otkrytye


Если Вы не присутствовали на встрече с Паоло Гальване 4 июня в центральной библиотеке, то есть возможность прочесть текст его выступления.
без редактирования
"Не всегда просто передавать лаконичность Геннадия Айги на итальянский. Наш язык – многословный, с длинными фразами. Нужны тщательные усилия. Именно за такие трудности я так люблю переводить."...
«Мне снилось, будто я летаю на облаке» – чудесный стих, который я выбрал для названия одного из сборников переводов. Филиппов поражает простотой и наивностью – такие черты напоминают характерную для русской культуры юродивость.
...
"у Елены Шварц, которая в «Определении в дурную погоду» написала: «Поэзия начиналась со священного безумия – с заклинаний, стихов пифии, т.е. попыток получения знания, непостижимого для размышления». Лена гордилась тем, что в ее стихах упоминаются почти все вещи на свете. Лена Шварц, говоря про современных русских поэтов, жалобно выражалась про верлибры. Ведь у неё стихотворение «Похороны рифмы»."Это уже третий раз выступаю в С.Петербурге, странная привычка для робкого переводчика.
«Хорошо гулять по небу, вслух читая Аронзона». Небо и поэзия – вот заниматься русской поэзией. А У Михаила Кузьмина есть текст про радость литературных переводов:
«Было весело»
Гете читали
по-итальянски
Шиллера - по-испански
А Рильке – по-гречески
Я писал дипломную работу летом 91го года, в то время, когда шел путч в Москве. Защита у меня была 20 ноября, а через месяц весь мир прослушал речь Горбачева про распад СССР.
Работая над дипломной работой, я столкнулся с переводом. Видимо, это дело жизни.
Тургеневский лишний человек (по-китайски «дуою де жень») вошел в мою дипломную работу, я изучал китайские переводы тургеневской прозы.
В 96 году у меня была стажировка в Киеве – я провел один семестр в национальном университете имени Т.Шевченко, на тему прозы Леонида Андреева – я изучал трудности перевода андреевской повести «Жизнь Василия Фивейского».
Тогда Я решился изучать украинский язык. Я полюбил звательный падеж, букву «и» с двумя точками, открытое «э» в прилагательном «малЭнький». Я приготовил две книжечки с стихами Шевченко на итальянском – я читал, что Шевченко проживал в Петербурге на одной из василеостровских линий, недалеко от 13 линии, где я не раз снимал комнату.
Тарас Шевченко впечатляет тем, что вышел из простого народа. “Батько української літератури” был крепостным в детстве – такой опыт просто немыслимый для нас итальянцев.
Я начал переводить русскую поэзию в 92м году. Первый поэт – Анна Ахматова, я перевел ее «Реквием» для миланского журнала «Поэзия». Сначала я переводил поэтов Серебряного века. А в 99м году я перешел к современникам – когда составил маленькую подборку «Поэты Вавилона» для журнала «Поэзия». Благодаря моим поездкам в Северную столицу и моему личному общению с её поэтами, я больше знаком с петербургской поэзией. В эти годы я главным образом занимался творчеством «живых классиков», которые начали писать стихи в советское время
Будучи выпускником болонского университета, я стал работать сперва на почте, потом в болонской мэрии – я давал штрафы за неправильную парковку, т.е. сотрудничал с городскими гаишниками. Потом было справочное бюро на центральной площади города. А сейчас ЗАГС. Я даю итальянское гражданство иностраннцам, давно проживающим и работающим у нас. Работа порой скучна, но постоянная, это конечно немаловажно, особенно сейчас, когда многие знакомые остались без работы. По утрам я давал штрафы водителям, а под вечер переводил стихи для «Антологии новейшей русской поэзии».
Уже два десятилетия с половиной (или больше) я занимаюсь русским языком, а среда, в которой я живу и работаю, не имеет ничего общего с славянскими культурами. Окружающие
считают меня человеком с экзотическими интересами. «Зачем так часто едешь в Ленинград?»
В России очень разумно употребляют интернет для поэзии. Такие литературные сайты, как полутона.ру, литкарта.ру, текстонли – просто удивительны. У нас в Италии к сожалению не принято так свободно публиковать свои тексты на сайтах. И литературные журналы не имеют электронный вариант. Значит, итальянские литераторы чуть высокомерны.
Мы в Италии привыкли думать, что Россия – это страна, где очень любят читать, где книги выходят большим тиражом. Россия вызывает большие ожидания: как-никак это страна великой поэзии.
Из Айги я перевел стихи из разных сборников, в том числе из. «Поклона-Пению» - Я просто очарован эпосом народов Поволжья, свежесть таких песней. Для итальянской публики это, конечно, очень «экзотично»: неожиданный фольклор из неизвестной части мира. Мне не довелось лично познакомиться, ни обшаться с ним, как бывало с другими поэтами. Я просто смотрел его фотографии – в них меня поразила (и поражает) выразительность его лица. Он похож на праведника русской традиции. «Шаманская медитативность», как писал один русский критик, очень подходящее определение. Не всегда просто передавать лаконичность Геннадия Айги на итальянский. Наш язык – многословный, с длинными фразами. Нужны тщательные усилия. Именно за такие трудности я так люблю переводить.
Василий Филиппов необычный поэт, ни на кого не похож. Бытописатель неподцензурной ленинградской культуры:
Вчера был день рождения Елены Шварц,
Чей голос посюсторонний
Подобием отсвету на иконе
Елена Шварц загадывала шарады
И ждала награды
А сегодня я один –
херувим
«Мне снилось, будто я летаю на облаке» – чудесный стих, который я выбрал для названия одного из сборников переводов. Филиппов поражает простотой и наивностью – такие черты напоминают характерную для русской культуры юродивость.
Всех поэтов собрать в кучу и сжечь,
как надоела их речь
Я был очарован богатой культурой, загадочным характером, медитативным менталитетом ферганской поэтической школы (русскоязычный Узбекистан). Опыт наведения мостов между Востоком и Западом. Я готовил разные работы про ферганскую школу. Меня, любящего котов, не могут не поражать такие стихи Шамшада Абдуллаева:
Кошка делает «аминь»,
Будто шиит, молящийся одной рукой
Удивительно для меня читать и такой стих: «В любое время слышится гре-гре» – это подражание кваканью лягушек, как у нашего итальянского поэта Джованни Пасколи.
Или «Сосед»:
Старик-астматик, сошедший с ума в прошлом году,
сидит на балконе. Он, словно цветок,
знает лишь то, что к нему прикасается.
Меня поразили вот такие стихи написанные Леонидом Аронзоном в половине шестидесятых годов – «мясо лосям!», «Тюлень не лют», «у ямы – мяу!» - такие стихи явно трудны для перевода.
Ворсистые персики похожие на циплят, виноград как капля голый, женоподобные груши – такие вкусные фрукты описываются в «Одесском базаре».
В нашей быстрой разговорной речи
Трудно процитировать стихи.
В тьме неразличимые собаки
Небесного облаивали Пса
Но я-то знал, что не дойдет до драки!
В художественной прозе Беллы Улановской меня очень заинтересовали разнообразные, положительные персонажи, поразительные замечания. Просто впечатляет, как выбираются слова, излагаются бытовые подробности. Это вызывало у меня желание ее перевести.У Беллы Улановской меня поразил ее безмерный интерес ко всему и всем. Я чувсвовал, как тонко любит родной язык, во всех его разновидностях (просторечье, жаргон, диалекты). У нее чудесный дар – умение рассказывать. Во время наших встреч шел обворожительный разговор. Она не уставала расспрашивать обо мне, об Италии, о загадочном городе Лечче, гдк вышла наша книжечка. Проза Беллы – целый мир, заселенный живыми фигурами. У Беллы желание быть одновременно писателем, путешественником и охотником. В одном из рассказов говорится про бледные и кислые мандарины из Абхазии, которые в советское время были связаны с Новым годом, совсем не сравнимые с средиземными – от фруктов повествование переходит к жизни людей, которые наслаждались «мельким подобием жизни», не подозревая, что существует настоящая.
Роальд Мандельштам писал стихи про белые ночи и одиночество, не мог надеяться на публикацию в свое время, мрачноедесятилетие советского официоза. Поразительна фотография его похорон на Красненьском Кладбище – его друзья провожали на санях гроб: великий гроб и маленькое тело. Поэт достоевских, бесноватых кварталов Петербурга – Канал Грибоедова, Пряжка... Нельзя не полюбить такие стихи: “ГОРОД-РЫБОЛОВ”
Дремлет,
Закинув в небо
Колокольни —
Удочки —
И ловятся звезды, зеленые и синие,
И ловится луна желтая, медная, лимонная.
В квартире Лены Шварц мы с ней и с собачкой Хокку ужинали, время от времени я поднимал глаза на древние иконы висящие на стене. «Съедобно ли?» спрашивала она, указывая на борщ, что она сама готовила для меня. Было здорово гулять по Перудже с Леной. Хотя она была недовольна чтением на фестивале (публика невнимательная, не професиональные актеры читали мои переводы ее стихов), но все равно была в восторге от Италии. Приехав в Ассизи на такси, мы попали в собор св. Франциска во время службы, мы с ней обменялись рукопожатием, как принято на католической службе перед причастием.
Она написала о себе:
Варварской крови голубые токи
В теле моем.
у Елены Шварц, которая в «Определении в дурную погоду» написала: «Поэзия начиналась со священного безумия – с заклинаний, стихов пифии, т.е. попыток получения знания, непостижимого для размышления». Лена гордилась тем, что в ее стихах упоминаются почти все вещи на свете. Лена Шварц, говоря про современных русских поэтов, жалобно выражалась про верлибры. Ведь у неё стихотворение «Похороны рифмы».
Поэзия в гробу стеклянном
Лежит и ждет
Обо мне говорилось в дневниках Лены Шварц, в романах Александра Ильянена. Очень приятно, конечно.
Русская классика хорошо известна в Италии: романы Толстого и Достоевского, поэмы Маяковского были многократно переведены на итальянский язык, давно вошли в умственный багаж итальянцев. Но мало кто знает современную русскую литературу. Как переводчик, ставлю себе цель: убедить итальянских читателей в том, что русская литература еще очень жива и могуча. Равнодушие некоторых издателей и редакторов – это препятствие, с которым приходится сталкиваться и, по возможности, преодолевать.
Я чаще всего сотрудничаю с бумажными журналами – миланский журнал Поэзия, южноитальянский л-иммаджинационе (Воображение). И с онлайновым журналом «Ирис нет». Только что вышли Цибуля, Бобырев, Кияница, Разумов.
У Бобырева есть такой текст о войне:
я устал на этой войнетолько звукиволны приносятзаставляя окнадрожать при луне
Котельная Димы Григорьева была одним из загадочных мест литературного Петербурга. Как раз тут несколько лет назад появилась передо мной книжечка «Первая любовь мать ада» Аллы Горбуновой. «Ну почитай!» - вот рекомендация Димы, я ему очень благодарен за это. Я открыл для себя целый мир. В декабре 2014 во время церемонии вручения премии Андрея Белого, Алла произнесла речь про меня, переводчика одиночку.
Позже я гулял из Невского проспекта до улицы Правды, где я снимал комнату. Я любовался зимним Петербургом (улицы покрыты снегом, новогодними огнями), а еще весело было от церемонии и, скажем и от выпитой водки. Как у Васи Филиппова – «А наливаются фосфором водки пусть ночные огни». Я думал о таком очеровательном городе, где существует такая живая и пестрая поэзия.
В феврале этого этого года я, переходя через улицу после работы, попал под машину. Ничего не сломано, просто великий испуг. Сидя дома на лечение, вдруг я получил сообщение от молодого миланского редактора – в восторге от Аллы. На ее стихи можно начать выход новой библиотеки зарубежной поэзии... это южноитальянский молодой поэт, сам переводчик испанской поэзии.
Это издание билингва с простой ясной обложкой. Я взяд уже мной переведенные стихи из старых циклов, плюс стихи из новой подборки.
Моему итальянскому сборнику я дал название “La rosa dell’Angola” - «РОЗА АНГОЛЫ». – это взято из стихотворения «В чистилище образов», где собраны экзотические, магические и эротические символы. Для итальянского читателя роза Анголы совсем неожиданный образ.
я –
внутри розы анголы
когда её обнюхивает гепард
Поэзия у Аллы как волшебство, волшебство с магической силой. Действительность переплетается с мифологическими аллюзиями.
Читатель может заблудиться в пространстве этих стихов. Это заменчивое пространство садов, бульваров, гор, дорог. Поэт – шаман и пророк. А лирический герой это мечтатель, который находится на грани действительности.
У Аллы Петербург как болото
Петербург город ноябрьский, город взлюбленный, промозглый,
Дышащий ингерманладским болотом.
В одном коротком тексте идет речь о творческой деятельности, появляются причудливые фигуры, покровители поэта:
И чудится мне, будто тибетский монах
есть на свете, который все ведает про меня
и гарная будто дивчина о двух крылах
стоит за плечом, светла.
Порой появляются грозные, пугающие образы, как Зверь с большой буквой:
И на каждом на плакате
Надпись: Зверь
Любит
Тебя!
Или вот дракон
сижу на спине дракона в завороженном танце,
Мятущего по небу
Или апокалиптическая картина про смерть Бога
Бог умер в полдень, и земля дрожала,
В зените Солнце всю вобрало тень.
Крестьянская нечистьНа старика в окно дощатого дома
Смотрит заросшее шерстью чудище, смесь кикиморы и медведя
Меня поразил молодой альбатрос, который танцует перед своей влюбленной, приносит ей моллюсков и рыбешку и свое горячее сердце.В стихотворении «Звери хоронят охотника» зверь сожалеют о смерти друга охотника:
без охотника зверьё, будто без отца,
похороним его, как мыши кота,
похороним его, как земляной орешек,
как чёртика из подмышки в яичной скорлупе,
Ко мне ходит весёлый доктор,
подмигнув единственным глазом,
он в стерильных резиновых перчатках,
с острым скальпелем лезет в душу.
На старика в окно дощатого домасмотрит заросшее шерстью чудище, смесь кикиморы и
медведя.Замерев, чудище стоит неподвижно под окном.

Приложенные файлы

  • docx 18400586
    Размер файла: 31 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий