Religioznost_kak_obekt_sotsiologicheskogo_issle..

Религиозность как объект социологического исследования.
Современная религиозная ситуация в России

Сегодня социология религии сложилась как самостоятельная социологическая дисциплина, которая всесторонне исследует религию как социальную подсистему общества (социальный институт) с ее специфическими внутренними связями и зависимостями, выявляет всю совокупность каузальных и функциональных связей в общем социальном контексте, исследуя взаимосвязи религиозных групп, общностей, институтов с другими общественными группами и институтами, входящими в социальную структуру. Социологический анализ, не ограничиваясь общесоциологическим уровнем, предполагает изучение религиозного феномена и на уровне социальной общности (группы), и на уровне личности. Исследование религии на этих уровнях имеет своей основой эмпирическое исследование религиозности и охватывает комплекс вопросов, связанных с методологией, методикой и методами этих исследований.
Теоретико-методологические основы социологического исследования религиозности
Само понятие «религиозность» относится к иному уровню социологического анализа. Если понятие «религия» подразумевает выделение особой сферы (формы) общественного сознания, особого типа социальных связей и институтов в рамках целостной социальной системы, то под термином «религиозность» понимается прежде всего воздействие религии на сознание и поведение как определенных социальных и демографических групп, так и отдельных индивидов. Религия есть категория, которая непосредственно отвлекается от отдельных личностей, выступающих как субъект религиозных верований, действий и отношений. Социологический анализ ведется здесь на уровне социального института, включающего систему социальных норм, ролей, установленных обычаев, верований и ритуалов (культов), предписаний, стандартов поведения, организационных форм, основанных на вере в сверхъестественное.
Вместе с тем одной из важнейших практических задач социологии религии является анализ уровня и характера религиозности путем проведения конкретно-социологических исследований; разработка методологии, методики и методов этих исследований, операциональное определение понятия «религиозность», установление ее эмпирических критериев и социальных типов.
На эмпирическом уровне социологического анализа религии предметом исследования становятся религиозное сознание и поведение людей, больших и малых групп, индивидов, общественное мнение о религии и церкви, деятельность религиозного института, организаций, конфессионально ориентированных партий, отношение к религии различных групп населения, воздействие религии на поведение людей в различных сферах общественной жизни. Эмпирические исследования религиозности играют двоякую роль: во-первых, они накапливают социологическую информацию, необходимую для теоретических обобщений и выводов; во-вторых, дают возможность использовать полученную информацию в целях выработки практических рекомендаций, например, органам военного управления по работе с верующими военнослужащими.
В этом контексте мы можем определить религиозность как определенное состояние отдельных людей, их групп и общностей, верующих в сверхъестественное и поклоняющихся ему, их приверженность к религии, принятие ее вероучений и предписаний.
Понятие «религиозность» (в отличие от категории «религия») обладает операциональными определениями. Это значит, что оно может быть соотнесено с непосредственным объектом социологического исследования определенной совокупностью личностей и что в ходе теоретического анализа этого соотношения может быть выработана процедура исследования, обеспечивающая научную фиксацию важнейших признаков религиозности исследуемой совокупности. Таким образом, анализ понятия «религиозность» («эмпирическая интерпретация» этого понятия) составляет важную методологическую предпосылку составления научной программы любого конкретного социологического исследования религиозности.
В системе социологического изучения религиозности используются и некоторые другие понятия, содержание которых нуждается в уточнении. Под уровнем религиозности принято понимать характеристику отношения к религии определенной группы людей (населения региона, социальной или демографической группы). В простейшем случае он определяется как процентное отношение респондентов, обладающих признаком религиозности, ко всей совокупности опрошенных (фиксируется сам факт наличия определенного признака). В понятии «степень религиозности» фиксируется прежде всего уровень влияния религии на отдельную личность, она определяется на основе эмпирических признаков религиозности. Степень религиозности отмечает интенсивность проявления этих признаков (например, наличия или отсутствия корреляции между религиозным сознанием и религиозным поведением, сильной или слабой веры в сверхъестественное, силы и глубины влияния религии на различные сферы человеческой деятельности и на мотивацию индивида в повседневной жизни и т.д.). В исследовательской практике возможны случаи, когда проведенные измерения покажут одинаковый уровень религиозности на разных объектах, но разную степень ее проявления.
Понятие «характер религиозности» качественная характеристика явления, характеризующая различия религиозности представителей разных религий и конфессий (например, православных и мусульман). Здесь интегрируется информация об уровне и степени религиозности, но к ней добавляются такие качественные характеристики, как конфессиональная определенность, особенности, наложенные своеобразием исторического периода, национальной спецификой, социальным контекстом.
Наиболее общую характеристику религиозности исследуемого объекта (от социальной группы, общности до общества в целом) в которой в качестве переменных фиксируются все три перечисленные выше характеристики, дает понятие «религиозная ситуация-». Оно синтезирует качественно-количественную определенность уровня, степени и характера религиозности в их единстве и устойчивом сочетании в течение определенного времени, фиксируемую на момент исследования. Для социологического анализа религиозной ситуации исследуемого объекта нужны данные более широкие и глубокие, чем, например, результат одного социологического исследования (особенно если речь идет о таких общностях, как профессиональная группа, крупный регион, государство). Здесь должны учитываться процессы, происходящие в массовом сознании и религиозной идеологии, их динамика, конфессиональная структура населения, направленность, характер и интенсивность деятельности религиозных организаций, объединений верующих, их влияние на окружающую социальную среду.
Надо отметить, что в настоящее время в связи с развертыванием социологических исследований религиозности, указанные понятия и подходы к ним продолжают активно обсуждаться среди ученых и исследователей.
Несмотря на различия в возможностях операционального определения, категории «религия» и «религиозность» тесно взаимосвязаны при определении методологии социологического исследования. Это объясняется тем, что важнейшей методологической предпосылкой социологического исследования религиозности является то или иное понимание религиозного феномена. На этом пути социолог встречается с рядом объективных трудностей. Достаточно сказать, что на сегодня имеется значительное расхождение в мнениях специалистов в подходах к определению самого понятия «религия». Так, известный американский исследователь в области религиозности личности и социальной психологии религии Г. Олпорт насчитал около 50 определений этого понятия.
Еще одна проблема заключается в том, что расширительные трактовки религии, характерные для не которых современных концепций, оказываются частично или полностью непригодными для эмпирического исследования религиозности, поскольку в них под религией понимается любая система социальных ценностей и норм, религию отождествляют либо только с идеологией (например, национализм), либо только с предельными ценностями человеческого бытия (рождение, страдания, смерть и т.д.), наделяющие его смыслом. В этом случае исследование религиозности вызывает крайние затруднения, ибо в русле подобных подходов все люди наделяются признаками религиозности и социологу приходится изучать практически все проявления духовной жизни и мотивированное этим поведение индивидов.
Необходимо отметить, что абсолютное большинство исследователей религии как у нас в стране, так и за рубежом отступают в исследовательской практике от ее расширительных определений, используют более узкие и «традиционные» ее трактовки.
Некоторые западные социологи подходят к проблеме соотношения определений религии и конкретных исследований религиозности с позиций чистой практики. Так, например, американский социолог Ч. Глок, занимающийся разработкой методик измерения религиозности, считает, что с точки зрения исследования нет истинных или ложных определений религии, а существует лишь менее или более плодотворные и продуктивные ее определения. Другой американский социолог А. Эйстер сформулировал свою точку зрения на предмет социологических исследовании религии, исходя из утверждения, что то, о чем идет речь в социологических исследованиях религии, как правило, не есть религия как таковая или религиозный опыт, скорее это социальные и культурные проявления религии1. Он полагает, что социологов должны интересовать главным образом внешнее поведение верующих и отношения между ними. Поэтому он предложил сам термин «социология религии» заменить понятием «социология религиозных институтов». Такой подход, по его мнению, находит отражение в содержании и характере эмпирических исследований религиозности в США, среди которых можно выделить следующие основные направления:
изучение различных видов и форм религиозного поведения отдельных индивидов;
изучение социальных ролей индивида в рамках религиозных организаций;
изучение социального места и социальной роли религиозных организаций.
Что же касается религиозного сознания и особенно религиозных переживаний индивидов, их религиозного опыта, то эта сторона религии находится, по мнению многих зарубежных социологов, вне сферы компетенции социологических исследований. Некоторые авторы исходят при этом из той предпосылки, что религиозное сознание имеет некий трансцендентный источник, недоступный для социального анализа. Одним из родоначальников подобного подхода к изучению религии является Э. Дюркгейм, который сводил религиозный феномен лишь к фактам социальной жизни, к особому виду человеческого поведения. Специфику религиозного поведения Дюркгейм усматривал в его связи с определенного рода предметами, имеющими особое «сакральное» (священное) значение.
Подобные трактовки религиозности многие отечественные исследователи религии считают слишком узкими, кроме того, по их мнению, изучение культовых действий (религиозно мотивированного поведения) в отрыве от религиозного сознания неизбежно ведет к теоретическим ошибкам в методологии социологических исследований данного феномена. Они считают, что Дюркгейм, отождествляя религиозное с социальным, пытался любой социальный символ истолковать как религиозный. Такое отождествление в итоге неизбежно, если обряд отделяется от социальных идей и ценностей, практическим символом которых он является. А поскольку социальный смысл обряда, его социальные функции можно правильно определить лишь в том случае, если расшифровывается его символическое содержание, то говорить о религиозном, культовом поведении можно лишь тогда, когда, можно выявить сущностную связь поведения (обряда) с религиозным сознанием, с религиозными представлениями и чувствами.
Основываясь на данной логике рассуждений, большинство исследователей религии считают, что социологическое изучение религиозности на эмпирическом уровне не может ограничиться изучением культового поведения людей1. Например, даже регулярное посещение церкви тем или иным человеком еще не может быть свидетельством его подлинной религиозности: посещения церкви могут быть вызваны мотивами, непосредственно не связанными с религией (данью моде, стремлением к общению с людьми, интересом к внешней стороне религиозного культа и т.д.). Отсюда делается вывод, что социологическое изучение религиозности не может ограничиться изучением лишь религиозного поведения людей, поскольку этот критерий недостаточен для выявления подлинной религиозности исследуемых индивидов. Но и религиозное сознание, взятое в качестве единственного критерия религиозности, также обнаруживает свою ограниченность.
Справедливости ради надо отметить, что далеко не все зарубежные социологи игнорируют проблемы социологического изучения религиозного сознания и связанные с этим трактовки религиозности индивида. Например, предпринимаются попытки реализовать на эмпирическом уровне концепции религиозности, отождествляющие последнюю с мировоззренческими ориентациями личности, с попытками решить «высшие» проблемы человеческой жизни. Данный методологический подход опирается на предельно широкие трактовки самого понятия религии, которые дает, например, американский социолог Р. Белла. Он считает, что современные теории религии рассматривают ее либо как ответ на некоторые общие, но неизбежные проблемы смысла, либо как реакцию на определенный тип опыта, прежде всего на опыт предельности, порождающий чувство запредельного, либо как сочетание того и другого. Опыт смерти, зла и страданий приводит к постановке глубоких вопросов о смысле всего этого, на которые не да ют ответа повседневные категории причины и следствия. Американский социолог исследователь религии М. Ингер считает, что религия есть средство «релятивировать» человеческие несчастья и страдания, интерпретируя их как элементы высшего блага. Такой подход к религии приводит ученого к выводу о ее вечности и необходимости в любом обществе. Ингер формулирует эмпирические признаки «универсальной» религиозности, трактуя ее как всякую попытку личности решить «высшие» проблемы своей жизни. При этом он считает целесообразным наделять каждого человека признаками религиозности, точно так же как мы считаем, что он говорит на каком-либо языке.
В этой связи представляют интерес исследования отечественных социологов, проведенные среди верующих в 1980-х годах, которые позволяют сделать вывод о полимотивированности религиозности индивида. Перечислим наиболее значимые из названных мотивов.
Религия путь к нравственному совершенству (этот мотив назвали 60% опрошенных). Подчеркиваются нравственные достоинства членов религиозной общины.
Верую по традиции (около 45% опрошенных верующих). Верующие данной группы придерживаются того, что религия не нами заведена и не на нас заканчивается. Здесь главным мотивом является устойчивый стереотип поведения, который связан с национальными, семейными, бытовыми традициями.
Религия обещает спасение души (16% опрошенных). Ведущим мотивом здесь выступает страх смерти. Среди этой группы верующих можно встретить фанатично настроенных и глубоко верующих людей, пытающихся и в повседневной жизни соблюдать все предписания своей религии.
Религия дает эмоциональное успокоение, радость (13% опрошенных).
На всякий случай (9% опрошенных). Данный мотив свидетельствует о слабости религиозной веры, об отсутствии глубокой убежденности в догматах вероучения. В то же время люди, назвавшие этот мотив, сохранили остатки религиозной веры, не могут отказаться от участия в религиозных обрядах.
6. Религия удовлетворяет запросы ума (такой мотив назвали 4% опрошенных). Обосновывая это положение, респонденты нередко обращались к теологическим доказательствам бытия Бога. Многим верующим религиозная картина мира кажется более понятной, чем основанная на достижениях современной науки.
Одна из главных проблем любого социологического исследования религиозности выявление ее критериев, т.е. показателей, фиксирующих религиозность отдельных личностей и позволяющих производить группировку по этому признаку, отделяя верующих от неверующих, а также устанавливать степень и уровень религиозности. Необходимо сказать, что данная проблема сложна, противоречива и является в настоящее время предметом дискуссии среди социологов. При этом подход к критериям религиозности в социологическом исследовании зависит в первую очередь от теоретических позиций социолога, здесь теория вплотную соприкасается с исследовательской практикой.
По мнению отечественных ученых-религиоведов, при определении критериев религиозности должны учитываться как субъективные, так и объективные признаки: содержание и уровень религиозного сознания (религиозные представления, настроения и чувства) и религиозное поведение индивидов.
Изучение религиозного сознания является областью совместного исследования социологии и психологии, которые рассматривают его как продукт определенной социальной структуры, как отражение объективных социальных отношений людей.
Социологическое изучение религиозности предполагает конкретные исследования религиозного сознания, представлений, верований, чувств, переживаний больших социальных групп людей. Оно должно учитывать и то, что характеристика религиозности, основанная исключительно на субъективно-психологических данных (опросах, самонаблюдении и т.п.) также страдает определенной неполнотой, неточностью и ограниченностью, как и изучение фактов религиозного поведения. Социологи отмечают, что при проведении исследований наблюдаются факты, свидетельствующие о существовании противоречий между субъективным осознанием себя верующим и реальным состоянием сознания и поведения данного человека.
Современной отечественной и зарубежной социологией религии накоплен значительней опыт изучения субъективных данных: мнений людей, их отношения к тем или иным событиям, социальных установок. При этом применяются процедуры опроса, включающие анкетирование, интервью и иные методы. До сих пор предпринимаются попытки определить, например, уровень религиозности той или иной группы (общности), основываясь на обобщении данных о степени религиозности того или иного человека, опираясь исключительно на его мнение на этот счет. Однако данные самосвидетельствования, как это следует из исследовательской практики, не могут быть взяты за единственное основание характеристики религиозности, ибо они часто носят искаженный характер. Исследование религиозности должно проводиться комплексно и не может опираться исключительно на какой-либо один критерий. Исследовательский анализ должен основываться на нескольких критериях религиозности, взятых в единстве.
Заслуживает внимания разработка многомерной модели религиозности американских социологов Ч. Глока и Р. Старка. Они выделили пять основных измерений религиозности:
религиозный опыт;
религиозную веру;
культ;
знание религии;
влияние религиозных мотивов на поведение индивида (в том числе и вне религиозной сферы).
Под «религиозным опытом» в данном случае понимаются различные формы религиозных экстатических состояний, мистических переживаний, в которых индивид ощущает непосредственное присутствие Божественного, священного и свою связь с ним. В такой трактовке религиозный опыт по существу выступает как одно из проявлений религиозной веры.
Измерение религиозной веры отвечает на вопрос, в какие религиозные догматы верит опрашиваемый индивид. В качестве эмпирических индикаторов этого измерения выделяется ряд религиозных догматов в области иудео-христианской религиозной традиции (например, «Я верю в личного Бога», «Я верю в чудеса», «Я верю, что вера в Христа является необходимым условием моего спасения» и т.д.). Однако подобные индикаторы нельзя применить для верующих ряда других вероисповеданий, например, для последователей ислама, буддизма, нетрадиционных новых религиозных культов.
В ритуальном измерении учитываются многие формы культового поведения: посещение богослужений, участие в исповеди и причастии, индивидуальная молитва вне церкви. Сюда же авторы включают и ряд некультовых форм религиозного поведения (например, чтение Библии, финансовая поддержка религиозных организаций и т.д.). По сути данное измерение можно скорее назвать «поведенческим».
Следующее измерение это измерение «религиозных знаний». Глок и Старк справедливо отмечают, что знание религиозных догматов и мифов далеко не означает веру в них. Так, религиоведы могут быть весьма знающими людьми в области теологии и религиозной мифологии, но не являться при этом людьми верующими, и, наоборот, существуют группы глубоко верующих людей, которые очень поверхностно знают священные книги (например, Библию, Коран), слабо разбираются в религиозной догматике.
Последнее измерение религиозности влияние религиозной мотивации на поведение индивида в различных областях социальной жизни, в социальных взаимодействиях: в экономике, политике, в условиях военной службы, в семье, быту и т.п. Под религиозным мотивом понимается внутренний стимул действия, в качестве которого может выступать религиозная потребность, вера, идея, чувство («страх Божий», любовь к Богу, надежда на загробное воздаяние и т.д.). Данный мотив предполагает определенную цель, предписываемую вероучительными принципами. В отношении мотива к цели обнаруживается личностный смысл действия. Поэтому о мотиве можно судить по цели и смыслу этого действия. Религиозный мотив может выступать побудителем как религиозного, так и нерелигиозного поведения. Религиозная мотивация может действовать вместе с другими стимулами1.
Здесь речь идет о чрезвычайно важном социологическом измерении религиозности, о том, насколько религиозная вера мотивирует социальное поведение того или иного индивида. Однако опера-ционализация именно этого измерения вызвала у авторов наибольшие затруднения. Поэтому при разработке программы социологического исследования очень важно выйти на реальные индикаторы религиозной мотивации поведения индивида.
Как нам представляется, одним из индикаторов религиозной мотивации поведения индивидов может служить их участие в основных религиозных обрядах. Например, в христианстве исполнение таинства крещения в детстве может служить индикатором степени религиозности родителей ребенка, венчание в той или иной степени свидетельствует о религиозной ориентации молодоженов и т.д. Еще одна группа индикаторов данного измерения религиозности индивида связана с выполнением им религиозно-нравственных предписаний своей религии, стремлением следовать им в социальном поведении. Например, отказ брать в руки оружие и проходить военную службу по призыву по религиозным мотивам, негативное отношение к абортам, отсутствие в социальном поведении таких «узаконенных» видов девиаций, как употребление алкоголя, табака, использование ненормативной лексики в общении и т.д. Как мы видим, эмпирические индикаторы данного измерения религиозности могут тесно переплетаться с индикаторами ее ритуального измерения.
Другая исследовательская проблема, связанная с этим направлением, вытекает из того, что социологу бывает трудно удостовериться в наличии данных индикаторов только с помощью какого-то одного, универсального социологического метода. Поэтому здесь требуется комплексный подход при выборе социологических методов исследования, использование самого широкого спектра исследовательских процедур (например, проективных социально-психологических тестов, конструирование специальных измерительных шкал и т.д.). На наш взгляд, именно в этом направлении лежит путь к объективному решению проблемы социологического исследования религиозности.
Необходимо отметить, что одной из сложных проблем, с которой столкнулись социологи при использовании исследовательской модели религиозности Глока и Старка, явилось соотношение выделенных ими измерений. Сами авторы считали, что все эти измерения независимы друг от друга. Последующие исследования были посвящены именно этой проблематике (особенно исследованиям эмпирических индикаторов внутри каждого из предложенных измерений религиозности). Так, американский социолог А. Нудельман, используя факторный анализ и измеряя корреляционные связи между отдельными индикаторами, заимствованными у Глока и Старка, пришел к выводу, что показатели религиозности можно свести к двум основным группам (факторам):
«благочестие», куда Нудельман отнес измерения религиозной веры и религиозного опыта;
«участие», которое включает измерения культовой активности и включенности в деятельность религиозной организации.
Данные факторы, их соотношение на уровне исследований религиозности индивида во многом определяют, как показали исследования, две основные формы религиозности {внутреннюю, с преобладанием фактора «благочестия» и с преобладанием внешних форм религиозной активности фактор «участие»).
Как показали дальнейшие исследования, модель религиозности, предложенная Глоком и Старком, в целом адекватно улавливает основные измерения религиозности и может быть использована как основа для дальнейших социологических исследований в этом на правлении. Вместе с тем одной из основных проблем исследовательской практики по изучению религиозности является выявление уровня религиозной мотивации личности, поиск адекватных эмпирических индикаторов измерения религиозности.
В отечественных социологических исследованиях большинство специалистов пришли к единому мнению относительно необходимости системного исследования религиозного сознания и поведения. Поскольку религия включает в себя два основных компонента: религиозное сознание и религиозный культ, в качестве основных критериев религиозности выделяются два:
содержание и уровень религиозного сознания индивидов (их религиозных представлений и эмоций);
религиозное поведение (соблюдение обрядов, участие в деятельности религиозных организаций).
Главным признаком религиозного сознания большинство отечественных ученых считают веру в сверхъестественное. Не всякая вера есть вера религиозная. Вера это особое психологическое состояние уверенности в достижении цели, наступлении события, в пред- полагаемом поведении человека, в истинности идеи при условии дефицита точной информации о достижимости поставленной цели, о конечном итоге события, о реализации на практике предвидимого поведения и т.д. Религиозная вера это вера:
в объективное существование существ, свойств, связей, превращений, которые являются продуктом процесса гипостазирования (рай, ад, ангелы и т.д.);
в возможность общения с кажущимися объективными существами, воздействуя на них, и получения от них помощи;
в действительное совершение каких-то связанных с религией событий, в их повторяемость, в наступление ожидаемого события, в причастность к ним;
в истинность соответствующих представлений, взглядов, догматов, текстов и т.д.;
в религиозные авторитеты учителей, святых, пророков, харизматических личностей, церковных иерархов и т.д.
При этом социолог должен учитывать тот факт, что религиозный человек не применяет к сверхъестественному обычные критерии эмпирической достоверности. Боги, духи и иные сверхъестественные существа, по его убеждению, в принципе не могут быть восприняты человеческими органами чувств, если они не примут «телесной», материальной оболочки, не предстанут перед людьми в «видимом», доступном чувственному созерцанию облике. Согласно христианскому вероучению, Христос был именно таким Богом, явившимся к людям в человеческом облике. Если же Бог или иная сверхъестественная сила пребывает в своем постоянном, трансцендентном мире, то, как уверяют ученые-теологи, обычные критерии проверки человеческих представлений и гипотез к ним не применимы1.
Несмотря на всю сложность и неоднозначность объектно-предметной базы исследований религиозности, ее первый критерий, связанный с религиозным сознанием, определяется в отечественной социологии как система трех основных показателей.
Содержание религиозной веры (выявляет содержание тех религиозных представлений и догматов, в которые верит индивид). Индивид, даже считающий себя религиозным, может верить далеко не во все религиозные догматы и мифы. При этом содержательный (контентный) анализ религиозных верований важен для определения степени религиозности индивида, отнесения его по этому признаку к той или иной типологической группе. Изучение содержания религиозных верований индивида необходимо и для определения степени его религиозной ортодоксальности, т.е. степени совпадения содержания его веры с вероучением той или иной конфессии.
Интенсивность религиозной веры. Здесь речь идет о том, на сколько убежден верующий в истинности религиозных догматов и мифов, испытывает ли он сомнения в их истинности или воспринимает на веру все, что проповедуют служители культа и т.п. Интенсивность веры находит свое отражение и субъективно определяется прежде всего глубиной и яркостью религиозных чувств и переживаний, испытываемых индивидом. Она также реализуется в поведении индивида (частоте посещения богослужений, домашних молитв и т.д.). Поэтому исследователь может выявить интенсивность религиозной веры не только с помощью субъективных данных, полученных методами опроса или анализа публикаций личных документов (дневников, писем и т.д.), но и в ходе изучения поведения верующего, его взаимоотношений с другими людьми.
Степень информированности индивида о вероучении. Этот показатель не совпадает ни с содержанием его веры, ни с ее интенсивностью. Здесь необходимо обратить внимание на два существенных замечания: с одной стороны, знание религиозных догматов совсем не означает обязательно веры в них, с другой слабая религиозная информированность может в отдельных случаях сочетаться с весьма интенсивной, фанатичной религиозной верой.
Таким образом, мы можем сделать вывод о том, что общий критерий религиозности, характеризующий религиозное сознание, образует систему из трех взаимосвязанных, но несовпадающих показателей религиозности: содержания религиозной веры, интенсивности религиозной веры, степени религиозной информированности индивида.
В качестве составляющей второго общего критерия религиозности в отечественной социологии религии выделяют религиозное поведение индивида. Такое поведение может предполагать два вида действий.
1. Участие в религиозных обрядах, или культовое поведение, которое легко фиксируется с помощью социологических методов (опросов, наблюдений). Данные о культовом поведении хорошо поддаются количественному анализу. Некоторые его формы, как уже отмечалось, могут служить индикаторами религиозной мотивации (например, уединенная молитва).
2. Внекультовая религиозная деятельность. Речь идет прежде всего о различных формах участия в деятельности религиозных организаций: съездах, собраниях, работе по восстановлению храмов, чтении религиозной литературы, пропаганде религии в личном общении и через СМИ.
По мнению некоторых исследователей, к основным индикаторам религиозности могут быть отнесены следующие акты поведения: совершение молитвы, исповедь, пропаганда религиозного вероучения.
Однако этим перечнем не исчерпываются все критерии религиозности. Как уже говорилось, есть еще один ее критерий, который служит связующим звеном между религиозным сознанием и поведением. Для определения религиозности личности очень важно учитывать степень ее религиозной мотивации. Этот вопрос имеет существенное отношение и к определению характера религиозности.
В последние годы некоторые отечественные исследователи в эмпирических исследованиях религиозности используют собственные понятия и теоретические конструкты. Например, В. Чеснокова вместо широко употребляемого в социологии религии и прикладных социологических исследованиях понятия «религиозность» использует понятие «воцерковленность» человека, которое подразумевает его «обжитость» в Церкви, знание ее устава, обрядов, обычаев, повседневного ее бытия, ощущение себя в этой среде своим.
Итак, мы видим, что плюрализм самих подходов и определений религии ведет и к различным подходам социологов к выделению критериев религиозности, ее показателей и эмпирических индикаторов.
В разных социальных условиях, разных регионах и религиях соотношение между религиозным сознанием и религиозным поведением может существенно видоизменяться. Если для одних религий характерен культовый традиционализм (иудаизм), то для других особая роль индивидуальной религиозности, переживаний (протестантизм), для третьих на первом плане система норм, регулирующих поведение человека в социальной общности (ислам). Основываясь на общих теоретических принципах и установках, исследователь должен в каждом конкретном случае иметь свой инструментарий и разрабатывать специфическую типологию индивидов по отношению к религии. Однако во всех случаях он будет иметь дело с двумя важнейшими критериями религиозности: религиозным сознанием и религиозным поведением.
Одна из центральных задач социолога при проведении исследования будет заключаться в том, чтобы каждая типологическая схема, конкретизирующая особенности определенной структуры (типа) религиозности, выявляла специфическую связь, специфическое соотношение указанных двух критериев. Важнейшая методологическая проблема исследовательской практики создание научно обоснованной типологии населения, отдельных социально-демографических групп в зависимости от их отношения к религии.
Основная цель социологического исследования религиозности изучение ее взаимосвязи с конкретным социальным поведением индивида. Для этого необходимо найти адекватные характеристики религиозности, тесно связанные с интенсивностью и качеством социальной деятельности. Одним из наиболее надежных способов решения этой проблемы является разработка типологии личности по отношению к религии, которая предполагает учет степени и характера религиозности личности.

2. Типология религиозности
В зарубежной психологии и социологии религии уже давно предпринимались попытки создать социальную типологию религиозности. Одним из первых предпринял попытку описать религиозный тип личности немецкий философ и психолог Э. Шпрангер (1882 1963). В своем основном сочинении «Формы жизни» (1914 г.) Шпрангер выделил шесть основных идеальных типов людей соответственно различиям в их ценностных ориентациях. Эти основные типы трактуются Шпрангером как универсалии человеческой природы, независимые от места и времени. К таким идеальным типам людей он относил:
теоретического человека (доминирующая ценность открытие истины);
экономического человека (материальная польза);
эстетического человека (гармония и красота);
социального человека (позитивное взаимодействие, любовь к людям);
политического человека (власть);
религиозного человека (единство и стремление к пониманию космоса как целого, переживание высших ценностей.
Шпрангер считал религию наиболее всеобъемлющей и интегративной из всех ценностных ориентации. По его мнению, религиозный человек это тот, чья духовная структура постоянно и вся целиком направлена на достижение высшего переживания ценностей. Важнейшая черта мотивации религиозного человека заключается в том, что религиозный человек проникнут стремлением включиться в высшую конечную систему ценностей, которая определяет не только его личную жизнь, но и тотальность мира в целом. Из этого определения сути религиозности следуют три основные формы религиозного типа, различающиеся на основании того, в каком отношении находятся жизненные ценности человека к общему смыслу его жизни: позитивном, негативном или смешанном (как позитивном, так и негативном). Если все жизненные ценности переживаются как стоящие в позитивном отношении к высшему смыслу жизни, мы имеем тип имманентного мистика. Эти люди находят свое религиозное переживание в утверждении жизни и активном участии в ней. Если же жизненные ценности ставятся в негативное отношение, то возникает тип трансцендентного мистика. Данный тип религиозных людей стремится к соединению себя с более высокой реальностью путем ухода от жизни; этот человек аскет, он переживает единство через самоотрицание и медитацию. Если же они оцениваются частью позитивно, частью негативно, то возникает дуалистическая религиозная натура.
В 1950-е годы, опираясь на данные эмпирических исследовании, американский социолог Г. Ленски выделил два основных типа религиозности: социальную и духовную.
Для людей с социальной религиозностью характерна приверженность одобряемой социальной установке, определенной моде, их религиозность в меньшей степени связана с осознанными внутренними духовными потребностями. Именно с увеличением этого типа религиозности многие отечественные социологи связывают рост числа верующих в нашей стране в последние десятилетия.
Духовная религиозность характеризуется глубоким внутренним переживанием верующим своего религиозного чувства, ощущением своего единства с Богом, религиозного братства с другими верующими. Для данного типа верующего религия является именно конечной, неоспоримой ценностью.
Особенно активно проблемой религиозности личности и ее типологии занимался в 1960-е годы американский ученый Г. Олпорт (18971967). Он доказывал, что религиозные чувства, присущие людям, весьма живучи и, вероятно, всегда будут жить, ибо их корни многочисленны и глубоки. По мнению Олпорта, взрослые люди (в большинстве) будут религиозны. Это связано с тем, что взрослый разум распространяет свои рациональные способности как можно дальше с помощью логики индукции, дедукции и оценки вероятностей. Индивид учится тому, что для преодоления сложностей свирепого мира ему также нужны вера и любовь. Эта религия, соединяющая разум, веру и любовь, становится для него морально истинной. Однако религиозные индивиды бесконечно отличаются друг от друга по формам и относительной зрелости взглядов, а также по степени влияния этих взглядов на их жизнь. Ибо религиозное становление находится под влиянием различных социальных и психологических характеристик личности (темперамента, образования, семейного воспитания и т.д.) и может, как развиваться, так и останавливаться. Религиозное неверие может быть или продуктом зрелых размышлений, или реакцией против родительского (или племенного) авторитета, или результатом одностороннего интеллектуального развития, исключающего другие области нормального интереса. Есть много личностей, усердно и эффективно одолевших все фазы становления, но так и не озадачившихся обретением осмысленной связи с бытием. У других людей религиозное стремление может стать их кардинальной характеристикой. Им кажется, что только религиозная форма собственного стремления стоит затраченного времени. Оно дает им синтез всего того, что находится внутри переживаний, и всего, что находится за их пределами. Оно контролирует расширяющиеся границы личности.
В то же время Олпорт склоняется к мысли, что религиозные чувства многих людей (возможно, большинства) незрелы. Часто это просто пережитки детства (проекция образа отца). Возможно религиозное чувство племенного типа. В этом случае религия просто служит самооценке. Она утилитарна и случайна в жизни. Она является защитным механизмом (часто механизмом бегства), она не охватывает и не направляет жизнь как целое. Она «внешняя» ценность в том смысле, что человек находит ее «полезной» в служении его непосредственным целям.
Опираясь на данные эмпирических исследований, Олпорт ввел понятие «религиозная ориентация», стремясь этой категорией описать ряд основных способов, посредством которых люди становятся религиозными. Он выдвинул концепцию, согласно которой существуют два основных типа религиозной ориентации личности.
1. Внешняя (неразвитая) религиозная ориентация (Е-ориентация, от англ. extrinsic внешний). К данной религиозной ориентации Олпорт относил людей, для которых религия лишь способ достижения жизненных целей, внешних по отношению к самой религии. Посещение церкви, участие в религиозных обрядах, деятельности религиозных организаций, внешнее благочестие являются для них средствами доказать свою социальную респектабельность, лояльность по отношению к общепринятому образу жизни. Проведенные исследования показали, что внешняя религиозность делает человека предубежденным, готовым ненавидеть и изгонять, что противоречит всем нашим критериям зрелости. Нет расширения Я, нет теплого отношения к другим, нет эмоциональной близости, нет реалистического восприятия, нет самопонимания и юмора. Среди людей данной религиозной ориентации более распространены этнические предубеждения. Этот факт говорит о том, что такая религиозность может скорее разъединять, чем объединять людей.
2. Внутренняя (подлинная) религиозность (I-ориентация, от англ. intrinsic внутренний). Для религиозных личностей данного типа религия представляет самостоятельную и конечную ценность. Они мотивируют свою деятельность в разных социальных сферах религиозной верой, свое поведение стараются подчинить религиозным нормам и предписаниям. Этот вид религиозного чувства действительно дает всеохватывающее решение загадке жизни. Религиозный поиск рассматривается как самоцель, как ценность, лежащая в основе всех вещей и желаемая ради нее самой. Когда человек предается этой цели (а не «использует» ее), религия становится внутренней ценностью индивида и в этом качестве выступает как всеобъемлющая, интегративная и мотивирующая. У верующих, ориентированных на внутренние религиозные переживания, будут в большей степени преобладать такие чувства, как терпимость, милосердие, эмпатия, связанное с этим принятие людей с отличным религиозным мировоззрением, другой системой ценностей. Зрелая (внутренняя) религия это полная и всеохватывающая теория жизни, но это не та теория, которая может быть доказана в деталях.
В дальнейшем на основе идей Г. Олпорта были разработаны модифицированные варианты шкал для измерения религиозности. В частности, К. Бэтсон выделил три религиозные ориентации: религия как средство, как цель, и как поиск. Если первые два типа религиозности в целом соответствуют типологии Олпорта (внешней и внутренней религиозной ориентации), то третий тип представляет попытку ввести еще один конструкт в виде некой гуманистической религии, способствующей развитию личности. По мнению автора, он соответствует религиозной ориентации, которая лишена всякого догматизма, способствует духовному развитию личности, творческой эволюции человеческого интеллекта. Она включает открытую готовность индивида к разрешению высших, экзистенциальных вопросов, соединенную со скептицизмом по отношению к определенным ответам на эти вопросы.
Известный американский социолог Дж. Фихтер предлагает выделять четыре основных типа верующих в социологическом исследовании:
убежденные верующие, которые наиболее активно участвуют в деятельности религиозной организации;
формальные верующие;
верующие промежуточного типа;
4) бездействующие верующие, т.е. вообще не участвующие в организованной религиозной деятельности.
Эта типология была расширена и детализирована в других зарубежных исследованиях. Однако она имеет один существенный недостаток, на который обратил внимание другой американский исследователь религии Ч. Глок. Он совершенно справедливо заметил, что идеи Фихтера не указывают, каким образом сгруппировать ряд показателей, чтобы классифицировать индивидов в соответствии с данной типологией. Другими словами, представляется чрезвычайно затруднительным подобрать однозначные группировочные признаки в рамках предложенной типологии верующих
По проблеме выделения основных религиозных типов нет однозначного подхода и у отечественных социологов. Так, И.Н. Яблоков предлагает следующую типологию религиозности (в зависимости от характера и места религиозной ориентации в ряду ценностных ориентации).
Верующие, у которых определяющей жизненной ориентацией выступает религиозная ориентация. Веря в Бога, они в тоже время признают истинность и других существенных для религии догматов. Регулярно и часто совершают культовые действия по религиозным мотивам. Играют активную роль в религиозной группе, распространяют религиозные взгляды. Религиозное сознание в значительной мере оказывает влияние на мотивацию их социальной деятельности.
2. Верующие, у которых религиозная ориентация является важной, но не определяющей, рядоположенной с другими. Веря в Бога, они не уверены в истинности некоторых существенных религиозных догматов (например, воскресения из мертвых и т.д.). Их культовые действия могут быть отодвинуты на второй план, а религиозная мотивация участия в культе не является ведущей. Верующие этого типа не играют активной роли в религиозной группе, не принимают активного участия в распространении религиозных взглядов. Религиозное сознание лишь отчасти оказывает влияние на мотивацию социальной деятельности.
Верующие, у которых религиозная ориентация подчинена нерелигиозным мотивам. Сохраняя веру в Бога, они утрачивают другие существенные элементы религиозной веры. Культовые действия совершают редко и нерегулярно, мотивы участия в религиозном культе, как правило, нерелигиозные. Специальных позиций и ролей в религиозной группе эти верующие не имеют, сознательно в распространении религиозных взглядов не участвуют. Социальная деятельность практически освобождена от религиозных мотивов.
Колеблющиеся между верой и неверием. Представители данной религиозной группы прочно не уверены в существовании Бога, в истинности других религиозных догматов. Культовые действия совершают редко, от случая к случаю. Отсутствуют постоянные связи с религиозной группой, религиозные взгляды не распространяют. Социальная деятельность не мотивирована религиозными стимулами.
Другие социологи предлагают типологическую группировку религиозности в виде трех позиций: «верующие колеблющиеся неверующие» или в виде пяти позиций: «верующие колеблющиеся индифферентные неверующие атеисты».
Одна из главных трудностей, встающих пред социологом в данном вопросе, поиск четких признаков и эмпирических индикаторов, позволяющих отнести респондента к той или иной типологической группе. При его решении некоторые социологи исследователи религиозности предлагают несколько упростить ситуацию, возложив его на самих респондентов. Типологизация задается ими с помощью одного прямого вопроса, например: к числу каких людей вы себя относите? Ниже дается ряд позиций, описывающих данные типы. Основной недостаток данного подхода необоснованное объединение в одну шкалу разнокачественных показателей, например, «религиозная вера» или «участие в религиозной деятельности». В результате происходит смешение понятий, возникают ошибки измерения, увеличивается неоднозначность интерпретации результатов. В данном случае два разных качества представлены элементами одной шкалы. Например, и верующий, и колеблющийся, и неверующий могут быть включены в соответствующую религиозную деятельность, а могут и не участвовать в ней. Устранить возникающую многозначность может помочь следующая процедура. При сборе социологической информации по проблемам религиозности более оправданным представляется задавать два прямых вопроса: один измеряет признак «религиозная вера», другой «участие в религиозной деятельности». Затем в процессе обработки данных может быть построен общий индекс религиозности по методу логического квадрата.
В табл. 1 данные на пересечении столбцов и строк позволяют говорить об определенных типах религиозности. В нашем случае каждому типу религиозности присвоена цифра, отражающая степень его религиозности. Так, например, пересечение значений «убежденный верующий» и «активно участвует во всех видах религиозной деятельности и привлекает других» (цифра «1*») позволяет нам выделить тип религиозности «убежденный верующий».
Вместе с тем и эта процедура рождает определенные логические противоречия. Например, как может убежденный верующий участвовать в атеистической работе, как может существовать такой тип религиозности (см. позиции, обозначенные цифрой 0, в первой строке)? Решая данную проблему, большинство исследователей склоняются к тому, чтобы конструировать типологию религиозности основываясь на так называемых «идеальных» (логически непротиворечивых) типах (в нашем случае они представлены позициями 1*, 2*, 3*, 4*, 5*). Таблица 1 показывает, что могут существовать и некоторые «промежуточные типы», отличные от идеального. Так, на практике могут возникнуть случаи, когда причисляющие себя к колеблющимся в религиозной вере, в то же время могут участвовать во всех религиозных обрядах и даже в деятельности по усилению влияния религиозной организации, и, наоборот, респонденты, регулярно участвующие в основных религиозных обрядах, могут не верить в существование сверхъестественного (т.е. быть неверующими). Все это значительно усложняет создание адекватной типологии личности в рамках современных социологических исследований религиозности.


Таблица 1. Структурно-логический анализ типологии религиозности

Религиозная вера (содержание, интенсивность, информированность)
Участие в религиозной деятельности (культовое поведение и внекультовая религиозная деятельность)



Активно участвует во всех ее видах и привлекает других
Участвует в основных ее видах
Участвует от случая к случаю
Вообще не участвует
Участвует в антирелигиозной (атеистической) деятельности

Убежденный верующий (высокие показатели)
1*
2
2
0
0

Верующий (средние показатели)
2
2*
3
3
0

Колеблющийся (низкие показатели)
3
3
3*
3
0

Неверующий (отсутствие показателей)
0
3
4
4*
4

Убежденный неверующий (отрицательные показатели)
0
0
0
4
5*

Цифры в табл. 1 соответствуют примерным логическим характеристикам, соответствующим определенному индексу религиозности:
1 максимальный уровень религиозности (убежденные верующие, религиозные активисты);
средний уровень религиозности (верующие);
низкий уровень религиозности (колеблющиеся между верой и неверием);
отрицательные значения признаков религиозности (неверующие);
крайне низкие отрицательные значения признаков религиозности (полное отрицание респондентом всех ее признаков и антирелигиозная деятельность, атеистическая пропаганда - атеисты);
0 -- логически не определенные значения индекса религиозности (позиция «затрудняюсь ответить» или сознательное искажение ответа).
Из табл. 1 мы видим, что количественное соотношение между различными типологическими группами не одинаково. Особенно много позиций относится к категории колеблющихся. Данные теоретические положения и выводы подкрепляются и эмпирически. Для примера приведем распределение по группам верующих, полученное в результате обширных социологических исследований, проводившихся в начале 1960-х годов на Украине1. Социологи подвергли анализу записи интервью и бесед с более чем 600 верующими. Группа верующих по результатам проведенного исследования на основании эмпирических признаков объективно распалась на три подгруппы, распределение по которым было неравномерно. Распределение по типологическим подгруппам группы верующих было следующим:
убежденные верующие, у которых религиозные идеи господствуют над всеми остальными; они почти во всех поступках руководствуются религиозными мотивами, вся их жизнь неукоснительно подчинена религиозной цели. Они неукоснительно соблюдают все предписания и обряды свой религии. Таких в выборке было около 13%, причем среди православных этот процент несколько ниже, а среди баптистов и иеговистов поднимается до 30;
верующие (обыкновенные) около 37%. В мировоззрении этой группы верующих религиозные идеи не главенствуют. Религиозные обряды выполняют не систематически. У них нет глубокой осведомленности в области религиозного вероучения. Религию они знают главным образом с внешней, обрядовой стороны
колеблющиеся самая многочисленная группа верующих, составляющая до 50%. В их мировоззрении религиозные взгляды занимают подчиненное положение. Их жизнь практически находится вне религиозного влияния, в повседневной практике они просто забывают о Боге. Религиозные обряды они практически не исполняют и знают о них очень мало. Религиозные праздники интересуют их лишь с социально-бытовой стороны, как возможность социального общения.

Вместе с тем нельзя не отметить, что представленная система показателей не идеальна и нуждается в дальнейшей доработке и совершенствовании.
Основы типологии мировоззренческих групп по отношению к религии активно разрабатывались в 1970-х1980-х годах Д.М. Угриновичем. Основываясь на его подходах и исходя из приведенных нами теоретико-методологических оснований, одна из возможных моделей религиозной типологии может быть представлена в виде пяти основных «религиозных типов» (табл. 2).
В основу представленной типологии положены следующие методологические и методические принципы социологического исследования религиозности:
единое логическое основание для вычленения всех групп типологии, как религиозных, так и нерелигиозных. Таким основанием в предлагаемой типологии является степень религиозной веры;
данное логическое основание находит свое выражение в двух видах признаков: относящихся к сфере религиозного сознания (религиозная вера) и к сфере его поведения (участие в религиозной деятельности). Каждый из выделенных типов личности включает в себя взаимосвязанные признаки одного и другого вида;
набор субъективных и объективных признаков для отнесения индивида к определенной типологической группе специфичен для каждой из них. Вместе с тем все эти признаки могут быть измерены с помощью эмпирических индикаторов;
данная типология позволяет делать непротиворечивые логические выводы при анализе результатов социологических исследований о характеристиках религиозности тех или иных мировоззренческих групп населения.
Типологический подход, позволяющий выявить связи различных типов религиозности индивида с характеристиками его социальной деятельности, представляется на сегодня одним из самых перспективных направлений дальнейшей разработки методологии и методики социологических исследований религиозности.
Проведение конкретно-социологического исследования религиозности требует от социолога не только грамотного и научно обоснованного определения его методологических основ, но и практического владения основными методами сбора первичных социологических данных, умений и навыков социологического анализа, обобщений и выводов, связанных с практическими рекомендациями по результатам проведенного исследования.
Проведение широкомасштабных социологических исследований по проблемам исследований религиозной ситуации и религиозности населения имеет в современной отечественной социологии давние традиции. Так, еще в ноябре 1964 г. Институтом научного атеизма Академии общественных наук при ЦК КПСС была проведена Всесоюзная научная конференция «Методика и результаты конкретного исследования религиозных верований», в ходе которой были обобщены вопросы методологии, методики и организации исследований религиозности населения в ходе конкретно-социологических исследований в СССР1. Данный опыт имеет для современных социологов неоценимое значение, поскольку проведение социологического исследования религиозности опирается на универсальную логику и методы социологического исследования2. На основании анализа и обобщения эмпирического материала социолог может грамотно оценить и современную религиозную ситуацию.

3. Современная религиозная ситуация в России
Религиозную ситуацию современные исследователи определяют как разновидность ситуации социальной, понимая под этим такое положение дел в обществе, регионе, на конкретном исследуемом объекте, которое характеризуется наличием, типом (специфическими особенностями) и интенсивностью религиозных проявлений, динамикой и направленностью их изменений, характером и степенью их воздействия на общество, регион и исследуемый объект.
Структура религиозной ситуации имеет две основные составляющие:
состояние религиозности (религиозных проявлений) в обществе и на исследуемом объекте;
факторы изменения и стабильности религиозной ситуации.
Понятию «религиозная ситуация» очень близко понятие «состояние религиозности», в социологической литературе они часто используются как синонимы. Однако между ними имеются и некоторые различия. Понятие «религиозная ситуация» фиксирует явление более конкретное, более локализованное во времени и пространстве. Для социологического раскрытия понятия «религиозной ситуации» на исследуемом объекте (в нашем случае современное российское общество) нужны данные более широкого и глубокого типа, чем данные, которые могут быть получены в результате опроса. Прежде всего здесь должны быть учтены следующие показатели, характеризующие религиозную ситуацию:
процессы, происходящие в массовом религиозном сознании и религиозной идеологии;
конфессиональная структура населения;
характер и деятельность религиозных организаций, объединений верующих, их влияние на окружающую социальную среду.
Диалектика религиозной ситуации в современном российском обществе может быть правильно осмыслена только в контексте тех радикальных изменений, которые произошли в его социальной структуре в 1990-х годах. Сложная эволюция экономических, социально-политических и идеологических условий функционирования религии в современном общественном организме, специфика социального взаимодействия религиозного института с основными социальными институтами общества порождает причудливое переплетение сакральных и секулярных процессов, вносит существенные коррективы в содержание и формы религиозной деятельности.
Многие исследователи характеризуют современную религиозную ситуацию в обществе как религиозное возрождение. Для данного периода характерны обращение к религиозной культуре, принятие демократического законодательства о свободе совести, значи тельное увеличение численности верующих, резкое возрастание в общественном сознании престижа религиозных организаций, действующих в стране, возникновение на основе религиозной идеологии политических партий и движений. Вместо прошлой практики административного внедрения атеизма, прямого вмешательства государства в деятельность религиозных организаций активно осуществляется свободная, все расширяющаяся деятельность церкви в самых разных сферах: и в собственно религиозной, и в области культуры, образования, социальной помощи и благотворительности, хозяйственно-предпринимательской и военной.
Среди основных факторов, способствовавших кардинальному изменению религиозной ситуации в обществе можно выделить следующие.
1. Изменение отношения к религиозному институту и религиозным организациям со стороны государства и общества (отношение к религии как к важному социальному институту, реальному компоненту современного российского общества, признание исторического вклада религии в формирование российской государственности и культуры). Данное положение потребовало, в свою очередь, усиления внимания государства к интересам верующих различных конфессий, учета их потребностей, интересов и мнений во внутренней и внешней политике.
Одним из важных показателей коренного изменения отношения государства к религии и религиозным организациям явилось изменение их правового положения, закрепленное в соответствующих документах. Среди них положения Конституции Российской Федерации (1993 г.), касающиеся религии и права граждан на свободу совести, Законы РФ «О свободе вероисповеданий» (1990 г.), «О свободе совести и о религиозных объединениях» (1997 г.), «О статусе военнослужащих» (1998 г.), «Об альтернативной гражданской службе» (2002 г.), ряд других законодательных актов, имеющих отношение к данной сфере. Государственными органами принято более 100 нормативных актов, непосредственно регулирующих различные аспекты свободы совести и деятельность религиозных объединений или включающих в себя отдельные положения и нормы, относящиеся к этой сфере1. Эти документы вывели государственно-религиозные отношения на уровень международных правовых норм.
К отличительным особенностям современной религиозной ситуации относятся разнородность и насыщенность конфессионального пространства России. За 19932003 гг. число религиозных объединений увеличилось в 2,5 раза и составило на начало 2003 г. более 21 тыс.; эти объединения представляют более 60 различных конфессий. Русская Православная Церковь насчитывает 11 299 религиозных организаций (около 53% всех зарегистрированных); из них 10 568 местных объединены в 130 епархий. Действуют 499 православных монастырей и подворий, 47 духовных образовательных учреждений. В Российской Федерации было зарегистрировано 3467 мусульманских организаций (более 16% их общего числа), 50 исламских духовных образовательных учреждений. Действуют 7000 мечетей. Зарегистрировано значительное число различных протестантских объединений (более 20% всех зарегистрированных). Среди них можно выделить: христиан-евангелистов (пятидесятники) 1435 религиозных организаций, евангельских христиан-баптистов 1015 организаций. Там же зарегистрировано 288 старообрядческих, 268 римско-католических, 270 иудейских и 218 буддийских религиозных огранизаций1.
По некоторым экспертным оценкам еще от 3 до 5 тыс. религиозных групп действуют без государственной регистрации, поскольку она не носит обязательного характера.
В то же время появились совершенно новые религиозные образования, не знакомые России и чуждые менталитету ее народов. Страну наводнили зарубежные миссионеры. Только по визам МИД в 20002001 гг. прибыло около 20 тыс. человек. По данным МИД доля прибывших по приглашениям конфессиональных организаций составляет: РПЦ 4,75%, мусульманских организаций 0,8%, буддийских 2,1%, иудейских 2,6%. Остальную часть (около 90%) составляют протестантские организации и новые религиозные культы. Среди них выделяются корейские протестантские организации (особенно на Дальнем Востоке), пятидесятнические, Церковь Объединения, Церковь Иисуса Христа святых последних дней (мормоны), Церковь сайентологии2.
Для контроля за соблюдением законодательства в области вероисповеданий, взаимодействия государства и религиозных организаций во многих республиках и областях РФ были созданы специальные государственные органы, занимающиеся вопросами, связанными с реализацией прав граждан на свободу совести. Однако полномасштабного федерального органа, координирующего их деятельность, до сих пор нет. Представители многих конфессий (мусульмане, протестанты, буддисты и др.) многократно высказывались в пользу создания такого федерального органа. В поддержку создания федерального органа по делам религий высказывается и целый ряд специалистов в области государственно-церковных отношений. Однако руководство Русской Православной Церкви придерживается противоположной точки зрения1.
2. Меняется образ религии в общественном сознании. Многими религия теперь расценивается как стержень национальной культуры, как основа нравственности и духовности. Однако необходимо учитывать, что изменения общественного сознания по отношению к религии процесс более долгий, не одинаковый в различных регионах, в различных слоях населения.
Выделяются следующие позиции, характеризующие изменение отношения общества к религии и религиозным организациям:
а) изменение в общественном сознании оценки исторической и современной роли религии и религиозных организаций, в первую очередь Русской Православной Церкви, рост их престижа, доверия к религиозным организациям в глазах общественного мнения. По данным социологического опроса, проведенного в марте 2004 г. Аналитическим центром Юрия Левады, Церковь по уровню доверия к ней среди россиян занимает второе место (доверяют 41%) после президента В.В. Путина (доверяют 62%)2. Это рождало определенные общественные ожидания, связанные с усилением роли религиозных организаций в жизни общества, их способности содействовать преодолению в нем кризисных явлений. Однако последние опросы общественного мнения свидетельствуют о том, что эти общественные ожидания не оправдались. По данным опросов ВЦИОМ, россияне весьма скромно оценивают современную роль и влияние религиозных организаций на жизнь современного российского общества они в этом рейтинге занимают лишь 8-е место (оценка проводилась по 5-балльной шкале). Таким образом, налицо определенное противоречие между степенью доверия в современном российском обществе к религиозным организациям и их реальной ролью в общественной жизни; б) позитивные изменения общественного сознания, связанные с отношением населения к религиозному институту и деятельности религиозных организаций в современном российском обществе не могли не сказаться на существенном повышении уровня религиозности населения. Если в 1980-х годах, по данным социологических опросов, уровень религиозности населения составлял в среднем по стране 20 30% (значительно ниже этот показатель был в городах и выше в сельской местности), то на рубеже XXXXI вв. в диапазоне от 40 до 60%1. Вместе с тем современная религиозная ситуация характеризуется относительной стабилизацией числа основных групп населения по отношению к религии (верующие около 4045%; колеблющиеся между верой и неверием около 2530%; неверующие 2530%)2 и фактической исчерпанностью резерва для быстрого дальнейшего роста уровня религиозности населения, какой происходил в начале 1990-х годов. Вместе с тем существенным резервом повышения уровня религиозности населения является довольно значительная группа «колеблющихся между верой и неверием», представители которой при определенных социальных условиях будут пополнять группу «верующих».
Социологические исследования отмечают объективное противоречие между существенным повышением уровня религиозности населения и степенью религиозности тех, кто причисляет себя к верующим. Так, из числа относящих себя к православным 44% не читали Евангелия, 35% вообще не молятся, 80% не соблюдают постов (соблюдают все посты лишь 1%)3. Верят в основные догматы православия от 18 до 42% респондентов, относящих себя к этой конфессии. Только 15% назвавших себя православными верят в Христа как в ипостась Бога. Причащаются в течение года менее 8%, верят в воскресение из мертвых 10%, в загробную жизнь 24% опрошенных4. Это свидетельствует о том, что неофиты (новообращенные) имеют весьма смутное представление об основах религиозного вероучения, обрядовой практике, нормах поведения, предписываемых той религией, к которой они недавно обратились. На этом основании некоторые исследователи считают, что верующие в строгом смысле слова составляют не более 1520% опрошенных1;
в) важнейшим показателем общественного сознания по отношению к религиозному институту в обществе является идентификация (самоидентификация) населения по конфессиональному признаку.
С той или иной религиозной конфессией идентифицирует себя 6070% населения, при этом по данным социологических опросов идентифицируют себя с православием 5060% (1989 г. 20%)2. По данным Русской Православной Церкви до 80% новорожденных в современной России проходят таинство крещения (в СССР - около 40%).
Сложнее обстоит дело с определением процента населения, идентифицирующего себя с исламом. Здесь разброс мнений очень велик: от 3 до 1315%. Заслуживает нашего внимания и тот факт, что доля населения, относящего себя к исламу на территории РФ, постоянно растет. Так, по разным оценкам только в Москве проживает от 800 до 1500 тыс. мусульман3.
Если 10 лет тому назад на территории России функционировало два исламских центра, которые руководили деятельностью всех мусульманских объединений страны, Духовное управление мусульман Европейской части России и Сибири (находившееся в Уфе) и Духовное управление мусульман Северного Кавказа (находившееся в Махачкале), то уже на рубеже XXXXI вв. возникло более 40 самостоятельных духовных управлений мусульман, которые созданы по национально-территориальному или по этническому принципу4. Такой ход событий не только создает дополнительные стимулы для национального возрождения, но и увеличивает возможности этносепаратистов в субъектах Федерации для усиления влияния на население.
В связи с возрастанием роли и влияния ислама в обществе серьезная проблема кроется в противопоставлении российских мусульман остальной России как «православному государству»1. В последнее время этот тезис в российском обществе приобретает еще большую остроту из-за чрезмерного проявления ориентации многих политических лидеров РФ на православие, при том, что почти 1/3 россиян (27%) считают, что Русская Православная Церковь должна пользоваться привилегиями в государстве2.
Важнейшей особенностью современной религиозной ситуации является тот факт, что международно-террористические группы действуют под флагом исламизма (политического ислама) в субъектах Северного Кавказа (Чечня, Дагестан, Ингушетия и др.) на основе идеологии ваххабизма. Его последователи делают ставку на формирование системы общественно-правового устройства на основе норм шариата, взяв за образец недавнее государственное устройство талибов в Афганистане. Ваххабитская концепция исламского государства исходит из несовместимости шариатского правления с институтами современной западной демократии. Идеалом политической системы общества, по мнению исламских экстремистов, является халифат система власти, при которой один человек халиф по решению и согласию членов уммы (сообщества верующих мусульман) наделяется властью административной, исполнительной, но не законодательной, поскольку единственный законодатель это Аллах. Умма заключает своего рода договор с халифом, согласно которому халиф обязуется править по шариату, а умма обязывается подчиняться халифу. При этом подчинение халифу есть религиозная обязанность3. Идеология ваххабизма положена в основу действующего международного террористического интернационала под названием «Международный исламский фронт борьбы против иудеев и крестоносцев», созданного под руководством Усамы бен Ладена. Его военное крыло организация «Аль-Каида» имеет свои филиалы во многих странах мира4. Именно ваххабизм и выступает идеологией войны сепаратистов в Чечне. Так, в первую чеченскую войну в боевых действиях принимал участие исламский батальон «Джамаат» («Исламская община») под руководством Хаттаба. Его костяк составляли чеченцы-репатрианты из исламских стран, моджахеды, прошедшие Афганистан, добровольцы из Дагестана и других Северо-Кавказских республик. Бойцы «Джа-маата» без колебаний выбирали боевые позиции на кладбищах, в том числе возле могил святых шейхов, демонстрируя чисто ваххабитское отношение к святыням чеченского народа1.
Негативные социально-политические процессы в Северо-Кавказских республиках имеют под собой реальную социальную базу, связанную в том числе и с высоким уровнем религиозности в этих республиках. По данным социологических исследований, в среднем около 80% представителей народов Северного Кавказа считают себя верующими, значительно выше показатели религиозности среди чеченцев (97%), ингушей (95%), карачаевцев (88%). Значительная часть определенных представителей кавказских народов симпатизируют религиозной идеологизации государственной и общественной жизни. В большей степени это свойственно чеченцам, балкарцам, ингушам и карачаевцам2.
Нельзя не отметить и тот факт, что идея «джихада» («священной войны») против США была высказана председателем Центрального духовного управления мусульман России и европейских стран СНГ (ЦДУМ) муфтием Талгатом Таджуддином как ответ на войну в Ираке. Российская прокуратура была вынуждена официально предупредить мусульманского лидера о противозаконности подобного призыва3.
Социологические опросы показывают, что значительная часть мусульман России испытывают чувство социального дискомфорта, крайнюю неудовлетворенность политикой федерального Центра в сфере экономики и этноконфессиональных отношений. Выражаются опасения, что может победить курс на православную клерикализацию российского государства. Все это происходит на фоне того, что, по том, что готовы взяться за оружие, если положение дел в стране ухудшится, около 80% всех респондентов уверены, что межнациональные конфликты могут привести к развалу Российского государства4. Социологи фиксируют также тревожные цифры отрицательного отношения верующих к представителям других религиозных конфессий: 1517% опрошенных у православных к исламу и около 12% опрошенных у мусульман к иудаизму1.
Говоря о самоидентификации респондентов, социологи отмечают существенное расхождение общего числа верующих с общим числом приверженцев конкретных конфессий. Исследователи считают, что респонденты, причисляя себя при ответах к православным, мусульманам, буддистам, иудеям и т.д., имеют в виду, что они происходят из данной этнокультурной среды. Поэтому конфессиональная самоидентификация не столько свидетельствует о религиозности респондента, сколько выступает свидетельством идентификации этнонациональной, формирующейся на основе соотнесения себя с определенным типом цивилизации, национальным образом жизни и культурой, которые в значительной мере сформировались под воздействием той или иной религиозной конфессии.
3. Происходят определенные изменения в социально-демографических характеристиках верующих. Социологические исследования показывают, что среди опрошенных верующих в Бога превалируют женщины (около 60% общего числа верующих), довольно высок процент молодежи и лиц с высшим образованием (лиц с высшим и незаконченным высшим образованием среди опрошенных верующих более 37%).
Молодых и близких к ним по возрасту (до 40 лет) в мусульманской группе существенно больше (48,4%), чем в православной (39,2%). Наиболее высока их доля у внеконфессионально религиозных (63%). В целом можно отметить, что у опрошенной части молодых людей религиозный поиск не носит институционально оформленного характера, что также создает питательную почву для псевдорелигиозных спекуляций.
Уровень материального обеспечения верующих в Бога и неверующих довольно близок. Более 70% опрошенных, как верующих, так и неверующих, относят себя к категории малообеспеченных и находящихся за чертой бедности2.
Группа верующих в современной России имеет определенные хозяйственные и рыночные ориентации: во-первых, преобладание тенденций патернализма и консерватизма; во-вторых, построение собственной хозяйственной деятельности на принципах самообеспечения, что напрямую связано с ожиданием активных действий со стороны государства (введением государственного контроля над ценами, пересмотром итогов приватизации и т.п.); в-третьих, своеобразное, «половинчатое» восприятие реформ как на уровне действий, так и на уровне идей1.
Эти экономические взгляды верующих находят свое отражение и в особенностях их политических предпочтений. Среди опрошенных наибольшее число сторонников у доктрины самостоятельного «русского пути» общественного развития (14,2%): у верующих в Бога, в сверхъестественные силы и колеблющихся между верой и неверием (у всех первое место). У неверующих она вторая: впереди коммунистическая идеология. Коммунистическая идеология вышла на второе место среди идейно-политических предпочтений всех респондентов (12,9%). Неверующие поставили ее на первое место, верующие в Бога на второе, колеблющиеся на третье, верующие в сверхъестественные силы на пятое. Третье место в общей совокупности занимает идея центризма (9,4% опрошенных). Приверженцев радикальных рыночных реформ среди всех опрошенных лишь 4,4%.
Что касается отношения респондентов к ведущим политическим партиям и избирательным объединениям, 20,1% респондентов заявили о неучастии в выборах, а 15,6% голосуют на выборах против всех избирательных объединений. Лидером по популярности во всей совокупности респондентов является КПРФ, за которую готовы голосовать 18,8% опрошенных2.
В сознании и мировоззрении неверующих граждан происходят существенные изменения. Эту категорию населения характеризует растущая толерантность в отношении религии и деятельности тех или иных религиозных организаций.
4. Религиозную ситуацию в современной России характеризует достижение высокого уровня религиозной свободы, свободы вероисповедного самовыражения граждан. Религиозные организации достаточно свободно, без жесткого государственного контроля выполняют свои религиозные и социальные функции как в среде верующих, так и в целом в обществе3. Эти процессы находят свое выражение и в средствах массовой информации. Здесь также существует полная свобода для публикаций по религиозной проблематике. Возникли конфессиональные СМИ, религиозные организации раз личных конфессий широко используют светские СМИ, включая телевидение и радио.
Вместе с тем нельзя не отметить и тот факт, что в 2002 г. в Отдел по религиозным вопросам и культурным правам аппарата Уполномоченного по правам человека в РФ О. Миронова поступило около тысячи жалоб, связанных с нарушениями в сфере соблюдения прав граждан на свободу совести и вероисповедания (в 2001 г. их было всего около ста). Обращения поступили из 60 субъектов РФ. Среди заявителей представители православных, мусульманских, католических, адвентистских, баптистских, пятидесятнических церквей и объединений, а также последователи «Свидетелей Иеговы», Армии спасения, Центра сознания Кришны, Сайентологической церкви и других. Наибольший процент составили жалобы от последователей протестантских конфессий и новых религиозных движений1. Заслуживает внимания и тот факт, что в соответствии с требованиями законодательства РФ 31 декабря 2000 г. истек срок для перерегистрации религиозных организаций, 10% из которых (2200) эту процедуру не прошли, и из них было ликвидировано 740 религиозных организаций2.










13PAGE 15


13PAGE 14815




15

Приложенные файлы

  • doc 18371764
    Размер файла: 277 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий