8_9_10_11_12-_monografii


№8 Монография «Проблема смысла в работах Братуся Б.С. и Леонтьева Д.А.
Проблема смысла жизни издавна интересовала философов всех времён. Однако устойчивый интерес к психологическим аспектам проблемы смысла жизни появился не так давно, что обусловлено не только логикой развития психологической науки, но и причинами социального характера. В отечественной психологии проблеме смысла жизни посвящены работы А. А. Бодалева, Б. С. Братуся, Г. А. Вайзер, Н. Л. Карповой, К. В. Карпинского, Д. А. Леонтьева.
Теоретический анализ работ показывает, что смысл жизни — не просто определенная идея, цель, убеждение, но особое психическое образование, имеющее свое содержание и структуру.
Б. С. Братусь, развивая положение о смысловых образованиях, вводит описательное понятие «смысловая сфера личности», которая как целое, строится посредством сложных многократных, разноуровневых соотнесений общих смысловых образований. Ученый выделяет следующие уровни развития смысловой сферы личности.
1. Нулевой — прагматические, ситуационные смыслы, определяемые самой предметной логикой достижения цели в конкретных целях.
2. Эгоцентрический уровень — первый уровень личностной смысловой сферы, в котором исходным моментом является личная выгода, удобство, престижность и т. д.
3. Группоцентрический уровень — смыслы ориентированы и зависят от близкого окружения человека, референтного для него или того, с которым он себя идентифицирует.
4. Просоциальный уровень — характеризуется внутренней смысловой устремленностью человека на создание результата, который принесет пользу и благо другим, дальним людям, обществу, человечеству в целом.
5. Духовный или эсхатологический уровень — смысл жизни, благо и счастье воспринимается как соединение с Богом и служение ему [3].
Развивая свою идею, Б. С. Братусь выстраивает своеобразную систему координат, позволяющую определить степень развития смысловой сферы личности, ординату которой составляют перечисленные выше уровни смысловой сферы, а абсциссу — степень присвоения личностью смысловых отношений: от а) ситуативной, характеризующейся эпизодичностью, зависимостью от внешних обстоятельств; б) устойчивой — личностно присвоенных смысловых содержаний, занявших определенное место в общей структуре смысловой сферы; до в) личностных ценностей как общих, генерализованных смыслов ее жизни. Отмечая сложность, неоднозначность смысловой сферы личности, сочетающей в себе различные уровни в разные моменты жизни, Б.С. Братусь говорит о некотором типичном для каждого человека профиле, устремлении смыслов [3]. Важным моментом концепции смысловых образований личности Б. С. Братуся является выход на общефилософские вопросы смысла жизни, общечеловеческих ценностей.
Д. А. Леонтьев, характеризуя смысл жизни как наиболее стержневую и обобщенную «динамическую смысловую систему», определяет ее как «относительно устойчивую и автономно иерархически организованную систему, включающую в себя ряд разноуровневых смысловых структур и функционирующую как единое целое» [8, с. 235]. Д. А. Леонтьев выделяет шесть видов смысловых структур, считая их превращенными формами жизненных отношений субъекта, которые составляют три иерархических уровня смысловой регуляции жизнедеятельности личности. Личностные смыслы и смысловые установки конкретной деятельности, образуют, по его мнению, нижний иерархический уровень смысловой регуляции. Мотивы, смысловые конструкты и диспозиции образуют средний уровень. Третий и наивысший уровень систем смысловой регуляции образуют ценности, выступающие смыслообразующими по отношению ко всем остальным структурам [8, с. 129].
Кроме этого Д. А. Леонтьевым вводится термин «смысловые ориентации», которые также разделяются на два уровня.
Во-первых, к уровню самых общих смысловых ориентаций относятся такие психологические образования как потребности, личностные ценности, мировоззрение, смысл жизни и самоотношение. Они отвечают за критические процессы изменения смысловых ориентаций путем свободного выбора или направленной на себя рефлексии и определяют линии развития смысловой сферы.
Во-вторых, это смысловой уровень, — отношения личности с миром, взятые с их содержательной стороны, то, что обозначается понятием «внутренний мир человека». Здесь осуществляется «производство смысловых ориентаций» в процессе реальной жизнедеятельности человека, реализации его отношений с миром.
№9 Монография «Смысловая сфера и смысловые структуры личности»
Поэтому вместо понятия смысловых образований мы вводим два новых понятия: смысловых структур и смысловых систем. Понятие смысловых структур высту-^пает как обобщающее родовое понятие для описываемых ниже спе¬цифических элементов структурной организации смысловой сферы личности; понятие смысловых систем относится к особым образом организованным целостным многоуровневым системам, включаю¬щим в себя целый ряд различных смысловых структур.
В наиболее общем определении смысловые структуры являются превращенными формами жизненных отношений субъекта. Жизнен¬ные смыслы и стоящие за ними более или менее сложные системы действительных жизненных отношений субъекта даны его сознанию и включены в его деятельность в превращенной форме смысловых структур, которые в совокупности образуют систему смысловой регу¬ляции жизнедеятельности субъекта. Эта система обеспечивает подчи¬нение деятельности субъекта логике жизненной необходимости, логике отношений с миром; в то же время, как отмечалось выше, раз¬витие и усложнение смысловой регуляции расширяет возможности человека произвольно строить свои отношения с миром.
Соответственно, мы мо¬жем выделить шесть видов смысловых структур: личностный смысл и узком значении термина, понимаемый как составляющая созна¬ния (Леонтьев А.Н., 1977), смысловой конструкт, смысловую уста¬новку, смысловую диспозицию, мотив и личностную ценность.Личностные смыслы и смысловые установки конкретной деятельности, образуют, по его мнению, нижний иерархический уровень смысловой регуляции. Мотивы, смысловые конструкты и диспозиции образуют средний уровень. Третий и наивысший уровень систем смысловой регуляции образуют ценности, выступающие смыслообразующими по отношению ко всем остальным.

Рис. 3. Функциональные взаимосвязи смысловых структур.
Треугольником на схеме обведены структуры и их связи,
существующие и реализующиеся в пределах одной
отдельно взятой деятельности
№10 Пути и механизм порождения смыслов.
Выделение в жизненном мире субъекта ведущих смысловых ориентиров, которые становятся в дальнейшем смыслообразующими основаниями его жизнедеятельности, осуществляется на основании индивидуально-неповторимых актов смыслопорождения.
Теоретический анализ позволяет говорить о следующих психоло¬гических механизмах порождения смысла: замыкание жизненных отношений, индукция смысла, идентификация, инсайт, столкнове¬ние смыслов, полагани1. Замыкание жизненных отношений. Сутью замыкания (как мы его будем далее называть для краткости) является встреча субъекта с объектом или явлением, результатом которой становится неожи¬данное спонтанное обретение этим объектом весомого жизненного смысла, то есть важного места в жизни субъекта. Этот механизм отчасти схож с такими механизмами как импринтинг (см., напри¬мер, Вилюнас, 1990), опредмечивание потребности (Леонтьев А.Н., 1971), фиксация установки (Узнадзе, 1966). Отличие заключается в гом, что во всех этих трех случаях потребность в объекте полагается уже имеющейся к моменту встречи; она лишь находит свой пред-мет, который приобретает смысл в свете ее, то есть здесь речь идет о смыслообразовании. В случае же замыкания нет основания предполагать наличие априорной потребности, более того, в ряде случаев такое замыкание приводит к фрустрации имевшихся по¬требностей.
Одним примером является любовь с первого взгляда, которая не всегда бывает опредмечиванием имевшейся романтической потреб-ности («душа ждала кого-нибудь»), но порой, напротив, вступает в конфликт с имевшимися потребностями и оказывает разрушитель¬ное воздействие на сложившуюся структуру жизни зрелого человека, не дав ничего взамен. Другой пример — формирование наркотиче¬ских и квазинаркотических зависимостей (собственно наркотики, ал-коголизм, курение, азартные игры, компьютерные игры и другие зависимости). Третий пример — увлечение рискованными видами спорта (альпинизм, виндсерфинг, авто- и мотогонки и т.п.), которое невыводимо из структуры иных потребностей (см. об этом Rheinberg, 1987; Csikszentmihalyi, 1990); смысл этой деятельности самодостато¬чен и порожден переживанием уникальных ощущений, с которыми человек сталкивается в этой деятельности («Весь мир на ладони, ты счастлив и нем, / И только немного завидуешь тем, / Другим, у кото-рых вершина еще впереди» — В.Высоцкий). Вспомним, наконец, та-кую замечательную литературную иллюстрацию как новеллу О.Генри «Фараон и хорал» (1955). Бродяга промозглой осенью пытается, как обычно, попасть в тюрьму, где тепло и кормят. После нескольких не-удачных попыток, проходя мимо церкви, он слышит доносящуюся оттуда органную музыку, которая переворачивает его душу, и он ре-шает бросить бродяжничать, пойти работать и вообще начать жизнь сначала. В этот момент его арестовывают и сажают в тюрьму за бро-дяжничество. Примеры замыкания жизненных отношений можно было бы множить, но и приведеных уже достаточно для того, чтобы увидеть: в результате такого замыкания рождается качественно новый жизненный смысл, невыводимый из имевшихся ранее у субъекта смыслов, потребностей и ценностей.
2. Индукция смысла представляет собой придание смысла (смыс-ловую рационализацию) деятельности, изначально лишенной смыс-ла, которую человеку приходится выполнять под теми или иными внешними принуждениями. Механизм индукции выражен формулой «стерпится — слюбится» и основан на потребности человека прида-вать смысл всему, что он делает. Так, работа, выполняемая по при-нуждению, может постепенно затягивать и даже начать нравиться, жена и муж, сосватанные родителями в патриархальной модели бра-ка, познакомившись на своей свадьбе, постепенно строят вторич¬ную смысловую основу фактически уже осуществляющихся по ритуалу семейных отношений. Есть и примеры творческой индукции оригинального смысла бессмысленной деятельности, в частности, следующая легенда из жизни группы декабристов, сосланных на каторгу (Л.Я.Гозман, личное сообщение). Один из надзирателей, ненавидевший декабристов и не упускавший случая поиздеваться над ними, однажды заставил их перетаскивать большую кучу кам¬ней с одного места на другое. Когда куча была перенесена, он зас¬тавил переносить камни обратно. Затем еще и еще раз. Его целью было бессмысленной работой расшатать дух заключенных, вывести их из себя. Но они смогли придать этой работе смысл, задавшись^ целью вывести из себя надзирателя прилежным перетаскиванием камней. Легенда гласит, что им это удалось. Экспериментально-пси-хологическим эквивалентом этой ситуации можно считать тот факт (обнаруженный А.Карстен в ее известных экспериментах по пресы¬щению), что эффект пресыщения не наступал, когда испытуемый ставил свою собственную цель — утомить экспериментатора! (Зей-гарник, 1986, с. 89).
Особая роль принадлежит индукции смысла как механизму фор¬мирования смысловой регуляции в раннем онтогенезе. На это обра¬тил внимание еще Л.С.Выготский, отметивший, что вначале мать осмысливает спонтанное движение ребенка как указание; оно ста¬новится жестом для других, не будучи еще жестом для себя. «Пер¬воначальный смысл в неудавшееся хватательное движение вносят, таким образом, другие... Ребенок приходит... к осознанию своего жеста последним» (Выготский, 1983 а, с. 144). Как показывают, на¬пример, исследования во многом опирающегося на работы Выгот¬ского Дж.Шоттера, способность ребенка осмыслять свои действия, переживать их как имеющие смысл, а не просто причинно обус-ловленные, выступают как практический навык, формирующийся в результате индуктивного приписывания им смысла его матерью (Shatter, 1975; 1976; 1978).
3. Идентификация с определенной социальной группой или об¬щностью в процессе социогенеза приводит к присвоению смысло¬вых ориентации, характеризующих культуру данной социальной ipynnbi. Осознание себя, скажем, православным, мужчиной, бо¬лельщиком «Спартака», ставит человека лицом к лицу с системой смыслов, выработанных соответствующей социальной группой. Наи¬более концентрированной формой выражения смысловых ориента¬ции социальной группы служит система групповых ценностей. Механизмы усвоения индивидом ценностей группы были подроб¬но рассмотрены нами ранее (Леонтьев Д.А., 1996 б, 1997 б; см. так¬же ниже раздел 3.6). Как правило, к моменту осознания индивидом своей принадлежности к определенной социальной группе он уже разделяет заметную часть ее смысловых ориентации, что, собственно, и служит основанием для отождествления себя с данной груп¬пой. Следствием такого отождествления является, однако, приня¬тие и других смыслов и ценностей, входящих в «ценностное ядро» (Леонтьев Д.А, 1997 б) данной группы.
А.М.Лобок считает, что основой присвоения смыслов «своей» социальной общности является общий миф. «Люди, погруженные в один и тот же миф, понимают друг друга с полуслова.... Миф — это тайный язык смыслов, сама суть которого состоит в том, чтобы сделать данную культуру эзотеричной, непроницаемой для предста¬вителей других культур» (Лобок, 1997, с. 21). А.М.Лобок рассматри¬вает миф как «смыслонесущую» реальность, как то, что дарует человеку смысл. «Любой миф предлагает человеку некую условную ценностную систему отсчета, весьма и весьма условное представле¬ние о приоритетах, весьма и весьма условную систему представле¬ний о том, что является самым важным, что — менее важным, а что — совсем ничего не значащим фактором человеческого суще¬ствования» (там же, с. 73). Условность смыслообразующей иерар¬хии, заключенной в культурном мифе, состоит в том, что нет никаких причин, рациональных оснований, объясняющих именно такую, а не иную ценностную иерархию. Но вместе с тем эта систе¬ма ценностей не является произвольной: будучи создан, миф ста¬новится основанием общей идентичности представителей данной культуры, социальной группы. Вопрос о правильности или истин¬ности мифа лишен смысла; принимая, разделяя миф, я тем самым ставлю себя внутрь той культуры, социума, который сплочен имен¬но этим мифом, а усомнившись в нем или в производном от него смысле, я просто оказываюсь в позиции чужого по отношению к ней. «Смысл есть высшее знание не потому, что он несет в себе объективную истину, а потому, что он несет в себе знак принад¬лежности той или иной культуре» (там же, с. 86).
4. Инсайт, или просветление — внезапное усмотрение смысла там, где только что еще ничего не было. Смысл возникает в созна¬нии как бы ниоткуда, почти мистическим образом. Каждому знако¬мы такие переживания, большие или малые по своей значимости и влиянию на жизнь. М.К.Мамардашвили в своей психологической топологии пути вводит два нетрадиционных постулата, проливаю-щих свет на феномены смыслового инсайта. Во-первых, в каком-то смысле истина всегда уже есть около нас в любой момент. Во-вто¬рых, мы не приходим к ней в результате прямого и целенаправлен¬ного движения. Мы можем войти в состояние, из которого эта истина вдруг откроется, лишь «по кривой, выйдя в другое измере¬ние, которое открывается тем, что мы делаем с собой сами» (Ма-мардашвили, 1995, с. 332). Мамардашвили говорит в этой связи о том, что сознание находится, как правило, в неструктурированном состоянии, не дающем увидеть истину, и привести к истине может не движение, не исследование, а определенная структура, которую может придать сознанию какое-то переживание, текст, произведе¬ние искусства и т.п. «Истина появляется тогда, когда твоя, действи¬тельно тобою испытанная жизнь как бы всплывает в тебе очищенная и ясная» (там же, с. 15).
5.Столкновение смыслов происходит при встрече субъекта — но¬
сителя внутреннего смыслового мира — с другими смысловыми ми¬
рами. Перед субъектом встает проблема сопоставления разныхвариантов осмысления действительности, которые могут различать¬
ся по степени полноты, разработанности, а также содержательно,
и характеризоваться разной степенью противоречивости. Столкно¬
вение с иным смысловым миром приводит к осознанию относи¬тельности своего, и результатом взаимодействия двух смысловых
миров может являться либо обогащение смыслового мира субъек¬
та, либо его более или менее радикальные перестройки, связан¬
ные не только с обретением новых смыслов, но и с разрушением
старых. Возможно, конечно, и безрезультатное столкновение. Раз¬
личные ситуации и эффекты столкновения смысловых миров будут
приведены ниже, в разделе 4.1., на материале диалогического об¬
щения со значимыми другими — носителями иных смысловых ми¬
ров — и взаимодействия с искусством — активности, направленной
не только и не столько на усвоение информации, сколько на озна¬
комление с альтернативными смысловыми перспективами, смыс¬
ловыми мирами.
6.Полагание смысла — это особый экзистенциальный акт, вкотором субъект своим сознательным и ответственным решением
устанавливает значимость чего-либо в своей жизни. Обратимся к
примерам. «Уильям Джеймс испытывал периоды глубокой депрес¬
сии, когда ему было около тридцати. В это время он учился в Евро¬
пе, изучая психологию. Потеряв веру в свободу волеизъявления, он
был совершенно подавлен мыслью, что все его поступки не более,
чем простые реакции, как у павловских собак, и тогда невозможно
достижение никаких целей. Состояние депрессии длилось несколь¬
ко месяцев, и он уже подумывал о самоубийстве. Наконец, ему при¬шло в голову поставить на свободу. Он решил, что, просыпаясь
утром, он будет верить в свободу хотя бы на один день. Он выиграл
свою ставку. Вера в свободу обернулась самой свободой. В качестве другого примера можно назвать Блэза Паскаля, фран¬цузского физика семнадцатого века. Свое открытие он тоже назвал ставкой. Он поставил на то, что во Вселенной есть смысл. Как он сам писал, он решил, что если он прав, постулируя существование Бога, то это принесет ему счастье и наполнит жизнь смыслом, а если ошибается, он ничего не теряет, кроме жизни» (Мэй, 1994, с. 130)То, что Джеймс и Паскаль, а вслед за ними и Р.Мэй называли ставкой, есть не что иное как осознанно выбранная вера во что-то, принятая по собственному решению. Это может быть вера в Бога, свободу, коммунизм, добро, зло, прогресс и т.д. и т.п. Такая созна¬тельно выбранная вера не имеет внешнего обоснования, что отра¬жено в знаменитом афоризме Тертуллиана: «Верую, ибо абсурдно». Абсурдно — значит, не имеет никакого рационального обоснова¬ния. Вера обоснована только самим решением верить, в котором по¬лагается смысл. Но парадоксальным образом само это решение создает тот смысл, который ложится в основание всей дальнейшей жизни.
№11Теория динамической смысловой системы Леонтьев Д.А.
Динамическую смысловую систему (ДСС) можно определить как относительно устойчивую и автономную иерархически орга¬низованную систему, включающую в себя ряд разноуровневых смысловых структур и функционирующую как единое целое. Кон¬ституирующая характеристика ДСС — ее отдельность, невключен¬ность в другие системы. Фактически ДСС — это то, чем была бы личность, если бы у нее была только одна всепоглощающая страсть, интерес, направленность, исключающая все остальное, то есть личность, характеризующаяся «внутренне простым жизненным миром», по Ф.Е.Василюку (1984).
Отдельная ДСС несет в себе сущностные характеристики личности как целого и может рассматриваться как полноправная единица ее анализа.
Как правило, у большинства людей можно выделить отдельные ДСС, связанные с работой, семьей, спортом, досугом и т.п.
Различные ДСС не разделены жесткими границами. Напротив, практически всегда ДСС пересекаются между собой и имеют общие области (подсистемы), которые можно считать относящимися и к гой и к другой ДСС.
№12 Направленная трансляция смыслов.
Е.КХАртемьева приводит следующий перечень ситуаций, в ко¬торых могут генерироваться новые смыслы: генез смыслов в непос¬редственно-практической деятельности; присвоение смыслов при обучении и других видах направленной трансляции смыслов; пе¬рестройка смыслов в совместной деятельности (Артемьева, 1999, с. 203). Первая из этих ситуаций соотносится с видами смысловой динамики, рассмотренными нами в разделе 4.1.; последняя под¬робно проанализирована в предыдущем разделе. Нам осталось рас-смотреть ситуацию направленной трансляции смыслов, которая наиболее четко проявляется в таких видах социальной практики как обучение, а также массовая коммуникация, включая пропа-ганду и рекламу.
Обучение Е.Ю.Артемьева рассматривает как один из основных процессов, связанных с присвоением смыслов. Этот взгляд на обуче¬ние еще не получил подобающего ему признания, хотя ряд авторов активно отстаивают этот тезис в той или иной форме (например, Зин-ченко, 1998). Естественным следствием такого понимания обучения выступает гипотеза о том, что в ходе профессионального обучения имеет место сдвиг семантики профессиональных терминов, причем сдвиг этот будет направлен в сторону сближения семантики обучае-мых с семантикой преподавателя и будет более выражен у успешных (успевающих) студентов, чем у неуспевающих. Эта гипотеза получила подтверждение в серии экспериментов, выполненных И.Б.Ханиной под руководством Е.Ю.Артемьевой на материале обучения студентов-медиков основам эндокринологии (Ханина, 1986; Артемьева, 1999, с. 166—167). Более того, как выяснилось, изменения, происходящие в ходе профессионального обучения, шире, чем предполагалось вна-чале. Это связано с влиянием профессионального обучения на миро¬восприятие в целом, формирование профессионального видения мира. «В результате обучения происходит сдвиг отношения к объектам профессиональной деятельности, показателем которого является трансформация коннотативного фона оценок в предметные свойства. Одновременно обучающее общение, формируя "профессиональное видение мира", сдвигает отношение к любым объектам мира, в том числе и не являющимся объектами профессиональной деятельнос¬ти» (Ханина, 1986, с. 18). Результаты экспериментов И Б.Ханиной и некоторых других исследователей дают основание говорить об обуче¬нии как об инструменте построения полноценных смысловых систем, вписывающихся в структуру субъективного опыта, активно изменяя и перестраивая его (Артемьева, 1999, с. 174).
Другой цикл экспериментов под руководством Е.Ю.Артемье¬вой преследовал цель выявить краткосрочные эффекты лекцион¬ной пропаганды, а также газетной и очерковой информации на смыслы аудитории. Выявленные сдвиги в большей мере касались эмоционально-оценочных, чем денотативных шкал; и в том и в другом случае сдвиги отношения оказались заметно более выраже¬ны при оценке незнакомых по личному опыту или малознакомых объектов, по сравнению с объектами, «упроченными в субъектив¬ном опыте» (там же, с. 174—183).
Вопросы целенаправленного воздействия на смысловую сферу мы уже затрагивали в разделах, посвященных смыслотехнике (раз¬дел 4.8.). Там, однако, рассматривались механизмы «точечного» ин¬дивидуального воздействия на уровне перестройки конкретных жизненных отношений; здесь же мы подходим к этой проблематике более обобщенно и с другой стороны, обращаясь к общим меха¬низмам смыслового воздействия на массовую аудиторию.
Спецификой лекционной пропаганды, а также воздействия через средства массовой информации как разновидностей направ¬ленной трансляции смыслов является отсутствие априорной вклю¬ченности источника и содержания транслируемого сообщения в контекст жизнедеятельности аудитории, то есть отсутствие априор¬ной установки на это содержание как на что-то значимое или по меньшей мере полезное. (В ситуации же профессионального обуче¬ния, напротив, характерно наличие такой установки при условии адекватной мотивации учащихся.) В подавляющем большинстве случаев лектору приходится с самого начала решать специальную задачу перевода взаимодействия из ролевого в личностный план, установления межличностного контакта с аудиторией и персони¬фикации своей лекции, наполнения ее личностным смыслом. «В этом случае лекция... понимается, осмысляется и осваивается слу¬шателем как пространная и компетентная реплика в его собствен¬ном внутреннем диалоге, развернувшемся вокруг субъективно значимого предмета» (Хараш, 1977, с. 62). По мнению А.У.Хараша, именно успешностью включения изначального носителя содержа¬ний в сферу жизнедеятельности аудитории определяется эффек¬тивность внесения этих содержаний в сознание слушателей (там же,'с. 54). Примеры каждый может легко обнаружить в закономер¬ностях отношения аудитории к средствам массовой информации: наибольшее доверие вызывают сообщения, исходящие от людей, которые воспринимаются аудиторией как «свои», то есть живущие одной с ней жизнью.
В другой работе А.У.Хараша (1978) смысловая структура пуб¬личного выступления была подвергнута более детальному анализу. А.У.Хараш констатирует, что в условиях публичного выступления коммуникатор предъявляет аудитории не только текст, но и самого себя. «Всякое сообщение есть, помимо всего прочего, сообщение коммуникатора о себе — о своих личных качествах, притязаниях, об уровне своего самоуважения и самооценки, о степени своей заинтересованности предметом сообщения, о своей общей компе¬тентности в избранной им тематической области и наконец, о дей¬ствительных мотивах своей деятельности, о лежащих в ее основе личностных смыслах» (Хараш, 1978, с. 87). Реципиент не ограничи¬вается восприятием и пониманием текста, но «устремляется даль¬ше, сквозь текст, в мир действительных мотивов коммуникатора», обнаруживая, «какими соображениями целостной (внекоммуни-кативной) деятельности коммуникатора продиктован сам факт предъявления данного текста, данного "текстуального смысла" (там же, с. 90). Это движение сознания реципиента сквозь и за текст А.У.Хараш характеризует как смысловое восприятие, выдви¬гая обоснованную гипотезу о том, что «наибольшей Бездействен¬ностью должны обладать тексты, авторы которых стремятся к предельно открытому самовыражению, к посвящению читателя или слушателя в проблемы, имеющие для них высокий личностный смысл» (там же, с. 94).
Близкие положения о смысловых механизмах убеждающего воз¬действия высказывает А.А.Леонтьев (1997), который выделяет два способа воздействия на уровне значений — через сообщение новых знаний или новой информации об известных ему вещах (мы не ви¬дим между этими двумя типами воздействия принципиальной раз¬ницы. — Д.Л.) — и третий, позволяющий через прямое воздействие на смысловое поле «изменить способ вхождения элементов поля значений в деятельность реципиента, изменить его отношение к окружающей действительности, не затрагивая его абстрактное зна¬ние о ней» (с. 275). Последний способ А.А.Леонтьев обозначает как воздействие через убеждение, раскрывая его психологический ме¬ханизм как двойное моделирование определенного фрагмента смыс¬лового поля реципиента — в его актуальном и желаемом состояниях.
Наконец, еще одной формой социальной практики деиндиви-дуализированного воздействия на смысловую сферу с целью воздей¬ствия на смыслы аудитории является реклама. В рекламе, даже если она основана на стратегии рациональной аргументации, удельный вес рациональных приемов убеждения гораздо ниже по сравнению с профессиональным обучением, лекционной пропагандой и сло¬весным убеждением через СМИ, а иррациональных приемов, соот¬ветственно, выше. Кроме того, она исходит не от конкретного, персонализированного, а от анонимного источника. Последнее рез¬ко отличает рекламное воздействие от лекционного; воздействие через СМИ носит промежуточный характер. Тем не менее мы рас¬смотрим в этом разделе рекламное воздействие, поскольку оно так¬же относится к практикам направленной трансляции смыслов. Задача рекламного воздействия — донести до клиента некоторое заданное конкретное послание, причем донести его не только и не столько на уровне словесном, на уровне рационального предложения, но и на уровне подсознательном, иррациональном. Существует две основных стратегии воздействия в рекламе — уникальное торговое предложение и формирование имиджа. Психологическую основу первой составляют закономерности смыслообразования, а второй — закономерности психологии субъективной семантики. Уникальное торговое предложение является во многих отношениях лучшим, то есть более эффективным способом, но важнейшим, то есть более универсальным и всеобщим способом воздействия является разра¬ботка имиджа, потому что иррациональный подсознательный образ (целенаправленное конструирование которого превращает его в имидж) есть всегда. В рекламе можно обойтись без предложения, но невозможно обойтись без имиджа.
Имидж — это не просто констатация того, что некая фирма или товар хороши. Имидж — это навевание совершенно конкретных смысловых ассоциаций и намеков о том, какова эта фирма. Любой фирме важно производить впечатление хорошей и порядочной, но это еще не все. Банк еще должен выглядеть устойчивым, рекламное агентство — динамичным и творческим, для строительной фирмы важна основательность, для трастовой компании — респектабель¬ность, реклама автомобиля должна дышать комфортом и скоростью, а мороженого — прохладой. Реклама внедряет в сознание аудитории смысловые связи, соединяющие образ фирмы-рекламодателя или предлагаемых ею товаров или услуг, с одной стороны, и психоло¬гически привлекательные для потребителя состояния или измене¬ния, с другой. Механизмы формирования таких связей во многом совпадают со способами воплощения смысла в структуре произве¬дений искусства (см. ниже, раздел 5.6.), а также опираются на есте¬ственные закономерности формирования ассоциаций. Так, в нашем экспериментальном исследовании, посвященном роли образа пер¬сонажей в телевизионных рекламных роликах (Леонтьев, Конарева, 1997) была обнаружена значимая корреляция между семантически¬ми образами персонажей (особенно женского пола) и образами рек¬ламируемых в этих роликах марок товаров.
При этом необходимо, чтобы не только все компоненты реклам¬ной деятельности, но и все, с чем фирма выходит во внешний мир, несло один и тот же образ, одну и ту же субъективную семантику. С помощью субъективно-семантических методов можно проверять, в какой мере образы разных компонентов соответствуют друг другу. Так, в нашем исследовании, посвященном анализу восприятия, с одной стороны, названий, с другой стороны — эмблем десяти бан¬ков (см. Леонтьев, Олефиренко, 1995), обнаружилось, что только у меньшинства названия и графические эмблемы не расходятся по своему эмоциональному подсознательному заряду, более или менее соответствуют друг другу, то есть несут непротиворечивую смысло¬вую нагрузку. В подавляющем большинстве случаев они несли совер¬шенно разный смысловой образ, что, естественно, не способствует становлению устойчивого имиджа. Единственным банком, у кото¬рого оказалось хорошее их соответствие, был Инкомбанк — наибо-лее успешный на тот момент из банков-объектов исследования.

Приложенные файлы

  • docx 18357091
    Размер файла: 73 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий