Udar_molnii


Удар молнии. Крис Колфер.
Переводчик: Гришина Анастасия.
Глава 1. 30 сентября.
Дорогой дневник,
Еще один год в школе с этими говнюками и я буду свободен. Два десятка лет тщательного планирования своего будущего, и я могу с гордостью сказать, что мое отсроченное отправление из Кловера состоится уже совсем скоро. Через 345 дней, если быть точным, но кому это надо?
Уже через год я буду сидеть в моей спальне студенческого общежития Северо-Западного университета, делая выписки из популярной книги «история…» ну вы понимаете, что-то историческое. У меня всегда будет Top Ramen и банки Red Bull. Едва ли я буду спать хоть пять часов ночью, и все из-за того, что я не буду кричать на соседа, чтобы он выключил свой фильм. Я знаю, что это не звучит так, как то, о чем можно мечтать, но для такого зацикленного на колледже человека, как я, это рай! Все эти страдания, которые я переносил, и буду переносить, они ради чего-то большего.
Это не секрет, с того времени, как я стал говорить это каждому, кто готов был меня выслушать (в большинстве своем, чтобы заставить меня замолчать) что однажды, я надеюсь стать самым молодым независимым журналистом, публикующимся в New York Times, Los Angeles Times, Chicago Tribune и Boston Globe, прокладывая себе путь к должности редактора New Yorker. Да, я знаю, что это очень много информации, можете перевести дух, если нужно. Если даже для вас это звучит слишком, то просто подумайте о том, что чувствую я, когда понимаю, что достоин своего будущего. Каждый раз, как я думаю об этом, я остаюсь без сил.
В этом году, если все пойдет согласно моему плану, мое будущее будет именно таким, каким я его представляю. Я буду находиться в моей квартире в Нью Йорке, делая финальные штрихи к моей еженедельной колонке в New York Times. В моем запасе всегда будет Тайская еда и бутылка хорошего красного вина. Я буду спать десять часов ночью, даже если мне придется накричать на моего соседа, чтобы он выключил свой фильм.
Но, у меня все равно впереди ещё год в старшей школе, последний год. Я четно понимаю, что я ещё официально не принят в Северо-Западный Университет, но это всего лишь формальность. Я хорошо осведомлён о их правилах и знаю, что они не рассылают ранние приглашения. Но я думаю, что после того, как они испугаются, что меня могут принять куда-то ещё, они сделают исключение. Я уверен, что мое письмо уже на пути от приемной комиссии и скоро будет в моих жаждущих руках, как я и написал…ведь так?
Я не удивлен, если оказался первым, подавшим заявление. Я не спал полночи, чтобы отправить им мое заявление так скоро, как откроется сайт приемной комиссии. В 6 часов утра, по времени Чикаго. Сейчас это лишь дело времени, а ожидание никогда не было моим коньком.
Я даже не могу найти ни одной причины, по которой они не примут меня. Когда они получат свидетельство о моих оценках, то они увидят, что я либерально-настроенный молодой человек в этом упрямом мире, начинающий находить спасение в образовании: бриллиант в куче коровьего дерьма, если вы хотите.
Факт, что я на 1/16 натуральный американец и на 1/32 афро-американец (хорошо, эту часть я не могу официально подтвердить) должен принести мне подарок в виде поступления. Даже если это не сработает, моя карьера в Старшей Школе говорит сама за себя. Я улучшил свои средние результаты с первого года к впечатляющим 4.2 к концу. Я без посторонней помощи издаю школьную газету «Хроники» со второго года учебы и являюсь руководителем «Клуба писателей». Неплохо для подростка, живущего в городе, где самым умным является вопрос: Правда, что он ест зеленые яйца с ветчиной?
Это же смешно! Слушайте, я не имею ввиду то, что мой город уже изжил себя. Я думаю, что даже в Кловере есть какие-то хорошие качества, но я просто не могу их найти. Кловер – это место, где у людей маленькие карманы, но ещё меньше их мозг. Это может показаться консервативным, но большинство людей правда настроены жить и умереть здесь. Лично я никогда не хотел выделяться, чтобы потом не быть осужденным за это, но то, что у меня была мечта покинуть этот город, под собой уже подразумевало быть не таким как все. Прошу прощения, но я не могу гордо говорить о городке, где самое популярное место – парковка перед Taco Bell воскресным вечером. Хоть я и никогда не жил где-то ещё, я абсолютно уверен, что нормальное общество никогда не будет состоять из группы «людей» больше похожих на стадо.
Когда у нас построили первый кинотеатр, люди просто сошли с ума. Мне было всего 3, когда это произошло, но я помню плачущих и разгуливающих по улицам людей. Новость о том, что можно посмотреть «You’ve Got Mail» обошла весь город. Я молюсь, чтобы тут никогда не построили аэропорт, потому что кто знает, на какой ещё «культурный суицид» способны живущие здесь люди.
Да, я могу показаться немного резким, потому что я один из тех, кто находится в самом низу пищевой цепи, постоянно задираемый другими, призираемый и раздражающий всех вокруг, тот, кому повезло найти кучу свежего коровьего навоза на крыше собственного автомобиля (О, да! И такое случалось!), но что не давало мне быть озлобленным на всех и вся, так это то, что я никогда не возвращал им их же дерьмо в ответ. Но я могу вечно повторять, что этот город полон козлов! Каждый раз, когда я заходил на форум Университета и меня спрашивали: «Где находится Кловер?», я был вынужден говорить: «Там, где заканчиваются Гроздья Гнева». Больше вопросов не следовало.
Но все же, давайте будем честными: Дойдите до угла между «Ничего» и «Никуда», сверните влево и вы найдете Кловер. Это один из тех городов, которые все стараются избегать на пути к свободе, место где живет едва ли 10000 человек. Вы не хотите спросить: «Кто, вашу мать, будет жить здесь?» Если вы действительно сейчас спросили, то я могу ответить: «Такой как я.» Привет! Я Карсон Филлипс, если я до этого ещё официально не представлялся.
Однажды я прочитал, что у всех великих писателей были проблемы с их родными городами. Ну что сказать, я не исключение. Вы не можете заставить измениться свое происхождение, но вы всегда можете выбрать куда уехать. (это хорошая цитата, надо её вспомнить, когда буду получать награду). Все это лишь разжигало ещё больший огонь во мне.
Когда мне было восемь, меня спросили: «Кем ты хочешь стать?», я ответил: «Редактором New Yorker». Взгляды, которые я ловил после своего ответа, были такими, будто я сказал, «убийцей драконов» или «гольфистом-трансвеститом» - все взглядами, метафорически выражаясь, старались вышвырнуть меня за дверь. Возможно именно поэтому, мои противоречия с Кловером начались в таком раннем возрасте. Я был навечно заключен в этом месте, где никто не мог думать дальше своей собственной головы.
Начальная школа – это первое место, где мне попробовали промыть мозги. Я помню своего первого учителя вычитания.
- Когда от одной вещи отнимают другую, как это называется? – спросила она у класса.
- Убийство! – прокричал я, весьма гордый за себя. Технически я не был не прав, но взгляд, которым она смотрела на меня следующие 3 минуты, заставил меня думать об обратном.
В этом же году мы отмечали День Отцов Основателей, и я помню этот день, будто он был вчера. Я вышел на середину класса, сжимая в руках доклад, на который я потратил много часов и стал рассказывать:
- Большинство из отцов-основателей были скрытыми гомосексуалистами и рабовладельцами, - произнес я. Не нужно добавлять, что доклад закончить мне так и не дали. В этот день после занятий, моих родителей впервые пригласили «на разговор». Этот разговор послужил отправной точкой в рушащихся отношениях между мной и системой образования.
- Он немного эксцентричный, ну и что с того? – сказала мама моей учительнице.
- Миссис Филлипс, ваш шестилетний сын сказал при всем классе, что люди, которые основали нацию, были рабовладельцами – гомосексуалистами, - прошептала учительница, - Это больше, чем эксцентричное поведение.
- Это должно быть моя вина, - произнес отец, - Он попросил рассказать ему интересный факт об Отцах Основателях, ну я и рассказал ему один.
- Он спрашивал тебя об ИНТЕРЕСНОМ факте, идиот! – кричала на него мама, - Это я сказала ему, чтобы он спросил тебя! Ничего удивительного, что у него проблемы в школе, ведь у него отец – дебил!
- И наконец, миссис Филлипс, - произнесла учительница, - в первый день школы, когда мы все знакомились, он сказал, что его назвали Карсоном, потому что Джонни Карсон был по телевизору, в то время когда он был зачат.
До этого времени я ни разу не видел, как моя мама судорожно сглатывает.
- Ох, - выдавила она, - Хорошо, за это я возьму ответственность на себя.
Это был последний раз, когда мои родители появлялись на публике вместе. Как возможно вы уже поняли, я один из тех детей-циников из разрушенной семьи. Когда мне было 10, я видел, как родители моих друзей общаются друг с другом. Я никогда не понимал, что люди могут жениться, потому что они любят друг друга. Я всегда думал, что это больше как обязанность: вы получаете конверт с письмом, сообщающим где, когда и с кем вы должны встретиться для продолжения рода. По-моему, между Нилом и Шеррил Филлипс было не больше любви, чем между китом и кальмаром. И, в конце концов, они делили не океан, а дом с тремя спальнями и двумя ванными. Я практически уверен, что их свадьба была похожа на это:
- Нил и Шеррил, берете ли вы этого человека в свои ужасные супруги, чтобы начинать ругаться с этого дня и всю дальнейшую жизнь. Поддерживать друг друга в гневе и отчаянии, ненавидеть, а затем обижаться друг на друга с этого дня, пока смерть не разлучит вас?
Может в какой-то степени они и любили друг друга или думали что любили. Но однажды ты достигаешь определённого возраста в Кловере, и все что тебе остается, это жениться и завести детей. Это было не лучшей их идеей, ну что можно было ожидать, ведь они сами были жертвами общественного давления. Моя мама определенно не была создана для длительных отношений. Их брак был выстроен по такому шаблону: мой отец был несчастным, моя мать пыталась исправить это, мой отец становился ещё более несчастным, моя мать начинала злиться и кричать, и этот круг повторялся.

Приложенные файлы

  • docx 18356725
    Размер файла: 22 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий