Falikman_M_V__Pechenkova_E_V_Soznanie_i_mozg


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.

1

Е.В. Печенкова, М.В. Фаликман


Сознание и мозг:

когнитивная наука по обе стороны психофизической проблемы


Многообразие представлений о сознании в разных областях когнитивной
на
у
ки.
Когнитивная наука сформировалась на стыке целого ряда исследовательских о
бл
а-
с
тей, занимавшихся изучением познания. Исходно перечень этих областей включал фил
о-
софию, экспериментальную психологию, лингвистику, нейрофизиологию, культурную
антропологию и, наконец, искусственный интеллект и компьютерные науки (см. Миллер,
2003/2005)
. Каждая из дисциплин со своей точки зрения интересовалась вопросом о том,
что представляет собой человеческое сознание, и этот интерес неизбежно унаследовала и
когнитивная наука, для которой со временем проблема сознания стала одной из централ
ь-
ных. Однако

круг изучаемых явлений и представления о природе сознания в исходных
областях, сформировавших современную когнитивную науку, были достаточно разноро
д-
ными. Для того чтобы понять источник множества разногласий по вопросу о сознании
среди современных исследо
вателей
-
когнитивистов, кратко рассмотрим, как сознание п
о-
нималось в психологии и нейронауке, где оно выступало в качестве предмета не только
теоретического дискурса, как в философии, но и эмпирического исследования
1
.

Для психологов сознание стало первым пр
едметом исследования одновременно с и
н-
ституционализацией психологии как науки в конце Х
I
Х века. Основатель классической
психологии сознания В. Вундт последовательно проводил идею о том, что сознание в
ы-
ступает как некая данность (структура или набор элемент
ов), доступная только самому
познающему субъекту и закрытая от внешнего наблюдения и измерения (Вундт, 1912).
Научные проблемы, которые решались в классической психологии сознания, были во
многом заданы первыми метафорами сознания. В. Вундт, сопоставивший
сознание с п
о-
лем зрения, в котором различаются фокус и периферия, выдвинул на первый план пр
о-
блему объёма сознания (количества одновременно сознаваемых состояний) и вопрос о
том, какие процессы связывают фокус («зону внимания») и периферию сознания и обе
с-
п
ечивают переход содержаний сознания из одной из этих областей в другую. У.

Джеймс,
предложивший метафору «потока сознания», которая не только сыграла свою роль в ст
а-
новлении психологии, но и стала одной из основополагающих в художественной литер
а-



1

При этом за пределами рассмотрения останется проблематика взаимосвязи языка и сознания, на протяж
е-
нии многих лет изучаемая в лингвистике и культурной антропологии, а также и в психологии (см., напр.,
Лурия, 1979).


2

туре начал
а двадцатого столетия, подчеркнул такие свойства сознания, как его избир
а-
тельность, непрерывность, неповторимость и принадлежность конкретному индивидууму,
иногда обозначаемую как «приватность» (Джемс, 1902). Э.

Титченер, автор метафоры
«волны внимания», п
о аналогии с тем, как вода может подниматься на гребень волны или
опускаться ко дну реки, сформулировал проблему «уровней» сознания, или степеней
«сенсорной ясности» отдельных его элементов (Титченер, 1914). Все эти проблемы в той
или иной форме нашли свое

отражение в последующих исследованиях сознания и вним
а-
ния, в том числе и в когнитивной психологии.

Классическая психология сознания также выдвинула программу исследования созн
а-
ния, включавшую ряд задач. Так, В. Вундт предполагал, что психология должна нач
ать с
того, чтобы, во
-
первых, выделить элементы сознания, во
-
вторых, описать связи между
ними, а в
-
третьих, описать общие законы душевной жизни, т.е. продемонстрировать, как
развиваются все более сложные явления сознания, открывающиеся человеку при интр
о-
с
п
ективном наблюдении за собственной душевной жизнью. Его ученик и последователь
Э. Титченер, соглашаясь с двумя первыми задачами, стоящими перед психологией как
на
у
кой, в качестве третьей задачи видел описание физиологических условий явлений с
о-
зн
а
ния, то ес
ть тех процессов в нервной системе человека, которые обеспечивают дин
а-
мику его состояний, зафиксированную в метафоре «волны внимания». Впрочем, сам Ти
т-
ченер в решении этой научной задачи не продвинулся дальше рассуждений и ограничился
соста
в
лением перечня
элементов сознания. У. Дже
мс, научный оппонент Вундта, в прот
и-
вовес структурализму настаивал на необходимости анализа и объяснения сознания с п
о-
зиций функционализма, т.е. поиска ответа на вопрос, для реализации каких функций оно
слож
и
лось в ходе эволюции (
см. Джемс, 1902).

В начале двадцатого столетия, в период открытого кризиса в психологии, когда в б
и-
хевиоризме были выдвинуты новые критерии объективности научного исследования, к
о-
торым не удовлетворяли классические интроспективные исследования сознания, а
в пс
и-
хоанализе прозвучала мысль о том, что сознанием психическая жизнь человека не исче
р-
пывается, проблематика сознания ушла из психологических исследований
2
. Её возвращ
е-
ние в западную психологию в качестве предмета научного исследования относится уже ко
в
ремени когнитивной революции в США, когда психологи вновь заинтересовались позн
а-
нием и сознанием как его условием. Однако исходно предметом их интереса стала пр
о-
блема
осознания



появления в сознании «обработанной информации»: образа восприн
я-
того объекта,
одного из содержаний памяти и т.п. В то же время психологов заинтерес
о-

3

вала «судьба» той информации, которая каким
-
то образом обрабатывается в системе п
е-
реработки информации, но не достигает сознания. Эта проблема была поднята прежде
всего в контексте иссле
дований внимания в связи с появлением метафоры фильтра, пре
д-
ставляющей внимание в виде устройства, которое пропускает на дальнейшую обработку
только часть поступающей в систему информации (Broadbent, 1958). Вместе с вопросом о
местоположении фильтра в сист
еме переработки информации (на ранних этапах её обр
а-
ботки или непосредственно перед осознанием, для защиты сознания от перегрузок) возник
вопрос о том, насколько глубоко обрабатывается информация, которая не проходит через
фильтр и, следовательно, не дости
гает сознания и не появляется в отчете испытуемого
(Черри, 1953). Ответ на этот вопрос стали искать, анализируя влияние этой информации
на поведение человека, на показатели решения различных когнитивных задач и, наконец,
на содержание его сознания. Подобны
е работы стали основой для появления целой иссл
е-
довательской области, которая была обозначена как «когнитивное бессознательное»
(Kihlstrom, 1987).


Сознание и неосознаваемые процессы переработки информации в когнитивной псих
о-
логии.
Если соотнести исследова
ния неосознаваемых процессов в познании с линейной
схемой переработки информации, которая стала основой исследований познания в когн
и-
тивной психологии на
ранних

этапах её
развития

(Broadbent, 1958), то можно выделить
три аспекта переработки информации, кот
орые могут не достигать сознания. Не осозн
а-
ваться может воздействие (как, например, стимул
-
прайм в методиках неосознаваемого
прайминга


см., напр., Marcel, 1993), поведенческая реакция субъекта в ответ на это во
з-
действие (н
а
пример, реакция на ключевой сти
мул в испытаниях на полиграфе) и сам факт
влияния воздействия на поведенческую реакцию


например, при использовании осозн
а-
ваемого эмоционального прайминга в политтехнологиях, когда трактовка высту
п
ления
политика оказывается различной вследствие предшеству
ющей демонстрации сюж
е
та о
плачевном состоянии городских свалок или же о празднике в детском клубе
3
.

В когнитивной психологии

сложилось три основных стратегии исследования сознания:



прямая
, состоящая в поиске ответа на вопрос о том, что такое сознание и ка
ковы
его механизмы;






2

В сто
ль краткой статье мы не можем рассмотреть историю разработки проблемы сознания в отечественной
психологии, в которой сознание продолжало обсуждаться ведущими теоретиками на протяжении всего дв
а-
дцатого столетия (подробнее см., напр., Гордеева, 1996
-
1997).

3

О
бсуждение проблемы неосознаваемого влияния осознаваемого воздействия на поведение и рассогласов
а-
ния между осуществляемым поведением и вербальным отчетом вследствие этого влияния см.
также в раб
о
те
Нисбетт, Уилсон, 1977/2011.


4



от противного
: в рамках этой стратегии проблема сознания решается через иссл
е-
дование форм переработки информации за пределами сознания и выявление за счет
такого анализа его специфических функций, которые не могут быть делегированы
друг
им структурам и процессам;



смешанная
, заключающаяся в сопоставлении механизмов осознаваемой и неос
о-
з
наваемой обработки информации
4
.

Для проведения конкретных эмпирических исследований потребовалось выработать
критерии, с одной стороны, осознания некоторой
информации (т.е. ответить на вопрос о
том, на основании чего информация будет считаться «осознанной»), а с другой


неос
о-
з
наваемой обработки информации субъектом, если она не достигла сознания. Выработка
таких критериев повлекла за собой поиск «меры осозна
ния», с опорой на которую можно
было бы количественно оценить и сопоставить осознаваемую и неосознаваемую обрабо
т-
ку одной и той же информации (Reingold, Merikle, 1988; Джакоби и др., 1992/2011 и др.).

Традиционными критериями осознания считаются вербальный

и двигательный отчет.
Если в ходе эксперимента испытуемый может сообщить о предъявленном стимуле п
о-
средством речевого отчета или с помощью заранее условленного движения (например,
нажав на кнопку), соответствующее впечатление считается осознанным. Однако
эти две
формы отчета обладают различной чувствительностью. В некоторых случаях одно и то же
воздействие можно рассматривать как осознанное, если использовать двигательный отчет,
и как неосознанное, если использовать вербальный. Подобный результат был проде
мо
н-
стрирован, например, в исследовании Э. Марсела, где испытуемые должны были обнар
у-
живать стимул в зрительном поле и сигнализировать об этом различными способами
(
Marcel
, 1993).

В качестве примера критерия неосознаваемой обработки информации можно назвать

модификацию предпочтений испытуемого. Так, если человек опознает ранее предъявле
н-
ные ему стимулы с вероятностью случайного угадывания, но в задаче на предпочтение
выбирает эти же стимулы в качестве более приятных с вероятностью выше случайного
угадывания,

исследователи делают вывод о неосознаваемой обработке, стоящей за таким
субъективным предпочтением (Kunst
-
Wilson, Zajonc, 1980).

Проблема сознания в нейрофизиологии и медицине.
Что касается ученых, работающих
в области нейронаук, то для них интерес к проб
леме сознания возник исходно в первую
очередь в контексте медицинских знаний. Расстройства сознания, возникающие всле
д-



4

Интересно, что впоследстви
и именно эти стратегии использовались также и в когнитивной нейронауке.
Особенно широкое распространение в нейрофизиологических исследованиях получила последняя, смеша
н-
ная стратегия, состоящая в сопоставлении активации мозга в условиях, когда определенное
воздействие (с
о-
бытие) было осознано и когда оно не достигло сознания.


5

с
т
вие травм головного мозга, нарушений кровообращения, отравлений или при психич
е-
ских заболеваниях
,

были описаны еще в старинных медицинск
их трактатах (см.
Koehler

&
W
i
jdicks
, 2008). В ХХ веке неврологами и психиатрами были уже более подробно изучены
различные расстройства сознания, как «качественные», характеризующиеся изменением
содержаний сознания (вследствие ослабления отдельных познават
ельных процессов,
н
а
пример, долговременной памяти, или проявлений продуктивных симптомов, например,
галлюцинаций), так и «количественные», характеризующиеся снижением уровня бод
р-
с
т
вования и способности осуществлять произвольное поведение (Доброхотова, 1996
). Д
и-
а
г
ностика нарушений сознания, относящихся к этой второй группе, и включающих такие
состояния, как кома, вегетативное состояние, состояние минимального сознания и др.,
осуществляется при помощи специальных шкал клинических признаков


напр., популя
р-
ной

в мире шкалы GCS (Glasgow Coma Scale) или отечественной шкалы А.Р.

Шахновича,
по которым врач оценивает состояние больного. К таким клиническим признакам отн
о-
сятся рефлексы, вербальные и двигательные поведенческие проявления, такие как откр
ы-
вание глаз, от
веты на вопросы или выполнение инструкций.

В то время как у врачей наибольший интерес вызывали именно перечисленные пат
о-
логические состояния, нейрофизиологи рассматривали континуум уровней бодрствования
(
arousal
) в целом, включая также такие повседневные с
остояния, как напряженное вним
а-
ние или рассеянность, дремота, различные виды и фазы сна. Быстро накапливались факты
о мозговых механизмах регуляции сна и бодрствования. Роль ретикулярной формации в
этом процессе продемонстрировал цикл работ, начавшийся с э
кспериментов Дж. Моруцци
и Х. Мэгуна в 1940
-
х гг. Было показано, что электрическая стимуляция ретикулярной
формации вызывает засыпание или пробуждение экспериментальных животных, а ее ра
з-
рушение приводит к тому, что кошки перестают реагировать на внешние р
аздражители,
воспроизводя состояние больных, которые при аналогичных травмах ствола мозга впад
а-
ют в коматозное состояние (
Koch
, 2004)
.

Тем не менее, до сих пор не существует надежного объективного метода, позволя
ю-
щего на основе показателей функционирования

мозга, а не поведенческих тестов, устан
о-
вить, находится ли человек в сознании
. В

связи с поиском такого метода К.

Кох вводит
ос
т
роумное, хотя и небесспорное обозначение «сознаниеметр» (Koch, 2004). Подобный
гип
о
тетический метод был бы крайне востребован к
ак в медицине (в клинике расстройств
со
з
нания и анестезиологии), так и в фундаментальных исследованиях, поскольку позволил
бы давать количественную оценку сознания не только у здорового взрослого человека, но
и у тех групп испытуемых, психика которых тради
ционно оставалась за пределами иссл
е-
дований в силу ограничений метода интроспекции.


6

В середине 2000
-
х годов идея «сознаниеметра» получила интересное практическое
развитие в работах оксфордского врача Адриана Оуэна и его коллег, которые изобрели
способ уста
новления коммуникации с больными, находящимися в так называемом «вег
е-
тативном состоянии» (Оуэн и др., 2006/2012). Вышедшие из комы больные, пребывающие
в
таком

состоянии, бодрствуют, но в то же время не вступают в контакт с окружающими и
не демонстрируют д
ругих признаков сознания. На первых этапах своей работы А. Оуэн с
коллегами с помощью метода функциональной магнитно
-
резонансной томографии
(фМРТ) продемонстрировали, что отдельные зоны мозга больных, находящихся в вегет
а-
тивном состоянии, в частности, обла
сти, связанные с восприятием речи на слух, могут а
к-
тивироваться в ответ на внешние стимулы так же, как у здоровых людей. Далее было п
о-
казано, что у некоторых из больных (5 из 54 пациентов с диагнозами «вегетативное с
о
ст
о-
яние» и «состояние минимального созн
ания») можно обнаружить специфическую а
к
тив
а-
цию, связанную с произвольным воображением (в ходе этой процедуры пациенту предл
а-
гается в строго определенные промежутки времени выполнять то одно, то другое задание,
вызывающее активацию определенных мозговых зо
н: представлять себе участие в игре в
теннис или перемещение по комнатам своего дома). Наконец, с одной из пацие
н
ток был
проведен успешный сеанс ответов на вопросы о фактах ее биографии, в ходе к
о
торого
экспериментаторы просили женщину использовать один из

двух образов (игру в теннис
или перемещение по дому) в качестве ответа «Да», а другой


в качестве ответа «Нет».
Таким образом, Оуэн и коллеги пришли к выводу о принципиальной возможности уст
а-
новления контакта с пациентами на основе произвольной модуляции

ими активности их
собственного мозга.


Связь субъективного опыта и произвольного поведения очень интересует как ф
и-
лософов, так и биологов в контексте гипотез о тех функциях сознания, благодаря которым
оно возникло и сформировалось в ходе эволюции живых су
ществ. Существует предпол
о-
жение, что одна из главных функций сознания заключается в регуляции сложного повед
е-
ния, включая произвольный выбор действия и его поддержание. Поэтому исследователи
сознания не могут пройти мимо вопроса о механизмах произвольных д
ействий. Исследуя
мозговые механизмы произвольного выбора, современные нейрофизиологи претендуют
на то, что приближаются к разрешению классической философской проблемы «свободы
воли» методами нейронауки. Согласно результатам нескольких экспериментов, прове
де
н-
ных во время операций на открытом мозге и при вживлении диагностических электродов
больным с эпилепсией, к тому моменту времени, когда человек сознательно принимает
решение выполнить некоторое простое действие (например, пошевелить рукой), предш
е-
ствует
достаточно длительный подготовительный период мозговой активности, не сопр
о-

7

вождающейся осознанными переживаниями. Иными словами, мозг «принимает волевое
решение» раньше, чем это решение становится доступно самому субъекту. Аналогичным
образом было показано
, что прямая электрическая стимуляция области преддополнител
ь-
ной моторной коры (
pre
-
SMA
) приводит к возникновению у человека ощущения, что он
намерен осуществить движение (обзор
см. в
Haggard
, 2011). Хотя исследователи делают
из этих данных выводы о том, ч
то сознательное решение никак не может быть причиной
произвольного действия, поскольку не предшествует ему во времени, вопрос остается о
т-
крытым во многом благодаря методическому несовершенству перечисленных экспер
и-
ментов, обусловленному тем, каким именно о
бразом определяется момент принятия с
о-
з
нательного решения испытуемым.

Таким образом, современная когнитивная наука унаследовала весьма широкий
спектр представлений о сознании, сформировавшихся в психологии и нейронауке, нач
и-
ная от трактовки сознания как оп
ределенного уровня бодрствования и заканчивая налич
и-
ем субъективного опыта, о котором человек может дать вербальный отчет. Если психол
о-
гов на первых порах в большей степени интересовали содержания сознания, то нейроф
и-
зиологов поначалу больше интересовал ег
о формальный аспект, соотносимый с уровнями
бодрствования


способность осознавать что бы то ни было, не связанная с конкретными
содержаниями. Односторонний характер обоих подходов выявляется при обсуждении т
а-
ких неоднозначных случаев, как быстрый сон (нал
ичие снов


субъективных пережив
а-
ний, о которых человек может дать ретроспективный отчет, и в то же время низкий ур
о-
вень бодрствования), сомнамбулизм (сложное и с виду целесообразное поведение, восп
о-
минания и отчет о котором впоследствии отсутствуют) или м
едитация (сочетание высок
о-
го уровня бодрствования и бедности содержаний сознания). В современных работах при
описании состояний сознания делается попытка учесть оба эти измерения


и «формал
ь-
ное», и «содержательное» (напр.,
Laureys
, 2005).

Как мы показали,

и в психологии, и в нейрофизиологии использовались главным о
б-
разом поведенческие критерии наличия сознательного опыта, однако в психологии осно
в-
ное внимание уделялось способности дать отчет о том или ином переживании, тогда как в
нейронауке и медицине дел
ался существенный акцент на способность к произвольному
поведению. В отличие от психологов, нейробиологи стремились также и к разработке
объективного критерия сознания, который опирался бы на нейрофизиологические, физ
и-
ческие или информационные показатели,
не зависящие от объекта исследования или с
а-
мого исследователя.

В то же время между стратегиями, применявшимися в психологии и нейронауке при
изучении сознания, было много сходного. Как психологи, так и нейрофизиологи примен
я-

8

ли взаимодополнительные стратег
ии исследования сознания «напрямую» и «от противн
о-
го», т.е. через изучение неосознаваемых процессов в познании. Как психологи, так и
не
й
рофизиологи пытались применить филогенетический подход и активно дискутировали
вопрос об эволюции сознания. Однако на пу
ти объединения накопленных двумя дисц
и-
п
линами знаний о субъективных переживаниях и сопутствующих им мозговых процессах
встала серьезная проблема.


Психофизическая проблема в когнитивной науке.
Если в пределах какой
-
либо
одной дисциплины еще можно было исс
ледовать сознание чисто поведенческими или ч
и-
сто физиологическими методами, то в рамках когнитивной науки, использующей обе
группы методов и интересующейся возможным мозговым субстратом любого познав
а-
тельного процесса, одним из главных препятствий на пути
исследования сознания стала
одна из
известнейших

проблем философии


психофизическая проблема.

Как явствует из ее названия, психофизическая проблема


это вопрос о соотношении
«духа» и «материи». Как правило, она рассматривается на следующих трех уровнях
5
. Пс
и-
хофизическая проблема в широком смысле слова


вопрос о том, как соотносятся психика
(прежде всего сознание или «мышление») и материальный мир, т.е. как психика вписыв
а-
ется в физическую картину мира. Следующий уровень рассмотрения


психофизиолог
и-
ческ
ая проблема


затрагивает соотношение психических явлений и физиологических
процессов в живом организме. Наконец, третий уровень


это проблема мозговой локал
и-
зации психических функций, вопрос о связи психических процессов со строением и фун
к-
ционированием
головного мозга у человека и животных, обладающих развитой нервной
системой.

В философии на протяжении веков обсуждалось много вариантов чисто филосо
ф-
ского решения психофизической проблемы на первых двух уровнях ее рассмотрения, и
эти решения связаны с тем
и или иными формами дуализма или монизма. Однако очеви
д-
но, что когнитивную науку в первую очередь интересует именно последний уровень ра
с-
смотрения психофизической проблемы, т.е. вопрос о мозговой организации психических
функций, и, прежде всего, познавател
ьных процессов. Ряд современных ученых обознач
а-
ет эту проблему как центральную


например, нейробиологи Ф.

Морманн и К.

Кох зая
в-
ляют, что
наука о сознании должна стремиться объяснить точное соотношение между ф
е-
номенальными психическими состояниями и состоя
ниями мозга (
Mormann

&
Koch
, 2007),



5

По докладу Е.Е. Соколовой на круглом столе по психофизической проблеме на Московском семинаре по
когнитивной науке, 2002 г.


9

предполагая, что решение психофизической проблемы должно быть естественнон
а
учным
,

и воскрешая тем самым исследовательскую программу Э. Титченера (1914).

С появлением такой области исследований и прикладных разработок, ка
к иску
с-
с
т
венный интеллект и робототехника, у психофизической проблемы появился еще один,
четвертый аспект, который активно обсуждается в когнитивной науке. Это вопрос о том,
насколько специфическим является субстрат психических функций и, в частности, созн
а-
ния, и могут ли эти функции существовать на базе субстрата небиологической природы,
если он воспроизводит все необходимые для их осуществления свойства биологического
организма. Обладает ли мозг какими
-
то уникальными свойствами, которые позволяют
быть суб
стратом психического только ему, или все необходимые свойства могут быть
смоделированы? Смогут ли сложные компьютерные модели в будущем обладать псих
и-
кой и сознанием? Насколько знание субстрата позволяет понять психические явления,
раскрыть их механизм? В
зависимости от предлагаемых ответов на эти вопросы исслед
о-
ватели по
-
разному выстраивают стратегию моделирования когнитивных функций и пр
и-
нимают решение, следовать ли логике биологического субстрата при моделировании п
о-
знавательных процессов.

Более наглядно

дискуссию по четвертому аспекту психофизической проблемы, св
я-
занному с когнитивным моделированием, проиллюстрировал когнитивный психолог

З
е-
нон Пылышин, предложивший в 1980 г. следующий мысленный эксперимент. Представим
себе, что нейроны мозга некоего чело
века постепенно, один за другим заменяются микр
о-
чипами с абсолютно идентичными нейронам свойствами и функциями ввода
-
вывода. Если
в конечном итоге будут заменены все нейроны, то сам человек
-
обладатель мозга, скорее
всего, ничего не заметит (Pylyshyn, 1980)
. Однако можно ли считать, что получившийся в
результате такого постепенного протезирования «искусственный мозг» будет оставаться
субстратом того же самого сознания, которым субъект обладал до того, как был начат
процесс замены? И допустимо ли утверждать,
что этот субъект в принципе будет обладать
сознанием?

Точка зрения, согласно которой психические процессы вообще и сознание в частн
о-
сти могут быть реализованы на принципиально различных физических носителях (напр
и-
мер, живых и неживых), была обозначена авст
ралийским философом Дэвидом Чалмерсом
как «принцип организационной инвариантности»: если та или иная физическая система
обладает всеми необходимыми особенностями организации, то она обладает и сознанием
(обсуждение см.: Васильев, 2009). Аналогичную точку
зрения на протяжении всей второй
половины ХХ в. развивал отечественный философ Д.И. Дубровский. Он считает, что
субъективный опыт соотносится с обеспечивающими его мозговыми процессами так же,

10

как любая информация со своим носителем. С одной стороны, инфор
мация воплощена в
материальном носителе, но с другой


инвариантна по отношению к его физическим сво
й-
ствам, т.е. на другой носитель может быть записана та же самая информация (Дубровский,
2007).


Мозговые механизмы сознательного опыта: в поисках «нервных к
оррелятов с
о-
з
нания» (НКС).

Таким образом, специалистам, работающим в области искусственного
и
н
теллекта и убежденным в принципиальной возможности моделирования сознания,
остае
т
ся только понять, какие именно особенности мозга им нужно воспроизвести, чтобы
со
з
дать не просто разумно действующую, но и сознающую систему. Ответ на этот вопрос
они ищут в исследованиях нейрофизиологов.

Однако нейрофизиологи пока не готовы ответить, какие именно структуры, проце
с-
сы или особенности организации мозга выступают в качес
тве материального субстрата
сознания и приводят к возникновению субъективного опыта. Как отмечает К.

Кох, оч
е-
видно, что функционирования целостного мозга достаточно для возникновения сознания,
однако далеко не все процессы, происходящие в мозге в момент по
явления того или иного
сознательного переживания, являются для этого необходимыми (
Koch
, 2004). В связи с
этим в 1990
-
е годы проблема была переформулирована как проблема поиска «нервных
коррелятов сознания» (НКС). Наиболее отчетливо она прозвучала в работа
х первооткр
ы-
вателя структуры ДНК биолога Фрэнсиса Крика и его ученика Кристофа Коха. Под НКС
подразумевается
минимальный

набор нейронных механизмов, достаточный для того, чт
о-
бы в совокупности обеспечить формирование какого
-
либо конкретного аспекта осозн
а
в
а-
емого образа восприятия или памяти (
Crick

&
Koch
, 2003; Koch, 2004). Крик и Кох по
д-
черкивают, что для того чтобы в будущем точно описать механизмы сознания, необход
и-
мо искать именно минимальный набор достаточных коррелятов для каждого конкретного
случая, и

что пока рано говорить о необходимых нейрофизиологических условиях во
з-
никновения сознательного опыта
6
. Согласно данному подходу, внешнее воздействие на
НКС в процессе сознательного переживания (например, с помощью транскраниальной
магнитной стимуляции


Т
МС) с большой вероятностью приведет к его изменению или
исчезновению. НКС также могут быть созданы искусственно путем воздействия на мозг,
например, при стимуляции коры во время нейрохирургической операции.




6

По мнению авторов, тому есть две причины. Во
-
первых, для р
азличных явлений сознания нейрофизиол
о-
гические механизмы могут различаться, а во
-
вторых, мозг пластичен, и возникновение сходного субъекти
в-
ного опыта может достигаться различными путями, на основе различных параллельно функционирующих
систем.


11

В качестве возможных «кандидатов» на роль НКС, ил
и нейрофизиологического су
б-
страта сознания, в течение последних десятилетий обсуждались структуры и процессы,
относящиеся к различным уровням организации мозга. Кратко рассмотрим спектр гип
о-
тез, выдвигавшихся «в погоне за сознанием», как обозначил это напр
авление исследов
а-
ний К. Кох (Koch, 2004), а также некоторые фундаментальные противоречия, возника
ю-
щие в связи с этими поисками.

Целостный мозг или отдельные полушария.

Идея о том, что для функционирования
сознания необходим весь мозг как целостный орган, б
ыла полностью отвергнута после
того, как в 1960

1970
-
е годы был получен большой массив экспериментальных данных о
поведении людей, прошедших через операцию комиссуротомии, заключающуюся в по
л-
ной перерезке мозолистого тела и других комиссур, напрямую соедин
яющих левое и пр
а-
вое полушария головного мозга. Подобная операция зарекомендовала себя в ряде случаев
при лечении тяжелой эпилепсии. Практически полное разрушение связей между левым и
правым полушариями больного позволило создать экспериментальную ситуацию
, в ходе
которой исследователь получал возможность «общаться» каждым полушарием по отдел
ь-
ности. Проведя целую серию исследований, отмеченных Нобелевской премией, нейр
о-
п
сихологи Роджер Сперри и Майкл Газзанига обнаружили, что, хотя на вопросы, «адрес
о-
ванные
» правому полушарию, в большинстве случаев нет возможности получить вербал
ь-
ные ответы, при специальной организации системы отчета (например, выбор из предл
о-
женных альтернатив, рисование, составление слова по буквам), правое полушарие демо
н-
стрирует хорошее
понимание речи, а также многочисленные признаки самосознания, эм
о-
ционального и социального интеллекта и даже чувства юмора (
Sperry
, 1981). Таким обр
а-
зом, стало очевидно, что в качестве субстрата сознания выступает не целостный мозг и
даже не его левое «реч
евое» полушарие, а какие
-
то более локальные механизмы, которые
имеются как в левом полушарии, так и в правом.

В последующих работах, посвященных поиску мозгового субстрата сознания, четко
прослеживается дискуссия между двумя исторически сложившимися полярн
ыми точками
зрения, присутствующими при обсуждении мозговой локализации любой достаточно
сложной психической функции. Первое из этих представлений (обозначим его вслед за
К.

Лэшли как «эквипотенциализм») заключается в том, что различные зоны мозга облад
а-
ют

одинаковым потенциалом в отношении исследуемой функции, и для ее обеспечения
необходимо только, чтобы было задействовано определенное количество вещества мозга.
Согласно противоположной точке зрения («узкий локализационизм»), каждую психич
е-
скую функцию ре
ализует конкретная специфическая зона мозга.


12

Нелокализуемые нейронные ансамбли.

Позицию эквипотенциализма применительно
к сознанию отстаивает, в частности, английский нейрофизиолог Сьюзен Гринфилд, пре
д-
лагающая в качестве НКС рассматривать изменчивые расп
ределенные нейронные анса
м-
б
ли. Поскольку такие «объединения» нейронов постоянно видоизменяются, то можно
сч
и
тать их нелокализуемыми: несмотря на то, что в каждый конкретный момент времени
можно определить, активация каких нейронов привела к возникновению с
ознательного
переживания, в следующий момент времени состав нейронного ансамбля будет другим, и
потому он не принципиален. С точки зрения теории нейронных ансамблей, прямого соо
т-
ветствия между определенным осознаваемым переживанием и определенным набором с
о-
бытий в нервной системе не существует. Сознание представляет собой количественный
эффект и появляется как результат функционирования распределенного нейронного а
н-
самбля определенной величины. Сознание может существовать на различных уровнях, и
степень осо
знаваемости состояния повышается, когда увеличивается количество нейр
о-
нов, входящих в распределенный ансамбль. В качестве механизма формирования нейро
н-
ного ансамбля Гринфилд предлагает рассматривать синхронизацию импульсации отдел
ь-
ных нейронов на определен
ной частоте (
Koch

&
Greenfield
, 2007).

Существуют также попытки рассматривать в качестве НКС сами частоты, на кот
о-
рых происходит синхронизация нейронов. Так, в последние два десятилетия в нейроф
и-
зиологической литературе неоднократно обсуждались данные о т
ом, что осознаваемый
опыт коррелирует с синхронизацией нейронов в гамма
-
диапазоне

или даже на какой
-
либо
конкретной частоте, например, 40 Гц

(
Engel

&
Singer
, 2001).

Локализуемые функциональные системы.

Согласно противоположной точке зрения,
отстаивающей пр
инципиальную локализуемость нейрофизиологических механизмов с
о-
з
нания, к возникновению субъективного опыта приводят не количественные изменения в
функционировании мозга, а специфическая активация в определенных его зонах. Важно
не то, сколько именно нейроно
в активируется и на какой частоте они импульсируют, а к
а-
кие это будут нейроны и где в коре головного мозга они располагаются. Следовательно,
между каким
-
либо субъективным переживанием и одним или несколькими наборами с
о-
бытий в нервной системе может быть ус
тановлено четкое соответствие и, таким образом,
в каждом конкретном случае могут быть локализованы мозговые структуры или нейро
н-
ные сети, представляющие собой НКС.

Как правило, ученые, придерживающиеся мнения о локализуемости НКС, не явл
я-
ются сторонниками
узкого локализационизма и не заняты поиском «модуля сознания»


единичной зоны мозга, обеспечивающей субъективный опыт, а представляют мозговую
организацию сознания в виде функциональных систем, объединяющих различные стру
к-

13

туры мозга. Такая динамическая си
стема, с одной стороны, объединяет четко локализу
е-
мые зоны мозга, каждая из которых обеспечивает определенный режим переработки и
н-
формации, а с другой стороны, непостоянна по своему составу, варьирующему в завис
и-
мости от задачи, условий реализации функции
и т.п. Построение гипотетической архите
к-
туры «субстрата сознания» на этом уровне предполагает решение таких вопросов, как,
н
а
пример, сравнительный вклад специфических и неспецифических структур и процессов
в формирование субъективного опыта; необходимость
«центрального процессора», коо
р-
д
и
нирующего работу других областей, а также соотношение «восходящих» и «нисход
я-
щих» процессов переработки информации.

Специфические и неспецифические НКС.

Первый вопрос, возникающий в связи с п
о-
иском НКС, состоит в том, наско
лько они специфичны в отношении того, что именно ос
о-
знается. К неспецифическим НКС, входящим в состав любой функциональной сист
е
мы,
обеспечивающей формирование сознательного опыта, относят структуры, поддерж
и
ва
ю-
щие уровень бодрствования, или состояние «пре
бывания в сознании» независимо от его
содержания (
Koch
, 2004). К таким неспецифическим структурам в первую очередь о
т
н
о-
сится ретикулярная формация, которая включает в свой состав целый набор ядер, рег
у
л
и-
рующих различные аспекты активации мозга и уровень бо
дрствования. Какие именно с
о-
ставляющие ретикулярной формации могут относиться к НКС, зависит от того, какие
уровни бодрствования будут отнесены к сознательным состояниям.

Также в качестве н
е-
специфических структур, активность которых необходима для поддержа
ния сознания, ч
а-
сто упоминаются различные компоненты таламуса, в том числе внутрипластинчатые ядра
(неспецифические ядра, не входящие в состав конкретных сенсорных анализаторов) и л
а-
теральное коленчатое тело, которое даже называют «привратником во вратах с
озн
а
ния»
(Wunderlich, Schneider & Kastner, 2005)
.

С другой стороны, накопленные к настоящему времени данные указывают на то,
что часто осознанная репрезентация того или иного воздействия может обеспечиваться
активацией зон мозга, обрабатывающих информацию
соответствующего типа. В качестве
примера можно привести исследование Ф.

Тонга и коллег, проведенное методом фМРТ на
материале бинокулярного соревнования (Tong et al., 1998). В этом исследовании у исп
ы-
туемых предварительно были локализованы парагиппокампал
ьная область мест (
PPA
),
избирательно реагирующая на изображения различных мест, в которых человек может
жить и перемещаться, и веретеновидная область лиц (
FFA
), избирательно реагирующая на
изображения лиц. Затем во время основной серии испытуемые наблюдал
и в условиях б
и-
нокулярного соревнования изображение лица (на один глаз) и дома (на другой глаз). К
о-
гда испытуемые отчитывались о том, что они видят дом, исследователи наблюдали усил
е-

14

ние активации области
FFA

и снижение активации
PPA
; если же испытуемые соо
бщали,
что видят лицо, соотношение активации в двух областях было обратным. Эта картина в
точности соответствовала активации мозга в том случае, когда испытуемым на аналоги
ч-
ные промежутки времени предъявлялись изображения лица и дома в обычных условиях
наб
людения, без бинокулярного соревнования.

Данные Ф. Тонга и коллег перекликаются с идеей, что смена содержаний сознания
при бинокулярном соревновании


результат взаимодействия так называемых «коал
и-
ций» нейронов, описанных Ф. Криком и К. Кохом (
Crick

&
Koch
, 2003). Метафора «ко
а-
лиций» описывает гипотетический механизм формирования нейронных репрезентаций
осознанно воспринимаемых объектов по аналогии с политическими процессами. Согласно
этому предположению, нейроны объединяются в конкурирующие друг с другом «
партии»
(ансамбли). Внутри своей коалиции нейроны поддерживают (активируют) друг друга, а те
нейроны, которые относятся к соперничающим коалициям


тормозят. В качестве «эле
к-
тората» выступают пирамидные клетки коры головного мозга.


Внутри «коалиции» нейро
нов могут быть выделены
имплицитная

и
эксплицитная

репрезентация объекта. Имплицитная репрезентация включает в себя нейронную сеть,
выход из которой передается для дальнейшей обработки и не может быть непосредстве
н-
но использован для опознания объектов (нап
ример, является ли объект лицом или домом).
Эксплицитная репрезентация, которая по сути и представляет собой НКС, предполагает
активацию незначительного числа нейронов, которыми однозначно определяется зада
н-
ный аспект сознательно переживаемого образа (
Cric
k

&
Koch
, 2003).

По Коху, организм, лишенный эксплицитной репрезентации, вполне жизнеспособен
и может осуществлять поведенческие реакции на внешние воздействия, однако не будет
иметь соответствующего им субъективного опыта. Для обозначения подобного рода о
рг
а-
низмов, которые предположительно могут стать продуктом генетической селекции, Кох с
коллегами, а вслед за ними и многие философы сознания, используют понятие «зомби».
Подобным же образом регулируется поведение больных с локальными поражениями тех
зон г
оловного мозга, в которых может возникнуть эксплицитная репрезентация объекта


прежде всего, зон вентрального пути (или «что
-
пути»). Поражение этих зон ведет к зр
и-
тельной агнозии, при которой человек не может опознать объекта, но может совершить
действие
в отношении него: например, взять его в руку и т.п. (см. Милнер, Гудейл,
1998/2012)
7
.




7

В связи с р
аботами Д. Милнера и М. Гудейла долгое время считалось, что дорзальный путь в зрительной
системе, или «где
-
путь»


это путь неосознаваемой обработки, субстрат «зомби
-
поведения», наблюдаемого
при предметных агнозиях и так называемом «слепозрении». Однако в
дальнейшем было показано, что,

15

Необходимость «центрального процессора» и проблема «картезианского театра»
сознания.

В связи с организацией НКС встает еще одна важная и широко дискутируемая в
когнитивно
й нейронауке проблема, касающаяся того, имеет ли смысл говорить о еди
н-
с
т
венном «месте» и единственном «моменте» осознания в мозге человека. Эта проблема
была обозначена в философии нейронауки как проблема «картезианского театра» созн
а-
ния, поскольку именно
Декарту принадлежала мысль о том, что в человеческом мозге есть
особое место, где размещается душа, которую Декарт отождествлял с сознанием или
«мышлением», и что осознание некоторого воздействия происходит в тот момент, когда
соответствующее впечатление д
остигает нашего «внутреннего взора». Таким образом, с
о-
гласно позиции Декарта, мы можем зафиксировать в мозге определенное место и опред
е-
ленный момент осознания. И, хотя в нашем веке уже совершенно очевидно, что эпифиз
(«шишковидная железа», которой Декарт
приписывал роль «вместилища души») никакой
существенной роли в порождении субъективного опыта не играет, полемика по вопросу о
«картезианском театре» сознания продолжается. Например, Ф. Крик и К. Кох (
Crick

&
Koch
, 2003) утверждают, что структуры лобных до
лей «смотрят» на задние отделы мозга,
где формируются эксплицитные репрезентации объектов, «видят» эксплицитные репр
е-
зентации, относящиеся к победившей коалиции нейронов, и тем самым играют роль г
о-
мункулуса


«маленького человечка в мозгу», перед взором ко
торого «разыгрываются»
содержания сознания. Несмотря на то, что многие модели переработки информации нея
в-
но или даже явно (напр
имер
, Baddeley, 1997) содержат подобное предположение о гому
н-
кулусе, по сути маркирующее пробел, разрыв в объяснении, обсуждение
этой идеи часто
считается тупиковым, поскольку ведет к дурной бесконечности: чтобы объяснить созн
а-
тельный опыт гомункулуса, в его голове мы вынуждены «поселить» следующего гому
н-
кулуса, и т.д. Однако идея «картезианского театра» сознания до сих пор бытует к
ак среди
фил
о
софов, так и среди нейрофизиологов.

Бернард Барс, яркий сторонник идеи «картезианского театра», считает, что сознание
представляет собой достаточно поздний этап переработки информации, основная функция
которого заключается в координации работы

узкоспециализированных «процессоров»
(например, распознающих цвета или лица) и в обеспечении общего
доступа

множества
систем мозга к той информации, которая становится достоянием сознания (Baars, 2002)
.

Н
апример, осознавая слово, мы получаем доступ к его
значению, синтаксической роли,
произношению, эмоциональной нагрузке, семантическим связям, ассоциирующимся с ним
образам и автобиографическим воспоминаниям, и т.д. Предполагается, что на уровне мо
з-





н
а
пример, в задаче поиска изменений осознанное обнаружение изменения объекта возможно только при
уч
а
стии зон дорзального пути (Beck et al., 2001).


16

говой организации сознание реализуется с помощью так называ
емой «единой рабочей о
б-
ласти»: информация, представленная в единой рабочей области, соответствует содерж
а-
нию сознания (
Baars

&
McGovern
, 1996, c.89). Специализированные «процессоры» могут
работать как независимо, так и во взаимодействии друг с другом, одна
ко коммуникация
между ними возможна только при помощи единой рабочей области. Сообщения, пом
е-
щенные в единую рабочую область, могут «увидеть» все специализированные обработч
и-
ки. На основе таких сообщений они могут формировать новые объединения, и поэтому
н
овые для организма задачи могут решаться только при участии единой рабочей области.

При поиске конкретных структур мозга, которые можно было бы рассматривать в
качестве единой рабочей области, назывались системы взаимодействия между корой и т
а-
ламусом (New
man & Baars, 1993), а также мозговые механизмы рабочей памяти, и в
пе
р
вую очередь префронтальная кора, поскольку ряду исследователей функции гипотет
и-
ч
е
ской «единой рабочей области» и рабочей памяти представляются весьма сходными
(со
з
нание необходимо для ги
бкого выбора поведения без предварительного научения,
форм
и
рования и удержания целей и планов действия, однако эти же функции и выполняет
раб
о
чая память).

Сам Б. Барс эксплицитно развивает метафору «единой рабочей области» как сцены
«театра», в котором осо
знаваемые сообщения разыгрываются в качестве спектакля, сп
е-
циализированные обработчики информации выступают в качестве зрителей, роль «рабо
т-
ников закулисья» отводится так называемым «контекстуальным системам мозга» (напр
и-
мер, к их числу относится упомянуты
й выше дорзальный путь в зрительной системе,
н
е
осознаваемо кодирующий пространственные координаты объекта), а в роли «главного
р
е
жиссера» выступает некая «исполнительная функция» (executive function), по сути б
е-
р
у
щая на себя функции гомункулуса. Однако пос
кольку представление о гом
ункулусе, как
мы уже отметили, чревато дурной бесконечностью в объяснении, многие исследователи
продолжают искать такой вариант нейрофизиологического субстрата сознания, который
не требовал бы допущения о том, что сознательный опы
т возникает в определенном месте
(«единой рабочей области») и в определенный момент времени
.

В
частности, философ Дэниел Деннетт в своей книге «Разгадка сознания» (
Dennett
,
1991) утверждает, что для успешного

функционирования сознания нет необходимости в
е
диной рабочей области или других вариантах воплощения «картезианского театра». Все
дело в том, что интроспективно подкрепляемое представление о едином и непрерывном
потоке сознания и о том, что человек осознает происходящее с ним в какие
-
либо конкре
т-
ные мо
менты времени, является иллюзорным. Модель «множественных набросков», ра
з-
работанная Д. Деннеттом, описывает возникновение сознательного опыта следующим о
б-

17

разом. Специализированные отделы мозга параллельно реализуют все познавательные
процессы, такие, как в
осприятие, мышление, припоминание и т.п. Продукты этих проце
с-
сов (например, категория находящегося перед нами объекта


«лицо» или «животное»)
могут сразу же использоваться мозгом для регуляции поведения, и нет необходимости в
какой
-
то дополнительной инста
нции (гомункулусе), которая специально санкционировала
бы осознание того или иного опыта. В то же время сенсорный вход крайне изменчив, и его
интерпретация в различных отделах мозга также быстро меняется. Деннетт описывает
этот процесс в терминах «наброско
в»: каждый специализированный участок мозга создает
некоторый «набросок» окружающей реальности. Множественные, в том числе противор
е-
чивые, «наброски» могут сосуществовать одновременно и непрерывно подвергаться «р
е-
дакции» по мере изменения сенсорного входа
или его интерпретации другими отделами
мозга. Часть набросков теряется, а часть в той или иной форме сохраняется в памяти. П
о-
скольку запись в памяти, в свою очередь, также может подвергнуться «редакции», то вм
е-
сте с ней могут измениться и представления чел
овека о том, каков был его более ранний
субъективный опыт. Поэтому, как предполагает Д. Деннетт, мозг не занимается воссозд
а-
нием картины окружающего мира в реальном времени. Вместо этого представление о том,
что мы якобы осознанно переживали в определенный

момент времени, создается за счет
одного из «набросков» в тот момент, когда это представление зачем
-
либо нам понадоб
и-
лось, и произошло «зондирование» сознания (например, если нужно ответить на вопрос,
что мы только что видели). При этом вне такого сугубо
функционального «зондирования»
никакого сознания не существует.

В качестве иллюстрации своих представлений о механизмах сознания Д. Деннетт ра
з-
бирает хорошо известный парадокс, основанный на модификации эксперимента с каж
у-
щимся движением, предложенной П. К
олерсом и М. фон Грюнау (Kolers & Von Grunau,
1976). В их методике наблюдателю сначала кратко предъявляется фигура одного цвета
(например, красный кружок), которая затем исчезает, а спустя несколько десятков милл
и-
секунд в другой части экрана появляется та
же самая фигура, окрашенная в другой цвет
(например, зеленый кружок). Однако испытуемый в этой ситуации воспринимает не два
раздельных объекта разного цвета, а видит плавное перемещение кружка из одной части
экрана в другую, причем в процессе
перемещения к
ружок в какой
-
то момент времени п
е-
рекрашивается из красного в зеленый. С точки зрения моделей, предполагающих «карт
е-
зианский театр», объяснить этот эффект затруднительно. Оказывается, что вся информ
а-
ция, необходимая для восприятия движения, сообщается толь
ко в его финальной точке
(расположение, форма и цвет второго объекта), и эта объективно более поздняя информ
а-
ция влияет на восприятие более ранних событий. Таким образом, получается, что момент

18

осознания переживаемых событий отстает от них во времени. На э
том предположении о
с-
нованы два допустимых с позиций модели «картезианского театра»

объяснения эффекта
Колерса и Грюнау, которые Деннетт обозначает как «сталинский» пересмотр (или «пер
е-
смотр настоящего») и «оруэлловский» пересмотр (или «пересмотр прошлого»)
. «Стали
н-
ский» пересмотр предполагает, что, поскольку осознанное восприятие всех событий с
у-
щественно запаздывает, то к моменту поступления новой информации (появление зелен
о-
го кружка) восприятие предшествующего события (появление красного кружка) еще не
пр
оизошло, и потому может быть радикально изменено и «разыграно» как начальная фаза
движения единого объекта. Деннетт называет этот пересмотр «сталинским» по аналогии
со сталинскими судебными процессами, где люди, ранее считавшиеся достойными член
а-
ми обществ
а, в один момент объявлялись «врагами народа» и давали против себя ложные
признательные показания. «Оруэлловский» пересмотр предполагает, что осознанное во
с-
приятие происходит достаточно быстро, и в момент осознания
совершающиеся

события
фиксируются правиль
но (отдельно красный кружок и отдельно зеленый кружок). Однако
к моменту, когда мы оказываемся способны дать речевой отчет, мы уже забываем об этом,
а имеющиеся воспоминания корректируются под влиянием новой информации. Данный
вариант пересмотра событий Де
ннетт называет оруэлловским по аналогии с государством,
описанном в романе Дж. Оруэлла «1984», в котором в соответствии с текущим идеолог
и-
ческим курсом Министерство правды постоянно изменяло содержание старых газет, а их
оригиналы уничтожало. Д. Деннетт сч
итает оба объяснения неверными и предлагает свое,
основанное на модели множественных набросков. В описанном эксперименте для исп
ы
т
у-
емого нет никакого «момента осознания» произошедшего, и поэтому нет необходим
о
сти
обсуждать, где допущена ошибка


в восприят
ии или в памяти. Вне каких
-
либо форм вл
и-
яния на последующее поведение никакого осознанного восприятия ни движения, ни о
т-
дельных кружков не существует. Просто в ответ на вопрос экспериментатора (или др
у
гую
форму «зондирования» сознания) делается доступным о
дин из «набросков» произ
о
ше
д-
шего события, сформировавшихся в мозге наблюдателя, и именно этот «набросок» нах
о-
дит отражение в вербальном ответе испытуемого. Поскольку ответ на вопрос заним
а
ет
некоторое время, «набросок» оказывается уже в значительной степен
и «отредактир
о
ван»
таким специализированным мозговым механизмом восприятия движения, как зона МТ.

Описание, предложенное в модели множественных набросков, предполагает, что в к
а-
честве нейрофизиологических механизмов сознания может выступать очень широкий
круг
областей мозга, специфичных для обработки и хранения различных видов информации,
составляющей «
наброски», и что при актуализации различных «набросков» набор локал
ь-

19

ных областей мозга, включенных в порождение отчета о субъективном опыте, может быть
разл
ичным.

Прямые и обратные связи.

Одним из важных свойств архитектуры функциональной
системы, обеспечивающей сознание и, в первую очередь, осознанное восприятие, многие
исследователи считают наличие не только прямых восходящих процессов передачи и
н-
формации (
например, от первичной зрительной коры выше по вентральному пути), но и
нисходящих обратных связей от вышележащих структур мозга к нижележащим (напр
и-
мер, от лобных долей к первичной зрительной коре). Таким образом, неявно предполаг
а-
ется, что для возникнове
ния осознаваемого образа требуется определенное время, в теч
е-
ние которого должен произойти циклический обмен информацией между нижележащими
и вышележащими уровнями обработки. Так, согласно теории «динамического ядра» Дж
е-
ральда Эдельмана и соавторов, функци
онирование сознания возможно благодаря сущ
е-
с
т
вованию в системе таламо
-
кортикальных связей динамических кластеров, внутри кот
о-
рых происходит рекурсивное взаимодействие между нейронами (
Edelman

&
Tononi
, 2000).

Отдельные нейроны и внутриклеточные процессы.

О
днако даже модели, учитыва
ю-
щие множество прямых и обратных связей между различными структурами мозга, могут
оказаться недостаточно сложными для того, чтобы описать те функциональные связи
м
е
жду нейронами, благодаря которым возникает сознание. С другой стор
оны, может ок
а-
заться и так, что дальнейшее усложнение моделей, а вместе с ним и большая часть усилий
современной нейронауки по поиску НКС непродуктивны, поскольку поиск осуществляе
т-
ся не на том уровне организации мозга. Подобное допущение вызвало к жизни н
екоторое
количество работ, предполагающих, что сознание может быть связано с функциониров
а-
нием не нейронной сети, а более локальных структур. За попытками изучения сознания на
уровне отдельных нейронов в латеральном коленчатом теле и первичной зрительной к
оре
анестезированной кошки (Livingstone, Hubel, 1981) последовали предложения спуститься
на уровень внутриклеточных процессов. Ряд мыслителей, в том числе известный физик
Роджер Пенроуз, предлагают искать возможные механизмы сознания на уровне микром
и-
ра и
сконцентрироваться на нейрохимических и даже физических процессах, происход
я-
щих внутри одного нейрона. Так называемые квантовые теории сознания утверждают, что
сознание возникает как продукт физических процессов, описываемых квантовой механ
и-
кой. Предполага
ется, что эти гипотетические процессы протекают в отдельных внутр
и-
клеточных образованиях


например, калиевых ионных каналах или микротрубочках
(
Koch

&
Hepp
, 2006), и что их можно будет более подробно изучить и объяснить по мере
прогресса квантовой физики,

в частности, когда будет создана квантовая теория гравит
а-
ции (Пенроуз, 1994/2005).


20


«Легкие» и «трудная» проблемы сознания.
Однако, спускаясь всё ниже по лестнице
гипотетических мозговых механизмов сознания, мы совсем не обязательно приближаемся
к решени
ю психофизической проблемы. Допустим, ученые выявили те физические пр
о-
цессы, которые коррелируют с возникновением сознательного опыта. Однако можно ли
утверждать, что «загадка сознания» тем самым решена? Едва ли, поскольку, как удачно
сформулировал совреме
нный гештальтпсихолог Стивен Палмер, «непонятно одно: как вся
эта физика и химия превращается в сознательный опыт…» (Palmer, 1999). Иными слов
а-
ми, разрыв между субъективными переживаниями и их материальным субстратом так и
остается разрывом. На это в начал
е 1990
-
х годов обратил внимание Д. Чалмерс, который
предложил различать так называемые «легкие» проблемы сознания и «трудную» пробл
е-
му сознания.

«Легкие» проблемы сознания в принципе доступны естественнонаучному исследов
а-
нию. Д. Чалмерс приводит примеры та
ких проблем, среди которых вопросы о том, как ч
е-
ловек различает сенсорные воздействия и реагирует на них; как мозг интегрирует множ
е-
ство видов информации; как эта информация используется для управления поведением;
как человек сообщает о том, что достигает
его сознания, и т.д. Ответы на все эти вопросы
необходимы, но не достаточны для решения психофизической проблемы в широком
смысле слова, или «трудной» проблемы сознания. Её можно сформулировать в виде сл
е-
дующего вопроса: как физические процессы в мозге при
водят к возникновению созн
а-
тельных переживаний? Или, словами Д. Чалмерса,
«почему вся эта обработка информации
не происходит "в темноте", безо всякого внутреннего чувства?»
(
Chalmers
, 1995,
p
.

13; рус.
перевод цитаты приводится по: Васильев, 2009
)
.


Стоит
отметить, что далеко не все ученые и философы, занимающиеся интерпретацией
нейрофизиологических данных, признают существование «трудной» проблемы сознания.
В частности, уже упоминавшийся выше философ Д.

Деннетт считает, что вопрос «как»
является надуманным
, и что понимание природы сознания придет вместе с решением всех
«легких» проблем. Однако большинство других философов и ученых
-
когнитивистов пр
и-
няли постановку «трудной» проблемы сознания и разделились на так называемых «опт
и-
мистов», полагающих, что «труд
ная» проблема в конечном итоге может быть решена
средствами современной нейронауки, и «скептиков», согласно которым загадка сознания
никогда не будет разгадана. Сам Д. Чалмерс занимает скорее скептическую позицию,
предполагающую несводимость сознания к про
цессам в мозге, и утверждает, что понятие
субъективного опыта следует ввести в число фундаментальных объяснительных научных
понятий точно так же, как в XVIII в. было введено понятие электрического заряда, когда

21

ученым стало очевидно, что иначе осуществить
объяснение накопленных физикой фактов
электромагнитного взаимодействия невозможно (
Chalmers
, 1995).

В качестве примера свойств субъективного опыта, объяснение которых средствами
нейронауки затруднительно, при обсуждении «трудной» проблемы сознания чаще все
го
рассматриваются интенциональность сознания и сенсорные качества
(qualia)
8
. Разноо
б-
разные сенсорные качества широко изучались в классической психологии сознания
XIX

в., а термин «
qualia
» в философии сознания появился уже в начале ХХ в. благодаря К.И.
Лью
ису. Примером сенсорных качеств могут служить субъективное ощущение цвета

а
пример, красного или синего), тепла, боли, вкуса лимона и т.п. Австралийский фил
о-
соф Фрэнк Джексон (
Jackson
, 1982) описывает
qualia

как «определённые качества в
первую очередь тел
есных ощущений, но так же и определённых актов восприятия, в кот
о-
рые не входит никакое количество физической информации» (
там же
,
с
. 273). Д. Деннетт
пер
е
числяет четыре свойства, которые обычно приписываются сенсорным качествам
(Dennett, 1988). (1)
Qualia

невыразимы. Это означает, что сенсорные качества можно
постичь тол
ь
ко через прямое переживание и невозможно передать в каком
-
либо сообщ
е-
нии. (2)
Qualia

внутре
н
не присущи переживаемому опыту. Они не зависят от отношения
переживаемого опыта и других пережива
ний. (3)
Qualia

являются личными, индивидуал
ь-
ными: межинд
и
видуальные сравнения сенсорных качеств теоретически невозможно ос
у-
ществить. (4)
Qualia

непосредственно постигаются сознанием. Переживание сенсорного
качества и зн
а
ние об этом переживании


это одно
и то же.

Поскольку дискуссия о сенсорных качествах носит в первую очередь философский
характер, то она строится в основном вокруг мысленных экспериментов
9
. Фрэнк Джексон
предлагает два таких эксперимента, иллюстрирующих предлагаемый им «довод о знании»
для

qualia

(
Jackson
, 1982). Довод о знании заключается в том, что существует разница
м
е
жду человеком, который знает, как переживается определенное сенсорное качество, и
тем, кто не знает этого. В первом примере Джексон предлагает представить человека по
имени

Фред, который воспринимает на один цвет больше, чем обычные люди. То, что нам
к
а
жется красным, для него бывает двух существенно различающихся цветов


«красное
-
1» и «красное
-
2». Например, когда ему выдают ящик помидоров, которые всем остальным
к
а
жутся сов
ершенно одинаковыми, он с легкостью сортирует эти помидоры на два наб
о-
ра, в первый из которых попадают помидоры цвета «красный
-
1», а во второй


цвета



8

В русскоязычной философской литературе можно найти несколько вариантов транс
литерации данного
термина: напр., «квалиа» и «кволиа». Во избежание путаницы мы будем пользоваться латинским термином.

9

Вместе с тем, вторая из перечисленных Д. Деннеттом особенностей
qualia

может быть подвергнута и эк
с-
периментальной критике: в частности
, современная психофизика показывает возможность взаимодействия
цветовых ощущений как в пространстве, так и во времени, и ощущение красного будет, к примеру, в знач
и-
тельной мере различаться в том случае, если красный соседствует с синим или желтым.


22

«красный
-
2». Если вновь перемешать помидоры, Фред точно воспроизведет исходную
сортировку. Даже если мы и
зучим уникальную зрительную систему Фреда и будем знать,
на какие ф
и
зические признаки она опирается для различения двух красных цветов, все
равно, как бы мы ни старались себе это представить, мы так никогда и не узнаем, каково
это


воспр
и
нимать еще один д
ополнительный цвет
10
.

Героиня второго и самого известного мысленного эксперимента Ф. Джексона


д
е-
вушка по имени Мэри


с рождения стала участником эксперимента по восприятию цвета.
Она живет в комнате, в которой все предметы окрашены в серые цвета, и может

набл
ю-
дать внешний мир только через черно
-
белый монитор. При этом сама Мэри, будучи уч
е-
ным
-
физиологом, химиком и физиком, изучает цвет и знает все физические факты о цвете
и все психофизиологические факты о его восприятии другими людьми. Джексон задает
воп
рос: если считать, что Мэри изучила все аспекты цвета и цветовосприятия и знает о
цвете всё, узнает ли она что
-
то новое, когда ей позволят покинуть комнату, где она живет?
Для самого философа ответ несомненен: да, она получит новое знание о том, каково это



видеть цвет. Таким образом, эти мысленные эксперименты говорят о несводимости суб
ъ-
ективного опыта к физическим и физиологическим процессам и подкрепляют точку зр
е-
ния Д. Чалмерса о том, что понятие субъективного опыта должно стать одним из объясн
и-
тельных

научных понятий, не сводимых к тем понятиям, на которые опираются физика,
химия и биология
11
.

Поэтому, хотя в течение двух последних десятилетий серия прорывных исследований
в области нейронауки позволила ответить на множество вопросов о конкретных механи
з-
мах возникновения сознательного опыта у человека, соображения о несводимости субъе
к-
тивного опыта к процессам в мозге (возможность моделирования которых с помощью
технических систем, в свою очередь, тоже остается под вопросом) несколько охлаждают
оптимизм п
редставителей компьютерных наук, работающих в направлении создания «и
с-
кусственного сознания». А загадка сознания, несмотря на то, что время от времени поя
в-
ляются всё новые её «разгадки», пока остается такой же загадкой, как и век назад.





10

Участ
никами подобного эксперимента в естественных условиях становятся люди, страдающие различн
ы-
ми формами цветовой слепоты


например, дихроматы, не различающие красный и зеленый цвета. Несмо
т-
ря на то, что они знают о существовании для всех остальных людей двух

различных цветов там, где они в
и-
дят всего один, и даже научаются во многих случаях правильно их различать по косвенным признакам и
называть соответствующими словами, они никогда не переживали ощущения красного и зеленого такими,
какими они предстают для б
ольшинства людей.

11

Как уже отмечалось, сам Д.

Чалмерс, несколько отступая от скептической позиции, предполагает, что в
качестве связующего звена между этими группами понятий может выступить понятие «информация»
(Chalmers, 1995). По его мнению, информация
двухаспектна: у нее есть физический аспект и феноменал
ь-
ный аспекты. Следовательно, любое физическое тело потенциально содержит в себе информацию, репр
е-

23


Список литератур
ы

Васильев В.В. Трудная проблема сознания. М.: Прогресс
-
традиция
,

2009.

Вундт В. Вв
едение в психологию. М.: Космос,

1912.

Гордеева О.В. О некоторых ограничениях разработки проблемы сознания в марксистской
психологии // Вестник МГУ. Сер.14. Психология. 1996
, №3, С. 26
-
34; 1997, №1,
C.57
-
66; 1997, №3, С.12
-
21.

Доброхотова Т.
А. Расстройства сознания

//

Малая медицинская энциклопедия

/ Под ред.

В.И. Покровского. М.: Медицина,

1996.
Т. 5, с. 170
-
172.


Джакоби Л.Л., Линдсей С.Д., Тот Дж.П. Выявление неосознаваемы
х вли
я
ний: внимание,
осознание и контроль // Когнитивная психология: история и современность. Хр
е-
стоматия / Под ред. В.Ф. Спиридонова, М.В. Фаликман. М.: Ломоносов,

1992,

2011.
С. 167
-
178.

Джемс У. Психология. / Пер. с англ. И.И. Лапшина. 4
-
е изд. СПб
, 190
2
.


Дубровский Д.И. Сознание, мозг, искусственный интеллект. М.: Стратегия
-
Центр
, 2007
.

Лурия А.Р. Язык и сознание. М.: Изд
-
во Моск. ун
-
та
,
1979
.

Миллер Дж. Когнитивная револю
ция с исторической точки зрения

// Вопросы психол
о
гии.
2005. № 6. C
. 104
-
109.

Мил
нер Д., Гудейл М.
Зрительный мозг в действии

// Горизонты когнитивной психол
о-
гии. Хрестоматия

/ Под ред. В.Ф. Спиридонова, М.В. Фаликман. М.: Языки славя
н-
ских культур, РГГУ, 2012. С.

109
-
122.

Нисбетт Р.Э., Уилсон Т.К. Говорим больше, чем знаем: вербальные

отчеты о психических
процессах // Когнитивная психология: история и современность. Хрестоматия. /
Под ред. В.Ф. Спиридонова, М.В. Фаликман. М.: Ломоносов, 2011. С. 177
-
194.

Оуэн А. и др. Как обнаружить признаки сознания у пациентов в вегетати
в
ном состояни
и.
// Горизонты когнитивной психологии. Хрестоматия / Под ред. В.Ф. Спир
и
донова,
М.В. Фаликман. М.: Языки славянских культур, РГГУ, 2012. С.

123
-
128.

Пенроуз Р. Тени разума. В поисках науки о сознании. М., Ижевск: Институт компьюте
р-
ных исследований, 2005.

Титчен
ер Э. Учебник психологии

/ Пер. с англ. А.П.

Болтунова. М.: Мир
,
1914
.


Черри К. Человек и информация
/ Пер.

с англ. В.И.

Кули, В.Я. Фридмана.
М
.:
Связь
, 1972
.

Baars B.J. (2002)
.

The conscious access hypothes
is: Origins and recent evidence

// Trends

in
Cognitive Sciences, 6 (1): pp. 47
-
52.






зентированную ему феноменально


что, в свою очередь, перекликается с упомянутой выше позицией
Д.И.

Дубро
вского (2007).


24

Baars B.J.
, McGovern K.A. (1996) Cognitive views of consciousness: What are the facts? How
can we explain them?
//
In: Max Velmans (ed.), The Science of Consciousness.
Rou
t
ledge.

Ba
ddeley A. (1997)
.

Working memory

// Gazzaniga M.S. (Ed.). The cognitive neurosciences.
Cambridge, MA: MIT Press. P.

755
-
764.

Beck D.M., Rees G., Frith C.D., Lavie N. (2001)
.

Neural correlates of change detection and
c
hange blindness

// Nature Neuroscience.
4(6): pp.645
-
650.

Broadbent D.E.

(1958)
.

Perception and communication. London: Pergamon Press.

Chalmers D. (1995)
.

Facing Up to the Problem of Consciousness // Journal of Consciousness
Studies. 2 (3): pp. 200
-
219.

Crick F., Koch C. (2003)
.

A framework for consciousness // Nature Neurosci
ence.
6(2): pp.119
-
126.

Dennett D
.

(1991). Consciousness explained. The Penguin Press.

Dennett

D.
(1988)
.

Quining Qualia

//
In A. Marcel and E. Bisiach (
E
ds.) Consciousness in Mo
d-
ern Science. Oxford University Press.

Edelman G.M.; Tononi G. (2000).
A Univ
erse of Consciousness: How Matter Becomes Imagin
a-
tion. Basic Books.

Engel A
.
K
.
, Singer W
.

(2001)
.

Temporal binding and the neural correlates of sensory awar
e
ness

//
Trends in Cognitive Sciences 5:
pp.
16
-
25.

Jackson F. (1982)
.

Epiphenomenal Qualia // Philos
ophical Quarterly, 32, pp. 127
-
36.

Haggard P. (2011)
.

Decision time for free will
//
Neuron. 69(3):

pp.
404
-
40
6.

Kihlstrom J.F. (1987)
.

The cognitive unconscious // Science. 237
(
4821
),

pp. 1445
-
1452.

Koch C
.

(2004)
.

The Quest for Consciousness: A Neurobiolo
gical Approach. Roberts, De
n
ver,
CO.

Koch C
.
, Greenfield S. (2007)
.

How does consciousness happen?
//
Scientific American, 297(4),
pp.
76
-
83.

Koch C
.,

Hepp K
.

(2006)
.

Quantum mechanics and higher brain functions: Lessons from qua
n-
t
um computation and neurob
iology

//
Nature

440, pp. 611
-
612.

Koehler P.J., Wijdicks E.F.M. (2008)
.

Historical study of coma: looking back through med
i
cal
and neurological texts
//
Brain. 131,
pp.
877
-
889.

Kolers P., Von Grunau M. (1976)
.

Sha
pe and color in apparent motion

//
Vision

Research. 16,
pp.
329
-
335.

Kunst
-
Wilson W.R., Zajonc R.B. (1980)
.

Affective discrimination of stimuli that cannot be re
c-
ognized

//
Science
.

207, pp.557
-
5
58.


25

Laureys S. (2005)
.

The neural correlate of (un)awareness: le
ssons from the vegetative state

//
Tre
nds
in
Cogn
itive

Sci
ences
. 9(12), pp. 556
-
55
9.

Livingstone M.S., Hubel D.H. (1981)
.

Effects of sleep and arousal on the processing of visual
information in the cat // Nature. 291(5816), pp. 554
-
561.

Marcel A.J.
(
1993
)
.

Slippag
e in the unity of consciousne
ss

//
In: The empirical and theoret
i
cal
studies of consciousness. N.Y. Pp.

168
-
186.

Mormann F., Koch C. (2007)
.

Neu
ral correlates of consciousness

//
Scholarpedia, 2(12):

1740,
revision #91560.

Newman J., Baars B.J. (1993)
.

A neural attentional model for a
ccess to consciousness:

a global
workspace perspective

//
Concepts Neurosci
ence
.
4,

pp.
255

290
.

Palmer S.
(1999)
.

Vision Science: From Photons to Phenomenology. MIT.

Pylyshyn Z.W. (1980)
.

The `causal power' of machines // Behavioral and Brain Sciences 3:
p
p.
442
-
444.

Reingold E.M., Merikle P.M. (1988)
.

Using direct and indirect measures to study perception
without aware
ness

//
Perception and Psychophysics. 44(6): pp.563
-
575.

Sperry R.W. (1981)
.

Some Effects of Disconnecting the Cerebral Hemispheres. Nobel
L
e
c
ture, 8
December 1981. Available at:
http://www.nobelprize.org/nobel_prizes/medicine/laureates/1981/sperry
-
lecture_en.html

(01.10.2012).

Tong F., Naka
yama K., Vaughan J.T., Kanwisher N.
(1998)
.

Binocular rivalry and visual awar
e-
ne
ss in human extrastriate cortex

// Neuron.

21(4), pp.753
-
759.

Wunderlich K., Schneider K.A., Kastner S. (2005)
.

Neural correlates of bin
ocular rivalry in the
human LGN

//
Natur
e Neuroscience
.

8,
pp.
1595

1602.


Приложенные файлы

  • pdf 18355963
    Размер файла: 329 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий