mezhdunarodnoe_sotrudnichestvo_v_oblasti_ugolov..

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ
СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ










МЕЖДУНАРОДНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО
В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ













СТАВРОПОЛЬ
Печатается по решению редакционно-издательского совета Ставропольского государственного университета


Волосюк П.В.
Международное сотрудничество в уголовном судопроизводстве: Учебное пособие. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2007. – с.

В настоящем учебном пособии обобщены и проанализированы международно-правовые акты, касающиеся международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства, практики его применения в Российской Федерации. Дается научное обоснование специфических закономерностей правового института взаимной правовой помощи по уголовным делам и отдельных её форм, экстрадиции и организационно-правовой деятельности в России Международной организации уголовной полиции (Интерпол).
В приложении приводятся отдельные международно-правовые акты, регулирующие оказание правовой помощи по уголовным делам, а также методические рекомендации по подготовке и направлению ходатайств об оказании правовой помощи по уголовным делам.
Учебное пособие предназначено для студентов юридических вузов (очное, заочное, экстернат), а также преподавателей, практических работников и всех интересующихся вопросами оказания правовой помощи по уголовным делам.

Рецензенты:


Гридчина Н.И.
Судья Ставропольского краевого суда

Шибков О.Н.
Заместитель прокурора Ленинского района г. Ставрополя,
канд. юрид. наук

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ4
ГЛАВА I. СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТА МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ..............................................................................7
1.1 Факторы, обусловливающие необходимость международного сотрудничества в сфере уголовного процесса7
1.2 Развитие международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства..28
ГЛАВА II. ОБЩИЕ УСЛОВИЯ ОКАЗАНИЯ ПРАВОВОЙ ПОМОЩИ44
2.1 Понятие взаимной правовой помощи по уголовным делам44
2.2 Формы взаимной правовой помощи..48
2.3 Порядок сношений по вопросам взаимной правовой помощи52
2.4 Форма и содержание ходатайств об оказании правовой помощи по уголовным делам56
2.5 Порядок исполнения ходатайства об оказании правовой помощи....63
2.6 Основания отказа в предоставлении правовой помощи.67
2.7 Ограничения в использовании информации и конфиденциальность...71
ГЛАВА III. ФОРМЫ ОКАЗАНИЯ ПРАВОВОЙ ПОМОЩИ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ73
3.1 Получение показаний и заявлений при оказании правовой помощи
3.2 Предоставление информации при исполнении ходатайства об оказании правовой помощи
3.3 Особенности производства обысков и выемок при выполнении ходатайства об оказании правовой помощи
3.4 Применение видеосвязи при оказании правовой помощи
3.5 Международное сотрудничество в розыске, аресте и конфискации имущества полученного преступным путем
ГЛАВА IV. ПРАВОВАЯ ОСНОВА ОРГАНИЗАЦИИ ЭКСТРАДИЦИИ (ВЫДАЧИ ПРЕСТУПНИКОВ)...
4.1 Понятие и основания классификации экстрадиции.
4.2 Выдача обвиняемого и ее виды
4.3 Выдача осужденного и её отличие от других видов правовой помощи в исполнении судебных решений.
4.4 Основания выдачи преступников..
4.5 Основания отказа выдачи преступников....
4.6 Порядок исполнения запроса об экстрадиции
ГЛАВА V. ПРАВОВЫЕ И ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ОСНОВЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МЕЖДУНАРОДНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ УГОЛОВНОЙ ПОЛИЦИИ (ИНТЕРПОЛ).
5.1 Генеральная ассамблея Интерпола..
5.2 Исполнительный комитет Интерпола.
5.3 Наблюдательный совет по внутреннему контролю за архивами Интерпола.
5.4 Генеральный секретариат Интерпола..
5.5 Функции национальных центральных бюро Интерпола и субрегиональное бюро Интерпола.
ГЛАВА VI. ПРАВОВЫЕ И ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ОСНОВЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НАЦИОНАЛЬНОГО ЦЕНТРАЛЬНОГО БЮРО ИНТЕРПОЛА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
6.1 Функции НЦБ Интерпола в России.
6.2 Структура НЦБ Интерпола в России..
6.3 Порядок оказания правовой помощи по линии Интерпола
ГЛАВА VII. ОСНОВАНИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО РОЗЫСКА ПО ЛИНИИ ИНТЕРПОЛА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ.
7.1 функции Интерпола в международном розыске и выдаче преступников
7.2 Общий порядок организации международного розыска по линии Интерпола.
7.3 Условия объявления международного розыска обвиняемых, осужденных и лиц, пропавших без вести
7.4 Запрос об объявлении в международный розыск обвиняемых, осужденных и лиц, пропавших без вести..
7.5 Основания прекращения международного розыска
7.6 Действия, совершаемые после обнаружения разыскиваемого лица
7.7 Выполнение запроса о розыске НЦБ Интерпола в Российской Федерации
ПРИЛОЖЕНИЯ..
ЗАКЛЮЧЕНИЕ



ВВЕДЕНИЕ

В последнее десятилетие беспрецедентно возросла международная активность преступников, опасность которой усугубляется использованием в противоправных целях преимуществ глобальных технологий. Результат этой тенденции – значительное увеличение числа уголовных дел, имеющих интернациональный аспект.
Экономическая интеграция государств, необходимость совместных действий для защиты прав, свобод и законных интересов граждан, увеличивающиеся потребности в противодействии на международном уровне торговле наркотиками и оружием, коррупции, терроризму и организованной преступности усилили взаимозависимость между странами и создали предпосылки для большей координации государствами их целей, политики, в том числе правовой, а также практической деятельности.
В этой ситуации для выявления и наказания современных преступников и преодоления растущей угрозы безопасности личности, государств и здоровью национальных экономик особенно важным становятся как эффективное использование существующих возможностей взаимной правовой помощи по уголовным делам, так и принятие на национальном и международном уровнях мер по совершенствованию механизмов сотрудничества в области уголовного правосудия.
Всемирная Конференция министров по организованной транснациональной преступности, констатировала, что уровень международного сотрудничества в борьбе с преступностью за последние 20 лет значительно вырос, однако «в механизмах сотрудничества все еще имеется множество пробелов, которые могут быть использованы в корыстных целях преступниками, особенно теми из них, кто принадлежит к наиболее влиятельным и хорошо приспосабливающимся к новым условиям транснациональным преступным организациям. Эти организации представляют серьезную угрозу для государств, сдержать которую можно лишь в том случае, если они сумеют наладить еще более тесное сотрудничество между собой»[1].
Для выработки мер по совершенствованию международного сотрудничества в области уголовного правосудия необходимо тщательное изучение существующих как на международном, так и, на национальном уровне соответствующих пробелов.
Указанные факторы, в сочетании с тем интересом, который сейчас проявляется Россией к созданию и развитию эффективных механизмов правового сотрудничества, придает особую актуальность вопросам, рассматриваемым в предлагаемой работе.
Поскольку важное значение для борьбы с преступностью в контексте уголовного преследования имеет получение доказательств из других стран таким образом, чтобы их можно было использовать в национальном уголовном судопроизводстве запрашивающего государства, эта форма сотрудничества в значительной мере зависит от юридических формальностей, связанных с различиями между национальными правовыми системами. Незнание соответствующих различий и неумение воспользоваться законными методами адаптации процессуальной специфики зарубежных стран к требованиям российского уголовного процесса приводит к возникновению путаницы, разногласий и противоречий, а в конечном итоге к получению юридически ничтожных или фактически бесполезных доказательств.
На правоприменительном уровне для эффективной правовой помощи требуется не только наличие договорных обязательств, но и знание особенностей получения соответствующих доказательств в каждом конкретном случае. В отсутствие общих законодательных положений о правовой помощи по уголовным делам в российском праве и в условиях различия в подходах отдельных договоров, для практических работников, отвечающих за оказание взаимной правовой помощи, особую значимость приобретает наличие четких внутриведомственных рекомендаций по критериям соответствующей деятельности как центральных национальных органов по вопросам взаимной правовой помощи, так и непосредственных исполнителей следственных поручений.
Указанные факторы, в сочетании с тем интересом, который сейчас проявляется Россией к созданию и развитию эффективных механизмов правового сотрудничества, придает особую актуальность вопросам, рассмотренным в работе.
С уважением автор
ГЛАВА I. СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТА МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

1.1 Факторы, обусловливающие необходимость международного сотрудничества в сфере уголовного процесса
Согласно принятому в науке международного права определению под международным сотрудничеством в борьбе с преступностью (международной борьбой с преступностью) понимается «сотрудничество различных государств по борьбе с преступными деяниями, общественная опасность которых требует объединения усилий нескольких государств»[2]. К ним относятся международные преступление и уголовные преступления международного характера (транснациональные преступления).
С учетом того, что уголовным законодательством большинства стран в отношении преступлений установлено действие принципа юрисдикции того или иного государства, международное сотрудничество до недавнего времени распространялось преимущественно на борьбу лишь с определенными видами преступлений[3].
В последнее десятилетие XX века беспрецедентно возросла международная активность преступности, опасность которой усугубляется размыванием границ государств и продолжающимся процессом усиления их прозрачности, расширением и взаимопроникновением экономических рынков, которые раньше были закрыты или жестко контролировались государствами. Это создает условия для возникновения новых, ранее неизвестных форм преступности, углубления, ее профессионализации. В результате изменений в структуре торговли, финансов и информации создается такое положение, когда преступность уже не связана национальными границами.
Выход преступности за рубеж в качестве характерной черты ее современного состояния и тенденции развития отмечается многими специалистами6. Она становится все более транснациональной, а во многих случаях приобретает глобальный характер[4]. При этом значительно изменилась сущность самого понятия транснациональной преступности. Ранее им определялась совокупность только международных преступлений, представляющих повышенную опасность для мирового сообщества, и преступлений международного характера (собственно транснациональных преступлений), представляющих меньшую опасность, но причиняющих вред межгосударственным отношениям, мирному сотрудничеству государств, организациям и гражданам разных стран.
Как отмечает А.Г. Волеводз, транснациональная преступность – это и «коммерческая деятельность криминальных корпораций, осуществляемая на территории нескольких стран противоправными средствами и (или) с привлечением запрещенных товаров и услуг»[5].
В связи с этим мы должны констатировать широкое распространение преступлений транснационального характера, посягающих на внутригосударственный правопорядок, главным критерием отнесения к которым становится их выход за пределы национальных границ, в связи, с чем Организация Объединенных Наций определила их, как «правонарушения, охватывающие в аспектах, связанных с планированием, совершением и/или прямыми или косвенными последствиями, более чем одну страну»[6]. Ответственность за такие преступления определяется в основном национальным уголовным законодательством. В итоге - преступления, связанные с принятием государствами определенных международных обязательств об ответственности своих граждан, стали лишь частью транснациональной преступности. Актуальность противодействия ей как в нашей стране, так и за рубежом определяется размахом криминальной деятельности преступных группировок, масштабы которой и высокая степень организованности приобретают уже наднациональный характер и требуют объединенных усилий органов правоохраны всего мирового сообщества[7], что и находит свое выражение в международном сотрудничестве в борьбе с преступностью.
Вместе с тем расширение международного сотрудничества в этой сфере определяются не только транснационализацией преступности в конце XX столетия, но и ее современными тенденциями, а также некоторыми иными факторами, выделение которых существенно важно для уяснения как перспектив такого сотрудничества, так и совершенствования его правового регулирования.
Глобальной тенденцией, обусловливающей возрастание значения международного сотрудничества в борьбе с преступностью в целом и при расследовании, рассмотрении и разрешении уголовных дел в частности, является общий для большинства стран абсолютный и относительный рост преступности[8].
Данные, собираемые с 1970г. Организацией Объединенных Наций, свидетельствуют о неблагоприятном прогнозе преступности на перспективу в мире, его отдельных регионах и странах. По мнению криминологов различных стран, наиболее высокими будут темпы прироста корыстной преступности (до 10-15 % и более в год). Получают распространение новые способы совершения преступлений с использованием сложившихся и видоизменяющихся рыночных отношений и современных достижений науки и техники[9].
Эти же тенденции характерны и для Российской Федерации. Переход от жесткой централизованной модели управления к свободным рыночным отношениям существенно видоизменил экономическую, социальную и правовую системы российского общества. Бурное развитие внешнеэкономических связей, внутреннего валютного рынка и признание примата норм международного права, содействуя, с одной стороны, более полной интеграции России в мировое экономическое, финансовое и правовое пространство, с другой стороны, породили целый ряд негативных тенденций. Наиболее опасной среди них является усиление криминализации общества и экономической жизни государства. Данная тенденция обусловлена комплексом экономических, социальных и других причин, устранение которых на современном этапе «не под силу обществу в целом, поскольку они кроются во всех сферах общественных отношений и связаны с социальными противоречиями, которые пока остаются неразрешимыми»[10].
Проводимые в последние годы исследования дают основания для вывода о том, что организованная преступность все более и более становится деятельностью, основанной на разделении труда, имеющей характер преступного предпринимательства, заключающейся в предоставлении запрещенных товаров или услуг либо в применении незаконных способов конкурентной борьбы. С выходом организованной преступности за пределы государственных границ транснациональные преступные организации сравнимы с транснациональными корпорациями[11].
По мнению B.C. Овчинского, «эволюция организованной преступности в течение последних десятилетий может рассматриваться как процесс рациональной реорганизации в международном масштабе преступных предприятий аналогично реорганизации законных экономических операций в экономике, построенной на рыночных отношениях»[12].
Организованная преступная деятельность, направленная на извлечение прибыли, зачастую не ограничивается каким-либо одним видом деяний. Примером ее «комплексного» характера может служить, в частности, криминальный автобизнес. Он объединяет кражи и угоны автотранспортных средств, разбойные нападения на водителей с целью завладения автотранспортом, мошенничества в виде получения незаконного страхового возмещения за похищенные автомобили, контрабанду автомашинами, уклонение от уплаты таможенных платежей за ввозимый автотранспорт, изготовление поддельных документов с целью легализации похищенного автотранспорта, сбыт заведомо похищенных автомашин и другие преступления. Организованные группы, объектом преступных посягательств которых является автотранспорт, характеризуются наличием разветвленных связей за границей: 35% - в одной стране, 33% - в двух странах, 25% - в трех, 27% - в четырех и более. Данное обстоятельство, согласно экспертным оценкам, препятствует высокой эффективности принимаемых правоохранительными и иными органами различных государств мер борьбы с данными преступлениями[13].
В ходе кардинальных изменений в экономике страны стали появляться новые формы преступлений, противодействие которым осложняется значительными трудностями правоприменительного и организационного порядка. Так, широкое распространение в последние годы получили налоговые преступления. По оценкам специалистов государство ежегодно недополучает до половины налоговых поступлений в бюджет. К числу наиболее криминогенных зон в этой сфере относится кредитно-банковская система, где к числу типичных способов совершения налоговых преступлений относятся: незачисление валютной выручки на счета в уполномоченных банках, перемещение валютной выручки за рубеж в нарушение установленного порядка и без разрешения ЦБ РФ, а также иные[14]. Расследование таких преступлений, безусловно, невозможно без сотрудничества органов следствия различных стран.
А. С. Булатов, раскрывая отрицательное воздействие «бегства капитала за границу» на российскую экономику, выделил следующие моменты. «Во-первых, бегство капитала уменьшает размеры сбережения и накопления в стране. Во-вторых, бегство капитала ухудшает состояние платежного баланса России[15].
Первоначальное проникновение доходов от преступной деятельности в экономическую систему служит цели освобождения держателя больших финансовых сумм от наличности и размещения этой валюты (национальной либо иностранной) в денежном обороте для следующей стадии. На этой стадии преступники избавляются от большого скопления ликвидных средств, преимущественно размещая наличность в различных финансовых институтах, из которых она может быть переведена в форме депозитов через электронные платежи в различные страны за очень короткий срок. Для внесения депозитов преступники используют лиц, находящихся вне подозрения.
Нанятые организованной преступностью профессионалы интенсивнее занимаются управленческими процедурами инвестирования легализованных доходов в законную недвижимость и другие активы. Специалисты криминальной полиции (милиции) и государственной безопасности государств - членов СНГ полагают, что имеет место постоянный рост гонорара, выплачиваемого лицам, отмывающим «грязные» деньги. Ежегодный прирост этих выплат колеблется в пределах 1-1,2 % и, составлял в начале 1980-х гг. не более 6 - 8 % суммы отмытых капиталов, а спустя 20 лет поднялся до 25%»[16].
Именно в силу этих особенностей для надлежащего противодействия процессу легализации доходов от преступной деятельности требуется правовое урегулирование международного сотрудничества в расследовании и сборе доказательств совершения таких преступлений. Начало этому на международном уровне положено Конвенцией об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности 1990г., ратифицированной РФ в 2001г., и Конвенцией Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности, принятой резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 15.11.2000г. и подписанной РФ.
Легализация характерна не для какого-либо одного вида организованной преступной деятельности, а для очень широкого круга транснациональных преступлений, поскольку, как уже отмечалось, абсолютное их большинство нацелено на извлечение прибыли и получение доходов преступным путем. Именно поэтому, по мнению специалистов, она представляет собой вторичное преступление.
Транснациональный характер организованной преступной деятельности проявляется в различных формах. Не все они сопоставимы между собой по степени общественной опасности и вредным последствиям. В связи с этим остановимся на тех из них, расследование которых невозможно без сотрудничества органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и судов различных стран в рамках уголовно-процессуальной деятельности.
Особое положение по своему влиянию на перспективы международного сотрудничества в борьбе с преступностью занимает развитие индустрии наркобизнеса, доходы от которой зачастую и легализуются. В течение продолжительного времени ведущими направлениями борьбы с незаконным оборотом и злоупотреблением наркотиками (далее по тексту - НОН) признавались: 1) изъятие наркотических средств из незаконного оборота; 2) привлечение к ответственности лиц, совершивших правонарушения в сфере НОН; 3) лечение и социальная реабилитация индивидов, злоупотребляющих препаратами рассматриваемой группы.
По оценкам экспертов Организации Объединенных Наций, мировой незаконный оборот наркотических средств и психотропных веществ равен приблизительно 500 млрд. долларов в год, что составляет 9 % от объема мировой торговли. Около 65% этого объема приходится на наличный оборот. Очень важно понимать: деньги эти «изымаются» преступными сообществами у населения разных стран мира в обмен на наркотики, что наносит колоссальный финансовый ущерб легальной экономике. На указанные суммы значительная группа людей - потребители наркотиков - ежегодно не приобретает легитимных товаров и услуг. Другая, такая же представительная по числу группа людей - торговцы наркотиками - не включает эти финансы в декларированные доходы. Кроме того, в результате разрушительного влияния наркобизнеса подвергаются деструкции здоровье нации, культура общества и множество других параметров, составляющих основу жизнедеятельности отдельных людей, общества и государства. Другими словами, индустрия наркобизнеса вносит серьезный дисбаланс в нормальную жизнь любой нации.
С учетом приведенных выше факторов, без дальнейшего развития и расширения международного сотрудничества при расследовании преступлений, связанных с НОН, переломить складывающуюся тенденцию невозможно. Осознание этого еще в 1988г. привело к подписанию Конвенции ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ. Однако до настоящего времени положения данного международно-правового документа в полной мере в РФ не реализуются. Так, в отечественном законодательстве отсутствуют нормы о международном сотрудничестве в сфере розыска и конфискации доходов от преступной деятельности, хотя Конвенция налагает на ее участников обязанность по включению предписаний об этом в национальный уголовный процесс.
Использование национальными и региональными элитами методов насилия в борьбе за власть, криминализация различных сторон жизни не могли не отразиться на расширении незаконного оборота оружия и боеприпасов, нарастающего именно в связи с организованной преступной деятельностью. По данным Международного исследования Организации Объединенных Наций по вопросу регулирования оборота огнестрельного оружия, несмотря на то, что почти все страны используют определенные механизмы для регулирования продажи, использования и производства огнестрельного оружия, а также владения и торговли им, незаконный рынок продолжает расширяться. Доля незаконного оборота в общем объеме мировой торговли стрелковым оружием составляет около 40%. Более того, на развивающиеся страны приходится около 70% всех незаконных закупок огнестрельного оружия. Усилению этой тенденции способствуют, вероятно, периоды политической нестабильности[17].
Рост незаконного оборота оружия в России, судя по статистическим данным, отмечается с 1992г. На это существенно повлияли распад СССР, утрата в значительной мере контроля государства над различными сферами общественной жизни, дезинтеграция, регионализация государственной власти, рост национализма. Серьезным источником поступления оружия в нелегальный оборот является его контрабандный ввоз. Связи группировок, занимающихся незаконной торговлей и контрабандой оружия, прослеживаются за пределами России. По сведениям МВД России, в стране действует более 3 тыс. таких формирований, многие их которых имеют связи за рубежом[18]. При расследовании уголовных дел в последние годы выявляются факты направления на различные предприятия для утилизации оружия и боеприпасов, ранее состоявших на вооружении. Пользуясь недостатками нормативного регулирования порядка перевода боеприпасов в иные категории, предприятия вместо утилизации осуществляют их контрабанду в другие страны под видом спортивно-тренировочных патронов. Подобную деятельность осуществляют, в числе иных, и предприятия военно-промышленного комплекса.
Практически первым документом, призванным заложить правовые основы восполнения имеющегося пробела, является Протокол против незаконного изготовления и оборота огнестрельного оружия, его составных частей и компонентов, а также боеприпасов к нему, дополняющий Конвенцию Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности[19].
Особая опасность преступности, связанной с незаконным оборотом оружия, заключается в том, что она является питательной средой терроризма, международная составляющая которого требует сотрудничества различных государств в борьбе с ним.
В 1970 - 1980 гг. масштабы террористической деятельности в мире удвоились; в течение 80-х годов ежегодно совершалось в среднем 800 терактов[20]. Ныне в мире действуют более 500 террористических организаций и групп, которыми за последнее десятилетие XX века совершено более 6 тыс. актов терроризма, повлекших гибель и ранения около 25 тыс. человек. Наблюдается соединение (взаимопроникновение) политического терроризма и организованной преступности, что серьезно осложняет борьбу с обеими составляющими. Терроризм начал распространяться в государствах, ранее отличавшихся внутриполитической стабильностью, в том числе в странах бывшего СССР[21]. Последнее десятилетие XX века ознаменовалось распространением терроризма и в России, где он превратился в широкомасштабное явление. Ему в полной мере присущи вышеназванные тенденции.
Проблема борьбы с терроризмом осложняется факторами, непосредственно детерминирующими террористическую деятельность. К ним относятся обострение межнациональных отношений, распространение наёмничества и профессиональных убийц, инспирирование террористической деятельности иностранными экстремистскими организациями. Действие этих факторов усугубляется имеющимися в России сепаратистскими тенденциями, превращением ее в объект внимания других стран, рассматривающих нашу страну как сферу своих интересов и готовых для их реализации использовать террористические средства. По мнению специалистов, государства не способны устранить социальные и политические корни терроризма, вследствие чего это явление продолжает существование в XXI веке.
В данной ситуации международное сообщество уделяет повышенное внимание проблемам международного сотрудничества в борьбе с терроризмом.
В преамбуле Декларации о мерах по ликвидации международного терроризма, утвержденной резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 46/60 от 09.12.1994г., отмечалось, что продолжающиеся во всем мире акты терроризма во всех его формах и проявлениях, включая и те, в которых прямо или косвенно участвуют государства, приводят к гибели ни в чем не повинных людей, имеют пагубные последствия для международных отношений и могут ставить под угрозу безопасность государств, в связи с чем подчеркивалась настоятельная необходимость «дальнейшего укрепления международного сотрудничества между государствами для принятия и утверждения практических и эффективных мер по предотвращению, пресечению и ликвидации всех форм терроризма, которые затрагивают все международное сообщество». С учетом этого Правительствам государств предлагалось «принять эффективные и решительные меры согласно соответствующим положениям международного права и международным стандартам прав человека для скорейшей ликвидации международного терроризма, в частности: а) обеспечивать задержание и судебное преследование или выдачу лиц, совершивших террористические акты, согласно соответствующим положениям их национального права; б) стремиться к заключению специальных соглашений с этой целью на двусторонней, региональной и многосторонней основе и разработать с этой целью типовые соглашения о сотрудничестве; в) оперативно предпринимать все необходимые шаги к претворению в жизнь соответствующих международных конвенций по этому вопросу, участниками которых они являются, включая приведение своего внутреннего законодательства в соответствие с этими конвенциями».
На 51 сессии Генеральной Ассамблеи ООН в январе 1997г. принята Резолюция, в которой рекомендовалось: «при наличии достаточных оснований с точки зрения национального законодательства, действуя в рамках своей юрисдикции и используя соответствующие каналы международного сотрудничества, расследовать случаи незаконного использования террористами для прикрытия своей собственной деятельности организаций, групп, ассоциаций; отрабатывать, при необходимости, в особенности путем подписания двусторонних и многосторонних соглашений и договоренностей, процедуры взаимной правовой помощи, направленные на обеспечение и ускорение расследований и сбора доказательств...»[22].
Вопросы международного сотрудничества в борьбе с терроризмом неоднократно рассматривались на Конгрессах ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями. На этом фоне проблемы, связанные с необходимостью международного сотрудничества в борьбе с терроризмом, неоднократно обсуждались ведущими индустриальными странами мира – «Группой Восьми» («G-8»). В Декларации Совещания министров иностранных дел от 12.12.1995г. в Оттаве (Канада), в частности, указывалось, что «более тесное сотрудничество правоохранительных органов и взаимная правовая помощь являются одними из наиболее эффективных мер для сдерживания и предотвращения актов международного терроризма и наказания террористов». В итоговом документе Совещания министров иностранных дел и руководителей служб безопасности «Восьмерки» по борьбе с терроризмом в Париже в июле 1996г. его участники призвали все государства развивать механизмы взаимной правовой помощи, имеющие целью облегчить и ускорить расследование и сбор доказательств, а также сотрудничество между правоохранительными органами для предотвращения и раскрытия террористических актов[23].
Еще одной важной проблемой, связанной с незаконными видами деятельности транснациональных преступных группировок, несомненно, предполагающей расширение международного сотрудничества в борьбе с ними, является торговля людьми и незаконный ввоз мигрантов. По данным ООН, ежегодно через мировую систему нелегальной миграции проходит около 4 млн. человек, а полученная при этом прибыть преступных групп достигает 7 млрд. долларов. Контрабанда мигрантов разрушает установленную политику иммиграции стран-адресатов и часто нарушает права человека. Для России эти вопросы имеют серьезное значение[24]. Во многих странах отсутствует эффективная политика борьбы с торговлей людьми. Более того, в этом плане Российская Федерация выглядит значительно хуже тех государств, которым она ранее (до распада СССР) традиционно покровительствовала. Например, в УК РФ, принятом в 1996г., уголовная ответственность за торговлю людьми была предусмотрена только в 2003 году на основании Закона о внесении изменений в УК РФ от 8 декабря 2003г.
Мировое сообщество предпринимает попытки противопоставить преступной деятельности на этом направлении объединенные усилия. Под эгидой ООН разработана и реализуется Глобальная программа борьбы с незаконной миграцией и торговлей людьми. Уголовно-процессуальные основы сотрудничества на международном уровне в сфере борьбы с этими деяниями заложены с открытием для подписания Протокола о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее, дополняющего Конвенцию Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности и Протокола против незаконного ввоза мигрантов по суше, морю и воздуху, дополняющего Конвенцию Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности[25].
Революционные изменения в технологической сфере дали толчок к развитию преступной деятельности в тех областях, в которых еще не так давно она была незначительной или ее не было совсем. В этой связи распространенность компьютерных преступлений является еще одним немаловажным фактором, предопределяющим необходимость серьезного международного сотрудничества.
По мере развития компьютерных сетевых технологий, подключения к глобальным компьютерным сетям пользователей из большого числа стран, с учетом их международного характера и масштабов, все чаще лица, совершающие преступления с применением компьютеров, используют этот фактор. Соответственно, проблема борьбы с такими преступлениями из внутригосударственной превратилась в международную.
Термин «компьютерная преступность» первоначально появился в американской, а затем и другой зарубежной печати в начале 60-х годов, когда были выявлены первые случаи преступлений, совершенных с использованием ЭВМ. Он широко стал использоваться практическими работниками правоохранительных органов и учеными, хотя первоначально для этого отсутствовали как криминологические, так и правовые основания.
Стремительное развитие компьютерных технологии и международных сетей, как неотъемлемой части современной телекоммуникационной системы, без использования возможностей которой уже невозможно представить деятельность абсолютного большинства финансовых, экономических, управленческих и оборонных институтов различных стран мира, является одним из основных факторов, способствующих росту преступности в киберпространстве, в том числе и преступности международного характера.
Ныне во всех телекоммуникационных системах доступа к спутниковым каналам, сотовых системах мобильной связи, системах передачи изображений и других используется цифровая технология, что обеспечивает создание открытых сетей. Одной из таких сетей является Internet, включающий в себя разветвленную систему серверов, поставляющих информацию, тем самым, создавая мировое информационное пространство. Через открытые информационные сети возможен доступ к национальным, в том числе специально защищаемым, информационным ресурсам различных государств. Именно эти сети, чаще всего, являются каналом, используемым для совершения различных противоправных деяний.
В силу этого компьютерная преступность становится одним из наиболее опасных видов преступных посягательств. По данным ООН, уже сегодня ущерб, наносимый компьютерными преступлениями, сопоставим с доходами от незаконного оборота наркотиков и оружия. Только в США ежегодный экономический ущерб от такого рода преступлений составляет около 100 миллиардов долларов. Причем многие потери не обнаруживаются или о них не сообщают[26].
Важно понимать и то, что преступления с использованием компьютерных технологий совершаются не только в «электронном» мире, но и в «физическом» мире, содержащем какие-либо электронные устройства.
В силу важности проблемы различные государства мира и международные организации уделяют серьезное внимание вопросу борьбы с преступлениями, совершаемыми с использованием компьютерных сетей. Первым международным договором, регулирующим взаимодействие государств при расследовании компьютерных преступлений, явилась Конвенция Европейского Союза о взаимной правовой помощи по уголовным делам, глава 3 которой регламентирует порядок получения на межгосударственном уровне сведений о сообщениях, передаваемых по сетям электросвязи. В ходе состоявшейся в г. Будапеште Конференции высокого уровня 23.11.2001г. Советом Европы открыта для подписания Конвенция о киберпреступности, значительная часть предписаний которой посвящена регламентации уголовно-процессуальных аспектов международного сотрудничества при расследовании компьютерных преступлений.
На распространенность как вышеуказанных, так и иных форм транснациональной преступной деятельности существенное влияние оказывают не только объективно существующие причины и условия. Как отмечалось в рабочем документе «Международное сотрудничество в борьбе с транснациональной преступностью: новые вызовы в XXI веке», подготовленном для рассмотрения на Десятом Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, новые криминальные возможности создаются и самими правонарушителями. Зачастую обстоятельства, препятствующие противозаконной деятельности, устраняются путем совершения коррупционных преступлений, связь которых с организованной, в том числе и транснациональной, преступностью, ни отечественными специалистами, ни экспертами международных организаций сомнению не подвергается[27].
Хотя российское законодательство не содержит понятия коррупции и не определяет перечень коррупционных преступлений, в соответствии с этимологическим значением под коррупцией на сегодняшний день принято понимать подкуп должностных лиц, их продажность, что находит свое отражение в уголовно-правовом понятии взяточничества. Безусловно, взяточничество – это одно из наиболее типичных коррупционных преступлений, но оно, по нашему мнению, далеко не исчерпывает всех аспектов коррупции, к которой могут быть отнесены и некоторые иные должностные преступления[28]. Признаки взяточничества и других проявлений коррупции в органах власти и управления Российской Федерации наблюдаются давно и повсеместно.
Международное сообщество, признавая транснациональность коррупции одной из серьезнейших угроз для экономического и социального развития любой страны, озабочено выработкой мер против нее. Наиболее важным документом ООН в области борьбы с коррупцией является Международный кодекс поведения государственных должностных лиц, принятый резолюцией Генеральной Ассамблеи от 12.12.1996г.
Наряду с этим, заложены правовые основы международного сотрудничества в борьбе с коррупцией. Положения о его уголовно-процессуальных аспектах отражены в открытой для подписания Советом Европы 27.01.1999г. Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию, одна из глав которой содержит нормы, регулирующие общие принципы и конкретные меры в области международного сотрудничества при расследовании преступлений коррупционной направленности, в Конвенции Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности, а также в ряде других международно-правовых документов. Исполнение Россией своих обязательств по этим договорам в перспективе потребует расширения международного сотрудничества при расследовании коррупционных преступлений.
Приведенные данные свидетельствуют, что порождаемые преступностью угрозы российским гражданам, обществу и государству, внутренней безопасности и стабильности Российской Федерации уже не могут характеризоваться только как внутренние (по границам зарождения) и региональные (по масштабам действия). С распространением преступности транснационального характера они дополнились угрозами внешними и глобальными, что требует принятия на внешнем (международном) уровне мер по их нейтрализации.
Отмеченные тенденции современной преступности предопределяют необходимость создания эффективных международных механизмов более тесного сотрудничества между государствами в борьбе с ней.
Анализ современных тенденций преступности, содержания названных, а также иных договоров, относящихся к рассматриваемому предмету, позволяет определить, что в настоящее время международное сотрудничество в борьбе с преступностью представляет собой сложное системное явление. Его содержание составляют согласованные между государствами меры по: 1) установлению наказуемости в уголовном порядке определенных общественно-опасных деяний (криминализации) и унификации законодательства об ответственности за них; 2) непосредственному пресечению готовящихся или совершенных преступлений, в том числе и путем проведения в необходимых случаях оперативно-розыскных действий; 3) оказанию помощи в расследовании уголовных дел и осуществлении уголовного преследования; 4) расследованию международных преступлений, осуществлению уголовного преследования и наказанию лиц, виновных в их совершении; 5) обеспечению исполнения уголовных наказаний; 6) постпенитенциарному воздействию; 7) оказанию профессионально-технической помощи; 8) предупреждению преступлений.
Следует отметить, что значительная часть международных договоров носит комплексный характер, поскольку их содержание включает в себя нормы, регламентирующие все, большинство или несколько из названных направлений сотрудничества. Примером этого служит упомянутая Конвенция Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности, в которой содержатся нормы, относящиеся к каждому из перечисленных направлений сотрудничества.
Некоторые договоры содержат нормы, относящиеся только к одному из отмеченных направлений сотрудничества. Так, только правовому регулированию вопросов помощи в расследовании уголовных дел и осуществлении уголовного преследования посвящены Европейская конвенция о выдаче от 13.12.1957г. и Европейская конвенция о взаимной правовой помощи по уголовным делам от 20.04.1959г.
Отдельные из отмеченных направлений сотрудничества (расследование международных преступлений, осуществление уголовного преследования и наказание лиц, виновных в их совершении) носят исключительный характер в силу их отнесения к компетенции специальных международных судебных органов[29].
Правовое регулирование международного сотрудничества в борьбе с преступностью носит ярко выраженный сложный межсистемный и межотраслевой характер. Это обусловлено тем, что отмеченные направления сотрудничества регулируются международными договорами. Последние являются одним из источников международного права, которое, при всем разнообразии существующих в отечественной и зарубежной литературе определений, признается особой правовой системой, состоящей из принципов и норм, регулирующих отношения между ее субъектами[30].
Международное сотрудничество в борьбе с преступностью представляет собой регулируемую нормами международного и внутригосударственного права деятельность по защите интересов личности, общества, государства и мирового сообщества от международных, транснациональных и имеющих транснациональный характер преступлений, посягающих на внутригосударственный правопорядок, которая осуществляется путем принятия согласованных между странами мер по установлению наказуемости в уголовном порядке определенных общественно-опасных деяний (криминализации) и унификации на этой основе уголовного законодательства; пресечению готовящихся или совершенных преступлений, в том числе и путем проведения в необходимых случаях оперативно-розыскных действий; оказанию помощи в расследовании уголовных дел и осуществлении уголовного преследования; организации деятельности международных судебных органов, связанной с расследованием международных преступлений, осуществлением уголовного преследования и наказанием лиц, виновных в их совершении; обеспечению исполнения уголовных наказаний; постпенитенциарному воздействию; а также оказанию профессионально-технической помощи и предупреждению преступлений[31].
Такое сотрудничество может быть формальным и неформальным по своему характеру, двусторонним и многосторонним по масштабам. Разные направления международного сотрудничества в борьбе с преступностью являются не альтернативными, а взаимодополняющими друг друга, имеют свою специфику и сферу применения.
Содержание как самого международного сотрудничества в борьбе с преступностью, так и его отдельных направлений постоянно расширяется, что предопределяется отмеченными тенденциями современной преступности.
Такая же динамика характерна и для международного сотрудничества, связанного с оказанием помощи в расследовании уголовных дел и осуществлении уголовного преследования.
Это объясняется тем, что защита прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя от наиболее общественно опасных - преступных посягательств осуществляется в рамках основанной на законе деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, суда по расследованию, рассмотрению и разрешению уголовных дел. Соответственно, усиливающаяся транснационализация преступности предопределяет необходимость расследования, рассмотрения и разрешения все большего числа уголовных дел о преступлениях транснационального характера, посягающих на внутригосударственный правопорядок, ответственность за которые установлена внутренним законодательством.
В этой связи изменение масштабов международного сотрудничества определяется потребностями реализации основных задач и назначения уголовного судопроизводства. Применительно к требованиям УПК РФ, по делам о преступлениях транснационального характера без такого сотрудничества невозможно обеспечить:
1. Собирание доказательств, находящихся за рубежом.
2. Осуществление уголовного преследования.
3. Охрану прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве.
4. Возмещение причиненного ущерба, а также возможной конфискации имущества.
Перечисленные уголовно-процессуальные функции реализуются, в той или иной мере, органами дознания, предварительного следствия, прокуратуры и судом в ходе досудебного и судебного производства, т.е. в уголовном процессе.
С учетом изложенного рассматриваемое направление международного сотрудничества в борьбе с преступностью является международным сотрудничеством в уголовном процессе.
Основы правового регулирования международного сотрудничества в уголовном процессе предопределяются обязательствами Российской Федерации, принятыми ею при подписании как упоминавшихся, так и иных международных договоров. Многие из них содержат, с одной стороны, нормы уголовно-процессуального характера, а с другой – нормы, предписывающие государствам-участникам принять меры к включению в национальное законодательство процессуальных правил для максимально широкого международного сотрудничества в уголовном процессе. Согласно же требованиям ст. 26 Венской конвенции о праве международных договоров, в международном праве действует принцип, согласно которому, действующий договор обязателен для его участников и должен ими добросовестно выполняться. К тому же ч. 3 ст. 1 УПК РФ установлено, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью законодательства, регулирующего уголовное судопроизводство.
Особо следует отметить, что по условиям абсолютного большинства многосторонних международных договоров и согласно правилам, установленным всеми без исключения двусторонними международными договорами РФ, действующими в рассматриваемой сфере, при исполнении запросов иностранных государств применению подлежит уголовно-процессуальное законодательство запрашиваемой стороны.
Рассмотрение обстоятельств, обусловливающих перспективы международного сотрудничества в уголовном процессе, позволяет констатировать, что его развитие, с одной стороны, детерминировано количественными и качественными изменениями самой преступности, а с другой – требованиями, вытекающими из международных договоров, уголовного и уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации. Общемировые тенденции преступности, ее генезис в России, находящийся в русле этих тенденций, обусловливают расширение в отечественном уголовном процессе осуществления международного сотрудничества с компетентными органами зарубежных стран.
В силу этого надлежащее регулирование в национальном уголовно-процессуальном законодательстве правил международного сотрудничества представляется необходимой гарантией самого правосудия, гарантией не менее важной, чем правовое регулирование традиционных институтов и подотраслей уголовного судопроизводства.
С учетом изложенного в науке уголовного процесса предлагается следующее определение международного сотрудничества в уголовном судопроизводстве. Международное сотрудничество в сфере уголовного процесса (уголовного судопроизводства) - это осуществляемая органом дознания, следователем, прокурором и судом в соответствии с требованиями законодательства, регулирующего уголовное судопроизводство, согласованная с компетентными органами и должностными лицами иностранных государств, а также международными организациями деятельность по получению и оказанию помощи в досудебном производстве и судебном разбирательстве, а также в принятии других мер, необходимых для правильного разрешения уголовных дел[32].

1.2 Развитие международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства

Правовое регулирование международного сотрудничества государств в борьбе с преступностью имеет глубокие исторические корни и может быть отнесено к истокам возникновения государства и права. Интересы борьбы с преступностью издавна обязывали государства объединять свои усилия, оказывать друг другу помощь. Начало становления международного сотрудничества в сфере уголовного процесса относится ко времени утверждения на национальном уровне идеи о территориальном верховенстве государства, в соответствии с которой в пределах каждого государства должна господствовать единая и самостоятельная карательная власть, которой обязаны подчиняться весе лица, находящиеся на его территории[33].
Первым известным правовым институтом в сфере международного сотрудничества, который в последствии стал непосредственно связан с уголовным процессом, явился институт экстрадиций (выдачи лиц, совершивших преступление). На протяжении всей истории своего существования экстрадиция остается системой, состоящей из нескольких процедур, посредством которых один суверен выдает другому суверену лицо, разыскиваемое в качестве обвиняемого в совершении преступления либо в качестве преступника, скрывающегося от правосудия. Он возник в ранних цивилизациях не западного типа, таких как египетская, китайская и ассирийско-вавилонская. В ранний период существования этой практики выдача лица суверену, направившему требование о выдаче, осуществлялась с соблюдением всех официальных юридических формул и производилась с помпой, зачастую в торжественных условиях. Выдача, по общему правилу, осуществлялась на основе пактов или договоров, но могла иметь место и на началах взаимности или в порядке вежливости (как свидетельство уважения или проявления доброй воли между суверенами). Договорные обязательства о выдаче преступников, скрывающихся от правосудия, рассматривались как атрибут дружественных отношений между суверенами.
Имеющиеся факты свидетельствуют, что с древнейших времен и примерно до конца семнадцатого века экстрадиция не являлась институтом международного права, а тем более, уголовного процесса. Абсолютное большинство случаев выдачи вызывались случайными политическими обстоятельствами, но никак не потребностями взаимной помощи в рамках уголовного процесса. Этот период характеризуется исключительной озабоченностью государств политическими и религиозными преступниками (еретиками), а также перебежчиками из числа зависимых людей. Большинство известных ранних договоров предусматривали выдачу не субъектов общеуголовных преступлений, а исключительно политических преступников, еретиков и перебежчиков, как, например, Договор 1174г., заключенный между королем Англии Генри II и королем Шотландии Уильямом, а также Парижский Трактат 1303г., заключенный между королями Англии и Франции, которые обязались не давать убежища у себя обоюдным врагам и бунтовщикам[34].
Аналогичное положение было характерно и для России, с той лишь особенностью, что ею, как представляется, в более ранние периоды, чем иными странами, был реализован системный (с точки зрения сегодняшнего дня) подход к проблеме выдачи. Это обусловлено тем, что в связи с развитием и постоянным усилением крепостной и иных форм зависимости, основным богатством являлись не только денежные средства (их эквивалент), недвижимое и движимое имущество, но и зависимые люди (холопы, челядь и т.д.). Уже в X в. Древней Русью заключались договоры, устанавливающие процедуру (иными словами процесс) выдачи русских из других государств. Наиболее известен из них Договор киевского князя Олега с Византией 911г., согласно которому русские, совершившие преступления в Византии, должны быть выданы для наказания отечеству, а греки – отсылаться в Византию[35]. В Повести временных лет упоминаются Договоры с Византией князей Игоря (944) и Святослава (971), которые предусматривали выдачу.
Значительную роль в становлении основ международного сотрудничества сыграла Русская Правда, текст которой дошел до наших дней в виде Краткой правды 1136г. и Пространной Правды 1209г. Широко применялась статья Пространной Правды «О человеке», устанавливавшая ответственность за получение обманом денег и последующий побег в другую землю, процессуальные нормы возврата беглеца из-за рубежа. Краткая Правда (ст. 11) регламентировала ответственность за укрывательство иностранцами сбежавшего от хозяина челядина, устанавливала уголовно-процессуальные и гражданско-процессуальные правила судебного разбирательства, меры по возмещению ущерба.
Во многом основой формирования в последующем законодательства о выдаче послужили нормы о порядке выкупа пленных, содержавшиеся в целом ряде источников права. Так, в источнике канонического права Стоглаве (1551) имеется самостоятельная глава 72 «Об искуплении пленных», установившая правила обязательного выкупа пленных из неволи.
Дальнейшее развитие нормы о порядке выкупа пленных получили в главе VIII «Об искуплении пленных» Соборного уложения (1649). В соответствии с ее предписаниями пленный, добровольно сдавшийся противнику, считался преступником, а содеянное им оценивалось как государственное преступление, карающееся наказанием вплоть до смертной казни. Данная категория пленных подлежала выкупу, после чего и решался вопрос об их привлечении к ответственности.
Развитию законодательства о розыске и возврате собственности способствовали множественные правовые акты о возврате владельцам беглых крестьян и холопов в эпоху крепостничества в России. Законы, регулирующие возврат беглых, отражали государственную политику в этом вопросе. В крупнейшем памятнике права XVII века Наказе сыщикам беглых крестьян и холопов от 02.03.1683г. было кодифицировано все законодательство предшествующих периодов, регламентирующее розыск и выдачу беглых крестьян, достаточно четко изложена система государственного сыска беглых крестьян и холопов, вплоть до регламентации деятельности общегосударственного «министерства» - Приказа сыскных дел. Упомянутый документ заложил в России основы множества институтов, регулирующих международное сотрудничество: международный розыск, выдачу, накопление и использование данных о личности преступника, правила взаимодействия по уголовным делам (в то время судным).
Одновременно с регламентацией во внутригосударственном праве вопросы о выдаче стали решаться на уровне межгосударственных отношений. Так, они возникали в переговорах с Англией, Швеции.
Восемнадцатый и начало девятнадцатого века (до 1833г.) явились периодом заключения договоров, направленных, главным образом, против субъектов воинских преступлений, что характерно для обстановки, сложившейся в Европе в тот период (наполеоновские войны и их последствия), хотя отмечались и отдельные международно-правовые документы по вопросам выдачи лиц, совершивших общеуголовные преступления.
Вместе с тем уже в XVIII веке соседние и дружественные государства, как правило, выдавали друг другу убийц, поджигателей и воров[36]. Изначально нормы о выдаче лиц, совершивших общеуголовные преступления, включались в договоры общего характера. Так, первые договорные нормы об экстрадиции лиц, совершивших умышленное убийство и хищение с использованием поддельных документов, в международно-правовой практике США были отражены достаточно краткой ст. 27 Договора о мирном сотрудничестве, торговле и навигации, заключенном с Великобританией 19.11.1794г. Отдельные нормы о выдаче включались и в многосторонние договоры. Первым известным из них является Амьенский договор (1802), в котором участвовали Франция, Испания, Голландия и Великобритания174, ст. 20 которого содержала положение о выдаче лиц, обвиняемых в совершении убийства, умышленном банкротстве и подделке денег.
Ярким свидетельством политической, а отнюдь не уголовно-процессуальной направленности выдачи в то время является практика России, где военно-политические мотивы длительное время определяли ее характер. По данным Ф.Ф. Мартенса, из девяноста договоров, заключенных Российской Империей с другими государствами между 1718 и 1830 гг., двадцать восемь касались исключительно дезертиров[37].
Тем не менее, Россией предпринимались достаточно активные дипломатические усилия по заключению международных договоров по вопросам о выдаче дезертиров и беглых, особенно с соседними государствами: Австрией, Пруссией и Швецией. Международные договоры, заключенные с Пруссией, отличались от всех остальных расширением круга лиц, подлежащих выдаче. По Трактату о выдаче беглых, заключенному между Россией и Пруссией, выдаче подлежали: «все, состоящие на военной службе, какой бы земли они уроженцы не были», а так же лица, совершившие преступления в одной стране и бежавшие в другую, независимо от состояния и звания лица.
Кроме конвенций о выдаче дезертиров, Россия заключала и другие трактаты (о торговле и мореплавании, о границах), почти в каждый из которых включались статьи о выдаче дезертиров. Так, в 1832г. был заключен трактат с правительством США, на основании ст. 9 которого стороны обязались оказывать друг другу помощь в розыске и аресте дезертиров с военных и купеческих судов. В ст. 7 договора со Швецией о границах от 1810г. указывалось, что «всякий убийца, зажигатель, разбойник, вор будет по требованию выдан».
К концу рассматриваемого периода, государства стали уделять больше внимания борьбе именно с общеуголовной преступностью, выходящей за их границы. Началось формирование общепризнанных начал выдачи и, как ни парадоксально, прежде всего, принципа невыдачи политических эмигрантов (невыдачи политических преступников или невыдачи лиц, совершивших политические преступления), первоначально не завоевавшего всеобщего признания, но ныне являющегося основополагающим при реализации института выдачи. Однако еще до 1830-х годов выдача политических преступников оставалась достаточно распространенным явлением.
Качественно новый этап в развитии правового регулирования международного сотрудничества в сфере уголовного процесса начался в 1833г. и продолжался до окончания Первой мировой войны, т.е. до 1919 года. Он характеризуется повсеместным расширением как международно-правовой базы такого сотрудничества, путем заключения двусторонних договоров, так и созданием национального законодательства об этом. Так, Парламент Великобритании в 1843г. принял первый статут, предусматривающий выдачу преступников, скрывающихся от правосудия, между британскими владениями. Примечательно, что, несмотря на отсутствие широкой практики выдачи, качество законодательной проработки статута оказалось столь высоким, что он практически полностью был включен в Закон об экстрадиции (1870), Закон о преступниках, скрывающихся от правосудия (1881), а многие из его элементов перенесены в Закон об экстрадиции (Страны Содружества) 1966г. и Схему взаимодействия по вопросам выдачи лиц, скрывающихся от правосудия, совершивших преступления в государствах Содружества (1966), а также Закон об экстрадиции (1989), действующие до настоящего времени. Закон 1870г. явился базисом для большинства международных договоров Великобритании о выдаче.
В результате определения различных оснований выдачи в этот период в мире сформировалось два подхода к практике правового регулирования сотрудничества государств в этой сфере. Преобладающей в отношениях между государствами стала практика, основанная на том, что обязанность выдать преступника возникает только в силу договора, двустороннего или многостороннего, хотя взаимность и вежливость допускались в качестве второго подхода к правовым основаниям, используемым целым рядом государств. Обязательность договоров была поставлена во главу угла странами англо-американской правовой семьи (системы общего права), а допустимость действий без договора – государствами романо-германской правовой семьи (системы континентального права). Данный подход, характерный первоначально для экстрадиции, в последующем был перенесен и на другие формы международного сотрудничества в уголовном процессе[38].
С учетом этого одновременно с формированием национального законодательства шел процесс дальнейшего расширения международно-правовых основ сотрудничества, путем заключения как двусторонних, так и многосторонних договоров, преимущественно о выдаче. Государства заключали их исходя в первую очередь из национальных интересов, с учетом геополитического положения и потребностей в таком взаимодействии.
По мере развития связей между государствами стала возникать потребность не только в двустороннем сотрудничестве по вопросам выдачи, но и в объединении усилий в борьбе с отдельными видами преступлений, затрагивающих их общие интересы. Еще на Венском конгрессе, определившем территориальное размежевание Европы после наполеоновских войн, на международном уровне впервые был рассмотрен вопрос о запрещении работорговли неграми. Совещание Конгресса по этому вопросу завершилось подписанием Венской декларации от 04.02.1815г., в которой объявлялось о неотложной необходимости прекращения торга неграми. На ее основе по результатам последующих переговоров заключен Договор о запрещении африканской работорговли, который впервые в практике многосторонних межгосударственных отношений на уровне международно-правового документа закрепил обязательства его участников преследовать и наказывать в судебном порядке лиц, совершивших вне национальных территорий преступления, связанные с работорговлей.
Развертывание сотрудничества в борьбе с международными преступлениями повлекло за собой появление многосторонних региональных международно-правовых документов, регламентирующих отдельные направления международного сотрудничества в уголовном процессе. В силу этого конец XIX – первая половина XX вв. явились началом перехода от двусторонних международных договоров к многосторонним конвенциям в рассматриваемой сфере. Это обусловливалось и тем, что практика двусторонних договоров представляет собой наиболее громоздкую форму, на которую можно полагаться из-за отсутствия единообразия среди договоров и из-за большей гибкости в их положениях. Однако они имели и отрицательную сторону. Государства постоянно вовлекались в дипломатический переговорный процесс по подготовке таких договоров, внесению в них изменений по мере того, как этого требовали бы международные и национальные интересы, а затем их внутригосударственные законодательные органы вовлекались в процессы подписания и ратификации, а также, при необходимости, в выработку новых национальных законодательных актов.
Активная деятельность по формированию правовых основ международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства, и в частности по вопросам выдачи, позволила, с учетом опыта различных государств, провести ее обобщение и выработать рекомендации, которые и до настоящего времени не потеряли своей значимости. В 1880г. Институт международного права принял ставшую впоследствии широко известной Оксфордскую резолюцию. В ней на основе сложившейся практики были отражены общие принципы и порядок выдачи, возможные основания для отказа и т.д.[39] Данный документ оказал значительное влияние на формирование законодательства о выдаче и практику ее осуществления в различных странах.
Одной из стран, уделявших значительное внимание созданию правовых основ международного сотрудничества в борьбе с преступностью, в то время являлась Российская Империя. Ее деятельность в этой сфере развивалась по нескольким направлениям. Прежде всего, необходимо отметить уголовно-правовое регулирование по вопросам привлечения к ответственности иностранцев и российских подданных, совершивших преступления за рубежом. В 1845г. в России было введено в действие Уложение о наказаниях уголовных и исправительных , впервые в отечественной законодательной практике содержавшее нормы о действии закона в отношении названных лиц. Статьи 179 - 181 о том, что такие лица могли быть востребованы к выдаче для привлечения к уголовной ответственности, закрепили материально-правовые основы экстрадиции и других форм международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства в отечественном законодательстве. Одновременно в ст. 180 Уложения содержалась норма о том, что «если российский подданный, учинивший в каком-либо иностранном государстве преступление против верховной власти того государства, или же против прав одного или нескольких из подданных оного или другой иностранной державы, будет тамошним правительством для суждения препровожден в Россию, или же, по добровольном возвращении его в отечество, на него поступят жалобы или обвинения, то и он подлежит суду на основании постановлений сего Уложения». Тем самым законодательно оформлялись материально-правовые основы осуществления уголовного преследования по ходатайству иностранного государства, а также передачи уголовного судопроизводства (юрисдикции).
Общие начала уголовно-процессуального регулирования международного сотрудничества устанавливались введенным в действие Учреждением судебных установлений (1864), явившимся основным уголовно-процессуальным документом Российской Империи на долгие годы. В нем имелась ст. 190 об общем порядке сношений судебных мест и должностных лиц с компетентными органами зарубежных стран, с использованием которой возможно было получение взаимной правовой помощи по уголовным делам. Одновременно ст. 850 Устава уголовного судопроизводства (1864) регламентировала поводы и основания, а также общие начала порядка сношений с иностранными ведомствами по вопросам выдачи. При этом процедура выдачи могла иметь место только при наличии соответствующего международного договора (трактата).
С учетом значимости возникающих проблем, активная работа велась и по заключению двусторонних договоров, основным предметом регулирования которых являлась выдача лиц, совершивших преступления. Осознание того, что не только установление виновного лица является целью уголовного процесса, а его осуждение невозможно без достаточных доказательств, привело к тому, что договоры не ограничивались лишь вопросами выдачи. Фактически, во всех заключенных в этот период Российской Империей договорах комплексно формулировались положения о международном сотрудничестве в сфере уголовного судопроизводства, в соответствии с которыми их участники принимали на себя обязательства:
-  взаимно выдавать по требованию другой стороны ее подданных, которые нарушили законы своей страны, совершив одно из преступлений, названных в договоре;
-  преследовать по своим законам собственных подданных, совершивших преступления против законов второй стороны в случае предъявления последней требования об этом, поскольку обязательство выдачи не распространялось на собственных подданных;
-  получать свидетельские показания у проживающих на своей территории лиц по письменному ходатайству другой стороны;
-  обеспечивать явку и личное участие свидетелей из числа лиц, проживающих на своей территории, в судебные органы запрашивающей стороны;
-  временно передавать запрашиваемой стороне лиц, содержащихся под стражей, для дачи показаний и участия в очных ставках;
-  предоставлять судебные и иные официальные документы по ходатайству запрашиваемой стороны;
-  вместе с выдаваемым лицом все находящиеся при нем предметы и имущество;
-  передавать документы и иные предметы, являющиеся вещественными доказательствами, для использования в уголовном судопроизводстве;
-  вручать документы (уведомлять о судебных постановлениях и приговорах).
Тем самым в договорах России о выдаче осуществлялось международно-правовое регулирование не только выдачи, но и взаимной правовой помощи по уголовным делам, необходимость отдельных форм которой определялось потребностями осуществления уголовного преследования лиц, совершивших преступления.
Кроме того, учитывая необходимость более тесного сотрудничества приграничных государств, заключались договоры, которые упрощали порядок сношения их компетентных органов друг с другом и, в определенной мере, расширяли рамки складывавшейся взаимной правовой помощи.
Международные договоры, заключенные Россией в этот период, опирались на единые принципы в отношении: 1) невыдачи собственных граждан; 2) допустимости привлечения к ответственности выданного лица только за то преступление, в связи с которым требовалась выдача; 3) недопустимости выдачи за политическое или связанное с политическим преступление; 4) недопустимости выдачи за преступление, совершенное на территории третьего государства; 5) недопустимости выдачи в случае осуждения за преступление, послужившее основанием для запроса о ней, в запрашиваемом государстве, истечения срока давности привлечения к ответственности. В отдельных договорах (с Португалией) предусматривалась недопустимость применения наказания в виде смертной казни к выдаваемому лицу. Четко регламентировался процессуальный порядок заявления требования о выдаче, его судебного рассмотрения и осуществления процедуры выдачи.
Дальнейшая регламентация и детализация внутригосударственных правовых основ международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства в России была проведена при подготовке Уголовного уложения 1903г., так и не вступившего в силу. Закон принимался в результате тщательного всестороннего анализа действующих и предлагаемых норм и является одним из лучших источников права. Учитывались итоги обсуждения проекта закона и мнения ученых и практиков. Были исследованы необходимые отечественные первоисточники, международные договоры России и других стран, изучен и использован зарубежный опыт наиболее близких правовых систем того времени Франции, Германии, Италии и идеи известных зарубежных ученых.
Анализ особенностей правового регулирования международного сотрудничества в сфере уголовного процесса Российской Империи этого периода, содержание такого сотрудничества позволяют определить ряд его характерных черт, существо которых свидетельствует о том, что:
-  во-первых, оно развивалось в русле общемировых тенденций этого процесса, а по ряду существенных моментов опережало иные страны;
-  во-вторых, в национальном законодательстве и международных договорах России несколько раньше, чем в других государствах мира, были сформированы на фундаментальном уровне основы правовых институтов осуществления уголовного преследования по ходатайству иностранного государства, а институты экстрадиции и взаимной правовой помощи по уголовным делам развивались соответственно общемировым тенденциям;
-   в-третьих, правовое регулирование этих институтов отличалось фундаментальностью международно-правового регулирования, высоким уровнем законодательной техники и конструирования правовых норм, системностью;
-   в-четвертых, правовое регулирование международного сотрудничества в уголовном процессе базировалось на гармоничном использовании его отдельных компонентов.
Период между окончанием Первой и Второй мировых войн, хронологически продолжавшийся с 1919 до 1945 гг., явился временем, когда развитие правового регулирования международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства продолжалось в русле ранее наметившихся тенденций, но с учетом корректив, внесенных первой попыткой создания организованного сообщества государств – Лиги Наций и ее деятельности.
Характеризуя этот период, прежде всего, отметим широкое распространение практики заключения двусторонних договоров, преимущественно в сфере экстрадиции. Однако распространение преступности, представляющей угрозу для различных стран, повлекло за собой расширение международного сотрудничества в формировании правовой базы борьбы с ней в форме многосторонних договоров,
После Великой Октябрьской Социалистической Революции 1917г., смены общественно-политического строя России и образования СССР международные отношения поддерживались нашей страной преимущественно на дипломатическом уровне, а международное сотрудничество в сфере уголовного процесса фактически оказалось свернутым на долгие годы.
Наряду с этим, эпизодически возникала потребность в урегулировании на уровне международно-правовых документов отдельных вопросов, относящихся к сфере уголовного процесса. Но направлена эта деятельность была, преимущественно, не на решение задач последнего, а на урегулирование политических аспектов взаимоотношений с зарубежными странами.
Установление нормальных дипломатических отношений с иностранными государствами, признавшими СССР, сопровождалось, как правило, заключением соответствующих договоров, которые зачастую использовались для оформления правовых основ международного сотрудничества в сфере уголовного процесса. Осуществлялось это в форме внесения в них норм о продлении действия международных договоров Российской Империи под условием заключения в последующем аналогичных договоров с СССР.
Послевоенное развитие мира, распад колониальных империй, образование двух больших систем государств и противоборством между ними, формирование региональных организаций привели к тому, что главенствующую роль в борьбе с преступностью и в связанном с ней правовом регулировании уголовно-процессуальных аспектов международного сотрудничества заняли именно региональные организации. В силу этого преобладающей тенденцией стало дополнение фактически единой до этого практики заключения двусторонних договоров широкомасштабным многосторонним сотрудничеством на региональном уровне.
Существенным фактором, предопределявшим в этот период необходимость формирования региональной международно-правовой базы такого сотрудничества, являлись особенности заключаемых до начала 1990-х годов под эгидой ООН конвенций о борьбе с международными и транснациональными преступлениями. Абсолютное их большинство содержит детальные нормы, касающиеся уголовной ответственности за те или иные преступления и необходимости их криминализации в законодательстве государств-участников. Вместе с тем предписания, относящиеся к уголовно-процессуальной сфере международного сотрудничества, в них более декларативны, чем процессуальны. Например, в 7 названных в § 1 настоящей главы «антитеррористических» конвенциях, открытых для подписания в этот период, содержатся лишь общие нормы, об обязанностях всесторонне сотрудничать на международном уровне, причем с учетом национального законодательства сторон, без указания на конкретные процессуальные механизмы такого сотрудничества.
Кроме традиционных подходов, направленных на заключение как многосторонних, так и двусторонних международных договоров о выдаче и взаимной правовой помощи, новые ее виды начали вводиться международными договорами, направленными на пресечение отдельных преступлений международного характера.
С развитием договорной базы к началу 1990-х годов дифференцировались относительно друг друга институты выдачи, осуществления уголовного преследования, передачи уголовного судопроизводства, взаимной правовой помощи по уголовным делам, передачи осужденных для отбывания наказания, стало возможным говорить об обособленном правовом регулировании названных правовых институтов в международно-правовых документах, как многосторонних, так и двусторонних.
Принятым 14.12.1990г. резолюцией 45/117 Генеральной Ассамблеи ООН Типовым договором о взаимной помощи в области уголовного правосудия[40] предусмотрено, что взаимная правовая помощь может оказываться в следующих формах:
а) получение свидетельских показаний и заявлений от отдельных лиц;
б) содействие в предоставлении задержанных или других лиц для дачи свидетельских показаний или помощи в проведении расследований;
в) предоставление судебных документов;
г) проведение розысков и арестов имущества;
д) обследование объектов и участков местности;
е) предоставление информации и вещественных доказательств.
Начавшийся в 1990-е годы и продолжающийся ныне очередной этап развития этих процессов характеризуется тенденциями расширения и углубления правового регулирования уголовно-процессуальной сферы международного сотрудничества на внутригосударственном, двустороннем и региональном уровнях.
Прежде всего, руководствуясь упоминавшимися рекомендациями ООН, значительное число государств мира приняли меры по формированию законодательства, нормы которого призваны сформировать внутригосударственную правовую базу международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства.
Существенным обстоятельством, положительно влияющим на степень урегулированности правовых основ международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, явилось заключение под эгидой ООН конвенций о борьбе с отдельными видами преступлений, которые, в отличие от более ранних международно-правовых документов, содержат конкретные нормы уголовно-процессуального характера.
В соответствии с этими и ранее принятыми международно-правовыми документами, а также внутригосударственным законодательством различными странами совершенствуется правовое регулирование выдачи, взаимной правовой помощи по уголовным делам, осуществления уголовного преследования, передачи уголовного судопроизводства, передачи осужденных к лишению свободы лиц для отбывания наказания в страну гражданства, как самостоятельных направлений международного сотрудничества в сфере уголовного процесса. В силу того, что каждое из них имеет свою специфическую правовую природу, правовую регламентацию самостоятельными нормами международного и внутригосударственного права, индивидуальное содержание и строго определенную цель, произошло выделение их в отдельные правовые институты, которые в своей совокупности и составляют правовую основу международного сотрудничества в сфере уголовного процесса (уголовного судопроизводства). Каждый из этих правовых институтов носит комплексный межотраслевой характер, поскольку регулируется нормами международного и уголовно-процессуального права. Особенностью института взаимной правовой помощи по уголовным делам является выделение в нем отдельных видов (форм), объединяемых единой целью получения доказательств по расследуемому уголовному делу.
С учетом этого, основными тенденциями в рассматриваемой сфере с начала 1990-х годов, являются: 1) совершенствование регулирования на международно-правовом и, особенно, внутригосударственном уровнях уже сложившихся правовых институтов, 2) формирование в национальном законодательстве правовой базы новых направлений международного сотрудничества в сфере уголовного процесса.
Российская Федерация с начала рассматриваемого периода стремительно восполняет пробел, образовавшийся за предыдущие десятилетия. Прежде всего, об этом свидетельствует серьезное внимание, уделяемое расширению международно-правовой базы международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства. При этом, в значительной мере сохраняя сложившуюся в прошлые годы практику заключения единых договоров, охватывающих все или большинство из отмеченных направлений сотрудничества в рассматриваемой сфере, в последние годы в русле общемировых тенденций происходит выделение их регулирования в отдельные международно-правовые документы.

ГЛАВА II. ОБЩИЕ УСЛОВИЯ ОКАЗАНИЯ ПРАВОВОЙ ПОМОЩИ

2.1 Понятие взаимной правовой помощи по уголовным делам

Boпросы правовой помощи по уголовным делам традиционно рассматривались в рамках международного права, а именно в контексте взаимных обязательств государств в сфере отправления правосудия, которые включали обязательства по розыску и передаче преступников, передаче осужденных для отбывания наказания, исполнению приговоров, осуществлению уголовного преследования, производству отдельных процессуальных действий и обмену юридической информацией.
В настоящее время международное сотрудничество в области уголовноro правосудия осуществляется по разным направлениям и на нескольких уровнях. Оно может быть неформальным и формальным по своему характеру и двусторонним и многосторонним по своим масштабам. Как правило, наиболее эффективны двусторонние договорные формы сотрудничества между государствами. В то же время бывают случаи, особенно затрагивающие отношения неравных по своей мощи государств, когда такое сотрудничество не пользуeтcя поддержкой в более слабой стране. В этих обстоятельствах политически более целесообразен многосторонний подход.
Однако основной комплекс правовых норм, регулирующих данный инститyт, - это нормы, относящиеся к двусторонним и многосторонним договорам, преимущества кoтoрых заключается в том, что они, создают прочные основы для сотрудничества путем установления предсказуемых взаимных правил поведения сторон.
Основой двустороннего сотрудничества в области уголовного правосудия являются договоры о взаимной правовой помощи и соответствующие межправительственные соглашения.
Двусторонние межгосударственные договоры обладают наибольшей детальностью и наилучшим образом отражают интересы сторон. Однако это не умаляет значимость для развития международной практики взаимной правовой помощи многосторонних конвенций и соглашений, которые, содержат правовые инструменты для регулирования вопросов, возникающих в процессе оказания взаимной помощи по уголовным делам, на основе общепризнанных международных стандартов в области прав человека и принципа суверенитета.
Несомненно, важный вклад в формирование института взаимной правовой помощи по уголовным делам был сделан Европейской конвенцией о взаимной правовой помощи по уголовным делам (1959 года). Во многом именно она сформировала современный облик рассматриваемого института. Инициатива ее создания принадлежала Комитету правительственных экспертов Совета Европы по выработке Европейской конвенции о выдаче. В ходе своей работы комитет указал на отсутствие многосторонних конвенций по вопросам оказания взаимной помощи в уголовном судопроизводстве и осуществление сотрудничества в данной сфере исключительно на основе отдельных разрозненных двусторонних договоров. Поскольку выработка подобной конвенции была признана целесообразной и вызывающей значительно меньше разногласий, чем, например, выработка собственно конвенции о выдаче, в сентябре 1956 г. комитету экспертов было дано поручение о подготовке конвенции о взаимной помощи по уголовным делам. 20 апреля 1959 года конвенция была открыта для подписания государствами-членами Совета Европы. Россией Конвенция подписана 7.11.96 г., ратифицирована 25.10.99 г. Вступила в действие с 9.03.00 г.
Вторым наиболее значимым для России многосторонним документом, регулирующим вопросы взаимной правовой помощи по уголовным делам, является Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, подписанная 22.01.93 г. Россией, Арменией, Беларусью, Казахстаном, Кыргызстаном, Молдовой, Таджикистаном, Туркменистаном, Узбекистаном, Украиной. Однако следует заметить, что в настоящее время Минская Конвенция утратила юридическую силу для государств СНГ, так как 7 октября 2002 года в Кишиневе была заключена новая Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам.
Комплекс правовых норм, относящихся к взаимной правовой помощи, предусматривается и рядом специальных конвенций – по отдельным видам преступлений, прежде всего, связанным с террористической деятельностью. Этими документами предусматрива6ется, что государства оказывают друг другу наиболее полную правовую помощь в связи с уголовно-процессуальными действиями, предпринятыми в отношении преступлений и других актов, входящих в сферу действия конвенций.
Особый интерес с точки зрения содержания института взаимной правовой помощи по уголовным делам представляет Типовой договор о взаимной помощи в области уголовного правосудия, выработанный в качестве основы для проведения двусторонних и многосторонних переговоров, касающихся международного сотрудничества. Его цель – создание единого механизма сотрудничества, не зависящего от правовой системы или правовых традиций отдельных государств. В основу данного договора была положена тщательная оценка потребностей и трудностей, с которыми связано осуществление процедур взаимной правовой помощи по уголовным делам. На основе предложенной модели стороны, заключая договор, могут дать отвечающее требованиям собственных правовых систем определение области уголовного правосудия, на которую распространяется действие двустороннего договора.
Договор не применяется в отношении вопросов экстрадиции, исполнения судебных решений, передачи заключенных и разбирательства по уголовным делам.
В связи с изложенным, несомненно, важно определение правовой помощи по уголовным делам, которая представляет собой основанную на внутреннем законодательстве деятельность компетентных органов запрашиваемого государства по исполнению, в соответствии с условиями международного договора, следственных поручений судебных и иных компетентных органов запрашивающего государства о производстве на территории запрашиваемого государства процессуальных действий и оперативно-розыскных мероприятий для получения доказательств по расследуемому в запрашивающем государстве уголовному делу.
Базовой характеристикой, отличающей правовую помощь по уголовным делам от других форм сотрудничества в сфере уголовного правосудия, согласно предлагаемому определению, является частичная передача запрашивающим государством компетенции по собственному уголовному делу другому государству.
По мнению В.М. Волженкиной[41], к вьrтекающим из международных договоров РФ принципам международного coтpyдничества при оказании правовой помощи по уголовным делам следует отнести:
1) взаимность coтpyдничества;
2) добровольность сотрудничества;
3) соблюдение суверенитeтa и безопасности договаривающихся стран;
4) непременная уступка части суверенитeтa (применение иностранного законодательства);
5) cooтвeтcтвие просьбы запрашивающей страны законодательству исполняющего государства;
6) равенство полномочий судебно-следственных органов суверенных государств, осуществляющих взаимодействие;
7) обеспечение правовой защиты и равенства полномочий участников уголовного процесса на территoрии доroваривающихся стран;
8) реализация условий договора посредством применения национального законодательства;
9) ограничение действия и применения международного договора территориями договаривающихся стран;
10) соблюдение прав и интepecoв третьих стран участниками договорных отношений;
11) обязанность выполнения условий договора;
12) взаимодействие на основе права, предусмотренного международным договором;
13) принцип законности.

2.2 Формы взаимной правовой помощи

Сфера применения договоров о взаимной правовой помощи по уголовным делам тесно связана с формами самой помощи, поскольку именно последние характеризуют и конкретизируют область правоотношений, регулируемых соответствующими договорами.
Конкретная форма правовой помощи реализуется в тех процессуальных действиях, которые выполняет запрашиваемая сторона по ходатайству зарубежного компетентного органа.
Названия этих действий могут варьироваться в соответствии со спецификой национального уголовного процесса, форма помощи отражает не дефиницию, а существо действия, результат, на которое оно направлено.
Таким образом, форму (или вид) правовой помощи по уголовному делу можно определить как частную задачу по установлению истины и принятию законного решения по делу, поставленную компетентным органом запрашивающего государства и решаемую посредством выполнения компетентным органом запрашиваемого государства отдельных процессуальных действий или оперативно-розыскных мероприятий на основании собственного законодательства с возможным учетом специфики законодательства другой стороны.
Типовым договором о взаимной помощи предусмотрены следующие формы помощи:
1) получение свидетельских показаний и заявлений от отдельных лиц;
2) содействие в предоставлении задержанных или других лиц для дачи свидетельских показаний или оказания помощи в проведении расследований;
3) предоставление судебных документов;
4) пpoведение розысков и арестов имущества;
5) обследование объектов и участков местности;
6) предоставление информации и вещественных доказательств;
7) предоставление оригиналов или заверенных копий соответствующих документов и материалов, включая банковские, финансовые, юридические и деловые документы.
Так, согласно ст. 6 Кишиневской конвенции Договаривающиеся Стороны оказывают взаимную правовую помощь путем выполнения процессуальных и иных действий, предусмотренных законодательством запрашиваемой стороны, в частности, составления, пересылки и вручения адресату документов, производства осмотров, обысков, выемок, передачи вещественных доказательств, проведения экспертиз, допроса сторон, третьих лиц, подозреваемых, обвиняемых, потерпевших, свидетелей, гражданских истцов, гражданских ответчиков, их представителей, законных представителей обвиняемых, экспертов, предъявления для опознания, в том числе с использованием видеосвязи, видеозаписи и иных технических средств, розыска лиц, осуществления оперативно-розыскных мероприятий в рамках расследуемого уголовного дела, уголовного преследования, выдачи лиц для привлечения их к уголовной ответственности или приведения приговора в исполнение, розыска и ареста (изъятия) денежных средств и имущества, полученных преступным путем, а также доходов от преступной деятельности, розыска имущества и денежных средств гражданских ответчиков для исполнения решений по гражданским делам, коммерческим и иным экономическим спорам, признания и исполнения исполнительных надписей, судебных решений по гражданским делам и приговоров.
Стороны могут оказывать взаимную правовую помощь и в иных формах и видах, исходя из конкретных обстоятельств, интересов правосудия и общества в целом и в соответствии с внутренним законодательством сторон.
Дополнения к сфере оказываемой помощи, например положения касающиеся информации о приговорах, выносимых гражданам, могут быть рассмотрены на двусторонней основе. Разумеется, такая помощь должна быть совместима с законодательством запрашиваемого государства.
Содержание конкретных форм помощи, особенно, когда они предполагают принятие принудительных мер, обычно подробно раскрывается в отдельных статьях договора, в которых детально обуславливается оказание соответствующего вида помощи. При этом список форм правовой помощи зачастую не носит исчерпывающего характера.
Виды правовой помощи, предоставляемые России на основаниях взаимности в соответствии с действующими двусторонними договорами или межправительственными соглашениями, регулирующими вопросы оказания правовой помощи по уголовным делам, как правило, стандартны. Их перечень ограничивается следущим списком:
1) получение показаний и заявлений от отдельных лиц (включая обвиняемых, подозреваемых, свидетелей, потерпевших и др.);
2) содействие в предоставлении содержащихся по стражей, для дачи свидетельских показаний или оказания помощи в проведении. расследований;
3) вручение документов, связанных с производством по уголовному делу, в том числе о вызове в суд и следственные органы;
4) производство обысков и выемок;
5) производство осмотров;
6) предоставление информации, вещественных доказательств; предоставление оригиналов или заверенных копий соответствующих документов и материалов, включая банковские, финансовые, юридические и деловые документы;
7) установление личности и местонахождения лиц;
8) проведение экспертиз;
9) Осуществление мер, связанных с наложением ареста и конфискацией имущества, передачей имущества, полученного преступным путем, с реституцией и взысканием штрафов;
10) иная помощь по уголовным делам, не противоречащая внутреннему законодательству запрашиваемого государства.
Обобщение законодательной прaкrики Совета государств Балтийского моря (Дания, Германия, Исландия, Латвия, Литва, Норвегия, Польша, Россия, Финляндия, Швеция, Эстония) показывает, что список возможных в данных странах видов правовой помощи, помимо прямо предусмотренных Европейской конвенцией 1959 г., включает в себя личный обыск и изъятие личных образцов, в том числе для производства генетической экспертизы; изъятие информации, передаваемой по телекоммуникационным сетям; прослушивание телефонных переговоров; электронное наблюдение; скрытое видеонаблюдение; просмотр почтовой корреспонденции; психологическую экспертизу; меры по установлению личности (в том числе по отпечаткам пальцев и фотографии); трансграничное наблюдение; преследование преступника через границу; трансграничное использование агентов; трансграничное слежение для поиска похищенных автомобилей; контролируемые поставки.
В соответствии с законодательством Нидерландов в сферу взаимной правовой помощи по уголовным делам, кроме общепринятых, указанных в Типовом договоре о взаимной помощи, входят, такие специфические процедуры, как направление в запрашивающую страну информации относительно расследования преступлений, совершенных в Нидерландах, получение медицинских и стоматологических отчетов, если пациент дал на это письменное согласие, предоставление данных о предыдущих судимостях в том числе, копий документов, свидетельствующих о предыдущих судимостях лица, предоставление информации о владельцах телефонов, предоставление паспортных данных (такие данные хранятся в муниципальных органах Нидерландов).
В Поpтyгалии на основе Европейской конвенции 1959 г. возможны получение банковских доказательств, а также медицинских и стоматологических отчетов, прослушивание телефонных переroворов, проверка почтовой корреспонденции, проведение медицинского освидетельствования потерпевщих, экспертных исследований, оценка имущества, выявление местонахождения капиталов, полученных незаконным путем.
Швейцария ставит предоставление различных видов правовой помощи в зависимость от того, являются ли запрашиваемые меры принудительными. Все принудительные меры, которые только возможны по уголовным делам, запрашиваются исключительно посредством установленных Конвенциями и договорами каналов оказания взаимной правовой помощи. К указанным мерам в Швейцарии относят раскрытие конфиденциальной информации (включая банковскую тайну), прослушивание телефонов, обыск помещений и выемку документов.
По линии «Интерпола» Швейцария может осуществить передачу банковской информации, полученной добровольно, а также возврат незаконно приобретенного имущества и ценностей законным владельцам без применения принудительных мер.
По аналогичным каналам компетентные полицейские органы Германии могут предоставить помощь по уголовным делам в таких формах, как установление места регистрации и фактического проживания, владельцев автотранспортных средств или телефонов, проверка каналов сбыта товаров и автотранспортных средств, получение иной полицейской информации из национальной системы данных.
Португалия по линии «Интерпола» может предоставить сведения о совершенных на ее территории преступлениях, копии приговоров, справки о судимостях, сообщить результаты оперативного наблюдения за обвиняемым в качестве оперативных мероприятий.
Таким образом, можно сделать вывод, что законодательство большинства европейских стран идет по пути максимализации числа форм взаимной правовой помощи по уголовным делам, включая в него как следственные действия, так и оперативно-розыскные мероприятия, разграничивая эти формы лишь по каналам передачи соответствующих поручений (по линии судебных органов или Интерпола), порядку исполнения (обычному – для доказательственных – или упрощенному – для оперативных целей) и кругу компетентных opгaнов.



2.3 Порядок сношений по вопросам взаимной правовой помощи

Порядок взаимодействия компетентных органов запрашиваемой и запрашивающей стороны по вопросам оказания взаимной правовой помощи определяется зафиксированным в договоре механизмом реализации обязательств сторон, который включает в себя:
1)                             каналы передачи ходатайств об оказании правовой помощи; и
2) органы, ответственные за принятие решений по ходатайствам об оказании правовой помощи и непосредственное их исполнение.
Соответствующий механизм именуется в международных договорах порядком сношений.
Так, согласно ч.3 ст. 453 УПК РФ, запрос о производстве процессуальных действий направляется через:
1) Верховный Суд Российской Федерации - по вопросам судебной деятельности Верховного Суда Российской Федерации;
2) Министерство юстиции Российской Федерации - по вопросам, связанным с судебной деятельностью всех судов, за исключением Верховного Суда Российской Федерации;
3) Министерство внутренних дел Российской Федерации, Федеральную службу безопасности Российской Федерации, Федеральную службу Российской Федерации по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ - в отношении следственных действий, не требующих судебного решения или согласия прокурора;
4) Генеральную прокуратуру Российской Федерации - в остальных случаях.
Действующими двусторонними договорами и Россией в качестве центрального органа по вопросам взаимной правовой помощи по уголовным делам назначены для оказания правовой помощи Азербайджану, Вьетнаму, Китаю, КНДР, Кыргызстану, Молдове - Министерство юстиции и Генеральная Прокуратура России, Монголии - также и Верховный суд России, а США и Канаде - Генеральная прокуратура России.
В свою очередь указанные государства в качестве собственных центральных органов определили Министерство юстиции (Канада и США), Прокуратуру и Министерство юстиции (Азербайджан, Вьетнам, Иран, КНР, КHДP, Куба, Кыргызстан, Молдова). В отношениях с Алжиром, Ираком, Йеменом и Тунисом используются дипломатические каналы передачи следственных поручений.
Статьей 15 Европейской конвенции 1959 г. в качестве центрального органа определено министерство юстиции. Данной практики придерживается большинство стран-участниц конвенции. Вместе с тем, ряд стран, в соответствии со спецификой национального законодательства, рассматривает в качестве центральных иные ведомства (полный список приводится в приложении).
В то же время в данной конвенционной норме указывается, что в случаях, не терпящих отлагательства, поручения могут быть направлены непосредственно юридическими органами запрашивающей Стороны юридическим органам запрашиваемой Стороны. Однако ответы на них возвращаются вместе с соответствующими документами через Министерство юстиции или иной центральный орган соответствующего государства.
Если же передаче подлежат выдержки из судебных материалов и информация о них и необходимые для рассмотрения уголовного дела, просьбы, могут быть направлены заинтересованными юридическими органами непосредственно соответствующим органам запрашиваемой Стороны, и ответы могут быть возвращены непосредственно этими органами.
Передача просьб о взаимной помощи, и, в частности, просьб о помощи в проведении расследований до предъявления обвинения, может осуществляться непосредственно между юридическими органами.
В тех случаях, когда прямая передача разрешается на основании настоящей Конвенции, она может осуществляться через Международную организацию уголовной полиции (Интерпол).
В Конвенции также оговаривается, что договаривающаяся Сторона может во время подписания Конвенции или сдачи на хранение ратификационной грамоты или документа о присоединении посредством заявления на имя Генерального секретаря Совета Европы уведомить о том, что некоторые или все просьбы о помощи должны направляться ей по каналам, иным чем те, которые предусмотрены в ст. 15, или потребовать, чтобы в случае, предусмотренном в п. 2 ст. 15, копия поручения одновременно передавалась ее Министерству юстиции.
Таким образом, в соответствии со ст. 15 Конвенции, ходатайства, касающиеся получения показаний свидетелей и экспертов, передачи вещественных доказательств, материалов или документов, присутствия представителей запрашивающего государства при исполнении поручений, проведения обыска или наложения ареста на имущество, временной передачи лиц, содержащихся под стражей, направляются исключительно по каналам центральных органов. Oтвeты на них возвращаются по тем же каналам. В иных случаях разрешается передача следственных поручений непосредственно друг другу заинтересованными компетентными органами стран, в том числе, через Международную организацию уголовной полиции (Интерпол).
В соответствии со ст. 5 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 2002 г. (далее «Кишиневская конвенция»), при оказании правовой помощи компетентные учреждения юстиции Договаривающихся Сторон сносятся друг с другом через свои центральные, территориальные и другие органы, если только Конвенцией не установлен иной порядок сношений. Договаривающиеся Стороны определяют перечень своих центральных, территориальных и других органов, уполномоченных на осуществление непосредственных сношений, о чем уведомляют депозитарий в момент сдачи ратификационных грамот или документов о присоединении. Об изменениях в перечне центральных, территориальных и других органов Договаривающиеся Стороны уведомляют депозитарий. Сношения по вопросам исполнения поручений о проведении процессуальных действий и розыскных мероприятий, требующих санкции прокурора (суда), осуществляются через органы прокуратуры.
При оказании правовой помощи компетентные учреждения юстиции Договаривающихся Сторон сносятся друг с другом через свои центральные, территориальные и другие органы, если только настоящей Конвенцией не установлен иной порядок сношений. Договаривающиеся Стороны определяют перечень своих центральных, территориальных и других органов, уполномоченных на осуществление непосредственных сношений, о чем уведомляют депозитарий в момент сдачи ратификационных грамот или документов о присоединении. Сношения по вопросам исполнения поручений о проведении процессуальных действий и розыскных мероприятий, требующих санкции прокурора (суда), осуществляются через органы прокуратуры.

2.4 Форма и содержание ходатайств об оказании правовой помощи

Одним из главных условий эффективного и своевременного предоставления правовой помощи является исчерпывающее по содержанию, логически и фактически обоснованное и правильно оформленное ходатайство об оказании правовой помощи по уголовному делу. В связи с различием уголовно-процессуальных требований в каждом государстве, оговоренные критерии оценки формы и содержания представляемого ходатайства облегчают как для запрашивающей, так и для запрашиваемой стороны работу по существу запроса.
Многосторонние и двусторонние договоры и соглашения, участницей которых является Россия, как правило, содержат следующие реквизиты направляемых ходатайств об оказании правовой помощи по уголовному делу: наименование запрашивающего и запрашиваемого учреждений, а также дела, с которым ходатайство; имена, фамилии и адреса обвиняемых, подсудимых, а также других лиц, имеющих отношение к ходатайству (включая процессуальных представителей), их гражданство и занятие; содержание ходатайства и описание фактических обстоятельств совершенного преступления и его юридическая квалификация.
Сведения о размере ущерба, если он был причинен в результате деяния, необходимо указывать при направлении ходатайств на Кубу, в Монголию. Не предусмотрены конкретные требования к форме и содержанию ходатайств об оказании правовой помощи договорами с Алжиром, Ираком, Йеменом, Тунисом. Подлинность ходатайства и прилaгaeмых к нему документов удостоверяется гербовой печатью, само ходатайство подписывается надлежащим должностным лицом.
Положение о том, что ходатайства и документы, посылаемые в порядке оказания правовой помощи, должны быть подписаны и скреплены официальной печатью, содержится в Кишиневской конвенции 2002 г., договорах с Азербайджаном, Вьетнамом, Китаем, КНДР, Кубой, Монголией.
В договорах с Вьетнамом, КНДР, Кубой, Монголией предусмотрено также, что договаривающиеся стороны могут по взаимному согласию установить образцы формуляров, которые будут использоваться при обращении об оказании правовой помощи.
Договорами с Алжиром, Ираном, Йемен, Тунисом конкретные требования к форме и содержанию запросов вообще не оговорены.
С учетом новейшей практики договоров по взаимной правовой помощи по уголовным делам в ходатайстве исключительно важно сообщить:
- его цель,
- причины применения и описание какой-либо конкретной процедуры или требования, выполнение которых хотело бы обеспечить запрашивающее государство (например, уведомление о необходимости предоставления показаний под присяroй или удостоверения правдивости данных показаний);
- указание любых сроков, в течение которых ожидается выполнение просьбы.
Требование указания именно цели, которую необходимо достичь запрашиваемой стороне при исполнении ходатайства об оказании правовой помощи, а не методологии достижения этой цели, связано, прежде всего, с различием правовых систем отдельных стран. Получение доказательств путем именно конкретного следственного действия, может быть не предусмотрено уголовными процедурами запрашиваемого государства. В то же время, обычно получение требуемого доказательства возможно, но другим способом.
Кроме того, употребление специальной лексики, называющей виды доказательств, следственных действий, не всегда уместно без разъяснения цели запроса, поскольку, возможно, идентичное действие или документ могут носить совсем другое наименование в запрашиваемом государстве.
Например, законами и процедурами в США не предусматривается «допрос» свидетеля, как это предусматривается в рамках уголовного процесса в России. В соответствии с существующими в США правилами доказывания, сведения, полученные в процессе опроса свидетелей, обычно не принимаются на заседании суда. Порядок опроса свидетелей в США значительно отличается от процедур, установленных российским законодательством. Например, если в направленном из России запросе не будет указана конкретная процедура проведения получения показаний, то сотрудник ФБР может опросить свидетеля и представить краткий отчет о результатах опроса. В отличие от того, как это делается в соответствии с принятыми в России процедурами, ни сотрудник ФБР, ни свидетель никогда не подписывают отчет. Свидетелю обычно никогда не показывают отчет в письменной форме; и в отчете, по всей вероятности, могут быть не указаны ни дата, ни место проведения опроса. Если такие сведения должны быть включены в отчет об опросе, проведенном по поручению российской стороны, то в запросе должны быть конкретно указаны те шаги, которые должны предпринять органы власти США.
В данной связи особо важно учитывать отличие российского уголовного процесса, прежде всего от англо-саксонской системы права, где отсутствует стадия предварительного расследования. Именно поэтому п. 3.1 ст. 4 российско-американского межправительственного соглашения содержит ссылку на необходимость, по возможности, «указания, предстоит ли в государстве запрашивающей стороны судебное разбирательство по данному делу, или, если оно не назначено, информацию о сроке, в течение которого может состояться такое судебное разбирательство, если оно вообще будет иметь место».
Кроме того, для стран англо-саксонской системы права целесообразно указать, возбуждено или нет уголовное дело на момент запроса, если возбуждено, то к юрисдикции какого суда оно относится и на какой стадии находится, а также указать существенные сроки в отношении настоящей и последующей стадии уголовного процесса.
Также, в ходатайстве следует дать разъяснения по существу вопроса и характеру расследования, уголовного преследования или судебного разбирательства, к которым относится просьба, наименования и функции органа, осуществляющего это расследование, уголовное преследование или судебное разбирательство. Соблюдение данного требования часто имеет решающее значение для исполнения запросов в связи с уголовными делами, расследуемым следователями военной прокуратуры, органов Федеральной службы безопасности РФ.
В соответствии со ст. 7 Кишиневской конвенции поручение об оказании правовой помощи должно содержать:
а) наименование учреждения юстиции запрашиваемой Договаривающейся Стороны;
б) наименование учреждения юстиции запрашивающей Договаривающейся Стороны;
в) наименование и номер дела, по которому запрашивается правовая помощь;
г) данные о физическом лице: фамилия, имя, отчество, дата и место рождения, место жительства, гражданство, род деятельности; о юридическом лице: наименование, юридический адрес или местонахождение, банковские реквизиты и фискальные коды;
д) при наличии представителей лиц, указанных в подпункте "г", их фамилии, имена, отчества и адреса;
е) необходимость обеспечения конфиденциальности поступления поручения и сведений, полученных в ходе его исполнения;
ж) содержание поручения, а также другие сведения, необходимые для его исполнения.
В поручении о вручении документа должны быть также указаны точный адрес получателя и наименование вручаемого документа. Поручение должно быть подписано лицом, в производстве которого находится дело, и скреплено гербовой печатью учреждения юстиции запрашивающей Договаривающейся Стороны. В поручении указываются также контактные телефоны и другие каналы связи.
Оформленное поручение об оказании правовой помощи направляется учреждению юстиции запрашиваемой Договаривающейся Стороны руководителем учреждения юстиции запрашивающей Договаривающейся Стороны с соблюдением положений ст. 5 Конвенции.
В случаях, не терпящих отлагательства, поручение о правовой помощи, оформленное в соответствии с правилами, установленными настоящей статьей, может быть направлено по факсимильной связи, а также с использованием иных средств коммуникации. Одновременно оригинал поручения должен быть направлен почтой или курьером.
А на основании ст. 14 Конвенции о взаимной правовой помощи, просьба о взаимной помощи должна содержать следующие данные:
a) наименование органа, направляющего просьбу,
b) предмет и причину просьбы,
c) по возможности, сведения о личности и гражданстве соответствующего лица и
d) если необходимо, фамилию и местопребывание адресата.
2. Кроме того, в поручениях, указывается определение преступления и содержится краткое изложение фактов.
Таким образом, суммируя вышеизложенное, критерии содержания и формы ходатайств, направляемых за рубеж в порядке взаимной правовой помощи по уголовным делам российскими компетентными органами, следующие:
Ходатайство о производстве отдельных следственных и судебных действий должно быть составлено в письменной форме, подписано должностным лицом, направляющим его, удостоверено гербовой печатью учреждения и содержать:
1. Наименование органа, от которого исходит ходатайство;
2. Наименование и адрес opгaнa кoтopoму направляeтcя ходатайство;
3. Наименование дела и сведения о фактических обстоятельствах совершенного преступления и его квалификации, при необходимocти – данные о размере ущерба, причиненного деянием;
4. Сущность просьбы и цели, для которых требуется получение запрашиваемых вещественных доказательств, информации или проведение процессуальных действий;
5 Изложение подлежащих выяснению обстоятельств, а также перечень запрашиваемых документов, вещественных и других доказательств;
6. При необходимости указание процессуальной специфики отдельных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, соблюдение которой желательно, с указанием причин этого;
7. Данные о лицах, в отношении которых дается поручение, их гражданстве, роде занятий, месте жительства или пребывания, для юридических лиц – их наименование и место нахождения;
8. Информацию о выплатах и возмещении расходов, на которые будет иметь право вызываемое лицо;
9. Наименование и функции органа, осуществляющего данное расследование, уголовное преследование или судебное разбирательство;
10. В случае необходимости применения мер принуждения, таких как обыск, выемка, наложение ареста на имущество, почтово-телеграфную корреспонденцию и т.п., на основании ордера зарубежного компетентного учреждения юстиции - документы, подтверждающие обоснованность предположения, что требуемые доказательства по делу находятся в пределах юрисдикции запрашиваемого государства у названного лица либо в определенном месте;
11. Если требуется – указание на причины необходимости соблюдения конфиденциальности;
12. При обращении по вопросу временной передачи лиц, содержащихся под стражей , а также предметов и оригиналов документов – указание того, для каких процессуальных действий и на какой период времени требуется такая передача, с обязательством возвращения указанных лиц, предметов и документов по окончании данного срока;
13. Указание сроков, в течение которых ожидается выполнение просьбы, с обоснованием лимита времени.
К ходатайству прилагаются удостоверенные и надлежащим образом заверенные, санкционированные в необходимых случаях в установленном законом порядке постановления о производстве следственных действий и оперaтивно-розыскных мероприятий (осмотра, обыска, выемки, наложении ареста на имущество, почтово-телеграфную корреспонденцию и т.п.).
В подлинниках направляются постановления об осуществлении на территoрии другого государства принудительных мер - обыска, выемки, наложения ареста и т.п. Все остальные мaтepиалы представляются в копиях, при этом каждая страница заверяется надписью «Копия верна», подписью следователя с указанием разборчиво фамилии и должности и гербовой печатью учреждения, органа прокуратуры, инициирующего запрос.
Язык поручения и прилагаемых к нему документов четко оговаривается в тексте договора, а иногда также – язык переписки по соответствующим вопросам и язык на котором исполняется поручение. Кроме того, в ряде случаев особо оговаривается язык документов, подлежащих вручению.
Согласно ст. 17 Кишиневской конвенции государства направляющие запрос об оказании правовой помощи по уголовным делам пользуются государственными языками своего государства или русским языком. В случае исполнения документов на государственных языках Договаривающихся Сторон к ним прилагаются заверенные переводы на русский язык.
Верность перевода удостоверяется переводчиком, при этом каждая страница перевода заверяется гербовой печатью Генеральной прокуратуры РФ (для органов прокуратуры) либо другого компетентного органа по вопросам взаимной правовой помощи, осуществлявшего перевод ходатайства и приложений к нему. Сопроводительное письмо, направляемое Генеральной прокуратурой РФ непосредственно зарубежным компетентными органам, заверяется гербовой печатью Генеральной прокyратypы РФ, также как и перевод данного письма (каждая страница).
Как уже указывалось, запрос составляется в письменной форме, но в обстоятельствах, не терпящих отлагательства, либо в иных случаях, допускаемых запрашиваемой стороной, запрос может быть направлен по факсу или по иным согласованным средствам электpoнной связи, но в кратчайший срок должен бьrrь соответствующим образом подтвержден письменным оригиналом.

2.5 Порядок исполнения ходатайства об оказании правовой помощи

По общему правилу при исполнении ходатайства об оказании правовой помощи учреждение юстиции, к которому обращено ходатайство, применяет законодательство своего государства. Однако по просьбе учреждения, от которого исходит ходатайство, оно может применить процессуальные нормы запрашивающей стороны, поскольку они не противоречат его внутреннему законодательству.
Если учреждение юстиции, к которому обращено поручение, не компетентно его исполнить, оно пересылает поручение компетентному учреждению юстиции. По договору с Ираном и КНДР об этом уведомляется учреждение, от которого исходит поручение. Рядом договоров обуславливается, что если поручение не может быть исполнено по указанному в нем адресу, запрашиваемое учреждение принимает в соответствии со своим законодательством необходимые меры для установления адреса.
В случае получения соответствующего ходатайства учреждение юстиции, к которому обращено поручение, уведомляет учреждение, от которого исходит поручение, о времени и месте исполнения ходатайства.
После выполнения ходатайства учреждение юстиции, к которому оно обращено, направляет документы учреждению, от которого исходит ходатайство, в случае, если правовая помощь не могла быть оказана, оно возвращает ходатайство и уведомляет об обстоятельствах, которые препятствуют его исполнению.
Кроме того, двусторонними соглашениями между отдельными государствами предусматривается также возможность уведомления инициaтoра запроса о времени и месте исполнения ходатайства, имея ввиду возможность присутствия при исполнении представителей запрашивающей стороны.
Общие условия предоставления правовой помощи следующие:
Компетентные органы Российской Федерации оказывают компетентным органам другого государства правовую помощь по уголовным делам в соответствии с положениями конвенций, договоров и мeжпpaвитeльcтвeнных соглашений, участницей которых Российская Федерация является, а при oтcyтcтвии последних на условиях взаимности в той мере, в какой это не противоречит действующему российскому законодательству.
Правовая помощь оказывается на основании запросов и ходатайств, направляемых компетентными органами запрашивающего государства российским компетентным органам, в порядке, установленном международными договорами и законодательством Российской Федерации.
При исполнении ходатайства зарубежного компетентного органа применяется российское уголовно-процессуальное законодательство.
Расходы, связанные с оказанием правовой помощи, несет та сторона, на территории которой они возникли, если соглашением не установлено иное. Расходы по передаче и перевозке предметов, имеющих историческую и культурную ценность, а также большую материальную стоимость, несет запрашивающая сторона.
По просьбе запрашивающего государства при исполнении ходатайства могут применяться уголовно-процессуальные нормы указанного государства в тoй мере, в какой они не противоречат фундаментальным принципам пpaвовой системы Российской Федерации.
Дополнительной легализации постановлений и ордеров компетентных органов запрашивающего государства при исполнении ходатайства не требуется, данные постановлении и ордера действительны на территории Российской Федерации и являются основанием для производства указанных в них процессуальных и иных действий, если только иное не установлено договором, конвенцией или соглашением, на основании которых направлено данное ходатайство.
В случае получения ходатайства, содержащего просьбу о присутствии при его исполнении представителей запрашивающей cтoроны, исполняющий его компетентный орган уведомляет учреждение, от которого исходит ходатайство, о времени и месте исполнении поручения, с тем, чтобы дать возможность заинтересованной cтopoнe присутствовать при исполнении ходатайства или уполномочить на это своего представителя, кроме тех случаев, когда оно исполняется в срочном порядке или когда исполняющее учреждение сочтет условия для присутствия заинтересованных лиц неподходящими.
В целях наиболее полного и точного исполнения ходатайства компетентный российский орган через надлежащий Центральный орган может запросить дополнительную информацию в Запрашивающем государстве.
По поступлении ходатайства в Центральный орган России компетентное подразделение рассматривает его в целях принятия решения о возможности его исполнения. По результатам рассмотрении составляется заключение, в котором указывается:
- наличие оснований для отказа в оказании помощи;
- соответствие формы и содержания ходатайства общим условиям договора;
- наличие оснований для отсрочки в предоставлении правовой помощи или оказании ее на определенных условиях, а также излагаются соответствующие условия;
- в части исполнения запрашиваемых процедур - возможность их применения с учетом соответствия фундаментальным принципам российского законодательства;
- в случае просьбы об участии представителей зарубежных компетентных органов при производстве запрашиваемых процедур - допустимость, целесообразность, а также пределы такого участия;
- в случае ходатайства о производстве обыска, выемки, о передаче предметов и документов, наложении ареста на имущество и вклады - обоснованность представленными материалами запрашиваемой меры;
- орган прокуратуры, к непосредственной компетенции которого относится исполнение запрошенных процессуальных действий.
В резолютивной части заключения указывается одно из решений:
- об отказе в предоставлении правовой помощи;
- о предоставлении помощи на определенных условиях либо с отсрочкой;
- о необходимости истребования дополнительных материалов;
- о направлении ходатайства для исполнения с указанием объема и порядка исполнения.
О принятом решении уведомляется запрашивающая сторона.
В том случае, если правовая помощь не могла быть оказана, ходатайство возвращается запрашивающей стороне с уведомлением об обстоятельствах, препятствующих его исполнению.
Решения по поступившему и исполненному ходатайству принимается компетентным подразделением Центрального органа России в срок до 10 дней. (Если истребуются дополнительные материалы, течение срока возобновляется после их поступления). На местах надзор за своевременностью и полнотой исполнения ходатайств об оказании правовой помощи в ходе предварительного следствия по уголовному делу осуществляется прокурором.
После исполнения ходатайства, полученные материалы направляются в Центральный орган для решения вопроса о полноте исполнения и возможности передачи исполненных материалов запрашивающей стороне в порядке, установленном договором.
По результатам рассмотрения компетентным подразделением Центрального органа составляется заключение, в котором указывается:
- наличие или отсутствие при исполнении ходатайства нарушений российского законодательства, включая положений, касающихся гражданских прав и свобод;
- установление дополнительных oбcтoятельств, свидетельствующих о наличии правовых оснований дли отказа в предоставлении правовой помощи;
- полнота исполнения ходатайства;
- необходимость специальных дополнительных условий в части использования запрашивающей cтoроной результатов исполненного ходатайства, включая отдельные ограничения, защиту конфиденциальности и прав третьих лиц.
В резолютивной части заключения указывается одно из следующих решений:
- передать полностью или частично материалы запрашивающей cтopoнe;
- в случае неудовлетворительного исполнения или выявления допущенных нарушений законности либо неполноты исполнения – вернуть материалы исполнителю для устранения указанных недостатков;
- направить запрашивающей стороне уведомление об отказе в предоставлении помощи с разъяснением соответствующих причин;
- направить запрашивающей стороне уведомление о предоставлении полученных материалов в случае согласия выполнить определенные условия в отношении использования результатов исполненного ходатайства.
Материалы исполненного ходатайства об оказании правовой помощи (каждая страница) заверяются гербовой печатью органа выполнявшего процессуальные действия. Сопроводительные документы, направляемые Центральным органом непосредственно зарубежным компетентным органам, заверяются гербовой печатью Центрального органа.

2.6 Основания отказа в предоставлении правовой помощи

Принципу сведения к минимуму оснований отказа в предоставлении правовой помощи следует Европейская конвенция 1959 г., в соответствии со ст. 2 которой в помощи может быть отказано, если просьба касается преступления, которое запрашиваемая сторона считает политическим преступлением, преступлением, связанным с политическим преступлением, или финансовым преступлением, либо если запрашиваемая сторона считает, что выполнение просьбы может нанести ущерб суверенитету, безопасности, общественному порядку или другим существенно важным интересам ее страны.
Согласно ст. 21 Кишиневской Конвенции в оказании правовой помощи может быть отказано полностью или частично, если оказание такой помощи может нанести ущерб суверенитету или безопасности либо противоречит законодательству запрашиваемой Договаривающейся Стороны. В случае отказа в просьбе об оказании правовой помощи запрашивающая Договаривающаяся Сторона незамедлительно уведомляется о причинах отказа.
В том, что касается «политических преступлений», такие преступления российским законодательством не определены. Во всех случаях Российская Федерация, принимая решения относительно помощи, не будет, в частности, рассматривать как «политическое преступление» или «преступления, связанные с политическим преступлением», следующие действия или не совершение таковых:
1. Преступления против человечества, предусмотренные ст. II и III Конвенции о предупреждении геноцида и наказании за него (1948), ст. II и III Конвенции о предупреждении преступления апартеида и наказании за него (1973) и ст. I и IV Конвенции о запрещении пыток и иных видов жестокого, негуманного или унижающего человеческое достоинство обращения (1984).
2. Преступления, предусмотренные ст. 50 Женевской Конвенции об улучшении условий раненых и больных в вооруженных силах в полевых условиях (1949), ст. 51 Женевской Конвенции об улучшении условий раненых, больных и потерпевших крушение в вооруженных силах на море (1949), ст. 130 Женевской Конвенции, относящейся к обращению с военнопленными (1949), ст. 147 Женевской Конвенции о защите гражданских лиц в военное время (1949), ст. 85 Дополнительного протокола 1 к Женевским Конвенциям от 12 августа 1949 относительно Защиты жертв международных вооруженных конфликтов (1977) и ст.ст. 1 и 4 Дополнительного протокола II относительно Защиты жертв внутренних вооруженных конфликтов (1977);
3. Преступления, предусмотренные Конвенцией о борьбе с незаконным захватом воздушных судов (1970), Конвенцией о борьбе с незаконными действиями, направленными против безопасности гражданской авиации (1971) и Протоколом о борьбе с незаконными насильственными действиями в аэропортах, обслуживающих международную гражданскую авиацию (1988), являющийся дополнительным к вышеуказанной Конвенции 1971 года;
4. Тяжкие преступления, предусмотренные Конвенцией о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов (1973);
5. Преступления, предусмотренные Международной Конвенцией о борьбе с захватом заложников (1979);
6. Преступления, предусмотренные в Конвенции о физической защите ядерных материалов (1980);
7. Преступления, предусмотренные в Конвенции ООН по борьбе с незаконной торговлей наркотиками и психотропными веществами (1988), а также иные преступления, предусмотренные многосторонними международными договорами.
В оказании помощи Россией может быть отказано в случаях, перечисленных в ст. 2 Европейской Конвенции, а также, во-первых, если лицо, подозреваемое или обвиняемое в запрашиваемом государстве в совершении преступления, предстало перед судом или осуждено или оправдано в связи с тем же преступлением в Российской Федерации или в третьем государстве; во-вторых, если решение не возбуждать или прекратить предварительное или судебное следствие по делу, являющемуся предметом ходатайства, было принято в Российской Федерации или в третьем государстве в отношении этого же лица; и в третьих, если уголовное преследование или исполнение приговора по делу ограничены сроком давности по российскому законодательству.
При подготовке для направления в зарубежные государства ходатайств об оказании правовой помощи необходимо проверить, не содержит ли ходатайство положений, очевидно влекущих отказ в предоставлении помощи. Полная таблица оснований для отказа в оказании правовой помощи по двусторонним и многосторонним договорам, участницей которых является Россия, приведена в Приложении.
Специальные основания отказа предусмотрены для ходатайств, касающихся обыска или наложения ареста на имущество, о чем будет сказано ниже при рассмотрении условий предоставления данного вида правовой помощи.
Компетентное подразделение национального органа, рассматривая зарубежное ходатайство об оказании правовой помощи и решая вопрос о наличии или отсутствии оснований для отказа в ее предоставлении, должно исходить из основополагающего принципа, что любые ограничения в предоставлении правовой помощи по уголовным делам применяются таким образом, чтобы ответственность за совершенные в любой cтpaне преступления, была неизбежной.
С учетом изложенного, в оказании правовой помощи по уголовному делу Центральный орган отказывает в оказании правовой помощи в следующих случаях:
1. Если просьба касается преступления, которое можно рассматривать в качестве политического преступления или преступления, связанным с политическим преступлением;
2. Если выполнение просьбы может нанести ущерб суверенитету, безопасности, общественному порядку или другим существенно важным интересам Российской Федерации;
3. Если есть веские основания считать, что просьба об оказании помощи относится к расследованию, начатому с целью уголовного преследования, наказания или иного давления на обвиняемое лицо в связи с его политическими убеждениями, религиозной, национальной, расовой или групповой принадлежностью.
На основании принципа «поп bis in idem» в оказании помощи также может быть отказано, если:
1) лицо, подозреваемое или обвиняемое в запрашиваемом государстве в совершении преступления, предстало перед судом или осуждено или оправдано в связи с тем же преступлением в Российской Федерации или в третьем государстве;
2) решение не возбуждать или прекратить уголовное дело в связи с преступлением, являющимся предметом ходатайстваства, было принято в Российской Федерации или в третьем государстве;
3) уголовное преследование или исполнение приговора по делу ограничены сроком давности по российскому законодательству;
4) деяние, в связи с которым запрашивается помощь, не является преступлением по российскому уголовному законодательству.
Не отказывая в правовой помощи, Центральный орган принимает решение об отсрочке исполнения ходатайства, если его немедленное исполнение помешает расследованию или судебному разбирательству, проводимому в Российской Федерации.
До принятия решения вопроса об отказе в исполнении ходатайства или отсрочки его исполнения рассматривается возможность исполнения поручения на определенных условиях. Если запрашивающая сторона соглашается на такие условия, она письменно извещает об этом Центральный орган, после чего ходатайство исполняется в общем порядке.
Об отказе в оказании правовой помощи уведомляется запрашивающая сторона с разъяснением причин отказа.

2.7 Ограничения в использовании информации и конфиденциальность

С обеспечением государством права граждан на неприкосновенность частной жизни, предусмотренного ст. 23 Конституции РФ, и вытeкающих из него других конституционных прав тесно связан принцип ограничения в использовании информации, предоставляемой в порядке взаимной правовой помощи по уголовным делам.
Подобное ограничение может быть общим или специальным (в связи с конкретным видом помощи) условием оказания соответствующей помощи.
Оно служит защите как государственных интересов (в случае предоставления информации, не являющейся общественно-доступной), так и прав граждан, чьи интересы затрагиваются исполнением.
Соотношение конфиденциального характера данных о физических и юридических лицах с необходимостью обмена соответствующими данными в ходе расследования уголовных дел с компетентными органами других стран определяется на основе ст. 23 Конституции РФ и отдельных российских законодательных актов, устанавливающих механизмы защиты конституционного права граждан на неприкосновенность частной жизни: Уголовно-процессуального и Уголовного кодексов РФ, Федерального Закона «Об оперативно-розыскной деятельности», Федерального закона «О банках и банковской деятельности». Особое значение приобретают в данной связи положения о недопустимости разглашения данных предварительного следствия, которые могут быть преданы гласности лишь с разрешения следователя или прокурора и в том объеме, в каком они признают это возможным.
В договорной практике России вопросы обеспечения конфиденциального характера данных о физических и юридических лицах, полученных в рамках взаимной правовой помощи по уголовному делу, решены, лишь в Договоре между Российской Федерацией и Канадой о взаимной правовой помощи по уголовным делам (от 20.10.1997 г.), и Соглашении между правительством Российской Федерации и Правительством Соединенных Штатов Америки о сотрудничестве по уголовно-правовым вопросам (от 30.06.1995 г.).
Положения об ограничении в пользовании и о конфиденциальности информации предусмотрены и Конвенцией ООН против транснациональной организованной преступности (2000 г.).
Учитывая изложенное, предоставление и использование информации, документов и материалов в порядке взаимной правовой помощи должны соответствовать следующим условиям:
а) предоставляемые в порядке взаимной правовой помощи информация, документы и материалы могут использоваться в соответствии с требованиями законодательства запрашивающей стороны только для целей, указанных в ходатайстве об оказании правовой помощи и при соблюдении условий, определенных передающим компетентным органом;
б) возможно использование или разглашение результатов исполнения ходатайства об оказании правовой помощи по уголовному делу, если законодательством запрашивающей стороны предусмотрена обязанность действовать таким образом. В этом случае запрашиваемая сторона должна быть заранее уведомлена запрашивающим компетентным органом о возможном и предполагаемом разглашении;
в) результаты исполнения запроса, которые стали достоянием общественности в государстве запрашивающей стороны при вышеназванных обстоятельствах, в дальнейшем могут использоваться для любой цели;
г) для передачи третьей стороне данных, полученных в результате исполнения ходатайства, запрашивающая сторона должна испросить предварительное согласие компетентного органа, предоставившего эти сведения.
Указанные условия, при наличии на то необходимости, следует разъяснить при направлении за рубеж ходатайства об оказании правовой помощи.
Ходатайства о производстве следственных действий, информация и документы, полученные в порядке взаимной правовой помощи, при наличии соответствующей просьбы зарубежного государства рассматриваются как конфиденциальные. В указанном случае компетентный российский орган, получивший вышеназванную информацию, обеспечивает ей на основании российского законодательства запрашиваемый режим конфиденциальности.
Если лицо, чьи законные интересы затрагивают подлежащие передаче зарубежному компетентному органу данные, обращается с просьбой о допуске к ним, то российский компетентный орган, исполняющий следственное поручение в порядке взаимной правовой помощи, обеспечивает указанный допуск в порядке и пределах, предусмoтpeнных российским законодательством.


ГЛАВА III. ФОРМЫ ОКАЗАНИЯ ПРАВОВОЙ ПОМОЩИ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

3.1 Получение показаний и заявлений при оказании правовой помощи

Одной из основных форм правовой помощи является содействие в получении показаний и заявлений от лиц, находящихся на территории запрашиваемого государства. В соответствии с Типовым договором о взаимной помощи, как разновидности этой формы правовой помощи рассматриваются собственно получение свидетельских показаний и заявлений и содействие в предоставлении задержанных и других лиц для дачи свидетельских показаний или оказания помощи в проведении расследования[42].
Для того чтобы запрашивающее государство могло обратиться с ходатайством о допросе соответствующего лица в целях получения от него заявления или показаний по какому-либо уголовному делу, а противоположная сторона могла предоставить данную форму правовой помощи, необходимо наличие в запрашиваемом государстве правовых возможностей для получения свидетельских показаний на добровольной или принудительной основе в той форме, о которой просит запрашивающее государство. Важно учитывать, что по законам запрашиваемого государства может быть предусмотрено, что правдивость свидетельских показаний обеспечивается не так, как в российском уголовном процессе.
Поскольку практически любые действия в сфере уголовного процесса затрагивают права и законные интересы отдельных граждан, на органы, в чью компетенцию входит оказание взаимной правовой помощи по уголовным делам, ложится дополнительная ответственность за обеспечение в подобном правовом вакууме эффективной защиты конституционных прав граждан. Это положение относится, прежде всего, к рассматриваемой форме правовой помощи.
Реализация права не свидетельствовать против себя и своих близких, закрепленного в ст. 51 Конституции РФ, непосредственно связанная с содействием в получении показаний и заявлений от лиц, находящихся на территории запрашиваемого государства.
Основным вопросом, изначально решаемым запрашиваемым государством при рассмотрении ходатайства о допросе на собственной территории или о содействии в явке свидетеля на территорию запрашивающего государства, является наличие со стороны последнего достаточных гарантий защиты прав лиц, чьи показания необходимы. Данные гарантии включают иммунитеты и меры по обеспечению на территории запрашивающего государства физической безопасности лиц, вызываемых для дачи показаний.
Европейской конвенцией о взаимной правовой помощи от 1959г. – иммунитет рассматривается как освобождение от уголовной ответственности лица (вне зависимости от его гражданства, а также процессуального статуса) прибывшего для допроса или участия в иных следственных действиях на территорию запрашивающего государства по приглашению (повестке) последнего.
Так ст. 12 Конвенции оговорено, что подобное лицо не может быть подвергнуто судебному преследованию, задержанию и другим ограничениям его личной свободы на территории запрашивающей стороны в связи с деяниями или на основании приговоров, которые предшествовали его отъезду с территории запрашиваемой стороны. В отношении лица, привлекаемого к ответственности, принятие указанных мер, возможно, лишь в том случае, если это было оговорено в повестке. Данный иммунитет действует также еще 15 дней после того, как потребность компетентных органов в присутствии этого лица на территории запрашивающей стороны отпадет. Если в течение этого времени лицо, имея возможность покинуть данную страну, не сделает этого либо, выехав за ее пределы, вернется обратно, иммунитет прекращает действовать[43].
Аналогичные стандарты отражены и в Типовом договоре о взаимной помощи. Кроме того, данным документом особо оговаривается, что лицо, отказавшееся явиться на территорию запрашивающего государства для участия в следственных действиях, «не может по этой причине подвергаться какому-либо наказанию, и в его отношении не могут применяться какие-либо принудительные меры, даже если иное предусмотрено в просьбе или повестках о вызове в суд»[44].
Соответствующие гарантии предназначены для того, чтобы обеспечить защиту свидетеля, согласившегося прибыть в запрашивающее государство по повестке, а в более широком смысле соблюдение интересов запрашиваемого государства, которое в таком случае обеспечивает защиту своего суверенитета, а также юрисдикции в отношении собственных граждан.
Устанавливаемый принцип состоит в том, что лица, прибывающие в запрашивающее государство, не должны подвергаться опасности или принуждаться к оказанию какой-либо иной помощи, чем та, на которую они согласились. Тем самым подчеркивается добровольный характер данной формы помощи.
Для обеспечения законности и действительности доказательств, полученных в рамках взаимной правовой помощи по уголовным делам, правильное применение норм, касающихся привилегии отказаться от дачи показаний, имеет особое значение. Очевидно, что к лицам, допрашиваемым на территории запрашиваемого государства, применяются, прежде всего, законодательные положения данного государства о праве на отказ от дачи показаний. Вместе с тем, если это же лицо обладает какими-либо привилегиями в части отказа от дачи показаний по законодательству запрашивающего государства, то доказательства, полученные без учета этих прав, не будут иметь законной силы для дела, по которому запрашивалась правовая помощь.
Например, согласно ст. 16 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате от 11.02.93г. нотариус обязан хранить в тайне сведения, которые стали ему известны в связи с осуществлением его профессиональной деятельности. Только суд может освободить нотариуса от обязанности сохранения тайны, да и то лишь в случае, когда против самого нотариуса возбуждено уголовное дело в связи с совершением нотариального действия.
Полученные с нарушением данного положения показания могут быть признаны судом незаконными. Однако в ряде стран Европейского Союза (например, в Швейцарии) в связи с принятием законодательства по борьбе с отмыванием доходов, полученных преступным путем, нотариусам (как и адвокатам, и бухгалтерам) было вменено в обязанность по собственной инициативе информировать компетентные органы обо всех подозрительных сделках, о которых им стало известно в связи с профессиональной деятельностью. Естественно, в таком случае право на отказ от дачи показаний по соответствующим фактам у нотариуса отсутствует. Если швейцарскими компетентными органами будет допрошен российский или швейцарский нотариус об аналогичных обстоятельствах, являющихся предметом расследования в России, последний будет обязан дать показания, которые впоследствии могут быть признаны не имеющими юридической силы.
Поэтому рядом новейших международных документов в области правовой помощи, включая Типовой договор о взаимной помощи, предусматривается право или обязанность лица отказаться от дачи показаний, если это допускается законодательством запрашиваемого и/или запрашивающего государств.
В случае заявления лицом о наличии подобных прав или обязанностей по законодательству другого государства, оно принимается во внимание при подтверждении их существования компетентным органом такого государства.
Учитывая это, до допроса соответствующего свидетеля важно не только установить, может ли он вообще допрашиваться в качестве свидетеля, а также имеет ли он в соответствии с российским законом или нормами международного права процессуальную привилегию отказаться от дачи свидетельских показаний. Обязательно также выяснение у данного свидетеля и инициаторов запроса, разрешает (требует) ли законодательство запрашивающего государства лицу отказаться от дачи показаний при аналогичных обстоятельствах по уголовному делу, расследуемому запрашивающим государством.
Непосредственно примыкает к вопросу гарантий и иммунитета проблема пределов ответственности за дачу показаний в рамках оказания взаимной правовой помощи по уголовным делам.
Ни один из ныне действующих договоров не содержит положения о реализации института уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и экспертных заключений в рамках взаимной правовой помощи по уголовным делам, хотя национальными законодательствами подобная возможность не исключается.
Проблема гарантий и иммунитетов от уголовной ответственности свидетеля или эксперта, явившегося на территорию запрашивающего государства, непосредственно связана с ответственностью за дачу заведомо ложных показаний на территории запрашивающего государства. Поэтому большое значение имеет четкое разъяснение пределов иммунитета уже в повестке, направляемой за рубеж свидетелям, а также в ходатайстве об оказании содействия в явке свидетеля на территорию запрашивающего государства.
Действующей редакцией Минской конвенции 1993г. предусмотрено, что в подобном случае свидетель и эксперт «не могут привлечены к ответственности, взяты под стражу или подвергнуты наказанию в связи с их свидетельскими показаниями заключениями в качестве экспертов в связи с уголовным делом, являющимся предметом разбирательства»[45]. Аналогичный подход закреплен и в большинстве двусторонних договоров, а в УПК РФ.
Тогда как по смыслу ст. 12.1 Европейской конвенции 1959г. Гарантия неприкосновенности не исключает возможности привлечения к ответственности за правонарушения, которые связаны с дачей показаний. Соблюдение интересов запрашиваемого государства и его граждан в данном случае обеспечивает следующее положение, зафиксированное в Рекомендации R (83) 12 Комитета Министров Совета Европы: «если может быть выдан ордер на заключение под стражу свидетеля, который подозревается в совершении преступления в связи с дачей показаний судебным властям запрашивающего государства, то должно быть принята во внимание, могут ли быть адекватно защищены требования правосудия при помощи других мер, таких как внесение залога или поручительства или, если возможно, передача судебного преследования другой cтpaнe»[46].
Как уже указывалась выше, в зависимости от конкретных обстоятельств показания от лица, проживающего на территории другого государства, могут быть получены различным путем. Наиболее распространенный – допрос этого лица компетентными органами другого государства по ходатайству запрашивающего государства.
Согласно ст. 11 Типового договора о взаимной помощи, запрашивающее государство в соответствии со своим законодательством и при наличии просьбы получает показания под присягой или подтвержденные показания, либо получает заявления от лиц иным путем, либо требует от них представить вещественные доказательства для передачи запрашивающему государству.
По просьбе запрашивающего государства стороны, участвующие в соответствующем судебном разбирательстве в запрашиваемом государстве, их юридические представители и представители запрашивающего государства могут, с учетом законодательства и процедур запрашиваемого государства, присутствовать на судебном разбирательстве.
Наиболее эффективным для целей следствия, естественно, является личное участие лица в производстве следственных действий на территории запрашивающего государства.
В данном случае правовая помощь со стороны запрашиваемого государства заключается в содействии личной явке соответствующих лиц на территорию запрашивающего государства. Указанное содействие выражается в передаче повестки компетентного органа, обратившегося с ходатайством об оказании правовой помощи, разъяснении последствий принятия приглашения явиться на территорию запрашивающего государства или отказа от такого приглашения, помощи в организации поездки соответсвующего лица. А в отношении лиц, содержащихся под стражей, в получении согласия на подобную передачу (если это требуется по законодательству запрашиваемого государства), согласовании условий временной передачи (целей, срока временной передачи, маршрута перевозки и др.) и организации собственно перевозки указанного лица[47].
Сущность соответствующих обязательств заключается в балансе интересов: должностные лица запрашиваемого государства содействуют поездке свидетеля в запрашивающую страну, однако решение принимается свидетелем добровольно, поэтому недопустимы какое-либо принуждение или угрозы в отношении свидетеля.
В двусторонних договорах с участием Российской Федерации аналогичные положения наиболее полно и четко отражены в ст. 8 Договора с Канадой, «обеспечение явки лиц для дачи показаний либо оказания содействия в проведении расследования в пределах юрисдикции запрашивающей стороны», согласно которой «запрашивающая сторона может направить запрос об обеспечении явки лица для дачи показаний или оказания содействия в проведении расследования. Запрашиваемая сторона будет рекомендовать такому лицу добровольно оказать содействие в проведении расследования или явиться для дачи свидетельских показаний в пределах юрисдикции запрашиваемой стороны. Данное лицо должно быть проинформировано обо всех расходах, которые будут ему оплачены, и пособиях, которые будут ему выданы. Запрашиваемая сторона немедленно проинформирует запрашивающую сторону о реакции этого лица». В соответствии же со ст. 11 «Гарантии безопасности», к лицу, не прибывшему в пределы юрисдикции запрашивающей стороны, не могут быть за это применены запрашиваемой стороной санкции или принудительные меры[48].
Неотъемлемой частью рассматриваемого вида взаимной правовой помощи является вручение повесток лицам, присутствие которых на территории запрашивающего государства требуется для целей расследования уголовного дела. Однако вручение повесток является одновременно и частью другой формы правовой помощи – вручения документов по поручению запрашивающей стороны и обладает специфическими чертами, присущими указанной форме.
Вручение может быть произведено путем простой передачи или постановления адресату, а также в порядке, предусмотренном законодательством запрашивающей стороны, если об этом поступит просьба. Факт вручения подтверждается распиской адресата или заявлением запрашиваемой стороны, которые направляются инициатору запроса. При невозможности вручения причины незамедлительно сообщаются заинтересованной стороне[49].
Особого внимания заслуживает дополнительное условие, о том, что повестка с вызовом в суд обвиняемого должна передаваться за определенное время до установленной даты явки в суд. Цель этого условия – предоставление возможности запрашиваемой стороне своевременно передать судебную повестку обвиняемому с тем, чтобы он мог подготовить свою защиту и приехать туда, куда он должен явиться. Несоблюдение указанного положения является прямым основанием для отказа в предоставлении данной формы правовой помощи. Так, Россия сделала оговорку при ратификации Конвенции, согласно которой минимальный срок для вручения повесток 50 дней.

3.2 Предоставление информации при исполнении ходатайства об оказании правовой помощи

Самая распространенная и, как правило, вызывающая наименьшие сложности в исполнении с процедурной точки зрения, форма правовой помощи – сбор информации и передача ее запрашивающему государству.
Согласно руководству по Типовому договору о взаимной помощи, в законодательстве запрашиваемого государства должно быть предусмотрено обязательное представление информации или предметов, которые могут быть использованы как доказательства соответствующего правонарушения в запрашивающем государстве.
Особенности исполнения ходатайств о предоставлении рассматриваемой формы правовой помощи связаны с тем, к какой категории относится необходимая информация: открытого или ограниченного доступа.
Статья 16 Типового договора о взаимной помощи предусматривает предоставление общедоступных и других документов и материалов. В этой статье указано, что запрашивающему государству должны предоставляться все общедоступные документы. Получение других документов возможно на тех же условиях, на которых аналогичные документы по уголовным делам представляются непосредственно в запрашиваемом государстве. В силу этого, например, если может быть затребовано предоставление некоторых конфиденциальных отчетов в связи с внутренним уголовным разбирательством, в национальном законодательстве целесообразно оговорить условия для истребования таких отчетов и для целей иностранного разбирательства.
Европейская конвенция 1959г. помимо общих условий и обязательств оказания правовой помощи, указанных в ст.ст. 3 и 6, применимых, в том числе, и к получению и передаче материалов, документов, обращает отдельное внимание в связи с рассматриваемой формой правовой помощи лишь на предоставление судебных материалов, под которыми понимаются выдержки из судебных материалов и информация о них, необходимая для рассмотрения уголовного дела. Они предоставляются в том же объеме, как и для собственных судебных органов в аналогичном случае[50].
Рассматривая возможности по истребованию информации судов и правоохранительных органов, необходимо учитывать законодательные и судебные особенности каждой конкретной территории. Однако, независимо от различий в судоустройстве и практике осуществления уголовного преследования, источники такой информации являются достаточно типичными. Наиболее часто в их качестве используют документацию гражданского судопроизводства (о выплате компенсации, возмещении ущерба и т.п.), материалы судебных разбирательств по делам о банкротстве, документы осуществляемых за рубежом расследований или судопроизводства в связи с совершением уголовных преступлений[51]. Вместе с тем одним из наиболее часто востребованных в настоящее время видов информации является банковская, финансовая и иная информация, имеющая непосредственное отношение к денежным операциям.
При подготовке ходатайства об оказании правовой помощи по уголовному делу в случае необходимости получения для приобщения к уголовному делу документов о банковских операциях и банковских счетах, сведений об остатках денежных средств по ним, а также наложения ареста на денежных суммы по банковским счетам, по возможности, указывается точное наименование кредитно-банковских учреждений, их отделений, номеров счетов или полных анкетных данных на лиц, которым они открыты, а также наименований и реквизитов юридических лиц, для которых они открыты; данные о финансовых, банковских операциях и, если имеются, о договорах, послуживших фактическим основанием для проверки и получения документов по банковским счетам (с обязательным приложением копий имеющихся в распоряжении органов предварительного следствия документов, из которых усматриваются сведения о запрашиваемых банковских счетах)[52].
Одним из условий обеспечения документам, полученным из-за рубежа в порядке правовой помощи, доказательственной силы на территории запрашивающего государства является подтверждение подлинности этих документов. Как правило, она удостоверяется подписью судьи, прокурора, следователя или органа дознания и гербовой печатью. Однако, возможны и исключения. Поэтому при направлении запроса целесообразно указывать, каким процедурам необходимо следовать при заверении документов.

3.3 Особенности производства обысков и выемок при выполнении ходатайства об оказании правовой помощи

Как правило, наибольшие затруднения вызывает исполнение поручений о проведении на территории запрашиваемого государства по поручению компетентных органов запрашивающего государства обысков помещений и выемок предметов и документов, поскольку эти действия непосредственно затрагивают область конституционных прав граждан – право на неприкосновенность жилища и право частной собственности (соответственно, ст. 25 и ст. 35 Конституции РФ).
Согласно руководству к Типовому договору о взаимной помощи, смысл использования формулировки «проведение обысков и выемок имущества» состоит в том, чтобы «охватить обыск помещений или транспортных средств и принудительное изъятие обнаруженных доказательственных материалов или информации.
Поскольку обыск и выемка (как и наложение ареста на имущество) затрагивают наиболее существенные конституционные права, прежде всего, право на неприкосновенность личной жизни, в большинстве конвенций и многосторонних договоров особо оговариваются условия исполнения соответствующих следственных поручений.
Таким образом, исполнение ходатайств зарубежного государства о предоставлении правовой помощи указанного вида обуславливается, как правило, следующими положениями: наличием двойной уголовной ответственности, гарантиями прав третьих лиц и соответствием просьбы внутреннему законодательству запрашиваемого государства, а также дополнительным требованиям к данному типу поручений.
Большинство из указанных условий отражено и в Европейской конвенции 1959г., причем в дополнение к общим условиям отказа в предоставлении правовой помощи по уголовным делам предусмотрены и специальные условия, касающиеся непосредственно исполнения поручений о производстве обысков, выемки и изъятия имущества.
Особо оговаривается, что в отношении сделанных оговоренных любой страной оснований для отказа в предоставлении данного вида правовой помощи другая сторона может применить правило взаимности.
В соответствии со сделанными при подписании конвенции оговорками, страны-участницы определили для себя следующие условия исполнения поручений о производстве обыска или выемки: 1) двойную уголовную ответственность и непротиворечие запроса национальному законодательству; 2) преступление, с которым связано поручение, по национальным законам являлось влекущим выдачу.
Существенное дополнение положений о порядке и условиях предоставления рассматриваемой формы правовой помощи было внесено Дополнительным протоколом к Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам. В соответствии со ст. 2 Протокола, положение о двойной уголовной ответственности может применяться «в отношении нарушений налоговых правил, если правонарушение преследуется по закону запрашивающей стороны и соответствует такому же по характеру нарушению закона запрашиваемой стороны». Вместе с тем в запрашиваемой помощи «не может быть отказано на том основании, что законодательство запрашиваемой стороны не предусматривает таких по xapaктepy налогов и сборов или не содержит таких же по характеру положений кacaющихся налогов, сборов, пошлин и валютных операций, как и законодательство запрашивающей стороны.
Например, ст. 9 Договора с Канадой предусмотрены следующие обязательства, относящиеся к рассматриваемому виду правовой помощи: «компетентный орган, исполнивший запрос о проведении обыска или выемки, представляет информацию, требуемую запрашивающей стороной, включая, но, не ограничиваясь, информацию о тождественности, состоянии, целостности и продолжительности обладания изъятыми документами, записями или предметами и обстоятельствах выемки. Запрашивающая сторона соблюдает любые условия, оговоренные запрашиваемой стороной, по отношению к любым изъятым документам, записям или предметам, которые могут быть переданы запрашивающей стороне»[53].
На практике исполнение канадской стороной поручений о производстве обыска (выемки) представляет собой сложный, детально оговоренный во внутреннем законодательстве процесс, состоящий из следующих стадий: 1) одобрение Министром юстиции Канады запроса о производстве обыска; 2) обращение канадских компетентных органов в cyд провинции за ордером на обыск; 3) выдача ордера на обыск и передача его на исполнение мировому офицеру; 4) направление рапорта об исполнении Министру юстиции Канады; 5) слушание в суде по результатам обыска; 6) направление материалов о производстве обыска зарубежному государству.
Во время судебного слушания, на котором рассматривается исполнение ордера об обыске, и заслушиваются сведения, представленные Министром юстиции, компетентными властями, лицом, у которого запись или вещь были изъяты при выполнении ордера и любым лицом, которое заявляет о своих интересах в отношении записи или вещи, изъятой подобным образом. После чего судья, в случае неудовлетворительного исполнения ордера или убеждения, что ордер не должен быть исполнен, может издать приказ, чтобы запись или вещь, изъятые при обыске, были возвращены лицу, у которого они были изъяты, если владение ими данным лицом законно, или законному собственнику или лицу, который в соответствии с законом управомочен ими владеть, если владелец или данное лицо известны и владение данной записью или вещью лицом, у которого они были изъяты, незаконны.
В любом другом случае, судья может приказать, чтобы запись вещь, изъятые при обыске, были направлены запрашивающему государству, и включить в данный приказ любые сроки и условия, которые сочтет желательными, в том числе сроки и условия в отношении сохранности и возврата в Канаду любых изъятых записей или вещей и защиты прав третьих лиц .
Суммируя изложенное, целесообразно отметить, что при оказании этого вида правовой помощи учитывается принцип взаимности. В целях обеспечения прав добросовестных третьих сторон материалы исполненного ходатайства о производстве выемки или обыска подлежат передаче в суд, который в течение установленного законом времени рассматривает представленные материалы и принимает решение о соблюдении законности при производстве обыска и выемки предметов и документов. При этом имеющие законный интерес в изъятых в ходе обыска и выемки предметах и документах лица, о существовании которых суду стало известно, уведомляются о праве обжалования принятого решения в установленный законом срок, по истечении которого изъятые предметы и документы направляются в соответствующий орган Российской Федерации.

3.4 Применение видеосвязи при оказании правовой помощи

Глобализация преступности вызывает необходимость совершенствования методов борьбы с ней, в том числе в сфере оказания взаимной правовой помощи по уголовным делам. Анализ ответствующей практики показывает возрастающую потребность применения новых методов получения доказательств, особенно использованием новых технологий - посредством видеозаписи и/или видеоконференций.
Разрабатываемым в настоящее время Подкомитетом по функционированию Европейских конвенций в уголовной сфере (Комитета экспертов по проблемам преступности) проектом второго дополнительного протокола к Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам, предусматривается, введение в практику международного сотрудничества предоставления доказательств по запросам иностранного государства посредством видеотрансляции.
При этом ст. 8 оговаривается, что, если ходатайство предписывает какую-либо формальность или определенную процедуру, требуемую законодательством запрашивающей стороны то даже если эта формальность или запрошенная процедура не знакома запрашиваемой стороне, эта сторона должна удовлетворить ходатайство в той мере, в какой это не противоречит фундаментальным принципам ее права.
Очевидно, что возможность предоставления правовой помощи зарубежным судебным властям посредством видеосвязи будет оговорена в законе о ратификации вышеназванного договора. Однако это не решит проблему правового обеспечения допустимости подобных показаний в национальном производстве по уголовным делам.
Вместе с тем, целесообразность и эффективность получения доказательств с использованием видеосвязи как в пределах России, так из-за границы очевидна, в связи, с чем целесообразным было бы внесение в действующий уголовно-процессуальный кодекс изменений и дополнений, определяющих специфику доказательств, полученных с помощью средств видеосвязи, и условия производства соответствующих следственных действий[54].
Если подсчитать затраты на командировки для производства следственных действий в отдаленные зарубежные и российские (Сахалин, Камчатка, Якутия и т.д.) регионы и сравнить их с фактической стороной вышеназванных командировок, в том числе, количеством выполненных следственных действий в течение одной командировки (наглядный пример - неоднократные безрезультатные поездки в Швейцарию следователей Генпрокуратуры РФ по «Делу «Мабетекса» и по «Делу Аэрофлота»), и прибавить к этому затраты по уголовным делам, рассмотрение которых откладывалось (как правило, неоднократно) из-за неявки свидетелей и потерпевших, живущих в других регионах страны, то экономическая выгода от подобного нововведения станет очевидной. А если учесть при этом, что применение видеосвязи значительно ускоряет процесс получения доказательств, что исключительно существенно для минимизации негативных последствий затяжного расследования, как для потерпевших, так и для обвиняемых (тем более, если последние содержатся под стражей или иным образом существенно ограничены в своих гражданских правах), а невозможность получения существенных для дела показаний обычным способом может повлечь оправдание лиц, фактически совершивших преступления, то несомненные экономические преимущества отойдут на второй план, уступив приоритет столь важному обстоятельству, как интересы конституционных прав обвиняемых и потерпевших и торжество законности.
Подписанной Россией в декабре 2000г. Конвенцией ООН против транснациональной организованной преступности предусматривается возможность (если только это не противоречит основополагающим принципам внутреннего законодательства) проведения допроса лица в качестве свидетеля, эксперта с помощью видеосвязи, если его присутствие на территории запрашивающего государства-участника не является возможным или желательным[55].
В соответствии с одобренными главами государств «Группа восьми» Рекомендациями по борьбе с транснациональной организованной преступностью, «государствам следует стремиться принимать соответствующие меры обеспечения защиты свидетелей во время уголовного разбирательства. Для чего могут использоваться такие меры, как дача показаний с помощью телекоммуникаций или ограничение доступа к адресату и личным данным свидетелей. Следует также рассматривать возможности использования современных технических средств, таких, как видеосвязь, преодоления некоторых существующих сложностей с получением показаний свидетелей, находящихся за пределами государства, в котором проводится расследование».
В настоящее время группой старших экспертов государств «Группы восьми» по борьбе с транснациональной организованной преступностью окончена работа над документом, регулирующим международное сотрудничество при получении доказательств посредством видеотрансляций, - Согласованными принципами использования видеосвязи в вопросах оказания взаимной правовой помощи странами «восьмерки». Последним, в частности, устанавливается, что, признавая потенциальные выгоды использования технологий видеоконференций для получения доказательств за рубежом и необходимость интенсификации усилий для эффективного использования подобных технологий, государства «Группы восьми», там, где это не противоречит фундаментальным принципам законодательства запрашиваемого государства, будут стараться обеспечить, чтобы национальные законы позволили использовать видеоконференции для оказания взаимной правовой помощи с целью получения показаний, в том числе от лиц, содержащихся под стражей на территории другого государства; проведения очной ставки и опознания; получения согласия осужденных на передачу их из одной страны в другую для исполнения приговора и иного содействия координации совместных усилий правоохранительных органов, в том числе путем предоставления правоохранительным органам запрашивающего государства возможности немедленного просмотра доказательств, полученных по запросу об оказании правовой помощи, или визуально присутствовать при оказании таких видов правовой помощи, как обыск и выемка.
Условием исполнения указанных взаимных обязательств является включение в национальные законодательства положений, обеспечивающих, прежде всего, допустимость получения доказательств при помощи видеотрансляций. Кроме этого требуется введение уголовной ответственности свидетелей, участвующих в процессуальных действиях, транслируемых посредством видеосвязи, за уклонение от явки по соответствующей повестке, отказ от дачи показаний без уважительной причины; дачу ложных показаний; или иное воспрепятствование осуществлению соответствующих процессуальных действий. От процессуальных действий, проведенных при помощи видеотрансляции, требуется соответствие специфике процедур запрашивающего государства (конечно, в той мере, в какой это позволяют законы запрашиваемого государства). Решение процедурных вопросов при производстве процессуальных действий с использованием видеотрансляции, особенно в случае решения вопросов, касающихся свидетельских привилегий и иммунитетов, осуществляется во взаимодействии компетентных лиц запрашивающего и запрашиваемого государства.
Данная форма правовой помощи регламентируется при производстве допроса следующими правилами: допрос соответствующего лица проводится в присутствии представителей судебных властей запрашиваемой стороны. Данному лицу, в случае необходимости, помогает переводчик.
Указанные предcтaвители запрашиваемой стороны отвечают за удостоверение личности допрашиваемого лица и обеспечение соблюдения в ходе допроса фундаментальных принципов права запрашиваемой стороны. Если по их усмотрению данные принципы не соблюдаются во время допроса, то ими немедленно принимаются необходимые меры для устранения, возникшего несоответствия.
Допрос осуществляется непосредственно или под руководством судебных властей запрашивающей стороны в соответствии с ее внутренним правом. По взаимному согласию компетентные органы запрашивающей и запрашиваемой сторон могут принимать меры, направленные на защиту допрашиваемого лица. Лицо, которое должно быть подвергнуто допросу, может воспользоваться правом отказаться от дачи показаний на основании законов запрашиваемой либо запрашивающей стороны.
По окончании следственного действия судебные власти запрашиваемой стороны составляют протокол, в котором указывается время и место допроса, данные о личности допрашиваемого, личностях и правовом положении всех других лиц, участвовавших в допросе, а также сведения о присяге и технических условиях, при которых проводился допрос. Этот документ передается компетентными властями запрашиваемой стороны компетентным властям запрашивающей стороны.[56]
Как отмечает В.В. Милинчук, в настоящее время (например, Германией, Великобританией) использование видеотрансляции в ходе следственных действий (прежде всего для допроса свидетелей и производства очных ставок) признано приемлемым методом получения доказательств по делам о сексуальных преступлениях в отношении детей. Допрос малолетних потерпевших в изолированной судебной комнате с одновременной трансляцией его в зале судебного заседания эффективно позволяет избежать запугивания со стороны подсудимого[57].
Второй признанной сферой применения доказательств, полученных при помощи видеосвязи, являются дела, связанные с организованной преступностью[58]. Возможные свидетели данных преступлений неохотно дают показания, боясь преследований их и их близких. Поскольку иногда свидетельские показания играют часто решающую роль в раскрытии преступлений, совершенных организованными группами, именно так называемые дистанционные (прежде всего видео) показания свидетелей наиболее эффективно решают проблему защиты последних от прямых или косвенных угроз, давления или запугивания в ходе следственных действий.
В зависимости от обстоятельств дела, видеосвязь может быть односторонней (когда свидетель и обвиняемый не видят друг друга) и двусторонней, когда при помощи использования мониторов и видеокамер в зале судебного заседания и в помещении для допроса свидетеля устанавливается взаимная видеосвязь (для обеспечения полного обзора помещения, где находится допрашиваемый, и исключения доводов о каком-либо воздействии на свидетеля из вне, как правило, устанавливаются две видеокамеры.
Бывают случаи, когда свидетель по тем или иным объективным причинам не может присутствовать в месте производства следствия как предварительного, так и судебного. Тогда получение доказательств посредством видеосвязи может быть наилучшей альтернативой, позволяя суду непосредственно наблюдать за поведением свидетеля, его эмоциями, выражением лица и голосом, то есть учитывать всю полноту факторов, влияющих на оценку индивидуальных показаний. Имея возможность непосредственно допрашивать свидетеля, суд более тщательно и точно устанавливает обстоятельства дела.
Наконец, наиболее распространено использование видеосвязи при получении показаний свидетелей, живущих за границей, которые по различным причинам уклоняются от явки в суд запрашивающего государства. Это может быть вызвано отнюдь не нежеланием оказать помощь компетентным органам зарубежного государства в раскрытии преступления, а объективными причинами, основными среди которых являются отсyrствие надлежащих гарантий личной безопасности свидетеля и недостаточная компенсация затрат на проезд и проживание, а также сопyrствующих расходов запрашивающим гocударством.
Но главным препятствием для расследования дел, по которым необходимо получить показания свидетелей и экспертов, живущих за рубежом, является то обстоятельство, что хотя по всем существующим международным документам эти лица могут быть вызваны повесткой, однако запрашивающее государство не вправе накладывать на них обязательства по явке в суд либо, при наличии соответствующих полномочий, такие обязательства не могут быть принудительно исполнены. Даже если гражданин запрашиваемой страны национальным законодательством обязывается явиться по подобной повестке, присланной ему из-за рубежа, запрашивающее государство не имеет реальных механизмов обеспечения явки свидетелей или экспертов на его территорию, для дачи показаний.
Видеотрансляция эффективно решает эту проблему, поскольку санкции за уклонение от явки и дачу ложных показаний в странах, применяющих технологии видеосвязи, распространены и на данный случай. Поэтому свидетель, уклонившийся или отказавшийся от дачи показаний, а также давший ложные показания по уголовному делу, расследуемому на территории зарубежного государства, хотя формально он препятствует осуществлению зарубежного правосудия, привлекается к уголовной ответственности именно за совершение преступления по законам той страны, на территории которой он фактически давал эти показания, либо от явки, к властям которой он уклонился.
Кроме того, современный способ получения доказательств из-за границы при исполнении запросов об оказании правовой помощи предусматривает применение закона запрашиваемого государства (ст. 3 Европейской конвенции 1959г. и аналогичные положения других многосторонних и двусторонних договоров), что часто делает затруднительным, если не невозможным использование полученных за рубежом доказательств, в связи с различием используемых странами уголовных процедур, а также критериев допустимости полученных тем или иным образом доказательств.
При использовании средств видеосвязи следственные действия осуществляются для запрашивающей стороны в режиме «реального времени». Данная техника чаще и эффективнее применяется в ходе судебного разбирательства, реже (прежде всего, по финансовым соображениям) – на предварительном следствии.
Поскольку во многих странах вынесение приговора или вердикта в принципе возможно лишь на основе доказательств, исследованных непосредственно судом, это предполагает, что, если доказательства факта базируются на показаниях определенного лица, последнее должно быть допрошено непосредственно судом.
При этом законодательство большинства стран (СШA, Канада, Великобритания и др.) оговаривает, что получение показаний, производство иных следственных действий в режиме прямой видеотрансляции допустимо лишь при исключительных обстоятельствах. А в остальных случаях возможно лишь при согласии сторон по делу или по настоянию обвиняемого и его защиты.
Вне зависимости от различий процессуальных законов государств одно ограничение применяется непреложно: для эффективного обеспечения прав обвиняемого, последний должен иметь возможность непосредственно участвовать в получении и проверке доказательств, полученных посредством новых процедур и технологий. В случае с видеотрансляцией важна организация ее таким образом, чтобы был виден не только допрашиваемый, но и все помещение, где происходит допрос, а также и все лица, присутствующие при допросе, для наблюдения за их реакцией на конкретные показания и вопросы. Иначе защита может оспорить полученные доказательства, поставив под сомнение их допустимость по причине возможного воздействия на допрашиваемого присутствовавших при допросе лиц.
Критериями, определяющими исключительность случая, позволяющую использовать видеотрансляцию, являются особая важность для установления истины по делу доказательств, которые предполагается получить, и невозможность при этом для допрашиваемого лица в силу объективных или субъективных обстоятельств непосредственно предстать перед судом или следователем.

3.5 Международное сотрудничество в розыске, аресте и конфискации имущества полученного преступным путем

Венской декларацией о преступности и правосудии подтверждено, что борьба против отмывания денег и экономической преступности является важнейшим элементом стратегий борьбы против организованной преступности, как это в качестве принципа закреплено в Неапольской декларации и в Глобальном плане действий против транснациональной организованной преступности Залог успеха этой борьбы заключается в установлении широких режимов и согласовании соответствующих механизмов борьбы с отмыванием доходов от преступной деятельности.
Транснациональный характер преступлений против личности и собственности, современные способы сокрытия похищенных денежных средств и ценностей за рубежом, особенно когда это связано с деятельностью организованных преступных групп, требуют активного взаимодействия правоохранительных органов различных стран не только в рамках ставших уже традиционными форм правовой помощи по уголовным делам, но также путем создания и развития новых правовых институтов, необходимых практике, одним из которых является международный розыск и конфискация полученных преступным путем денежных средств.
По итогам VIII Конгресса ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями резолюцией Генеральной ассамблеи ООН были приняты «Рекомендации относительно международного сотрудничества в области предупреждения преступности и уголовного правосудия в контексте развития», касающиеся, в том числе, разработки правовых положений для конфискации средств и имущества и создания стандартов оказания международной помощи в отношении банковской тайны в целях содействия наложению ареста и конфискации доходов, находящихся на банковских счетах и полученных в результате преступных действий[59].
Первым документом, в котором закреплены конкретные направления международного сотрудничества в вопросах конфискации доходов, полученных преступным путем, стала «Конвенция о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ», призванная лишить торговцев наркотиками доходов от преступной деятельности и свободы их перемещения.
Конвенция предусмотрела обязанность государств-участников принимать меры, позволяющие их компетентным органам определять, выявлять, замораживать или арестовывать доходы от незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ – с целью их последующей конфискации. В ст. 5 Конвенции указано, что участники принимают меры, которые могут потребоваться для конфискации и для того, чтобы их компетентные органы могли определить, выявить и заморозить или арестовать доходы, собственность, средства или любые другие предметы, связанные тем или иным образом с совершением преступлений, входящих в сферу действия Конвенции.
Одновременно конвенцией определен процессуальный порядок оказания взаимной правовой помощи в розыске подлежащего конфискации имущества, обеспечении и осуществлении конфискации. Такая помощь должна оказываться на основании направляемых в письменной форме просьб, которые исполняются в соответствии с национальным законодательством запрашиваемой стороны.
Конфискация имущества осуществляется только на основании судебного решения и исключительно в рамках процедур, предусмотренных законодательством того государства, на территории которого оно находится. При этом сторона, конфисковавшая доходы или собственность, распоряжается ими в соответствии со своим национальным законодательством и административными процедурами.
При рассмотрении вопроса о международном сотрудничестве в вопросах изъятия собственности, полученной преступным путем, исключительно важно четко разграничивать такие виды правовой помощи по уголовным делам, как предоставление на время вещественных доказательств, в том числе предметов собственности, подлежащих впоследствии конфискации, и собственно сотрудничество по вопросам обеспечения и возможной конфискации.
В Европейской конвенции о выдаче 1957г. указано, что по запросу о пpaвовой помощи запрашиваемое государство конфискует и передает собственность, если она может потребоваться в качестве вещественных доказательств или если эта собственность была приобретена в результате правонарушения, а в момент ареста находилась во владении требуемого лица или обнаружена позднее. Соответствующая собственность передается даже в том случае, если выдача правонарушителя, в отношении которой было принято решение, не может быть осуществлена в связи со смертью или бегством требуемого лица[60].
Типовой договор о взаимной помощи рекомендовал правоохранительным органам в пределах, допускаемых национальным законодательством, выполнять просьбы об обыске и конфискации и передаче запрашивающему государству любых материалов для использования в качестве доказательств, при условии соблюдения прав добросовестных третьих сторон[61].
Однако, положения собственно о розыске, аресте и конфискации доходов и собственности, полученных преступным путем, были включены не в текст Типового договора о взаимной помощи в области уголовного правосудия, а в Факультативный протокол к нему. Это объяснялось тем, что связанные с конфискацией вопросы, концептуально отличаются от тех, которые обычно входят в рамки взаимной помощи, хотя и тесно связаны с ними. Однако не исключалась возможность включения этих положений в двусторонние соглашения: «поскольку помощь в вопросах конфискации доходов от преступной деятельности в настоящее время становится новым инструментом международного сотрудничества, поэтому возможно включение в текст соглашения и дополнительных положений, например, об использовании конфискованного имущества и доходов, полученных преступным путем, о возмещении ущерба жертвам и взимании штрафов, определяемых решением суда[62].
Таким образом, предполагаются различные правовые основания для направления запроса о предоставлении из-за границы собственности, имеющей доказательственное значение либо подлежащей конфискации по делу, находящемуся в производстве российских компетентных органов. Однако, поскольку процессуальные режимы (прежде всего в части условий и пределов) представления соответствующей собственности различны, важно знать их особенности для наиболее эффективного использования в ходе подготовки запроса зарубежным компетентным органам.
Передача для доказательственных целей предметов, таких как орудия преступления, предметы, имеющие следы преступления или добытые преступным путем, может быть запрошена либо в рамках взаимной правовой помощи, либо в рамках экстрадиции (если они принадлежат обвиняемому). В таком случае данные предметы подлежат незамедлительному возвращению передавшей их стороне, как только отпадет надобность в их использовании в качестве вещественных доказательств.
Европейской конвенцией о выдаче 1957г., а также рядом законодательств отдельных стран предусматривается и полная передача запрашиваемых предметов в случаях, если этими предметами, полученными в результате совершения преступления, на момент запроса владеет или распоряжается обвиняемый и они необходимы для целей возврата их законным собственникам. Тогда в рамках уголовного дела наиболее целесообразно запрашивать их выдачу одновременно с выдачей преступника. Однако подобная процедура возможна лишь при отсутствии прав третьих лиц или собственно запрашиваемой стороны на указанные предметы.
Таким пyтeм может быть возвращена лишь собственность, полученная непосредственно в результате преступления. Если же указанная собственность была реализована и доходы от ее реализации легализованы в другой стране, то приведенная схема неэффективна, поскольку субъект в данном случае считается совершившим преступление – легализацию доходов, полученных преступным путем, на территории запрашиваемого государства. В этом случае используется такой вид правовой помощи как содействие в розыске и аресте для целей конфискации доходов, полученных преступным путем.
Для того чтобы просьба об аресте имущества и замораживании счетов в целях последующей конфискации могла быть исполнена, от запрашивающего государства, как правило, требуется обосновать связь между этим имуществом (счетами) и конкретными незаконными операциями либо вообще преступной деятельностью. От запрашиваемого государства, в свою очередь, для эффективного сотрудничества в области борьбы с отмыванием преступных доходов требуется наличие возможности предоставления необходимой информации о финансовых операциях соответствующего лица от банковских или иных финансовых учреждений в целях зарубежных расследований.
Поскольку государствами вопросы конфискации рассматриваются, как правило, лишь в конце судебного разбирательства, а не в рамках осуществляемых до него процессуальных действий, раньше договоры о взаимной правовой помощи в подобных случаях, не включали положений о конфискации доходов от преступлений.
На седьмой сессии Комиссии по предупреждению преступности и уголовному правосудию (21-30.04.1998г.) был заслушан доклад Совещания межправительственной группы экспертов по вопросам взаимной помощи в области уголовного правосудии. В процессе дискуссии участники пришли к согласию в отношении того, что одним из наиболее мощных видов оружия в борьбе с преступностью являются законы и международное сотрудничество по вопросу изъятия или конфискации доходов от преступления. Было признано, что особенно полезными в этом отношении являются включенные в Факультативный протокол к Типовому договору о взаимной помощи положения, касающиеся доходов от преступления. Ввиду важности сотрудничества в этой области эксперты сочли, что включение Факультативного протокола в основной текст Типового договора о взаимной помощи является вопросом первостепенного значения. Кроме того, ряд экспертов выступили за то, чтобы, включить в его текст и формулировку, предусматривающую справедливое распределение конфискованных доходов от преступления. Было признано, что следует рекомендовать государствам рассмотреть вопрос о распределении получаемых таким образом средств на справедливой основе[63].
Как отмечается в Руководстве по Типовому договору о взаимной помощи, в соответствующем государстве должна существовать (в виде национального законодательства о противодействии легализации доходов, полученных преступным путем, либо о взаимной правовой помощи по уголовным делам) определенная правовая база для принятия мер обеспечения, направленных против сокрытия доходов, от преступной деятельности.
Обычно такие законодательные положения предусматривают определенные пороговые требования к ходатайству о принятии мер по замораживанию денежных средств или аресту имущества. Например, как уже говорилось, для того, чтобы просьба об аресте имущества и замораживании счетов могла быть исполнена, от запрашивающего государства, как правило, требуется показать наличие связи между имуществом, арест которого запрашивается и конкретными незаконными операциями либо преступной деятельностью.
В отдельных странах аналогичные ходатайства зарубежного компетентного органа в любом случае не являются основанием для ареста имущества, а рассматриваются в качестве повода для возбуждения собственного расследования в отношении соответствующего правонарушения. Тогда решение о принятии мер обеспечения против сокрытия имущества обвиняемого, а также имущества, полученного преступным путем, выносится в рамках собственного уголовного процесса.
Таким образом, если речь идет о принятии решения судом запрашиваемого государства, от запрашивающей стороны требуется обеспечить не только предоставление соответствующей информации, но и приемлемость формы доказательств, которые могут быть использованы в процедурах принятия обеспечительных мер в запрашиваемом государстве[64].
Альтернативный подход – либо исполнение приговора (решения) зарубежного суда в части конфискации, либо вынесение по представленным доказательствам собственного решения – присущ и заключительной стадии международного сотрудничества в вопросах обеспечения и исполнения конфискации – непосредственному осуществлению конфискации.
Хотя этим преследуется одна и та же цель, то есть соответствующее имущество будет подлежать изъятию или конфискации, предусматриваются два возможных механизма, а именно: приведение в исполнение решения иностранного суда в запрашиваемом государстве или возбуждение таким государством своих собственных направленных на изъятие соответствующего имущества процедур на основе доказательств и других материалов, предоставленных запрашивающим государством. Эти подходы отражают различие в правовых системах. Подобные варианты предусматривается как в Конвенции о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ (1988г.), так и в Европейской конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности (1990г.).
Для выполнения установленных обязательств страна должна обладать правовой базой для изъятия денежных средств или собственности, которые, представляют собой доходы от преступлений, совершенных на территории другого государства. Российское законодательство в данном случае исчерпывается отдельными положениями международных соглашений о приведении в исполнение решений иностранных судов о конфискации имущества. Однако такую правовую базу вряд ли можно считать достаточной, учитывая, что процессуальные действия по розыску, аресту и конфискации имущества непосредственно затрагивают конституционные права граждан и прежде всего, право собственности.
В соответствии с Уголовным кодексом России конфискация как вид уголовного наказания назначается за совершенное преступление и направлено на изъятие имущества, предметов, ценностей и иных вещей добытых в результате совершения преступления[65].
При этом розыск и принятие мер обеспечения в отношении полученных преступным путем денежных средств и имущества может осуществляться как при расследовании органами предварительного следствия Российской Федерации возбужденных ими уголовных дел, так и по ходатайству государства об оказании правовой помощи.
Так, возврат иностранцам выявленных на территории Российской Федерации похищенных автомашин производится в соответствии с Указанием Генеральной прокуратуры РФ 11 мая 1995г. Возвращение владельцу транспортного средства, признанного вещественным доказательством по уголовному делу в России, до принятия окончательного решения или вынесения приговора возможно только при отсутствии спора на транспортное средство. Если уголовное дело расследуется иностранным государством, решение о выдаче автомобиля принимается Генеральной прокуратурой России по ходатайству этой страны. Иностранному государству автомобиль может быть выдан после вступления приговора в законную силу или по истечению срока обжалования решения о прекращении уголовного дела.
При возникновении спора о праве собственности на автомашину вопрос о ее возврате решается российским судом по иску заинтересованного лица.
Полученные преступным путем денежные средства и иное имущество, арестованные на территории России, могут быть переданы иностранным потерпевшим лицам на основании вступившего в законную силу приговора иностранного суда и соответствующих исполнительных документов, направленных с ходатайством в Россию, где рассмотрев их суд выдает исполнительный лист, обязательный для исполнения[66].
Вместе с тем уже сейчас созданы международные правовые механизмы возврата средств и имущества, полученных преступным путем.
В частности, в Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности (статья 14 «Распоряжение конфискованными доходами от преступлений или имуществом») определены следующие возможности для возврата капиталов в страну их происхождения:
- возврат конфискованных доходов от преступлений или имущества запрашивающему государству для целей компенсации потерпевшим от преступления или возврата законным собственникам;
- перечисление стоимости конфискованного межправительственным органам, специализирующимся на борьбе против организованной преступности;
- передача другому государству на регулярной или разовой основе части конфискованного в соответствии с внутренним законодательством или административными процедурами передающей страны[67].
Указанные схемы в общем виде отражают разнообразие национальных подходов к проблеме распоряжения конфискованным имуществом, поэтому на основе их и необходимо вырабатывать законодательные предложения и практические рекомендации по механизму возврата в страну капиталов, вывезенных за, рубеж в целях «отмывания».
Но, прежде всего, принципы и механизмы сотрудничества в вопросах конфискации доходов, полученных незаконным путем, и дальнейшего распоряжения конфискованным имуществом должны быть закреплены в национальном законодательстве: в Законе о взаимной правовой помощи по уголовным делам, Уголовно-процессуальном кодексе, а также Типовом договоре о взаимной правовой помощи по уголовным делам и конкретных двусторонних договорах.
Одним из наиболее проблемных вопросов в сфере участия российских правоохранительных органов и судов в международном розыске, аресте и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества является вопрос о распоряжении арестованными по запросам иностранных государств и подлежащими конфискации по иностранным судебным решениям имуществом и денежными средствами и учет при этом интересов потерпевших, в том числе собственников похищенного имущества.
В качестве образца нового подхода к соответствующим проблемам можно рассматривать Конвенцию ООН против транснациональной организованной преступности. В начале работы над ней за основу бралось положение, что меры по выявлению, изъятию и конфискации доходов от преступной деятельности должны дополняться мерами, позволяющими возвращать конфискованные средства в страну их происхождения, что при разделе собственности необходимо принимать во внимание затраты, понесенные в ходе расследования и судебного преследования по делам, касающимся организованной преступности, включая процесс самой конфискации, и решение данного вопроса должно быть найдено в более глубоком изучении связанных с этим проблем и в сбалансированном сочетании имеющихся различных вариантов, причем особенно важно, чтобы права потерпевших не игнорировались при решении вопросов конфискации и раздела или возвращения активов[68].
Акцентирование внимание на обеспечении защиты прав потерпевших нашло отражение в решениях Конференции министров стран «восьмерки» по проблемам борьбы с транснациональной организованной преступностью в соответствии с которыми доходы от конфискации преступной собственности, где это законно и возможно, могут быть использованы, для целей компенсации жертвам преступлений.
Учитывая транснациональный характер преступности, международным сообществом разработаны документы, охватывающие ключевые вопросы уголовного правосудия и составившие его международные стандарты. Процесс правовой интеграции, в котором активно участвует Россия, предопределяет сближение российского законодательства с этими стандартами, их учет в развитии национальной правовой системы и в деятельности правоохранительных органов страны.[69]
Особое место среди документов универсального характера занимает принятая 29 ноября 1985г. резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН «Декларация основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью». Ею определено, что жертвы преступлений имеют право на «доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию за причиненный им ущерб в соответствии с национальным законодательством»; при этом должна быть обеспечена «возможность получать компенсацию с помощью официальных или неофициальных процедур, которые носили бы оперативный характер, являлись бы справедливыми, недорогостоящими и доступными».
Следует избегать «неоправданных задержек при рассмотрении дел и выполнении постановлений или решений о предоставлении компенсации жертвам». «Правонарушители или третьи стороны, несущие ответственность за их поведение, должны предоставлять справедливую реституцию жертвам», включая «возврат собственности или выплату за причиненный вред или ущерб», а государствам «следует рассмотреть возможность включения реституции в качестве одной из мер наказания по уголовным делам».
Советом Европы в качестве стандартных правил обращений с потерпевшими была выработана Конвенция о возмещении ущерба жертвам насильственных преступлений. Последний документ предусматривает возмещение ущерба гражданам государств-участников Конвенции и гражданам всех государств-членов Совета Европы, которые постоянно проживают на территории государства, в котором было совершено преступление[70].
В соответствии с Конвенцией, «когда возмещение убытков не может быть обеспечено из других источников, государство должно это взять на себя, если физическому состоянию и здоровью лица в результате умышленных насильственных преступлений был нанесен серьезный урон, а также в отношении лиц, находившихся на иждивении погибших в результате такого преступления.
Компенсация должна покрывать по крайней мере в зависимости от случая следующие части ущерба: потерю дохода, затраты на медикаменты и госпитализацию, затраты на похороны и относительно иждивенцев, алименты.
Ориентируясь на многосторонний подход к проблемам борьбы с преступностью Конвенции ООН против транснационально организованной преступности, а также Конвенция Европейского Союза о правовой помощи по уголовным делам и второго дополнительного протокола к Европейской конвенции 1959г., с учетом содержащихся в Европейской конвенции 1983г. общих положений о правовой помощи в области защиты прав потерпевших, целесообразно было бы разработать Типовой договор о правовом сотрудничестве в вопросах предотвращения преступности и осуществления уголовного правосудия для использования его в совершенствовании действующей и развитии новой двусторонней договорной базы. В данный договор могли бы быть включены конкретные положения о реституции незаконно добытого имущества законным владельцам и компенсации жертвам преступлений из средств конфискованного имущества. Соответствующие положения должны были бы рассматриваться именно в контексте общих принципов безвозмездности правовой помощи по уголовным делам и направленности на защиту при конфискации прав потерпевших и третьих лиц.


ГЛАВА IV. ПРАВОВАЯ ОСНОВА ОРГАНИЗАЦИИ ЭКСТРАДИЦИИ (ВЫДАЧИ ПРЕСТУПНИКОВ)

4.1 Понятие и основания классификации экстрадиции

Многогранность института выдачи предопределяет многочисленность критериев ее классификации. В качестве основы типологизации экстрадиции можно выбрать любой признак, вплоть до видов преступлений, в связи с уголовным преследованием за которые она осуществляется[71].
В этом отношении одним из главных оснований для родовой классификации видов выдачи служит их функциональное назначение. Поскольку же выдача осуществляется в целях уголовного преследования или приведения в исполнение приговора, постольку можно обозначить следующие ее виды: выдачу обвиняемого и выдачу осужденного.
Кроме того, как и всякое явление, представляющее собой достаточно сложный конгломерат составляющих, многообразие экстрадиционных актов может быть классифицировано на следующие группы.
Принимая во внимание формы институализации экстрадиционных обязательств, можно выделить договорную и бездоговорную выдачу. Первая имеет в качестве своего юридического основания межгосударственный договор, а вторая – внутригосударственную клаузулу о взаимности.
По методу правового воздействия экстрадицию можно подразделить на обязательную (императивную) и добровольную (диспозитивную).
С достижением целей экстрадиции связано деление выдачи на первичную и повторную. Надобность в последней возникает тогда, когда выданное лицо возвращается на территорию запрашиваемого государства, уклонившись от уголовного преследования или отбытия наказания в запрашивающем государстве.
Исходя из общетеоретических представлений о механизме экстрадиционного регулирования (юридические нормы – правоотношения – акты реализации прав и обязанностей), можно рассматривать экстрадицию как юридическую (абстрактную) возможность, конкретную (реальную) возможность и возможность, воплотившаяся в действительность.
В соответствии с изложенным предлагается различать условную выдачу, когда последствия принятого решения, выступают еще как возможные, и реальную выдачу.
В зависимости от срока, на которое выдается лицо, выдача преступников может быть подразделена на срочную и бессрочную. Что касается срочной выдачи, предполагающей возврат лица в выдавшее, его государство не позже установленного в договоре срока, то она получила в договорной практике наименование временная выдача или выдача на время. Бессрочная же выдача, не предполагает, возврат лица в выдавшее его государство, не имеет специального названия по той, видимо, причине, что обыкновенная выдача всегда таковой и является. Но в противоположность временной выдаче условно можно называть если не бессрочной, то окончательной.
Таким образом, выдача преступников (экстрадиция) – это основанная на договоре, взаимности, международной вежливости или национальном праве передача обвиняемого в совершении преступления либо осужденного за его совершение лица государством, на территории которого это лицо находится, другому государству в целях его уголовного преследования по законам запрашивающего выдачи государства или по нормам международного уголовного права либо для приведения в исполнение приговора, вынесенного судом запрашивающего государства.

Договорная и бездоговорная выдача

В зависимости от тех юридических форм, в которых воплощаются экстрадиционные нормы, экстрадиция может быть подразделена на договорную и бездоговорную, т. е. осуществляемую при отсутствии договора на началах взаимности.
Выдача лица на основе принципа взаимности означает удовлетворение просьбы о выдаче на основании заверения запрашивающего государства в том, что в аналогичной ситуации будет проведена выдача и запрашивающему государству.
Исторический приоритет принадлежит экстрадиционной взаимности, при которой переговоры о выдаче инициировались фактом бегства из страны конкретного человека, чаще всего являющегося политическим врагом, от которого необходимо избавиться. Поскольку же заключаемые при этом соглашения преследовали разовую цель вернуть конкретного человека, постольку скреплялись устным обещанием партнеру исполнить, если понадобится, и подобную просьбу. Такого рода взаимность, подкрепляемая к тому же религиозной или иной ритуальной клятвой, была обычным условием достижения устной договоренности о выдаче, которая выступала как «личная сделка двух монархов».
При запросе о. выдаче лица, находящегося на территории иностранного государства, взаимность подтверждается письменным обязательством Генерального прокурора РФ выдавать в будущем этому государству лиц в соответствии с российским законодательством (ч. 1 ст. 460 УПК), а при исполнении запроса об экстрадиции лица, находящегося на территории России, взаимность предполагает получение аналогичных заверений от иностранного государства.
Мы сталкиваемся здесь с такой формой взаимодействия, при которой правосистема одной страны, предусматривая, что определенные ее нормы подлежат применению лишь в том случае, если в правовой системе другой страны существуют известные нормы права, тем самым наделяет последние свойством предпосылки правоприменения. Иностранный закон при этом выступает в особом качестве, которого он не имеет в своей стране. Если он существует, правоприменительный орган совершает властный акт, определяя персональные права на основе указанных правовых норм. При отсутствии в другой стране такого закона персональные права определяются на основе иных правовых норм[72].
Взаимность, зафиксированная в международном договоре, способствует единообразному решению вопросов в тех случаях, когда стороны: а) придерживаясь различных взглядов по отдельным проблемам выдачи, предусматривают отступление от своей обычной практики в случае аналогичных действий другой стороны или, б) оговаривая детально правила выдачи, предусматривают взаимообразное решение спорных вопросов, возникающих в неурегулированных ситуациях.
Необходимость взаимности возникает потому, что отдельные вопросы при заключении договоров в силу разных причин могут остаться упущенными. Тогда их разрешение строится на том, что на основании предоставленных одной стороной заверений следует ожидать, что в аналогичной ситуации другая сторона будет действовать подобным же образом. Как отмечает В. Кутиков, когда два или более государства строят свои взаимоотношения на основе принципа взаимности, они не удовлетворяются обыкновенным равновесием, характеризующим вообще договорное улаживание межгосударственных отношений. Их целью является нечто большее: соотношение между их противоположными правами и обязанностями должно быть организовано так, чтобы получилась полная взаимная обусловленность, при которой «действие одного комплекса прав и обязательств было бы непременно и неразрывно связано с действием противоположного или противоположных комплексов прав и обязательств», благодаря чему отыскивается положение, «при котором одна сторона может осуществить свои права и обязательства лишь при условии, что другая сторона действует таким же образом»[73].
Присутствуют оговорки о взаимности и в универсальных договорах о борьбе с преступлениями международного характера. В частности, п. 4 ст. 6 Конвенции ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ предусматривает, что стороны, «не обусловливающие выдачу наличием договора, признают правонарушения, к которым применяется настоящая статья, в качестве правонарушений, которые могут повлечь взаимную выдачу»[74].
Лаконичность положений, содержащих оговорки о взаимности оставляет открытым вопрос о том, каковы должны быть нормы иностранного права, чтобы играть роль предпосылки применения национального, что само по себе дает возможность вкладывать различное содержание в понятие взаимности. Иначе говоря, осуществление экстрадиции в этих случаях покоится на общих принципах международного права, ведущими из которых являются принцип двойной преступно (double crimiпality), заключающийся в том, что содеянное считается преступным по законодательству обеих сторон, и принцип специальности (speciality), именуемый также правилом конкретности, согласно которому выданное лицо должно быть судимо и наказано исключительно за те преступления, в связи с которыми испрашивалась и осуществлялась экстрадиция[75].
К тому же, если выдача невозможна па каким-либо национально-правовым основаниям (допустим, в силу правила невыдачи собственных граждан, закрепленного п. 1 ст. 61 Конституции РФ, или недопустимости выдачи лиц, преследуемых за политические убеждения, провозглашенной п. 1 ст. 63 Конституции РФ), то теряет значение и вопрос о взаимности.
Словом, взаимная выдача должна осуществляться в соответствии с международно-правовыми принципами двойной преступности и специальности, обеспечивающими действие обычно-правовой нормы о взаимности, и условиями, предусмотренными внутригосударственным правом, включая требования о минимальном наказании применительно к экстрадиции, и основания, на которых в ней может быть отказано.
Так, согласно российскому процессуальному законодательству направление запроса о выдаче на основе принципа взаимности осуществляется, если в соответствии с законодательством обеих государств деяние, в связи с которым направлен запрос, является уголовно наказуемым и за его совершение либо предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок не менее одного года или более тяжкое наказание – в случае выдачи для уголовного преследования, либо лицо осуждено к лишению свободы на срок не менее шести месяцев – в случае выдачи для исполнения приговора; а исполнение запроса о выдаче на основе принципа взаимности возможна лишь в отношении иностранного гражданина или лица без гражданства, находящихся на территории России, для уголовного преследования или исполнения приговора за деяния, которые являются уголовно наказуемыми па российскому закону и законам государства, направившего запрос.


Обязательная и добровольная выдача

Па методу правового воздействия выдача преступников подразделяется на обязательную и добровольную.
Добровольной в литературе называется такая выдача, инициатива которой «исходит от самого затребованного к выдаче лица и от его гражданства не зависит[76].
Относительно субъектов представляется целесообразным использование терминов «обязательная» и «факультативная» выдача. Каждая из них характеризуется двумя признаками:
- первый признак обязательной выдачи заключается в наличии экстрадиционного договора или соглашения о взаимной выдаче (при понимании того, что обязательность выдачи может иметь место даже в отсутствие договора), а второй – в фактическом отсутствии каких бы то ни было оснований для отказа в экстрадиции.
- первый признак факультативной выдачи состоит в отсутствии каких-либо обязательств экстрадиционного характера, а второй – в наличии факультативных оснований для отказа в экстрадиции, которые запрашиваемое государство вправе принять во внимание, но может и не принять. Сюда же относятся и ситуации, в которых государство может действовать в рамках конвенционного режима aut dedere, аut judicare (либо выдай, либо осуди).
Таким образом, добровольному cсогласию лица на выдачу предшествует ходатайство о временном аресте разыскиваемого лица, с которой запрашивающее государство, обладающее уголовной юрисдикцией в отношении этого лица, может обратиться в чрезвычайном случае до направления просьбы о выдаче. Передается такое ходатайство через Интерпол либо непосредственно по почте, телеграфу или любыми другими средствами, при использовании которых делается регистрационная запись. Оно содержит:
1) описание разыскиваемого лица;
2) заявление о предполагаемом направлении просьбы о выдаче;
3) сообщение о наличии одного из документов, разрешающих задержание данного лица, например о выданном компетентным судебным органом ордере на арест или о вынесенном приговоре с указанием на его исполнение;
4) сообщение о наказании, которое может быть или было назначено за данное правонарушение, включая сообщение о том, какую часть срока наказания еще предстоит отбыть;
5) краткое изложение фактов по данному делу, указывающее на то, в связи с каким преступлением будет направлен запрос о выдаче, где и когда это преступление было совершено;
6) сообщение о местонахождении данного лица, когда таковое известно.
Запрашиваемое государство должно принять решение по направленному ходатайству в соответствии со своим законодательством и незамедлительно сообщить об этом запрашивающему государству. В процессе принятия решения о временном аресте разыскиваемого лица и рассматривается его согласие на добровольную выдачу. Недвусмысленное (отчетливое) выражение такового освобождает государство от необходимости исполнения всех дальнейших формальностей по выдаче, а осужденного лишает права на обжалование решения об экстрадиции.
В противном случае лицо содержится под арестом в течение 40 дней, по истечении которых освобождается, если не поступает просьба о выдаче, подтверждаемая соответствующими документами. Причем данное освобождение не препятствует повторному аресту и возбуждению разбирательства с целью выдачи требуемого лица в случае последующего получения просьбы о выдаче и подтверждающих документов[77].
Интересно, что временный арест предусматривается ст. 16 Европейской конвенции о выдаче. Однако, оговаривая за ее сторонами право обратиться в безотлагательном случае с просьбой о предварительном задержании разыскиваемого лица, она умалчивает о праве последнего выразить свое согласие на выдачу в упрощенном порядке.
Ни одним из договоров Российской Федерации такого рода добровольная выдача также не предусмотрена, но в отношении ее граждан может применяться теми государствами, которыми практикуется. Так, в 2001 г. гражданин России П. Бородин, заключенный под стражу в США в связи с соответствующей просьбой, поступившей из Швейцарии, был передан ей по письменному заявлению без соблюдения всех формальностей, где впоследствии был освобожден из-под стражи швейцарскими властями под залог.
Итак, как за государствами, так и за лицами, выдача которого требуется, при известных обстоятельствах сохраняется некая свобода в выборе вариантов своего поведения. Однако не менее важна всех сторон экстрадиционных отношений и соблюдение вытекающих из них обязанностей. Причем эффективное функционирование механизма принуждения государств к исполнению своих экстрадиционных обязательств имеет даже большее значение, чем для функционирования механизма принуждения к экстрадиции подающих под нее лиц.

Первичная и повторная выдача

Выдача любого преступника, единожды состоявшись, по определению является первичной. В тех случаях, когда данное лицо самовольно возвратится в пределы страны, в которой оно ранее скрывалось, возникает вопрос о повторной выдаче. Ёе выделение в самостоятельный вид имеет смысл хотя бы потому, что процедура повторной экстрадиции по вполне понятным соображениям упрощена, поскольку по новому запросу лицо мажет быть выдано без предоставления материалов, уже полученных при первоначальной выдаче. Здесь имеется в виду: 1) текст закона запрашивающей стороны, на основании которого деяние признается преступлением; 2) сведения о гражданстве и месте жительства лица, в отношении которого направлена просьба о выдаче, а также отпечатки его пальцев и другие сведения о личности; 3) указание о размере причиненного материального ущерба; 4) заверенная копия постановления о взятии под стражу с описанием фактических обстоятельств дела, необходимая для осуществления уголовного преследования; 5) необходимые для приведения приговора в исполнение заверенная копия приговора со справкой о вступлении его в законную силу и текст уголовного закона, на основании которого лицо осуждено, и т. п.
В большинстве двусторонних договоров, участницей которых является Россия, это положение фигурирует обычно в следующем виде: если выданное лицо уклонится от уголовного преследования или отбытия наказания и вернется на территорию запрашиваемой стороны, оно может быть по просьбе запрашивающей стороны выдано снова. В этом случае не требуется прилагать к просьбе документы, необходимые для первоначального обращения[78]. Однако в некоторых соглашениях подобная норма не нашла отражения.
Между тем договорное закрепление нормы о повторной выдаче не только представляет практический интерес для целей устранения бюрократических препон на пути реализации экстрадиционных отношений, но и имеет теоретическое значение для понимания юридического существа экстрадиции. Будучи принудительной акцией, она все же не является санкцией, мерой ответственности и наказания за совершенное преступление. Именно поэтому при том, что никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление, каждый может быть выдан дважды для реализации уголовной ответственности за то же самое преступление (если в том есть практическая потребность), что не будет нарушением принципа поп bis in idem.


Реальная и условная выдача

Проходя через все стадии механизма экстрадиционного регулирования, любая имеющая под собой основания экстрадиционная просьба, в конечном счете должна воплотиться в реальную выдачу, предполагающую фактическую передачу лица под юрисдикцию запрашивающей стороны. Об этом можно было бы и не говорить если бы не встречались ситуации, когда при наличии оснований удовлетворения экстрадиционной просьбы одновременно имеются препятствия для фактической передачи подлежащего выдаче лица. Такого рода проблема возникает перед запрашиваемым государством в случаях, когда в отношении лица, выдача которого запрашивается, оно должно осуществить уголовное расследование в связи совершением этим лицом преступления, не связанного с выдачей или исполнить за данное преступление наказание.
Возникающая при этом дилемма между обязательствами по международному праву и обязательствами по поддержанию в него правопорядка разрешается обычно в пользу национальных интересов, Однако и необходимость оказания правовой помощи другому государству в данном случае не игнорируется. Этой цели служит так называемая условная выдача, представляющая принятие решения по запросу о выдаче под условием его реального исполнения по окончании на территории запрашиваемой стороны, производства по делу о другом преступлении, совершенном лицом, выдача которого требуется, либо по отбытии им наказания.
Например, в российско-латвийском Договоре о правовой помощи это положение выглядит следующим образом: «если лицо, в отношении которого направлена просьба о выдаче, привлечено к уголовной ответственности или отбывает наказание за другое преступление на территории запрашиваемой стороны, выдача может быть отсрочена до окончания уголовного преследования, отбытия наказания или освобождения по любому законному основанию».
Указанное соглашение, как и многие другие договоры, позволяют отнести такого рода акцию к отсрочке выдачи. Практически во всех двусторонних соглашениях России с другими странами статья, посвященная данному виду экстрадиции, носит название «отсрочка выдачи».
В п. 1 ст. 19 Европейской конвенции о выдаче говорится, что запрашиваемая сторона может, приняв решение касательно запроса о выдаче, отложить передачу запрашиваемого лица, с тем, чтобы в отношении его эта сторона могла возбудить уголовное расследование или, если это лицо уже осуждено, с тем чтобы оно могло отбыть свое наказание на территории этой стороны за преступление иное, чем то, в связи, с которым запрашивается выдача. По этой причине такого рода экстрадиция получила также название «отложенная выдача».
С понятием «отсрочка выдачи» не согласна В.М. Волженкина, по мнению которой, оно недостаточно точно отражает суть рассматриваемой экстрадиции, поскольку «реализация принятого решения о выдаче может не произойти в силу не зависящих от сторон причин: смерти выдаваемого лица, назначения пожизненного наказания, декриминализации деяния, принятия акта амнистии или иных факторов»[79].
По мнению А.И. Бойцова, термины «отсроченная» или «отложенная» представляются более предпочтительными, нежели термин «условная». В конце концов, всякая экстрадиция осуществляется на известных условиях (скажем, обычная – с условием привлечения к уголовной ответственности только за оговоренное в запросе о выдаче преступление, временная – под условием гарантированного возврата не позднее оговоренного срока) и в этом (широком) смысле может быть названа условной. Понятие же «условная выдача» в узком его смысле столь же неудачно, сколь некорректно понятие «условное осуждение». Ведь если вспомнить, что осуждение есть авторитетная (властная) отрицательная оценка содеянного лицом как преступления, а его самого – как преступника, даваемая судом от имени государства в обвинительном приговоре, то может создаться впечатление, что условным является само судебное порицание, сам приговор. В действительности осуждение является вполне безоговорочным и реальным, условным же постановляется считать назначенное наказание, как гласит ч. 1 ст. 73 УК РФ. Следовательно, по своей юридической природе условное осуждение представляет бой специфический вид условного освобождения безусловно осужденного от реального отбывания назначенного наказания, при котором приговор суда не приводится в исполнение, если в течении, определенного судом испытательного срока осужденный своим поведением докажет свое исправление[80].
Поэтому по сути своей условная выдача – это отсрочка исполнения решения о ней на некоторое время. И даже пожизненное лишение свободы оставляет пусть слабую, но надежду, что это время придет ввиду: условно-досрочного освобождения от его дальнейшего отбывания, замены более мягким наказанием, в порядке помилования, депенализации либо каких-то других обстоятельств. В зависимости же от того, на какое именно время переносится приведение решения о выдаче, в исполнение, можно выделить, отсрочку выдачи на определен время (если известен неотбытый срок наказания) и на неопределенное время (при иных обстоятельствах, включая и пожизненное лишение свободы).
Вместе с тем отбытие осужденным длительного срока заключения в запрашиваемом государстве, конечно, может иметь серьезные последствия для решения вопроса о его ответственности перед запрашивающим государством, вызывая у последнего обоснованное беспокойство. Чтобы «снят» эти проблемы, запрашиваемая сторона может временно выдать требуемое лицо запрашивающей стороне в соответствии с условиями, определяемыми на основе соглашения между ними, в силу чего можно говорить о временной выдаче, которая всегда «идет по жизни рядом» с отсрочкой выдачи, причем не только в переносном, но и в прямом смысле. В подавляющем большинстве договоров вслед за статьей об отсроченной идет статья, о временной выдаче, а в некоторых из соглашений они объединены в одной статье.

Окончательная и временная выдача

По общему правилу предполагается, что лицо окончательно и безвозвратно выдается запрашивающему государству, где его ждет предварительное расследование, судебное разбирательство и отбытие назначенного наказания за соответствующее преступление. Однако возможны ситуации, когда просьба о выдаче касается лица, отбывающего на данный момент наказание в запрашиваемом государстве за другое преступление. Причем неотбытый срок этого наказания таков, что если дожидаться его исполнения, то срок давности привлечения к уголовной ответственности за преступление, совершенное в другом государстве, может истечь, в силу чего выдача станет невозможной, а само ожидание – не имевшим смысла. С тем чтобы обеспечить неотвратимость ответственности в подобных ситуациях, и используется так называемая временная выдача.
Что касается России, то практически во всех заключенных ею двусторонних соглашениях, касающихся экстрадиции, присутствует отдельная статья, посвященная временной выдаче. Наиболее обстоятельно ее положения раскрыты в ст. 29 Договора с Алжиром, в которой говорится: «если отсрочка выдачи поведет к невозможности уголовного преследования в связи с истечением срока давности или может создать трудности в уголовном преследовании лица, выдача которого требуется, запрашивающая Договаривающаяся Сторона может обратиться с обоснованной просьбой о временной выдаче для осуществления уголовного преследования. Если просьба удовлетворена, запрашивающая Договаривающаяся Сторона должна вернуть выданное ей на время лицо немедленно по окончании предварительного или судебного следствия, не приводя приговор в исполнение, но не позднее трех месяцев со дня выдачи»[81].
В ч. 2 ст. 465 УПК относительно временной выдачи говорится следующее: «Если отсрочка выдачи может повлечь за собой истечение срока давности уголовного преследования или причинить ущерб расследованию преступления, то запрашиваемое к выдаче лицо может быть выдано на время, при наличии обязательства соблюдать условия, установленные Генеральным прокурором Российской Федерации или его заместителем».
В науке сформулировано правило временной выдачи, его основные составляющие сводятся к следующему:
а) просьба о временной выдаче должна быть мотивированной;
б) основаниями для обращения с такой просьбой могут быть либо предстоящее истечение сроков давности для привлечения данного лица к уголовной ответственности по законодательству любой из сторон договора, предсказуемо ведущее к невозможности его уголовного преследования, либо наличие серьезных трудностей в расследовании преступления в отсутствие этого лица;
в) в случае удовлетворения заявленного ходатайства лицо выдается на установленный договором срок, максимальная продолжительность которого обычно составляет три месяца, исчисляемые со дня временной выдачи;
г) целью данного вида экстрадиции является обеспечение условий для производства освидетельствований, очных ставок, допросов в качестве обвиняемого, предъявления обвинения, рассмотрение уголовного дела по существу судом первой инстанции и других процессуальных действий, осуществляемых на территории обратившейся с просьбой о выдаче страны с применением ее уголовно-процессуального законодательства и участием выданного лица и необходимых для предотвращения ущерба производству по делу;
д) немедленно после окончания процессуальных действий, которых было временно выдано лицо, а в случае их незавершения – не позже указанного в договоре срока (если он не продлен), должно быть возвращено без приведения приговора в исполнение, если таковой был вынесен;
е) исполнение приговора или завершение необходимых следственных действий одной из договаривающихся сторон предполагается после того, как в отношении временно выданного и возвращенного на территорию другой договаривающейся стороны лица будет окончено производство по уголовному делу, либо отбыто назначенное по нему наказание, либо состоится освобождение от дальнейшего его отбывания по акту помилования и другим законным основаниям.
Перспектива отбывания наказания в государстве, которому было выдано на некоторое время, неизбежно вызывает вопрос о включении этого времени в срок будущего наказания. По этому поводу В.М. Волженкина пишет: «Срок содержания под стражей за рубежом и в пределах ходатайствующей страны во время этапирования включается в общий срок содержания под стражей выдаваемого лица и учитывается при назначении наказания судом[82].
В свою очередь положение п. 4 ч. 10 ст. 109 УПК РФ, предусматривающее, что в срок содержания под стражей засчитывается время, в течение которого лицо содержалось под стражей на территории иностранного государства по запросу о выдаче его в Россию, распространяется только на лиц, в отношении которых избирается мера пресечения в виде заключения под стражу для обеспечения возможности выдачи, и не касается лиц, уже находящихся под стражей, а тем более отбывающих наказание в виде лишения свободы.
Если же выдача на время осуществляется из России, то, безусловно, время, проведенное в другой стране и на пути к ней (в процессе этапирования), должно бы включаться в общий срок заключения под стражу выдаваемого лица и учитываться при назначении наказания российским судом либо в процессе его отбытия. Именно должно бы, поскольку ни УК, ни УПК РФ на это вопрос прямого указания не содержат.
Понимание того, что время, проведенное на территории запрашивающей срочной выдачи стороны, должно зачитываться в срок лишения свободы запрашиваемой стороны, важно также потому, что именно последняя может отказать в выдаче, если срок пребывания выдаваемого лица на территории запрашивающего государства будет более продолжительным, чем неотбытый в запрашиваемом государстве срок лишения свободы.
Таким образом, временная выдача имеет место в случаях, когда скорое истечение срока давности уголовного преследования или угроза причинения серьезного ущерба расследованию настоятельно требуют выдать лицо на некий необходимый для нейтрализации этих негативных последствий срок, по истечении которого выданное лицо должно быть возвращено обратно.
В этом качестве временную выдачу следует отличать от временной передачи, условия которой определяются не экстрадиционными нормами, а международными договорами о взаимной правовой помощи по уголовным делам или письменными обязательствами на основе принципа взаимности[83]. Последняя также предполагает перемещение лица, содержащегося под стражей отбывающего лишение свободы в запрашиваемом государстве, под юрисдикцию запрашивающего государства, продолжающееся нахождение там под стражей и возврат после выполнения указанных в запросе действий, гарантирующий дальнейшее пребывание под стражей или исполнение наказания запрашиваемой стороной. Однако на этом сходство и заканчивается.
Различия же предопределяются тем, что временно выданный является обвиняемым, а временно переданный – свидетелем, потерпевшим по уголовному делу, в связи с которым запрашивается выдача или передача. Следовательно, в отличие от временной экстрадиции, имеющей целью создание условий для производства процессуальных действий, обеспечивающих неотвратимость ответственности, экстрагируемого лица, временная передача преследует цель обеспечения явки лица для дачи свидетельских показаний или оказания иного содействия в проведении расследования. Поэтому и мнение экстрагируемого относительно его временной выдачи, как правило, не имеет значения, тогда как временная передача лица возможна лишь при условии его согласия. Ибо, не имея возможности самостоятельно явиться для дачи свидетельских показаний в пределах юрисдикции запрашивающей стороны и этим принципиально отличаясь от других (т.е. не содержащихся под стражей) свидетелей (что, собственно, и обосновывает необходимость его передачи, а не обычного вызова), во всем остальном временно переданный польется теми же правами, гарантиями безопасности и иммунитетом. А продолжающееся его пребывание под стражей на территории запрашивающеro государства объясняется только тем, что правовое положение данного лица определяется законами и решениями компетентных органов и должностных лиц передающего государства, которые должны исполняться и на территории государства, обратившегося с запросом о временной передаче. В случае истечения срока отбытия наказания или когда запрашиваемая сторона сообщит запрашивающей стороне, что нет более необходимости содержать данное лицо под стражей, это лицо должно быть освобождено и с ним должны обращаться как с самостоятельно явившимся для дачи показаний свидетелем (или потерпевшим).

4.2 Выдача обвиняемого и ее виды

В зависимости от того, осуществляется ли выдача для целей возложения уголовной ответственности на виновного в содеянном либо для целей реализации уже возложенной на него ответственности, она может быть подразделена на выдачу обвиняемого и выдачу осужденного.
Выдача обвиняемого производится для осуществления в его отношении уголовного преследования, представляющего собой процессуальную деятельность, реализуемую стороной обвинения в целях изобличения этого лица в совершении преступления.
Исходя из этого, запрос о выдаче для уголовного преследования должен содержать сведения о месте и времени вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого с приложением его заверенной копии, а также заверенной копии постановления судьи об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу (ч. 4 ст. 460 УПК РФ).
Выдача осужденного осуществляется для исполнения назначенного ему наказания, представляющего собой урегулированный нормами уголовно-исполнительного права порядок применения мер государственного принуждения, выражающегося в комплексе, ограничений прав и свобод осужденного.
Поэтому запрос о выдаче для исполнения приговора должен содержать сведения о месте и времени вынесения приговора, вступившего в законную силу, с приложением его заверенной копии и справки о неотбытом сроке наказания (ч. 4 ст. 460 УПК).
Соответственно инициатива выдачи обвиняемого может исходить от любого государства, правомерно заинтересованного в его осуждении и наказании, а выдача осужденного может инициироваться только государством вынесения приговора. Ибо в первом случае ставится задача осуждения и наказания преступника, на что в условиях параллельной юрисдикции могут претендовать сразу несколько государств, а во втором – задача исполнения назначенного наказания, на что правомерные притязания в силу принципа поп bls in ideт может иметь только то государство, которое уже вынесло приговор.
В зависимости от того, какую именно юрисдикцию намерено осуществить запрашивающее государство в отношении лица, обвиняемого в совершении преступления, - территориальную, персональную, реальную или универсальную, можно перечислить следующих субъектов, которые могут запрашивать выдачи осужденного:
1) государство, на территории которого совершено преступление;
2) государство, чьим гражданином является преступник;
3) государство, потерпевшее от преступления, совершенного за его пределами, но против его интересов иностранными гражданами либо лицами без гражданства;
4) иное государство, которое как участник конвенции и субъект международного права обладает полномочиями на осуществление уголовной юрисдикции безотносительно к месту совершения преступления, гражданству преступника и своей причастности к этому преступлению в качестве потерпевшего.
С учетом известных принципов действия уголовного закона в пространстве в выдаче обвиняемого можно выделить следующие подвиды[84]:

· выдача по месту совершения преступления;

· выдача в отечественное государство;

· выдача потерпевшему государству;
выдача иному государству, обладающему полномочиями на осуществление универсальной юрисдикции.

Выдача по месту совершения преступления

Данный вид экстрадиции предполагает выдачу обвиняемого в совершении преступления лица запрашивающему государству на основании совершения преступления на территории этого государства.
Поскольку территориальная юрисдикция распространяется на любое лицо, совершившее преступление на территории данного государства, объектами этого вида экстрадиции могут быть как со6ственные граждане, так и иностранцы или лица без гражданства, скрывающиеся на территории других государств. Правда, препятствием для выдачи иностранцев может стать правило невыдачи собственных граждан.
Для правильного понимания оснований рассматриваемого вида экстрадиции важно уяснить, на чем основана территориальная юрисдикция, а для правильного решения практических вопросов выдачи обвиняемого государству, на территории которого им совершено преступление, необходимо ответить еще на два вопроса – что включает в себя государственная территория и что считать местом совершения преступления.
Понятие государственной территории определяют два основных признака – принадлежность государству и его верховенство: государственной является такая территория, которая находится под суверенитетом определенного государства, т. е. принадлежит государству, осуществляющему в ее пределах полную и исключительную власть, обеспеченную всеми предусмотренными законодательством средствами принуждения, что исключает деятельность на данной территории публичной власти другого государства. Суверенитет Российской Федерации также распространяется на всю её территорию, на которой имеют верховенство её Конституция и федеральные законы.
Обосновывая юрисдикцию государства в пределах своей территории, Ч. Беккариа писал: «Местом наказания является только место совершения преступления, ибо только там и нигде иначе принуждены люди причинять зло одному человеку, чтобы предотвратить зло от всего общества. Злодей, не нарушивший договоров того общества, членом которого он не является, может вызвать к себе страх. Он может быть, поэтому исключен и изгнан высшей властью этого общества, но он не может быть формально наказан по законам, карающим человека за нарушение договоров, а не за его внутреннюю испорченность»[85].
Нетрудно заметить, что автор черпал свою аргументацию отчасти в идее общественного договора, отчасти в теории устрашения. Первая могла быть приемлемой для обоснования юрисдикции в отношении собственных граждан, вторая – в отношении иностранных.
Исходя из современных представлений, территориальная сфера действия уголовного закона – это правовое пространство, которое суть социальное пространство, представляющее собой систему связей (общественных отношений) между индивидами, объединяющих их в некую социальную группу.
В состав государственной территории входят:
- сухопутная территория в пределах, очерченных государственной границей;
- водная территория, которую составляют внутренние и территориальные воды, т. е. прибрежные морские воды, отмеряемые от исходных линий, установленных в соответствии с действующими правилами;
- воздушное пространство над указанными выше районами до международно-признанного высотного предела;
- недра, находящиеся под сухопутной и водной территорией государства, без каких-либо ограничений по глубине.
В науке уголовного права отмечается, что при решении вопроса об экстрадиции необходимо учитывать следующее:
1) где совершено преступное деяние;
2) где совершено последнее действие из числа составляющих одно преступление;
3) где прекращено длящееся невыполнение уголовно-правовых обязанностей;
4) где совершен последний преступный акт, в совокупности с другими образующий единое продолжаемое преступление;
5) завершены преступные действия каждым из соучастников персонально.

Выдача в отечественное государство

Экстрадиция в отечественное государство есть выдача обвиняемого в совершении преступления лица для осуществления его уголовного преследования, по законам требующего выдачи государства его гражданства.
Объектами данной разновидности выдачи выступают, прежде всего, лица, являющиеся гражданами запрашивающего государства, но в некоторых случаях – и лица без гражданства, постоянно проживающие на территории этого государства.
Гражданство есть устойчивая правовая связь физического лица с государством, выражающаяся в совокупности их взаимных прав, обязанностей и ответственности, означающая подчинение этого лица суверенной власти государства. Устойчивость этой связи выражается в ее непрерывности во времени и пространстве.
Непрерывность гражданства во времени проявляется в его сохранении с момента приобретения вплоть до смерти, если закон не предусматривает другие случаи его утраты. Как гласит ч. 3 ст. 6 Конституции РФ, «гражданин Российской Федерации не может быть лишен своего гражданства или права изменить его». При этом выход из гражданства не допускается, если ходатайствующий о выходе гражданин привлечен российскими компетентными органами в качестве обвиняемого по уголовному делу либо в отношении его имеется вступивший в законную силу и подлежащий исполнению обвинительный приговор[86].
Устойчивость гражданства в пространстве означает, что оно сохраняется при выезде обладающего им лица за границу, не прерывается в случае длительного пребывания там и не утрачивается в силу проживания за рубежом. Это повсеместно распространенная практика, которая нашла отражение и в российском законодательстве.
Отмеченные признаки института гражданства дают возможность говорить о включенности индивида в определенным образом организованное социально-правовое пространство независимо от его физического местонахождения, что, с одной стороны, позволяет гражданам Российской Федерации, находящимся за ее пределами, рассчитывать на предоставление гарантируемых Конституцией (ч. 2 ст. 61) и Законом о гражданстве (ст. 7) защиты и покровительства, (в том числе от преступных посягательств), а с другой – дает государству возможность претендовать на соблюдение его гражданами отечественных законов и претерпевание ими ответственности за их, нарушение. Так, ч. 1 ст. 12 российского УК РФ гласит: «Граждане Российской Федерации и постоянно проживающие в Российской Федерации лица без гражданства, совершившие преступление вне пределов Российской Федерации, подлежат уголовной ответственности по настоящему Кодексу ... ».
Вместе с тем согласно требованиям той же ч. 1 ст. 12 УК РФ пределы ответственности граждан России за учиненные ими за ее пределами преступления таковы, что вопрос об их экстрадиции в свое отечество можно ставить лишь в том случае, если 1) совершенное ими деяние признано преступлением в государстве, на территории которого оно было совершено, и если 2) эти лица не были осуждены в иностранном государстве.
Однако указанные условия приобретают весьма специфическое значение по отношению к тем длящимся и продолжаемым преступлениям, одна часть которых осуществляется на территории отечественного государства, а другая – на территории иностранного. Уникальность ситуации в данном случае заключается во взаимодействии не двух (как это бывает при целиком совершаемом за границей преступлении), а трех принципов: территориального принципа отечественного государства, персонального принципа и территориального принципа зарубежного государства. Объясняется это тем, что субъект продолжает процесс совершения преступления, переходя в иное (не только в геополитическом, но и в социально-правовом отношении) пространство.
Вопрос о возникающей при этом конкуренции юрисдикций решается по общим правилам. Но надо иметь в виду, что каждый отдельный эпизод продолжаемого преступления может быть оценен как самостоятельное преступление и лишь единство преступного умысла, объемлющее ряд разъединенных во времени тождественных действий, позволяет объединить их в единое преступление. Поэтому в случае придания приоритета принципу гражданства осуждение лица за одно и то же (хотя и растянутое во времени и пространстве) деяние будет осуществляться на самом деле одновременно по двум критериям: территориальному (в отношении той части преступной деятельности, которая была совершена до выезда за границу) и персональному (в отношении той ее части, которая имела место за рубежом). В случае же приоритетности территориальной юрисдикции иностранного государства виновному могут быть инкриминированы лишь те эпизоды продолжающейся деятельности, которые имели место на его территории. А это обстоятельство не исключает привлечения его к ответственности в отечественном государстве за ту часть преступной деятельности, которая была осуществлена на его территории, а стало быть, и экстрадиции для целей уголовного преследования.
О длящихся преступлениях, характеризующихся непрерывным осуществлением состава, этого сказать, видимо, нельзя. Если лицо осуждено за рубежом, скажем, за незаконное хранение или ношение оружия, то вряд ли имеет смысл говорить о его осуждении в отечественном государстве за хранение этого же оружия в период времени до выезда за рубеж, поскольку длительность времени хранения сама по себе квалифицирующего значения не имеет.
Впрочем, можно возразить, что протяженность во времени длящегося преступления, не имея квалифицирующего значения, оказывает свое влияние на избрание меры наказания, и потому также нельзя исключить привлечения гражданина к ответственности в отечественном государстве за незаконное хранение им оружия на том отрезке времени, когда он еще не покинул его пределы. Но жесткое закрепление принципа поп bls in idem лишает перспективы запрос об экстрадиции и последующее осуждение виновного в такого рода ситуации.
Если же рассматриваемые деяния преступны лишь по закону отечественного государства, то они считаются завершенными (с точки зрения территориального критерия) в момент пересечения виновным границы при выезде за рубеж. Дальнейшая преступная деятельность могла бы находиться под властью персонального принципа, для которого значимо не географическое место совершения преступления, а занимаемое лицом место в правовом пространстве данного социума. Однако ограничивающее персональный принцип условие двойной преступности лишает отечественное государство власти над этой частью деятельности, если она ненаказуема по законам государства пребывания, а вместе с нею – и возможности требовать выдачи данного лица.

Выдача потерпевшему государству

Экстрадиция для осуществления защитной юрисдикции означает выдачу запрашивающему государству лица, не являющегося, гражданином данного государства, но обвиняемого по его законам за совершенное за его пределами преступление, направленное против интересов этого государства или его граждан.
Согласно ч. 4 ст. 12 УК РФ, «иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в Российской Федерации, совершившие преступление вне пределов Российской Федерации, подлежат уголовной ответственности по настоящему Кодексу в случаях, если преступление направлено против интересов Российской Федерации или интересов граждан России».
Субъектами, посягающими на указанные интересы, признаются:
- иностранные граждане, т. е. физические лица, не являющиеся гражданами РФ, но обладающие гражданством (подданством) иностранного государства, доказательством чего могут служить удостоверяющие их личность документы, каковыми в нашем государстве признаются паспорт иностранного гражданина либо иной документ, установленный федеральным законом или признаваемый в соответствии с международным договором в качестве документа, удостоверяющего личность иностранного гражданина;
- лица без гражданства, не проживающие постоянно в РФ, т. е. физические лица, не имеющие доказательств наличия гражданства (подданства) иностранного государства и в то же время не принадлежащие к гражданству РФ и не получившие в ней вид на жительство – документ, выдаваемый лицам без гражданства в подтверждение их права на постоянное проживание, свободный выезд и въезд в РФ[87].
Прямое указание на возможность выдачи государству, против которого или против граждан которого совершено преступление, содержится во многих конвенциях, предусматривающих установление уголовной ответственности за те или иные преступления международного характера. В частности, каждое государство-участник вправе принимать все необходимые меры для установления своей юрисдикции над соответствующими преступлениями в случаях, когда:
а) преступление совершено против лица, пользующегося международной защитой в связи с теми функциями, которое оно выполняет от имени этого государства[88];
б) санкционированной радиосвязи данного государства чинятся помехи несанкционированным вещанием, осуществляемым с судов или установок в открытом море, или такого рода передачи могут приниматься в данном государстве[89];
в) жертва является гражданином данного государства[90];
г) преступление совершено против судна, плавающего под флагом данного государства; или во время его совершения гражданин данного государства захвачен, подвергался угрозам, ранен или убит или оно совершено в попытке вынудить данное государство совершить какое-либо действие или воздержаться от него и т. д[91].

Выдача для осуществления универсальной юрисдикции

Экстрадиция для осуществления универсальный юрисдикции имеет две разновидности, предопределяемые подразделением лежащих в ее основании преступлений на две категории – преступления международного характера и собственно международные преступления (преступления против мира и безопасности человечества).
Первая разновидность экстрадиции заключается в выдаче лица, обвиняемого в совершении преступления международного характера, государству, которое, не будучи ни государством его гражданства, ни государством, на территории которого совершено преступление, ни государством, против которого оно было непосредственно направлено, обладает тем не менее юрисдикцией в отношении данного преступления согласно имеющuмся межгосударственным соглашениям.
Объектами данной выдачи могут быть практически любые лица (за исключением лишь тех, выдача которых ограничена нормами национального права). Основные же ограничения в экстрадиции для осуществления универсальной юрисдикции касаются не столько экстрадируемых лиц, сколько запрашивающих их выдачи государств. Таковыми могут быть лишь государства, которые не располагают в отношении обвиняемого ни территориальной, ни персональной, ни защитной юрисдикцией. Но на каком основании государство может претендовать на выдачу ему лица, в отношении которого оно не может установить юрисдикцию по национальному законодательству?
Таким основанием может быть только международный договор, который восполняет отсутствие прямой связи государства с совершенным преступлением возможностью универсальной юрисдикции, осуществляемой в силу необходимости защитить универсальные международные блага, против которых направлены преступления международного характера, когда другие государства (в том числе и те, которых указанные преступления касаются в первую очередь) не желают или не имеют возможности сделать это.
Преступления международного характера – это предусмотренные международными соглашениями общественно опасные деяния, посягающие на международный правопорядок, причиняющие ущерб нормальному сотрудничеству между государствами в различных областях взаимоотношений и наказуемые согласно нормам национального уголовного законодательства, принятым в соответствии с указанными соглашениями.
Особенность преступлений международного характера такова, что они затрагивают самые различные сферы международного общения. В зависимости от объекта посягательства или сферы межгосударственного сотрудничества, в которой совершаются указанные преступления, их можно подразделить на следующие группы[92]:
1) преступления в области универсальной защиты прав и свобод человека, его физического и нравственного здоровья (рабство, работорговля и такие сходные или примыкающие к ним институты и обычаи, как долговая кабала, крепостное состояние, обращение в домашнее рабство женщин, принудительный или обязательный труд, передача детей с целью эксплуатации детского труда, торговля женщинами и детьми для занятия проституцией и эксплуатация проституции; пытки и другие жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения и наказания; незаконные операции с наркотическими и психотропными веществами; распространение порнографических изданий);
2) преступления, подрывающие стабильность межгосударственных политических отношений (терроризм во всех его проявлениях, включая посягательства на лиц, пользующихся международной защитой, захват заложников; хищения ядерного материала и другие незаконные действия, совершаемые с его использованием; наемничество);
3) преступления, наносящие ущерб социально-экономическому и культурному сотрудничеству государств (фальшивомонетничество; нелегальная миграция; незаконный ввоз, вывоз и передача права собственности на культурные ценности);
4) преступления в сфере безопасного функционирования транспорта и других средств связи и коммуникации (столкновение морских судов и неоказание помощи на море; захват воздушных судов и другие посягательства на безопасность гражданской авиации; акты, направленные против безопасности морского судоходства; пиратство; разрыв или повреждение морского подводного кабеля или трубопровода; незаконное радио- и телевещание);
5) преступления в области охраны окружающей среды (загрязнение моря вредными веществами).
Вторая разновидность экстрадиции для осуществления универсальной юрисдикции состоит в выдаче лица, обвиняемого в совершении преступления против мира и безопасности человечества государству, которое, не будучи ни государством его гражданства, ни государством, на территории которого совершено преступление, ни государством, против которого оно было непосредственно направлено, обладает, тем не менее, юрисдикцией в отношении данного преступления согласно нормам международного права.
Как и преступление по внутригосударственному праву, международное преступление может быть охарактеризовано, на наш взгляд, при посредстве двух признаков: материального (общечеловеческая опасность) и формального (международная противоправность).
Противоправность международных преступлений представляет собой противоречие деяния международным обязательствам, вытекающим из норм международного права. Обозревая же историю их появления, нельзя не заметить, что первыми в этом списке стали нормы, запрещающие применение определенных средств и методов ведения войны.
Универсальность ответственности за международные преступления накладывает отпечаток и на институт выдачи виновных в их совершении лиц, экстрадиция которых основана на принципах, закрепленных не только соглашениями, но и обычаями, а посему является обязательной и при отсутствии специального договора о выдаче. Достаточно, чтобы преступление было признано таковым договорным путем. Тем более что на квалификацию того или иного деяния в качестве международно-противоправного не может влиять оценка этого деяния как правомерного согласно внутригосударственному праву.
Универсальность ответственности международных преступников состоит также в том, что они не могут претендовать на убежище, на них не распространяется принцип невыдачи собственных граждан (в случаях передачи их международному суду как надгосударственному судебному органу), а также такое основание для невыдачи, как истечение срока давности совершения преступления, и некоторые другие причины, позволяющие не выдавать лицо, совершившее общеуголовное преступление или преступление международного характера.

4.3 Выдача осужденного и её отличие от других видов правовой помощи в исполнении судебных решений

В отличие от выдачи обвиняемого в совершении преступления лица, которая производится для осуществления в его отношении судебной юрисдикции, выдача осужденного предполагает осуществление исполнительной юрисдикции, т. е. представляет собой экстрадицию лица, уже признанного по приговору суда запрашивающей стороны виновным в совершении преступления, для исполнения в его отношении наказания.
Возникновение такой ситуации связано либо с заочным осуждением лица, находящегося на территории запрашиваемой стороны, либо с тем, что оно оказалась на этой территории, совершив побег из-под стражи, будучи приговоренным, к лишению свободы, или из мест лишения свободы. Поэтому запрос о выдаче осужденного помимо прочих данных должен содержать сведения о месте и времени вынесения приговора, вступившего в законную силу, с приложением его заверенной копии и справки о неотбытом сроке наказания (ч. 4 ст. 460 УПК РФ).
Выдачу осужденного следует отличать, с одной стороны, от выдачи обвиняемого, а с другой – от правовой помощи в исполнении судебных решений в виде передачи лица, осужденного иностранным судом, для отбывания наказания в страну его гражданства, передачи надзора за лицами, условно осужденными или условно освобожденными, и передачи лиц, страдающих психическими расстройствами.
Если выдача обвиняемого производится для целей уголовного преследования, которое предполагает, что его еще ожидают следственные, судебные и иные процессуальные действия, предусмотренные законодательством запрашивающей стороны, то в ситуации выдачи осужденного решение суда о его виновности и назначении наказания (приговор) уже принято и его предстоит лишь привести в исполнение. Следовательно, выдача обвиняемого означает перемещение лица в сферу судебной юрисдикции того государства, которое заинтересовано в его осуждении, а выдача осужденного – его перемещение в сферу исполнительной юрисдикции того государства, которое, реализовав в отношении данного лица свою судебную юрисдикцию, заинтересовано в исполнении приговора суда. Этими обстоятельствами предопределяются и различия в некоторых условиях данных видов выдачи.
Выдача обвиняемого может быть осуществлена только до вступления в законную силу приговора суда, тогда как выдача осужденного – после вступления приговора в законную силу, но до полного отбытия им наказания. При этом все существенные обстоятельства, с которыми связывается экстрадиция обвиняемого, определяются на момент совершения преступления, а при экстрадиции осужденного – на момент вступления в силу приговора суда. В частности, первая возможна только тогда, когда по законодательству обеих сторон не истекли сроки давности привлечения к уголовной ответственности, а вторая – когда не истекли сроки давности для исполнения приговора в соответствии с законодательством этих сторон.
Итак, в первом случае выдача осуществляется для целей осуждения по законам запрашивающей стороны, а во втором – для целей приведения в исполнение приговора суда, вынесенного по законам запрашивающей стороны. В связи с этим решение первого вопроса, диктуемого соображениями неотвратимости ответственности, зависит от места совершения преступления, его направленности против интересов другого государства или гражданства преступника, решение же второго – исключительно от места вынесения приговора. Это означает, что выдача обвиняемого может быть осуществлена:
а) государству, гражданином которого он является;
б) государству, на территории которого совершено преступление;
в) государству, против которого оно было направлено, хотя и совершено за его пределами.
Выдача же осужденного возможна только в страну, судом которой вынесен в его отношении приговор.
Что же касается соотношения выдачи осужденных с передачей осужденных, то их роднит то, что в обеих ситуациях речь идет о перемещении лиц, в отношении которых имеется вступивший в законную силу обвинительный приговор, в сферу исполнительной юрисдикции, обеспечивающей реализацию этого приговора. Поэтому передача осужденных нередко рассматривается в литературе как разновидность выдачи осужденных преступников[93]. На деле это самостоятельное направление сотрудничества государств в борьбе с преступностью, сформировавшееся в последние десятилетия и обладающее собственной спецификой.
Конвенции, посвященные преступлениям международного характера, почти не касаются вопросов исполнения наказаний, вынесенных за указанные в них деяния. Обычно в них лишь оговаривается право государств-участников рассматривать возможность подписания двусторонних или многосторонних соглашений специального или общего характера в отношении передачи лиц, осужденных к тюремному заключению или другим видам лишения свободы за преступления, охватываемые соответствующей конвенцией, с тем, чтобы они могли отбывать назначенный или оставшийся срок наказания на территории своих стран[94].
На внутригосударственном уровне вопросы передачи для отбывания наказания лиц осужденных к лишению свободы, урегулированы гл. 55 УПК РФ.
Указанная глава включает в себя предписания, определяющие: основания передачи лица, осужденного к лишению свободы (ст. 469 УПК РФ), порядок рассмотрения судом вопросов, связанных с передачей лица, осужденного к лишению свободы (ст. 470 УПК РФ), основания отказа в передаче лица, осужденного к лишению свободы, для отбывания наказания в государстве, гражданином которого оно является (ст. 471 УПК РФ), порядок разрешения судом вопросов, связанных с исполнением приговор а суда иностранного государства (ст. 472 УПК РФ).
Анализ названных документов вкупе с другими международными и внутригосударственными актами позволяет следующим образом обрисовать рассматриваемый институт.
Нормативными основаниями передачи лица, осужденного российским судом к лишению свободы, для отбывания наказания в государстве, гражданином которого оно является, равно как и для передачи российского гражданина, осужденного судом иностранного государства к лишению свободы, для отбывания наказания в России, являются не только указанные международные договоры, но и письменное соглашение компетентных органов Российской Федерации с компетентными органами иностранного государства на основе принципа взаимности (ст. 469 УПК РФ). Однако в обоих случаях речь идет не о внутригосударственных, а о межгосударственных отношениях, регламентация которых осуществляется в первую очередь нормами международного права. Отсюда бездоговорная передача (на базе взаимности) должна основываться на тех же принципах и правилах, которые характерны для договорной передачи.
Фактическими основаниями для возбуждения реального судебного процесса по рассмотрению вопроса о передаче осужденного для исполнения приговора служат либо представление уполномоченного органа государства вынесения приговора, либо просьба компетентных органов иностранного государства, либо обращение, исходящее от самого осужденного или его представителя. При этом осужденный, а также его законный представитель или близкие родственники, считающиеся таковыми по законодательству государства гражданства осужденного, вправе обратиться к компетентным органам любой из сторон договора с устным или письменным заявлением о своей заинтересованности в передаче. Гарантией этого права является обязанность соответствующих органов государства вынесения приговора одновременно с оглашением приговора уведомить осужденного о возможности такого обращения и юридических последствиях передачи.
Так, во исполнение данных положений Европейская конвенция о передаче осужденных лиц закрепляет обязанность государства вынесения приговора довести содержание настоящей Конвенции до каждого заключенного, к которому она может быть применена (п. 1 ст. 4). И если осужденный обратится с просьбой о его передаче к государству вынесения приговора, то оно сразу же после вынесения окончательного приговора должно информировать об этом государство исполнения приговора и сообщить последнему по его запросу все сведения, необходимые для решения вопроса о передаче (п. 2, 4 ст. 4). При этом осужденному сообщается в письменном виде о любых мерах, предпринимаемых государством вынесения приговора или государством исполнения приговора в соответствии с указанными действиями, а также о любом решении, принятом одним из этих государств, по поводу его просьбы о передаче (п. 5 ст. 4)[95].
Просьбы об исполнении приговора и запросы о передаче, должные оформляться в письменном виде, обычно адресуются министерством юстиции ходатайствующего государства, либо непосредственно министерству юстиции запрашиваемого государства, либо по договоренности между заинтересованными сторонами – другим уполномоченным ими органам. Последнее в кратчайшие сроки должно проинформировать ходатайствующее государство о своем решении принять или отклонить просьбу о передаче и направить ответ по тем же каналам[96].
Органом, уполномоченным с российской стороны на осуществление сношений с компетентными органами других государств по вопросам передачи осужденных, является федеральный орган исполнительной власти в сфере юстиции.
Процессуальным основанием передачи осужденного является решение суда по результатам рассмотрения представления федерального органа исполнительной власти в сфере юстиции либо обращения осужденного или его представителя, а равно компетентных органов иностранного государства в соответствии с международным договором Российской Федерации либо письменным соглашением на основе принципа взаимности (ст. 469 УПК РФ).
Таким образом, прерогатива принятия решения о передаче остается за судебной властью. Ее первоочередная задача состоит в установлении соответствия представления или обращения условиям, предусмотренным для передачи осужденных законодательством Российской Федерации и ее международными договорами. Эти условия заключаются в следующем:
1. Как и выдача преступников, передача осужденных должна основываться на взаимном уважении национального суверенитета и юрисдикции, а также невмешательстве во внутренние дела, как государства вынесения приговора, так и государства его исполнения.
Исходя из этого, оба государства могут отказать в передаче или приеме осужденного. В этих целях в договорах о передаче может быть указано, что таковая производится, если, по мнению запрашиваемой стороны, это не нанесет ущерба ее суверенитету, безопасности, общественному порядку или другим важным интересам, а также не будет противоречить основным принципам законодательства или международным обязательствам этой стороны. Следовательно, передача может иметь место только при наличии взаимного согласия обеих сторон, когда компетентные органы соответствующих государств договорятся о ее условиях, определят срок, место и порядок передачи осужденного, а в случае необходимости согласуют с заинтересованными государствами вопрос о его транзитной перевозке.
2. Само существо рассматриваемой формы правового сотрудничества, призванной способствовать возвращению приговоренных лиц к нормальной жизни в обществе, предполагает, что, прежде всего она рассчитана на иностранных граждан, предоставляя им возможность отбывать наказание в своем отечестве.
Однако лишь немногие договоры ограничивают категорию передаваемых лиц только осужденными, являющимися гражданами государства исполнения приговора[97]. Согласно же большинству договоров установленный ими порядок передачи лиц, осужденных судом одной стороны, но являющихся гражданами другой стороны, для отбывания наказания в государстве их гражданства равно применяется к лицам, постоянно проживающим на территории государства исполнения приговора.
Например, в соответствии со ст. 1 российско-испанского Договора о передаче для отбывания наказания стороны «обязуются оказывать друг другу максимальное содействие в отношении передачи осужденных лиц в государство их гражданства или постоянного места жительства, предусмотрев, что в последнем случае они не являются гражданами государства вынесения приговора, для отбывания там оставшейся части наказания».
Более того, некоторые договоры распространяют свое действие и на иных лиц, имеющих постоянное место жительства на территории государства исполнения приговора, «независимо от их гражданства[98]. Передача ставится, таким образом, исключительно под условие постоянного проживания передаваемого лица на территории государства, которому оно передано для отбывания наказания, хотя бы это лицо являлось гражданином третьего государства или даже государства, судом которой вынесен приговор. Лишь некоторые договоры оговаривают, что указанное положение не распространяется на лиц, являющихся гражданами государства приговора[99].
Передача для отбывания наказания в страну постоянного проживания лиц без гражданства представляется обоснованной. Если Российская Федерация распространяет свою персональную юрисдикцию на постоянно проживающих в ней лиц без гражданства, фактически уравнивая их с собственными гражданами в части ответственности за совершенные вне ее пределов преcтyпления, то все эти лица должны быть равны и в возможности отбывать наказание в привычной им социокультурной среде.
К сожалению, это обстоятельство не учитывает ст. 469 УПК РФ, которая должна бы предусматривать: а) передачу Россией иностранному государству его гражданина или постоянно проживающего в нем лица без гражданства и б) передачу иностранным государством России ее гражданина или постоянно проживающего в ней лица без гражданства.
З. Как и выдача преcтyпников, передача осужденных осуществляется только в связи с преступлением, но не правонарушением иного рода. Следовательно, объектами передачи являются только лица, осужденные за совершение преступления, но не отбывшие еще наказание. Сама же передача возможна лишь в случаях, когда противоправные действия или бездействие лица, давшие возможность привлечь его к судебной ответственности в государстве вынесения приговора, являются уголовно наказуемыми и по законодательству государства исполнения приговора или являлись бы таковыми, если бы были совершены на его территории.
В случае же, если приговор относится к двум и более преступлениям, не все из которых удовлетворяют требованиям двойной наказуемости, участники Европейской конвенции о международном признании судебных решений по уголовным делам исходят из того, что приговаривающее государство определяет, какая часть наказания применяется к преступлениям, удовлетворяющим этим требованиям (п. 2 ст. 4). По российскому же законодательству, напротив, определение указанной части наказания отнесено к компетенции российского суда (ч. 4 ст. 472 УПК РФ), что не препятствует, по нашему мнению, обращению за соответствующей информацией к государству вынесения приговора.
Принцип двойной преступности важен и для рассмотрения запроса о транзите осужденного через территорию третьего государства. В частности, в соответствии со ст. 16 Европейской конвенции о передаче осужденных последнее может не дать согласие на транзит, если преступление, явившееся основанием привлечения к уголовной ответственности, не считается правонарушением в соответствии с его законодательством. Объясняется это тем, что государство транзита должно содержать осужденного в заключении на период, необходимый для его транзитного провоза через свою территорию, или подвергнуть его любому другому ограничению личной свободы на своей территории, а для этого нужны законные основания.
4. Передача для отбывания наказания может быть осуществлена только на основании вступившего в силу окончательного (т. е. не подлежащего обжалованию) и, как правило, определенного приговора, хотя ряд договоров исходит из того, что передача должна разрешаться и в случаях неопределенных приговоров. Надзорное производство, а также производство по возобновлению дела по новым и вновь открывшимся обстоятельствам не препятствуют передаче лица иностранному государству, так как приговор вступил в законную силу. При этом государство исполнения приговора связано установлением фактов, насколько они явствуют из судебного решения, вынесенного государством приговора, и юридической квалификацией деяния. Следовательно, лицо, переданное для исполнения приговора, не может быть вновь привлечено за то же деяние к уголовной ответственности в государстве исполнения приговора, за исключением случаев, когда приговор по его делу отменен и предусмотрено новое расследование и судебное разбирательство.
5. На момент получения запроса о передаче срок лишения свободы, который осужденному еще предстоит отбыть, должен составлять, как правило, не менее шести месяцев или же быть неопределенным. Вместе с тем многие договоры содержат оговорку о том, что в исключительных случаях стороны могут договориться о передаче, даже если оставшийся срок отбывания наказания составляет менее шести месяцев.
6. Передача возможна лишь в случае выражения на нее согласия самого осужденного. Если же он не способен в силу преклонного возраста, физического или умственного состояния свободно изъявить свою волю, требуется согласие его законного представителя. При этом государство исполнения приговора должно иметь возможность убедиться в добровольности согласия, а государство исполнения приговора – обеспечить ему такую возможность.
В частности, в ст. 7 Европейской конвенции о передаче осужденных лиц говорится о том, что государство вынесения приговора проводит разъяснительную работу таким образом, чтобы лицо, которое должно дать свое согласие на передачу, пошло на это без принуждения и с полным пониманием возможных юридических последствий, которые могут возникнуть в результате последовавшего согласия. Поскольку же процедура проведения этого акта должна регулироваться государством вынесения приговора, последнее предоставляет возможность государству исполнения приговора проверить при помощи консула или другого уполномоченного на то должностного лица тот факт, что согласие на передачу было дано при соблюдении указанных выше условий.
Удостоверяющими перечисленные основания документами, которые государство исполнения приговора должно по запросу государства вынесения приговора предоставить последнему, служат:
- документ, подтверждающий, что осужденный является гражданином этого государства или имеет в нем постоянное место жительства;
- текст статей закона, из которых видно, что деяние, за которое лицо было осуждено к лишению свободы, является преступлением и в государстве исполнения приговора или было бы преступлением, если бы оно было совершено на его территории.
В свою очередь государство вынесения приговора должно предоставить государству его исполнения следующие документы:
- удостоверенные копии приговора, подлежащего исполнению, и имеющихся по делу решений вышестоящих судебных инстанций, а также документ о вступлении приговора в силу (если последнее предусмотрено законом государства вынесения приговора);
- текст статей уголовного закона, на основании которых лицо осуждено к лишению свободы;
- документ, содержащий информацию об отбытой части наказания (включая сведения о любом временном заключении) и той части наказания, которая подлежит дальнейшему отбыванию;
- документ, подтверждающий назначение дополнительного наказания (если оно было назначено) и его исполнение (если таковое имело место);
- письменное согласие осужденного на его передачу, а в случае его неспособности свободно изъявить свою волю из-за возраста, физического или умственного состояния – согласие его законного представителя;
- документ, свидетельствующий о гражданстве или постоянном месте жительства осужденного, если таковой имеется;
- другие документы, которые могут иметь значение для решения вопроса о передаче.
После того как приговорившее государство направило просьбу об исполнении наказания, сопроводив ее указанными документами, оно не может исполнять наказание, которое является предметом этой просьбы, за исключением наказания, связанного с лишением свободы, которое оно может начать исполнять, если осужденный уже находится под арестом на территории этого государства в момент направления просьбы.
Однако право на исполнение наказания переходит к приговорившему государству:
а) если оно отзывает свой запрос до того, как запрашиваемое государство сообщит ему о намерении предпринять действия в связи с этим запросом;
б) если запрашиваемое государство уведомляет о своем отказе предпринять действия в связи с этим запросом;
в) если запрашиваемое государство прямо отказывается от своего права на исполнение приговора.
Согласно ст. 471 УПК РФ в передаче лица, осужденного российским судом к лишению свободы, для отбывания наказания в государстве, гражданином которого это лицо является, может быть отказано в случаях, если:
1) ни одно из деяний, за которое лицо осуждено, не признается преступлением по законодательству государства, гражданином которого является осужденный;
2) наказание не может быть исполнено в иностранном государстве вследствие:
а) истечения срока давности или по иному основанию, предусмотренному законодательством этого государства;
б) непризнания судом или иным компетентным органом иностранного государства приговора суда России либо признания судом или иным компетентным органом иностранного государства приговора суда России без установления порядка и условий отбывания осужденным наказания на территории иностранного государства;
в) несопоставимости с условиями и порядком отбывания осужденным наказания, определенными судом или иным компетентным органом иностранного государства;
3) от осужденного или от иностранного государства не получены гарантии исполнения приговора в части гражданского иска;
4) не достигнуто согласие о передаче осужденного на условиях, предусмотренных международным договором;
5) осужденный имеет постоянное место жительства в России.
Другие основания того же свойства предусмотрены договорами о передаче осужденных, в соответствии с которыми передача осужденного не производится, если:
- приговор не окончательный и не вступил в силу;
- против осужденного возбуждено другое уголовное дело, по которому еще не вынесен приговор;
- по законодательству государства исполнения приговора деяние, за которое он осужден, не влечет за собой наказания в виде лишения свободы;
- нет согласия осужденного, а в случае его неспособности свободно изъявить свою волю из-за возраста, физического или умственного состояния – согласия его законного представителя;
- на момент получения запроса о передаче срок лишения свободы, который осужденному еще предстоит отбыть, составляет менее шести месяцев.
Кроме того, по отдельным договорам в передаче осужденного может быть отказано, если не возмещен причиненный им ущерб от преступления или не исполнено иное денежное обязательство.
Если же просьба о передаче осужденного принимается, то компетентные власти государства, которому он передается:
а) продолжают исполнение приговора непосредственно либо с помощью судебного или административного постановления; или
б) преобразуют приговор посредством проведения судебной или административной процедуры в решение данного государства, заменяя, таким образом, наказание, наложенное государством вынесения приговора, санкцией, предписываемой за соответствующее преступление законодательством государства исполнения приговора[100].
В отечественном законодательстве предусмотрен судебный порядок принятия решения об исполнении приговора иностранного суда, согласно которому российский гражданин, осужденный за совершенное преступление судом другого государства и переданный для исполнения наказания, отбывает его по определению суда. В целях реализации этого требования представление федерального органа исполнительной власти в сфере юстиции, а равно обращение осужденного, его представителя или компетентных органов иностранного государства о передаче рассматриваются судом в порядке и сроки, которые установлены ст. 396, 397 и 399 УПК РФ, а также с учетом требований ст. 470-472 УПК РФ.
При этом суд должен убедиться в наличии соглашения между Россией и соответствующим иностранным государством о передаче лиц для исполнения приговора иностранного суда в страну, гражданином которой является данный осужденный, в наличии у осужденного гражданства соответствующего государства, в уголовной наказуемости совершенного им деяния как по российским законам, так и по законам этого иностранного государства, в соразмерности установленных за него мер наказания, а также установить другие обстоятельства, имеющие значение для дела.
При невозможности рассмотрения судом вопроса о передаче осужденного ввиду неполноты либо отсутствия необходимых сведений судья вправе отложить его рассмотрение и запросить недостающие сведения либо без рассмотрения направить обращение осужденного в компетентный орган Российской Федерации для сбора необходимой информации в соответствии с положениями международного договора, а также для предварительного согласования вопроса о передаче осужденного с компетентным органом иностранного государства (ч. 2 ст. 470 УПК РФ).
Если при рассмотрении представления (обращения) о передаче российского гражданина, осужденного к лишению свободы в иностранном государстве, суд придет к выводу о том, что деяние, за которое он осужден, не отвечает принципу двойной наказуемости либо приговор суда иностранного государства не может быть исполнен в силу истечения срока давности, а также по иному основанию, предусмотренному законодательством или международным договором, он выносит постановление об отказе в признании приговора суда иностранного государства (ч. 1 ст. 472 УПК РФ).
В остальных случаях суд выносит постановление о признании и исполнении приговора суда иностранного государства, в котором согласно ч. 2 ст. 472 УПК РФ указывает:
1) наименование суда иностранного государства, дату и место постановления приговора;
2) сведения о последнем месте жительства осужденного в РФ, месте его работы и роде занятий до осуждения;
3) описание преступления, в совершении которого осужденный признан виновным, и уголовный закон иностранного государства, на основании которого он осужден;
4) статью УК РФ, предусматривающую ответственность за преступление, совершенное осужденным;
5) вид и срок назначенного наказания (основного и дополнительного), отбытый срок и срок наказания, которое осужденный должен отбыть в РФ, его начало и окончание, вид исправительного учреждения, порядок возмещения вреда по гражданскому иску.
Указанное постановление суда обращается к исполнению в порядке, установленном ст. 393 УПК РФ.
В случае продолжения исполнения приговора, отсчитываемого с момента взятия осужденного под, стражу органами государства, которому он передан, последнее обязано соблюдать правовой характер и продолжительность меры наказания, как она определена государством вынесения приговора. Иначе говоря, соответствующий орган государства исполнения приговора, принимая во внимание приговор суда государства его вынесения, на основе своих законов определяет такой же срок лишения свободы, какой был назначен в государстве вынесения приговора. При этом не только любая часть наказания, отбытая осужденным после вынесения приговора, но и любой срок предварительного заключения, в течение которого осужденный находился под стражей до того, как он был осужден, полностью вычитается из срока, определенного в приговоре, поскольку этого требует законодательство.
Если же приговор по характеру или продолжительности меры наказания несовместим с законодательством государства его исполнения (например, по причине того, что наказание, назначенное государством вынесения приговора, превышает максимальные пределы наказания, предусмотренные уголовным законом государства исполнения приговора), последнее вправе привести наказание в соответствие с санкцией, предписанной его собственным законом за аналогичное преступление, должным образом учитывая вынесенный приговор. В частности, если по отечественному закону за данное деяние предельный срок лишения свободы меньше, чем назначенный по приговору, то осужденному определяется максимальный ее срок, предусмотренный этим законом (ч. 3 ст. 472 УПК РФ).
Что касается ситуаций, когда назначенное наказание имеет меньшую продолжительность, чем минимальное наказание, которое позволяет назначить законодательство отечественного государства, то Европейская конвенция о международном признании судебных решений по уголовным делам не связывает суд государства исполнения приговора этим минимумом, предоставляя ему право определять наказание, ориентируясь на свое законодательство. Следовательно, суд не может усугублять наказание осужденного по сравнению с тем, как оно определено судебным решением, вынесенным в другом государстве. Но это касается лишь максимального предела наказания. Минимальный же предел может быть определен в соответствии с национальным законодательством.
Если же по отечественному закону за такого рода преступление вообще не предусмотрено лишение свободы или дополнительное наказание, аналогичное назначенному по приговору суда иностранного государства, осужденному определяется иное предусмотренное отечественным законом основное наказание, наиболее соответствующее по своему характеру, назначенному по приговору, но в пределах, установленных отечественным законом за данное преступление, а дополнительное наказание вовсе не обращается к исполнению. При этом государство исполнения приговора в возможно короткий срок сообщает государству вынесения приговора, в каком объеме удовлетворено ходатайство о принятии приговора к исполнению, с обязательным обоснованием причин полного либо частичного отказа.
Однако некоторые соглашения дают возможность признания иностранного приговора в полном объеме. Так, ст. 44 Европейской конвенции о международном признании судебных решений по уголовным делам предусматривает, что любое государство-участник может в любой момент сделать заявление о своем праве в соответствии с настоящей Конвенцией осуществлять исполнение связанного с лишением свободы наказания, даже если срок такого наказания превышает максимальный срок, предусмотренный его национальным законодательством для наказания того же характера.
Таким образом, в процессе замены приговора компетентные власти государства исполнения приговора не имеют права ни ужесточить уголовную ответственность осужденного, ни смягчить ее до минимальной меры наказания, предусмотренной его законодательством. Иными словами, согласно п. 2 ст. 8 Европейской конвенции о передаче осужденных лиц, наказание, преобразованное сообразно тем санкциям, которые предусмотрены внутренним законом за такое же правонарушение, по своему характеру или по своей длительности не должно быть более тяжким, чем наказание, определенное государством вынесения приговора, и в то же время не должно быть более мягким, чем позволяет минимальный предел наказания, предусмотренный законом государства исполнения приговора. При этом государство, вынесшее приговор, не имеет права продлевать исполнение приговора, если исполняющее его государство считает это исполнение завершенным.
Условия и порядок отбывания наказания определяются законодательством государства исполнения приговора. Только последнее компетентно принимать все соответствующие решения по данным вопросам. Государство же вынесения приговора в каждом случае передачи должно предоставить государству его исполнения полные общие сведения на осужденного, включая социальную характеристику, медицинские данные о состоянии его здоровья, информацию о режиме его содержания в государстве вынесения приговора и применении к нему мер медицинского или иного характера, а также рекомендации по дальнейшему его содержанию в государстве исполнения приговора.
Так, согласно п. 1 ст. 10 Европейской конвенции о международном признании судебных решений по уголовным делам, государство исполнения приговора компетентно принимать все решения, касающиеся освобождения осужденного.
Иное дело амнистия, которая, будучи актом высшего законодательного органа государства, предусматривает освобождение от отбывания наказания не персонально обозначенного лица, а определенной категории лиц. В отличие от помилования, основывaющегося на оценке обстоятельств конкретного случая, амнистия скорее исходит из обобщенной оценки положения дел с преступностью в той или иной сфере в целом и в этом качестве носит нормативный характер. Стало быть, принимая акт амнистии, государство вынесения приговора не имеет в виду то индивидуально определенное лицо, которое было передано им в другое государство для исполнения наказания, и не вторгается тем самым преднамеренно в сферу компетенции последнего. Однако нормативный характер этого акта обязывает к распространению амнистии на всех лиц, отвeчающих указанным в нем условиям, в том числе и на тех, в отношении которых право на исполнение наказания перешло к другому государству. Поэтому каждое государство может осуществлять право на амнистию, если только она не касается исключительно переданных им для отбывания наказания лиц. Но если эти лица относятся к категории амнистируемых, в силу вступает правило, согласно которому осужденный подпадает под амнистию, объявленную как в государстве исполнения приговора, так и в государстве его вынесения.
Кроме того, на осужденного распространяется правило об обратной силе, согласно которому закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но имеющих судимость (ч. 1 ст. 10 УК РФ). Следовательно, если новый закон, устраняющий преступность деяния, вступает в силу во время отбывания наказания, назначенного по прежнему уголовному закону, то осужденный подлежит освобождению от дальнейшего отбывания наказания[101].
Освобождение от дальнейшего отбывания наказания возможно и в случаях, когда новый уголовный закон не устраняет преступность деяния, а смягчает наказание за его совершение. При этом возможны три варианта. Если новый закон снижает пределы наказания таким образом, что фактически отбытое наказание превышает верхний предел наказания, предусмотренного за совершенное преступление новым законом, осужденный подлежит обязательному освобождению от отбывания части наказания, оставшейся неотбы-
той по приговору. А если новый закон вообще не предусматривает того вида наказания, которое было назначено за преступление по прежнему закону, осужденный подлежит освобождению от отбывания назначенного наказания и суд может заменить ему наказание, назначенное приговором, другим видом наказания из числа предусмотренных новым законом, если оно не поглощается фактически отбытым наказанием с учетом правил, установленных ст. 72 УК РФ. В остальных случаях срок неотбытой части наказания приводится в соответствие с новой санкцией.
Освобождение от отбывания наказания в силу изменения в благоприятную для осужденного сторону отечественного уголовного закона производится по заявлению осужденного либо по представлению прокурора или органа, исполняющего наказания, определением суда по месту обращения приговора к исполнению, если он еще не исполнен, либо по месту отбывания наказания, если оно уже отбывается.
Что же касается изменения в том же направлении уголовного закона государства вынесения приговора, последнее обязано незамедлительно уведомить об этом государство исполнения приговора, которое сразу же после получения от него любого решения, в результате которого обязательность исполнения наказания снимается, должно столь же незамедлительно прекратить исполнение приговора.
Аналогичным образом решаются вопросы исполнения приговора в случае его пересмотра, который может быть осуществлен только компетентным судом государства вынесения приговора. После получения от него заверенной копии пересмотренного приговора, а также других необходимых документов соответствующий орган государства исполнения приговора обязан предпринять все необходимые меры к тому, чтобы решить вопрос об исполнении такого приговора в соответствии с обязательством соблюдать продолжительность меры наказания, как она определена пересмотренным приговором, а также с учетом совместимости этой продолжительности с национальным законодательством.
Точно так же компетентные власти соответствующего государства прекращают исполнение приговора, как только им станет известно о любом помиловании, амнистии или о любом другом решении, в силу которого наказание уже не подлежит исполнению. В этой связи государство вынесения приговора должно информировать государство его исполнения о текущих изменениях законодательства, влекущих декриминализацию или депенализацию деяния, за совершение которого было осуждено переданное лицо, а также об актах амнистии, помилования и других обстоятельствах, ведущих либо к освобождению данного лица от наказания, либо даже к ликвидации правовой основы акта передачи.
Одним из таких оснований является отмена приговора после передачи осужденного для отбывания наказания, которая может влечь разные юридические последствия:
- получение копии решения об отмене приговора с прекращением уголовного дела в государстве вынесения приговора влечет принятие компетентным органом государства исполнения приговора решения о немедленном прекращении его исполнения;
- если же после передачи осужденного приговор в государстве его вынесения отменен и предусмотрено новое расследование или судебное разбирательство, копия решения об этом, материалы уголовного дела и другие необходимые материалы направляются государству исполнения приговора для решения вопроса о привлечении его к ответственности по законодательству этого государства.
На национальном уровне вопросы исполнения пересмотренного, т. е. отмененного или измененного приговора суда иностранного государства, а также вопросы применения в отношении лица, отбывающего наказание в Российской Федерации, изданных в иностранном государстве актов об амнистии или о помиловании решаются в соответствии с требованиями ч. 6 ст. 472 УПК РФ.
Обязанность государства вынесения приговора к незамедлительному предоставлению государству его исполнения юридически значимой информации может касаться и других имевших место на его территории обстоятельств, на основании которых прекращается действие права на исполнение приговора. В частности, это касается взыскания штрафа, когда виновный уплатил его компетентным властям государства вынесения приговора[102].
В свою очередь, государство исполнения приговора также должно представить государству его вынесения сведения о действиях, предпринятых в связи с исполнением приговора, а также о ходе его исполнения в случаях, когда: а) исполнение наказания завершено; б) осужденный совершил побег до истечения исполнения приговора или другим образом уклонился от отбывания наказания; в) государство вынесения приговора запросит специальный доклад по данному вопросу.
Таким образом, передача заключенных – это передача лиц, осужденных к лишению свободы или отбывающих его в одном государстве, для приведения в исполнение приговора в государство, гражданами или постоянными жителями которого они являются.
Как показал предшествующий анализ, в некоторых своих чертах институт передачи осужденных совпадает с институтом их выдачи. Прежде всего, в обоих случаях речь идет об осужденных, передаваемых для отбывания уже назначенного наказания, что исключает их уголовное преследование за то же преступление и не предполагает отмены приговора. Речь идет только о его исполнении.
Однако, при некотором сходстве рассматриваемых инститyтoв, между ними существуют и серьезные различия.
Первое состоит в том, что выдача осужденного осуществляется из государства, на территории которого он находится, в государство, судом которого он осужден, тогда как передача осужденного, напротив, означает его перемещение из государства вынесения приговора в иное государство. При этом предполагается, что в случае выдачи осужденного приговор будет исполняться в той же стране, судом которой он вынесен, - будь это страна, на территории которой совершено преступление, или страна гражданства осужденного и т. д. Особенность же передачи осужденного состоит в том, что приговор иностранного государства, вынесенный лицу, не являющемуся гражданином этого государства, исполняется в иной стране - стране, гражданином которой является данный осужденный.
Отсюда, второе отличие заключается в том, что осужденный может быть выдан любому государству, установившему в его отношении территориальную, персональную, реальную или универсальную юрисдикцию, а передача осужденного возможна только в отечественное государство.
Инициатива выдачи осужденного исходит только от государства, вынесшего, но не имеющего возможности исполнить приговор ввиду пребывания, осужденного в другом государстве, а передача осужденного может инициироваться как государством вынесения, так и государством исполнения приговора. Поэтому в первом случае требуется согласие на выдачу, а во втором – не только согласие на передачу, но и согласие на прием, т. е. согласие, как передающей стороны, так и стороны, которой осужденный передается.
При выдаче преступников и передаче осужденных они не просто перемещаются в другую страну (в географическом пространстве), но переносятся в иную правовую систему (в социальном пространстве), т. е. в иную систему правовых координат, имеющую свои точки отсчета (виды и размеры наказаний, сроки давности, судимости и т. д.), которые могут быть и менее благоприятными для лица, нежели те, в которых он пребывал до выдачи или передачи.
Однако для выдачи это обстоятельство не имеет принципиального значения. Поэтому не имеет смысла и сопоставление в каждом отдельном случае предусмотренных за данное преступление санкций законов выдающего и требующего выдачи государства. Лишь в некоторых случаях государства принимают на себя обязательства учитывать правовые различия[103]. Передача же осужденного ни в коем случае не должна приводить к ухудшению его положения в отношении срока отбытия наказания по сравнению с тем, в каком он находился бы при исполнении приговора в государстве вынесения приговора.
Поэтому в случае экстрадиции осужденного вопрос о соразмерности уголовно-правовых санкций запрашивающего и запрашиваемого государств возникает на этапе принятия решения о выдаче, а после его принятия отпадает, и наказание исполняется в тех пределах, каковые определены по законодательству назначившего его государства. При коллизии же между наказанием, назначенным иностранным судом, и санкцией статьи отечественного закона, предусматривающей ответственность за аналогичное преступление, приоритет отдается тому размеру наказания, который более благоприятен для переданного осужденного. Это обязывает государство исполнения приговора к определению наказания в размере не большем, чем оно определено государством назначения приговора, но оставляет за ним право на изменение общего срока назначенного наказания (как основного, так и дополнительного) в сторону его снижения до максимума, предусмотренного отечественным законом.
При передаче осужденного работа суда государства исполнения приговора лишена исследовательского содержания. Исключительно по материалам дела, не подвергая сомнению установленные факты и юридическую квалификацию, не изучая законность процессуального порядка его постановления (все это сфера ведения государства вынесения приговора), суд решает лишь вопрос относительно объема исполнения наказания.
Отличие же экстрадиции в целом от института передачи осужденных сводится к следующему.
Имея целью реализацию государством его права уголовного преследования, осуждения и наказания, экстрадиция касается лиц, дела о преступлениях которых могут находиться в любой стадии уголовного процесса, в то время как основанием решения вопроса о передаче иностранного гражданина в страну его гражданства является то, что это лицо осуждено к лишению свободы и не отбыло назначенный ему срок наказания.
При этом экстрадиционный запрос не обязательно будет о гражданине запрашивающего государства. Передача же всегда касается только гражданина той страны, куда для исполнения приговора иностранного суда передается осужденный.
Из стран, допускающих экстрадицию своих граждан, выданным может быть и собственный гражданин, тогда как переданным для исполнения приговора – только иностранец, в силу чего теоретически возможна ситуация, когда гражданин некоего государства, выданный другому государству для его осуждения, впоследствии возвращается в выдавшее его государство для исполнения приговора.
Возвращаясь в связи с этим к вопросу о договорном обеспечении выдачи собственных граждан – членов транснациональных преступных групп при условии их возвращения в страну гражданства для исполнения приговора, нельзя не упомянуть два имеющее отношение к этому вопросу положения Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности.
Первое предоставляет ее участникам возможность взаимной передачи производства в целях уголовного преследования в связи с преступлением, охватываемым настоящей Конвенцией, в случаях, когда считается, что такая передача отвечает интересам надлежащего отправления правосудия, в частности в случаях, когда затрагиваются несколько юрисдикций, для обеспечения объединения уголовных дел.
Согласно же второму во всех случаях, когда государству-участнику согласно его внутреннему законодательству разрешается выдавать или иным образом передавать одного из своих граждан только при условии, что это лицо будет возвращено в это государство для отбытия наказания, назначенного в результате судебного разбирательства или производства, в связи с которыми запрашивалась выдача или передача этого лица, и это государство-участник, и государство-участник, запрашивающее выдачу этого лица, согласились с таким порядком и другими условиями, которые они могут счесть надлежащими, такая условная выдача или передача являются достаточными для выполнения обязательства по сотрудничеству друг с другом для обеспечения эффективности уголовного преследования.
При выдаче преступника выбор осуществляется между правосистемами нескольких государств, каждое из которых претендует на осуществление своего суверенного права осудить, назначить наказание и исполнить его по своим законам, тогда как при передаче осужденного принимающее его государство связано приговором, уже вынесенным по законам передающего государства, и суверенно лишь в части исполнения наказания, а иногда – и в некоторой корректировке его сроков.
Принимая решение о выдаче и тем самым, помогая иному государству осуществить свое суверенное право осудить преступника, государство одновременно решает вопрос о собственной юрисдикции в отношении этого лица и в случаях ее наличия отказывается от своего столь же суверенного права осудить его, т. е. от судебной юрисдикции. При передаче же оно отказывается исполнять назначенное по приговору своего суда наказание, т. е. от исполнительной юрисдикции. Вместе с тем государство, принимающее преступника, осужденного в другом государстве, соглашается исполнять чужой приговор в изъятие из общего правила об исполнении приговоров только собственных судов.
Стало быть, договоры о выдаче базируются на признании юрисдикции другого государства в отношении данного лица, а договоры о передаче – на признании приговоров, вынесенных в других странах. В силу этого институты выдачи преступников и передачи осужденных носят межотраслевой (комплексный) характер, но первый включает в себя нормы уголовного и уголовно-процессуального права, устанавливающие основания, условия и процедуры выдачи, а второй – еще и нормы уголовно-исполнительного права, определяющие исполнение наказания на основании приговоров не только отечественных судов, но и судов иностранных государств в случаях, предусмотренных международными соглашениями. В Уголовно-исполнительном кодексе РФ следует оговорить и возможность передачи иностранных граждан для отбывания наказания в отечественном государстве.
С учетом же того, что многие двусторонние договоры Российской Федерации о передаче осужденных содержат норму, согласно которой и помилование вправе осуществлять не только государство исполнения приговора, но и государство его вынесения, соответствующее положение также должно найти свое место в УИК РФ.
Еще далее от экстрадиции отстоит такой вид правовой помощи, как надзор за условно осужденными и условно освобожденными лицами, осуществляемый властями государства проживания данного лица (государства исполнения приговора) по просьбе властей государства, на территории которого было совершено преступление и вынесен приговор (государства вынесения приговора).
Генеральная Ассамблея ООН 14 декабря 1990 года на своем 68-м пленарном заседании, принимая во внимание Миланский план действий и Руководящие принципы в области предупреждения преступности и уголовного правосудия в контексте развития и нового международного экономического порядка, а также ссылаясь на Резолюцию 13 Седьмого конгресса о передаче надзора за правонарушителями-иностранцами, которые были условно осуждены или условно освобождены, в которой к Комитету по предупреждению преступности и борьбе с ней была обращена просьба изучить данный вопрос и рассмотреть возможность разработки типового договора в этой области, приняла Типовой договор о передаче надзора за правонарушителями-иностранцами, которые были условно осуждены или условно освобождены[104].
Указанный документ призван оказать помощь как государствам, заинтересованным в ведении переговоров и заключении двусторонних и многосторонних договоров, направленных на расширение сотрудничества в данной сфере, так и государствам, пожелавшим пересмотреть существующие договорные отношения.
Сфера применения договоров о передаче надзора предполагает их использование в тех случаях, когда согласно окончательному решению суда какое-либо лицо признано виновным в совершении преступления при том, что: а) для него установлен испытательный срок без объявления приговора; б) ему вынесен условный приговор, предусматривающий лишение свободы; в) ему вынесен приговор, исполнение которого изменено (освобождение под честное слово) или условно приостановлено, полностью или частично, либо в момент вынесения приговора, либо впоследствии[105].
В подобных случаях государство, вынесшее приговор, может просить другое государство взять на себя ответственность за соблюдение условий принятого решения, направляя просьбу о передаче надзора, изложенную в письменной форме, вспомогательные документы и последующие сообщения либо по дипломатическим каналам, либо непосредственно министерству юстиции или любому другому органу, назначенному сторонами договора.
В необходимых случаях договаривающиеся государства информируют правонарушителя или его близких родственников о возможности передачи надзора в рамках имеющегося договора. Указанные лица, а также представитель осужденного лица или лица, против которого возбуждено уголовное дело, могут сообщить государству, выносящему приговор, о своей заинтересованности в передаче надзора и о своем желании выполнить любые поставленные условия.
Важнейшими условиями такого рода передачи являются:
а) двойная уголовная ответственность, согласно которой просьба о передаче надзора может быть удовлетворена только в том случае, если деяние, в связи с которым она направляется, считалось бы правонарушением, будь оно совершено на территории исполняющего приговор государства[106];
б) гражданство или постоянное проживание осужденного лица в данном государстве.
Поэтому просьба о передаче надзора должна содержать всю необходимую информацию о личности, гражданстве и месте проживания осужденного лица и сопровождаться оригиналом или копией судебного решения и свидетельством о том, что данное решение является окончательным.
Если государство исполнения приговора отказывается выполнить просьбу о передаче надзора, оно сообщает государству, вынесшему приговор, о причинах отказа. Типичными (закрепленными в Типовом договоре) причинами такого рода отказа могут служить следующие обстоятельства:
а) государство исполнения приговора не является государством обычного местожительства осужденного лица;
б) деяние является правонарушением по военным законам, но не является правонарушением в соответствии с обычным уголовным правом;
в) правонарушение связано с налогами, пошлинами, таможенными сборами или валютными операциями;
г) правонарушение рассматривается государством исполнения приговора как имеющее политический характер;




д) в соответствии со своим законодательством государство исполнения приговора не может продолжать осуществлять надзор или применять санкции в случае отмены приговора по истечении срока его действия[107].
Еще одной формой оказания правовой помощи в исполнении судебных решений является передача лиц, страдающих психическими расстройствами. Договорное оформление этот институт нашел в Конвенции о передаче лиц, страдающих психическими расстройствами, для проведения принудительного лечения[108].
Принципиальное отличие закрепленного настоящей Конвенцией института от выдачи преступников состоит в том, что в данном случае речь идет о передаче лиц, совершивших общественно опасные деяния в состоянии невменяемости, в отношении которых имеется решение суда о применении к ним принудительных мер медицинского характера на территории одной из сторон, для прохождения принудительного лечения в то государство, гражданами которого они являются или (если являются лицами без гражданства) на территории которого постоянно проживают (ст. 1). Исходя из того, что проведение принудительного лечения таких лиц в государстве постоянного проживания способствует более эффективному достижению цели их возвращения к нормальной жизни в обществе, государства СНГ и заключили эту Конвенцию.
Согласно ст. 2 передача лица для прохождения принудительного лечения осуществляется по взаимному согласию сторон, если:
а) решение суда о применении принудительных мер медицинского характера вступило в законную силу;
б) лицо, направленное на принудительное лечение, совершило деяние, являющееся уголовно наказуемым по законодательству обеих сторон;
в) законодательством обеих сторон предусмотрены аналогичные меры медицинского характера;
г) у принимающей стороны имеется возможность обеспечить необходимое лечение и соответствующие меры безопасности;
д) получено согласие больного, а в случае его неспособности к свободному волеизъявлению – согласие его законного представителя.
Обращение о передаче, которое может исходить от полномочных лиц как стороны, судом которой вынесено решение, так и стороны, гражданином которой лицо является или на территории которой постоянно проживает, составляется в письменной форме. К нему прилагаются:
а) копия документа, удостоверяющего личность передаваемого;
б) удостоверенные копии решения суда о применении к лицу принудительных мер медицинского характера и документа о вступлении его в законную силу;
в) удостоверенная копия акта судебно-психиатрической экспертизы;
г) удостоверенная копия акта психиатрического освидетельствования на предмет изменения вида лечения;
д) справка ВТЭК;
е) текст статей уголовного закона, на основании которых лицу предъявлялось обвинение;
ж) письменное согласие больного или его законного представителя на передачу для прохождения принудительного лечения в государство, гражданином которого он является или на территории которого имеет постоянное место жительства;
з) заявление близких родственников, если таковое имеется;
и) документы, свидетельствующие о гражданстве больного, его постоянном и временном месте жительства;
к) сведения о родственниках больного;
л) другие документы и сведения, если стороны сочтут это необходимым;
м) заверенный перевод обращения и прилагаемых к нему документов.
Лицо, направленное на принудительное лечение, не может быть вновь привлечено к уголовной ответственности в государстве, принявшем его для прохождения лечения, за то же деяние, в отношении которого оно было признано невменяемым, за исключением случаев отмены принятого решения.
Пересматривать решение суда в отношении переданного лица правомочно только государство вынесения решения. При этом, если после передачи лица для проведения принудительного лечения решение суда в государстве, где оно было вынесено, отменено и предусмотрено новое расследование или судебное разбирательство, копия соответствующего решения, материалы уголовного дела и другие необходимые документы после выполнения всех следственных и иных процессуальных действий, возможных в отсутствие ли-
ца, страдающего психическим расстройством, направляются принявшей это лицо стороне для решения вопроса о привлечении его к ответственности по законодательству этой стороны.
Таким образом, передача лица для принудительного лечения не исключает того, что после передачи это лицо может обрести статус осужденного, но на момент передачи оно выступает не в этом статусе, а в статусе невменяемого. Экстрадиция же его после пересмотра решения суда о признании невменяемым невозможна по причине принципа невыдачи собственных граждан.
Подводя итог, нельзя не заметить, что при всем различии подвергнутых анализу институтов их многое объединяет. Прежде всего функциональность – оказание правовой помощи именно в борьбе с преступностью. Отсюда проистекает и общность некоторых исходных принципов, сходство оснований для оказания помощи и отказа в ней и т. д. Это возможно лишь постольку, поскольку эти требования – как позитивные (двойная преступность), так и ретроспективные (обоюдная наказуемость лишением свободы на определенный срок) – в общем и целом совпадают. Без известной тождественности (двойной криминальности) невозможна и выдача преступников. В праве убежища, напротив, наблюдается резкое размежевание национальных правосистем.

4.4 Основания выдачи преступников

Выдача преступников осуществляется только в связи с преступлением, но не правонарушением иного рода. Следовательно, объектами экстрадиции являются лица, обвиняемые в преступлении или осужденные за его совершение, но еще не отбывшие наказание, что удостоверяют излагаемые в требовании о выдаче или прилагаемые к нему:
а) описание фактических обстоятельств и правовой квалификации деяния, совершенного лицом, в отношении которого направлен запрос о выдаче, с приведением текста закона запрашивающей стороны, на основании которого указанное деяние признается преступлением;
б) заверенная копия постановления о взятии под стражу (для осуществления уголовного преследования);
в) заверенная копия приговора со справкой либо отметкой о вступлении его в законную силу и текстом уголовного закона, на основании которого лицо осуждено, а также данные о частичном исполнении приговора, если осужденный уже отбыл часть наказания (для приведения приговора в исполнение).
Основанием для предъявления требования о выдаче является сам факт возбуждения уголовного дела в отношении данного лица либо вступление в законную силу приговора суда в отношении этого лица, но указанное требование подлежит удовлетворению на определенных условиях, при отсутствии которых правомерен отказ в выдаче. Эти условия таковы:
инкриминируемое деяние должно считаться преступным по законам как государства, в котором укрывается преступник, так и государства, которое просит о его выдаче (правило двойной nрестуnности);
совершенное преступление прямо предусмотрено соглашением о выдаче или подпадает под установленный им критерий тяжести наказания (правило минимального срока наказания);
выданное лицо может быть привлечено к уголовной ответственности, подвергнуто наказанию или выдано третьему государству лишь за преступление, оговоренное в требовании о выдаче (специальное правило).

Правило двойной преступности

Преступность и наказуемость деяния по законодательству обеих сторон, как непременное условие выдачи известно науке в виде принципа двойной инкриминации, называемого также принципом «тождественности»[109], «двойного вменения»[110], «двойной nрестуnности»[111], «двустороннего определения состава преступления»[112] или «двойной подсудности»[113].
Господствующим в международном праве является мнение о том, что для констатации двойной преступности требуется совпадение деяний, а не их наименований[114]. Интересы борьбы с преступностью в условиях существующих различий в национальных системах уголовного права побудили отказаться от некогда бытовавшего жесткого требования, чтобы в законодательстве другой стороны имелось точно такое же преступление, и обратиться к более гибкому подходу к этому требованию, заключающемуся в том, что рассматриваемое преступление должно быть уголовно наказуемым в обоих государствах
Более того, для двустороннего определения состава не требуется не только точного совпадения названий данного преступления в уголовных законах обеих стран, но и идентичности всех их элементов. Последнее не всегда реально даже для родственных систем права. Поэтому с позиции «либерального толкования» договоров и законов о выдаче, опирающегося на стремление к приданию им должной эффективности, для констатации двойной криминальности достаточно более или менее полного совпадения составов преступлений по уголовному праву соответствующих государств. Главное «не в деталях квалификации деяния, а в том, что оно в принципе признается преступным в их государствах»[115].
Например, в п. 3 ст. 2 Договора между Россией и КНР о выдаче 1995 г. включено положение, в соответствии с которым при определении того, является ли деяние преступлением по законодательству договаривающихся сторон, не имеет значения его юридическая квалификация и терминологическое обозначение.
В Типовом договоре о выдаче также говорится, что при установлении того, является ли какое-либо правонарушение таким, которое подлежит наказанию в соответствии с законодательством обеих сторон, не имеет значения, «относятся ли действия или бездействие, составляющие данное правонарушение, в соответствии с законодательством сторон к аналогичной категории правонарушений или обозначается ли данное правонарушение аналогичным термином» и «различаются ли в соответствии с законодательством сторон составляющие элементы данного правонарушения, понимая при этом, что во внимание принимается вся совокупность действий или бездействие, приводимых запрашивающим государством» (п. 2 ст.2).
При этом криминальная тождественность общественно опасного деяния, в связи с которым испрашивается выдача, должна присутствовать уже в момент его совершения, в силу чего не может быть выдано лицо, которое учинило данное деяние в отсутствии соответствующего уголовно-правового запрета. Введение же такого запрета позднее принятым законом, вступившим в силу на момент получения запроса о выдаче, не дает оснований говорить о двойной преступности, поскольку преступность и наказуемость деяния определяется уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния (ч. 1 ст. 9 УК РФ), а уголовный закон, устанавливающий преступность деяния, обратной силы не имеет (ч. 1 ст. 10 УК РФ).
Напротив, уголовный закон, устраняющий преступность, имеет обратную силу, т. е. распространяется на деяния, совершенные до его вступления в силу (ч. 1 ст. 10 УК РФ), в связи, с чем экстрадиция также становится невозможной за отсутствием двойной криминальности совершенного деяния вследствие устранения его преступности и наказуемости уголовным законом одной из сторон. Следовательно, двойная криминальность должна не только иметь место на момент совершения соответствующего общественно опасного деяния, но и сохранять свою юридическую значимость на момент принятия решения о выдаче.
Данное обстоятельство важно еще и потому, что в процессе эволюции уголовного законодательства, подвергающегося постоянным коррекциям, наименование и содержание тех или иных составов могут претерпевать модификацию. Весьма ценное положение на этот счет содержится в п. З. ст. 14 Европейской конвенции о выдаче: «Когда описание преступления, в совершении которого предъявлено обвинение, изменяется в ходе уголовного преследования, в отношении выдаваемого лица возбуждается уголовное преследование или ему выносится приговор лишь постольку, поскольку преступление в соответствии со своим новым описанием является по своим составным элементам преступлением, позволяющим осуществить выдачу».
Что касается проблем бланкетности, связанных с принципом двойной криминальности, то особую остроту они приобрели по отношению к финансовым преступлениям. Так, первоначально в ст. 5 Европейской конвенции о выдаче говорилось, о том, что в отношении преступлений, связанных с налогами, пошлинами, таможенными сборами и валютными операциями, выдача осуществляется «только в том случае, если Договаривающиеся Стороны приняли об этом решение в отношении любого такого преступления или категории преступлений».
Однако с принятием Второго дополнительного протокола к данной Конвенции ст. 5 получила иное содержание: «За преступления в связи с налогами, сборами, пошлинами и валютными операциями выдача преступников осуществляется между Договаривающимися Сторонами в соответствии с положениями Конвенции, если такое преступление, согласно законодательству запрашиваемой Стороны, соответствует преступлению того же характера». При этом в выдаче «не может быть отказано на том основании, что законодательство запрашиваемой Стороны не предусматривает таких же по характеру налогов или сборов или не содержит таких же по характеру положений, касающихся налогов, сборов, пошлин и валютных операций, как и законодательство запрашивающей стороны».
Аналогичная рекомендация имеется и в Типовом договоре о выдаче, который гласит: «Если выдача лица запрашивается за нарушение какого-либо закона, касающегося налогообложения, таможенных пошлин, валютного контроля или других вопросов, связанных с доходами, в выдаче не может быть отказано на том основании, что в законодательстве запрашиваемого государства не предусматривается аналогичный вид налога или пошлины или не содержится какого-либо положения о налогах, таможенных пошлинах или обмене валюты, аналогичного тому, которое имеется в законодательстве запрашивающего государства». Однако здесь же содержится оговорка, что некоторые страны «могут счесть целесообразным, опустить данный пункт или предусмотреть факультативное основание для отказа» (п. 3 ст. 2).
В ходе двустороннего определения состава преступления проблемы могут возникнуть также с распространением экстрадиции на соучастников и лиц, не завершивших криминальную деятельность.
Социально-правовая характеристика преступлений, совершаемых в соучастии, обычно дается в контексте различия индивидуальной и групповой деятельности. Специфика же групповой преступной деятельности, как более опасной формы антисоциального поведения, состоит в следующем.
Во-первых, единение усилий нередко является субъективной причиной совершения преступления, участники которого, находя психологическую поддержку, друг у друга, совершают такие противоправные действия, на которые они никогда бы не решились в одиночку.
Во-вторых, как всякая консолидация нескольких лиц для достижения, желаемого для них результата, преступная кооперация более эффективна и результативна. В объединении каждый из соучастников получает дополнительные возможности для совершения преступления, существенно увеличивающие шанс на удачное завершение задуманного.
В-третьих, слаженность индивидуальных усилий не только является предпосылкой более успешной деятельности, но и позволяет решать более сложные задачи, ибо в группе можно сделать то, что преступнику-одиночке не под силу.
В-четвертых, интегрирование криминальной деятельности является важным фактором, предопределяющим транснациональную составляющую преступности.
Следовательно, основание уголовной ответственности каждого из соучастников – то же, что и основание ответственности преступника-одиночки: совершение общественно опасного деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ. В этом отношении ответственность всех соучастников полностью отвечает принципу nullum crimen nulla роепа sine lege (нет ни преступления, ни наказания без указания о том в законе), порождая основания для их экстрадиции.
Изложенная логика применима и к решению вопросов экстрадиции за преступную деятельность, прерванную на предварительных стадиях.
Основание уголовной ответственности за неоконченное преступление то же, что и за оконченное – совершение общественно опасного деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ. В этом отношении ответственность за предварительную преступную деятельность никоим образом не противоречит ни требованиям ст. 8 УК РФ, устанавливающей основание уголовной ответственности, ни предписаниям ст. 14 УК РФ, определяющей преступление и исключающей из их числа малозначительные деяния.
Таким образом, законодательное закрепление стадий юридически обосновывает ответственность за деяния, которые были прерваны до окончания преступления, означая фактически утроение составов, при котором наряду с составом оконченного преступления появляются еще состав приготовления к преступлению и состав покушения на преступление. И все эти составы, как и составы преступлений в действиях различных соучастников, должны приниматься во внимание при установлении двойной криминальности.
К сожалению, об этом говорится далеко не во всех договорах, но в ряде экстрадиционных соглашений это обстоятельство специально оговаривается. Так, в п. 1 ст. 4 Договора между Россией и Индией о выдаче 1998 г. сказано: «Будут считаться правонарушениями по законодательству обеих Договаривающихся Сторон для любого лица такие деяния, как подстрекательство, сговор, попытка совершения, побуждение или соучастие в совершении любого правонарушения, влекущего выдачу».
С такой же очевидностью этот вывод вытекает и из международных документов, в которых в качестве фактического основания для уголовной репрессии выступает не только оконченное, но и неоконченное деяние, а также соучастие в нем. Так, например, в соответствии с Конвенцией о геноциде наказуемыми признаются не только геноцид как таковой, но и заговор с целью его совершения, прямое и публичное подстрекательство к его совершению, покушение на его совершение и соучастие в геноциде (ст. 111). Согласно же ст. 1 Конвенции о борьбе с незаконным захватом воздушных судов любое лицо на борту воздушного судна, которое а) незаконно, путем насилия, или угрозы применением насилия, или путем любой другой формы запугивания захватывает это воздушное судно или осуществляет над ним контроль либо пытается совершить любое такое действие или б) является соучастником лица, которое совершает или пытается совершить любое такое действие, совершает преступление.
Все эти различные, с «классической» точки зрения, стадии и формы совершения деяния считаются если и неравнозначными по степени своей опасности, то, во всяком случае, равнодостаточными для наступления ответственности виновных лиц. По этой причине все они объединены единым термином «преступление».
Сказанное в равной мере имеет отношение и к международным преступлениям. Согласно ст. 25 Римского статута лицо подлежит уголовной ответственности и наказанию за преступление, подпадающее под юрисдикцию Международного уголовного суда, если оно:
а) совершает такое преступление индивидуально, совместно с другим лицом или через другое лицо, независимо от того, подлежит ли это другое лицо уголовной ответственности;
Ь) приказывает, подстрекает или побуждает совершить такое преступление, если это преступление совершается или если имеет место покушение на это преступление;
с) с целью облегчить совершение такого преступления пособничает, подстрекает или каким-либо иным образом содействует его совершению или покушению на него, включая предоставление средств для его совершения;
d) любым другим образом способствует совершению или покушению на совершение такого преступления группой лиц, действующих с общей целью;
е) в отношении преступления геноцида, прямо и публично подстрекает других к совершению геноцида;
f) покушается на совершение такого преступления, предпринимая действие, которое представляет собой значительный шаг в его совершении, однако преступление оказывается незавершенным по обстоятельствам, не зависящим от намерений данного лица.
Вместе с тем своеобразие не завершенной криминальной деятельности состоит в том, что, образуя в одной своей части состав неоконченного преступления, в другой она может содержать состав иного оконченного преступления, составляющего с первым совокупность преступлений. Так, в некоторых случаях действия виновных, фактически составляющие приготовление, юридически рассматриваются как самостоятельное оконченное преступление (например, бандитизм). Точно так же неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения, но в целях использования его для совершения какого-либо преступления, образуя состав самостоятельного оконченного преступления (ст. 166 УК), в то же время образует приготовительные действия к другому преступлению. Уголовная ответственность в этих и подобных случаях наступает по правилам идеальной совокупности преступлений (ч. 2 ст. 17 УК) и назначением наказания в соответствии со ст. 69 УК, т. е. за оконченное преступление и за приготовление к тому преступлению, для осуществления которого указанные подготовительные действия были совершены.
Последнее обстоятельство, как и тот факт, что лица, которым инкриминируется соучастие в одном преступлении, могут быть одновременно признаны исполнителями другого самостоятельного преступления, вызывают необходимость обсудить вопрос о проблемах экстрадиции, связанных с совокупностью преступлений. Весьма четкий ответ на это вопрос содержится в договоре России с Ираком, в п.2 ст. 23 которого говорится: «Если имели место несколько преступлений, то требование о выдаче считается обоснованным, если хотя бы одно из преступлений является преступлением, влекущим выдачу».
Что касается двойной подсудности относительно преступлений международного характера, то она обеспечивается возложением на себя каждым государством-участником конвенции обязательства принять законодательные меры по созданию внутренней нормы, предусматривающей уголовную ответственность за такого рода преступления.
Однако для решения вопросов экстрадиции виновных в их совершении лиц недостаточно ознакомиться с юрисдикционными положениями соответствующих договоров. Ведь они определяют юрисдикцию над преступлениями, содержательная характеристика которых чаще всего дается в других статьях этих договоров. Между тем нормы отечественного закона не всегда идентичны последним, тогда как универсальная юрисдикция распространяется только на те преступления, признаки которых соответствуют указанным в международных договорах, и не должна быть уже или шире предписанных ими пределов.
В главе 34 УК РФ даны признаки следующих видов преступлений против мира и безопасности человечества: планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны (ст. 353); публичные призывы к развязыванию агрессивной войны (ст. 354); разработка, производство, накопление, приобретение или сбыт оружия массового поражения (ст. 355); применение запрещенных средств и методов ведения войны (ст. 356); геноцид (ст. 357); экоцид (ст. 358); наемничество (ст. 359); нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой (ст. 360).
Вместе с тем отсутствие в национальном законодательстве соответствующих положений относительно указанных и других международных преступлений не может рассматриваться в качестве препятствия для исполнения просьб или приказов международных судов (трибуналов) о выдаче (передаче) обвиняемых в их совершении лиц, поскольку один из признанных Уставом Нюрнбергского трибунала принципов международного права состоит в следующем: «То обстоятельство, что по внутреннему праву не установлено наказания за какое-либо действие, признаваемое, согласно международному праву, преступлением, не освобождает лицо, совершившее это действие, от ответственности по международному праву» (принцип 11).
К тому же тяжесть преступлений, подпадающих под юрисдикцию Международного уголовного суда по Римскому статуту, такова, что проблема «двойного инкриминирования» практически маловероятна. Но это не исключает в дальнейшем возможность включения в российский Уголовный кодекс составов всех преступлений, подпадающих под юрисдикцию указанного Суда. В дополнение же к опережающей законотворческой практике отдельных государств (например, Франции или России), включивших в национальные кодексы нормы об ответственности за преступления против мира и безопасности человечества, на международном уровне должен быть доработан Кодекс о такого рода преступлениях и создан жизнеспособный международный механизм его реализации.

Правило минимального срока наказания

Для определения экстрадиционных преступлений в договорной практике выработаны три подхода:
1) закрепление исчерпывающего перечня влекущих выдачу преступлений;
2) указание минимального размера наказания за такого рода преступления;
3) применение комбинированного критерия, основанного на сочетании перечисления преступлений с критерием тяжести наказаний.
Весьма определенное указание на этот счет содержит и Европейская конвенция о выдаче: «Если запрос о выдаче включает ряд отдельных преступлений, каждое из которых наказуемо в соответствии с законодательством запрашивающей стороны и запрашиваемой стороны лишением свободы или подпадает под постановление о задержании, однако некоторые из которых не отвечают условию в отношении срока наказания, которое может быть установлено, запрашиваемая сторона также имеет право осуществить выдачу за остальные преступления. Это право распространяется также на преступления, наказуемые лишь денежными санкциями» (п. 2 ст. 2).
Выдача может быть осуществлена не только за оконченное преступление, не следует забывать, что опасность приготовления к преступлению и покушения на него не может не отличаться от вредоносности завершенного преступления. Иначе не было бы смысла выделять стадии совершения преступления. Очевидно, что деяние, образующее содержание каждой последующей стадии, является более социально опасным, одним из подтверждений чему служит ст. 66 УК РФ, ограничивающая максимум наказания за приготовление к преступлению половиной, а максимум наказания за покушение на преступление – тремя четвертями максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части за оконченное преступление. Указанные дробные сроки и должны приниматься в процессе применения правила «минимального наказания». Поскольку же пределы ответственности за предварительную преступную деятельность серьезно ограничены посредством указания на наступление ответственности за приготовление только к тяжкому и особо тяжкому преступлению (ч. 2 ст. 30 УК), во многих случаях эти сроки могут оказаться вполне достаточными для положительного решения вопроса об экстрадиции.
Однако введение критерия неот6ытого срока наказания для выдачи осужденных не трансформирует этот институт в передачу осужденных. Ибо для выдачи осужденных этот критерий является субсидиарным. Главным же для нее, как и для выдачи обвиняемых, остается критерий тяжести преступления. Поэтому имеющаяся в некоторых экстрадиционных договорах оговорка о том, что выдача для приведения приговора в исполнение может иметь место только при условии, что до истечения назначенного срока наказания остается не менее шести месяцев, должна применяться лишь в тех случаях, когда лицо, выдача которого требуется, приговорено судом запрашивающей стороны к наказанию в виде лишения свободы на срок не менее одного года или к другому более тяжкому наказанию за влекущее выдачу преступление.
Следовательно, при экстрадиции в виде выдачи осужденных прежде того, как устанавливается оставшийся к отбытию срок наказания, назначенного судом запрашивающей стороны, определяется наказуемость совершенного деяния согласно законодательству обеих сторон, достаточная для того, чтобы признать содеянное экстрадиционным преступлением. Тогда как при передаче осужденных значение имеет только неотбытый срок наказания, назначенного по приговору запрашиваемой стороны, а вопрос об отнесении преступления, за которое назначено это наказание, к числу экстрадиционных вообще не рассматривается.
Исходя из выше сказанного, отметим, что в международном праве сформулировано правило согласно которому:
1) «Кишиневская конвенция» указывает, что выдача для привлечения к уголовной ответственности производится за такие деяния, которые по внутреннему законодательству запрашивающей и запрашиваемой Договаривающихся Сторон являются уголовно наказуемыми и за совершение которых предусматривается наказание в виде лишения свободы на срок не менее одного года или более строгое.
Выдача для приведения приговора в исполнение производится за такие деяния, которые в соответствии с внутренним законодательством запрашивающей и запрашиваемой Договаривающихся Сторон являются уголовно наказуемыми и за их совершение лицо, выдача которого запрашивается, было приговорено к лишению свободы на срок не менее шести месяцев или более строгому наказанию.
При решении вопроса о том, является ли деяние, за совершение которого запрашивается выдача, уголовно наказуемым по внутреннему законодательству запрашиваемой и запрашивающей Договаривающихся Сторон, не имеют значения различия в описании отдельных признаков преступления и в используемой терминологии.
2) Европейская конвенция о выдаче указывает, что выдача осуществляется в отношении преступлений, наказуемых в соответствии с законодательством запрашивающей Стороны и запрашиваемой Стороны лишением свободы или в соответствии с постановлением об аресте на максимальный срок, по крайней мере в один год, или более серьезным наказанием. В тех случаях, когда осуждение и тюремное заключение или постановление об аресте имеют место на территории запрашивающей Стороны, установленный срок наказания должен составлять не менее четырех месяцев.
Если просьба о выдаче включает ряд отдельных преступлений, каждое из которых наказуемо в соответствии с законодательством запрашивающей Стороны и запрашиваемой Стороны лишением свободы или подпадает под постановление об аресте, однако некоторые из которых не отвечают условию в отношении срока наказания, которое может быть установлено, запрашиваемая Сторона также имеет право осуществить выдачу за остальные преступления.
Правило специальности

Специальное правило, именуемое также nринциnом специальности (speciality), специализации или правилам конкретности, означает, что выданное лицо должно быть судимо и подвергнуто наказанию исключительно за то преступление, в связи с которым испрашивалась и осуществлялась экстрадиция.
Теоретическое обоснование данного правила видится в том, что выход за пределы уголовного преследования, очерченные в процессе экстрадиции, может привести к произволу в отношении выданного лица, а также нарушению принципа, в соответствии с которым всякая выдача может осуществляться лишь по соглашению сторон. Поэтому договорная практика пошла по пути закрепления правила о том, что без согласия договаривающейся стороны, к которой обращено требование, выданное лицо нельзя привлечь к уголовной ответственности, подвергнуть наказанию или выдать третьему государству за преступления, совершенные до выдачи и за которые оно не было выдано. Осуществление такого рода действий без получения на них согласия означало бы ущемление интересов выдавшего преступника государства, неуважение его суверенитета[116].
Вместе с тем ныне правило конкретности требует недопущения не только подмены общеуголовного преследования политическим, но любой произвольной подмены, при которой обвинение в одном преступлении используется в качестве повода для экстрадиции, имеющей целью уголовное преследование за другое (другие) деяние. Так, п. 1 ст. 14 Европейской конвенции о выдаче гласит: «Лицо, которое было выдано, не подвергается уголовному преследованию, не может быть приговоренным или задержанным в целях исполнения приговора или постановления о задержании за любое преступление, совершенное до его передачи, кроме преступления, в связи с которым оно было выдано ... ».
Однако при этом запрашивающая сторона может принять любые меры, необходимые для выдворения соответствующего лица за пределы своей территории, или любые меры, необходимые согласно ее закону, включая уголовное преследование в отсутствие обвиняемого, для предотвращения любых юридических последствий истечения срока давности (п. 2 ст. 14). Кроме того, за государством, которое заинтересовано в осуждении выданного лица за другое преступление, не указанное в требовании о выдаче, «следует признать право предъявить новое экстрадиционное требование государству, выдавшему преступника»[117].
Исключение из правила, согласно которому личная свобода выданного лица не ограничивается ни по каким иным причинам кроме тех, в связи с которыми оно было выдано, составляют случаи, когда сторона, передавшая его, согласна на это, а такое согласие дается в тех случаях, когда преступление, в связи с которым оно запрашивается, само является основанием для выдачи в соответствии с положениями настоящей Конвенции (п. 1 «а» ст. 14)[118]; либо когда это лицо, имея возможность покинуть территорию стороны, которой оно было передано, не сделало этого в течение 45 дней после своего окончательного освобождения или возвратилось на эту территорию после того, как покинуло ее (п. 1 «b» ст. 14).
Таким образом, исключение из специального правила, согласно которому выданное лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности, подвергнуто наказанию или выдано третьему государству за преступление, не оговоренное в требовании о выдаче, может быть сделано только в том случае, если на то будет получено явно выраженное согласие выдавшего преступника государства либо если выданное лицо после прекращения дела или отбытия наказания не покинет в течение указанного в договоре срока территорию запросившего его государства.
Для стран, признающих добровольную выдачу, существует, видимо, еще одно исключение из правила конкретности. Поскольку вся процедура экстрадиции на основе добровольного согласия сводится лишь к акту передачи лица соответствующему государству без всяких условий, Ю.В. Минкова не без оснований полагает, что «принявшее такое лицо государство вправе привлечь его к уголовной ответственности и за другие преступления»[119].
Однако добровольная выдача не предусмотрена ни одним договором Российской Федерации. Поэтому в российском УПК пределы уголовной ответственности лица, выданного Российской Федерации, очерчены следующим образом: «лицо, выданное иностранным государством, не может быть задержано, привлечено в качестве обвиняемого, осуждено без согласия государства, его выдавшего, а также передано третьему государству за преступление, не указанное в запросе о выдаче (ч. 1 ст. 461).
Естественно, что данное требование не распространяется на случаи, когда преступление совершено лицом после его выдачи (ч. 3 ст. 461 УПК). Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 461 УПК РФ согласия иностранного государства не требуется, если:
1) выданное им лицо в течение 44 суток со дня окончания уголовного производства, отбытия наказания или освобождения от него по любому законному основанию не покинуло территорию РФ, за исключением срока в течении которого лицо не могло покинуть территорию государства;
2) выданное лицо покинуло территорию России, но затем добровольно возвратилось.
Наконец, правило конкретности требует недопущения не только подмены общеуголовного преследования политическим, но и подмены адресата экстрадиции, могущей иметь место посредством своего рода «переадресовки», т. е. передачи выданного лица третьему государству. Так, согласно ст. 15 Европейской конвенции о выдаче запрашивающая сторона не передает без согласия запрашиваемой стороны другой стороне или третьему государству лицо, передаваемое запрашивающей стороне и разыскиваемое указанной другой стороной или третьим государством в связи с преступлениями, совершенными до его передачи.

4.5 Основания отказа выдачи преступников

Как показывает обобщение международных соглашений, существует достаточно много оснований для отказа в выдаче. Одни из них признаются обязательными (императивными), а другие – факультативными (диспозитивными). Первые категорически запрещают соответствующим органам выдачу, а вторые оставляют за ними возможность выбора, составляя не обязанность, а право отказать в выдаче. Терминологически это смысловое отличие передается через выражения «выдача не допускается» и «в выдаче может быть отказано.
Так, согласно ст. 3 типового договора об экстрадиции выдача не разрешается на основании:
а) если правонарушение, в отношении которого поступает просьба о выдаче, рассматривается запрашиваемым государством как правонарушение политического характера;
b) если запрашиваемое государство имеет веские основания полагать, что просьба о выдаче сделана с целью судебного преследования или наказания лица по признаку расы, вероисповедания, гражданства, этнической принадлежности, политических взглядов, пола или статуса или что положению такого лица может быть нанесен ущерб по любой из этих причин;
с) если правонарушение, в отношении которого поступает просьба о выдаче, является правонарушением, предусматриваемым военным правом, но не является таковым согласно обычному уголовному праву;
d) если в запрашиваемом государстве лицу вынесен окончательный приговор за правонарушение, в отношении которого поступает просьба о выдаче данного лица;
е) если лицо, в отношении которого поступает просьба о выдаче, в соответствии с законодательством той или иной стороны приобретает иммунитет от судебного преследования или наказания по какой-либо причине, включая истечение срока давности или амнистию;
f) если лицо, в отношении которого поступает просьба о выдаче, было или будет подвергнуто в запрашивающем государстве пыткам или жестоким, бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения или наказания либо если это лицо не обладало или не будет обладать в процессе уголовного разбирательства правом на минимальные гарантии, предусмотренные в ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах;
g) если судебное решение в запрашивающем государстве вынесено in absentia, осужденное лицо не имело достаточной возможности для обеспечения его защиты, и оно не имело или не будет иметь возможности для проведения повторного слушания дела в его присутствии.
Столь же скрупулезно излагаются в Типовом договоре факультативные препятствия для экстрадиции. Согласно его ст. 4 в выдаче может быть отказано:
а) если лицо, в отношении которого поступает просьба о выдаче, является гражданином запрашиваемого государства;
b) если компетентные органы запрашиваемого государства решают либо не возбуждать, либо прекратить судебное преследование лица за правонарушение, в отношении которого поступает просьба о выдаче;
с) если судебное преследование в отношении правонарушения, в связи с которым поступает просьба о выдаче, как ожидается, будет возбуждено в запрашиваемом государстве против лица, выдача которого испрашивается;
d) если правонарушение, в отношении которого поступает просьба о выдаче, наказывается смертной казнью в соответствии с законодательством запрашивающего государства, если только это государство не дает достаточные, по мнению запрашиваемого государства, гарантии, что смертный приговор не будет вынесен или, в случае его вынесения, не будет приведен в исполнение;
е) если правонарушение, в отношении которого поступает просьба о выдаче, совершается за пределами территории одной из сторон и в законодательстве запрашиваемого государства не предусмотрена юрисдикция в отношении такого правонарушения, совершенного за пределами его территории в сопоставимых обстоятельствах;
f) если правонарушение, в отношении которого поступает просьба о выдаче, рассматривается в соответствии с законодательством запрашиваемого государства как совершенное целиком или частично в пределах этого государства;
g) если лицу, в отношении которого поступает просьба о выдаче, уже вынесен приговор или оно будет подвергнуто судебному преследованию либо ему будет вынесен приговор в запрашивающем государстве чрезвычайным или специальным судом или трибуналом;
h) если запрашиваемое государство, принимая также во внимание характер правонарушения и интересы запрашивающего государства, сочтет, что в свете обстоятельств данного дела выдача данного лица будет несовместима с соображениями гуманности ввиду возраста, состояния здоровья и других личных обстоятельств этого лица.
В российском УПК законодатель также дифференцировал основания для отказа в выдаче лица на непременные (ч. 1 ст. 464) и допустимые (ч. 2 ст. 464). При этом если выдача лица не производится, Генеральная прокуратура РФ обязана уведомить об этом компетентные органы соответствующего иностранного государства с указанием оснований отказа. Исходя из этого, в дальнейшем изложении мы будем придерживаться той последовательности, в какой указанные основания изложены в данном законе.

Обязательные основания отказа в выдаче
по российскому законодательству

В соответствии с ч. 1 ст. 464 УПК РФ выдача лица не допускается, если:
1) лицо, в отношении которого поступил запрос иностранного государства о выдаче, является российским гражданином;
2) лицу, в отношении которого поступил запрос иностранного государства о выдаче, предоставлено убежище в России в связи с возможностью преследований в данном государстве по признаку расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или по политическим убеждениям;
3) в отношении указанного в запросе лица на территории России за то же самое деяние вынесен вступивший в законную силу приговор или прекращено производство по уголовному делу;
4) в соответствии с российским законодательством уголовное дело не может быть возбуждено или приговор не может быть приведен в исполнение вследствие истечения сроков давности или по иному законному основанию;
5) имеется вступившее в законную силу решение российского суда о наличии препятствий для выдачи данного лица в соответствии с законодательством России и ее международными договорами.
Принцип невыдачи собственных граждан

Исторически сложилось так, что конституции, законы о гражданстве, уголовные кодексы и экстрадиционные соглашения многих стран содержат правило о невыдаче собственных граждан. Впервые оно было закреплено в соглашении между Францией и Нидерландами 1736 г., где было констатировано, что жители не должны быть оторваны от юрисдикции своих судов.
Поэтому, несмотря на то, что в Европейской конвенции о выдаче говорится, о праве договаривающейся стороны отказать в выдаче своих граждан (пп. «а» п. 1 ст. 6), что может навести на мысль о факультативности данного основания для отказа в выдаче, при ратификации этой Конвенции Российская Федерация сделала специальное заявление о том, что согласно ч. 1 ст. 61 ее Конституции российский гражданин не может быть выдан другому государству[120].
Выдача собственных граждан, практикуемая странами «общего права», органически связана с традиционным следованием закону домицилия, используемому для подчинения национальному праву массы эмигрантов, т. е. с предпочтением территориального принципа другим юрисдикционным критериям. В соответствии с этим обладающими юрисдикцией в отношении лиц, совершивших преступления на территории иных государств, признаются лишь их суды. В результате даже собственный гражданин выдается иностранному государству, на территории которого имело место преступление. В противном случае, совершив преступление за рубежом и вернувшись в свою страну, он может остаться безнаказанным.
Впрочем, практика последних десятилетий свидетельствует о том, что по некоторым направлениям и суды указанных стран стали ссылаться на действие принципа национальности, претендуя тем самым на осуществление экстратерриториальной юрисдикции. Так, Верховный Суд США по одному из дел постановил, что, «предписывая стандарты поведения для американских граждан и юридических лиц, конгресс вправе допускать расширение сферы действия своих законов за пределы территориальных границ Соединенных Штатов Америки».
В ст. 6 Европейской конвенции о выдаче, делается оговорка о том, что если запрашиваемая сторона не выдает своего гражданина, она по просьбе запрашивающей стороны передает дело своим компетентным органам для возбуждения уголовного преследования, если оно будет необходимым, проинформировав последнюю о результатах ее запроса.
Правда, трудно согласиться с тем положением данной статьи, в соответствии с которым гражданство «определяется в момент принятия решения о выдаче». В этом отношении прав был С. Беди, утверждая, что «исключение своих граждан от действия договора не должно применяться к тем, кто приобрел гражданство путем натурализации или путем брака или другим способом после совершения действия, за которое требуется выдача»[121].
Еще большие возражения вызывает оговорка о том, что если требуемое лицо признается в качестве гражданина запрашиваемой стороны в течение периода с момента принятия решения и до момента намечаемой передачи, последняя также может воспользоваться правом отказа в выдаче своего гражданина.
Безусловно, каждая договаривающаяся сторона может, как говорится в рассматриваемой статье, изложить свое понимание термина «граждане» по смыслу настоящей Конвенции в заявлении, сделанном в момент ее подписания либо сдачи на хранение ратификационной грамоты или документа о присоединении. Однако для целей экстрадиции было бы оптимальным безоговорочно определять гражданство на момент возникновения нормируемых отношений, т. е. на момент получения запроса о выдаче, оговорив недопустимость приема в гражданство или восстановления в гражданстве лиц, преследуемых в уголовном порядке компетентными органами иностранных государств за преступления, признаваемые таковыми в соответствии с законодательством запрашиваемой стороны, до вынесения в отношении таких лиц приговора суда или принятия иного решения по делу.
С точки зрения персональной юрисдикции, к российским гражданам приравниваются лица без гражданства, постоянно проживающие в Российской Федерации, т. е. апатриды, получившие вид на жительство – документ установленной формы, выданный в подтверждение их права на постоянное проживание, а также на свободный выезд и возвращение, являющийся одновременно и документом, удостоверяющим личность, который содержит следующие сведения: фамилию, имя (написанные буквами русского и латинского алфавитов), дату и место рождения, пол, номер и дату принятия решения о выдаче вида на жительство, срок его действия и наименование органа исполнительной власти, выдавшего вид на жительство.
Установление персональных юрисдикционных оснований уголовной ответственности за преступление, учиненное такого рода лицом, осуществляется путем сопоставления времени совершения этого преступления со сроком действия вида на жительство, позволяющим судить о его включенности как правосубъектного (с точки зрения персональной юрисдикции) лица в систему отношений соответствующего государственно-организованного общества.
Для решения вопросов о распространении персональной юрисдикции на постоянно проживающих в РФ лиц без гражданства столь же принципиальное значение приобретает акт их официального уведомления о выдаче вида на жительство или о его продлении. И напротив, установление, и закрепление соответствующими решениями оснований для отказа в выдаче либо аннулирования вида на жительство само по себе уже достаточно для того, чтобы считать заявителя «выпавшим» из сферы персональной юрисдикции, даже если он об этом не знает.
Иной статус у неграждан. Российский Уголовный кодекс гласит на их счет следующее: «Иностранные граждане и лица без гражданства, совершившие преступление вне пределов Российской Федерации и находящиеся на территории Российской Федерации, могут быть выданы иностранному государству для привлечения к уголовной ответственности или отбывания наказания в соответствии с международным договором Российской Федерации» (ч. 2 ст. 13).
Определенные затруднения могут возникнуть в данном случае лишь у третьего государства, оказавшегося перед необходимостью решать вопрос об экстрадиции лица, имеющего уголовно-правовые обязательства перед двумя государствами. Например, если лицо, обладающее гражданством Украины и России, совершит преступление или скроется после его совершения в Литве, то чье требование о его выдаче подлежит удовлетворению и как должен решаться вопрос о дипломатической защите этого лица в процессе разбирательства дела в литовском суде, а также в какое из государств возможна его передача для исполнения приговора? Ведь каждое из них (будь то Россия или Украина) имеет право оказать своему гражданину соответствующее покровительство или потребовать его выдачи, равно как и оспорить действительность подобного права на стороне другого под тем предлогом, что данное лицо имеет его гражданство, тогда как третье государство (Литва) не может не считаться с тем, что оно является фактически гражданином одного государства, но не может оспаривать и действительность другого его гражданства.
Юрисдикционные споры, связанные с двойным гражданством, могут быть двоякого рода: с одной стороны, это может быть спор в отношении бипатрида между государствами, каждое из которых рассматривает его как своего гражданина, а с другой – третье государство будет вынуждено решать, какому его гражданству отдать предпочтение.
При разрешении первого вопроса в международном праве используются два подхода.
Согласно принципу равенства, оба гражданства лица имеют равное значение и ни одна из заинтересованных сторон не может рассчитывать на удовлетворение своей претензии, основанной на гражданстве такого лица, обращенной к другой стороне.
Принцип эффективного гражданства основывается на большей прочности фактической связи лица с одним из государств, критериями которой являются: а) постоянное или обычное проживание лица на территории данного государства; б) проживание лица в прошлом в одном из государств, если ныне оно постоянно проживает в третьем государстве; в) государственная или военная служба, место осуществления политических прав, язык, обращение в прошлом к данному государству с просьбой об оказании дипломатической защиты, владение недвижимым имуществом.
Общего правила, устанавливающего отношение к бипатридам третьих государств, нет. Существует ряд позиций по вопросу о том, чему следует в таких случаях отдавать предпочтение: а) гражданству, приобретенному позднее; или же, наоборот, раньше; б) гражданству по выбору заинтересованного лица; в) гражданству государства, право которого наиболее близко праву третьего государства; г) эффективному гражданству, т. е. гражданству того государства, в котором оно обычно проживает или с которым сильнее связано[122].
Во-первых, они могут быть урегулированы в каждом отдельном случае путем дипломатических переговоров, но это обременительный, малоэффективный и потенциально конфликтный способ решения. Ибо хотя оба государства имеют в отношении бипатрида суверенные права, в конечном счете, реализовать их сможет только одно, а суверенитету другого будет тем самым причинен ущерб. Гнет этого обстоятельства, вряд ли будет способствовать справедливому и скорому разрешению подобных коллизий молодыми государствами, столь болезненно реагирующими, на какое бы то ни было ущемление своей суверенности. К тому же сотрудничество лишь на основе взаимности и международной вежливости, без какой-либо правовой базы, не дает возможности рассчитывать на стабильный результат.
Во-вторых, можно пойти по пути заключения двусторонних соглашений о правовой помощи, но при этом надо иметь в виду, что далеко не все вопросы выдачи преступников-бипатридов могут быть решены на двусторонней основе. Например, применение принципа эффективного гражданства внутригосударственными судами противоречит международному праву (поскольку, отдавая предпочтение гражданству одного государства, они посягают на суверенитет другого), но вполне допустимо в международном судопроизводстве. Следовательно, и здесь мы сталкиваемся с потребностью иметь не только какое-то единообразие в решении вопросов экстрадиции, не только договорно-правовой механизм ее осуществления, но и соответствующие наднациональные органы.
Наконец, третий и наиболее предпочтительный путь видится в заключении многостороннего соглашения, в котором бывшие союзные республики, добровольно ограничив свои суверенные права, закрепили бы взаимоприемлемые для всех общие правила и механизмы (подходы и процедуры) разрешения юрисдикционных коллизий, возникающих в подобных ситуациях.
Более сложная ситуация имеет место в тех случаях, когда запрашивающему государству, уже вынесшему приговор в отношении запрашиваемого лица, отказывается в выдаче на том основании, что оно является гражданином России. Образцом для ее разрешения может послужить Конвенция о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ, которая содержит следующее положение об исполнении приговора иностранного суда: «Если в выдаче, которая запрашивается в целях приведения приговора в исполнение, отказано, поскольку разыскиваемое лицо является гражданином запрашиваемой Стороны, запрашиваемая Сторона – если это допускает ее законодательство и в соответствии с его положениями по заявлению запрашивающей Стороны – рассматривает вопрос о приведении в исполнение приговора или оставшейся части приговора, который был вынесен в соответствии с законодательством запрашивающей Стороны» (п. 10 ст. 6).
Вопросы исполнения такого приговора могут решаться пока в рамках рассмотренного выше института передачи осужденных. В перспективе же весьма желательным является заключение многостороннего соглашения о передаче лиц, осужденных за преступления международного характера к тюремному заключению или другим видам лишения свободы, их странам, с тем, чтобы они могли там отбывать наказание, для чего необходимо всеобъемлющее решение вопроса о признании приговоров иностранных судов, вынесенных в отношении тех деяний, которые государства обязались объявить преступными во исполнение международных обязательств.
Относительно общеуголовных преступлений обозначенная выше ситуация интересна тем, что она позволяет выйти из тупика, когда выдача лица, осужденного судом иностранного государства, но укрывшегося в отечественном государстве, недопустима в силу принципа невыдачи собственных граждан, а его передача в государство гражданства невозможна в силу того, что это лицо и так уже находится в своем отечестве. Поэтому если бы договоры о передаче осужденных содержали положение, позволяющее компетентным властям государства гражданства принимать на себя ответственность за исполнение приговора, вынесенного в другом государстве, вне процедуры физического перемещения осужденного из этого гocyдapcrвa, то это давало бы возможность государству вынесения приroвора прекратить его исполнение и «снять» свои требования о выдаче данного лица. При таком подходе институт передачи осужденных весьма удачно дополнял бы институт выдачи преступников.
Обращаясь же к собственно международным преступлениям, нельзя не затронуть вопрос о соотношении ст. 61 Конституции РФ, запрещающей выдачу российских граждан, и ч. 1 ст. 89 Римского статута Международного уголовного суда, требующей от государств-участников исполнения любой просьбы об аресте и передаче лица в распоряжение Суда и не предусматривающей никаких оснований для отказа в этой передаче.
Гипотетически рассматривая этот вопрос в связи с ратификацией Статута и необходимостью проведения работы по приведению национального законодательства в соответствие с его требованиями, некоторые специалисты приходят к выводу, что в каких-либо изменениях российской Конституции нет необходимости.
Объясняется это тем, что ст. 102 Статута четко разграничивает выдачу лица другому государству и передачу лица Международному уголовному суду. Следовательно, при внешней схожести этих понятий они представляют собой разнотипные юридические явления. Выдача (экстрадиция), как она понимается в международной практике и российской Конституции, означает предоставление лица иностранному государству, а передача, как это вытекает из Статута, - предоставление лица международному судебному органу, что далеко не равнозначно. Соответственно, выдача гражданина России иностранному государству невозможна, тогда как его передача Международному уголовному суду, юрисдикция которого в отношении совершенного этим гражданином преступления не оспаривается, российской Конституцией не запрещается, ибо в ней говорится только о том, что гражданин Российской Федерации не может быть выдан «другому государству».

Принцип невыдачи лиц, преследуемых по дискриминационным признакам

Предоставление лицу, в отношении которого поступил запрос о выдаче, убежища в России в связи с возможностью преследований его в запрашивающем государстве по признаку расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или по политическим убеждениям как обстоятельство, препятствующее экстрадиции (п. 2 ч. 1 ст. 464 УПК РФ), в более узком значении известно как принцип невыдачи политических преступников. Последние пользуются правом убежища, которое относится к числу важнейших прав свободной личности.
Действующее российское уголовное законодательство такого рода норм не содержит. Тем не менее, в соответствии с п. 5 Положения о порядке предоставления Российской Федерацией политического убежища, утвержденного Указом Президента PФ от 21 июля 1997 г. к основаниям для отказа в предоставлении политического убежища относится и ситуация, когда «лицо прибыло из страны развитыми и устоявшимися демократическими институтами в области защиты прав человека». При наличии указанного основания ходатайства о предоставлении политического убежища вообще не принимаются к рассмотрению, а необходимый для констатации данного основания список стран «с развитыми и устоявшимися демократическими институтами в области защиты прав человека» ежегодно составляет и представляет в Комиссию по вопросам гражданства при Президенте PФ и Федеральную миграционную службу Министерство иностранных дел РФ.
В ст. 3 Европейской конвенции о выдаче говорится:
1. Выдача не осуществляется, если преступление, в отношении которого она запрашивается, рассматривается запрашиваемой стороной в качестве политического преступления или в качестве преступления, связанного с политическим преступлением.
2. То же правило применяется и в том случае, если запрашиваемая сторона имеет достаточные основания считать, что запрос о выдаче в связи с обычным уголовным преступлением был подан с целью преследования или наказания лица в связи с его расой, религией, национальностью или политическими убеждениями, или, что положению этого лица может быть нанесен ущерб по любой из этих причин.
В современной России положение о недопустимости выдачи лиц, которым предоставлено убежище, занимает подобающее место в соответствующих международных соглашениях. Для наглядности можно сослаться на Договор о выдаче между Россией и КНР 1995 г., в котором в ряду исключающих экстрадицию обстоятельств особо оговаривается предоставление запрашиваемой стороной права убежища лицу, в отношении которого поступила просьба о выдаче (п. 2 ст.3).
Тем не менее, некоторые конвенции и договоры о выдаче все же предусматривают отказ в выдаче лиц, совершивших не только политические, но и воинские, а также таможенные, налоговые и другие финансовые нарушения. В частности, ст. 4 Европейской конвенции о выдаче прямо указывает: «Выдача в связи с воинскими преступлениями, которые не являются преступлениями в соответствии с обычным уголовным правом, исключается из сферы применения настоящей Конвенции».
На фоне отчетливого движения международного права в сторону сужения круга политических преступлений, исключающих выдачу, достаточно убого выглядит Европейская конвенция о выдаче 1957 г., которая применительно к рассматриваемому вопросу первоначально ограничилась лишь известной оговоркой о том, что «убийство или попытка убийства главы государства или члена его семь не рассматривается политическим преступлением для целей на стоящей Конвенции» (ст. 3).
Потребовалось два десятка лет, чтобы дать более широкий круг рассматриваемых преступлений в Дополнительном протоколе 1975 г., ст. 1 которого гласит о том, что для целей применения ст. 3 данной Конвенции следующие преступления не считаются политическими:
а) преступления против человечества, указанные в Конвенции предупреждении преступления геноцида и наказании за него (1948 г.);
b) нарушения, указанные в ст. 50 Женевской конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях, ст. 5 Женевской конвенции об улучшении участи раненых, больных лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море, ст. 130 Женевской конвенции об обращении с военнопленными и ст. 147 Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны (1949 г.);
с) любые сравнимые нарушения законов войны, действующих при вступлении настоящего Протокола в силу, и обычаев войны, существующих на это время, которые еще не предусмотрены вышеупомянутыми положениями Женевских конвенций.
Однако и в этом перечне не нашлось места преступлениям международного характера. Поэтому при ратификации Европейской конвенции о выдаче российская сторона, руководствуясь тем, что ее законодательство не содержит понятия «политические преступления», сделала заявление, что она не считает исчерпывающим изложенный в ст. 1 Дополнительного протокола к данной Конвенции перечень деяний, которые не являются «преступлениями политического характера». Исходя из понимания того, что положения ст. 3 Конвенции должны применяться таким образом, чтобы обеспечить неотвратимость ответственности за совершение подпадающих под ее действие преступлений, Россия заявила, что наряду с указанными в этом Протоколе деяниями она во всех случаях при решении вопроса о выдаче не будет рассматривать в качестве «политических преступлений» или «преступлений, связанных с политическими преступлениями» следующие деяния:
а) преступления против человечества, предусмотренные ст. II и Ш Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него (1948 г.) и Конвенции о пресечении преступления апартеида и наказании за него (1973 г.), а также ст. 1 и 4 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (1984 г.);
б) преступления, предусмотренные ст. 50 Женевской конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях, ст. 51 Женевской конвенции об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море, ст. 130 Женевской конвенции об обращении с военнопленными и ст. 147 Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны (1949 г.), а также ст. 85 Дополнительного протокола I и ст. 1, 4 Дополнительного протокола II к указанным Конвенциям, касающихся соответственно защиты жертв международных вооруженных конфликтов и вооруженных конфликтов немеждународного характера (1977 г.);
в) правонарушения, предусмотренные Конвенцией о борьбе с незаконным захватом воздушных судов (1970 г.), а также Конвенцией о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации (1971 г.), и дополняющим ее Протоколом о борьбе с незаконными актами насилия в аэропортах обслуживающих международную гражданскую авиацию (1988 г.);
г) преступления, предусмотренные Конвенцией о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов (1973 г.);
д) преступления, предусмотренные Международной конвенцией о борьбе с захватом заложников (1979 г.);
е) правонарушения, предусмотренные Конвенцией о физической защите ядерного материала (1980 г.);
ж) правонарушения, предусмотренные Конвенцией ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ (1988 г.);
з) иные сравнимые преступления, предусмотренные в многосторонних международных договорах, участником которых является Российская Федерация[123].
За большей частью изложенных в данном заявлении преступлений стоят соответствующие международные конвенции о преступлениях международного характера. Оговорка же к п. «с» ст. 3 Типового договора о выдаче, запрещающему выдачу лиц, обвиняемых в правонарушениях политического характера, дозволяет странам, которые того пожелают, внести следующее к нему дополнение, «Ссылка на правонарушение политического характера не включает, какого-либо нарушения, в отношении которого Стороны приняли на себя обязательство во исполнение любой многосторонней конвенции осуществлять судебное преследование в случаях, когда они не осуществляют выдачу, или любого другого правонарушения, которое Стороны согласились не считать правонарушением политического характера для целей выдачи».
Однако из российского заявления вовсе не следует вывод, что другие государства-члены Европейского совета, подписавшие Конвенцию о выдаче, иначе оценивают характер изложенных выше конвенционных преступлений. Во всяком случае, если нечто подобное и можно было бы предположить, то только до подписания Европейской конвенции по борьбе с терроризмом, в ст. 1 которой говорится, что для обеспечения выдачи преступника иностранному государству, выполняемой договаривающимися государствами, никакое из нижеуказанных правонарушений не будет рассматриваться в качестве политического правонарушения, или как правонарушение, связанное с политическим правонарушением, или как правонарушение, вызванное политическими побуждениями:
а) правонарушения, относящиеся к применению Гаагской конвенции по борьбе с преступным захватом летательных аппаратов (1970 г.);
б) правонарушения, относящиеся к применению Монреальской конвенции по борьбе с преступными актами, направленными против безопасности гражданской авиации (1971 г.);
в) тяжелые правонарушения, заключающиеся в покушении на жизнь, телесную целостность или свободу людей, имеющих право международной защиты, включая дипломатических представителей;
г) правонарушения, содержащие захват заложников или незаконное лишение свободы;
д) правонарушения, содержащие использование бомб, гранат, ракет, автоматического огнестрельного оружия, бандеролей или посылок с опасными вложениями, соразмерно с тем, насколько подобнoe использование представляет опасность для людей;
е) попытка совершения одного из указанных правонарушений или участие в качестве сообщника лица, которое совершает или пытается совершить подобное правонарушение.

Право убежища

Право убежища – это право суверенного государства провозгласить в своих законах и осуществлять предоставление лицам, преследуемым в других государствах, возможности проживания на своей территории без привлечения их к уголовной ответственности.
В современном международном праве общепризнанным является лишь право территориального убежища. Однако практике известны случаи предоставления убежища и в зданиях дипломатических миссий и консульств, на борту военных судов, на территории военных баз или лагерей, а также в других местах, находящихся под контролем органов иностранного государства.
Общей нормой международного права эта практика не подтверждена. Более того, в ряде двусторонних договоров (например, в консульских конвенциях), а также в законодательстве многих государств отражено положение, о недопустимости предоставлен дипломатического убежища, поскольку экстерриториальность помещений, занятых посольствами и консульствами, не может пониматься как указание на право убежища для лиц, нарушивших закон того государства, где эти посольства и консульства находятся.
В доктрине также считается, что предоставление дипломатического убежища не может быть осуществлено в нарушение прав территориального суверена, а лица, которым предоставлено такое убежище, не могут изыматься из-под действия его законодательства.
С этой точки зрения дипломатическое убежище может быть предоставлено только в том случае, если суверен признает этот институт и придерживается такой же практики. В противном случае имеет место вмешательство во внутренние дела другого государства. И, тем не менее, утверждение о всеобщем непризнании дипломатического убежища также противоречило бы фактическому положению дел (особенно в странах с нестабильным политическим режимом).
Территориальное убежище заключается в предоставлении государством права въезда и безопасного проживания на его территории иностранцам, преследуемым на родине или в других странах. Один, из основных его вопросов – о круге лиц, пользующихся правом убежища, - можно разбить на два подвопроса: а) кому должно предоставляться убежище в бесспорном порядке и б) кому оно не должно предоставляться ни при каких обстоятельствах.
Одна из крайностей в понимании убежища заключается в то что оно связывается исключительно с лицами, преследуемыми преступления. Такой подход, во-первых, существенно сужает данное понятие, предполагая отказ в убежище тем лицам, которые ищут его из-за своих воззрений или невозможности проживания на родине в связи с проводимой там политикой, а во-вторых, отождествляет право убежища с невыдачей преступников.
Некоторые международно-правовые акты и национальные законы, напротив, избегают термина «преступление» при характеристике права убежища, подчеркивая тем самым, что его получают не преступники, а лица, преследуемые за свои политические, религиозные и прочие убеждения.
Прежде всего, право на убежище было включено во Всеобщую декларацию прав человека от 10 декабря 1948 г., ст. 14 которой гласит: 1) каждый человек имеет право искать убежище от преследования в других странах и пользоваться этим убежищем; 2) это право не может быть использовано в случае преследования, в действительности основанного на совершении неполитического преступления или деяния, противоречащего целям и принципам Организации Объединенных Наций».
Таким образом, право на убежище может предоставляться любым лицам, за исключением лишь тех, кто совершил международные (против мира и безопасности человечества) или обычные (общеуголовные) преступления, т.е. оно выступает главным образом как право политического убежища.
Вместе с тем существование принципа невыдачи политических преступников не означает, что лица, совершившие неполитические преступления, непременно должны выдаваться.
Анализ договорных и внутригосударственных норм о выдаче позволяет установить следующие характерные для большинства из них условия, при которых экстрадиция не является обязательной:
1) отсутствие договора о в даче;
2) отсутствие преступления, в связи с которым испрашивается выдача, в экстрадиционном перечне договора;
3) несовпадение уголовно-правовой оценки содеянного как преступного в праве сторон;
4) принадлежность лица гражданству того государства, к которому обращена просьба о выдаче;
5) совершение преступления на территории того государства, к которому предъявлено требование о выдаче.
28 июля 1951 г. была принята Конвенция ООН о статусе беженцев, которая сформулировала в п. «а» ст. 1 юридические основания для предоставления убежища при существовании для конкретного лица вполне обоснованных опасений стать жертвой преследования по признаку расы, вероисповедания, гражданства, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений.
Однако в п. «f» ст. 1 настоящей Конвенции говорится, что положения не распространяются на всех тех лиц, в отношении которых имеются серьезные основания предполагать, что они совершили:
а) преступление против мира, военное преступление или преступление против человечности в определении, данном этим деяниям в международных актах, составленных в целях принятия мер в отношении подобных преступлений;
b) тяжкое преступление неполитического характера вне страны, давшей им убежище, и до того как они были допущены в эту страну в качестве беженцев;
с) виновны в совершении деяний, противоречащих целям и принципам ООН.
Формально-юридическим основанием для предоставления убежища служат нормы национального и международного права, регламентирующие данный институт. Каждое государство само решает, кому оно предоставляет убежище, но международные акты, содержат ограничивающие это право нормы. К числу тех, кто не пользуется им, относятся:
а) лица, обвиняемые в совершении преступлений против мира и безопасности человечества;
б) лица, обязательная выдача которых предусмотрена в конвенциях о борьбе с отдельны видами преступлений международного характера;
в) лица, виновные в совершении иных преступлений, указанных в экстрадиционных договорах.
Фактическим основанием для предоставления убежища служит соответствующая просьба со стороны заинтересованного лица, при отсутствии которой имеет место правоотношение иного рода.
Основными элементами права убежища являются:
а) право невыдачу, без которого право убежища, призванное защитить искавшего его, теряет всякий смысл, ибо лицо лишается возможности безопасно проживать на территории государства-убежища;
б) право на невысылку, так как высылка в отечественное государство или другую страну, где лицо, ищущее убежище, будет подвергаться преследованию, равнозначна его выдаче, только осуществленной в иной форме;
в) основные права и свободы человека, гарантируемые эмигранту в целях обеспечения его нормального существования.
Не случайно в ст. 3 Типового договора о выдаче, излагающей императивные основания для отказа в выдаче, такие обстоятельства, как политический характер преступления и дискриминационный характер уголовного преследования, разнесены по различным пунктам. Если п. «а» не допускает выдачу за политическое правонарушение, то п. «b» не разрешает ее, если «запрашиваемое государство имеет веские основания полагать, что просьба о выдаче сделана с целью судебного преследования или наказания лица по признаку расы, вероисповедания, гражданства, этнической принадлежности, политических взглядов, пола или статуса или что положению такого лица может быть нанесен ущерб по любой из этих причин».
К основаниям для отказа в предоставлении политического убежища п. 5 Положения относит ситуации, когда лицо:
- преследуется за действия (бездействие), признаваемые в России преступлением, или виновно в совершении действий, противоречащих целям и принципам ООН;
- привлечено в качестве обвиняемого по уголовному делу либо в отношении него имеется вступивший в законную силу и подлежащий исполнению обвинительный приговор суда на территории России;
- прибыло из третьей страны, где ему не грозило преследование;
- прибыло из страны с развитыми и устоявшимися демократическими институтами в области защиты прав человека;
- прибыло из страны, с которой Россия имеет соглашение о безвизовом пересечении границ, без ущерба для права данного лица на убежище в соответствии сЗаконом РФ «О беженцах»;
- представило заведомо ложные сведения;
- имеет гражданство третьей страны, где оно не преследуется.

Недопустимость выдачи во исполнение принципа поп bis in ideт

Принцип поп bis in ideт означает в материально-правовом смысле невозможность двойного несения уголовной ответственности за одно и то же преступление.
Допустимость только однократной ответственности за преступление является одним из фундаментальных принципов, отражающих справедливость уголовного права, который «аккумулирует» в себе все другие его принципы, являясь в этом качестве неким обобщающим началом уголовного права[124]. С одной стороны, каждый принцип права служит критерием справедливости, выражая ее отдельные стороны в той мере, в какой ориентирует законотворческую деятельность в социально обусловленном направлении, а с другой именно принцип справедливости оказывает корректирующее влияние на другие принципы в процессе правоприменительной деятельности, не позволяя превращаться законности в формализм, гуманизму – во всепрощение и безответственность и т. д[125].
Практически без изменений это положение было воспроизведено в ч. 1 ст. 12 УК РФ: «Граждане Российской Федерации и постоянно проживающие в Российской Федерации лица без гражданства, совершившие преступление вне пределов Российской Федерации, подлежат уголовной ответственности по настоящему Кодексу, ... если эти лица не были осуждены в иностранном государстве». Тем самым в этой части процесс согласования норм национального уголовного законодательства с принципами межгосударственных экстрадиционных отношений был завершен.
Несмотря на то, что в отношении субъектов, находящихся под исключительной юрисдикцией России, невозможность двойной ответственности аксиоматична, а в отношении лиц, оказавшихся под гнетом параллельной юрисдикции, она давно заблокирована экстрадиционными соглашениями, значение законодательного закрепления принципа поn, bis in ideт в ч. 2 ст. 6 УК РФ весьма велико. Ведь рассмотрение дела в ревизионном порядке, даже при соблюдении правила о недопустимости «поворота к худшему», проникнуто духом неуважения и недоверия к юрисдикционной деятельности судебной власти другого государства.
В специально-юридическом отношении он ставит в равное положение лиц, выданных российскому правосудию, и лиц, также вершивших преступление за границей, но добровольно вернувшихся в Россию или осуждаемых заочно, тогда как ранее (в силу отмеченного рассогласования между положениями экстрадиционных договоров и российского уголовного законодательства) лица, не желающие вернуться в Россию, оказывались в более привилегированном положении, чем лица, стремящиеся в нее.
Кроме того, в равное положение ставятся выдача на основе договора и выдача на основе взаимности. Ибо в отличие от договорной выдачи взаимность не ограничивается заранее какими-то условиями но считается невозможной по причине противоречия нормам национального права. Таковой теперь является и ч. 2 ст. 6 УК, блокирующая возможность взаимной выдачи испрашиваемого лица, на которое уже возложена ответственность российским судом.
Не столь однозначной является содержательная трактовка принципа поп bis in ideт.
Так, Европейская конвенция о выдаче, с одной стороны, и императивно исключает экстрадицию, если компетентные органы запрашиваемой стороны вынесли окончательное решение в отношении лица, требуемого в связи с преступлением или преступлениями, по поводу которых запрашивается выдача, а с другой – допускает лишь возможность отказа в выдаче, если указанные органы вынесли решение не возбуждать или прекратить уголовное преследование в отношении того же преступления или преступлений.
Этот подход нашел отражение в п. 3 ч. 1 ст. 464 УПК РФ, указывающем на два относительно самостоятельных основания для обязательного отказа в экстрадиции: вынесение на территории России и вступление в законную силу приговора в отношении указанного в запросе лица за то же самое деяние и прекращение производства по уголовному делу.
К указанным основаниям логически примыкает еще одно, предусмотренное п. 4 ч. 1 ст. 464 УПК, согласно которому выдача лица не допускается, если в соответствии с российским законодательством уголовное дело не может быть возбуждено вследствие истечения сроков давности или по иному законному основанию.
В результате, с точки зрения уголовно-процессуальной, выстраивается следующая иерархия оснований для отказа в экстрадиции:
1) невозможность возбуждения уголовного дела;
2) прекращение производства по возбужденному уголовному делу;
3) завершение уголовного дела вынесением приговора.
По российскому УПК уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению по следующим основаниям:
- отсутствие события преступления (п. 1 ч. 1 ст. 24);
- отсутствие в деянии состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24);
- истечение сроков давности уголовного преследования (п. 3, ч. 1 ст. 24);
- смерть подозреваемого или обвиняемого (п. 4 ч. 1 ст. 24);
- отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению (п. 5 ч. 1 ст.24);
- отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы либо депутата законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта РФ, судьи Конституционного Суда РФ, иных судей, следователей и адвокатов, а равно отсутствии, согласия Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда РФ или квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела либо привлечение в качестве обвиняемо члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы или судьи (п. 6 ч. 1 ст. 24);
- примирение подозреваемого или обвиняемого с потерпевшим заглаживание причиненного ему вреда (ст. 25 УПК);
- непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления (п. 1 ч. 1 ст. 27);
- акт об амнистии (п. 3 ч. 1 ст. 27);
- наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению (п. 4 ч. 1 ст. 27);
- наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого неотмененного постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела (п. 5 ч. 1 ст. 27);
- отказ Государственной Думы Федерального Собрания в даче согласия на лишение неприкосновенности Президента РФ, прекратившего исполнение своих полномочий, и (или) отказ Совета Федерации в лишении неприкосновенности данного лица (п. 6 ч. 1 ст. 27);
- деятельное раскаяние (ст. 28).
Его содержание детализируется, в частности, Дополнительным протоколом к Европейской конвенции о выдаче, пополнившим ст. 9 последней, пунктом 2, указавшим на то, что выдача лица, по делу которого было вынесено окончательное судебное решение в третьем государстве, являющемся участником Конвенции, в связи с преступлением или преступлениями, в отношении которых запрашивается выдача, не производится:
а) если вышеупомянутое судебное решение освобождает его от ответственности;
b) если срок заключения или другая мера наказания, вынесенная в его отношении:
i) была полностью применена;
ii) стала полностью или в отношении непримененной части предметом помилования или амнистии;
Так, при осуществлении международной юрисдикции национальным судом может быть принято одно из следующих решений:
- признание лица виновным в деянии, квалифицированном по национальному закону (но в соответствии с международным уголовным правом), и назначение ему соответствующего наказания в рамках санкции национальной нормы;
- признание виновным в деянии, квалифицированном непосредственно по международному уголовному праву на основе прямого использования его норм согласно п. 4 ст. 15 Конституции РФ, и назначение наказания в соответствии с последним;
- освобождение от уголовной ответственности за совершенное преступление в соответствии с нормой международного права или национальной нормой, применяемой в соответствии с международной;
- последующее освобождение от наказания (если это не противоречит международно-правовой норме).
В случае отправления правосудия международным органом, формы реализации охранительного правоотношения могут быть следующими:
- признание лица виновным в инкриминируемом деянии, квалифицируемом по норме международного права либо национальной норме (в соответствии с международным правом), с назначением ему наказания;
- освобождение от уголовной ответственности по предусмотренным международно-правовой нормой основаниям;
- последующее освобождение по тем же основаниям от наказания.
При этом, в отличие от реализации охранительного правоотношения в рамках национального судопроизводства, реализация такого правоотношения, нашедшая отражение в решении международного судебного органа, всегда является окончательной[126].

Отказ в выдаче в связи с амнистией

С точки зрения уголовного права амнистия есть акт высшего, органа государственной власти, который, не отменяя и не изменяя закона о преступности и наказуемости определенных деяний, также, не ставя под сомнение законность и обоснованность конкретных обвинительных приговоров, в то же время предусматривает полное или частичное освобождение от уголовно-правового, обременения определенной категории индивидуально неопределенных лиц.
Особенность актов амнистии такова, что при их посредстве может быть решен любой правовой вопрос о смягчении участи лиц совершивших преступления, включая освобождение их не только от уголовной ответственности, но и от наказания во всех трех его видах: освобождение от назначения наказания, освобождение от отбывания назначенного наказания и освобождение от дальнейшего отбывания такового.
Освобождение от уголовной ответственности, т.е. прекращеиие уголовного преследования по акту амнистии, выражается в прекращении производством всех дел, находящихся на досудебной стадии или не рассмотренных судами до вступления акта об амнистии в силу.
Принципиальное различие между освобождением от уголовной ответственности и освобождением от наказания в том и состоит, что первое не предполагает осуждение, т. е. вынесение приговора суда, тогда как второе возможно лишь после осуждения лица. Указанное отличие предопределяет и стадии, на которых возможно освобождение от уголовной ответственности и освобождение от наказания.
Специфика применения акта амнистии на досудебной стадии уголовного процесса предопределяется тем, что освобождение от наказания до суда означает признание лица виновным в совершении преступления без суда. С тем чтобы такой порядок прекращения уголовных дел по нереабилитирующuм основаниям, допускающий возможность внесудебной констатации виновности, не противоречил принципу презумпции невиновности, ч. 2 ст. 27 УПК РФ закрепляет правило, согласно которому прекращение дела вследствие акта амнистии «не допускается, если обвиняемый против этого возражает».
Таким образом, о безусловном прекращении уголовного дела и исключении дальнейшего уголовного преследования на данной стадии речи быть не может. Это возможно только при наличии такого обязательного условия, как отсутствие со стороны лица возражений на применение к нему амнистии. Дав такое согласие, оно тем самым признает себя виновным в совершении преступления, но вместе с тем полностью освобождается от уголовного преследования.
Если же лицо, не желая предрешать вопрос о вине, возражает против применения к нему амнистии, то в этом случае, как требует ст. 27 УПК РФ, производство по уголовному делу должно быть продолжено «в обычном порядке». Это означает, что дело доводится до суда, который выносит либо оправдательный приговор (если подсудимый добьется полной реабилитации), либо обвинительный приговор в соответствии с п. 1 ч. 6 ст. 302 УПК и назначает наказание в соответствии с тяжестью содеянного, освобождая осужденного от его отбывания, если издан акт об амнистии, освобождающий применения наказания, назначенного осужденному данным приговором.
Так же решается этот вопрос, если основания для прекращения уголовного дела и (или) уголовного преследования, связанные с актом амнистии, обнаруживаются в ходе судебного разбирательства. Суд продолжает рассмотрение уголовного дела в обычном порядке до его разрешения по существу и постановляет обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания.
Указанный приговор сам по себе служит безусловным основанием для отказа в выдаче осужденного. Следовательно, самостоятельное значение в качестве препятствующего экстрадиции обстоятельства амнистия приобретает лишь тогда, когда она осуществляется на досудебных стадиях. Вероятно, поэтому Второй протокол к Европейской конвенции о выдаче счел необходимым дополнить ее отдельным положением, согласно которому выдача производится в случае преступления, в отношении которого в запрашиваемом государстве была объявлена амнистия.
Что касается помилования, то таковое осуществляется по российскому Уголовному кодексу только в отношении лица, уже осужденного за преступление, в связи, с чем самостоятельного значения в роли основания для отказа в выдаче оно не имеет.
Отказ в выдаче на основании истечения сроков давности

Под давностью в уголовном праве понимается установленный законом срок, после истечения, которого лицо, совершившее преступление, освобождается от уголовной ответственности или от от6ывания наказания, если обвинительный приговор суда не был приведен в исполнение.
С точки зрения места, занимаемого институтом давности в структуре отечественного Уголовного кодекса, невозможность уголовного преследования или приведения приговора в исполнение ввиду истечения сроков давности могла бы служить препятствием для выдачи в качестве одного из видов освобождения от уголовной ответственности и наказания (ст. 78, 83), исключающего экстрадицию в силу принципа поп bls in ideт.
Однако в Типовом договоре о выдаче (п. «е» ст. 3), а вслед за ним и в российском УПК (п. 4 ч. 1 ст. 464) истечение давностных сроков выделяется в самостоятельное основание, препятствующее экстрадиции. Возможно, это объясняется тем, что в исключение из общеустановленного порядка, согласно которому освобождение от уголовной ответственности допустимо только после возбуждения уголовного дела, истечение сроков давности уголовного преследования, не будучи альтернативой, уголовному преследованию, служит основанием для отказа в возбуждении уголовного дела (п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК).
Сроки давности устанавливаются законом в зависимости от категории преступления: чем более тяжким оно является, тем строже установленное за него в законе наказание и тем продолжительнее сроки давности, позволяющие освободить от уголовной ответственности за это преступление. Для правильного исчисления давностных сроков необходимо точно определить моменты их начала и окончания.
Начальным моментом течения срока давности является день совершения преступления (ч. 2 ст. 78 УК). Его установление относительно преступных деяний, продолжительность которых полностью: укладывается во временные рамки одного дня, не вызывает затруднений. Сложнее соотнести с каким-либо днем такое преступное поведение, которое осуществляется в течение более длительного времени, когда начало совершения преступления приходится на один день, а его окончание на другой. Объективная сторона такого рода преступлений усложнена характером влекущего ответственность поведения: непрерывная или дискретная протяженность деяния во времени (длящиеся и продолжаемые преступления), разрыв во времени между составными его частями (совокупность разномоментных деяний, лишь в своей целостности составляющих единое преступление), между деянием и наступившими от него последствия (преступления с отдаленным результатом), между действиями отдельных соучастников.
Сколь бы сильным ни был соблазн строго придерживаться указанных в законе моментов окончания преступления, во всяком преступлении, как бы ни был сформулирован его состав, всегда необходимо различать его фактическую сторону и социальный смысл. Поэтому в каждом случае важно выяснить, в какой день фактически прекращена волевая деятельность, предполагающая необходимость ее сообразования с нормативными требованиями, безотносительно к тому, когда преступление считается оконченным юридически, ибо единым критерием его фактического окончания - является ли преступление одномоментным или разномоментным, длящимся или продолжаемым, единолично или в соучастии совершаемым – служит время завершения деяния.
Применительно к отдельным формам преступной деятельности это правило конкретизируется следующим образом:
1) если между деянием и наступлением указанных в законе последствий имеется разрыв во времени, то независимо от конструкции состава течение срока давности начинается в день совершения (несовершения) действия;
2) если норма предусматривает два или более действия, лишь в совокупности образующие объективную сторону, то течение срока давности исчисляется со дня совершения последнего из числа образующих данное преступление актов;
3) течение срока давности длящихся преступлений начинается в день их прекращения по воле или вопреки воле виновного;
4) при совершении продолжаемого преступления срок давности начинает исчисляться в день совершения последнего акта из числа составляющих единое преступление;
5) начальным днем течения срока давности для соучастников является день совершения деяния каждым из них персонально.
Конечный момент срока давности наступает по истечении соотвeтcтвующего количества лет в 24 часа следующих за днем совершения преступления суток того же месяца.
Обстоятельством, способным повлиять на продолжительность давностного срока, является уклонение совершившего преступление лица от следствия или суда, служащее основанием для приостановления течения давности (ч. 3 ст. 78 УК). Практическое его значение состоит в том, что преступник лишается возможности рассчитывать в период нахождения его в розыске, истекут давностные сроки, установленные в законе, и он не будет привлечен к уголовной ответственности.
Уклонение от следствия или суда есть сознательное с целью уклонения от уголовной ответственности совершение после обнаружения преступления таких действий, которые вынуждают правоохранительные органы вести розыск данного субъекта (например, перемена места жительства, проживание по фальшивым документам, изменение внешности и т. п.).
Приостановление давности означает, что ее течение прекращается с того момента, когда лицо начинает уклоняться от следствия или суда, и возобновляется с момента его задержания или явки с повинной. При этом время, истекшее до начала уклонения, засчитается в давностный срок, течение которого возобновляется с той точки отсчета, на которой оно приостановилось.
Отказ в выдаче лиц, обладающих иммунитетом

Территориальное верховенство государства не исключает некоторых изъятий из действия уголовного законодательства по отношению к определенной категории иностранцев на всей государственной территории или в определенных ее районах. Такое согласие государства может быть выражено в его законах или в заключенных им международных договорах. С этой точки зрения всех иностранных граждан можно разделить на три категории:
1) дипломатические агенты и им подобные лица, пользующиеся дипломатическим иммунитетом от уголовной юрисдикции государства пребывания, т. е. неподсудные местному суду по всем видам преступлений, независимо от того, действовали ли они при исполнении служебных обязанностей или в качестве частного лица;
2) лица, пользующиеся служебным иммунитетом, т. е. освобожденные от юрисдикции государства пребывания в отношении действий, совершенных при исполнении служебных обязанностей;
3) иностранцы, хотя и не обладающие какими-либо иммунитетами и привилегиями в том смысле, в каком обладают ими лица вышеназванных категорий, но, тем не менее, частично, т. е. в ограниченных случаях и при наличии определенных условий, освобожденные от местной уголовной юрисдикции на основе сложившейся международной практики или двусторонних договоров.
Дипломатический иммунитет (от лат. immuпitas - избавление) – это совокупность предоставляемых дипломатическим представительствам иностранных государств и их сотрудникам прав и пpuвuлегuй, характеризующих в числе прочего невосприимчивость последних к юрисдикции страны пребывания.
Венская конвенция о дипломатических сношениях предусматривает два вида иммунитета: иммунитет дипломатического представительства, специально выделяя неприкосновенность помещений, средств передвижения, документов, архивов, официальной корреспонденции, дипломатической почты (ст. 22-27), и иммунитет дипломатического агента, включающий в себя личную неприкосновенность его носителей (неподверженность аресту или задержанию, в какой бы то ни было форме), а также неподсудность местному суду по уголовным делам (ст. 29-30).
Лицами, пользующимися дипломатическим иммунитетом от уголовной юрисдикции государства пребывания, т. е. неподсудными местному суду по всем видам преступлений, независимо от того, действовали ли они при исполнении служебных обязанностей или в качестве частного лица, признаются:
- должностные лица международных организаций (например, Генеральный Секретарь ООН и все его помощники, Генеральный секретарь, его заместитель и постоянные представители Членов Совета Европы, судьи, обвинители и секретари международных трибуналов, а также члены их семей и несовершеннолетние дети;
- главы и члены дипломатического и административно-технического персонала представительств государств, учреждаемых при штаб-квартире или отделении международной организации универсального характера (включая ООН, ее специализированные учреждения, Международное агентство по атомной энергии и любую аналогичную организацию, членский состав и ответственность которой носят широкий международный характер), а также живущие вместе с ними члены их семей;
- главы делегаций, другие делегаты, члены дипломатического персонала и административно-технический персонал делегаций, направляемых государствами для участия от его имени в работе органа международной организации или конференции государств, созываемой этой организацией или под ее руководством, а также сопровождающие их члены семей;
- главы и члены правительств, парламентов и другие высшие должностные лица зарубежных государств, члены парламентских и правительственных делегаций, сотрудники делегаций иностранных государств (на основе взаимности), приезжающие для участия в межгосударственных переговорах, международных конференциях и совещаниях или с другими официальными поручениями, а также члены семей перечисленных лиц;
- главы представительств и члены дипломатического персонала (чрезвычайные и полномочные послы, и посланники, поверенные в делах, советники, торговые представители и их заместители, военные, военно-морские и военно-воздушные атташе, и их помощники, первые, вторые и третьи секретари, секретари-архивисты), а также члены семей перечисленных лиц (супруги, несовершеннолетние дети, взрослые, но незамужние дочери, а иногда - престарелые отец и мать);
- члены административно-технического персонала дипломатических представительств (референты, переводчики, технические секретари, стенографистки, шифровальщики, лица, обслуживающие узлы связи, и др.), отличающиеся по своему служебному положению от дипломатического персонала, но практически приближающиеся благодаря современному дипломатическому праву к их статусу в отношении иммунитетов, а также живущие вместе с ними члены их семей;
- главные должностные лица межгосударственных экономических организаций, действующих в определенных областях сотрудничества, и представители государств в главном представительном органе такого рода организации.
Служебный иммунитет – это освобождение от юрисдикции государства пребывания в отношении действий, совершенных при исполнении служебных обязанностей. Таковым обладают:
- члены дипломатического персонала, а также главы делегаций или любые другие делегаты, участвующие от имени государства работе соответствующих международных организаций, из числа граждан государства пребывания или лиц, постоянно проживающих в нем;
- бывшие дипломаты, обычно утрачивающие иммунитет в связи с прекращением своих функций в тот момент, когда они оставляют территорию государства пребывания или по истечении разумного срока для того, чтобы сделать это, но продолжающие его сохранять в отношении действий, совершенных при выполнении функций сотрудника представительства, главы или члена делегации;
- должностные лица международных организаций, например персонал обвинителей и секретарей международных трибуналов, должностные лица Совета Европы, не подлежащие судебной ответственности за сказанное или написанное ими, а также за все действия, совершенные ими в качестве должностных лиц и в рамках их полномочий; члены Европейского суда по правам человека (судьи, Секретарь Суда и Заместитель Секретаря), которые при исполнении своих служебных обязанностей и во время поездок, осуществляемых для целей исполнения ими своих функций, пользуются иммунитетом от личного ареста, задержания и наложения ареста на личный багаж, а также всякого рода судебно-процессуальным иммунитетом в отношении сказанного, написанного или совершенного ими в официальном качестве;
- члены обслуживающего персонала дипломатических представительств в иностранных государствах и при международных организациях универсального характера, а равно обслуживающий персонал делегаций, участвующих в работе органов этих организаций или созываемых ими конференций, если они не являются гражданами государства пребывания или не проживают в нем постоянно;
- должностные лица межгосударственных экономических организаций, действующих в определенных областях сотрудничества
- сотрудники делегаций, направляемые государствами-членами международных организаций на заседания органов, созываемые ими совещания и конференции, а равно наблюдатели, т.е. представители государств-нечленов, участвующие в названных мероприятиях по приглашению, в частности представители членов в Комитете министров Совета Европы (включая всех делегатов, заместителей, советников, технических экспертов и секретарей делегаций), которым при исполнении ими своих служебных обязанностей и во время поездки к месту заседания и обратно предоставляются иммунитеты от личного ареста, задержания, наложения ареста на личный багаж, а также судебно-процессуальный иммунитет в ношении всего сказанного, написанного или совершенного ими в официальном качестве;
- консульские должностные лица, т. е. любые лица, включая главу консульского учреждения, которым поручено в этом качестве выполнение консульских функций (Генеральный консул, консул, вице-консул, консульский агент), и консульские служащие (лица, выполняющие административные или технические обязанности в консульском учреждении);
- должностные лица Секретариата Организации Договора о коллективной безопасности на территории Российской Федерации и проживающие вместе с ними члены их семей;
- личный состав вооруженных сил, дислоцированных на основании соглашений с зарубежными странами на их территории;
- административно-технический и обслуживающий персонал торговых представительств;
- персонал стороны, предоставляющей помощь в соответствии с Конвенцией о помощи в случае ядерной аварии или радиационной аварийной ситуации 1986 года, а равно персонал, действующий от её имени, который также пользуется иммунитетом от уголовной юрисдикции обратившегося за помощью государства в отношении действий или бездействия при выполнении своих обязанностей.
Исходя из этого, в ч. 2 ст. 12 УК РФ закреплено следующее правило: «Военнослужащие воинских частей Российской Федерации, дислоцирующихся за пределами Российской Федерации, за преступления, совершенные на территории иностранного государства, несут уголовную ответственность по настоящему Кодексу, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации»
К иностранным государствам, о которых говорится в изложенном положении, относятся и все экс-союзные республики. Заключенные с ними к настоящему времени соглашения устанавливают, что в случае совершения преступлений российскими военнослужащими и членами их семей в отношении страны пребывания или ее граждан действует законодательство страны пребывания, а в случае совершения преступления в отношении Российской Федерации или в рамках служебных обязанностей – российское законодательство.
Еще одна категория носителей иммунитета – лица, прибывшие из одной страны в другую в качестве участников судопроизводства, также выступают в строго отведенной им социальной роли, утрачивая которую и растворяясь в социуме, они теряют и гарантии не привлечения к ответственности за определенные преступления, если, несмотря на имеющуюся возможность, не покинут территорию запрашивающего государства в течение определенного (установленного договором о правовой помощи) срока, начиная со дня, когда они извещены, что в их дальнейшем пребывании нет больше необходимости.
Так, в ст. 12 Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам говорится, что свидетель или эксперт независимо от его гражданства, представший по судебной повестке перед судебными органами запрашивающей стороны, не подвергается судебному преследованию, задержанию и другим ограничениям личной свободы на территории этой стороны за деяния или на основании приговоров, которые предшествовали отъезду с территории запрашиваемой стороны. Однако иммунитет прекращается, если указанные лица, имея возможность покинуть территорию запрашивающей стороны в течение следующих 15 дней после того, как их присутствие более не требуется юридическими органами, тем не менее, на этой территории или же возвращаются после отъезда.
Действующий российский УПК расширяет круг лиц, обладающих рассматриваемой привилегией, относя к ним не только свидетелей и экспертов, но и потерпевших, гражданских истцов, гражданских ответчиков и их представителей, также могущих быть с их согласия вызванными должностным лицом, в производстве которого находится уголовное дело, для осуществления процессуальных действий на территории России, где они не могут быть привлечены в качестве обвиняемых, взяты под стражу или подвергнуты другим ограничениям личной свободы за деяния или на основании приговоров, которые имели место до пересечения указанными лицами Государственной границы России (ч. 1 ст. 456 УПК РФ).
Запрет на привлечение перечисленных в ч. 1 ст. 456 УПК лиц в качестве обвиняемых, на взятие их под стражу или иное ограничение личной свободы распространяется на весь срок отправления ими своих функций и сверх того – еще на 15 суток после момента, когда вызванные по запросу следователя, прокурора или суда лица становятся не нужны для хода расследования или судебного разбирательства, но продолжают оставаться на территории России.
Таким образом, действие иммунитета прекращается, если явившееся по вызову лица, имея возможность покинуть территорию России до истечения непрерывного. срока в 15 (либо. в большее число, если таковое установлено договором) суток с момента официального уведомления о том, что его присутствие более не требуется должностному лицу, вызвавшему его, продолжает оставаться на этой территории или, покинув ее, добровольно возвращается. В этот срок не засчитывается время, в течение которого свидетель или эксперт не мог покинуть территорию стороны, от которой исходил вызов, по независящим от него обстоятельствам.
Конституция РФ закрепляет:
- неприкосновенность Президента (ст. 91), который может быть обвинен только в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления в установленном порядке;
- парламентский иммунитет членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы, которые не могут быть задержаны, арестованы, подвергнуты обыску, кроме случаев задержания на месте преступления, либо подвергнуты личному досмотру, за исключением случаев, когда это предусмотрено федеральным законом обеспечения безопасности других людей (ст. 98);
- неприкосновенность судей (ст. 122).
Проблема же предусмотренной ст. 91, 98 и 122 Конституции РФ, неприкосновенности Президента, членов Федерального Собрания, депутатов Государственной Думы и судей разрешается посредством установления особых процедур ее лишения. Не являясь в связи с этим абсолютной, неприкосновенность указанных лиц также не служит препятствием для привлечения к ответственности за преступления, подпадающие под юрисдикцию Международного уголовного суда.
В этой части Конституция РФ вполне отвечает требованиям недопустимости ссылки на должностное положение, которые в ст. 27 Римского статута изложены следующим образом:
1. Настоящий Статут применяется в равной мере ко всем лицам, без какого-то ни было различия на основе должностного положения. В частности, должностное положение как главы государства или правительства, члена правительства или парламента, избранного представителя должностного лица правительства ни в коем случае не освобождает лицо от уголовной ответственности согласно настоящему Статуту и не является само по себе основанием для смягчения приговора.
2. Иммунитеты или специальные процессуальные нормы, которые могут быть связаны с должностным положением лица, будь то согласно национальному или международному праву, не должны препятствовать осуществлению Судом его юрисдикции в отношении такого лица.

Судебное препятствие для выдачи

Вступившее в законную силу решение российского суда о наличии препятствий для выдачи данного лица в соответствии с законодательством и международными договорами России присутствует в отечественном законодательстве как обстоятельство, исключающее экстрадицию, по следующим причинам.
Как уже отмечалось, в отличие от англо-американской модели, экстрадиции, предполагающей обязательное рассмотрение дела в суде, призванном оценить «неопровержимые доказательства» или «достаточные основания» для уголовного преследования запрашиваемого лица, предоставленные запрашивающей стороной, российская модель выдачи тяготеет к европейско-континентальному подходу «административного характера», при котором «назначенным органом» для рассмотрения вопросов о выдаче является Генеральная прокуратура РФ.
Поскольку же никто не может быть лишен судебной защиты своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интерес постольку Генеральный прокурор РФ или его заместитель письменно уведомляет об экстрадиционном решении лицо, в отношении которого оно принято, и разъясняет ему возможность обжалования этого решения в верховном суде республики, краевом или областном суде, суде города федерального значения, суде автономной области или автономного округа по месту нахождения лица (ч. ст. 462 УПК РФ).
При отсутствии позитивной реакции лица или его защитника данное разъяснение решение о выдаче вступает в законную силу через 10 суток с момента уведомления выдаваемого лица, а при обжаловании решения в указанный срок выдача не производится вплоть до вступления в законную силу судебного решения (ч. 6 ст. 462 УПК).
В последнем случае администрация места предварительного заключения (если лицо, в отношении которого принято решение о выдаче, находится под стражей) по получении адресованной соответствующему суду жалобы немедленно направляет ее адресату и уведомляет об этом прокурора, который в свою очередь в течение 10 суток направляет в суд материалы, подтверждающие законность и обоснованность решения о выдаче.
Проверка указанных материалов производится в течение месяца со дня получения жалобы коллегий в составе трех судей, в открытом судебном заседании, с участием прокурора, выдаваемого лица и его защитника, если он участвует в уголовном деле.
В ходе рассмотрения дела суд, не обсуждая вопрос о виновности лица, подавшего жалобу, ограничивается лишь проверкой соответствия решения о его выдаче законодательству и международным договорам России, по результатам которой выносит одно из следующих определений:
1) о признании решения о выдаче незаконным или необоснованным и его отмене;
2) об оставлении жалобы без удовлетворения.
Определение суда об удовлетворении жалобы или отказе в этом может быть обжаловано в кассационном порядке в Верховный Суд РФ в течение 7 суток со дня его вынесения (ст. 463 УПК).
Связанность Генеральной прокуратуры судебным заключением и отражает УПК РФ, в соответствии с которым выдача не допускается, если имеется вступившее в законную силу решение суда о наличии препятствий для выдачи данного лица в соответствии с ее законодательством и международными договорами (п. 5 ч. 1 ст. 464). Однако судебное решение не носит, на наш взгляд, характера самостоятельного материального основания для отказа в экстрадиции, предполагая лишь возможность установления такового особым органом – судом, отказ которого в выдаче того или иного лица должен быть, мотивирован законными основаниями.

Основания возможного отказа в выдаче
в российском законодательстве

Наряду с рассмотренными обстоятельствами, исключающими выдачу, ч. 2 ст. 464 УПК РФ предусматривает ряд факультативных оснований, при наличии которых в выдаче может быть отказано. Такой отказ возможен на основании любого из следующих обстоятельств:
1) деяние, послужившее основанием для запроса о выдаче, не является по уголовному закону преступлением;
2) деяние, в связи с которым направлен запрос о выдаче, совершено на территории или против интересов России за пределами ее территории;
3) за то же самое деяние в России осуществляется уголовное преследование лица, в отношении которого направлен запрос о выдаче;
4) уголовное преследование лица, в отношении которого направлен запрос о выдаче, возбуждается в порядке частного обвинения.
В дополнение к изложенным основаниям оговорки относительно права отказать в выдаче могут содержаться также в отдельных экстрадиционных договорах и сопровождающих их федеральных законах. Наиболее полным образом такого рода допустимые основания представлены в Федеральном законе от 25 октября 1999 года, «О ратификации Европейской конвенции о выдаче, Дополнительного протокола и Второго дополнительного протокола к ней». В соответствии со ст. 1 указанной Конвенции Российская Федерация объявила за собой право отказать в выдаче, если:
а) выдача лица запрашивается в целях привлечения к ответственности в чрезвычайном суде или в порядке упрощенного судопроизводства, производства либо в целях исполнения приговора, вынесенного чрезвычайным судом или в порядке упрощенного судопроизводства, когда имеются основания полагать, что в ходе такого судопроизводства этому лицу не будут или не были обеспечены минимальные гарантии, предусмотренные в ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и в ст. 2, 3 и 4 Протокола № 7 Конвенции о защите прав человека и основных свобод;
б) имеются серьезные основания полагать, что лицо., в отношении которого поступил запрос о. выдаче, было или будет подвергнуто. в запрашивающем государстве пыткам или другим жестоким, бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения наказания либо что этому лицу в процессе уголовного преследования не были или не будут обеспечены минимальные гарантии, предусмотренные ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и ст. 2, 3 и 4 Протокола № 7 к Конвенции о правах человека и основных свобод;
в) исходя из соображений гуманности, когда имеются основания полагать, что выдача лица может повлечь для него серьезные осложнения по причине его преклонного возраста или состояния здоровья;
г) выдача может нанести ущерб суверенитету, безопасности, общественному порядку или другим важным интересам России.
Еще одним основанием возможного отказа в экстрадиции встречающимся как во внутреннем праве стран, где отменена смертная казнь, так и в международных соглашениях, служит клаузу о том, что выдача не должна быть гарантирована, когда преступление, составляющее предмет требования, наказывается смертной казнью в требующем выдачи государстве. В обобщенном виде она сформулирована в п. «d» ст. 4 Типового договора о выдаче, согласно которому в экстрадиции может быть отказано, «если правонарушение, в отношении которого поступает просьба о выдаче, наказывается смертной казнью в соответствии с законодательством запрашивающего государства, если только это государство не дает достаточные, по мнению запрашиваемого государства, гарантии, что смертный приговор не будет вынесен или, в случае его вынесения, не будет приведен в исполнение».

Отказ в выдаче на основании lех fori; delicti; commissi

Превосходство территориальной юрисдикции означает, что государство само наказывает находящихся в его власти лиц, включая aпaтридов и иностранцев, не обладающих дипломатическим иммунитетом. Следовательно, другое государство не может безоговорочно претендовать на то, чтобы его гражданин, совершивший преступление на территории иностранного государства, не был наказан этим государством, а передан ему для решения вопроса об ответственности
Вместе с тем существующая договорная практика оказания правовой помощи по уголовным делам оставляет за сторонами не: свободу усмотрения, позволяя в каждом отдельном случае приемлемые механизмы разрешения возникающей в таких ситуациях юрисдикционной коллизии между территориальной и персональной юрисдикцией, включая возможность выбора между выдачей, отказом в таковой на данном основании.
В случае отказа в выдаче на этом основании запрашиваемое государство, если этого просит другое государство, передает дело своим компетентным органам с целью принятия надлежащих мер к данному лицу за правонарушение, в отношении которого поступает просьба о выдаче. Однако государство, на территории которого совершено преступление, может принять указанные, меры к преступнику и без всякой на то просьбы, ибо согласно территориальному принципу: «Лицо, совершившее преступление на территории Российской Федерации, подлежит уголовной ответственности.
Под «всеми лицами», на которых распространяется юрисдикция данного государства, понимаются, во-первых, граждане этого государства, во-вторых, иностранные граждане и, в-третьих, лица без гражданства. При этом российские граждане, где бы они ни совершили преступление (на территории России или за ее пределами), не подлежат экстрадиции в силу принципа невыдачи собственных граждан. Стало быть, подвергнуться экстрадиции за совершенное на территории России преступление могут только иностранные граждане и лица без гражданства. Именно в отношении данных категорий лиц и действует рассматриваемое основание для отказа в экстрадиции.
Следовательно, по общему правилу, «обычные» иностранцы являются ответственными по законам государства пребывания (если не как исполнители, то, как соучастники) за любые преступления совершенные ими на его территории. Встречающиеся в практике случаи отказа от привлечения их к ответственности и высылки из страны продиктованы чаще всего не правовыми, а политическими соображениями.
Отказ в выдаче на основании lех fori delicti commissi может иметь место в случаях, когда преступное деяние:
а) полностью осуществлено на территории России;
б) начато на территории России, хотя и завершено за ее пределами;
в) начато на территории другой страны, но завершено на территории России;
г) целиком осуществлено за границей, а результат наступил или должен был наступить на территории России.

Отказ в выдаче по принципу защиты

Совершение деяния, в связи с которым направлен запрос о выдаче, за пределами территории данного государства, но против его интересов, как основание для отказа в выдаче предполагает намерение государства самому осуществить реальную юрисдикцию в ношении учинившего это деяние лица.
В отличие от Типового договора, в котором осуществление территориальной и реальной юрисдикций как возможные препятствия выдаче сформулированы в виде отдельных пунктов, в ч. 2 ст. 464 УПК РФ данные факультативные основания отказа в экстрадиции охвачены одним пунктом.
В частности, в п. 6 ст. 26 Договора о правовой помощи между СССР и Ираком в качестве одного из оснований отказа в выдаче называется преступление, которое «влечет за собой привлечение к уголовной ответственности по законам того государства, от которого требуют выдачи, несмотря на то, что это преступление было завершено вне его территории».
Согласно п. 2 ст. 7 Европейской конвенции о выдаче в тех случаях, когда преступление, в отношении которого запрашивается выдача, было совершено за пределами территории запрашивающей стороны, в выдаче может быть отказано только в том случае, если закон запрашиваемой стороны не предусматривает преследования за ту же категорию преступлений в случае их совершения за пределами, территории последней или не допускает выдачи за указанное преступление.

Отказ в выдаче по принципу aиt dedere, aut judicare

Закрепление правила, в соответствии с которым в выдаче может быть отказано, если за то же самое деяние в России осуществляется уголовное преследование лица, в отношении которого направлен запрос о выдаче (п. 3 ч. 2 ст. 464 УПК), непосредственно связано с принципом aut dedere, aut judicare, предусмотренным ответствующими конвенциями относительно преступлений международного характера.
Данный принцип, а вслед за ним – и данное факультативное основание для отказа в выдаче значимы, прежде всего, для осуществления универсальной юрисдикции. Ведь если уголовное преследование лица, в отношении которого направлен запрос о выдаче, осуществляется Россией на том основании, что совершенное им преступление имело место на ее территории, то гражданином какого бы гocударства ни был преступник, в его выдаче отказывается на основании lex fori delicti commissi (п. 2 ч. 2 ст. 464 УПК). На том же основании отказывается в выдаче, когда преступление, совершенное негражданином России за ее пределами, признается направленным против интересов России (п. 2 ч. 2 ст. 464 УПК). В случае же совершения преступления российским гражданином за границей экстрадиция исключена в силу принципа невыдачи собственных граждан (п. 1 ч. 1 ст. 464 УПК).
Стало быть, если экстрадиционный запрос вступает в противоречие с притязаниями России на осуществление своей территориальной, персональной или реальной юрисдикции, в ее законодательстве имеются на этот счет самостоятельные основания для отказа в выдаче. И только ее претензия на осуществление универсальной юрисдикции позволяет апеллировать к правилу, изложенному в п. 3 ч. 2 ст. 464 УПК.
Согласно универсальному принципу любое государство обладает юрисдикцией в отношении конвенционно сформулированных преступлений международного характера. При этом на осуществление универсальной юрисдикции не требуется согласие, какого бы то ни было другого государства, будь то государство гражданства обвиняемого, государство, на территории которого имело место преступление или иное государство, являющееся участником соответствующей конвенции. Хотя нетрудно предположить, что повышенный интерес к данному преступлению и совершившему его лицу следует ожидать, прежде всего со стороны государств, готовых осуществлению территориальной или персональной юрисдикции в отношении последнего.
В этих условиях государство, на территории которого находится данное лицо, оказывается в ситуации выбора между решением о его выдаче запрашивающему государству и решением о его уголовном преследовании собственными силами. Соответственно в тех случаях, когда компетентные органы России, реализуя право на осуществление универсальной юрисдикции, выбирают вариант самостоятельного уголовного преследования, они могут сослаться на такое основание для отказа в выдаче, которое в российском УПК сформулировано в п. 3 ч. 2 ст. 464.
Классическим примером закрепления принципа aut dedere, aut judicare является также п. 1 ст. 6 Проекта кодекса преступлений против мира и безопасности человечества, в котором сказано: «Государство, на территории которого находится лицо, которое предположительно совершило преступление против мира и безопасности человечества, предает его суду или выдает другому государству».

Отказ в выдаче по делам частного обвинения

С принятием нового российского Уголовного кодекса тенденция к расширению диспозитивности проявилась во введении еще одной категории преступлений, которые можно назвать публично-частными. Это дела о преступлениях небольшой и средней тяжести, которые, будучи публичными, по обвинению, тем не менее, могут быть прекращены ввиду примирения потерпевшего с обвиняемым (ст. 76 УК).
Вместе с тем поскольку дела о преступлениях небольшой и средней тяжести, кроме предусмотренных ч. 2 и 3 ст. 20 УПК, считаются делами публичного обвинения (ч. 5 ст. 20 УПК), постольку экстрадиция виновных в их совершении лиц при наличии других необходимых для нее условий вполне возможна.
Начала диспозитивности коснулись и лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих и иных негосударственных организациях, уголовное преследование которых за преступления против интересов службы в такой организации ставится в зависимость от ее заявления либо согласия, если вред причинен интересам исключительно «своих», но не других организаций, а тем более не интересам граждан, общества или государства (примечания 2 и 3 к ст. 201 УК). Тем самым, по словам И. Петрухина, государство как бы «отдало на откуп» указанным организациям решение вопpoca об уголовном преследовании своих сотрудников за преступления, причинившие вред только данной организации и никому более[127].
Следовательно, отсутствие заявления или согласия такого рода организаций на возбуждение уголовного дела блокирует возможность самой постановки вопроса о выдаче виновных в совершении деяний, предусмотренных главой 23 УК РФ.
В целом в УПК РФ уголовное преследование поделено в зависимости от характера и тяжести совершенного преступления на публичное, частно-публичное и частное. Первое предполагает несвязанность движения уголовного дела позицией сторон, второе – возбуждение дела по жалобе потерпевшего при невозможности прекращения дела за примирением сторон, третье – возбуждение дела не иначе как по жалобе потерпевшего и его прекращение в случае примирения потерпевшего с обвиняемым.
При этом нормы УПК, наделяющие судью полномочиями по возбуждению уголовных дел частного обвинения, не свидетельствуют о возложении функций уголовного преследования на суд. Рассматривая этот вопрос, Конституционный Суд РФ подчеркнул, что положения УПК, определяющие порядок возбуждения уголовных дел по жалобам потерпевших, не содержат каких-либо установлений, затрагивающих и, тем более, ставящих под сомнение основополагающий признак состязательности – отделение функции разрешения дела от функций обвинения и защиты. Предусмотренное в УПК полномочие суда возбуждать уголовные дела этой категории, по существу, означает лишь его право и обязанность принять к своему рассмотрению жалобу потерпевшего. Реализация судом указанного полномочия сама по себе не связана с функцией обвинения, которую при рассмотрении дел данной категории осуществляет потерпевший, обеспечивая тем самым реальную состязательность сторон перед судом.
Следовательно, из самого существа процессуального института пpoизводства по делам частного обвинения, предполагающего отделенность функции обвинения, осуществляемой частным лицом, от функции отправления правосудия, следует, что суд не вправе по собственной инициативе вынести решение о возбуждении уголовного дела частного обвинения и о принятии его к своему рассмотрению. Не наделен правом возбуждать такого рода дела и прокурор, если только жалоба потерпевшего признается исключительным поводом к возбуждению уголовных дел частного обвинения. Отказывая, таким образом, своим правоохранительным органам в осуществлении процессуальной деятельности по изобличению обвиняемого, государство соответственно отказывается и от его выдачи для уголовного преследования другим государством.

Основания отказа в выдаче гуманитарного характера

Как уже подчеркивалось, выдача как современная форма оказания межгосударственной помощи в борьбе с преступностью возможна только на правовой основе, исключающей применение неправовых средств. В этом плане институт выдачи должен не только служить интересам государств в объединении усилий в борьбе с преступностью, обеспечивая неотвратимость ответственности преступников, но и обеспечивать права выдаваемых лиц, особенно в том случае, когда преступниками они еще не признаны. К институту экстрадиции, таким образом, полностью применима ч. 1 ст. 17 российской Конституции, гласящая, что «в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права в соответствии с настоящей Конституцией». При этом в силу своей комплексности институт выдачи должен обеспечивать не только уголовно-материальные, но и уголовно-процессуальные, а также уголовно-исполнительные права лиц, выдача которых запрашивается.
В известном смысле решению этой задачи в сфере материального уголовного права подчинено правило двойной преступности, а в области уголовно-процессуального права – правило специальности, несоблюдение каждого из которых служит безусловным основанием для отказа в выдаче. Точно так же факультативные основания для отказа в выдаче могут быть подразделены на три группы: материально-правовые, процессуально-правовые и уголовно-исполнительные (пенитенциарные).
К основаниям матерuально-правового характера относятся:
а) факт применения в запрашивающем государстве к лицу, выдача которого требуется, жестокого, бесчеловечного или унижающeгo человеческое достоинство наказания;
б) наличие серьезных опасений относительно того, что выдаваемое лицо будет подвергнуто в запрашивающем государстве такому наказанию.
К числу обстоятельств, предопределяющих возможный отказ в выдаче по соображениям защиты процессуальных прав экстрадируемого, можно отнести наличие серьезных оснований полагать, что:
а) в запрашивающем государстве лицо было или будет подвергнуто пыткам либо другим жестоким, бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения;
б) в процессе уголовного преследования лицу не были или будут обеспечены минимальные гарантии, предусмотренные ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах ст.2, 3 и 4 Протокола № 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод;
в) запрос о выдаче преследует цель привлечения лица к ответственности в чрезвычайном суде или в порядке упрощенного судопроизводства, в ходе которого ему не будут обеспечены минимальные гарантии, предусмотренные ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и ст. 2,3 и 4 Протокола № 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод;
г) выдача может повлечь для лица серьезные осложнения в процессе уголовного преследования либо в ходе судопроизводства по причине его преклонного возраста или состояния здоровья.
К отказу в экстрадиции по основаниям пенuтенцuaрного характера можно отнести случаи, когда выдача:
а) запрашивается в целях исполнения приговора, вынесенного чрезвычайным судом или в порядке упрощенного судопроизводства в ходе которого лицу не были обеспечены минимальные гарантии предусмотренные ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и ст. 2, 3 и 4 Протокола № 7 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод;
б) может повлечь для него серьезные осложнения в процессе отбывания наказания по причине его преклонного возраста или стояния здоровья.

Отказ в выдаче по соображениям негуманности наказания

Отказ в экстрадиции по соображениям неприемлемости наказания, грозящего лицу, выдача которого требуется, может иметь место при наличии серьезных оснований полагать, что это лицо было или будет подвергнуто в запрашивающем государстве жестоким, бесчелоловечным или унижающим достоинство видам наказания.
Так, в решении по делу Soering v. United Kingdom Европейский Суд по правам человека указал: «Вряд ли соответствовало бы основополагающим ценностям Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а именно «общему наследию политических традиций и идеалов, уважения свободы и верховенства права», о которых говорится в Преамбуле, если бы государства-участники выдавали преступника, скрывающегося от правосудия, другому государству, заведомо зная о последствиях, имея веские основания полагать, что он, может быть, подвергнут пыткам, каким бы жестоким ни было преступление, в котором он обвиняется. Экстрадиция при таких обстоятельствах, хотя об этом и не говорится в прямой форме в краткой и общей формулировке ст. 3 Конвенции, явно вступала бы в противоречие с духом и очевидным смыслом этой статьи и это подразумеваемое обязательство распространяется на случаи, когда скрывающийся от правосудия преступник столкнулся бы в государстве, которому он будет выдан, с реальным риском стать жертвой бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания, запрещаемых в соответствии с данной статьёй»[128].
Тем самым, Европейский Суд по правам человека, в развитие ст. 13 Уголовного кодекса Российской Федерации, запрещает экстрадировать преступников в государства, где они будут подвергаться пыткам, бесчеловечному и унижающему достоинство обращению или наказанию[129].
В решении по делу Chahal v. United Kingdom Европейский Суд по правам человека указал, что сформулированная в ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод норма воплощает одну из основополагающих ценностей демократического общества. Конвенция о защите прав человека и основных свобод запрещает пытки и бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от поведения жертвы[130].
По устоявшейся практике Европейского Суда по правам человека, для того чтобы плохое обращение, и в том числе наказание, представляло собой нарушение ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, оно должно достигнуть «минимального уровня суровости». Оценка этого минимального уровня суровости зависит от всех обстоятельств дела, таких как характер и контекст такого обращения или наказания, образ действий и методы, в которых выражается такое обращение, его продолжительность, воздействие на физическое и психическое состояние и в некоторых случаях от пола, возраста и состояния здоровья жертвы такого обращения[131].
Организация Международная амнистия в своих письменных комментариях утверждала, что эволюция взглядов в Западной Европе в отношении существования и применения смертной казни состоит в требовании, чтобы смертная казнь отныне считалась бесчеловечным и унижающим достоинство наказанием в смысле ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Европейский Суд по правам человека по этому поводу подчеркнул, что Конвенция о защите прав человека и основных свобод не является застывшим правовым актом, она открыта для толкования в свете условий сегодняшнего дня. Оценивая, должно ли то или иное обращение или наказание рассматриваться как бесчеловечное или унизительное с точки зрения целей ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, Европейский Суд по правам человека не может не испытывать влияния современных тенденций развития и получивших всеобщее признание норм в области политики определения наказаний за уголовное преступление в государствах-членах Совета Европы в этой сфере.
В решении по делу Soering v. United Kingdom Европейский Суд по правам человека указал, что то, каким образом выносится или приводится в исполнение смертный приговор, личные обстоятельства конкретного осуждённого, а также условия заключения в ожидании приведения приговора в исполнение, является примерами факторов, которые могли бы дать основание рассматривать отношение с осуждённым или наказание, которому он подвергается, как нарушение запретительной нормы, содержащейся в ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод[132].
Тем самым, своими решениями Европейский Суд по правам человека запретил экстрадировать преступников не только в те государства, где им угрожают пытки или иное бесчеловечное и унижающее достоинство обращение или наказание[133], но и в государства, где им грозит наказание в виде смертной казни[134].

Отказ в выдаче ввиду пожизненного или бессрочного лишения свободы

Закрепляя факультативное препятствие для экстрадиции, связанное со смертной казнью, Типовой договор о выдаче содержит в примечании к п. «d» ст. 4 оговорку о том, что некоторые страны, возможно, пожелают применить аналогичное ограничение в отношении приговора о пожизненном или бессрочном тюремном заключении.
Такого рода клаузула может быть сформулирована следующим образом: «В выдаче может быть отказано, если правонарушение, в отношении которого поступает просьба о выдаче, наказывается пожизненным или бессрочным тюремным заключением в соответствии с законодательством запрашивающего государства, если только это Государство не дает достаточные, по мнению запрашиваемого государства, гарантии, что приговор о пожизненном или бессрочном тюремным заключении не будет вынесен или, в случае его вынесения, не будет приведен в исполнение.
По существу, в данной оговорке содержится два факультативных препятствия для выдачи:
а) возможность назначения и исполнения в запрашивающем государстве наказания в виде пожизненного лишения свободы за экстрадиционное преступление;
б) возможность вынесения при тех же обстоятельствах так называемого неопределенного приговора, предусматривающего срочное (без указания конкретного срока) наказание.
Ни Конституция России, ни ее уголовное законодательство не содержат императивного запрета на выдачу лица, которому грозит пожизненное лишение свободы. Отношение российской стороны к подобного рода оговорке выражено в Законе о ратификации Европейской Конвенции о выдаче, где заявлено, что она совместима с объектом и целью данной конвенции только в случае, если отказ в выдаче лиц, которые совершили правонарушения, наказуемые пожизненным заключением, не носит абсолютного характера. Это позволяет трактовать указанную оговорку таким образом, что выдача не будет осуществляться только в том случае, если законодательством запрашивающего государства не предусматривается возможность судебного пересмотра дел тех лиц, которые были осуждены на пожизненное заключение и отбыли определенную часть этого срока или провели часть времени под стражей, на предмет их условно-досрочного освобождения.
Заметим в этой связи, что в российском уголовном законодательстве бессрочное заключение вовсе не предусмотрено, а пожизненное лишение свободы не носит абсолютного характера, допуская возможность условно-досрочного освобождения после фактического отбытия 25 лет лишения свободы (ч. 5 ст. 79 УК).

Отказ в выдаче по соображениям несправедливого правосудия

При том, что главной юридической характеристикой в материальном уголовно-правовом отношении, возникающем по поводу совершенного преступного деяния, является юридическая обязанность преступника как субъекта этого правоотношения понести ответственность за содеянное, с точки зрения процедурныx отношений такое лицо имеет множество прав (на справедливое рассмотрение дела, пользование услугами защитника и переводчика и т. п.). В связи с этим заметным шагом в развитии института выдачи в направлении обеспечения прав человека явилось утверждение в нем положений, согласно которым в выдаче может быть отказано, если выдаваемому не обеспечены права на защиту, на равенство перед законом и судом, на справедливое судебное разбирательство.
В этом отношении российское законодательство предусматривает в качестве препятствия для выдачи обвиняемого возможность его привлечения к ответственности в чрезвычайном суде или в порядке упрощенного судопроизводства, а в качестве препятствия для выдачи осужденного – исполнение приговора, вынесенного чрезвычайным судом или в порядке упрощенного судопроизводства, когда имеются основания полагать, что в ходе такого судопроизводства этому лицу не будут или не были минимально обеспечены международные права каждого обвиняемого в совершении преступления лица, включая минимальные гарантии, предусмотренные в ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах.
В основе данного отказа в выдаче лежит необходимость соблюдения права на справедливое судебное разбирательство, закрепленного в ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которой каждый «при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона».
Обращает на себя внимание то, что данное основание касается выдачи как обвиняемых, так и осужденных, что в полной мере согласуется с п. «g» ст. 4 Типового договора о выдаче, согласно которому, в экстрадиции может быть отказано, если лицу, в отношении которого поступает просьба о выдаче, уже вынесен приговор или оно будет подвергнуто судебному преследованию либо ему будет вынесен приговор в запрашивающем государстве чрезвычайным или специальным судом или трибуналом.
Судебное разбирательство можно считать не отвечающим требованиям справедливости если оно, во-первых - осуществляется чрезвычайным судом, во-вторых – предполагающее упрощенный порядок, и в-третьих - завершающееся вынесением заочного решения.
Вместе с тем возможность рассмотрения дела специально созданным для этого трибуналом не служит препятствием для выдачи лиц, обвиняемых в совершении международных преступлений, коль скоро в понятия «чрезвычайный суд» и «порядок упрощенного судопроизводства» не включается какой-либо международный уголовный суд.
Судебная власть в сфере применения норм уголовного права осуществляется посредством уголовного судопроизводства. Упрощенным можно считать такой порядок судопроизводства, который не предоставляет обвиняемому права:
а) быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвинения;
b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;
с) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, если у него нет достаточных средств для оплаты услуг защитника, иметь назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия;
d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него;
е) пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке;
f) право на обжалование приговоров по уголовным делам во второй инстанции;
g) право на компенсацию в случае судебной ошибки;
h) право не быть судимым или наказанным дважды.
В целом отечественное уголовно-процессуальное законодательство соответствует стандартному набору обязательных минимальных требований о судебной процедуре по уголовным делам. Действующий УПК содержит полный перечень прав подозреваемого (ст. 46) и обвиняемого (ст. 47).

Отказ в выдаче в связи с возрастом или состоянием здоровья

В соответствии с п. «h» ст. 4 Типового договора о выдаче в экстрадиции может быть отказано, «если запрашиваемое государство, принимая также во внимание характер правонарушения и интересы запрашивающего государства, сочтет, что в свете обстоятельств данного дела выдача данного лица будет несовместима с соображениями гуманности ввиду возраста, состояния здоровья личных обстоятельств этого лица».
К числу экстрадиционных договоров, в которых названное обстоятельство возможного отказа в выдаче нашло свое закрепление относится, например, российско-китайское соглашение о выдаче 1995 г. (п. 2 ст. 4), в котором оно изложено в формулировке, практически идентичной той, которая содержится в Типовом договоре.
Однако в Федеральном законе от 25 октября 1999 г. «О ратификации Европейской конвенции о выдаче, Дополнительного протокола и Второго дополнительного протокола к ней» говорится о наличии оснований полагать, что выдача лица может повлечь для него серьезные осложнения в процессе уголовного преследования либо в ходе судопроизводства по причине его преклонного возраста, состояния здоровья (пп. «в» п. 1 ст. 1). Особенностями этой формулировки являются, во-первых, сужение трактовки возраста до «преклонного», во-вторых, ограничение возможности появления серьезных осложнений в силу указанного роста или состояния здоровья рамками лишь предварительного расследования и судопроизводства и, в-третьих, отсутствие указания на другие личные обстоятельства данного лица.
Основанием для отказа в выдаче может стать и недостижение лицом совершеннолетия по закону запрашиваемого государства, располагающего особым охранительным режимом для несовершеннолетних (замена лишения свободы на более мягкие меры наказания или даже на принудительные меры воспитательного воздействия, ювенальная юстиция и т. п.), тогда законодательстве запрашивающей стороны такой режим отсутствует либо она не предоставляет информацию о наличии альтернатив уголовному преследованию.
Немаловажна в связи с этим позиция Европейского Суда правам человека, который заявил, что нельзя толковать ст. 3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод как обязывающую соответствующие власти во всех случаях освобождать заключенного по причине плохого здоровья или направлять его в общую больницу для прохождения конкретно предписанного курса лечения.
Тем не менее в соответствии с этой статьей государство должно принимать меры к тому, чтобы лицо содержалось в условиях, которые совместимы с уважением к человеческому достоинству.

Отказ в выдаче на основании оговорки ordre public

Изложенные основания отказа в выдаче гуманитарного характера вскрывают несовместимость выдачи с нарушением международно признанных прав и свобод человека и гражданина. Однако определенная заинтересованность в невыдаче того или иного лица может появиться и у запрашиваемого государства в том случае, когда экстрадиция оказывается несовместимой с его существенно важными интересами.
На этот случай во внутреннем законодательстве того или иного государства и заключаемых им международных договорах может содержаться оговорка о публичном порядке (ordre public), означающая, что экстрадиция не осуществляется, когда ее последствия явно противоречили бы основам правопорядка этого государства.
Основные проблемы в применении оговорки ordre public связаны с толкованием понятия «публичный порядок». Для уяснения смысла можно обратиться к актам российского законодательства использующим эту оговорку. Так, в Федеральном законе от 25 октября 1999 г. «О ратификации Европейской конвенции о выдаче, Дополнительного протокола и Второго дополнительного протокола к ней» говорится, что Российская Федерация оставляет за собой право отказать в выдаче, если таковая может нанести ущерб ее суверенитету, безопасности, общественному порядку или другим существенно важным интересам. Аналогичный запрет в отношении запросов иностранных государств о производстве процессуальных действий вводит и ч. 4 ст. 457 УПК РФ, если запрос «противоречит законодательству Российской Федерации либо его исполнение может нанести ущерб ее суверенитету или безопасности».
Вместе с тем понятие «публичный порядок» не сводится только к указанным аспектам, включая в себя также и понятие «основы правопорядка». Трактуя объем «основ российского правопорядка», доктрина склоняется к включению в его содержание совокупности следующих элементов:
1) основополагающие, фундаментальные принципы российского права, прежде всего, конституционные;
2) общепринятые принципы морали, на которые опирается российский правопорядок;
3) законные интересы российских граждан и юридических лиц, российского общества и государства, защита которых является основной задачей правовой системы страны;
4) общепризнанные принципы и нормы международного права, являющиеся частью российской правовой системы, включая международно-правовые стандарты прав человека[135].
Однако при этом необходимо подчеркнуть, что содержание понятия «публичный порядок Российской Федерации» не совпадает с содержанием национального законодательства России. Такое толкование рассматриваемой оговорки означало бы отрицание какой бы то ни было правовой помощи по уголовным делам. Поскольку же предусмотренное российским законодательством международное сотрудничество в сфере уголовного судопроизводства допускает применение правовых норм иностранного государства, наличие противоречий между российским законом и законом другого государства само по себе не может служить основанием для применения оговорки о публичном порядке.
При более широком взгляде на эту проблему становится ясно, что отказ в выдаче не может быть основан только на отличии правовой или политической системы иностранного государства от правовой или политической системы Российской Федерации. В этом плане использование оговорки ordre public возможно лишь в тех, случаях, когда выдача противоречит основополагающим концептуальным положениям правовой системы России, основам общественного и государственного устройства, когда последствия ее применения недопустимы с точки зрения фундаментальных представлений в российском правосознании о целесообразности и нравственности.
Таким образом, во-первых, оговорка о публичном порядке может парализовать действие лишь отдельных актов выдачи, не института экстрадиции в целом. Во-вторых, отказ в выдаче на основании комментируемой оговорки может последовать лишь в исключительных случаях. В-третьих, для использования оговорки о публичном порядке необходимо, чтобы возможное нарушение российского правопорядка носило явный, т. е. очевидный, характер.
Особое значение отказ в выдаче со ссылкой на ее противоречие, «основам российского правопорядка» приобретает в тех случаях, когда экстрадиционное взаимодействие происходит на основе принципа взаимности.
4.6 Порядок исполнения запроса об экстрадиции

В соответствии со ст. 4 Федерального закона «О ратификации Европейской конвенции о выдаче, Дополнительного протокола и Второго дополнительного протокола к ней» от 25 октября 1999 г. органом, правомочным рассматривать вопросы о выдаче в РФ, является Генеральная прокуратура РФ.
Основаниями для направления РФ запроса о выдаче ей лица для уголовного преследования или исполнения приговора являются:
1) международные договоры РФ, в частности Европейская конвенция о выдаче от 13 декабря 1957 г., Дополнительный протокол к Европейской конвенции о выдаче от 15 октября 1975 г.; двусторонние договоры между РФ и другими странами о выдаче;
2) при отсутствии международных договоров РФ письменные обязательства Генерального прокурора РФ, основанные на принципе взаимности.
В случае противоречия между положениями Европейской конвенции о выдаче и положениями любых двусторонних договоров или соглашений РФ с иностранными государствами, регулирующих выдачу, применяются положения Европейской конвенции. Российская Федерация может заключить с другими станами двусторонние или многосторонние соглашения только для того, чтобы дополнить положения Европейской конвенции о выдаче или облегчить применение содержащихся в ней принципов.
В случае если основанием для направления запроса о выдаче является принцип взаимности, в текст запроса включается заверение о том, что Генеральная прокуратура РФ с учетом международных принципов взаимной правовой помощи в сфере уголовного правосудия готова оказать содействие компетентным органам государства, в которое направляется запрос о выдаче, в исполнении их запросов о выдаче гражданина РФ.
Одним из главных условий эффективного и своевременного осуществления выдачи является исчерпывающий по содержанию, логически и фактически обоснованный и правильно оформленный запрос о выдаче.
В соответствии со ст. 460 УПК РФ запрос о выдаче должен содержать:
1) наименование и адрес запрашивающего органа;
2) полное имя лица, в отношении которого направлен запрос о выдаче, дату его рождения, данные о гражданстве, месте жительства или месте пребывания и другие данные о его личности, а также по возможности описание внешности, фотографию и другие материалы, позволяющие идентифицировать личность;
3) изложение фактических обстоятельств и правовую квалификацию деяния, совершенного лицом, в отношении которого направлен запрос о выдаче, включая сведения о размере причиненного им ущерба, с приведением текста закона, предусматривающего ответственность за это деяние, и обязательным указанием санкций;
4) сведения о месте и времени вынесения приговора, вступившего в законную силу, либо постановления о привлечении в качестве обвиняемого с приложением заверенных копий соответствующих документов.
К запросу о выдаче для уголовного преследования должна быть приложена заверенная копия постановления судьи об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу. К запросу о выдаче для исполнения приговора должны быть приложены заверенная копия вступившего в законную силу приговора и справка о неотбытом сроке наказания.
Подлинность запроса и прилагаемых к нему документов удостоверяется гербовой печатью. Запрос подписывается Генеральным прокурором РФ или его заместителем.
Верность перевода удостоверяется переводчиком, при этом каждая страница перевода заверяется гербовой печатью Генеральной прокуратуры РФ. Сопроводительное письмо, адресованное непосредственно зарубежным компетентным органам, заверяется гербовой печатью Генеральной прокуратуры РФ так же, как и перевод данного письма (каждая страница).
Запрос составляется в письменной форме и передается по дипломатическим каналам. На основе прямого соглашения между РФ и государством, которому направляется запрос, могут быть предусмотрены другие средства передачи, например, по факсу или по иным средствам электронной связи Европейской конвенции о выдаче от 13 декабря 1957 г.
В свою очередь Российская Федерация в соответствии с международным договором Российской Федерации или на основе принципа взаимности может выдать иностранному государству иностранного гражданина или лицо без гражданства, находящихся на территории Российской Федерации, для уголовного преследования или исполнения приговора за деяния, которые являются уголовно наказуемыми по уголовному закону Российской Федерации и законам иностранного государства, направившего запрос о выдаче лица.
Выдача лица на основе принципа взаимности означает, что в соответствии с заверениями иностранного государства, направившего запрос о выдаче, можно ожидать, что в аналогичной ситуации по запросу Российской Федерации будет произведена выдача.
В случае не установления местонахождения лица выдача которого запрашивается, то согласно «Кишиневской конвенции» учреждения юстиции Договаривающихся Сторон осуществляют по поручению розыск лица до получения запроса о его выдаче за исключением тех случаев, когда выдача не может быть произведена, при наличии оснований полагать, что это лицо может находиться на территории запрашиваемой Договаривающейся Стороны.
Поручение об осуществлении розыска должно содержать как можно более полное описание разыскиваемого лица наряду с любой другой информацией, позволяющей установить его местонахождение, просьбу о взятии его под стражу с указанием о том, что запрос о выдаче этого лица будет представлен.
К поручению об осуществлении розыска прилагается заверенная копия решения компетентного учреждения юстиции запрашивающей стороны о заключении разыскиваемого лица под стражу либо вступившего в законную силу приговора, сведения о неотбытой части наказания, а также фотография и отпечатки пальцев рук (если таковые имеются).
О результатах розыска лица, произведенного до получения запроса о выдаче, немедленно информируется учреждение юстиции запрашивающей стороны.
Во всех без исключения случаях ходатайства иностранных государств о выдаче рассматриваются Генеральной прокуратурой РФ, в том числе и в отношении осужденных лиц, а решения о выдаче или об отказе в ней принимаются Генеральным прокурором РФ или его заместителем (ст. 4 Федерального закона «О ратификации Европейской конвенции о выдаче, Дополнительного протокола и Второго дополнительного протокола к ней»).
Согласно «Кишиневской конвенции» запрос о выдаче подлежит рассмотрению в течение 30 дней после его поступления в учреждение юстиции запрашиваемой стороны, если иное не установлено законодательством этой стороны. О результатах рассмотрения запроса о выдаче сообщается учреждению юстиции запрашивающей стороны.
Если запрос о выдаче не содержит всех необходимых данных, то учреждение юстиции запрашиваемой стороны может запросить дополнительные сведения, для чего устанавливает срок до 30 дней. Этот срок может быть продлен еще до 30 дней по ходатайству учреждения юстиции запрашивающей стороны.
При наличии запросов нескольких иностранных государств о выдаче одного и того же лица решение о том, какой из запросов подлежит удовлетворению, принимает Генеральный прокурор Российской Федерации или его заместитель, с учетом всех обстоятельств, и особенно относительной тяжести и места совершения преступления, соответствующих дат просьб, гражданства требуемого лица и возможности последующей выдачи другому государству. О принятом решении Генеральный прокурор Российской Федерации или его заместитель в течение 24 часов письменно уведомляет лицо, в отношении которого оно принято.
О принятом решении Генеральный прокурор Российской Федерации или его заместитель письменно уведомляет лицо, в отношении которого оно принято, и разъясняет ему право на обжалование данного решения в суд в соответствии со статьей 463 настоящего Кодекса.
Решение о выдаче вступает в законную силу через 10 суток с момента уведомления лица, в отношении которого оно принято. В случае обжалования решения выдача не производится вплоть до вступления в законную силу судебного решения.
Комитет Министров Стран - членов Совета Европы 5 сентября 1996 г. принял Рекомендацию № R (96) 9, касающуюся скорейшего и упрощенного практического применения Европейской конвенции о выдаче и, в частности, вопроса, когда в отношении одного и того же лица поступили ходатайства о выдаче из нескольких государств. Согласно этой рекомендации РФ должна обратиться с вопросом в страну, куда должно быть выдано лицо, согласятся ли власти этой страны или нет на то, чтобы завести дело на это лицо за совершенные им преступления, в отношении которых поступили по очереди ходатайства от одной или более стран, а также согласятся ли власти этой страны или нет на повторную экстрадицию.
С целью соблюдения прав и свобод выдаваемого лица Комитет Министров Стран - членов Совета Европы 27 июня 1980 г. принял Рекомендацию № R (80) 7, касающуюся практического применения Европейской конвенции о выдаче, где сформулировал принципы, касающиеся процедуры экстрадиции. В соответствии с ними лицо, выдача которого требуется:
1) должно быть поставлено в известность немедленно и на языке, который это лицо понимает, о ходатайстве об экстрадиции и о фактах, на которых основывается это ходатайство, об условиях и процедуре экстрадиции и об основаниях для его ареста, если такой арест имеет место;
2) имеет право на то, чтобы доводы, выдвинутые против выдачи этого лица, были выслушаны;
3) должен иметь возможность получить помощь при процедуре экстрадиции; если у этого лица нет достаточных средств, чтобы заплатить за такую помощь, то такая помощь должна быть предоставлена ему бесплатно.
Решение Генерального прокурора Российской Федерации или его заместителя о выдаче может быть обжаловано в Верховный суд республики, краевой или областной суд, суд города федерального значения, суд автономной области или суд автономного округа по месту нахождения лица, в отношении которого принято это решение, или его защитником в течение 10 суток с момента получения уведомления.
Если лицо, в отношении которого принято решение о выдаче, находится под стражей, то администрация места содержания под стражей по получении адресованной суду жалобы немедленно направляет ее в соответствующий суд и уведомляет об этом прокурора.
Прокурор в течение 10 суток направляет в суд материалы, подтверждающие законность и обоснованность решения о выдаче лица.
Проверка законности и обоснованности решения о выдаче лица производится в течение одного месяца со дня получения жалобы судом, состоящим из трех судей, в открытом судебном заседании с участием прокурора, лица, в отношении которого принято решение о выдаче, и его защитника, если он участвует в уголовном деле.
В начале заседания председательствующий объявляет, какая жалоба подлежит рассмотрению, разъясняет присутствующим их права, обязанности и ответственность. Затем заявитель и (или) его защитник обосновывают жалобу, после чего слово предоставляется прокурору.
В ходе судебного рассмотрения суд не обсуждает вопросы виновности лица, принесшего жалобу, ограничиваясь проверкой соответствия решения о выдаче данного лица законодательству и международным договорам Российской Федерации.
В результате проверки суд выносит одно из следующих определений:
1) о признании решения о выдаче лица незаконным или необоснованным и его отмене;
2) об оставлении жалобы без удовлетворения.
В случае отмены решения о выдаче лица суд отменяет и меру пресечения, избранную в отношении лица, подавшего жалобу.
Определение суда об удовлетворении жалобы или отказе в этом может быть обжаловано в кассационном порядке в Верховный Суд Российской Федерации в течение 7 суток со дня его вынесения.
В отношении лица, экстрадиция которого может быть осуществлена на основании поступившего в Россию запроса, может быть избрана мера пресечения. Как отметил в одном из своих решений Конституционный Суд РФ: «ч.1 ст. 466 УПК РФ не предполагает возможность применения к лицу, в отношении которого решается вопрос о выдаче его другому государству для привлечения к уголовной ответственности, меры пресечения в виде заключения под стражу вне предусмотренного уголовно-процессуальным законодательством порядка и сверх установленных им сроков применения данной меры пресечения».
При решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения и определения ее вида должны учитываться обстоятельства, указанные в УПК РФ, а именно: тяжесть предъявленного обвинения, данные о личности обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие факторы. При применении таких мер как домашний арест и заключение под стражу необходимо соблюдать требования ст. 29 УПК РФ, согласно которой только суд правомочен принимать решение об их избрании.
Однако Генеральный прокурор или его заместитель имеют право самостоятельно избрать меру пресечения в виде домашнего ареста или заключения под стражу без подтверждения этого решения судом, если к запросу о выдаче прилагается решение судебного органа иностранного государства о заключении лица под стражу.
Мера пресечения в виде заключения под стражу может применяться только к лицу, к выдаче которого нет препятствий. Срок содержания под стражей лица, подлежащего выдаче, не может превышать предельного срока, предусмотренного российским законодательством. В соответствии со ст. 109 УПК содержание лица под стражей при расследовании преступлений не может превышать 2 месяцев. Этот срок может быть продлен сначала до 6 месяцев, а в исключительных случаях в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, - до 12 и 18. Следовательно, максимальный срок содержания под стражей лица, в отношении которого поступил запрос о выдаче, не может превышать 18 месяцев, да и то в случаях, когда это лицо обвиняется в совершении преступления, которое по российскому законодательству является тяжким или особо тяжким. Дальнейшее продление срока содержания под стражей лица, в отношении которого поступил запрос о выдаче, невозможно (п. 1 ч. 8 ст. 109 УПК).
В исключительных случаях компетентные органы запрашивающей стороны могут обратиться с просьбой о временном аресте разыскиваемого лица. В просьбе указывается, что основания для направления запроса есть и он будет передан запрашиваемой стороне, а также дается ссылка на наличие ордера на арест или обвинительного приговора в отношении данного лица и сообщаются другие сведения. Если запрос не будет получен, лицо подлежит освобождению, но запрашиваемая сторона имеет право принять любые меры, которые она считает необходимыми, для предотвращения его бегства. Нормы международного права определяют различную длительность временного ареста. По Конвенции о выдаче 1957 г. она может составлять 18 дней, и в случае продления срок не может превышать 40 дней с даты ареста. Двусторонними договорами может устанавливаться иная продолжительность временного ареста (например, по Договору между РФ и Республикой Индия о выдаче 1998 г., вступившего в силу 30 мая 2000 г.,- 60 дней).
Просьба о временном задержании направляется компетентным органам запрашиваемой стороны по дипломатическим каналам, или непосредственно по почте или телеграфу, или через посредство Международной организации уголовной полиции (Интерпол), или с помощью любых других средств, обеспечивающих письменное подтверждение или приемлемых для запрашиваемой стороны. Запрашивающий орган незамедлительно информируется о предпринятых действиях по его просьбе.
Лицо, взятое под стражу на территории, запрашиваемой стороны в соответствии с Конвенцией о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (2002 г.), должно быть незамедлительно освобождено, если:
а) поступило уведомление запрашивающей стороны о необходимости освобождения данного лица;
б) запрос о выдаче и прилагаемые к нему документы не представлены в течение 40 дней с момента задержания и взятия под стражу разыскиваемого лица;
в) дополнительные сведения к запросу о выдаче, запрошенные запрашиваемой стороной не представлены в установленный срок;
г) указанный в решении о заключении под стражу срок содержания под стражей подлежащего выдаче лица истек, и запрашивающая сторона не представила копию решения о продлении этого срока.
Международно-правовые документы по-разному решают вопрос о сроках передачи лица, в отношении которого получено согласие на выдачу. Согласно ст. 18 Конвенции о выдаче 1957 г. при отсутствии не зависящих от запрашивающей стороны обстоятельств, препятствующих приему лица, лицо, не переданное в указанный срок, может быть освобождено по истечении 15 дней и в любом случае освобождается по истечении 30 дней.
В Договоре между РФ и Республикой Индия о выдаче 1998 г. отсчет месячного срока, в течение которого лицо должно быть вывезено из России, начинается с момента получения согласия на выдачу. Если же законодательство России разрешает передавать лицо в течение более длительного периода, то может быть использована эта возможность.
Договор между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой о выдаче 1995 г. допускает, что передача может не состояться по вине любой стороны. При наличии у любой из договаривающихся сторон уважительных причин, воспрепятствовавших осуществлению передачи, они должны вновь согласовать вопросы, связанные с передачей выдаваемого лица, которая должна состояться не позднее 15 дней по истечении первоначального срока.
И в Договоре с КНР, и в Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам государств-участников СНГ 1993 г. содержится требование обязательного освобождения лица, не принятого иностранным государством по неуважительным причинам в течение 15 дней после установленной даты передачи.
В УПК РФ не указывается, допускается ли повторная выдача того же самого лица за то же самое преступление после его освобождения из-под стражи ввиду истечения сроков передачи. В международно-правовых актах непринятие лица в установленные сроки без уважительных причин рассматривается как отказ запрашивающего государства от своей просьбы. Однако право решения вопроса о повторной выдаче остается за государством, к которому был обращен запрос.
Конвенция о выдаче 1957 г. различает вещественные доказательства и собственность, приобретенную в результате правонарушения. Нормами Конвенции предусматривается возможность передачи и вещественных доказательств, и подобной собственности. При этом передаче подлежит не только собственность, приобретенная в результате правонарушения, которая находилась во владении передаваемого лица на момент ареста, но и обнаруженная позднее.
Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам государств-участников СНГ 1993 г. допускает передачу предметов, которые были использованы при совершении преступления, влекущего выдачу лица в соответствии с Конвенцией, в том числе орудий преступления; предметов, которые были приобретены в результате преступления или в качестве вознаграждения за него, или же предметов, которые преступник получил взамен предметов, приобретенных таким образом.
Названные в ч. 1 ст. 468 УПК предметы передаются иностранному государству и при невозможности выдачи запрашиваемого лица (по причине его смерти или по другим обстоятельствам). Конвенция государств-членов СНГ 1993 г. дополнительно оговаривает, что в этих случаях, а также при бегстве запрашиваемого лица, передаются также и предметы, которые могут иметь значение доказательств в уголовном деле.
Задержка в передаче предметов, может быть вызвана необходимостью их использования при производстве по другому уголовному делу в РФ. В связи с этим их передача может быть отсрочена до окончания производства по делу, но они могут выдаваться запрашивающей стороне на время на условиях возвращения в РФ.
Передача предметов иностранному государству не лишает третьих лиц прав на них. В связи с этим указанные предметы передаются иностранному государству при наличии обязательства об их возврате по окончании производства по уголовному делу. Международными договорами допускается возвращение предметов их владельцам, находящимся на территории запрашивавшей стороны (см., например, п. 4 ст. 16 Договора с КНР). Если владельцы предметов находятся на территории третьего государства, заботу и расходы по передаче предметов берет на себя запрашивающее государство.
Нормы международного права оставляют за государством, в которое был направлен запрос, право определять, в каких пределах передавать предметы, связанные с преступлением, и переводить денежные суммы.
Согласно «Кишиневской конвенции» ходатайство о транзитной перевозке, этапировании составляется и рассматривается в том же порядке, что и запрос о выдаче. Разрешение на транзитную перевозку не требуется, если она осуществляется воздушным транспортом без промежуточной посадки.
Если используется воздушный транспорт, то применяются следующие положения:
a) когда не предусматривается посадка, запрашивающая сторона уведомляет сторону, над территорией которой будет проходить полет, и удостоверяет, что один из документов, упомянутых в п. 2 «a» ст. 12 (подлинник или заверенная копия обвинительного заключения и приговора или постановления об аресте, или задержании или постановления, имеющего ту же силу и выданного в соответствии с процедурой, предусмотренной законом запрашивающей стороны), существует. В случае незапланированной посадки такое уведомление имеет силу просьбы о временном задержании, и запрашивающая сторона представляет официальную просьбу о транзите;
b) когда посадка планируется, запрашивающая сторона представляет официальную просьбу о транзите.
Запрашиваемая сторона разрешает транзитную перевозку выданного лица таким способом и по такому маршруту, какой она считает наиболее целесообразным.
Транзит выдаваемого лица не осуществляется через любую территорию, в отношении которой есть основания считать, что его жизни или свободе на ней может быть создана угроза в связи с его расой, религией, гражданством или политическими убеждениями.
Расходы, связанные с выдачей, передачей на время и этапированием, несет сторона, на территории которой они возникли, а расходы, связанные с транзитной перевозкой, - запрашивающая сторона.

ГЛАВА V. ПРАВОВЫЕ И ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ОСНОВЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МЕЖДУНАРОДНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ УГОЛОВНОЙ ПОЛИЦИИ (ИНТЕРПОЛ)

5.1 Генеральная ассамблея Интерпола

Сомнения, которые время от времени высказывались относительно того, является ли Интерпол межправительственной организацией, проистекают из того факта, что Интерпол не был основан в результате торжественного заключения многостороннего, должным образом подписанного и ратифицированного соглашения. Основной документ Интерпола – это Устав, который был принят в 1956 г. Генеральной Ассамблеей Международной комиссии уголовной полиции. Отсутствие официального договора, учреждающего Организацию, таким образом, служит для некоторых людей основанием рассматривать Интерпол как неправительственную организацию.
Этой посылке противоречит сама формулировка некоторых положений Устава[136]. Например, хотя в соответствии со ст. 4 членами Организации являются официальные полицейские органы, а не государства, этой же статьей определяется, что заявка на членство должна подаваться соответствующими правительственными властями. Статья 45 гласит, что полицейские органы представляют свои страны. Эта статья должна рассматриваться вместе с приложением 1, озаглавленным (Перечень государств, к которым применяются положения ст. 45 Устава»). Кроме того, ст. 7 предусматривает, что каждая страна может иметь только одного главу делегации, который должен назначаться компетентным правительственным ведомством. Статья 32 определяет, что каждая страна должна назначить орган, который будет являться ее Национальным центральным бюро.
Статья 7 Общих Правил устанавливает, что извещения, созывающие членов на Генеральную Ассамблею, рассылаются страной-организатором другим странам по дипломатическим каналам.
В соответствии со ст. 13 Устава только один делегат от каждой страны имеет право голоса на Генеральной Ассамблее. В ст. 18 Общих Правил это выражено даже более очевидно, так как каждая представляемая страна имеет один голос.
Таким образом, из многочисленных положений, содержащихся в Уставе и Общих Правилах, с очевидностью следует, что в действительности членами Интерпола являются государства, так как именно компетентное правительственное ведомство в каждом государстве (согласно соответствующим национальным законам) назначает главу делегации на Генеральной Ассамблее, указывает число бюджетных единиц, которые каждая страна обязуется уплачивать в качестве ежегодного взноса, и направляет приглашения на Генеральную Ассамблею по дипломатическим каналам, и т. д. Это обстоятельство ясно указывает на межправительственный характер МОУП – Интерпол.
Интерпол включает в себя:
- Генеральную Ассамблею;
- Исполнительный комитет;
- Генеральный секретариат;
- Национальные центральные бюро;
- Советников.
Генеральная Ассамблея является высшим органом Организации. Это - пленарный совещательный орган, а Исполнительный комитет является ограниченным совещательным органом.
Ее властные полномочия по определению стратегии осуществляются через нормативные, выборные и контрольные функции, которые в соответствии со ст. 8 Устава Организации перечислены далее:
выполнять обязанности, указанные в Уставе, которые включают принятие решения по основополагающим вопросам, таким, как принятие новых членов или утверждение изменений в Уставе;
определять принципы и устанавливать общие меры, отвечающие достижению целей Организации;
изучать и утверждать общую программу деятельности, подготовленную Генеральным секретарем к наступающему году;
устанавливать любые другие правила, которые будут признаны необходимыми;
избирать людей для выполнения функций, упомянутых в Уставе: Ассамблея избирает Президента Организации, трех вице-президентов и делегатов в Исполнительный комитет и назначает Генерального секретаря;
принимать резолюции и давать рекомендации членам по вопросам, находящимся в компетенции Организации;
определять финансовую стратегию Организации;
изучать и утверждать любые соглашения, которые будут заключены с другими организациями или государствами.
Генеральная Ассамблея состоит из делегатов государств-членов. Делегация каждой страны состоит из одного и более делегатов, с главой делегации, назначаемым компетентными правительственными властями этой страны.
В силу особого характера Организации ее членам следует стараться включать в свои делегации старших должностных лиц полиции, государственных должностных лиц, чьи обычные обязанности связаны с деятельностью Организации, и специалистов по темам повестки дня (ст. 7 Устава).
Кроме того, органы полиции стран, которые не являются членами Организации и международных организаций, могут быть приглашены на сессию Генеральной Ассамблеи как наблюдатели.
Генеральная Ассамблея встречается на очередной сессии каждый год. Любое государство-член может пригласить Генеральную Ассамблею встретиться на своей территории и в конце каждой сессии. Ассамблея выбирает из числа полученных приглашений, где будет проходить встреча в следующем году. Точная дата (обычно встреча бывает осенью) устанавливается совместно со страной-организатором и Президентом Организации, после консультации с Генеральным секретарем. По крайней мере, за четыре месяца государства-члены получают официальное приглашение от страныорганизатора по дипломатическим каналам и в форме циркуляров от Генерального секретаря.
Генеральная Ассамблея может также встречаться на внеочередных сессиях для обсуждения определенных вопросов по запросу Исполнительного комитета или по запросу большинства государств-членов. Такая сессия проводится в штаб-квартире Организации.
Исполнительный комитет составляет окончательную повестку дня перед сессией Генеральной Ассамблеи, располагая пункты в порядке срочности и приоритетности. Он принимает во внимание предварительную повестку, содержание которой определено в ст. 10 Общих Правил, и любые дополнительные пункты, предлагаемые членами. Согласно практике Организации эта повестка утверждается Генеральной Ассамблеей, которая может добавлять неотложные пункты.
Президент Организации председательствует на сессии Генеральной Ассамблеи и направляет ход дискуссий согласно правилам по ведению дел.
Секретариат Генеральной Ассамблеи обеспечивается Генеральным секретарем, основная задача которого состоит в составлении итоговых отчетов дебатов в форме протоколов.
Генеральная Ассамблея может формировать любые комитеты, которые она считает необходимыми, и распределять работу, связанную с различными пунктами повестки, между ними. Заседания таких комитетов управляются теми же самыми правилами, как и пленарные сессии Генеральной Ассамблеи. Каждый комитет отчитывается по своей работе на заседании Генеральной Ассамблеи через председателя или докладчика, которого он специально назначает.
Каждый год согласно повестке, принятой Исполнительным комитетом, обычно формируются следующие комитеты:
- Встреча Глав НЦБ;
- Континентальная встреча для каждого континента;
- Финансовый комитет;
- Комитет по наркотикам;
- Комитет по экономическим и финансовым преступлениям;
- Комитет по компьютеризации и телекоммуникации.
Кроме того, всякий раз, когда решение, которое нужно принять Генеральной Ассамблеей, включает изменение Устава Организации или Общих Правил или приложений к ним, должен быть создан специальный комитет, чтобы изучить проект и дать свое заключение.
Генеральная Ассамблея может принимать решения только на пленарной сессии. Такие решения могут иметь форму или резолюций, или могут просто быть записаны как решения в протоколах. Последнее имеет место при выборе должностных лиц, решениях относительно допуска новых членов, принятии программы действий на следующий год и выборе места встречи для следующей сессии Генеральной Ассамблеи.
Резолюции могут иметь различные формы: либо текст резолюции содержит правила или рекомендации, которые будут приняты, либо входит в прилагаемый отчет, который упоминается в резолюции. Отчеты могут быть представлены на рассмотрение или Исполнительным комитетом или Генеральным секретариатом.
Когда текст резолюции должен быть изучен сначала в комитете, это называется предварительным проектом резолюции. Он становится проектом резолюции, когда впоследствии представляется на рассмотрение Генеральной Ассамблеи на пленарной сессии.
Проекты резолюций с финансовыми составляющими должны быть первоначально представлены на рассмотрение Исполнительного комитета.
В принципе Генеральная Ассамблея принимает решения простым большинством представленных и голосующих стран-членов. Однако предложенные изменения в Уставе Организации требуют двух третей большинства членов Организации, в то время как некоторые решения, такие, как принятие новых членов, изменение Общих Правил и принятие приложений, кроме того (например, Финансовый регламент), требуют двух третей большинства представленных и голосующих членов.
Каждая страна-член имеет один голос, который представлен главой делегации, если страна не была лишена прав голоса. Ограничение голосования, однако, не применяется, когда идет голосование по изменениям Устава.
Голосование производится поднятием рук, именным или тайным бюллетенем. Только один круг голосования необходим, когда требуется простое большинство; второй круг может быть необходим, когда требуется большинство в две трети голосов.
Генеральная Ассамблея принимает два типа резолюций:
- резолюции, связанные с функционированием Организации (бюджет, структура, принятие и изменение уставных и регламентирующих документов, учреждение вспомогательных органов, принятие соглашений между Интерполом и отдельными правительствами или международными организациями и т. д.);
- резолюции, имеющие дело с различными аспектами между, народной правоохранительной деятельности (провозглашение принципа, выражающего решимость бороться с конкретным видом преступлений; побуждение к проведению конкретной акции; призыв к принятию законов; рекомендации по правилам или методам работы по определенному направлению; просьбы о направлении определенных типов информации или введение формализованных документов и т. д.).
Резолюции редко имеют обязательный характер для членов Организации, если только они не касаются функционирования Интерпола. Однако они накладывают обязательства на все органы Организации, особенно на Генеральный секретариат.
Резолюции должны выражать реалистические цели. Если предлагаются какие-то цели, следует точно определить средства достижения этих целей и заявить ясно, кому адресована резолюция. Например, бессмысленно «призывать государства-члены принимать законодательство такого-то типа, так как имеется мало шансов того, что резолюция достигнет цели. Однако, указав причины, по которым принимается данная резолюция, Генеральная Ассамблея может «призвать НЦБ, обращать внимание соответствующих властей в своих странах на необходимость в законодательстве такого типа.

5.2 Исполнительный комитет Интерпола

Исполнительный комитет – это избираемый Организацией совещательный орган (Генеральная Ассамблея является пленарным совещательным органом).
В соответствии со ст. 22 Устава Организации Исполнительный комитет:
- контролирует выполнение решений Генеральной Ассамблеи;
- готовит повестку дня сессий Генеральной Ассамблеи;
- представляет на рассмотрение Генеральной Ассамблеи все программы работы или проекты, которые считает полезными;
- контролирует администрацию и работу Генерального секретаря;
- осуществляет все обязанности, порученные ему Ассамблеей.
Исполнительный комитет может предложить изменения Устава Организации, принимает и пересматривает Правила по персоналу и правила об уничтожении полицейской информации, хранящейся в Генеральном секретариате.
Относительно бюджета он дает инструкции Генеральному секретарю, принимает правила о применении Финансового регламента, одобряет любые изменения для бюджета, которые могли бы оказаться необходимыми в течение финансового года, и принимает решения по санкциям, которые следует применить к странам с задолженностью по взносам.
Исполнительный комитет предлагает на рассмотрение кандидата на пост Генерального секретаря, который будет избран Генеральной Ассамблеей.
В соответствии со ст. 18 Устава Организации Президент Организации, который является Председателем Исполнительного комитета, председательствует на встречах Генеральной Ассамблеи и Исполнительного комитета и направляет ход дискуссий. Он обеспечивает соответствие деятельности Организации решениям Генеральной Ассамблеи и Исполнительного комитета и поддерживает прямой и постоянный контакт с Генеральным секретарем.
Исполнительный комитет состоит из 13 членов:
- Президент Организации;
- три вице-президента;
- девять делегатов.
Три критерия управляют географической принадлежностью членов Исполнительного комитета: они должны все происходить из разных стран. Во внимание принимается географическое распределение, принятое Генеральной Ассамблеей на 33-й сессии (Каракас, 1964 г.), а Президент и три вице-президента должны принадлежать к разным континентам.
Если Президент не являлся членом Исполнительного комитета прежде, чем был избран Президентом, и не имеется никакого свободного поста для того же самого континента, то Исполнительный комитет на временный период может состоять из 14 членов: четвертый вице-президент затем избирается так, чтобы все континенты были представлены на уровне президентства. Как только позволят обстоятельства, этот временный период должен закончиться.
Члены Исполнительного комитета избираются Генеральной Ассамблеей по мере необходимости в конце каждой очередной сессии. Только делегаты могут избираться членами Исполкома. Делегаты – это представители государств-членов Организации на сессии Генеральной Ассамблеи. Срок их полномочий заканчивается автоматически, если они будут не в состоянии отвечать этим требованиям.
Выборы предназначены заполнять вакансии, возникающие при окончании сроков работы членов, в случае смерти или ухода в отставку членов Исполкома.
Голосование осуществляется тайным избирательным бюллетенем. Если два кандидата получают одинаковое число голосов, то проводится повторное голосование. Если это не дает результата, то применяется жребий. Большинство в две трети голосов требуется для избрания Президента. Если это большинство не получено после второго голосования, то достаточно простого большинства.
Делегаты от государств-членов, которые не выполнили финансовые обязательства в отношении Организации, не подлежат выбору в Исполнительный комитет.
Президент избирается на четыре года, а вице-президенты - на три. Они не подлежат немедленному переизбранию как на те же самые посты, как и делегаты в Исполнительный комитет.
Делегаты избираются на три года: они не подлежат немедленному переизбранию на те же самые посты.
Срок полномочий члена Исполнительного комитета истекает, если он уходит в отставку, умирает или прекращает быть делегатом Организации. Где это соответствует, срок полномочий члена, избранного вместо него, истекает в тот же срок, как и у его предшественника.
Члены Исполнительного комитета остаются в должности до конца сессии Генеральной Ассамблеи, проводимой в году, в котором истекает срок их полномочий.
Исполнительный комитет должен встречаться по крайней мере один раз в год, по созыву Президента Организации.
Практически Исполнительный комитет встречается три раза в год. Как общее правило, первые две сессии проводятся в штаб-квартире Организации. Третья сессия проводится непосредственно перед сессией Генеральной Ассамблеи в стране-организаторе.
Заседания Исполнительного комитета проводятся в соответствии с Правилами Процедуры, принятыми в 1994 г., которые устанавливают процедуры, которым необходимо следовать во время дискуссий.

5.3 Наблюдательный совет по внутреннему контролю за архивами Интерпола

Принципиальная идея о том, что должна существовать некая форма контроля за архивами Интерпола, была сформулирована в ст. 8 Соглашения Штаб-квартиры между Французским Правительством и Интерполом, которое было подписано 3 ноября 1982 г. и вступило в силу 14 февраля 1984 г. Правила по выполнению этого принципа были установлены обеими сторонами Соглашения Штаб-квартиры во время обмена письмами, в которых было предложено, чтобы Организация создала Наблюдательный совет для внутреннего контроля за архивами Интерпола и были определены его задачи.
Интерпол выполнил это обязательство, приняв Правила международного полицейского сотрудничества и внутреннего контроля за архивами Интерпола. Правила были одобрены Генеральной Ассамблеей (Торремолинос, 1982 г.) и с данного момента именуются как «Правила международного полицейского сотрудничества». Их цель состоит в том, чтобы обеспечить защиту против любого неправильного использования полицейской информации, обрабатываемой и передаваемой внутри международной системы полицейского сотрудничества, установленной Интерполом, с целью предотвращения любого нарушения прав личности.
Совет состоит из пяти членов:
- три человека назначаются (один - Интерполом, один - французским правительством, а третий, Председатель Совета, - совместно двумя предыдущими) либо на основании их беспристрастности и компетентности по вопросам, связанным с защитой данных, либо потому, что они занимают или занимали руководящие посты в системе правосудия. Каждый из них имеет заместителя, который назначается таким же образом;
- Исполнительный комитет Интерпола назначает одного из своих членов и заместителя;
- Председатель Совета назначает эксперта по электронной обработке данных и его заместителя, выбирая их из списка пяти кандидатов, представленных на рассмотрение Интерполом.
Члены Совета занимают должности в течение трех лет. Условия их найма на работу могут быть возобновлены по условиям, установленным в Правилах международного полицейского сотрудничества.
Основная обязанность Совета заключается в надзоре за тем, чтобы персональная информация, содержащаяся в архиве:
была получена и обработана согласно положениям Устава Организации и разъяснениям, данным соответствующими органами Организации;
была занесена в учеты с определенными целями и не использовалась каким-либо образом, несовместимым с этими целями;
была точной;
хранилась ограниченный период согласно условиям, установленным Организацией.
Чтобы выполнять общие задачи надзора, Совет обращается к различным документам, воплощающим внутренние правила и регламентирующие положения Интерпола.
В дополнение к соответствующим положениям Устава эти документы включают:
- Правила международного полицейского сотрудничества;
- Правила ASF (Системы автоматизированного поиска);
- Правила уничтожения полицейской информации, находящиеся в Генеральном секретариате,
- резолюции, принятые Генеральной Ассамблеей;
- решения, принимаемые Исполнительным комитетом;
- инструкции или кадровые инструкции, изданные Генеральным секретарем по вопросу организации криминальных архивов Интерпола.
В дополнение к этой нормативной роли Совет играет консультативную роль при разработке внутренних правил и регламентирующих положений Организации.
Совет собирается три раза в год на двухдневные сессии для того, чтобы осуществить выборочные проверки на местах и проверки по запросам и обсудить любые пункты, которые он считает важными в связи с выполнением обязанностей по общему контролю.
Чтобы провести выборочные проверки, Совет обращается в департаменты Генерального секретариата или просит представить некоторое количество файлов определенных типов. Этот порядок также применяется к данным, находящимся в постоянных департаментах Генерального секретариата, расположенных вне штаб-квартиры (субрегиональное Бюро), так как в соответствии с Резолюцией, принятой Генеральной Ассамблеей в Пунта-дель-Эсте в 1991 г., эти данные также зарегистрированы в центральной системе в штаб-квартире Интерпола.
Выборочные проверки также проводятся по полицейской информации, записываемой и/или обрабатываемой на всех персональных микрокомпьютерах, используемых должностными лицами Организации.
Совет может просить о том, чтобы информация, которую он проверяет, была изменена, обновлена или удалена.
Однако ст. 24 (3) Правил международного полицейского сотрудничества, гласит: «Прежде чем запросить Исполнительный комитет изменить информацию, в соответствии со ст. 25 (1), Совет должен выслушать Генерального секретаря или его представителя и проконсультироваться с НЦБ любого заинтересованного государства».
Практически изменение или удаление информации обычно выполняется непосредственно Генеральным секретариатом, осуществляющим собственные полномочия, если только эти полномочия не запрещают ему сделать эти изменения или удаления без консультации с Исполнительным комитетом. В Любом случае Совет должен сообщить Исполнительному комитету о результатах расследований, и любые необходимые изменения должны быть произведены соответствующими органами Организации.
В принципе результаты проверок Совета не обнародуются. Однако Наблюдательный совет выпускает пресс-релизы или при проведении одной из своих встреч, или при представлении ежегодного отчета; эти пресс-релизы не содержат никакой информации персонального характера. Начиная с 1995 г., когда Генеральная Ассамблея приняла резолюцию на 64-й сессии (Пекин), Совету было разрешено рассылать Ежегодный отчет заинтересованным представителям общественности и членам международного сообщества, ответственным за защиту прав человека.
5.4 Генеральный секретариат Интерпола

В качестве постоянного административно-исполнительного органа Интерпола выступает Генеральный секретариат, который занимается:
реализацией решений, резолюций и рекомендаций, принятых Генеральной Ассамблеей и Исполнительным комитетом;
координирует деятельность по борьбе с международной преступностью;
осуществляет сбор и анализ информации об общеуголовных преступлениях и преступниках;
проводит повседневную работу по связи с НЦБ стран-членов Интерпола и международными учреждениями.
Генеральный секретариат возглавляется Генеральным секретарем, который избирается Генеральной Ассамблеей на 5-летний срок. По административным и финансовым вопросам он подотчетен Генеральной Ассамблее и Исполнительному комитету.
Персонал Генерального секретариата состоит из 268 служащих, которые имеют международный статус.
Структурно Генеральный секретариат состоит из исполнительного отдела и четырех управлений.
Исполнительный отдел ведает административно-техническими вопросами и непосредственно обеспечивает работу Генерального секретаря. В этот отдел входят секретариат и подразделение по связи с общественностью.
Подготовка бюджета и контроль за его исполнением возложены на финансово-ревизионное подразделение.
Исполнительный отдел, финансово-ревизионное подразделение и Европейский секретариат находятся в непосредственном подчинении Генерального секретаря Интерпола.
Первое управление занимается общими административными вопросами: подготовкой сессий Генеральной Ассамблеи, других совещаний, симпозиумов и курсов, организуемых по линии Интерпола, а также подготовкой различных отчетов о деятельности Интерпола.
Второе управление, так называемое полицейское, состоит из четырех отделов и Европейского секретариата.
Первый отдел занимается информацией по:
- преступлениям против личности и собственности;
- организованной преступности;
- фондам, образованным из средств, полученных в результате криминальной деятельности;
- терроризму.
Второй отдел работает с информацией по экономическим и финансовым преступлениям.
Третий отдел обрабатывает информацию по незаконному обороту наркотиков.
Четвертый отдел, на деятельности которого нужно остановиться более подробно, занимается практической полицейской работой: подготавливает информацию непосредственно для НЦБ. Этот отдел состоит из четырех отделений, которые обеспечивают оперативное реагирование на запросы разных НЦБ:
- отделение международных розыскных карт составляет, издает и рассылает такие карты;
- отделение отпечатков пальцев и идентификации обрабатывает полученные отпечатки пальцев и фотографии, заносит их в банк данных;
- отделение автоматизированного поиска информации и архивов с согласия НЦБ, направившего информацию, вводит ее в базу данных.
Установленное в отделении современное оборудование позволяет в свою очередь, различным НЦБ в автоматическом режиме с помощью системы Х-25 обращаться за информацией непосредственно в базу данных Генерального секретариата;
- отделение оперативного реагирования и обработки информации обеспечивает регистрацию и обработку полицейской информации, оперативно отвечает на запросы НЦБ в соответствии с принципами международного полицейского сотрудничества и защиты данных от несанкционированного доступа.
Третье управление проводит работу по:
- изучению, анализу и рассылке справочных материалов по криминологии, предупреждению преступности, уголовному праву;
- сбору и опубликованию статистических данных о международной преступности;
- подготовке соглашений, проектов резолюций, инструкций и правил;
- выпуску журнала;
- подготовке и переподготовке сотрудников Интерпола.
Сотрудники данного управления, как правило, представляют Интерпол на международных конференциях и совещаниях.
Четвертое управление специализируется на изучении и внедрении телекоммуникационной и компьютерной технологии в деятельность Интерпола. Одной из главных его задач является обеспечение быстрой, надежной и защищенной передачи информации при обмене между НЦБ и Генеральным секретариатом. Телекоммуникационная сеть Интерпола имеет трехзвенную структуру. Первый уровень представлен НЦБ. Второй уровень - региональные станции, которые осуществляют сбор и передачу сообщений для своих зон. Третий уровень представлен центральной станцией (Лион), которая контролирует поток информации из разных зон, направляя информацию конкретным НЦБ через региональные станции. Одновременно данная станция служит в качестве региональной для Европы, Средиземноморья, Северной Америки, Ближнего Востока.
В июне 1992 г. в Генеральном секретариате была введена в действие система автоматизированного поиска информации в базе данных Интерпола, которая на основе компьютерной технологии позволяет всем заинтересованным НЦБ в автоматическом режиме обращаться за информацией непосредственно в базу данных Генерального секретариата. В ней имеется информация о лицах, включая установочные данные: Ф.И.О., дата рождения, национальность, вымышленные имена и клички, номера паспортов и других документов, удостоверяющих личность.
В 1994 г. в банк данных этой системы введена информация о похищенных предметах искусства и антиквариата, а также данные по выявленным фальшивым банкнотам, поддельным финансовым и другим документам.
Указанная система позволяет также передавать фотографии, отпечатки пальцев рук в черно-белом, а с 1994 г. - и в цветном изображении.
С внедрением в Генеральном секретариате оборудования Х 400, систем шифрования сообщений и автоматизированного поиска информации Интерпол получил необходимую техническую базу для совершенствования своей практической деятельности в борьбе с международной преступностью.
Проведенная в Генеральном секретариате компьютеризация позволила внедрить современную технологию и на ее базе расширить возможности электронной системы криминальной информации, усовершенствовать методы хранения и использования данных о лицах и совершенных ими преступлениях, сократить время реагирования на запросы НЦБ.
В настоящее время Генеральный секретариат обладает компьютерными банками данных:
- по лицам, совершившим общеуголовные преступления;
- по преступлениям с классификацией по категориям, месту и способу совершения;
- конфискациям наркотиков;
- выявленным фальшивым банкнотам;
- похищенным предметам искусства;
- отпечаткам пальцев;
- фотографиям преступников и лиц, пропавших без вести.
Кроме того, в Генеральном секретариате задействованы: система электронного архивирования с компьютеризованной индексацией и сервер электронных тестов и изображений, с помощью которого НЦБ имеют возможность прямого доступа к базе данных Генерального секретариата.
Отличительной чертой банка данных по отпечаткам пальцев является то, что в нем содержатся дактилоскопические карты с отпечатками всех десяти пальцев рук. В основу создания и развития этого банка данных положена система классификации Галтона-Генри, позволяющая безошибочно устанавливать личность преступников, трупов и лиц, потерявших память.
Координирующая и связующая роль Генерального секретариата проявляется в том, что он регулярно подготавливает и рассылает информацию через НЦБ для полицейских органов стран-участниц Интерпола.
Кроме названных, Интерпол подготавливает и рассылает розыскные карты похищенной собственности, в которых дается подробное описание похищенного имущества, фотографии похищенных предметов (при их наличии).
Генеральный секретариат также направляет в НЦБ информационные листки с данными о новых и вызывающих особый интерес способах совершения преступлений.
Большой объем информации НЦБ получают из Генерального секретариата посредством различных циркулярных сообщений и брошюр, в которых приводятся, как правило, факты о конкретных преступлениях и преступниках (например, еженедельные обзоры о конфискованных наркотиках и арестованных курьерах, о мошенниках, угонщиках самолетов и т. д.).
Новым направлением в деятельности Генерального секретариата является криминальный анализ или криминальная разведка.

5.5 Функции национальных центральных бюро Интерпола и субрегиональное бюро Интерпола

В соответствии со ст. 32 Устава Интерпола для обеспечения сотрудничества в борьбе с международной преступностью каждая страна определяет орган, который будет выступать в качестве Национального центрального бюро (НЦБ). В Российской Федерации в качестве НЦБ Интерпола выступает МВД РФ. Национальное центральное бюро осуществляет взаимодействие с:
различными учреждениями своей страны;
теми органами других стран, которые выступают в качестве Национальных центральных бюро;
Генеральным секретариатом Организации.
Решение осуществить регионализацию деятельности Интерпола относится к 1985 г. Первоначальная идея состояла в том, что создание региональных бюро усовершенствовало процесс международного сотрудничества полиции. Начиная с того времени, были разработаны региональные структуры с различными темпами развития для разных регионов.
Поскольку регионализация происходила разными путями в каждом регионе, в 1995 г. было решено выработать официальную стратегию регионализации. Эта стратегия изложена в документе «Регионализация внутри МОУП - Интерпол», который был представлен на рассмотрение Генеральной Ассамблеи на 64-й сессии (Пекин, 1995 г.) как отчет № 17 и принят как Резолюция.
Отчет № 17 содержит руководящие принципы, которые были определены с учетом учреждения субрегиональных бюро. Принимая во внимание цели Интерпола (как они изложены в ст. 2 Устава) и роль Генерального секретариата, субрегиональное бюро призвано представлять Генеральный секретариат в своем регионе и поддерживать Национальные центральные бюро в их повседневной работе с тем, чтобы укреплять и совершенствовать международное полицейское сотрудничество и облегчать работу различных органов Интерпола.
Для достижения этих целей субрегиональное бюро должно иметь возможность:
- поддерживать и укреплять повседневное сотрудничество полиции между странами региона и с Генеральным секретариатом, поощряя обмен информацией, относящейся к региону;
- проводить исследования и готовить отчеты относительно тенденций в международной преступности в регионе, а также имеющихся законодательных и технических потенциальных возможностях борьбы с такими преступлениями;
- посылать официальных представителей на места для оказания помощи в подготовке региональных или международных встреч и изучать положение дел в выполнении программ Интерпола в регионе;
координировать действия Интерпола с усилиями других международных организаций в регионе.
Субрегиональные бюро рассматриваются как структуры Генерального секретариата, находящиеся вне штаб-квартиры и как таковые подчиняются Уставу Интерпола и Общим Правилам и находятся в прямом подчинении Генерального секретаря. Субрегиональные бюро рассматриваются как департаменты Генерального секретариата, в отличие от Региональных телекоммуникационных станций, которые находятся в компетенции принимающей страны. Региональный координатор в Генеральном секретариате отвечает за надзор за проведением политики регионализации и координацию деятельности субрегиональных бюро.
Соглашение штаб-квартиры заключено с каждой страной, предоставляющей возможности для размещения субрегионального бюро. Эти соглашения оговаривают такие вопросы, как предоставление привилегий и иммунитетов соответствующему субрегиональному бюро (зданиям, оборудованию, корреспонденции и т. д.) и персоналу Организации, при командированному к данному бюро или нет.
В настоящее время в субрегиональном бюро работают только прикомандированные должностные лица. Эти офицеры, так же как и должностные лица, назначенные в штаб-квартире Интерпола, подчиняются положениям и правилам по кадровым вопросам. Они подотчетны непосредственно главе субрегионального бюро, который, в свою очередь, подотчетен Генеральному секретарю. Глава субрегионального бюро, тем не менее, имеет определенную степень автономии в организации работы субрегионального бюро. Страна-организатор ответственна за обеспечение субрегионального бюро дополнительным персоналом, который не имеет официального международного статуса.
Субрегиональное бюро финансируется частично Генеральным секретариатом и частично странами региона. Также разрешается внешнее финансирование.
Финансирование разделяется следующим образом:
- Генеральный секретариат принимает на себя расходы по приобретению, установке и обслуживанию оборудования для передачи электронных сообщений (ASF/X.400), если регион охвачен региональной программой модернизации. Генеральный секретариат также несет расходы по выполнению отдельных поручений, возлагаемых на бюро, например расходы, сопряженные с поездками, осуществляемыми по специальным указаниям Генерального секретаря;
- страна-организатор отвечает за бесплатное предоставление помещений, необходимых для работы субрегионального бюро, в распоряжение Организации и за покрытие расходов, связанных с содержанием этих помещений;
- производственные расходы субрегионального бюро, которые включают предоставление персонала, необходимого для обеспечения его работы, несут страны, обслуживаемые субрегиональное бюро.

ГЛАВА VI. ПРАВОВЫЕ И ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ОСНОВЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НАЦИОНАЛЬНОГО ЦЕНТРАЛЬНОГО БЮРО ИНТЕРПОЛА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

6.1 Функции НЦБ Интерпола в России

Президент Российской Федерации издал Указ от 30 июля 1996 г. № 1113 «Об участии Российской Федерации в деятельности Международной организации уголовной полиции - Интерпола», в котором установлено, что Национальное центральное бюро Интерпола является структурным подразделением Министерства внутренних дел Российской Федерации – органом по сотрудничеству правоохранительных и иных государственных органов Российской Федерации с правоохранительными органами иностранных государств-членов Международной организации уголовной полиции - Интерпола и Генеральным секретариатом Интерпола.
Главными задачами НЦБ Интерпола в Указе определены следующие:
- обеспечение эффективного международного обмена информацией об уголовных преступлениях;
- оказание содействия в выполнении запросов международных правоохранительных организаций и правоохранительных органов иностранных государств в соответствии с международными договорами Российской Федерации;
- осуществление наблюдения за исполнением международных договоров по вопросам борьбы с преступностью, участником которых является Российская Федерация.
На основании Указа Президента Российской Федерации было издано постановление Правительства Российской Федерации от 14 октября 1996 г. № 1190 «Об утверждении Положения о Национальном центральном бюро Интерпола». В соответствии с данным Положением конкретизирован правовой статус НЦБ Интерпола. Оно определено как подразделение криминальной милиции, входящее в состав центрального аппарата Министерства внутренних дел Российской Федерации, имеющее статус главного управления.
Кроме того, в Положении закреплено право Министра внутренних дел Российской Федерации в пределах штатной численности органов внутренних дел и выделяемых на их содержание ассигнований, создавать территориальные подразделения (филиалы) НЦБ Интерпола.
В соответствии с возложенными задачами НЦБ Интерпола осуществляет следующие функции:
- в установленном порядке принимает, обрабатывает и направляет в Генеральный секретариат Интерпола и национальные центральные бюро Интерпола иностранных государств запросы, следственные поручения и сообщения правоохранительных и иных государственных органов Российской Федерации для осуществления розыска, ареста и выдачи лиц, совершивших преступления, а также для осуществления розыска и ареста перемещенных за границу доходов от преступной деятельности, похищенных предметов и документов, проведения иных оперативно-розыскных мероприятий и процессуальных действий по делам, находящимся в производстве этих органов;
- принимает в пределах своих полномочий и в порядке, установленном международными договорами Российской Федерации, Уставом Интерпола и обязательными решениями Генеральной Ассамблеи Интерпола, меры по своевременному и надлежащему исполнению международными правоохранительными организациями и правоохранительными органами иностранных государств-членов Интерпола запросов правоохранительных и иных государственных органов Российской Федерации;
- определяет, подлежат ли согласно Уставу Интерпола и обязательным решениям Генеральной Ассамблеи Интерпола, федеральным законам и международным договорам Российской Федерации исполнению на территории Российской Федерации запросы, поступившие из НЦБ Интерпола иностранных государств, и направляет их в соответствующие правоохранительные и иные государственные органы Российской Федерации;
- анализирует практику исполнения правоохранительными и иными государственными органами Российской Федерации запросов международных правоохранительных организаций, правоохранительных органов иностранных государств-членов Интерпола, информирует руководителей соответствующих правоохранительных и иных государственных органов Российской Федерации о нарушениях установленного порядка исполнения этих запросов;
- запрашивает и получает от правоохранительных и иных государственных органов Российской Федерации материалы и документы для представления в Генеральный секретариат Интерпола в соответствии с Уставом Интерпола и обязательными решениями Генеральной Ассамблеи Интерпола;
- обеспечивает соблюдение установленного порядка обращения с конфиденциальной информацией, содержащейся в международных запросах, следственных поручениях и сообщениях, принимает меры, исключающие возможность несанкционированной передачи этой информации юридическим и физическим лицам, которым она не предназначена;
- участвует по поручению Министерства внутренних дел Российской Федерации в разработке международных договоров Российской Федерации, федеральных законов и иных нормативных правовых актов Российской Федерации по вопросам борьбы с преступностью;
- разрабатывает и представляет на утверждение Министра внутpeнних дел Российской Федерации согласованный с правоохранительными и иными государственными органами Российской Федерации порядок взаимодействия с международными правоохранительными организациями, правоохранительными органами иностранных государств-членов Интерпола и Генеральным секретариатом Интерпола по вопросам борьбы с преступностью;
- вносит в правоохранительные и иные государственные органы Российской Федерации предложения о формировании делегаций для участия в проводимых Интерполом форумах и других встречах;
- оказывает необходимую консультативно-методическую помощь правоохранительным и иным государственным органам Российской Федерации по вопросам международного сотрудничества в сфере борьбы с преступностью в рамках Интерпола;
- формирует банк данных о лицах, организациях, событиях, предметах и документах, связанных с преступлениями, носящими международный характер;
- формирует справочно-информационный фонд зарубежного законодательства, обязательных решений и рекомендаций Генеральной Ассамблеи Интерпола, сведений о состоянии и основных тенденциях развития преступности в иностранных государствах;
- изучает зарубежный опыт борьбы с преступностью, разрабатывает предложения по его использованию в деятельности правоохранительных и иных государственных органов Российской Федерации;
- составляет по установленной форме и направляет в Генеральный секретариат Интерпола сведения о состоянии преступности (в том числе ее структуре), о лицах, входящих в организованные преступные группы, а также о лицах, совершивших преступления, связанные с терроризмом, незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ, изготовлением и сбытом поддельных денег, с посягательством на исторические и культурные ценности, и другие преступления, которые в соответствии с обязательными решениями Генеральной Ассамблеи Интерпола подлежат включению в международную уголовную статистику. При этом не допускается передача сведений, распространение которых может причинить ущерб безопасности Российской Федерации;
- издает по вопросам своей деятельности информационный сборник и направляет его заинтересованным правоохранительным и иным государственным органам Российской Федерации;
- передает в необходимых случаях для опубликования в журналах, бюллетенях, сборниках и иных изданиях правоохранительных органов, а также для распространения в средствах массовой информации сведения о лицах, находящихся в международном розыске, без вести пропавших, об идентификации личности, а также о розыске похищенных предметов и документов;
- осуществляет иные функции, возложенные на НЦБ Интерпола,

6.2 Структура НЦБ Интерпола в России
Начальник и заместители начальника НЦБ Интерпола назначаются на должность и освобождаются от должности Министром внутренних дел Российской Федерации, а начальники отделов – заместителем Министра внутренних дел Российской Федерации.
Структурно в НЦБ Интерпола входят:
Отдел международного розыска, включающий отделения:
- по общеуголовной преступности;
- по преступности в сфере экономики и финансов;
- по организованной преступности, незаконному обороту наркотиков, оружия, антиквариата и предметов искусства;
- по преступности, связанной с автотранспортными средствами.
Отдел оперативной информации и технического развития, включающий отделения:
- оперативной обработки информации;
- обеспечения оперативных учетов;
- ведения учетов и баз данных;
- технического развития.
Кроме того, в НЦБ Интерпола входят:
- организационное отделение;
- отделение аналитической разведки;
- секретариат и архив.
Приказом МВД России от 3 июня 1997 г. № 333 утверждено Типовое положение о территориальном подразделении (филиале) Национального центрального бюро Интерпола. В соответствии с ним филиал является подразделением криминальной милиции, входящим в состав министерства внутренних дел, главного управления внутренних дел субъектов Российской Федерации на правах управления, самостоятельных отдела, отделения.
Организационно-методическое руководство филиалом НЦБ Интерпола и контроль за его деятельностью осуществляются НЦБ Интерпола.
Начальник филиала НЦБ Интерпола и его заместители назначаются на должность, освобождаются от должности, поощряются, привлекаются к дисциплинарной ответственности руководителями соответствующих МВД, ГУВД, по согласованию с начальником НЦБ Интерпола.
Главные задачи и функции филиала в основном совпадают с соответствующими задачами и функциями НЦБ Интерпола с учетом уровней организации сотрудничества.

6.3 Порядок оказания правовой помощи по линии Интерпола

В соответствии с межведомственной инструкцией субъектами сотрудничества по линии Интерпола, помимо Генерального секретариата и правоохранительных органов иностранных государств-членов Интерпола являются:
- органы прокуратуры Российской Федерации;
- органы внутренних дел Российской Федерации;
- органы Федеральной службы безопасности;
- органы по контролю за оборотом наркотиков;
- таможенные органы Российской Федерации;
- органы уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации;
- органы Федеральной пограничной службы РФ.
Кроме того, исходя из смысла Указа Президента Российской Федерации от 30 июля 1996 г. № 1113, обмен информацией с НЦБ Интерпола могут осуществлять в пределах своей компетенции и иные государственные органы. Прежде всего, речь идет о следующих субъектах сотрудничества:
- высших государственных органов власти (Администрации Президента Российской Федерации, Совета Безопасности Российской Федерации, Правительства Российской Федерации, Федерального Собрания Российской Федерации);
- судебных органов;
- контролирующих органов и организаций (Счетной палаты Российской Федерации, Главного контрольного управления Президента Российской Федерации, и др.);
- иных субъектов оперативно-розыскной деятельности (Федеральной службы охраны Российской Федерации, Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации, Службы внешней разведки Российской Федерации).
В НЦБ Интерпола могут обращаться и иные государственные органы, например Министерство культуры Российской Федерации по вопросам защиты культурных ценностей.
В целях защиты интересов Российской Федерации и граждан от преступных посягательств, действуя в рамках своей компетенции, правоохранительные и иные государственные органы:
- используют возможности Интерпола в процессе выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия преступлений, имеющих международный характер, по находящимся в их производстве уголовным делам, материалам и делам оперативного учета, материалам проверок;
- вырабатывают меры по противодействию транснациональной преступности;
- исполняют поступающие по каналам Интерпола запросы правоохранительных органов иностранных государств.
На территории России обмен информацией между НЦБ Интерпола, правоохранительными и иными государственными органами осуществляется запросами, сообщениями, ответами на русском языке.
Обмен информацией НЦБ Интерпола с Генеральным секретариатом и НЦБ Интерпола иностранных государств осуществляется на официальных языках Интерпола (английский, французский, испанский).
Документы, отправляемые НЦБ Интерпола в НЦБ Интерпола иностранных государств, на основании запросов, полученных от правоохранительных и иных государственных органов, в соответствии со служебным стандартом Интерпола № 27 «Классификация документов» классифицируются по степени срочности:
- «Urgent» / Срочно»;
- «Nоrmаl» / Обычно»;
- «Non-urgent» / «He срочно».
Причина или объяснение той или иной степени срочности должна быть указана в документе, направленном в НЦБ Интерпола.
Подготовленные и зарегистрированные в НЦБ Интерпола и филиалах документы отправляются по каналам связи телекоммуникационной сети Интерпола в пределах следующих временных интервалов:
- «Urgent» / «Срочно» - немедленно;
- «Nоrmаl» / «Обычно» - в течение 2 часов;
- «Non-urgent» / «He срочно» - в течение 24 часов.
НЦБ Интерпола должно организовать исполнение запроса, полученного из НЦБ Интерпола иностранных государств, в следующие сроки:
- «Urgent» / «Срочно» - в течение 24 часов;
- «Nоrmаl» / «Обычно» - возможно быстрее, в течение 10 суток;
- «Non-urgent» / «He срочно» - возможно быстрее, в течение 30 суток.
Решения и рекомендации Генеральной Ассамблеи Интерпола, Генерального секретариата доводятся до сведения правоохранительных и иных государственных органов (в зависимости от подведомственности) циркулярными письмами НЦБ Интерпола.
В соответствующие филиалы НЦБ Интерпола направляют документы:
- прокуратуры субъектов Российской Федерации и приравненные к ним прокуратуры, военные и специализированные прокуратуры, прокуратуры городов и районов, территориальные военные и иные специализированные прокуратуры, транспортные прокуратуры;
- органы внутренних дел субъектов Российской Федерации и УВДТ МВД России;
- территориальные органы безопасности, органы безопасности в войсках;
- территориальные органы по контролю за оборотом наркотиков;
- региональные таможенные управления и таможни;
- территориальные органы уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации;
- региональные управления, территориальные отделы, пограничные отряды, отдельные отряды пограничного контроля, отдельные контрольно-пропускные пункты Федеральной пограничной службы Российской Федерации.
При отсутствии филиалов документы направляются непосредственно в НЦБ Интерпола.
Правоохранительными и иными государственными органами может быть установлен порядок, при котором копии направляемых в НЦБ Интерпола и филиалы документов направляются в соответствующие структурные подразделения центральных аппаратов этих органов.
Документы, требующие немедленноro реагирования, со степенью срочности «Urgепt» / «Срочно», могут быть направлены непосредственно в НЦБ Интерпола, копия направляется в филиал.
Филиалы, осуществляя информационное обеспечение сотрудничества органов прокуратуры, региональных и территориальных подразделений правоохранительных и иных государственных органов по линии Интерпола, в установленном порядке принимают запросы, проверяют их обоснованность, полноту и правильность оформления, при необходимости запрашивают дополнительную информацию, после чего готовят и направляют в установленном порядке запросы в НЦБ Интерпола для передачи правоохранительным органам иностранных государств.
Направляемые в НЦБ Интерпола документы должны быть оформлены в соответствии с требованиями, предусмотренными нормативными правовыми актами Российской Федерации по вопросам делопроизводства, иметь установленный комплекс обязательных реквизитов, а также дополнительные реквизиты: ссылочный номер, степень срочности документа и ее обоснование.
Документы, направляемые по почте, оформляются только печатным способом.
Документы, направляемые в НЦБ Интерпола и филиалы, подписываются руководителями соответствующих органов или иными должностными лицами, определяемыми нормативными актами правоохранительных и иных государственных органов.
Перечень должностных лиц, наделенных правом подписи документов, направляемых по каналам Интерпола, предоставляется в НЦБ Интерпола.
Документы, подписанные не уполномоченным на это должностным лицом, исполнению не подлежат.
Фамилии, имена иностранных граждан, названия юридических лиц, при наличии их написания на языке запрашиваемого государства или одном из официальных языков Интерпола, воспроизводятся в оригинале.
Документы, поступившие в НЦБ Интерпола от негосударственных организаций, направляются для решения вопроса по существу в соответствующие правоохранительные органы.
НЦБ Интерпола отказывает полностью или частично в удовлетворении запросов в случаях:
- не относящихся к компетенции Интерпола;
- связанных с преступлениями политического, военного, религиозного или расового характера;
- выполнение, которых повлечет за собой нарушение законодательства Российской Федерации или запрашиваемого государства;
- если они не оформлены в соответствии с требованиями, указанными в межведомственной Инструкции.
Документы, поступающие в НЦБ Интерпола по каналам связи телекоммуникационной сети Интерпола, круглосуточно принимаются и обрабатываются дежурной сменой сотрудников НЦБ Интерпола.
Документы, поступающие по почте, принимаются секретариатом НЦБ Интерпола в установленном порядке и передаются на оперативную обработку дежурной смене.
При оперативной обработке поступающих в НЦБ Интерпола документов осуществляется проверка наличия в банке данных НЦБ Интерпола информации о физических и юридических лицах, событиях и предметах, связанных с преступлениями, имеющими международный характер, подготовка соответствующей информации для постановки на учет и организация исполнения поступающих документов.
При исполнении поступающих документов в НЦБ Интерпола формируется дело-подборка с материалами проверки по запросу. Каждому делу-подборке присваивается индивидуальный код, состоящий из порядкового номера дела, буквенного индекса запроса по кодификатору криминальной тематики документов, поступающих в НЦБ Интерпола.
Информация из поступающих в НЦБ Интерпола документов используется для формирования банка данных по:
- входящим и исходящим документам;
- физическим лицам (подозреваемые или обвиняемые в совершении преступлений, находящиеся в розыске и без вести пропавшие, неизвестные лица и неопознанные трупы, обнаруженные на территории Российской Федерации, подлежащие идентификации, потерпевшие или свидетели);
- похищенным и обнаруженным автомототранспортным средствам;
- юридическим лицам;
- похищенному и утраченному огнестрельному оружию;
- предметам, имеющим особую историческую, научную, художественную или культурную ценность.
Если информация предназначена только для использования в борьбе с преступностью, то в целях ограничения ее использования документы, направляемые по каналам Интерпола, сопровождаются специальными отметками: «For police use опlу»/«Только для использования правоохранительными органами» или «For police and judicial use опlу»/«Только для использования правоохранительными и судебными органами».
НЦБ Интерпола, правоохранительные и иные государственные органы обеспечивают защиту содержания получаемой и передаваемой информации от доступа к ней посторонних лиц, ее искажения и разглашения.
Правоохранительный орган, предоставивший информацию по делам оперативного учета и проверочным материалам для формирования банка данных НЦБ Интерпола, должен уведомлять НЦБ Интерпола о возможности ее использование другим правоохранительным органом.
Вопросы ознакомления заинтересованных лиц с имеющейся в отношении их информацией решаются в соответствии с действующим законодательством.

ГЛАВА VII. ОСНОВАНИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО РОЗЫСКА ПО ЛИНИИ ИНТЕРПОЛА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

7.1 Функции Интерпола в международном розыске
и выдаче преступников

В соответствии со ст. 2 Устава одной из целей Интерпола является осуществление международной взаимопомощи по вопросам правоохранительной деятельности, тем самым странам-членам обеспечивается возможность сотрудничать в области розыска лиц с целью их экстрадиции.
Сотрудничество по каналам Интерпола осуществляется до официальной просьбы об экстрадиции: это называется процедурой, предшествующей экстрадиции.
Эта процедура соответствует «полицейскому» этапу, который предшествует судебным и дипломатическим этапам. Хотя он не допускает содержание личности под стражей, он, по крайней мере, дает возможность установить местонахождение лица до предварительного ареста, как это предусмотрено в процедуре экстрадиции.
Роль Интерпола в вопросах экстрадиции официально признается в ст. 16 (3) Европейской конвенции о выдаче 1957 г. Организация соответственно является одним из каналов для передачи просьб о предварительном аресте.
Обычно стандартная процедура, предшествующая экстрадиции, состоит из восьми основных шагов:
- судья или прокурор запрашивает НЦБ своей страны о международной рассылке ордера на арест;
- НЦБ посылает формализованный запрос на извещение с красным углом «Разыскиваемый международный преступник (Арест с целью экстрадиции)» в Генеральный секретариат;
- после проверки соответствия запроса ст. 3 Устава Генеральный секретариат составляет и рассылает извещение с красным углом;
- НЦБ направляют извещение с красным углом в соответствующие управления в своих странах;
- если разыскиваемый человек обнаружен, полицейские службы сообщают об этом в НЦБ своей страны и выполняют любые меры, которые они уполномочены предпринять;
- НЦБ страны, где разыскиваемый человек был найден, сообщает об этом в Генеральный секретариат и запрашивающее НЦБ;
- запрашивающее НЦБ сообщает об этом судебным властям, которые затем в определенные сроки должны передать просьбу о предварительном аресте;
- для того чтобы отменить извещение с красным углом, как только производится окончательный арест, запрашивающее НЦБ информирует об этом Генеральный секретариат.
В экстренных случаях существует процедура действий, когда запрашивающее НЦБ может послать извещение о розыске через Генеральный секретариат - в форме телеграммы: это известно как «Общая ориентировка Интерпола».
Однако необходимо четко понимать, что такое сообщение само по себе не является окончанием процедуры. Его необходимо рассматривать только как первый шаг в общем процессе экстрадиции по извещению с красным углом. В интересах НЦБ, как можно скорее заполнить форму по извещению с красным углом, чтобы можно было выдать извещение с красным углом. Это предотвращает любое преждевременное изменение информации, так как извещения с красным углом сохраняются в течение пяти лет, в то время как экстренные сообщения сохраняются только в течение одного года.
Генеральный секретариат собирает и распространяет информацию относительно процедур, предшествующих экстрадиции, применяемых в государствах-членах Интерпола.
С этой целью для каждой страны подготовлены формы и перечень пределов полномочий, которые полиция может осуществлять во время процедуры, предшествующей экстрадиции. Формы переведены и направлены в виде циркуляров всем Н ЦБ.
Меры, предпринимаемые полицейскими властями, которые отследили разыскиваемое Интерполом лицо с целью экстрадиции, в разных странах различны, так как процедура, предшествующая экстрадиции, определяется полномочиями полиции, возложенными на нее в соответствии с национальными законами об экстрадиции.
При получении извещения о розыске полицейские власти могут самостоятельно принять некоторые меры: поиск лица, осуществление установки личности, помещение под стражу, допрос, взятие под наблюдение. В некоторых странах возможно при определенных условиях проведение предварительного ареста на основании извещения с красным углом.
Процедуры по экстрадиции правильно начинать с распространения через дипломатические каналы официальной просьбы об экстрадиции, сопровождаемой всеми соответствующими документами. Иногда это может занять несколько дней (для дальнейшей информации относительно экстрадиции). До распространения такого запроса может существовать предварительный этап, во время которого устанавливается местонахождение разыскиваемого человека и он подвергается предварительному аресту.
Эта стадия, известная как процедура, предшествующая экстрадиции, представляет собой наиболее жесткую меру по задержанию разыскиваемого человека, как только устанавливается его местонахождение, и предотвращает его возможные попытки скрыться прежде, чем могут быть предприняты соответствующие действия по экстрадиции. По этой причине процедура, предшествующая экстрадиции, обычно выполняется согласно строгим правилам, установленным в национальных законах каждого государства-члена Интерпола.
Возможность запроса предварительного ареста обычно предусматривается в двусторонних соглашениях и договорах об экстрадиции, часть из которых особо указывают на сеть Интерпола как средство передачи запросов на предварительный арест, особенно в экстренных случаях.
К таким многосторонним конвенциям относятся Европейская конвенция о выдаче 1957 года, Конвенция по экстрадиции ECOWAS (Экономическое Сообщество Западно-Африканских Государств) 1994 года и типовой договор об экстрадиции Организации Объединенных Наций 1990 года.
Некоторые национальные законы также предусматривают предварительное использование каналов Интерпола для передачи заявок на предварительный арест.
Как можно заметить, большое количество юридических документов упоминает Интерпол как уполномоченный (если не основной) канал для передачи просьб о предварительном аресте с целью экстрадиции.
В этой связи Интерпол готовит документы, которые называются извещениями с красным углом, доступные государствам-членам. Извещения с красным углом выдаются на основе действующего национального ордера на арест или имеющего законную силу решения суда и позволяют ордеру быть распространенным во всем мире с запросом ареста разыскиваемого человека с целью экстрадиции.
Извещения с красным углом выдаются на четырех языках Организации и содержат подробные сведения о разыскиваемом человеке, информацию относительно юридических аспектов правонарушения и мер, которые должны принять НЦБ или оперативные подразделения полиции страны, в которой находится разыскиваемое лицо.
Извещение с красным углом предусматривает, что НЦБ страны, в которой разыскиваемый человек обнаружен, должно немедленно сообщить об этом запрашивающему НЦБ и в Генеральный секретариат. Извещение рассматривается как просьба о предварительном аресте теми странами, которые признали его значение как таковое, и служит юридическим основанием для ареста, разыскиваемого лица. Следовательно, извещение определяет, из какой страны запрашивающая страна будет просить произвести экстрадицию.
Генеральной Ассамблеей Интерпола на 66-й сессии (Дели, 1997 г.), проведено различие между двумя типами извещения с красным углом:
- первый тип основан на ордере на арест и выдается на лицо, разыскиваемое для судебного преследования;
- второй тип основан на решении суда в отношении лица, разыскиваемого для отбывания наказания.
Вся информация, которая дается по извещениям с красным углом, берется из запроса по извещению с красным углом «Разыскиваемый международный преступник (Арест с целью экстрадиции»), который заполняется НЦБ при запросе публикации извещения с красным углом. Прежде чем выдать извещение с красным углом, Генеральный секретариат должен иметь всю необходимую информацию для того, чтобы извещение считалось юридическим основанием для предварительного ареста. Генеральный секретариат может отказать в выдаче извещения, по которому он не владеет всей необходимой информацией.
Генеральный секретариат также проверяет соответствие просьбы о выдаче извещения с красным углом ст. 3 Устава Интерпола и может в соответствии с этой статьей отказать в публикации извещения.
Важно различать извещения с красным углом и экстренные сообщения Интерпола, которые не всегда содержат всю информацию, имеющуюся в извещении с красным углом. Если в ответ на такое сообщение результаты быстро не получены, то было бы более эффективно запросить публикацию извещения с красным углом.
Исследование, проведенное министерствами юстиции стран-членов Интерпола в 1997 г., показало, что в большинстве стран извещения с красным углом позволяли заключать разыскиваемых лиц под предварительный арест, при условии, если извещения содержали всю необходимую информацию и, в большинстве случаев, если имелись двусторонний договор или конвенция об экстрадиции, связывающие страну, запрашивающую и страну, где лицо было обнаружено.
В других странах извещения с красным углом рассматриваются исключительно как средство идентификации и поиска разыскиваемых лиц и в некоторых случаях позволяют вести наблюдение за их перемещениями и, таким образом, служат как средство предупреждения. Извещения с красным углом даже в таких случаях являются очень полезными документами.
Из вышеизложенного следует, что:
извещение с красным углом обязательно должно основываться на действующем национальном ордере на арест или на судебном решении и, следовательно, должно рассматриваться как «смешанный» документ – и полицейский, и судебный;
извещение с красным углом должно рассматриваться как действующий запрос о предварительном аресте, за исключением тех стран, где такое признание невозможно в силу особенностей их законодательств;
извещение с красным углом, в частности, рассматривается как просьба о предварительном аресте в случаях, когда правовые положения предусматривают передачу таких запросов по каналам Интерпола.
В заключение можно отметить, что извещения с красным углом являются не только инструментами простого сотрудничества полиции, но и обладают всеми необходимыми качествами, чтобы считаться действенными инструментами международного судебного сотрудничества. Именно этой двойной способностью они позволяют Интерполу играть важную роль в борьбе против международной пpeступности.

7.2 Общий порядок организации международного розыска
по линии Интерпола

Международный розыск осуществляется через посредничество НЦБ Интерпола и проводится на территории каждого из участвующих в розыске государств в соответствии с нормами международного права, а также в соответствии с национальными нормативными правовыми актами. При этом правоохранительными и иными государственными органами Российской Федерации и правоохранительными органами иностранных государств проводится комплекс оперативно-розыскных и информационно-справочных мероприятий, направленных на обнаружение разыскиваемых лиц.
В случаях необходимости к операциям по задержанию лиц, находящихся в международном розыске, а также участию в проведении оперативно-розыскных мероприятий в отношении разыскиваемых иностранных граждан могут привлекаться оперативные уполномоченные НЦБ Интерпола и его филиалов.
Через НЦБ Интерпола осуществляется международный розыск:
- обвиняемых, скрывшихся от органов дознания, следствия или суда;
- уклоняющихся от отбывания уголовного наказания или совершивших побег осужденных;
- лиц, пропавших без вести.
НЦБ Интерпола обеспечивает взаимодействие правоохранительных и иных государственных органов Российской Федерации и правоохранительных органов иностранных государств-членов Интерпола в ходе осуществления ими международного розыска.
По вопросам, связанным с организацией и осуществлением международного розыска, с НЦБ Интерпола взаимодействуют:
1. Подразделения Генерального секретариата, НЦБ Интерпола иностранных государств, представители правоохранительных органов иностранных государств, аккредитованные при дипломатических представительствах и консульских учреждениях иностранных государств в Российской Федерации.
2. Генеральная прокуратура Российской Федерации - по вопросам выдачи (экстрадиции) лиц, находящихся в международном розыске.
3. Структурные подразделения центральных аппаратов правоохранительных органов Российской Федерации, региональные и территориальные подразделения правоохранительных органов, осуществляющих розыскную работу:
- подразделения криминальной милиции субъектов Российской Федерации, розыскные подразделения региональных управлений по борьбе с организованной преступностью (РУБОП) МВД России, управлений внутренних дел на транспорте (УВДТ) и управлений режимных объектов (УРО) МВД России, филиалы НЦБ Интерпола;
- территориальные органы безопасности, органы безопасности в войсках;
- территориальные органы по контролю за оборотом наркотиков;
- региональные таможенные управления и таможни;
- территориальные органы уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации;
- оперативные органы региональных управлений, территориальных отделов, пограничных отрядов, отдельных отрядов пограничного контроля, отдельных контрольно-пропускных пунктов Федеральной пограничной службы Российской Федерации.
Органы, указанные выше:
- подготавливают документы, необходимые для объявления международного розыска, и передают их в НЦБ Интерпола;
- исполняют в установленные сроки, поступившие из НЦБ Интерпола запросы о розыске и проверке лиц.

7.3 Условия объявления международного розыска обвиняемых, осужденных и лиц, пропавших без вести

Через НЦБ Интерпола возможно объявление международного розыска только на территории иностранных государств-членов Интерпола.
Международный розыск объявляется лишь в том случае, если в результате проведенных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий:
- получены данные о выезде разыскиваемого лица за пределы Российской Федерации;
- достоверно установлены имеющиеся у разыскиваемого лица родственные, дружеские и иные связи за пределами Российской Федерации;
- получена информация об имевшемся у разыскиваемого лица намерении выехать из Российской Федерации с деловой или другой целью.
Лицо объявляется в международный розыск после либо одновременно с объявлением федерального розыска.
При наличии подтвержденных сведений о выезде разыскиваемого лица из Российской Федерации международный розыск объявляется незамедлительно. Одновременно предпринимаются меры по объявлению лица в федеральный розыск.
Международный розыск не подменяет собой межгосударственный розыск в пределах государств-участников СНГ и может осуществляться параллельно с ним.
Через НЦБ Интерпола осуществляется международный розыск обвиняемых и осужденных за совершение преступлений, за исключением преступлений, носящих политический, военный, религиозный или расовый характер.
Обвиняемые, скрывшиеся от органов дознания, следствия или суда, объявляются в международный розыск через НЦБ Интерпола при условии, что они обвиняются в совершении преступления средней тяжести, тяжкого или особо тяжкого преступления.
Уклоняющиеся от отбывания уголовного наказания и совершившие побег осужденные объявляются в международный розыск через НЦБ Интерпола при условии, что они осуждены к лишению свободы.
В организации международного розыска по каналам Интерпола может быть отказано в том случае, если в соответствии с национальным законодательством того государства, на территории которого требуется проведение розыскных мероприятий, общественно опасное деяние, в совершении которого обвиняется разыскиваемый или за совершение которого разыскиваемый был осужден, не влечет уголовной ответственности.
Обязательным условием объявления в международный розыск через НЦБ Интерпола обвиняемых и осужденных является избрание в отношении разыскиваемых лиц меры пресечения в виде заключения под стражу.
Одновременно с объявлением скрывшихся обвиняемых и осужденных в международный розыск инициатором розыска в Департамент пограничного контроля Федеральной пограничной службы Российской Федерации направляется в установленном порядке запрос о постановке разыскиваемых лиц на контроль в пунктах пропуска через Государственную границу Российской Федерации.
Объявление обвиняемых и осужденных в международный розыск через НЦБ Интерпола производится на основании обоснованного постановления об объявлении обвиняемого, осужденного в международный розыск. Постановление выносится сотрудником подразделения, осуществляющего розыскную работу, того органа, который являлся инициатором объявления федерального розыска.
Постановление утверждается начальником (заместителем начальника) подразделения, осуществляющего розыскную работу, подписывается начальником соответствующего органа и заверяется печатью.
Постановление об объявлении обвиняемого, осужденного в международный розыск и другие материалы, необходимые для объявления международного розыска обвиняемого, осужденного, направляются в НЦБ Интерпола через филиалы либо через подразделения соответствующих органов, которыми осуществляется проверка на предмет обоснованности объявления международного розыска, достаточности сведений и правильности оформления документов. Копия постановления об объявлении обвиняемого, осужденного в международный розыск, приобщается к материалам розыскного дела.
Постановление об объявлении обвиняемого, осужденного в международный розыск является основанием для объявления международного розыска по каналам Интерпола с целью установления местонахождения разыскиваемого обвиняемого, осужденного.
Основанием для объявления международного розыска с целью ареста и выдачи является поручение Генеральной прокуратуры Российской Федерации обратиться по каналам Интерпола к компетентным органам иностранных государств с запросом о задержании разыскиваемого обвиняемого, осужденного до получения официального ходатайства о его выдаче. Такое поручение содержит указание на необходимость объявления международного розыска обвиняемого, осужденного, с целью его ареста и выдачи и подтверждение того, что в случае обнаружения или задержания разыскиваемого на территории иностранных государств (указывается на территории, каких именно государств) арест и выдача будут запрошены в установленном порядке.
Объявление лиц, пропавших без вести, в международный розыск через НЦБ Интерпола производится на основании обоснованного постановления об объявлении лица, пропавшего без вести, в международный розыск. Постановление выносится сотрудником подразделения, осуществляющего розыскную работу, того органа, который являлся инициатором объявления федерального розыска.
Постановление утверждается начальником (заместителем начальника) подразделения, осуществляющего розыскную работу, подписывается начальником соответствующего органа и заверяется печатью.
Постановление и другие материалы, необходимые для объявления лица, пропавшего без вести, в международный розыск, передаются в НЦБ Интерпола через филиалы либо через подразделения соответствующих органов, которыми осуществляется проверка на предмет обоснованности объявления международного розыска, достаточности сведений и правильности оформления документов. Копия постановления об объявлении лица, пропавшего без вести, в международный розыск приобщается к материалам розыскного дела.
До передачи в НЦБ Интерпола (в филиал) запроса об объявлении в международный розыск обвиняемого, осужденного или лица, пропавшего без вести, необходимо:
- установить факт получения разыскиваемым заграничного паспорта через АИС «Загранпаспорт». В положительном случае запросить в соответствующем подразделении паспортно-визовой службы копии материалов, дающих основание на получение заграничного паспорта, и реквизиты заграничного паспорта (серию, номер, дату выдачи);
- принять меры к сбору сведений о личности разыскиваемого, в том числе материалов необходимых для его идентификации;
- собрать другие сведения, документы, материалы, которые должен содержать запрос об объявлении в международный розыск.
В тех случаях, когда разыскиваемым является иностранный гражданин либо лицо без гражданства, проводятся проверки в:
- Главном информационном центре (ГИЦ) МВД России (АИС «Криминал-И») с целью получения сведений о возможном совершении разыскиваемым лицом преступлений на территории Российской Федерации либо в отношении него, административных правонарушений, об аресте или осуждении его судом, а также о задержании и выдворении за пределы Российской Федерации;
- Центре паспортно-визовой информации МВД России с целью получения дополнительных сведений о разыскиваемом из числа проживающих или длительный срок пребывающих на территории Российской Федерации или об изменении им гражданства, а также приобретении гражданства Российской Федерации.

7.4 Запрос об объявлении в международный розыск обвиняемых, осужденных и лиц, пропавших без вести

Запрос, постановление об объявлении в международный розыск и другие материалы направляются в НЦБ Интерпола либо в филиал по почте. В безотлагательных случаях копия запроса может быть передана по факсу либо его содержание может быть передано по телетайпу, но в последующем все необходимые материалы должны быть направлены по почте.
Направляемый в НЦБ Интерпола запрос об объявлении в международный розыск обвиняемого, осужденного оформляется в соответствии с образцом и должен содержать сведения, перечисленные в перечне сведений, необходимых для объявления в международный розыск обвиняемого, осужденного.
К запросу прилагаются постановление об объявлении обвиняемого, осужденного в международный розыск, копии постановлений о привлечении в качестве обвиняемого, об избрании меры пресечения – заключения под стражу, либо копия приговора суда о назначении наказания в виде лишения свободы, а также материалы, необходимые для идентификации разыскиваемого (фотографии, дактилоскопические карты).
Направляемый в НЦБ Интерпола запрос об объявлении лица, пропавшего без вести, в международный розыск оформляется в соответствии с образцом и должен содержать сведения, перечисленные в перечне сведений, необходимых для объявления лица, пропавшего без вести, в международный розыск.
К запросу прилагаются постановление об объявлении лица, пропавшего без вести, в международный розыск и материалы, необходимые для идентификации разыскиваемого (фотографии, дактилоскопические карты, стоматологические карты).
Получив запрос об объявлении обвиняемого, осужденного или лица, пропавшего без вести, в международный розыск, НЦБ Интерпола (филиал) проверяет запрос на предмет соответствия вышеизложенным требованиям. На основании изучения поступившего запроса могут быть приняты следующие решения:
- об объявлении международного розыска;
- о необходимости запросить дополнительные сведения, если полученной информации недостаточно для объявления международного розыска;
- об отказе в объявлении международного розыска (если не соблюдены условия объявления международного розыска, изложенные в межведомственной инструкции).
О принятом решении НЦБ Интерпола (филиал) извещает орган, от которого поступил запрос об объявлении международного розыска, направляя в его адрес извещение НЦБ Интерпола о мерах, принятых с целью организации международного розыска обвиняемого, осужденного и полученных в ходе розыска результатах, либо извещение НЦБ Интерпола о мерах, принятых с целью организации международного розыска лица, пропавшего без вести, и полученных в ходе розыска результатах.
При объявлении обвиняемого, осужденного или лица, пропавшего без вести, в международный розыск НЦБ Интерпола использует следующие возможности:
- направление запроса о розыске в одно или несколько иностранных государств-членов Интерпола;
- направление запроса о розыске во все иностранные государства-члены Интерпола;
- подготовка и передача в Генеральный секретариат ходатайств об издании международных уведомлений: международного уведомления о розыске лица, пропавшего без вести, - YELLOW NOTICE (извещение с желтым углом), международного уведомления о розыске обвиняемого, осужденного с целью установления его местонахождения - BLUE NOTICE (извещение с синим углом), международного уведомления о розыске обвиняемого, осужденного с целью его ареста и выдачи - RED NOТlCE (извещение с красным углом).
Запрос об объявлении обвиняемого, осужденного или лица, пропавшего без вести, в международный розыск направляется во все государства- члены Интерпола, в том случае, если:
- оперативно-розыскные мероприятия, проведенные на территории тех иностранных государств, где у разыскиваемого имелись связи и где он мог находиться, результатов не дали; при наличии подтвержденных сведений о выезде разыскиваемого за пределы Российской Федерации информации о его возможном местонахождении и связях не имеется.
Ходатайство об издании международного уведомления о розыске - YELLOW, BLUE или RED NOТlCE - направляется в Генеральный секретариат через один год после направления во все государства-члены Интерпола запроса об объявлении обвиняемого, осужденного или лица, пропавшеro без вести, в международный розыск в том случае, если принятыми мерами установить местонахождение разыскиваемого не удалось.
Ходатайство об издании международного уведомления о розыске обвиняемого, осужденного с целью его ареста и выдачи (RED NOТlCE) направляется в Генеральный секретариат только в том случае, если в НЦБ Интерпола из Генеральной прокуратуры Российской Федерации поступило подтверждение того, что в случае обнаружения или задержания на территории иностранных государств-членов Интерпола разыскиваемого обвиняемого, осужденного его арест и выдача будут запрошены в установленном порядке.
Ходатайство об издании международного уведомления о розыске обвиняемого, осужденного с целью его ареста и выдачи - RED NOTICE - может быть направлено в Генеральный секретариат до истечения одного года после направления во все государства-члены Интерпола запроса об объявлении обвиняемого, осужденного в международный розыск, в том случае:
- если разыскиваемым совершено особо тяжкое преступление;
- если совершенным преступлением нанесен ущерб в крупном размере;
- если имел место рецидив преступлений.
После передачи в НЦБ Интерпола либо в филиал запроса об объявлении обвиняемого, осужденного или лица, пропавшего без вести, в международный розыск инициатор международного розыска информирует НЦБ Интерпола либо филиал:
- о поступлении дополнительных сведений о возможном местонахождении разыскиваемого лица и его связях в иностранных государствах;
- о необходимости продолжения международного розыска, для чего до истечения годичного срока объявления лица в международный розыск направляет соответствующее подтверждение - ежегодное уведомление о необходимости продолжения международного розыска. Уведомление о необходимости продолжения международного розыска должно направляться в НЦБ Интерпола либо в филиал не реже одного раза в год;
- о прекращении международного розыска. Копия постановления о прекращении международного розыска передается НЦБ Интерпола либо в филиал в течение 2 суток с момента вынесения постановления. Филиал передает постановление в НЦБ Интерпола в срок не более 2 суток с момента получения.
Если в ходе осуществления международного розыска из НЦБ Интерпола иностранных государств в адрес НЦБ Интерпола поступает сообщение о связях и возможном местонахождении разыскиваемого, НЦБ Интерпола предпринимаются меры по активизации международного розыска. О поступившем сообщении и о мерах по активизации международного розыска НЦБ Интерпола, либо филиал, информирует инициатора международного розыска.
По своему усмотрению НЦБ Интерпола может расширить регион международного розыска как лиц, пропавших без вести, так и обвиняемых, осужденных.
О расширении региона международного розыска НЦБ Интерпола, либо филиал, уведомляет инициатора международного розыска.

7.5 Основания прекращения международного розыска

Международный розыск обвиняемых, осужденных, а также лиц, пропавших без вести, прекращается в связи с достижением цели розыска или истечением его срока.
Срок международного розыска ограничивается одним годом. Для его продолжения в НЦБ Интерпола следует ежегодно направлять уведомление о необходимости продолжения международного розыска.
Международный розыск лица, пропавшего без вести, прекращается:
- в случае установления местонахождения разыскиваемого на территории иностранного государства или на территории Российской Федерации;
- в случае обнаружения на территории иностранного государства или в Российской Федерации трупа, идентифицированного как разыскиваемый, либо получения документально подтвержденных сведений о смерти разыскиваемого;
- по истечении одного года после объявления международного розыска.
Международный розыск обвиняемых, осужденных, разыскиваемых с целью установления местонахождения, прекращается:
- в случае установления местонахождения разыскиваемого на территории иностранного государства или в Российской Федерации;
- в случае обнаружения на территории иностранного государства или в Российской Федерации трупа, идентифицированного как разыскиваемый, либо получения документально подтвержденных сведений о смерти разыскиваемого;
- в случае прекращения уголовного дела;
- в случае изменения меры пресечения с заключения под стражу на иную;
- вследствие акта амнистии;
- по истечении одного года после объявления международного розыска.
Международный розыск обвиняемых, осужденны