Idris_ShAKh_Mudrost_idiotov

Библиотека « NLP - BOOK » www . lib . eliseeva . com . ua 4 Идрис Шах Мудрость идиотов СОДЕРЖАНИЕ Поскольку то, что представляется мудростью узкомыслящим людям, часто ра ссматривается суфиями как глупость, суфии по контрасту иногда называют себя “Идиоты”. В то же время по счастливой случайности арабское слово “Святой” (уали) им еет тот же самый числовой эквивалент *), что и слово “Идиот” (балид). Поэтому мы имеем двойной повод рассматривать великих суфиев как наших с обственных “идиотов”. В этой книге содержится кое-что из их мудрости. * сумма порядковых номеров букв арабского алфавита, имеющая большое знач ение в семантике арабского языка (пер.) В Приложении — вопросы и ответы о суфизме, о человеке с необъяснимой суд ьбой и Слово Раджниша. НЕБЕСНЫЙ ПЛОД Жила-была женщина, которая слышала о небесном плоде. Она возжелала его. Она спросила некоего дервиша, которого мы будем называть Сабар: “Как я мо гу найти этот плод, чтобы достичь немедленного знания?” “Лучшим советом было бы сказать, чтоб ты училась со мной,— сказал дервиш.— Но если ты это го делать не будешь, то тебе нужно намеренно странствовать по всему миру, временами без всякого отдыха”. Она ушла от него и нашла другого, Арифа-мудрого, а затем нашла Хакима-мудре ца, затем Маджуда-безумного, затем Алима-ученого, и много, много других... Она провела 30 лет в своих поисках. Наконец она пришла в сад. Там стояло Древ о Небес, и на его ветке висел яркий Небесный Плод. Около Дерева стоял Сабар , первый дервиш. “Почему ты не сказал мне, когда мы впервые встретились, что ты являешься Х ранителем Небесного Плода?” — спросила она его. “Потому что тогда ты не п оверила бы мне. Кроме того, дерево приносит Плод только один раз в тридцат ь лет и тридцать дней”. ВЫСОКОМЕРНЫЙ И ЩЕДРЫЙ Суфии, в отличие от других мистиков или предполагаемых обладателей особ ого Знания, имеют репутацию высокомерных. Это высокомерие, как они сами г оворят, обязано только непониманию их поведения другими людьми. “Челове к,— говорят они,— который умеет получать огонь без трения дерева о дере во и говорит об этом, будет казаться высокомерным тому, кто этого не умеет ”. Они также считаются в крайней степени щедрыми. Их щедрость, говорят они с ами, в том, что имеет реальное значение. Их непривязанность к материальны м вещам является лишь отражением их щедрости в мудрости. Люди, желающие изучать суфийский путь, часто практикуют щедрость в отнош ении материальных ценностей в попытке достичь высшей формы щедрости. Как бы то ни было, есть одна занимательная сказка о трех щедрых людях из Ар авии. Однажды возник среди арабов спор относительно того, кто является самым щ едрым среди живущих. Споры шли целыми днями и в конце концов количество к андидатов, с общего согласия, было сведено до трех. Поскольку сторонники этих трех были на грани того, чтобы перейти к кулач ному выяснению спора, был назначен комитет, чтобы прийти к окончательном у решению. Комитет решил, что в виде наглядного испытания каждому из этих трех людей должно быть послано письмо следующего содержания: “Твой друг Ваис в большой нужде. Он просит тебя помочь ему материально”. Были выбраны три представителя, чтоб они разыскали этих людей, передали им послание и сообщили о результатах. Первый посланец прибыл к дому Первого Щедрого Человека и рассказал то, ч то поручил ему сказать комитет. Первый Щедрый Человек сказал: “Не беспокой меня такими пустяками. Просто возьми все, что захочешь из того, что мне принадлежит, и отдай это моему др угу Вайсу”. Когда посол вернулся, собравшиеся люди решили, что верно не может уже быт ь большей щедрости, чем эта — и высокомерия тоже. Но второй посланец, когда он передал свое письмо, получил такой ответ от с луги Второго Щедрого Человека: “Поскольку мой хозяин действительно оче нь высокомерен, то я не мог побеспокоить его посланием какого бы то ни был о рода. Но я отдам тебе все, что он имеет, а также и дарственную на его недвиж имое имущество”. Комитет, получив такой ответ, вообразил, что, без сомнения, это и есть самы й щедрый человек в Аравии. Однако, они еще не рассмотрели результатов мис сии третьего посланца. Он прибыл к дому Третьего Щедрого Человека, который сказал ему: “Упаковы вай пока все мое имущество и возьми эту записку к ростовщику, чтоб ликвид ировать все недвижимое, а затем подожди здесь немного, пока к тебе не прид ет человек от меня”. С этими словами Третий Щедрый Человек вышел. Когда посланец выполнил свою задачу, он обнаружил, что у двери его уже жде т рыночный агент. Агент сказал: “Если ты являешься посланцем от Ваиса к его другу, то я долже н передать тебе деньги за одного раба, только что проданного на рынке раб ов”. Рабом был Третий Щедрый Человек. Рассказывают далее, что сам Ваис, который был членом судейского комитета , посетил через несколько месяцев некий дом, где обслуживающий его раб ок азался его другом. Третьим Щедрым Человеком. Ваис сказал: “Шутка может зайти слишком далеко! Не время ли сейчас освобо диться тебе из рабства?” Третий Щедрый Человек, который был Суфием, сказал: “Шутка для одних может не быть шуткой для других. Кроме того, я, согласно с законом, зарабатываю с вое освобождение по договоренности с моим Хозяином. Осталось каких-нибу дь два-три года, пока я буду опять свободен”. ЛАРЕЦ С ДРАГОЦЕННОСТЯМИ Есть сказка о женщине, которая несла в мастерскую ювелира ларец с различ ными драгоценностями. Как раз у мастерской она споткнулась, и коробка уп ала на землю. Крышка отскочила от ларца, и драгоценные камни рассыпались во все стороны. Помощники ювелира выбежали из магазина, чтобы помешать прохожим подобр ать какой-нибудь самоцвет, и помогли женщине собрать драгоценности. Страус, который бродил поблизости, пробежал мимо и, незамеченный в общем возбуждении, проглотил самый большой и лучший камень. Когда женщина не обнаружила этого камня, она начала плакать, но несмотря на общие поиски камня нигде не нашли. Кто-то сказал: “Единственный, кто мог взять этот камень, так это вон тот де рвиш, что спокойно сидит у стены мастерской”. Дервиш видел, как страус проглотил камень, но он не хотел, чтобы проливала сь кровь. Поэтому, когда он был схвачен, обыскан и даже побит, он не сказал н ичего, кроме: “Я совсем ничего не брал”. Когда его били, один из его товарищ ей подошел и напомнил толпе, что следует быть осторожнее в своих действи ях. Его также схватили и обвинили в том, что он, вероятно, взял камень у перв ого дервиша, несмотря на все его возражения. Таким образом развивались события, пока не появился человек, обладающий Знанием. Заметив страуса, он спросил: “Была здесь эта птица, когда упал лар ец?” “Да” вЂ” сказали люди. “В таком случае,— ответил он,— обратите свое внимание на страуса”. Владельцу страуса была уплачена стоимость птицы, которая затем была уби та. В ее желудке был найден пропавший самоцвет. АХРАР И БОГАТАЯ СУПРУЖЕСКАЯ ПАРА Эмирудин Арози, который происходил из семьи, хорошо известной за ее прив ерженность к убеждениям секты энтузиастов, встретил мудреца и сказал ем у: “Моя жена и я в течение многих лет намеренно пытались идти по пути дервиш ей. Сознавая то, что мы знаем меньше, чем многие другие, мы долгое время удо влетворялись тем, что тратили наше богатство во имя Истины. Мы следовали за людьми, которые взяли на себя ответственность учить и в которых мы теп ерь сомневаемся. Мы горюем не о том, что мы потеряли в материальных вклада х, растраченных на неэффективные коммерческие предприятия во имя Задач и нашими последними наставниками, мы горюем о потраченном времени и усил иях и о тех людях, которые все еще находятся в состоянии подчинения заблу ждающимся и много о себе мнящим учителям— о людях, которые бездумно зан имают дом, где правят два лжесуфия, в атмосфере совершенно ненормальной” . Мудрец, которого традиция именует Кхваджа Ахрар, Господин Свободных, отв етил: “Вы порвали свою привязанность к “учителям”-имитаторам, но вы еще не отв ратились от почитания самих себя, которое заставляет вас воображать, что вы несете ответственность за пленников лжи. Многие из этих пленников ещ е сами не выпутались из сетей обмана, поскольку они тоже не отвратились о т обмана и хотят легкого знания”. “Что нам следует делать?” — спросил Эмирудин Арози. “Приходите ко мне с открытым сердцем и без условий, даже если эти условия — служба человечеству или условие, чтоб мои проявления имели какой-нибу дь смысл,— сказал Мастер. — Потому что освобождение ваших товарищей мо жет быть делом экспертов, но не вашим. Ваша способность даже к тому, чтобы составить мнение обо мне, искалечена, и, что касается меня, то я отказываюс ь полагаться на нее”. Однако, что совершенно естественно, боясь, что они могут сделать другую о шибку, Арози и его жена ушли, чтобы найти другого человека, который бы подд ержал их. Они нашли. Он, как оказалось потом, был просто еще одним шутом. Прошли еще годы, и супруги направили свой путь обратно к дому Кхваджи Ахр ара. “Мы пришли в полном смирении,— сказали они привратнику,— чтоб отда ть себя в руки Господина Свободных, как если бы мы были трупами в руках обм ывателя трупов”. “Добрые люди,— сказал привратник,— ваша решимость кажется отличной и с овсем такая же, как решимость тех, кого Господин Свободных принял бы как у чеников. Но у вас уже нет второго шанса в вашей жизни — потому что Кхваджа Ахрар мертв”. БАХАУДИН И БРОДЯГА Бахаудин Эль-Шах, великий учитель дервишей Накшбанди, однажды встретил с обрата на большой площади Бухары. Вновь пришедший был бродячим каландаром из ордена Маламати “Люди укора ”. Бахаудин был окружен учениками. “Откуда ты пришел?” — спросил он прибывшего обычной суфийской фразой. “Представления не имею”,— сказал тот, глупо улыбаясь. Некоторые из учеников Бахаудина пробормотали свое неудовольствие таки м неуважением. - Куда ты идешь? — настаивал Бахаудин. - Не знаю,— крикнул дервиш. - Что есть бог?! — к этому времени вокруг собралась большая толпа. - Не знаю. - Что есть зло? - Представления не имею. - Что правильно? - Все, что хорошо для меня. - Что неправильно? - Все, что плохо для меня. Толпа, выйдя из терпения, так раздражал ее этот дервиш, прогнала его прочь . Он ушел целенаправленно,в том направлении, которое вело в никуда настол ько, насколько каждый знал. “Дураки! — сказал Бахаудин Накшбанд.— Этот человек играет часть челове чества. В то время, как вы отвергали его, он намеренно демонстрировал безг оловость, как ее демонстpирует каждый из вас, все несознательно, каждый де нь вашей жизни. ПИЩА И ПЕРЬЯ Где-то, когда-то, и это правдивая история, жил-был студент. Ежедневно он ухо дил сидеть у ног суфийского учителя, чтобы записывать на бумагу то, что ск азал Мастер. Поскольку он был настолько полностью занят своим учением, т о он был неспособен заниматься каким-нибудь полезным занятием. Однажды вечером, когда он пришел домой, то его жена поставила перед ним го ршок, накрытый платком. Он поднял платок, обвязал им шею и тогда увидел, чт о горшок был полон бумаги и пишущих перьев. “Поскольку это то, что ты целый день делаешь,— сказала жена,— попробуй т еперь есть это”. На следующее утро студент ушел как обычно учиться у своего учителя. Хотя слова жены расстроили его, он продолжал следовать привычному распорядк у занятий, а не шел искать по городу работу. Через несколько минут записыв ания он обнаружил, что его перо плохо пишет. “Ничего,— сказал учитель,— и ди вон в тот угол, принеси ящик, который ты там найдешь, и поставь его перед собой”. Когда он уселся с ящиком и открыл его, то он обнаружил, что ящик полон... пище й. ВЗГЛЯД СИЛЫ Дервишу, который учился у ног великого суфийского учителя, было сказано, чтобы он усовершенствовал свое знание в упражнениях по чувствительнос ти. Затем он должен был вернуться к своему Мастеру для дальнейших инстру кций. Он удалился в лес и стал концентрироваться на внутреннем созерцани и с огромной силой и прилежанием до тех пор, пока почти ничего уже не могло побеспокоить его. Однако, он недостаточно хорошо концентрировался на необходимости в рав ной степени удерживать все объекты в своем сердце, и его жажда добиться у спеха в своем упражнении, оказалась несколько сильнее, чем его решение в ернуться в ту школу, из которой он был послан медитировать. И так оказалось, что однажды, когда он концентрировался на своем внутрен нем “Я”, слабый звук достиг его слуха. Раздраженный этим, дервиш взглянул вверх на ветку дерева, с которой, казалось, доносился звук, и увидел птичку . В голове у него пронеслась мысль, что такая птичка не имеет права мешать упражнениям столь преданного своему делу человека. Как только он осозна л эту мысль, птичка упала к его ногам мертвой. Здесь следует сказать, что дервиш не был настолько далеко продвинувшимс я на суфийском пути, чтобы понимать, что по всему этому пути есть испытани я. Все, что он мог увидеть в тот момент, так это то, что он достиг такой силы, к оторой никогда не имел ранее. ОН смог убить живую тварь или, может быть, да же она была убита какой-нибудь другой силой, находящейся вне его, за то, чт о она помешала его самоуглублению! “Должно быть, я действительно великий суфий”,— подумал дервиш. Он поднялся и пошел к ближайшему городу. Добравшись туда, он нашел хороше нький домик и решил попросить там чего-нибудь поесть. Когда на его стук ка кая-то женщина открыла дверь, дервиш сказал: “Женщина, принеси мне пищи, потому что я продвинувшийся дервиш, а в том, чт обы накормить того, кто находится на пути, есть заслуга”. “Так быстро, как только смогу, почтенный дервиш”,— ответила дама и исчез ла внутри. Но прошло довольно долгое время, а женщина все не возвращалась. С каждой п роходящей минутой дервиш становился все более и более нетерпеливым. Ког да женщина вернулась, он сказал ей: “Считай себя счастливой, что я не направил на тебя ярость дервиша, потому что разве не каждый знает, что несчастье может прийти из-за непослушания избранному”. “Несчастье действительно может прийти, если не способен воспрепятство вать ему через свой собственный опыт”,— сказала женщина. “Как ты смеешь отвечать мне подобным образом?” — закричал дервиш.— И чт о ты хочешь этим сказать?” “Я только хочу сказать,— сказала женщина,— что я не птичка на лесной опу шке”. При этих словах дервиш остолбенел. “Мой гнев не причиняет тебе вреда, и ты даже можешь читать мои мысли”,— пробормотал он. И он попросил женщину ст ать его учителем. “Если ты не послушал своего собственного, первоначальн ого учителя, то ты у меня тоже потерпишь неудачу”,— сказала женщина. “Ну, по крайней мере, скажи мне, каким образом ты достигла более высокого уров ня понимания, чем я”,— спросил дервиш. “Слушаясь моего учителя. Он говори л мне, чтобы я внимательно относилась к его лекциям и его упражнениям, ког да он вызывал меня. Во всякое остальное время я должна была рассматриват ь свои мирские задачи как упражнения. Таким образом, хотя я не слышала о не м по многу лет, моя внутренняя жизнь постоянно расширялась, давая мне так ие силы, которые ты видел, и много других”. Дервиш вернулся в теккию * к своему учителю, чтобы тот руководил им дальше . Мастер отказался обсуждать с ним что-либо, но просто сказал, когда тот по явился: “Иди и служи под руководством такого-то мусорщика, который чисти т улицы в таком-то и таком-то городе”. * Учебный центр суфиев. Поскольку дервиш рассматривал своего учителя как стоящего очень высок о, он отправился в этот город. Но когда он прибыл на место, где работал мусо рщик, и увидел, как тот стоит там покрытый грязью, он не захотел приблизить ся к нему и не мог даже вообразить себя его слугой. Пока он стоял там в нере шительности, мусорщик сказал, обратившись к нему по имени: “Ладжавард, ка кую птичку ты убьешь сегодня? Ладжавард, какая женщина может прочесть тв ои мысли сегодня? Ладжавард, какую неприятную обязанность возложит на те бя твой учитель завтра?” Ладжавард спросил его: “Как ты можешь читать у меня в уме? Как может мусорщ ик делать такие вещи, на которые не способен благочестивый отшельник?” Мусорщик сказал: “Некоторые благочестивые отшельники могут делать эти вещи, но они не делают их для тебя, потому что у них есть другие дела. Для теб я я выгляжу как мусорщик, потому что это мое занятие. Поскольку тебе не пон равилась работа, тебе не понравился и человек. Поскольку ты воображаешь, что святость состоит в омовениях, поклонах и медитации, ты никогда не дос тигнешь ее. Я достиг тех способностей, которые имею сейчас, потому что я ни когда не думал о святости — я думал о долге. Когда люди учат тебя долгу пе ред твоим Мастером или долгу перед чем-нибудь святым, они учат тебя долгу, дурак! Все, что ты можешь видеть, так это “долг перед человеком” или “долг перед храмом”. Поскольку ты не можешь сконцентрироваться на долге, то ты все равно, что уже потерян”. И Ладжавард, когда он смог забыть то, что он был слугой мусорщика, и понял, ч то быть слугой это долг, стал человеком, которого мы знаем Просветленный, Чудотворец, Шейх Абдурразад Ладжаварди из Бадахшана. НИЧЕГО ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА, КРОМЕ ТОГО, ЧТО ОН ЗАСЛУЖИЛ Высший опыт и знание станут доступными для мужчины или женщины в точном соответствии с тем, чего этот человек стоит, с его способностью и насколь ко он это заслужил. Поэтому, если осел видит арбуз, то он съедает его ботву; муравьи съедят то, что смогут ухватить; человек употребит целое, не зная, ч то он употребил. Наша цель состоит в том, чтобы достичь, путем понимания Источника,— знан ия, которое приходит через опыт. Этого могут достичь, так же как с путешест вием, только те, кто уже знает Путь. Справедливость этого состояния являе тся величайшей из всех справедливостей. Поскольку в то время, как это зна ние не возможно удержать от того, кто его заслуживает, оно не может быть да но тому, кто его не заслуживает. Это единственная субстанция с различающей способностью, присущей ей са мой,— врожденной справедливостью. (Юсуф Хамадани) МОЛОКО И СЛИВКИ Мурид Лаки Хамаюн поставил этот вопрос перед Мауляной Бахаудином: — В городе Гулафшане есть круг последователей. Некоторые из них находят ся в состоянии упражнений, но большинство — это те, которые собираются е женедельно, чтобы учиться от общения и поучений муршида (проводника). Мно гие из мюридов (учеников) понимают значение сказок и событий и использую т их для того, чтобы исправить свое внешнее и внутреннее поведение. Многи е из внешних последователей, однако, видимо, не получают пользы от событи й и высказываний, разыскивая вместо этого книги и учения, которые дадут и м точное обещание прогресса. Как это так происходит, что ученикам больно, когда обычные последователи не могут понять значение сказок и событий? О собенно поскольку многие из последних являются их близкими друзьями, и к аждый желает единства между учениками и последователями даже внешнего сорта. Бахаудин ответил: “Ученичество было введено для того, чтобы сконцентрир овать тех, кто может учиться без незрелых задач. Ученики, которые горюют и з-за того, что их приятели не учатся тем же образом, как они, горюют потому, ч то они вообразили, будто привязанность может дать способность. Способно сть, однако, зарабатывается, а внимание дается и берется. Случайные собра ния людей, объединяющихся вокруг учения, всегда претерпят сепарацию точ но так же, как сепарируется масло из молока в присутствии встряски, котор ая проявлена или скрыта, но тем не менее присутствует всегда, когда начин ает работать обновление учения. Это и является встряхиванием сосуда с мо локом. Люди воображают, что подобно сливкам, когда имеется движение, они п одвергнутся одному и тому же воздействию и добьются одного и того же. Одн ако, как масло, так и обрат, имеют свои собственные функции, хотя эти функц ии могут быть в различных сферах. ТАЛИСМАН Рассказывают, что факир, который хотел учиться без всяких усилий, был чер ез некоторое время изгнан из круга Шейха Шаха Гваташаттара. Когда Шаттар отпускал его, факир сказал: - У тебя есть репутация, что ты способен обучить всей мудрости в мгновение ока и в то же время ты ждешь, чтоб я проводил с тобой так много времени! - Ты еще не научился учиться тому, как учиться. Однако ты обнаружишь, что я и мею в виду,— сказал суфий. Факир притворился, что он ушел, но каждую ночь вместо этого подкрадывалс я к теккие для того, чтобы посмотреть, что делает Шейх. Через короткое врем я он увидел, как Шах Гват взял из какого-то инкрустированного металличес кого ларца драгоценный камень. Этот самоцвет он держал над головами свои х учеников, говоря: - Это передатчик моего знания и ничто иное, как Талисман Просветления. “Так это и есть секрет силы Шейха”,— подумал факир. Той же самой ночью он пробрался в зал медитаций и украл талисман. Однако, как он ни старался, в е го руках драгоценный камень не открывал никакой силы и никаких секретов . Он был горько разочарован. Он стал учителем, навербовал учеников и пытал ся вновь и вновь просветить их или самого себя при помощи талисмана, но вс е было напрасно. Однажды он сидел у своей святыни после того, как его ученики ушли спать, ра змышляя над своими проблемами, и вдруг заметил Шаттара, который появился перед ним. - О, факир!— сказал Шах Гват.— Ты всегда можешь украсть что-нибудь, но ты не всегда можешь заставить это работать. Ты можешь украсть даже знание, но о но будет бесполезным для тебя подобно тому, как вору, который украл бритв у у брадобрея (сделанную благодаря знанию кузнеца), но не имеющему знания о том, как брить, бесполезна эта бритва. Он объявляет себя брадобреем и пог ибает из-за того, что он не смог не только сбрить хоть одну бороду, а перере зал вместо этого не сколько горл. - Но у меня есть талисман, а у тебя нет,— сказал факир. - Да, у тебя есть талисман, но я Шаттар,— сказал суфий.-— Своим умением я мо гу сделать другой талисман, ты же со своим талисманом не можешь стать Шат таром. - Зачем же тогда ты пришел — просто мучить меня? — вскричал факир. - Я пришел сказать тебе, что если бы ты мыслил не настолько буквально, как в оображая, будто иметь вещь — это то же самое, что и быть способным изменит ься при помощи ее, то ты был бы готов учиться тому, как учиться. Однако факир считал, что суфий просто пытается заполучить обратно свой т алисман и, поскольку он не был готов учиться тому, как учиться, то он решил неуклонно продолжать свои эксперименты с драгоценным камнем. Его учени ки продолжали делать так и их последователи и их тоже. Фактически ритуал ы, которые являются результатом его неустанного эксперимента, в наши дни составляют сущность их религии. Никто не может себе вообразить, настоль ко эти события стали освящены временем, что обычаи имеют свое собственно е происхождение в тех обстоятельствах, которые только что были рассказа ны. Почтенные практики веры стараются также быть настолько благочестивыми и безупречными, что эта вера никогда не умрет. ДИСПУТ С УЧЕНЫМИ Сообщают, что Бахаудина Накшбанда спросили: - Почему ты не дискутируешь с учеными? Такой-то и такой-то мудрец регулярно это делает. Это приводит к полному замешательству ученых и к неизбежном у обожанию его собственных учеников. Он сказал: - Пойдите и спросите тех, кто помнит то время, когда я сам препирался с учен ыми. Я регулярно разрушал их убеждения и их воображаемые доказательства с относительной легкостью. Те, кто тогда присутствовал на этих многочисл енных собраниях, расскажут вам об этом. Но однажды человек более умный, че м я, сказал: “Ты на столько часто и предсказуемо стыдишь людей языка, что в этом есть монотонность, и это в особенности так, поскольку это не являетс я окончательной целью, так как ученые без понимания продолжают делать ош ибки долгое время после того, как их положение было разрушено”. Он добави л: “Твои ученики находятся в состоянии постоянного удивления твоими поб едами. Они научились уважать тебя. Вместо этого они должны бы были воспри нять относительную бесполезность и отсутствие значимости твоих оппоне нтов. Таким образом, ты в победе потерпел поражение, скажем, на четверть. И х удивление также берет очень много их времени, тогда как они могли бы вос принимать что-нибудь стоящее. Поэтому ты потерпел поражение, пожалуй, ещ е на четверть. Две четверти равны одной половине. У тебя осталась половин а шанса”. Это было двадцать лет назад. Вот почему я не обращаю внимания ни своего, ни своих учеников на ученых. Ни ради победы, ни ради поражения. Вновь и вновь можно нанести удар мнящим о себе ученым, чтобы продемонстр ировать их пустоту ученикам. Так же, как ударяешь по пустому горшку. Делат ь большее является одновременно как тратой времени, так и приданием важн ости интеллектуалам путем того, что даешь им даровое внимание, которого они наверняка не достигли бы сами. СКАЗКА О ХИРАТИ Во времена короля Махмуда, завоевателя Газны, жил-был молодой человек по имени Хайдар Али Джан. Его отец Искандер Хан решил добиться для него благ оволения Императора, и он послал его учиться духовным предметам под руко водством величайших мудрецов того времени. Хайдар Али, когда он добился мастерства в повторениях и упражнениях, ког да он узнал наизусть тексты и позы тела суфийских школ, был приведен свои м отцом к Императору. - Могущественный Махмуд,- сказал Искандер. - Этого юношу, моего старшего и с амого умного сына, я специально обучил путям суфиев для того, чтобы он мог достичь стоящего положения при дворе Вашего Величества, так как я знаю, ч то Вы являетесь главой всех ученых нашей эпохи. Махмуд не поднял головы. Он просто сказал: “Приведи его через год”. Слегка разочарованный, но лелея большие надежды, Искандер послал Али изу чать труды великих суфиев прошлого и посетить гробницы древних мастеро в в Багдаде для того, чтобы время ожидания не пропало даром. Когда он приве л юношу обратно ко двору, он сказал: - Павлин века! Мой сын выполнил трудные путешествия и в то же самое время к своему знанию упражнений он прибавил полное знакомство с классическим и произведениями Людей Пути. Проэкзаменуй его, чтобы выявилось, что он мо жет быть полезным при дворе Вашего Величества. - Пусть он,— сказал немедленно Махмуд,— вернется еще через год. В течение следующих двенадцати месяцев Хайдар Али пересек реку Оксус (Пр имеч.: Аму-Дарья), посетил Бухару и Самарканд, Каср-и-Арифин и Ташкент, Душан бе и могилы суфийских святых в Туркестане. Когда он вернулся ко двору, Мах муд из Газны один раз взглянул на него и сказал: - Он может придти через следующий год. В этот год Хайдар Али совершил паломничество в Мекку. Он побывал в Индии и в Персии, познакомился с редкими книгами и никогда не упускал возможност и разыскать и посетить великих дервишей того времени. Когда он вернулся в Газну, Махмуд сказал ему: - Теперь выбери учителя и, если он возьмет тебя, возвращайся через год. Когда этот год прошел и Искандер Хан приготовился отвезти своего сына ко двору, Хайдар Али не проявил никакого интереса: он просто сел у ног своего учителя в Герате и ничто из того, что мог сказать его отец, не могло сдвину ть его с места. - Я потратил свое время и деньги, а этот молодой человек провалил испытани я, возложенные на него Махмудом Королем,— заплакал он и бросил все это де ло. Тем временем день, когда юноша должен был предстать при дворе, пришел и пр ошел. И тогда Махмуд сказал своим придворным: - Приготовьтесь посетить Герат. Там есть некто, кого я хочу увидеть. Когда кавалькада Императора въезжала в Герат под музыку трубачей, учите ль Хайдара Али взял его за руку. Он подвел его к воротам теккии, и там они ст али ждать. Вскоре после этого Махмуд и его придворный Айяз, сняв обувь, пре дстали в святом месте. - Вот, Махмуд,— сказал суфийский Шейх,— тот человек, который был ничто в т о время, как он посещал королей, но который теперь является тем, кого посещ ают короли. Возьми его как своего суфийского советчика, потому что он гот ов. Это рассказ об учении Хирави, Хайдар Али Джана, мудреца из Герата. КОЕ-ЧТО, ЧЕМУ МОЖНО НАУЧИТЬСЯ У МИРИ Известный суфийский мудрец Баба Саифдар имел ученика по имени Мири, кото рый часто жаловался на то, что Саифдар едва замечает его с тех пор, как он б ыл допущен к ученичеству. - Я был в лучшем положении до того, как он сделал меня учеником,— говорил о н,— потому что тогда со мной обращались по крайней мере как с другом, и я м ог получать пользу от такого товарищества. Баба Саифдар, однако, знал внутреннее состояние своего ученика, но не дел ал никаких замечаний по этому поводу на своих редких встречах. Он предпо читал ждать шанса, чтобы представить эффективную демонстрацию отношен ия и его значения. Однажды Мири давал свидетельские показания в открытом дворе суда, когда мимо проходил Баба Саифдар. Судья как раз перед этим ска зал свидетелю: “Ты действительно помнишь, что ты видел, как обвиняемый уч аствовал в воровстве?” Мири, заметив своего учителя, и по ассоциации вспо мнив только упражнение самовоспоминания, которое он изучал у него, невол ьно выкрикнул: “Я помню!” Предполагаемый вор был немедленно осужден на основании показателей св идетеля, который видел своими глазами. Он был невиновен и, когда Мири доби лся пересмотра, то его самого чуть не осудили за ложные показания. Когда е го в конце концов выпустили, Баба сказал ему: - Это параллель, в обычных вещах, того, что может случиться в более глубоки х делах. Если кто-либо хвалит своего учителя или жалуется на него, то это в едет к глупости. К этому же приводит любое неуважение к его правилам. То, ч то видно учителю, не видно ученику. “Я могу лишь надеяться, что мой пример будет представлять ценность для д ругих, чтобы они могли не только не попадать в такого рода ситуации, но и с могли бы, благодаря этому, продвинуться к более высоким вещам”,- сказал Ми ри. По этой причине эту сказку иногда называют уроком Мири. ИДОЛ СУМАСШЕДШЕГО КОРОЛЯ Жил однажды жестокий невежественный король-идолопоклонник. Однажды он поклялся, что если его личный идол предоставит ему определенные преимущ ества в жизни, то он поймает первых трех людей, проходящих мимо его замка, и обратит их в идолопоклонников. Конечно же желание короля было исполнен о и он немедленно послал солдат на дорогу, чтобы они привели к нему первых же трех людей, каких встретят. Случилось так, что этими троими оказались: у ченый, Сеид (потомок пророка Магомеда) и проститутка. Бросив их перед идол ом, ненормальный король рассказал им о своей клятве и приказал, чтобы они кланялись перед изображением. Ученый сказал: “Эта ситуация без сомнения подходит под доктрину “форс мажор”. Есть многочисленные прецеденты, поз воляющие любому сделать вид, что он поддерживает обычай, к которому его с клоняют, не накладывая на себя никаких моральных обязательств этим пост упком”. Поэтому он совершил глубокий поклон перед идолом. Сеид, когда пришла его очередь, сказал: “Как особо защищенный человек, пос кольку в моих жилах течет кровь святого пророка, я могу совершать поступ ки, которые сами по себе очищают любой поступок, поэтому нет никакого пре пятствия к тому, чтобы я поступал так, как требует этот человек”. И он скло нился перед идолом. Проститутка сказала: “Увы, у меня нет ни интеллектуального образования, ни особых преимуществ, поэтому, боюсь, что бы ты со мной ни сделал, но я не су мею почитать этого идола даже внешне”. Эти слова внезапно рассеяли затмение сумасшедшего короля. Как по волшеб ству, он увидел предательство двух поклонников изображения. Тотчас же он отрубил головы ученому и сеиду и отпустил на свободу проститутку. ДВЕ СТОРОНЫ Частично окрашенные одежды дервишей, постоянно копируемые для учебных целей и имитируемые просто для украшения, были введены в Испании в Средн ие Века следующим образом. Король франков очень любил разные парады и процессии, а также гордился с воими познаниями в философии. Он попросил суфия, известного под именем А гарин, чтобы тот проинструктировал его в высшей мудрости. Агарин сказал: “Мы предлагаем тебе наблюдение и отражение, но сначала ты должен узнать их масштаб, их широту”. “Мы уже хорошо знаем, как расширять наше внимание, хорошо изучив все пред варительные ступени, ведущие к мудрости, в нашей собственной традиции”, — сказал король. “Очень хорошо,— сказал Агарин.— Мы дадим Вашему Величеству демонстрац ию нашего учения на параде завтра”. Были сделаны необходимые приготовления и на следующий день дервиши из р ибата (учебного центра) Агарина прошли строем по узким улицам этого анда лузского города. Король и его придворные располагались по обеим сторона м их пути: гранды — справа, а воины — слева. Когда процессия миновала дво р, Агарин вернулся к королю и сказал: “Ваше Величество, спросите, пожалуйс та, Ваших рыцарей с противоположной стороны, какого цвета была одежда на дервишах”. Все рыцари поклялись честью и на священном писании, что костю мы были синими. Король и весь остальной двор были изумлены и смущены, пото му что они видели совсем другое. “Мы все отчетливо видели, что дервиши был и одеты в коричневую одежду,— сказал король,— а среди нас есть люди вели кой святости в вере и глубоко уважаемые”. Он приказал всем рыцарям готов иться к наказанию и разжалованию. Те, кто видели коричневую одежду, были о тосланы в другую сторону для награды. Некоторое время длилась вся эта де ятельность. Затем король сказал Агарину: “Что за колдовство совершил ты, злодей? Что за дьявольщина может застави ть самых почетных рыцарей христианских стран отрицать истину, отринуть надежду на спасение и выказать такие признаки ненадежности, которые дел ают их непригодными для битвы?” Суфий сказал: “Половина одежды, видимая с твоей стороны, была коричневой, другая полов ина каждого плаща была синей. Без подготовки Ваша предвзятость заставля ет Вас обманываться относительно нас. Как мы можем учить кого бы то ни был о и чему бы то ни было в таких условиях?” ПРИЕМ Мы принимаем учеников, которые хотят понять Путь. Что же относительно др угих? Они считают, что мы не принимаем их. Однако в действительности это он и не принимают нас. Они не могут этого сделать, пока сохраняются такие стр анные убеждения относительно Пути. Я имею в виду две разновидности людей : тех, кто говорит: “Мы отрицаем ценность Суфизма” и тех, кто говорит: “Мы пр инимаем Суфизм, но это не Суфизм”. Из этих двух те, кто отрицают Суфизм, нах одятся в лучшем положении, чем те, кто считают, что люди, которые им не нрав ятся, не могут поэтому быть и Суфиями. Первая разновидность — это люди, которых слова других убедили, в том, что Суфизм бесполезен. Но любой может быть обманут другими. Вторые — это те, кто обманули сами себя, вообразив нечто такое, что неверн о. Ни один ученый не способен решить правильно, кто является суфием, а кто нет. Для нас всегда должны являться уроком люди, пытающиеся делать что-то такое, на что они неспособны. АДЖМАЛЬ ХУССЕЙН И УЧЕНЫЕ Суфий Аджмаль Хуссейн постоянно подвергался критике ученых, которые бо ялись, что его репутация может затмить их собственную. Они не жалели усил ий на то, чтобы бросить тень сомнения на его знания, обвиняя его в том, что о н прячется от их критики в мистицизме. И даже в том, что он виновен в соверш ении позорных поступков. Наконец он сказал: “Если я отвечу моим критикам, то я представлю им удобный случай бросить м не свежие обвинения, которым люди поверят, потому что им нравится верить подобным вещам. Если я не отвечу им, то они будут петушиться и кудахтать, и люди поверят, что они в действительности ученые. Они считают, что мы, суфии, боремся с наукой. Мы этого не делаем, но уже само наше существование является угрозой для притворной науки голосистых н едорослей. Наука уже давно исчезла. То, что мы имеем сейчас,— это пародия на науку”. Ученые расшумелись более, чем когда-либо. Наконец Аджмаль сказал: “Споры не столь эффективны как демонстрация. Я дам вам возможность внутренне ув идеть, на что похожи эти люди”. Он принял “опросные листы” ученых, позволяя им проверить его знания и ид еи. Пятьдесят различных профессоров и ученых прислали ему опросные анке ты. Аджмаль в каждой из них дал разные ответы. Когда ученые собрались на конференцию, чтобы обсудить эти бумаги, то в ни х оказалось столь много вариантов того, во что верил Аджмаль, что каждый д умал, будто именно он вывел Аджмаля на чистую воду, и отказывался отступи ться от своего тезиса в пользу кого-нибудь другого. Результатом был знам енитый “скандал в научном мире”. В течение пяти дней они яростно нападал и друг на друга. “Это,— сказал Аджмаль,— является демонстрацией. Что является самым важ ным для каждого из них, это его собственное мнение и его собственная инте рпретация. Им нет никакого дела до истины. Это именно то, как они поступают с учением каждого. Пока он жив, они травят его. Когда он умрет, они становят ся экспертами в его трудах. Однако реальный двигатель их активности сост оит в том, чтобы соревноваться друг с другом и бороться с любым, кто не вхо дит в их собственный круг. Хотите стать одним из них? Скорее делайте свой в ыбор”. ТИМУР И ХАФИЗ Суфийский поэт Хафиз из Шираза написал знаменитое стихотворение: “Если только турчанка, живущая в дальнем Шираза краю, Мое сердце в руку свою возьмет, За одну ее родинку Бухару отдаю! Если хочет, пусть Самарканд берет”. Завоеватель Тамерлан велел привести поэта к себе и сказал ему: “Как ты мо жешь отдавать за женщину Бухару и Самарканд? Кроме того, эти города прина длежат мне, и я не позволю никому считать, что это не так!” Хафиз сказал ему: “Ваша скупость смогла дать Вам власть. Моя щедрость отдала меня в Ваши ру ки. Ваша скупость, очевидно, более эффективна, чем мое расточительство”. Тамерлан рассмеялся и отпустил суфия. СЫТЫЙ Некий человек пришел к Бахаудину Накшбанду и сказал: “Я странствовал от одного учителя к другому и я изучил много Путей, кажды й из которых дал мне много пользы и много всяческих выгод. Теперь я хочу ст ать одним из твоих учеников, чтобы иметь возможность пить из источника З нания и таким образом становиться все далее и далее продвинутым на Тарик е, Мистическом Пути”. Бахаудин вместо того, чтобы прямо ответить на вопрос, велел принести обе д. Когда было принесено блюдо с рисом и жареным мясом, он ставил перед гост ем одну полную тарелку за другой. Затем он дал ему фрукты и пирожное. Затем велел принести еще плову и различные другие блюда: овощи, салаты, конфитю ры. Сначала этот человек был польщен, и поскольку Бахаудин проявлял явное уд овольствие при каждом глотке, который делал гость, то он ел столько, сколь ко мог. Когда темп его еды замедлился, суфийский Шейх показал признаки оч ень большого недовольства, и, чтоб избежать его раздражения, несчастный человек добросовестно съел еще одно блюдо. Когда он не мог уже более проглотить ни одного зернышка риса и в ужасном н еудобстве откинулся на подушку, Бахаудин обратился к нему со следующими словами: “Когда ты пришел навестить меня, ты был настолько же полон непереваренны ми учениями, насколько ты теперь наполнен мясом и рисом. Ты чувствовал не удобство, а поскольку ты не привык к духовному неудобству реального вида , ты интерпретировал это как голод к дальнейшим знаниям. Несварение желу дка — вот твое состояние. Я могу учить тебя, если ты последуешь моим инструкциям и останешься здес ь, со мной, переваривая съеденное посредством деятельности, которая не п окажется тебе как-либо связанной с посвящением, но будет равносильна для тебя поеданию чего-то такого, что даст возможность твоей пище усваивать ся и трансформироваться в питание, а не в вес”. Человек согласился. Он рассказал эту историю через много десятилетий по сле этого, когда стал знаменитым и великим суфийским учителем Халилом Аш рафзада. ЧАРКХИ И ЕГО ДЯДЯ Рассказывают, что молодой ученик Чаркхи-Баба (Примеч.: Баба — дед) сидел у входа в свой дом, когда подъехал человек и сказал: “Кто ты?”. Ученик ответил: “Я последователь Чаркхи-Баба”. Человек сказал: “Откуда Чаркхи может иметь последователей? Я его дядя и у ж я-то ясно знал бы, если б они у него были. И относительно того, что он “Баба ”, ты был введен в заблуждение, сынок”. Дядя Чаркхи оставался после этого в доме в течение долгих лет, пока не уме р. Он отказывался посещать “культурные собрания”, которые проводил Чарк хи-Баба и он никогда не смог поверить в то, что Чаркхи был суфийским учител ем. “Я знаю его с детства,— говорил он,— и я не могу увидеть, чтоб он чему-н ибудь учил, потому что он никогда ничему не учился”. Даже после того, как Ч аркхи умер, было множество людей, некоторые из них — частные посетители его дома, включая купцов, с которыми у него были деловые отношения, которы е не верили, что он был святым. Юнус Абу-Асвад Камали, теолог, высказался от имени их, говоря: “Я знал Чарк хи в течение тридцати лет, и он никогда не обсуждал со мной высших материй . У меня в уме не укладывается, чтобы такое поведение было присуще ученому человеку. Он никогда не пытался описывать свои теории и он не предприним ал попыток сделать меня своим учеником. Только от мясника я слышал, что он будто бы является суфием”. ЗАКЛЮЧЕННЫЙ В САМАРКАНДЕ Хаким Искандер Зарамез и Абдулвахаб Эль Хинди проходили однажды мимо уг ла большого дома в Самарканде, когда они услышали дикий вопль. “Какого-то беднягу подвергают пытке”,— сказал Эль Хинди, остановившись и застыв на месте, когда вопли усилились. “Ты хотел бы облегчить страдания?” — спросил Зарамез. “Естественно. Как Вали и как святой ты, конечно, можешь сделать это, если е сть на то Божья воля”. “Очень хорошо,— сказал Хаким.— И я продемонстрирую тебе нечто”. Зарамез отошел от угла дома на пять шагов. Крики прекратились. “Ты отошел, и крики утихли! Недаром я всегда слышал, что близость к страдаю щему смягчает его боль”,— сказал Эль Хинди. Хаким усмехнулся, но ничего более не сказал, сделав знак, который у суфиев означает: “Вопрос может не иметь ответа в определенное время из-за состо яния вопрошающего”. Много лет спустя, когда Эль Хинди был в Марокко, он услышал, как некий дерв иш в закрытом городе Маула Идрисс рассказывал группе учеников однажды н очью о том, что он некогда пережил. Среди прочего дервиш сказал: “В такой-то и такой-то день месяца Рамадан Эл ь-Мубарак, много-много лет назад я был схвачен как бродяга из-за своей явно й бедности и жалкого внешнего вида. Я был оставлен в каменной камере, устр оенной внутри внешней стены дома судьи, и ожидал там суда. Это было в север ной части Самарканда. Я вполне смирился со своей судьбой и молчаливо сид ел в углу, погрузившись в размышления, но вдруг почувствовал совершенно безошибочно, что снаружи, неподалеку от меня находится святой. Я стал кри чать и вопить и метаться, потому что чувствовал на себе силу и потому что я не мог вырваться, как бы сильно я не хотел приблизиться к нему. Затем я поч увствовал, что он отдалился, как если бы был обеспокоен моими криками. Я ст арался дать ему подойти ближе опять, заставив себя стать таким тихим и сп окойным, как ночь”. Шейх кружка дервишей сказал: “Твой опыт мог показать тебе, что на людей особенно глубоко воздействует барака (духовная сила), когда по всему очевидному она находится вне их дос тижения. Вали учил тебя этому несмотря даже на то, что ты находился в тюрьм е, а внешним наблюдателям могло показаться, что он делает нечто совсем др угое или даже вообще ничего не делает”. Эль Хинди сообщает: “Этот случай был началом моего реального понимания т ого, что не удивительно, если люди имеют “духовный опыт”. Что может быть уд ивительно, так это то, что так мало людей имеют его. Что еще более удивител ьно, так это то, что вместо того, чтобы учиться на этом опыте, они почитают е го и считают его чем-то таким, чем он не является”. КНИГА НА ТУРЕЦКОМ ЯЗЫКЕ Претендент в ученики пришел к Бахаудину. Мастер сидел в саду после обеда в окружении своих тридцати учеников. Вновь прибывший сказал: “Я желаю служить тебе”. Бахаудин ответил: “Лучше всего ты можешь служить мне, читая мои “РИСАЛАТ” (письма)”. “Я уже прочел”, — сказал вновь прибывший. “Если бы ты действительно сделал это, а не толь ко внешне, то ты не приблизился бы ко мне таким образом”,— сказал Бахауди н. Он продолжал: “Почему ты думаешь, что ты способен учиться?” “Я готов учи ться у тебя”. Бахаудин сказал: “Пусть самый младший мюрид (ученик) встанет ”. Анвари, которому было 16 лет, поднялся на ноги. “Сколько времени ты был с нами?”, — спросил Эль Шах. “Три недели, о муршид”. “Я научил тебя чему-нибудь?” “Не знаю”. “Ты так думаешь?” “Я не думаю так”. Бахаудин сказал ему: “В сумке этого вновь пришедшего ты найдешь книгу ст ихов. Возьми ее в руку и, не открывая, прочитай наизусть без ошибки все сод ержание”. Анвари нашел книгу. Он не открыл ее, но сказал: “Боюсь, что она на турецком я зыке”. Бахаудин сказал: “Читай ее наизусть”. Анвари так и сделал. И пока он закончил, гость становился все более и более пораженным этим чудом — книга читалась, не будучи открытой тем, кто не зн ал турецкого языка. Упав к ногам Бахаудина, он попросил быть допущенным в Круг. Бахаудин сказ ал: “Именно феномен такого рода привлекает тебя, и до тех пор, пока он тебя привлекает, ты не можешь в действительности получить пользу от него. Вот почему, даже если ты читал мой “РИСАЛАТ”, в действительности ты его не чит ал. Возвращайся тогда,— продолжал он,— когда ты прочтешь его так, как про чел его этот безбородый мальчик. Только такое изучение дало ему силу чит ать наизусть книгу, которую он не открыл, и в то же самое время помешало ем у застыть на месте в удивлении от этого события”. НИЩИЕ И РАБОЧИЕ О Ибн Эль-Араби сообщают, что люди сказали ему: “Твой кружок состоит главн ым образом из нищих землепашцев и ремесленников. Разве ты не можешь найт и людей интеллекта, которые последуют за тобой, так что, может быть, более авторитетные замечания могли бы браться из твоих учений?” Он сказал: “Конец света был бы бесконечно ближе, если бы влиятельные люди и ученые пели мне хвалу, потому что, без всякого сомнения, они делали бы эт о ради самих себя, а не ради нашей работы!” НЕИЗМЕННЫЙ Наваб Мухамед Хан, Джан-Фишан шел однажды по улицам Дели, когда его вниман ие привлекла большая толпа народа, очевидно, вовлеченная в перебранку. О н спросил человека, стоящего в стороне: “Что там случилось?” Человек отве тил: “О Высочайший, один из твоих учеников возражает против поведения лю дей в этом квартале”. Джан-Фишан вошел в толпу и сказал своему последователю: “Объяснись”. Тот сказал: “Эти люди были враждебны”. Люди воскликнули: “Это неправда! Наобо рот, мы превозносили его ради вас!” “Что они сказали?”— спросил Наваб. “Он и сказали: “Да здравствует Великий Ученый!” Я говорил им, что именно невеж ество ученых ответственно за замешательство и отчаянное положение чел овека”. Джан-Фишан Хан сказал: “Именно самонадеянность ученых очень часто ответ ственна за жалкое положение человека. И именно твоя самонадеянность, утв ерждающая, что ты кто-то иной, а не ученый, явилась причиной этой свары. Не б ыть ученым — это достижение, которое включает в себя отрешенность от ме лочности. Ученые, будучи всего лишь неизменными людьми, до верху набитым и мыслями и книгами, редко бывают мудрыми. Эти люди пытались оказать тебе почести. Если некоторые думают, что грязь это золото, если это их грязь, ув ажай ее. Ты не являешься их учителем. Разве ты не понимаешь, что, ведя себя т аким чувствительным и самодеятельным образом, ты действуешь в точности так же, как и ученый, и поэтому заслуживаешь это имя, даже если оно — эпите т? Следи за собой, дитя мое. Слишком много сходов с Тропы Высшего Достижени я — и ты можешь стать ученым”. ДИАГНОЗ Бахаудин Накшбанд посетил однажды город Алуча. Депутация горожан, услышавших, что он поедет мимо их города, дождалась ег о на дороге и попросила провести некоторое время с ними. “Вы хотите удовлетворить свое любопытство обо мне, хотите развлечь меня , и оказать мне честь или хотите пригласить меня, чтобы я передал вам свое учение? — спросил он их. Предводитель делегации посоветовался с товарищами и ответил: “Мы много слышали о тебе, но ты, возможно, ничего не слышал о нас. Поскольку ты, очевидно, даешь нам редкую привилегию получить твое учение, то мы с бла годарностью его примем в том виде, в каком ты его предложишь”. Бахаудин въехал в город. Все население собралось на городской площади. И х собственные духовные учителя провели Бахаудина на почетное место и, ко гда он уселся, то главный философ Алучи обратился к нему со следующими сл овами: “Дух Истины и Великий Учитель! Все мы слышали о тебе, потому что разве есть кто-нибудь, кто не слышал. Но поскольку ты, без сомнения, не знаком с мыслям и таких незначительных людей, как мы, то мы просим разрешения изложить те бе наши идеи для того, чтобы, к нашей несомненной пользе, ты смог бы поддер жать, изменить или разрушить их...” Но Бахаудин остановил их, говоря: “Я, конечно, скажу вам, что вам нужно делать, но совсем нет нужды, чтоб вы рас сказывали мне что-нибудь о себе”. Затем он стал описывать этим людям их образ мыслей, а также присущие им не достатки. Он в точности описал им, как они смотрят на различные проблемы ж изни и человека. После этого он сказал пораженным горожанам: “Теперь, пока я не расскажу вам о том, каким образом вы можете исправить та кое положение вещей, может быть, вы выразите какие-нибудь чувства, подавл енные в ваших сердцах, для того, чтобы я смог объяснить вам в назидание, та к, чтобы вы смогли более полно внимать тому, что я собираюсь вам сказать”. Тот же самый оратор, после консультации с людьми, сказал: “О древний, о гид! Общей причиной нашего удивления и любопытства является то, каким образо м ты смог так много узнать о нас, о наших проблемах, и о наших идеях. Правы ли мы относительно того, что такое знание может иметь место только при нали чии наивысшей формы непосредственного прямого восприятия у необыкнове нных блаженных индивидуумов”. В ответ Бахаудин попросил принести чашу, немного воды в кувшине, соль и му ку. Он смешал в чаше муку, соль и воду. Затем спросил главного оратора: “Пожалуйста, будьте добры сказать мне, что в этой чаше”. Человек сказал: “Ваше преподобие, там смесь из воды, муки и соли”. “Откуда ты знаешь состав смеси?” — спросил Бахаудин. "Когда известны составные части,— сказал оратор,— то не может быть ника кого сомнения и относительно того, какова смесь”. "Это ответ на твой собственный вопрос, который наверняка не требует моих дальнейших разъяснений”,— сказал Бахаудин Накшбанд. КАШКУЛЬ Сообщают, что некогда один нищий остановил короля на улице. Король сказа л: “Как ты посмел, ничтожный человек, прервать движение твоего господина? ” Дервиш ответил: “Разве ты можешь быть господином, если ты даже не можешь наполнить мой ка шкуль (чашу для подаяний)?” Он протянул свою чашу, и король приказал, чтобы ее наполнили золотом. Но как только становилось видно, что чаша наполняется золотыми монетами , эти монеты исчезали, и чаша вновь оказывалась пустой. Слуги приносили золото мешок за мешком и все еще поразительная чаша пожи рала все монеты. “Стойте! — закричал король,— потому что этот фокусник опустошает мою к азну!” “Для тебя я опустошаю твою казну,— сказал дервиш, а для других я просто ил люстрирую истину”. “Какую истину?” — спросил король. “Истина в следующем: чаша — это желания человека, а золото — то, что дано человеку. Нет предела способности человека пожирать, не подвергаясь при этом ни малейшему изменению. Смотри, чаша съела почти все твое богатство, но это все тот же обточенный морем кокосовый орех, который ничего не восп ринял от золота, ни в какой степени. Если ты пожелаешь ступить в эту чашу,— продолжал дервиш,— то она пожрет и тебя тоже. Как же может в таком случае король держать себя так, как если б ы он имел какое-либо значение?” КОРОВА Жила-была однажды корова. Во всем мире не было больше такого животного, ко торое давало бы столь регулярно столь много молока, столь высокого качес тва. Люди стекались со всех концов земли, чтобы посмотреть на это чудо. Отц ы говорили своим детям о ее преданности предназначенному ей делу. Проповедники религии призывали свою паству по-своему превзойти ее. Прав ительственные чиновники приводили ее как образец правильного поведени я, планирования и мышления, которые могут быть воспроизведены в человече ском обществе. Короче, каждый был способен получать пользу для себя из су ществования этого чудесного животного. Была, однако, одна черта, которую большинство людей не замечали, как бы ни были они увлечены очевидными достоинствами коровы. Видите ли, у этой кор овы была маленькая привычка. И эта привычка состояла в том, что как только подойник наполнялся ее признанно несравненным молоком, корова лягала е го и переворачивала. ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ И КАЧЕСТВО Якуб, сын судьи, сказал, что однажды он расспрашивал Бахаудина следующим образом: “Когда я был в компании с Муршидом (духовным наставником) из Тебриза, то он регулярно давал знак, чтобы с ним не заговаривали, когда он находился в со стоянии особого отражения. Ты, с другой стороны, доступен нам в любое врем я. Прав ли я, делая вывод, что это различие обязано твоей несравненно больш ей способности быть в состоянии отрешенности, что эта способность наход ится в полной твоей власти, а не появляется лишь время от времени”. Бахаудин сказал: “Нет, ты всегда ищешь сравнений между людьми и состояниями. Ты все время и щешь доказательства и различия, а когда ты этого не делаешь, то ты ищешь сх одства. Во всем, что находится вне таких измерений, тебе, фактически, не тр ебуется так уж много объяснений. Различные нормы поведения у мудрых след ует рассматривать как следствие различий индивидуальностей, а не качес тва”. РАЙ ИЗ ПЕСНИ Ахангар был великолепным кузнецом, который жил в одной из отдаленных дол ин Афганистана. Во времена мира он ковал плуги, подковывал лошадей, и прев ыше всего он пел. Песни Ахангара, который под различными именами известе н в самых различных частях Центральной Азии, охотно слушались людьми дол ины. Они приходили из лесов грецкого ореха, с покрытого снегом Гиндукуша, из Катагана и Бадахшана, из Канабада и Кунара, из Герати и Пагмана, чтобы п ослушать его песни. Превыше всего люди приходили для того, чтобы послушать песню песней Ахан гара. Это была песня о райской долине. У этой песни было захватывающее кач ество и странное очарование, а главное — это был рассказ, который был нас только непонятен, что люди чувствовали, будто бы они знают далекую райск ую долину, о которой пел певец. Часто они просили его пропеть ее, когда он не был в настроении это выполни ть, и он отказывался. Иногда люди спрашивали его, существовала ли эта доли на на самом деле, и Ахангар мог только ответить: “Долина из песни настольк о реальна, насколько она может быть реальной”. “Но откуда ты знаешь? — спрашивали люди.— Ты бывал там когда-нибудь?” “Нет. Каким-нибудь обычным образом я там не был”.— отвечал Ахангар. Тем не менее для Ахангара и почти для всех людей, которые слушали его, долина из песни была настолько реальна, насколько она только могла быть реальной. Айша, местная девушка, которую он любил, сомневалась, существует ли такое место. Сомневался в этом и Хасан, хвастун и вояка, который поклялся женить ся на Айше и который не упускал ни одного удобного случая посмеяться над кузнецом. Однажды, когда жители деревни сидели притихшие после того, как Ахангар п оведал им свой рассказ, Хасан заговорил: “Если ты веришь в то, что эта долина настолько реальна и что она находится , как ты говоришь, вон там в горах Сангана, где поднимается голубой туман, п очему ты не попытаешься найти ее”. “Это было бы неправильно, я знаю”,— сказал Ахангар. “Ты знаешь то, что тебе удобно знать, и не знаешь то, что тебе не удобно знат ь,— вскричал Хасан.— Теперь, друг мой, я предлагаю тебе испытание. Ты люб ишь Ай-шу, но она не верит тебе. У нее нет веры в твою абсурдную долину. Ты ни когда не сможешь жениться на ней, потому что всегда, когда между мужем и же ной нет доверия, они несчастны и результатом получается всякое зло”. “Ты ждешь от меня в таком случае, чтобы я пошел в долину”,— спросил Ахангар. “Да”, — сказал Хасан, и все слушатели поддержали его. “Если я пойду и благополучно вернусь, согласится ли Айша выйти за меня за муж”,— спросил Ахангар. “Да”,— прошептала Айша. Итак, Ахангар, взяв с собой немного сушеного тутовника и горбушку хлеба, о тправился к далеким горам. Он взбирался и взбирался, пока не добрался до с тены, которая окружала весь гребень. Когда он взобрался на нее, то увидел д ругую стену, еще более отвесную, чем первая. После второй стены была треть я, затем четвертая, и, наконец, пятая. Спускаясь с другой стороны этой пято й стены, Ахангар обнаружил, что он находится в долине, поразительно похож ей на его собственную. Люди вышли встречать его, и он увидел их. Ахангар со образил, что происходит что-то очень странное. Несколько месяцев спустя Ахангар-кузнец походкой старика вошел в свою р одную деревню и направился в свою покосившуюся хижину. Когда весть о его возвращении разнеслась по окрестностям, люди собрались перед его домом, чтобы послушать о тех приключениях, которые он испытал. Хасан-воин загов орил от имени всех их и позвал Ахангара к окну. Все ахнули, когда увидели, н асколько он постарел. “Ну, Мастер Ахангар, достиг ли ты райской долины?” “Достиг”. “И что же там было?” Ахангар, подыскивая слова, посмотрел на собравшихся людей с такой устало стью и безнадежностью, какой он никогда не чувствовал раньше. Он сказал: “ Я взбирался и взбирался и взбирался. Когда казалось, что уже не может встр етиться никакое человеческое поселе--ние в таком заброшенном месте, посл е многих испытаний и разочарований я пришел в долину. Эта долина была в то чности такой, как и та, где мы живем. А затем я увидел людей. Эти люди не толь ко похожи на нас — людей, они являются теми же самыми людьми. Для каждого Хасана, для каждой Айши, для каждого Ахангара, для каждого из вас, кто живе т здесь, там есть другой, в точности такой же, в той долине.Это наше подобие и отражение для нас, когда мы видим такие вещи, но именно мы являемся подоб ием и отражениями их — мы, которые находимся здесь, мы их двойники...” Каждый подумал, что Ахангар сошел с ума из-за своих испытаний, и Айша вышла замуж за Хасана-воина. Ахангар быстро состарился и умер. И все люди, кажды й, кто слышал тот рассказ из уст Ахангара, сначала поте-(ли сердце в своей ж изни, затем состарились и умерли, потому что они чувствовали, что что-то до лжно произойти такое, над чем они не имеют контроля и в чем они невидят над ежды. Поэтому они потеряли интерес к самой жизни. Лишь раз в тысячу лет этот секрет может быть увиден человеком. Когда он ви дит его, он меняется, когда он рассказывает голые факты другим, они изнаши ваются и умирают. Люди считают, что такое событие — катастрофа и поэтому они не должны знать об этом, потому что они не могут понять (такова уж прир ода их ординарной жизни), что они имеют больше “Я”, чем одно, больше надежд, чем одна, больше шансов, чем один, там, в раю из песни Ахангара, великого куз неца. СОКРОВИЩЕ И ХРАНИТЕЛИ Принц из блистательного Дома Аббасидов, потомков дяди Пророка, вел скром ную жизнь в Мосуле в Ираке. Его семья переживала тяжелые времена и раздел яла обычную судьбу трудящегося человека. После трех поколений семья нес колько окрепла, и принц занимал положение мелкого торговца. Согласно обы чаю, принятому среди знатных арабов, этот человек, которого звали Дауд Эл ь Аббаси, называл себя просто Дауд сын Аль-тафа. Он проводил свои дни на ба заре, продавая бобы и травы, пытаясь поправить материальное состояние се мьи. Этот процесс продолжался в течение нескольких лет, пока Дауд не полю бил дочь богатого купца Зубейду Ибнат Тавиль. Она более, чем хотела выйти за него замуж, но в ее семье был обычай, что любой претендент в зятья долже н подобрать пару к специально выбранному отцом камню для того, чтобы док азать свое твердое намерение и свою материальную обеспеченность. После предварительных переговоров, когда Дауду был показан сверкающий рубин, выбранный отцом для испытания желающих получить его дочь, на серд це молодого человека стало очень тяжело. Этот драгоценный камень был не только чистейшей воды, но и размер его и окраска были таковы, что копи Бада хшана наверняка не выдавали ничего подобного более, чем раз в тысячу лет ... Время шло и Дауд передумал все средства, путем которых он мог бы достать д еньги, необходимые ему для того, чтобы хотя бы попытаться искать такой са моцвет. В конце концов он узнал у ювелира, что у него есть один единственны й шанс. Если он разошлет повсюду весть, предлагая каждому, кто достанет ну жный камень, не только свой дом и все, чем он владеет, но также и три четверт и каждой копейки, которую он заработает за всю свою жизнь, то, может быть, б удет возможность найти подобный рубин. Соответственно Дауд и разослал подобные заявления. День за днем распрос транялась весть о том, что рубин поразительной ценности, яркости и цвета разыскивался, и люди спешили со всех сторон к дому купца, чтобы посмотрет ь, могут ли они предложить что-нибудь столь же великолепное. Но по прошест вии почти трех лет Дауд обнаружил, что не существует такого рубина ни в ар абских странах, ни в Аджаме, ни в Хоросане, ни в Индии, ни в Африке, ни на Запа де, ни на Яве, ни на Цейлоне, рубина, который хоть как-нибудь мог бы сравнить ся в великолепии с тем, который подыскал отец его невесты. Зубейда и Дауд находились на грани отчаяния. Казалось, им никогда не удас тся пожениться, потому что отец девушки вежливо отказался принять что-ли бо, хоть сколько-нибудь меньшее, чем совершенная пара его рубину. Однажды вечером, когда Дауд сидел в своем маленьком саду, в тысячный раз п ытаясь придумать какое-нибудь средство завоевать Зубейду, он сообразил, что рядом с ним стоит высокий изможденный человек, в руке у него был посох , на голове шапка дервиша, к поясу была привязана чаша для подаяния. “Мир тебе, о мой король!” — сказал Дауд традиционное приветствие, подняв шись на ноги. “Дауд Аббаси, потомок дома Корейш,— сказало явление.— Я один из храните лей сокровищ Апостола и я пришел помочь тебе в твоей крайности. Ты ищешь н есравненный рубин, я дам тебе его из сокровищ твоего наследства, оставле нного в безопасности в руках нищих хранителей!” Дауд взглянул на него и сказал: “Все сокровища, которые были в руках нашег о дома, потрачены, проданы, рассеяны столетия назад. У нас ничего не остало сь, кроме нашего имени, и даже его мы не используем, боясь обесчестить его. Как может существовать какое-нибудь сокровище, оставшееся от моего насл едства?” “Тем не менее сокровище может существовать и как раз из-за того, что не все оно было оставлено в руках Дома,— сказал дервиш,— потому что люди в перв ую очередь грабят того, о ком известно, что у него есть, что украсть. Когда, о днако, этот момент отсутствует, воры не знают, куда смотреть. Это первая ме ра безопасности Хранителей”. Дауд вспомнил, что многие дервиши имеют репутацию эксцентричных людей, п оэтому сказал: “Кто же оставит бесценные сокровища, такие, как самоцвет Т ави-ля, в руках оборванного нищего? И какой нищий, носящий лохмотья, если е му будет дана такая вещь, удержится от того, чтобы выбросить ее или продат ь и потратить полученное в безумном приступе безалаберности?” Дервиш ответил: “Сын мой, это как раз те мысли, которые можно ожидать от лю дей. Поскольку дервиши оборваны, люди воображают, что они хотят одежды, ес ли у человека есть рубин, то люди воображают, что он выбросит его прочь, ес ли он не является бережливым купцом. Твои мысли — это как раз то, что созд ает безопасность нашему сокровищу”. “Тогда отведи меня к сокровищу,— сказал Дауд,— чтобы я мог покончить со своими невыносимыми страхами и сомнениями”. Дервиш завязал Дауду глаза, велел ему одеться как слепому и сесть на осла, а затем вез его куда-то несколько дней и ночей. Они спешились и шли пешком через горный хребет и, когда, наконец, повязка была снята с глаз Дауда, то о н увидел, что стоит в сокровищнице, где на каменных полках сверкали и пере ливались неисчислимые количества невероятно разнообразных драгоценн ых камней. “Может ли это быть сокровищем моих праотцов? Я никогда не слышал ни о чем п одобном, даже со времен Гарун Эль Рашида”,— сказал Дауд. “Можешь быть уверен, что это так,— сказал дервиш.— И более того: это толь ко та пещера, где хранятся драгоценные камни, из которых ты можешь выбрат ь. Есть много других пещер”. “И это мое?” “Да, твое”. “Тогда я возьму все это”,— сказал Дауд, который был охвачен жадностью пр и подобном зрелище. “Ты возьмешь только то, за чем ты пришел сюда,— сказал дервиш,— потому чт о ты так же мало пригоден к правильному управлению этим богатством, как и твои праотцы. Если бы это было не так, то хранители передали бы все сокрови ща еще столетия назад”. Дауд выбрал один-единственный рубин, который в точности соответствовал рубину Тавиля, и дервиш отвез его назад к его дому точно таким же образом, каким он привез его сюда. Дауд и Зубейда поженились. Таким образом сокровища Дома вручаются его настоящим наследникам всег да, когда они имеют действительную нужду в них. Сегодня Хранители не всегда имеют внешний вид оборванных дервишей, иног да они кажутся для всех посторонних взглядов совершенно ординарными лю дьми. Однако, они не дадут сокровища, когда в нем нет реальной нужды. ПРИВЯЗАННОСТЬ, НАЗЫВАЕМАЯ ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТЬЮ Усидчивый в учении и преданный своему делу искатель истины прибыл в текк ию Бахаудина Накшбанда. В соответствии с обычаем он побывал на лекции и н е задавал никаких вопросов. Когда Бахаудин, наконец, сказал ему: “Спроси м еня о чем-нибудь”, этот человек сказал: “Шах, прежде чем я пришел к тебе, я из учал такую-то и такую-то философию под руководством таких-то и таких-то. Бу дучи привлеченным твоим авторитетом, я предпринял путешествие к твоей т еккии. Услышав твои речи, я получил такое впечатление от того, что ты говор ишь, что хочу продолжать свою учебу у тебя. Однако, я настолько привязан и благодарен моим прежним учениям и учителю, что мне хотелось бы, чтоб ты ил и объяснил мне их связь с твоей работой, или же заставил меня забыть о них для того, чтобы я мог продвигаться дальше с нераздельным вниманием”. Бахаудин сказал: “Я не могу сделать ни то, ни другое. Однако, что я могу сдел ать, так это информировать тебя о том, что один из вернейших признаков чел овеческого тщеславия — это быть привязанным к личности или к вере и воо бражать, что такая привязанность исходит из высшего источника. Если чело век привязан к фрикаделькам, то он будет называть их божественными в том случае, если кто-нибудь будет ему это позволять. При помощи этой информац ии ты можешь научиться мудрости. Без нее ты можешь научиться только прив язанности и называть ее привлекательность, или милость. Человек, котором у нужна информация, всегда полагает, что ему нужна мудрость. Даже если он д ействительно является человеком информации, то он будет считать, что тог да следующим ему нужна мудрость. Если человек является человеком мудрос ти, то только тогда он становится свободным от необходимости в информаци и”. ПОПРАВКА Абдула бен Яхья показывал посетителю рукопись, которую он написал. Это ч еловек сказал: “Вот это слово неправильно написано”. Абдула тотчас соскр еб слово и написал его таким образом, каким предложил гость. Когда этот че ловек ушел, Абдулу спросили: “Зачем ты сделал это, учитывая, что “поправка ” была на самом деле неправильной, и ты написал неверное слово там, где был о верное первоначально?” Он ответил: “Это был социальный случай. Этот человек считал, что он помога ет мне и думал, что выражение его невежества было указанием на знание. Я пр именил поведение культуры и вежливости, а не поведение истины, потому чт о, когда люди хотят вежливости и социальных отношений, они не могут вынес ти истину. Если бы я встал в отношении этого человека как учитель к студен ту, то все было бы иначе. Только глупцы и педанты воображают, что они должн ы наставлять каждого, в то время как движущий мотив у людей не в том, чтобы искать наставления, но чтобы привлечь внимание”. СВЯТОЙ И ГРЕШНИК Жил-был один дервиш, который верил, что его задача в том, чтобы сближаться с людьми, творящими зло и вселять в них духовные мысли для того, чтобы они смогли найти правильный путь. Однако, чего этот дервиш не знал, так это тог о, что учителем является не тот, кто говорит другим только, чтобы они делал и то или другое, и исходит при этом из застывших принципов. Если учитель не знает в точности, какова внутренняя ситуация каждого ученика, то он може т на себе испытать обратное тому, что он желает. Тем не менее этот благочестивый нашел однажды человека, который был одер жим страстью играть в азартные игры и не знал, как ему избавиться от этой п ривычки. Дервиш расположился снаружи дома этого человека. Каждый раз, ко гда тот отправлялся в игральный дом, дервиш клал камень в постепенно рас тущую кучу, чтобы таким образом отмечать каждый грех, который накапливал этот человек, как видимое напоминание о зле. Каждый раз, когда этот человек выходил из дома, он чувствовал себя винова тым. Каждый раз, когда он шел назад, он видел новый камень в куче прежних. Ка ждый раз, кладя в кучу новый камень, благочестивый чувствовал гнев на игр ока и личное удовлетворение (которое он называл “божественностью”) в том , что он зарегистрировал его грех. Так продолжалось в течение двадцати лет. Каждый раз, когда игрок видел бл агочестивого, он говорил себе: “Если бы мне понять доброту! Как этот свято й человек трудится ради моего спасения! Если бы я мог исправиться, уж не го воря о том, чтоб стать таким, как он, потому, что он наверняка займет место с реди избранных, когда придет день воскресения!” Случилось так, что в результате стихийного бедствия оба эти человека уме рли в одно время. Ангел прилетел, чтоб взять душу игрока, и мягко сказал ем у: “Тебе следует следовать за мной в рай”. “Но как же это может быть? — сказал грешник-игрок.— Я грешник и должен ид ти в ад. Ты наверняка разыскиваешь того благочестивого, который сидел на против моего дома и в течение двух десятилетий пытался изменить меня”. “Благочестивый? — сказал ангел,— нет, его потащили в нижние сферы, потом у, что ему надлежит теперь жариться на вертеле”. “Да что же это за справедливость такая? — закри> чал игрок, забывая о свое м положении.— Ты наверняка перепутал инструкции!” “Это не так,— сказал ангел,— и я объясню тебе. Дело обстоит следующим обр азом. Благочестивый потакал себе в течение двадцати лет в чувстве превос ходства и значимости. Сейчас его черед восстанавливать равновесие. В дей ствительности он клал камни на ту кучу для себя, а не для тебя”. “А как же насчет моей награды? Я-то что заслужил?” — спросил игрок. “Ты должен быть награжден, потому что каждый раз, когда ты проходил мимо д ервиша, ты в первую очередь думал о доброте, а потом о дервише. Именно добр ота, а не человек, награждает тебя за твою верность”. ШЕЙХИ ПЛЕТЕНЫХ ШАПОЧЕК К Бахаудину Накшбанду обратились шейхи четырех суфийских групп в Индии, Египте, Турции и Персии. В своих письмах они просили его в цветистых выраж ениях прислать им учения, которые они могли бы передавать своим последов ателям. Сначала Бахаудин сказал: “То, что у меня есть, не ново. Вы этим владеете, но н е используете правильно, поэтому, получив мои послания, вы просто скажет е: “Это не ново”. Шейхи ответили: “С уважением, мы считаем, что наши ученики так не подумают ”. Бахаудин не ответил на эти письма, но зачитал их на своих собраниях, ска зав: “Мы, находясь на расстоянии, сможем увидеть, что происходит. Те, кто на ходятся в гуще событий, не увидят. Сделайте, однако, усилие, чтобы видеть т о, что с ними случается”. Затем шейхи написали Бахаудину, прося прислать какой-нибудь знак своей з аинтересованности. Бахаудин послал по небольшой плетеной шапочке для к аждого студента, сказав их шейхам, чтоб они раздали шапочки как бы от него , но не объясняли никакой причины этого. Своему собранию он сказал: “Я сделал такую-то и такую-то вещь. Вы, находящи еся далеко, увидите то, чего не увидят те, кто находятся вблизи происходящ его”. Через некоторое время он написал каждому из шейхов, спрашивая, выполнили ли они его пожелание и каковы были результаты. Шейхи написали: “Мы выполнили твои пожелания”. Что касается результатов , то Шейх из Египта написал: “Мое сообщество приняло твой дар как знак особ ой святости и благословения и, как только шапочки были распространены, к аждый стал находить в них величайшее внутреннее значение и считать, что носит на голове твой особый мандат”. Шейх турок написал: “Сообщество рассматривает твои шапочки с величайши м подозрением. Люди считают, что этот дар выдает твое желание захватить л идерство над ними. Некоторые боятся, что ты сможешь даже воздействовать на них издалека через этот предмет”. Другой результат сообщал Шейх из Индии, он писал: “Наши ученики находятс я в большом смущении и ежедневно просят меня истолковать им значение рас пространения шапочек. До тех пор, пока я не скажу им что-нибудь по этому по воду, они не будут знать, как поступать”. В письме от Шейха из Персии говорилось: “Результатом распространения тв оих шапочек было то, что Искатели, удовлетворенные тем, что ты им послал, ж дут твоего дальнейшего внимания к ним, чтобы они смогли включить в свои у чения и использовать сами те усилия, которые должны быть сделаны”. Бахаудин объяснил собранию своих слушателей в Бухаре: “Основная поверх ностная черта людей в кругах Индии, Турции, Египта и Персии была в каждом с лучае выявлена реакцией членов этих кругов. Их поведение, когда они стол кнулись с простейшим предметом, таким, как плетеная шапочка, было в точно сти таким же, каким бы оно было, если бы они встретили меня самого или учен ие, посланное мною. Ни эти люди, ни их шейхи не научились тому, что они должн ы искать в своей собственной среде те мелочи, которые останавливают их. И м не следует использовать эти мелочи для оценки других. Среди учеников п ерсидского шейха есть возможность понимания, потому что у них нет высоко мерия вообразить, что они “понимают”, будто мои шапочки благословляют их , угрожают им, приводят в замешательство их. Основные черты в этих трех слу чаях: египтяне надеются, турки боятся, а индийцы находятся в неопределен ности”. Некоторые из посланий Бахаудина Накшбанда были скопированы, как благоч естивый поступок, и распространены имеющими добрые намерения, но не прос ветленными дервишами в районах Каира, Индии, Персии, Турции. В конце концо в они попали в руки тех самых кругов, которые окружали “Шейхов Плетеных Ш апочек”. Поэтому Бахаудин попросил одного из странствующих каландаров посетить по очереди каждое из этих сообществ и сообщить ему, что они чувствуют по п оводу его посланий. Вернувшись, этот человек сказал: “Все они говорят: “Ту т нет ничего нового, мы уже все это делаем, мало того, свою ежедневную жизн ь мы основываем на этом и по существующей у нас традиции мы ежедневно зан яты тем, что помним об этих вещах”. Эль Шах Бахаудин Накшбанди созвал после этого всех своих учеников вмест е. Он сказал им: “Вы, которые находитесь на расстоянии от определенных соб ытий, связанных с этими четырьмя группировками, сможете теперь увидеть, как мало было выполнено работы Знания среди них. Те, кто там находится, нау чились столь малому, что они уже не могут больше получать пользы от своег о собственного опыта. Где ж, в таком случае, преимущества “ежедневного во спитания и борьбы”? Сделайте своей задачей собрать всю доступную информ ацию об этом событии, включая обмен письмами и то, что я сказал, точно так ж е, как и сообщения этого каландара. Несите свидетельство того, что мы пред ложили средства, путем которых другие могли учиться. Пусть этот материал будет записан и изучен и пусть те, кто оказались свидетелями этого, свиде тельствуют так, что, если будет на то Божья воля, даже чтение об этом могло бы помешать подобным вещам часто случаться в будущем и могло бы попастьс я даже на глаза и в уши тех, кто подверглись столь мощному влиянию “действ ия” бездейственных плетеных шапочек”. СЕКРЕТ ЗАПЕРТОЙ КОМНАТЫ Айяз был товарищем и рабом великого завоевателя Махмуда Разрушителя Ид олов, монарха Газны. Впервые он попал ко двору как нищий раб, но Махмуд сде лал его своим советником и другом. Остальные придворные испытывали ревн ость к Айязу и следили за каждым его движением, намереваясь поймать его н а какой-нибудь оплошности и таким образом вызвать его падение. Однажды эти ревнивцы пришли к Махмуду и сказали: “Тень Аллаха на земле! Зн ай, что мы неустанны и как всегда на твоей службе тщательно наблюдали за т воим рабом Айязом. Теперь мы должны сообщить, что каждый день, покинув Дво р, Айяз идет в небольшую комнатку, куда никогда никто не допускается. Он пр оводит там некоторое время, а затем идет в свои собственные апартаменты. Мы боимся, что эта его привычка может быть связана с преступной тайной. Мо жет быть, он связан с заговорщиками, даже такими, которые имеют планы на жи знь Вашего Величества”. Долгое время Махмуд отказывался слышать что-либо против Айяза. Однако, з агадка запертой комнаты не выходила у него из головы до тех пор, пока он не почувствовал, что должен спросить Айяза. Однажды, когда Айяз выходил из своей частной комнаты, появился Махмуд, ок руженный придворными, и потребовал, чтобы его допустили туда. “Нет”,— сказал Айяз. “Если ты не позволишь мне войти в комнату, то вся моя вера в тебя, как досто йного доверия и лояльного, испарится, и мы никогда уже с этих пор не будем в прежних отношениях. Делай свой выбор”,— сказал жестокий завоеватель. Айяз заплакал, а затем распахнул дверь в свою комнату и позволил Махмуду и его свите войти. В комнате не было никакой мебели, все, что там было, это кр юк на стене, на нем висели заплатанный и изношенный плащ, посох и чаша для подаяния. Король и его свита не могли понять значение своего открытия. Ко гда Махмуд потребовал объяснения, Айяз сказал: “Махмуд, в течение многих лет я был твоим другом, рабом и советником, я старался никогда не забывать своего происхождения и по этой причине я ежедневно приходил сюда, чтобы напомнить себе, чем я был. Я принадлежу тебе, а все, что принадлежит мне, так это мои лохмотья, моя палка, моя чаша для подаяний и мои скитания по лицу э той земли”. ЧУДО КОРОЛЕВСКОГО ДЕРВИША Рассказывают, что суфийский мастер Ибрагим бен Адам сидел однажды на лес ной полянке, когда к нему подошли два бродячих дервиша. Он приветствовал их, и они разговаривали о духовных вещах до наступления сумерек. Как толь ко спустилась ночь, Ибрагим пригласил путешественников быть его гостям и за ужином. Как только они согласились, перед их глазами появился стол с р азличной прекрасной едой. “Сколько же времени ты был дервишем?” — спросил один из них Ибрагима. “Два года”,— ответил тот. “Я следую по суфийскому Пути почти три десятилетия, но во мне никогда не п роявлялась никакая способность подобная той, которую ты показал нам”,— сказал этот человек. Ибрагим ничего не ответил. Когда ужин был почти окончен, на поляне появился незнакомец в зеленой од ежде. Он сел и поел немного с ними. Внутренним чувством все поняли, что это был Хидр, бессмертный гид всех суфиев. Они ждали, что Он даст им немного му дрости. Поднявшись, чтобы уйти, Хидр просто сказал: “Вы двое дервишей удив ляетесь Ибрагиму, но чем вы пожертвовали для того, чтобы идти по Пути дерв ишей? Вы отказались от надежд на безопасность и от обычной жизни. Ибрагим бен Адам был могущественным королем и для того, чтобы стать суфием, отбро сил владения султаната Балха. Вот почему он намного впереди вас. Кроме то го, в течение тридцати лет вы получали удовлетворение за счет самого отк аза, это и было вашей наградой. Он же всегда удерживался от того, чтобы взя ть хоть какую-нибудь плату за свою жертву”. В следующий момент Хидр исчез. ТЕСТ ИШАНА ВАЛИ Ишан Вали, когда он внезапно появился в Сирии из Туркестана, показал, что о н обладает замечательно большим набором технических методов (называем ых любителями внешнего “его мудростью”), при помощи которых он мог возде йствовать на движение вперед застывшего тогда учения Суфизма. Он нашел, например, что суфийские школы стали организациями, связанными вместе тр адиционализмом и почтением к какому-нибудь одному Мастеру в ущерб учени ю суфиев в целом. Они работали над упражнениями и идеями, которые по праву принадлежали другим людям, другим временам и даже другим местам. Тот пут ь, который избрал Вали для подхода к этой проблеме, оказал большое впечат ление на тех, кто, ничего не зная о его методах, считали, что они должны помо гать ему. Сюда входили Мустафа Али Дарази, Али Мохаммед Хуссейни и Тавиль Термитхи, рассказы которых дожили до нашего времени. Он сказал им: “Для по стороннего наблюдателя, рассматривающего эти собрания людей, даже с точ ки зрения той реальности, что они стали мельницами, перемалывающими одно и то же, а не школами, невозможно различить тех, к кому следует приблизить ся и тех, кто не имеет способности учиться. Как вы знаете, я показал вам, что в настоящее время все они являются неприг одными для Работы, но кто из них способен к оживлению?” Он показал на ряд п альм, засыхающих из-за засухи: “Если воды недостаточно, какое дерево мы бу дем поливать? Я показал вам, что они высохли,— нечто такое, что вы не осозн авали раньше. Сейчас я покажу вам способ проверить, могут ли отдельные де ревья ожить или нет”. Ишан Вали, для демонстрации, встретился теперь со всеми шейхами Школ, зан имавшимися повторением старого, большинство которых встретили его при ветливо, указав, что они будут рады получить его помощь по восстановлени ю Учений. Он не дал им никаких обещаний. Отделившись от них, он написал каж дому в таком духе: “У меня есть нечто преходящей важности, чт“бы сказать для вас, и совсем ни чего, что бы я мог сказать через вас. Это означает, что мне нужно иметь разр ешение обращаться непосредственно к вашим последователям. Если вы его д адите, то я сделаю свои методы известными. С другой стороны, если вы этого не допустите, то со временем я смогу обратиться к этим людям косвенно. Но в таком случае сбоим отказом вы отделите себя от меня, и я не буду иметь возможности сказать что-нибудь для вас. Поскольку у меня ес ть ответственность или перед всеми вами или ни перед кем, то вначале я не м огу вас использовать как канал, если я имею возможность обратиться к вам прямо. Поскольку вы развили столь тесную связь со своим сообществом, я до лжен рассматривать вас как существенного члена сообщества, и не могу поэ тому как-либо выделять Вас”. Он объяснил своим помощникам, что те шейхи, которые хотели рассматривать себя учениками, точно так же, как они рассматривают своих собственных ст удентов,-будут шейхами, возглавляющими Школы, которые еще можно оживить. Некоторые шейхи ответили пониманием, а остальные явно или скрыто выявил и интенсивное сопротивление контакту с Ишаном Вали. Несмотря на то, что он приветствовал понимание шейхов, рассматривающих с ебя его учениками, ничем не отличающимися в этом аспекте от их собственн ых учеников, он горевал о засохших растениях. Али Мохаммед Хуссейн сказал: “Ты, значит, горюешь о том, что показало себя мертвым?” Он ответил: “Они не все мертвы. Только их подозрение заставляет их вести себя так, как если бы они были мертвыми”. Как только он сказал это, некоторые шейхи из отделившихся школ, как если б ы услышав внутренним восприятием, изменили свои взгляды и положили свои тюрбаны к его ногам. Маджзуб, один из ранее заблуждавшихся шейхов, сказал впоследствии: “Я по чувствовал, как будто нечто давящее было снято, и я знал тогда, что это был и мои страхи и подозрения”. Однако, Ишан Вали сказал: “Это были молитвы самих “колеблющихся” шейхов, оказавшиеся сильнее, чем их страхи и подозрения, которые заставили их пр ийти к нам и получить то, что мы должны дать им. Фактически эта вся заслуга их. Как можем мы получать заслуги, делая нечто такое, что мы уже знаем? Мы в п рошлом получили заслугу за практикование определенных вещей. Однако, в д анном случае именно они очистили зеркало понимания, вывернув наизнанку свою природу полную ржавчины”. Таким образом подозрительные шейхи восстановили гиое значение в своих собственных Школах и достигли большего уважения от своих собственных у чеников. Те немногие, которые остались в отдалении, нашли, что их ученики все более и более склонялись к смущению ума, или приверженности к Вали, несмотря на то, что он писал им: “Я не вербую ваших учеников не из уважения к вам, а потом у что без понимания всего тела конечность не может функционировать. Поэт ому, если вы боитесь потерять учеников из-за моего присутствия, то не бойт есь, потому что я не могу помочь им и всегда буду так говорить. Однако, я бою сь за ваше дальнейшее положение”. Засохшие растения, за исключением нескольких, не ответили на этот благод атный дождь. Сегодня, разумеется, не осталось никакого следа на земле от п оследователей тех шейхов, которые не пришли к методам Ишана Вали в тот пе риод, когда он находился в Сирии. СКРЫТЫЕ ЧУДЕСА Некто спросил Фувада Ашика, старшего ученика Бахаудина Накшбанда: “Не мо жешь ли ты сказать мне, почему Мауляна (Примеч.: Наш Господин) скрывает сво и чудеса? Я часто видел его в одних местах в то время, как другие утверждал и, что они находились с ним еще где-то. Точно так же, когда он излечивает ког о-нибудь молитвой, он может сказать: “Это произошло бы в любом случае”. Люд и, которые просят его о милости или которые получили его милость в резуль тате его заинтересованности в них, получают огромное преимущество в мир е, но он отрицает свое влияние или же относит такие события к совпадениям, или даже к работе других”. Фувад сказал: “Я и сам наблюдал это много раз. Фактически, поскольку я так часто нахожусь с ним, теперь это входит в мой ежедневный опыт. Причина в то м, что чудеса являются проявлением “экстраординарной службы”. Они делаю тся не для того, чтобы сделать людей счастливыми или несчастными. Если он и вызывают впечатление, то это впечатление заставляет человека станови ться легковерным и возбужденным вместо того, чтобы заставить его научит ься чему-либо”. ВХОД В СУФИЙСКИЙ КРУГ Если вы читаете, если вы практикуете, вы можете подходить для суфийского круга. Если вы только читаете, вы не подходите. Если вы считаете, что имеет е опыт, на котором можете строить, вы можете не подойти. Одни только слова не передают сообщения. Должно быть подготовлено нечто, на что слова толь ко намекают. Одна только практика не совершенствует человечество. Челов ек нуждается в контакте с истиной, первоначально в такой форме, которая м ожет помочь ему. То, что является подходящим и неизбежным для одного врем ени и места, является, как правило, ограниченным, непригодным или даже пре пятствием в другом времени и месте. Это справедливо как в поисках истины, так и во многих областях ординарной жизни. Надейся и работай так, чтобы ты был приемлем в суфийском круге. Не пытайся судить его или его членов, если ты не свободен от алчности. Алчность заставляет тебя верить в такие вещи, в которые ты в нормальных условиях не поверил бы, она заставляет тебя не в ерить в такие вещи, в которые ты в нормальных условиях поверил бы. Если ты не можешь преодолеть алчность, проявляй ее только там, где ты можешь виде ть ее действия. Не вноси ее в круг посвященных. (Назир эль Казвини, “Одинокие заметки”). РАССКАЗ ОБ ИБН ХАЛИМЕ Жили-были два человека, широко известные как учителя Правильного Пути. И бн Халим сообщает, что он отправился навестить сначала одного из них, имя которого было Пир Ардишир Квазвини. Он сказал Пиру Ар-диширу: “Не дашь ли т ы мне совет относительно того, что мне делать и чего не делать?” Пир сказал: “Да. Но я дам тебе такие инструкции, выполнять которые ты найде шь очень трудным для себя, поскольку они идут вразрез с тем, что ты предпоч итаешь. Даже если иногда ты предпочитаешь трудности”. Ибн Халим провел несколько месяцев с Пиром Ар-диширом и нашел, что учение действительно трудно для него. Хотя прежние ученики Пира были сейчас зна мениты по всему миру как просветленные учителя, Ибн Халим не мог выдержа ть трудности изменения, неуверенности и обязанностей, возлагаемых на не го. В конце концов он обратился к Пиру, прося разрешения уйти, и отправился в теккию второго учителя Муршида Амали. Он спросил Муршида: “Будешь ли ты возлагать на меня ношу, которую я найду п очти невыносимой?” Амали ответил: “Я не буду возлагать на тебя такую ношу”. Ибн Халим спросил : “Примешь ли ты тогда меня в ученики?” Муршид ответил: “Не ранее чем ты спр осишь: “почему мое учение не будет таким обременительным, как учение Пир а Ардишира?” Ибн Халим спросил: “Почему оно не будет таким обременительн ым?” Муршид сказал: “Потому что я не буду заботиться о тебе и о твоей реаль ной пользе, как заботился Ардишир. Поэтому ты не должен просить сейчас пр инять тебя как ученика”. ЖЕНЩИНА-СУФИЙ И КОРОЛЕВА Некая женщина из опальной династии Омейидов стала суфием и пришла навес тить королеву из династии Эль-Махди, которая сместила Омейидов. Королева сама была известна как женщина утонченная и сочувствующая. Ког да она увидела изможденную и оборванную фигуру бывшей принцессы Омейид ов, стоящую у дверей, она попросила ее войти и приготовилась встретить ее словами утешения и такими подарками, которые облегчат ее видимую нужду. Но не успела принцесса Омейидов сказать: “Я дочь семейства Омейя...”, как к оролева забыла всю свою милость и запричитала: “Женщина проклятых Омейи дов! Ты, без сомнения, пришла выпрашивать подаяние, позабыв обо всем зле, к оторое ваш род причинил нашей семье, как вы притесняли нас, как безжалост но с нами обращались, не оставляя никакого другого выхода, кроме обращен ия к Богу...” “Нет,— сказала принцесса Омейидов.— Я пришла не за сочувствием, не за пр ощением и не за деньгами. Я пришла посмотреть, научилось ли семейство Эль- Махди тому, как себя вести, у своих предшественников, не умевших этого — б езжалостных сынов Омейя. Или же то поведение, которое ты осуждаешь, оказа лось заразным и наверняка кончится падением тех, кто им заразился”. Принцесса династии Омейя вышла, и больше никто ее не видел. Однако, до нас дошел этот рассказ только со слов королевы Эль-Махди и поэтому он может б ыть причиной некоторого улучшения человеческого поведения кое-где. ПОМОЩНИК ПОВАРА Некий знаменитый, всеми уважаемый и влиятельный купец пришел к Бахаудин у Накшбанду. Он сказал на открытом собрании: “Я пришел, чтобы отдать себя в твое распоряжение и в распоряжение твоего Учения, я прошу принять меня в ученики”. Бахаудин спросил его: “Почему ты считаешь, что ты способен полу чить пользу от Учения?” Купец ответил: “Все, что я знал и любил в поэзии и уч ениях древних, как это запечатлено в их книгах, я нахожу в тебе. Все, что дру гие суфийские учителя проповедуют, рассказывают и передают от мудрых, я фактически нахожу в тебе в полноте и совершенстве, которого не встречаю в них. Я рассматриваю тебя как равного среди равных с Великими, потому что я могу ощущать в тебе и во всем, что тебя окружает, аромат истины”. Бахаудин велел этому человеку уйти, сказав, что он сообщит ему свое решен ие относительно того, можно ли его принять, в должное время. Через шесть ме сяцев Бахаудин призвал купца к себе и сказал: “Готов ли ты публично вступ ить со мной в обмен мнениями?” Тот ответил: “Да, с любовью и охотой”. Во время утренней встречи Бахаудин вызвал этого человека из круга слуша телей и велел ему сесть рядом с собой. Слушателям он сказал: “Это такой-то и такой-то всем известный король купцов этого города. Шесть месяцев наза д он пришел сюда, считая, что он может уловить аромат истины во всем, что ме ня окружает”. Купец сказал: “Этот период испытания и отделения, эти шесть месяцев без возможности взглянуть хоть мельком на Учителя, это изгнание заставило меня еще более глубоко погрузиться в классику для того, чтобы я мог по крайней мере сохранить хоть какие-нибудь отношения с тем, кому я х очу служить, с самим Бахаудином Эль Шахом, совершенно очевидно идентичны м с Великими”. Бахаудин сказал: “Шесть месяцев прошло с тех пор, как ты был здесь последн ий раз, ты работал в своей лавке и ты изучал жизни великих суфиев. Ты, однак о, мог бы изучать меня, раз ты рассматриваешь меня как явно равного Знающи м прошлого, потому что каждую неделю я дважды бывал в твоей лавке. За проше дшие шесть месяцев, в течение которых “мы не были в контакте”, я сорок восе мь раз побывал в твоей лавке. Во многих случаях при этом мы разговаривали с тобой, так как я делал какие-нибудь закупки или продавал что-нибудь. Из-з а товаров и из-за простой смены внешности ты не узнавал меня, где же здесь ощущение “аромата истины”?” Купец молчал. Бахаудин продолжал: “Когда ты подходишь близко к человеку, которого другие зовут “Бахаудин”, ты можешь ощущать, что он есть истина. К огда же ты встречаешь человека, который называет себя купцом Хваджа Алав и (один из псевдонимов Бахаудина), ты не можешь различить аромат истины в т ом, что окружает Алави. Ты ощутимо находишь в Накшбанде только то, что друг ие проповедуют, не имея этого сами. В Алави ты не находишь того, чем являют ся мудрые, но чем они не кажутся. Стихи и учения, о которых ты говорил, это ли шь внешние проявления. Ты питаешься внешними проявлениями, прошу тебя, н е давай этому имя духовности”. Купцом был Махсуд Надим Зада, позднее известный святой, который стал уче ником Бахаудина после того, как он согласился учиться под руководством п овара ха-наки (Прим.: ханака — общежитие дервишей), который совершенно не разбирался в поэзии, не был способен к духовным разговорам и не знал ника ких упражнений. Однажды Махсуд сказал: “Если бы я не изучал то, что в моем воображении явля лось духовным путем, то мне не пришлось бы забывать многочисленные ошибк и и показные проявления, которые Халифа-Ашпаз (повар) выжег из меня, игнори руя мои претензии”. ПОЧЕМУ МОКРОЕ НЕ СУХОЕ За тысячи лет до того, как он стал широко известен людям, Хидр бродил по зе мле, разыскивая тех, кого бы он мог учить. Когда он находил подходящих учен иков, он давал им Знание Истины и разных полезных искусств. Но так же часто , как он вводил новое знание, так же часто оно искажалось и неправильно исп ользовалось. Людей интересовало только применение способностей и зако нов, а не понимание вглубь, поэтому Знание не могло развиться в целом. Поэтому однажды Хидр решил применить совсем другие средства обучения. М ножество вещей он превратил в их противоположность. Так, например, то, что обычно было мокрым, он сделал сухим, а сухое обратил в мокрое. Преобразовав огромное количество вещей, Хидр однажды в будущем вернетс я назад, чтобы показать что есть что. До тех пор, пока он не сделает этого, ли шь очень немногие будут иметь возможность получать пользу от работы Хид ра. Те, кто не способны получать пользу, это как раз такие люди, которые люб ят говорить: “Это я уже знаю”, в то время как на самом деле они не знают. КНИГИ Если я дам пустой книге заголовок: “ВЫ ПОКА ЧТО НЕ МОЖЕТЕ ПОЛУЧИТЬ ПОЛЬЗУ ОТ МОЕЙ КНИГИ”, то вы, может быть, подумаете: “он наносит мне оскорбления”. Но если я дам полную и понятную книгу, то все читатели употребят внешнюю ф орму сказанного для стимуляции самих себя, восклицая: “Как чудесно! Как г лубоко!” Люди будут следовать этим внешним вещам, сделав их источником с тимуляции и споров, они будут вычитывать в них наставления, поэзию, упраж нения или рассказы. Если я не дам никаких книг или только маленькую книжонку, то ученые высме ют и искалечат умы потенциальных и уязвимых студентов при помощи против оположно направленной литературы в еще большей степени, чем они делают э то сейчас. Запутавшиеся студенты станут факторами разрушения, вообража я различные решения, а затем пытаясь навязать их другим. Если я напишу большую книгу, то некоторые люди вообразят, что она претенц иозна. Все эти предположения, как вы видите, имеют реально место, потому чт о людям очень удобно действовать согласно им, а не потому что эти предпол ожения, хотя бы отдаленно, правильны. Если я напишу зашифрованную книгу, люди вообразят, что она содержит стра нные секреты. Или же они станут чрезмерно и без необходимости мудрствующ ими, пытаясь понять ее. И чем больше вы будете говорить подобные вещи, тем больше людей с раздраж ением или обидой будут говорить: “Вы не понимаете нас, мы не ведем себя так . Это просто в вас самих говорит отсутствие понимания”. Но если я говорю все эти вещи, а вы посмотрите на них на все, хоть какое-то вр емя, уделив равное время каждому заявлению, я буду удовлетворен. (Бахаудин). КОГДА ЧЕЛОВЕК ВСТРЕЧАЕТ САМОГО СЕБЯ Одна из величайших трудностей человека является также самым очевидным его тормозом. Это может быть выправлено, если кто-нибудь побеспокоится о том, чтобы указывать ее достаточно часто и достаточно сознательно. Эта т рудность состоит в том, что человек описывает самого себя, когда он счита ет, что описывает других. Сколь часто вы слышали, как люди говорят обо мне: “Я рассматриваю этого че ловека как Кутуб (магнитный полюс) Века”. Имеется в виду, конечно: “Я рассм атриваю этого человека...” Он описывает свои собственные чувства или убеждения, в то время как мы хо тим знать, может быть, что-нибудь о самом лице или предмете, который описыв ается. Когда он говорит: “Это учение хорошее”, он имеет в виду: “Это, кажетс я, мне подходит”. Но мы могли хотеть узнать что-нибудь об учении, а не о том, что он думает по поводу того, как это учение влияет на него. Некоторые люди говорят: “Однако, любую вещь можно действительно узнать п о ее проявлениям. Почему бы не понаблюдать, как она влияет на человека?” Бо льшинство людей не понимают того, что влияние, скажем, солнечного света н а деревья это нечто постоянное. Для того, чтобы узнать природу учения, нам потребовалось бы знать природу того человека, на которого оно оказывает действие. Обычный человек не может этого знать. Все, что он может знать, та к это то, что этот человек считает влиянием на себя. При этом он не имеет ос ознанной картины того, чем является “он сам”. Поскольку внешний наблюдат ель знает еще меньше, чем тот человек, который себя описывает, то мы остаем ся с совершенно бесполезными доказательствами. У нас нет свидетелей, на которых можно было бы положиться. Помните, что до тех пор, пока сохраняется такое положение, всегда будет на ходиться одно и то же числе людей, говорящих: “Это чудесно”, как бы говоря: — “это загадочно”. “Это загадочно” в действительности означает: “Мне эт о кажется загадочным”. А “это чудесно” вЂ” означает: “Мне это кажется чуде сным”. Вам действительно нравится быть такими? Многим людям нравится, в то время как они энергично утверждают противопо ложное. Хотелось бы вам иметь способность проверять что в действительно сти является чудесным или загадочным или чем-нибудь в этом роде? Вы можете делать это, но не тогда, когда вы воображаете, что можете это дел ать без всякой практики, без всякой тренировки, находясь в самой гуще неу веренности относительно того, чем же это таким вы являетесь и почему вы н е любите одно и любите другое. Когда вы нашли себя, вы можете иметь знание. До тех пор вы имеете только мн ение. Мнения основаны на привычке и на том, что вы воспринимаете как подхо дящее для себя. Изучение Пути требует постоянных встреч с самим собой. Вы еще не встретили самого себя. Единственная выгода от того, что пока что вы встречаетесь с другими, состоит в том, что один из них может быть представ ит вас самому себе. До того, как вы сделаете это, вы будете, возможно, вообра жать, что вы встречались с самим собой множество раз. Однако, истина состо ит в том, что когда вы действительно встретите самого себя, вы сделаете по стоянную ставку на знание, а это такой опыт, подобного которому нет на зем ле. (Тарикави). СУФИЙ И РАССКАЗ О ХУЛАГУ Суфийского учителя посетили несколько людей различных вероисповедани й и сказали ему: “Прими нас как своих учеников, потому что мы видим, что в на ших религиях не осталось никакой истины, и мы уверены в том, что то, чему ты учишь, является единственным правильным путем”. Суфий сказал: “Разве вы не слышали о монгольском хане Хулагу и о том, как он захватил Сирию? Давайт е я расскажу вам. Ахмад, визирь багдадского халифа Мустасима, пригласил м онгола, чтобы тот захватил владения его хозяина. Когда Хулагу одержал по беду в битве под Багдадом, Ахмад отправился к нему за наградой. Хулагу ска зал: “Ты ищешь вознаграждения?” И визирь ответил: “Да”. Хулагу сказал ему: “Ты предал своего собственного хозяина и все же ожидаешь, что я поверю, чт о ты будешь верен мне”. Он распорядился, чтобы Ахмад был повешен. Прежде, чем вы попросите кого-нибудь принять вас, спросите самих себя: мож ет быть, это просто потому, что вы не последовали путем своего собственно го учителя. Если вы удовлетворены относительно этого, тогда приходите и просите о том, чтобы стать учениками. РЫБА НА ЛУНЕ Однажды спросили шейха Бахаудина Накшбанда: “Почему ты всегда говоришь, что никто не может изучать суфизм самостоятельно и что никто из тех, кто с читает себя более другого продвинутым на Пути, не идет вообще ни в какой р асчет?” Он ответил: “Потому что весь мой ежедневный опыт показывает, что все те, кт о думают, что они могут изучать суфизм самостоятельно, в действительност и не могут этого делать: у них слишком много эгоцентризма. Те, кто считают, что они не могут учиться в одиночку, на самом деле могут это делать. Однако , по причине тщеславия, только настоящий Учитель может дать им разрешени е двигаться дальше в одиночку, потому что он может диагностировать их ис тинное состояние. Любой, кто думает, что он более продвинут в Знании, чем другой, является по чти полным невеждой и не способен учиться дальше. Он двигается кругами и кругами в “сатанинских кишках” невежества. Только потому, что опыт реаль ного Знания никоим образом не соответствует мышлению, одни более продви нуты, чем другие. Вы наблюдали, что я никогда не принимал в ученики того, ко го я критиковал за самонадеянность. И это потому, что он непременно чувст вовал бы, вне зависимости от того, что бы он ни вообразил, что моя критика, о бращенная к нему, мотивируется желанием учить его. Поэтому те, кого я крит икую, всегда отсылаются мной обратно. Всегда есть надежда, что они могут н айти такого учителя, который не станет им льстить, хотя это так же вероятн о, как то, что на луне есть рыбы”. КИЛИДИ И ЗОЛОТЫЕ МОНЕТЫ Суфийский учитель Килиди обнаружил, что многие из его учеников большую ч асть своего времени проводят, распространяя истории о его изумительных достоинствах, его необыкновенной силе угадывать мысли и нужды своих уче ников. Он обращался к ним раз и другой, однако человеческая склонность к т ому, чтобы хвастать о ком-нибудь, кому они служат или кого обожают, оказала сь слишком сильна в них. Однажды он сказал; “Если вы не прекратите эту практику, которая не только постоянно ставит меня в окружение зевак, но препятствует мне в том, чтобы передавать вам дальнейшее значимое Знание, то я буду вынужден создать пр имер, который вызовет у вас нелюбовь ко мне. Он может вас сделать посмещищ ем за то, что вы следуете мне”. Поскольку это предупреждение не принесло желаемого эффекта, Килиди вск оре после этого в присутствии многочисленных учеников и горожан дал сто золотых монет проходящему мимо нищему. Вскоре после этого нищий вернулс я назад вместе с золотыми, говоря: “Это золото не принесло мне добра. Моя ж ена теперь говорит, что она должна получить половину его или должна полу чить такую же сумму от тебя, поскольку она так же бедна, как я”. Килиди взял у него золото и вручил его богатому человеку, который стоял неподалеку, с казав: “Богатые люди не жалуются на то, что у них есть деньги”. Нищему он ск азал: “Теперь ты переведен в прежнее состояние, восстанови свои нормальн ые гармонические отношения с женой”. Повернувшись к своим ученикам, он с казал: “Теперь вы видите, что Килиди делает ошибки, и мир тоже это видел”. ПШЕНИЦА И ЯЧМЕНЬ Всеми признанный ученый человек, который посетил Бахаудина Накшбанда, с просил: “Благодаря твоему характеру, упражнениям и проявленной способн ости к добру ты занимаешь место в народе, а также в сердцах твоих последов ателей как современный Мастер Века. Всегда ли так было с тобой?” Бахаудин сказал: “Нет, так было не всегда”. Посетитель сказал: “Древние ср еди суфиев часто рассматривались как подражатели, их высмеивали ученые, и боялись интерпретаторы. Некоторые из тех, кого адепты считают самыми б лагородными примерами, занесены в книги формально ученых как нежелател ьные явления или как влияния, неприемлемые для авторитетов. Тем не менее, если они сделали вклад в Знание и практику Пути, то они наверняка были оче видными адептами?” Бахаудин сказал: “Некоторые являлись очевидными адептами, другие являл ись очевидным ничтожеством”. “Где же тогда лежит существенное качество дервиша?” “Оно лежит в реальности, а не в его внешнем виде”. “Разве такие люди не имеют качеств, посредством которых любой мог бы оце нить их?” Бахаудин ответил: “Помнишь рассказ о пшенице и ячмене? Одно время люди са жали в полях пшеницу. Каждый привык видеть, как пшеница вырастает, и жить х лебом, сделанным из ее муки. Однако, прошло время и появилась необходимос ть сажать ячмень. Когда он появился на полях, то многие люди-буквоеды, каки ми имеют тенденцию быть все ученые, закричали: “Это не пшеница!” “Да,— ска зали те, кто выращивали ячмень,— но это злак, и именно злак, в котором мы вс е вуждаемся”. “Шарлатаны!” — закричали буквоеды. И так много раз, когда вы ращивался урожай ячменя, крики о том, чтобы изгнать культиваторов, были н астолько громкими и эффективными, что не было никакой возможности предо ставить людям муку. Люди голодали, но думали, убеждаемые буквально мысля щими советниками, что им будет лучше, если они будут избегать урожая, кото рый выращивают люди ячменя”. Посетитель спросил: “В таком случае то, что мы называем “суфизм”, являетс я в действительности “злаком” из твоей сказки. Мы называем “пшеницей” ил и “ячменем” вЂ” “злак” и должны понять, что есть нечто более глубокое, мани фестацией чего являются оба эти растения?” “Да” вЂ” сказал Мауляна. “Пожалуй, явно было бы более желательным, чтобы нам было дано знание о “зл аках” вместо “пшеницы” и “ячменя”, которыми мы называем “злаки”,— сказа л вопрошавший. “Конечно, так было бы лучше, если бы так можно было сделать,— сказал Бахау дин,— однако положение таково, что большинство людей ради самих себя и р ади других все еще должны работать, чтобы можно было есть. Очень мало таки х людей, которые знают, чем являются злаки. Это те люди, которых ты называе шь гидами. Когда человек знает, что люди могут умереть от голода, он вынужд ен давать им такую пищу, какую может. Только те, кто не работают в полях, име ют время для того, чтобы размышлять о зерне. И именно они, в то же время, явля ются теми, кто не имеет никакого права делать это, потому что они не пробов али зерна и потому что они не работают ради производства муки для людей”. “Нехорошо говорить людям, чтобы они делали что-то, если они не могут понят ь, зачем им следует делать это” вЂ” сказал посетитель. “Еще хуже объяснять, что какое-то определенное дерево собирается упасть , и объяснять это с такими деталями, что прежде, чем вы закончите свой расс каз, вся ваша аудитория будет насмерть раздавлена этим деревом”,— ответ ил Бахаудин. БУТЫЛКА ВИНА Рассказывают на собраниях мудрости, что жил некогда человек, который пож елал развлечь друга, оказав ему самое большое гостеприимство, на которое только был способен. Когда он и его друг сидели некоторое время после обе да, хозяин сказал: “Может, нам выпить немного вина, чтобы разогнать застыл ость нашего мышления и стимулировать остроту наших чувств?” Его гость со гласился. Оказалось, что в доме у этого человека была только одна бутылка вина, и он сказал об этом своему гостю. Но когда он послал за вином своего с ына, который страдал косоглазием и видел все предметы удвоенными, тот ве рнулся и сказал: “Отец, там две бутылки, которую из них ты хочешь, чтобы я пр инес?” Устыдившись того, что гость подумает, будто он не хочет выставлять на стол все, что у него есть, отец ответил: “Разбей одну бутылку и принеси н ам сюда другую”. Паренек, конечно, ударил камнем одну-единственную бутыл ку с тем результатом, что вообразил, будто он нечаянно разбил обе. Поэтому этим вечером хозяин и гость остались без вина. Гость подумал, что паренек был дураком, в то время как тот просто страдал косоглазием. Причиной унич тожения бутылки была гордость хозяина своим собственным гостеприимств ом. Мальчик же горевал о том, что он сделал что-то неправильное. Все это произошло потому, что хозяин боялся, что если он признается потом гостю, что его сын страдает удвоенным видением предметов, то гость сможе т вообразить, будто бы это была только отговорка, чтобы не выставлять на с тол все свое вино. САЙД БАХАУДИН НАКШБАНД Мы стояли на маленьком плато в высоких горах Кохистана. Мой учитель сказ ал: “Взгляни на эти сосны, как некоторые из них малы, а некоторые велики. Не которые хорошо укоренились, а другие заваливаются на бок. У некоторых же без всяких очевидных причин искалечена часть ветвей”. Я сказал: “Какой вывод мы можем сделать из этого?” Он сказал: “Высокие деревья полны вдохновения”. “И что же, они все удачливы в жизни?” “Ни в коем случае”. “А искалеченные деревья?” “Это те, кто выискивают способ оправдать себя”. “Что же, маленькие деревья лучше, чем большие?” “Некоторые могут быть маленькими из-за наследственности, из-за того, что не было благоприятного случая, из-за отсутствия питания, из-за желания”. “Ну, а те, что глубоко укоренились?” “Все зависит от их природы и от разборчивости их корней при добывании ре альной пищи. Некоторые из глубоко укоренившихся стали такими из-за излиш ней жадности потреблять. Иногда это как раз те деревья, которые валят дро восеки и используют на дрова... ГУБКА НЕСЧАСТИЙ Рассказывают, что в течение многих столетий могила Боланд-Ашьяна излечи вала болезни, исполняла желания и приносила блага всем, кто посещал ее. Он а была известна как “губка несчастий”. Гробница была расположена в небол ьшом городке Мургзане в Иране, и в этом же городе Фейсал Надим более двадц ати лет работал поваром в Ашхане (ресторан). Фейсал никогда не ходил к гроб нице, однако, те путешественники, которые приходили к нему на кухню и пров одили какое-то время с ним, пока он работал, пополняли линию просветленны х суфиев, называвшихся Надими. Ну а посетители гробницы никогда не стано вились в какой-либо мере известными своей проницательностью, разве что с реди невежд. Некто спросил мудреца Хоррама Али: “Почему благочестивые пилигримы не п реображались после своего посещения места стольких чудес? И почему завс егдатаи кухни становились суфийскими святыми?” Хоррам ответил: “Губка в питывает ненужную воду, однако, она может также помешать в определенных обстоятельствах полезной работе. Она совершенно нечувствительна, каки е бы заслуги вы ей не приписывали. Повар знает меру ингредиентов и как сде лать их удобоваримыми. Повару может быть нужна губка для того, чтобы убир ать то, что стоит на его пути, например, грязную воду. Только глупец, которы й смотрит исключительно на губку, вообразил бы, что она действует по свое й собственной воле”. ХРУСТАЛЬНАЯ РЫБКА Один молодой человек, оказав какую-то услугу ло-дочницу, получил от него в подарок маленькую хрустальную рыбку. Он потерял ее и в отчаянии от потер и такой редкой и красивой вещицы находился в расстройстве чувств, когда увидел другого человека, на шее которого был шнурок, на котором висела хр устальная рыбка. Молодой человек потащил его в суд и обвинил его в воровс тве. В последний момент, когда этого человека спросили, не может ли он что- либо сказать прежде, чем его отвезут в тюрьму, он сказал: “Спросите любого лодочника в этой стране — мы все имеем такие эмблемы, и моя принадлежит м не, она не принадлежит этому юноше. У меня есть также два глаза и рот, но они тоже не принадлежат ему”. “Почему ты не заговорил раньше?” — спросил староста лодочников. “Потому что нет никакой заслуги для всего человечества, если к истине приходят п утем того, что все партии используют чувства. Необходимо, чтобы кто-нибуд ь доказал что-либо, что может в конце концов оказаться совершенно недока зательным”. “Однако, мы все должны учиться” — заметил судья. “Увы,— сказал лодочник,— если считается, что учение зависит от предост авления доказательств, то мы имеем только одну половину знания, и мы наве рняка никуда не придем”. Киштивани, школа, к которой принадлежал тот лодочник, была известна свои м обычаем повсеместно подчеркивать тот факт, что люди большую часть свое го времени проводят, делая скороспелые заключения, или же совершенно не замечая фактов. НОСИТЕЛЬ ПЕЧАТИ Вскоре после смерти Мауляна Бахаудина Накшбан-да оборванный человек по явился вблизи места захоронения и потребовал: “Отведите меня к Халифе (п редставителю)”. Халифы там не было. Он сказал: “Пусть Биби Джан, вдова Маул яны, признает меня”. Все были приведены этим незнакомцем в замешательств о, и те, кто остался от последователей Мауляны, не знали, что говорить или д елать. Бродяга сказал: “Нет никакого Халифы, нет никакого понимания! Поэтому я п окажу вам то, что даже человечий осел должен знать”. Он вынул печать Бахаудина Накшбанда. После этого с этим человеком стали обращаться с почетом, но он попросил, чтобы его отвели к стене напротив хо лма Тел-ладжо. Он разрушил часть стены и сказал, чтобы люди, которые были р ядом, выкопали ее основание. Затем он выкопал какие-то предметы, похороне нные там, и сказал: “Это все для меня. Это было бы для учеников, если бы они б ыли адептами”. Некто спросил: “Почему ученики не получат их?” Он сказал: “Э ль Шах говорил им, чтобы они выкопали основание стены, но вместо этого ни н адстроили стену наверху, поэтому стена со временем упала бы и бесценные предметы были бы потеряны. Лень мюридов (учеников) в ручной работе и их выс окое положение в воображении явилось причиной того, что они не нужны в ду ховном царстве”. Мюрид спросил: “Не можем ли мы узнать о тех, кто не похож на нас, потому что м ы жаждем знания”. Загадочный дервиш сказал: “Те, кто могли знать, уже знают . Те, кто оставлены, слишком опоздали, чтобы знать. Поэтому они удовлетворя ют самих себя тем, что находятся рядом с Эль Шахом. Однако, было бы лучше, ес ли бы они разошлись. В противном случае они просто будут повторять имена и формулировки Эль Шаха, и люди будут уведены в сторону, воображая, что это суфизм”. Некто сказал: “Кто ты, Просветленный, кто ты, Святой, кто ты, Измененный? Не о станешься ли ты с нами?” Он ответил: “Я самый младший слуга мастеров орден а Хваджаган. Слуга может находиться только там, где он может исполнять пр иказы своего хозяина, я не могу нести службу смирения в компании высоком ерных”. Некто спросил: “Каким образом мы можем уменьшить наше высокомерие?” Он с казал: “Вы можете уменьшить его, осознав что вы не достойны быть представ ителями учения Эль Шаха. Недостойные вдвойне неспособны. Они уводят в ст орону самих себя, воображая, что они изучают Путь. И они уводят в сторону д ругих, претендуя на то, что они учат их; даже тем, что запутывают их. Это не у чеба, это не учение. Там, где нет Представителя, имитация его положения рав носильна узурпации. Узурпация разрушает душу”. НАПОЛНЕННЫЙ Один Астроном, который был тщеславен и полон своего знания, отправился в путешествие и посетил Кушья-ра-Мудреца, учителя Авиценны. Однако, Кушьяр не захотел иметь с ним какое-либо дело и отказался учить его как бы то ни б ыло. Астроном уже уходил, будучи сильно опечаленным, когда Кушьяр сказал: “Твоя вера в то, что ты знаешь столь много, имеет тот эффект, что делает теб я похожим на сосуд, до краев наполненный водой. По этой причине ты, точно т ак же, как сосуд, не способен принять в себя хоть что-либо еще. Однако, такая наполненность является переполненностью тщеславием, и факты таковы, чт о в действительности ты пуст, независимо от того, что ты по этому поводу чу вствуешь”. ГОЛОС В НОЧИ Голос прошептал мне прошлой ночью: “Не существует такой вещи, как голос, ш епчущий ночью!” (Хайдар Ансари) КРОШКИ Крошки со стола Эмира больше, чем халва, подаренная купцом. (Тимур Фазиль) ВОСПРИЯТИЕ Рассказывают, что некто сказал великому философу Саади: “Я хочу иметь во сприимчивость для того, чтобы стать мудрым”. Саади сказал: “Восприимчиво сть без мудрости хуже, чем вообще ничего”. Его спросили: “Как же это может быть?” Саади сказзл: “Как в случае со стервятником и коршуном. Стервятник скззал коршуну: “У меня зрение намного лучше, чем у тебя. Сейчас вот я вижу тзм внизу, на земле зерно, в то время как ты ничего не видишь”. Обе птицы спл анировали вниз, чтобы найти зерно, которое видел стервятник и не видел ко ршун. Когда они уже были совсем близко от земли, коршун заметил зерно. Стер вятник продолжил свой спуск и проглотил зерно, а затем тут же свалился за мертво, потому что зерно было отравлено”. ЗОЛОТАЯ МУХА Жил-был однажды человек, которого звали Саляр, который мог отличить, что п равильно, а что неправильно, который знал, что следует делать, а чего не сл едует, и который знал очень много книжных знаний. Фактически он знал нзст олько много, что был назначен личным помощником Муфтия Зафрани, известно го юрисконсульта и судьи. Однако, Саляр не знал всего, и даже в том, что он зн ал, он не всегдз действовэл в соответствии со своим знэнием. Однaжды, когда он отставил в сторону свой стакан со сладким соком, маленьк ая сверкающая золотая мушка опустилась на край стакана и отпила глоточе к. Ззтем такая же вещь произошла на следующий день, и на следующий, до тех п ор, пока мушка не подросла и Саляр смог легко ее видеть. Однако, мушка росл а так медленно, что Саляр вообще едва замечал ее. В конце концов через неск олько недель, когда Саляр находился в глубоком изучении запутанной суде йской проблемы, он поднял глаза и сообразил, что муха кажется намного кру пнее, чем она должна быть. Он махнул на нее. Муха тотчас поднялась в воздух, покружилась над стаканом и улетела прочь. Однако, она вернулась назад. Ко гда бдительность Саляра ослабла, муха спустилась вниз, села на край стак ана и отпила столько, сколько смогла. По мере того, как дни шли за днями, мух а становилась все крупнее и крупнее, и так как она пила все больше и больше , она и выглядеть начала по-другому. Сначала Саляр просто смахивал ее. Зате м он обнаружил, что ему нужна палка, чтобы отгонять ее. Временами также мух а начинала видеться ему как нечто похожее на получеловеческую форму. Кон ечно, это был джин, а совсем не муха. В конце концов Саляр закричал на муху, и, о ужас, она ответила ему, говоря: “Я беру не так уж много твоего напитка и, кроме того, я красивая, разве не так?” Сначала Саляр был изумлен, затем перепуган и в конце концов пришел в полн ое смущение. Он начал извлекать для себя некоторое удовольствие из посещ ения мухи, даже несмотря на то, что она выпивала часть его щербета. Он набл юдал за тем, как муха танцевала, и думал о ней почти непрерывно. Работал он все меньше и меньше, и по мере того, как муха становилась все крупнее и кру пнее, он обнаружил, что чувствует себя все слабее и слабее. У Саляра начали сь частые неприятности с Муфтием, поэтому он подтянулся и решил покончит ь с мухой. Собрав всю свою решимость, он нанес мухе ужасающий удар, но она у летела, сказав: “Ты покалечил меня только за то, что я хотела быть твоим др угом, но я уйду, если ты этого хочешь”. Сначала Саляр чувствовал, что он, к со бственному счастью, избавился от мухи. Он сказал самому себе: “Я побил ее, а это доказывает то, что я более могущественен, чем она, будь она человек и ли джин, муха или нет”. Затем, когда Саляр убедил себя, что все это дело закончилось, муха появила сь опять. Она выросла до огромных размеров и она спустилась с потолка под обно сверкающему озеру в форме человека. Протянулись две огромные руки и схватили Саляра за горло. Когда пришел Муфтий, разыскивая своего помощника, тот лежал задушенный н а полу, боковая стена дома была проломлена в том месте, где прошел джин. И в се, что осталось доказательством его огромных размеров, был отпечаток ег о ладони на побелке, такой же огромный, как бок слона. КАБАЦКИЙ ЗАКЛАД Могут нам сказать: “Пришли они напрасно”. Пусть они не будут пришедшими напрасно. Мы оставляем это как наследство для тебя, Проделав, что могли, все дальше — для тебя. Запомни: это труд, что был поручен нам. Запомни: суждено опять встречаться нам. (Песня дервишей) НОЖ Бродячий дервиш вбежал туда, где сидел суфий в глубоком размышлении, и ск азал: “Быстрее! Мы должны что-нибудь предпринять! Обезьяна только что зав ладела ножом”. “Не горюй,— сказал суфий,— поскольку это не человек”. Когда дервиш вновь увидел обезьяну, то он обнаружил, разумеется, что она у же выбросила нож. (Кардан). КАРАВАН-САРАЙ Жил однажды человек по имени Мюин, который был предан и обманут в молодос ти другим чрезвычайно жадным человеком, которого звали Халим. Мюин сказа л самому себе: “Когда-нибудь я буду в таком положении, что смогу отплатить этому человеку. Я стану богатым и зависть погубит его, особенно если я отк ажу ему в деньгах!” Однако, прошли годы, а Мюин так и не стал богатым. Всех его сбережений хват ило бы богатому человеку толь-ко на месяц. Когда ему исполнилось сорок ле т, он заболел и врачи сказали, что жить ему осталось всего несколько недел ь. У Мюина был знакомый суфий (по имени Дауд, сын Закарии), советами которого он пользовался, и он спросил его, что он еще может сделать. “Возбуждать зависть не является частью суфийской работы, потому что зав исть является смертельным распадом и убивает человека, питая его. Убрать ее можно только с величайшей трудностью. Фактически единственным метод ом для пораженного ею было бы практиковать интенсивную и действительну ю щедрость, а это он редко захочет делать. Это я могу тебе сказать, додумыв ать все остальное я оставляю тебе: завистливые разрушают самих себя тем, что они принимают за правду, а не действительной истиной”. Мюин глубоко размышлял над этими словами. Затем он послал за своим сыном Арамом и сказал ему: “Я очень мало что могу оставить тебе, но я полагаю, что смогу заплатить долг и позаботиться о твоем будущем при помощи разумног о вклада, если я его сделаю сейчас, поэтому слушайся меня в каждой детали. Жить мне осталось очень немного”. Арам, буквально следуя его инструкциям, взял все сбережения отца и купил кое-какие драгоценности, два прекрасных дома и многое другое. Затем отец и сын отправились в самый дорогой караван-сарай, находившийся вблизи дом а злодея, и позвали его к себе. Мюин, ослабленный напряжением, лежал в пост ели. Увидев Ха-лима, он сказал: “Я, вероятно, нахожусь на смертном ложе, а ты единственный человек, которого я знаю в этой местности. У меня, как ты види шь, есть сын, и ему я передам суфийский секрет, который произвел все те вещ и, которые ты видишь в моем владении. Ухаживай за этим мальчиком Арамом и о н расскажет тебе секрет в правильно выбранный благоприятный момент, это му я научил его”. Вскоре после этого Мюин умер. Халим, который был очень богат, засыпал маль чика подарками и делал все, чтобы возбудить в нем доброту к себе, алчно жел ая суфийского секрета. Он оставался постоянно внимательным на тот случа й, если вдруг придет благоприятный момент для передачи секрета. Но Мюин с казал Араму перед смертью: “Открой Халиму слова суфия, если он будет дост аточно щедр к тебе и если ты увидишь, что он больше не жадничает”. Поэтому Арам годами наблюдал за Халимом. Халим предлагал деньги, но получалось т ак, что он никогда не давал столько, сколько предлагал. Арам брал сколько е му давалось и даже просил большего, как прямо, так и через своих посредник ов, для того, чтобы посмотреть, есть ли со стороны Халима какое-нибудь сопр отивление— и каждый раз он находил очень много такого сопротивления. Эт от процесс продолжался несколько лет. Халим страдал от приступов подъем а и депрессии и начал интересоваться всякими извращениями, такими, как с плетни, чтобы ослабить напряженность своей жизни. Пришел однажды такой день, когда он читал суфийскую книгу, в которой было сказано: “То, что обещания даются, но не выполняются, препятствует переда че суфийских секретов”. Внезапно он вспомнил, что он не выполнил всех сво их обещаний Араму. В тот же самый день он предложил Араму недостаток в оче нь большую сумму, покрывавшую все, что он вначале обещал и недодал ему. Арам сказал: “Я не судья тому, почему ты это сделал. Но поскольку, может быт ь, это было сделано по правильным причинам, я скажу тебе суфийский секрет сейчас”. Он рассказал Халиму все, что произошло между суфием и Мюином. Тогда Халим, жадность которого была преодолена восхищением мудростью суфия, сказал: “Арам, у меня в сердце нет места для сожаления о деньгах, которые были потр ачены. Сделай для меня только одну вещь: расскажи мне, как найти этого суфи я, чтобы я мог поцеловать его ноги”. Этот рассказ был рассказан Халимом, великим суфийским мудрецом, который со временем заменил Шейха Дауда, сына Закарии. ФАНТАЗИЯ О, человек! Если б ты только знал, как много ложных вымыслов воображения бы ли ближе к Истине, чем тщательные заключения осторожных. И насколько эти истины бесполезны до тех пор, пока фантазер, закончив свою работу с вообр ажением, не станет менее вымышленным. (Шаб-Парак) НЕУМЕСТНОСТЬ Один из суфийских мудрецов назначил представителя, чтобы передавать св ои инструкции ученикам. Однако, не прошло и долгого времени, как ученики, п о своему собственному почину, стали рассматривать этого представителя не как канал для передачи, а как человека, наделенного святостью и автори тетом. Он же, в свою очередь, стал воображать, будто все, что он говорит, очен ь значительно. В конце концов, усомнившись, в некоторых результатах дейс твий представителя, некоторые из учеников стали спрашивать друг друга: “ А действует ли этот человек в полном соответствии с данным ему мандатом? ” Некоторые из них рассматривали такие мысли как предательство и закрыл и глаза на все злоупотребления. Мудрец услышал эти расспросы и ответил: “Тщеславие завладело этим предс тавителем, но оно было вскормлено вашими собственными желаниями прекло няться перед кем-нибудь”. Ученики приуныли и спросили: “Если это может случиться с доверенным пред ставителем, то что же может произойти с нами?” Мудрец сказал им: “Этого не могло бы случиться, если бы обе партии не были виноваты. Если бы вы слушались моих приказов вместо того, чтобы создават ь своего собственного воображаемого учителя, который не удовлетворялс я инструкциями, если б вы не искали себе идолов, то этого не произошло бы. О днако, с другой стороны, там, где присутствуют такие тенденции, это не толь ко происходит, но и должно происходить. Вместо того, чтобы удивляться том у, что имело место, вам следовало бы понаблюдать, насколько вы не способны отличать ложное от правильного, хотя вы и не достаточно робки для того, чт обы считать, что ложное — это правильное. Это ваш урок”. Они сказали: “Что должно произойти с ним?” Он ответил: “Это не ваша забота. Именно то, что вы занимаете себя неуместны м, задерживает ваше развитие. И сейчас вы все еще делаете это. Далеко от то го, чтобы быть впереди от обычных людей, вы сейчас находитесь далеко поза ди них. Хотите нагнать?” ВЕРНОСТЬ Наджамини (Человек Двух Звезд) уволил ученика со словами: “Твоя верность была проверена. Я нашел ее настолько непоколебимой, что ты должен уйти”. Студент сказал: “Я уйду, но я не могу понять, как верность может быть основ анием для увольнения”. Наджамини сказал: “В течение трех лет мы проверяли твою верность. Твоя ве рность бесполезному знанию и поверхностным суждениям совершенна, вот п очему ты должен уйти”. СВЯТИЛИЩЕ ИОАННА КРЕСТИТЕЛЯ Саади, суфийский автор персидской классической книги “Розовый сад”, опи сывает свое посещение гробницы Иоанна Крестителя в Сирии. Он прибыл туда однажды утомленный до крайности и с окровавленными ногам и, но затем, когда он почувствовал жалость к самому себе, он увидел человек а, который был не только утомлен, но и вообще был без ног. Саади поблагодар ил Бога за то, что у него, по крайней мере, есть ноги. Этот рассказ на очевидном уровне означает: будь благодарен за небольшие милости. Его учение на этом уровне мы встречаем во всех культурах. Полезн о помочь кому-нибудь найти более широкую перспективу в его ситуации, есл и он страдает от бессилия и жалости к самому себе. Применение таких расск азов для эмоциональных целей -- переключить умственное отношение, даже с делать человека удовлетворенным своей судьбой, а возможно, на какое-то м гновение и благодарным за нее. Это является характерным для условного ти па наставлений. Современные умники говорят: “Все, что Саади сделал, так это указал на так н азываемые моральные качества, его работа вышла из моды”. Традиционные не зрелые сентименталисты могут сказать: “Как прекрасно думать о несчасти и других и своей собственной сравнительной удаче”. Однако, Саади, будучи суфием, включил в свои писания материал, который име ет более чем одну возможную функцию. Этот рассказ один из них. В суфийских школах этот отрывок принимается за то, чем он и является — за упражнение. Ученик может получить пользу от любой “поддерживающей” морали, которая может быть дана как условная интерпретация. Однако, не залезая вглубь се бя, а при помощи самонаблюдения ученик должен быть способен сказать: “Я о сознаю, что изменения в моем настроении зависят от эмоциональных стимул ов. Должен ли я всегда зависеть от “виденья безногого человека” или от чт ения о нем прежде, чем я пойму, что “у меня есть ноги”? Какая часть моей жизн и будет потрачена, пока я ожидаю того, чтобы кто-нибудь сказал мне, что нуж но делать, или чтобы случилось что-нибудь такое, что изменит мое состояни е и рамки ума?” Согласно суфиям у человека есть более хорошие, более надежные внутренни е чувства и возможности для обучения их, чем постоянные эмоциональные ра здражители. Цель суфийской интерпретации этого урока будет сведена к ну лю, если она заставит людей начать оргию саморасспросов эмоционального сорта. Цель того, что здесь указывается суфийское использование этого от рывка, состоит в том, чтобы он был зарегистрирован в уме таким образом, что бы в будущем ученик мог заметить более высокую форму оценки его ситуации , когда она начнет действовать в нем. ЗНАЧЕНИЕ Человек, который провел много лет, пытаясь разгадать различные значения , пришел повидать суфия и рассказал ему о своих поисках. Суфий сказал: “Иди и размышляй над ЭБНИНЗ”. Человек ушел. Когда он вернулся назад, суфий был уже мертв. “Ну, теперь я уж е никогда не узнаю истины!”— застонал разгадыватель слов. В этот момент появился старший ученик суфия. Он сказал: “Если ты горюешь над секретом з начения ЭБНИНЗ, я скажу тебе его. Это первые буквы следующей фразы: “Эти бу квы не имеют никакого значения”. “Но почему же мне было дано такое задание?!” — вскричал озадаченный чело век. “Потому, что если к тебе приходит осел, то ты даешь ему капусту. Это его питание вне зависимости от того, как он называет это. Ослы, вероятно, счита ют, что они делают что-то намного более значительное, чем поедание капуст ы”. МЕТОД Некий суфийский учитель объяснял, как был разоблачен лже-суфий: “Настоящ ий суфий послал одного из своих учеников служить ему. Ученик круглыми су тками обслуживал самозванца, угождая ему в каждой мелочи. В конце концов каждый начал видеть, насколько обманщику, нравятся эти знаки внимания, и люди покидали его, пока он не остался совсем один”. Один из слушателей этого рассказа сказал сам себе: “Что за прекрасная ид ея! Пойду-ка я и проделаю то же самое”. Он отправился туда, где смог найти лж есвятого, и выразил страстное желание стать его учеником. Через три года благодаря его величайшей преданности этому лжесвятому вокруг уже собр ались сотни учеников. “Этот мудрец, должно быть, действительно великий ч еловек, раз он смог вдохнуть такую лояльность и самоотверженность в свое го ученика”. Поэтому этот человек пришел обратно к тому суфию, от которого он слышал р ассказ и объяснил ему, что произошло: “На твои рассказы нельзя положитьс я,— сказал он,— потому что, когда я попытался применить один из них на пр актике, то результат получился прямо противоположный”. “Увы,— сказал суфий,— в твоей попытке применить суфийские методы непра вильным был только один момент — ты не был суфием”. АБУ ТАГИР Мир Абу Тагир привлекал много учеников благодаря своим просветленным б еседам и циркулированию посланий, которые очень любили комментировать почти все мыслители того времени. Когда, однако, люди собрались, чтобы пос лушать, как он говорит, то они смогли добиться от него только повторения о дной-единственной фразы: “Желание для заслуги, а не для человека”. Это зая вление делалось несколько раз в день в течение пяти лет. Кто-то отправилс я к мудрецу Ибрики и попросил его помочь хоть как-нибудь объяснить стран ное поведение Абу Тагира. Ибрики сказал: “Ты жалуешься, потому что Мир гов орит одно и то же регулярно. Но вы не жалуетесь, что солнце встает и садитс я каждый божий день, однако, эти две вещи одинаковы. Так же, как солнце, Мир д елает что-то ценное. Если вы не используете этого, он должен все же продолж ать “сиять” ради пользы тех, кто может получить выгоду, или ради вас, когда вы сможете получить выгоду”. СОДЕРЖИМОЕ Бродячий дервиш рассказывает: “Я посетил одного шейха, который был притя гательным магнитом самых разнообразных характеров. Я сказал: “Как ты мож ешь выносить компанию таких ужасных людей! Они не улучшились от того, что находятся вблизи тебя, и они привлечены к тебе были, в первую очередь, не т воими качествами, потому что, по их собственному признанию, они ищут толь ко силы, которыми не владеют другие люди”. Он сказал, и я никогда не забуду этого: “Друг, если бы все змеи в мире были бы заняты своим делом убийства и никто из них не был бы отвлечен пустыми надеждами, которые мешают их злу п роявляться, то на земле не осталось бы ни одного живого человека”. ПРОСЕИВАНИЕ О, педант! Просей всю свою жизнь, все писания, все высказывания мудрых, но п режде всего узнай одну вещь: ты используешь такое сито, которое пропуска ет сквозь себя отруби и выбрасывает питательную часть — пшеницу (Шаб Парак) СОВЕРШЕННЫЙ МАСТЕР Некий человек решил, что он будет искать совершенного мастера.. Он прочел много книг, посещал мудреца за мудрецом, слушал, обсуждал и практиковал, н о всегда он оказывался сомневающимся и неуверенным. Через двадцать лет о н встретил человека, каждое слово и каждое действие которого соответств овали его идее полностью реализованного человека. Путешественник не ст ал терять времени: “Ты,— сказал он,— кажешься мне совершенным Мастером. Если ты им являешься, то мое путешествие пришло к концу”. “Действительно меня называют таким именем”,— сказал Мастер. “В таком случае я прошу тебя принять меня учеником”. “Этого,— сказал Мастер,— я сделать не могу. Потому что в то время как ты м ожешь желать совершенного Мастера, он в свою очередь требует только сове ршенного ученика”. ДАВАЙ И БЕРИ Руководитель берет меньше, чем ему дано, и дает больше, чем он взял. (Китаб-и-Аму-Дарья) ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ЛИСЫ Давным-давно жила была лиса, которая встретила молодого кролика в лесу. К ролик сказал: “Что ты такое?” Лиса ответила: “Я лиса и я могу съесть тебя, ес ли захочу”. “Как ты можешь доказать, что ты лиса?” — спросил кролик. Лиса н е знала, что и сказать, потому что раньше кролики убегали от нее без подобн ых расспросов. Тогда кролик сказал: “Если ты можешь показать мне письмен ное доказательство того, что ты лиса, то я тебе поверю”. Итак, лиса побежала ко льву, который дал ей удостоверение, что она лиса. Ко гда она вернулась назад туда, где ее ожидал кролик, она начала читать доку мент. Лисе это доставляло такое удовольствие, что она задерживалась на к аждом параграфе, чтобы продлить его. Тем временем, уловив смысл послания уже по первым нескольким строчкам, к ролик удрал в нору и больше не показывался. Лиса побежала обратно к логов у льва, где она увидела оленя, разговаривающего со львом. Олень говорил: “Я хочу видеть письменное доказательство того, что ты лев”. Лев сказал: “Ког да я не голоден, мне нет нужды беспокоить себя, когда же я являюсь голодным , то ты не нуждаешься ни в каких писульках”. Лиса сказала льву: “Почему же ты не сказал мне, чтоб я так поступила, когда я просила удостоверение для кролика?” “Мой дорогой друг,— сказал лев,— тебе следовало сказать, что удостоверение требовал кролик. Я думал оно н ужно для тех глупых человеческих существ, от которых некоторые из этих и диотских животных научились подобному равлечению”. ВОЗМОЖНОСТЬ Слова “вы имеете шанс” из уст авторитета стоят больше, чем сто раз повтор ение слова “вы являетесь самым великим человеком на земле” из уст дурака . (Нури Фалаки) ОДОЛЖЕНИЕ Некий человек говорил своим друзьям в чайхане: “Я одолжил такому-то сере бряную монету, но у меня нет свидетелей. Теперь я боюсь, что он станет отри цать, что брал что-либо у меня”. Друзья стали ему сочувствовать, но суфий, который сидел в углу, поднял гол ову с колена и сказал: “Пригласи его сюда и упомяни в разговоре в присутст вии всех этих людей, что ты одолжил ему двадцать золотых монет”. “Но ведь я же одолжил ему тольку одну серебряную монетку!” “Это,— сказал суфий,— в точности то, что он выкрикнет, и каждый его услыш ит, тебе ведь нужны свидетели, не так ли?” ТКАТЬ СВЕТ Фирмани спросили: “Откуда ты узнал, что такой-то и такой-то человек был обм анщиком? Ты отказался серьезно с ним разговаривать несмотря на то, что вс е говорят, будто он святой”. Фирмани сказал: “Если незнакомец приходит к обычным людям и говорит: “Св ет создается путем ткачества. Я соткал весь свет, который здесь есть и был ”, то что они поймут?” Ему ответили: “Они поймут, что то, что он говорит, неправда”. Фирмани сказал: “Точно так же, когда лживый человек приходит в компанию ч еловека знания, то совсем нетрудно увидеть насквозь его поведение, вне з ависимости от того, что воображают или говорят люди”. ОБЪЯСНЕНИЕ Заключение, будто любой достойный может объяснить полностью и ясно, чего он хочет, за какое-то время, выделенное ему теми, кто желает это узнать, явл яется или шуткой или глупостью. (Шаб Парак) ДЕНЬ И НОЧЬ Некий ученый сказал суфию: “Вы, суфии, часто говорите, что наши логичные во просы не понятны для вас. Не можешь ли ты дать мне пример того, на что они ка жутся вам похожими?” Суфий сказал: “Есть такой пример. Однажды я путешествовал поездом и мы пр оехали через семь туннелей. Напротив меня сидел крестьянин, который, оче видно, никогда раньше не был в поезде. После седьмого туннеля крестьянин похлопал меня по колену и сказал: “Этот поезд слишком сложно устроен; на с воем осле я могу добраться до своей деревни всего за один день, тогда как п оездом, который, казалось бы, движется быстрее, чем осел, мы еще не добрали сь до моего дома, хотя солнце село и поднялось уже целых семь раз”. ИСТОЧНИК БЫТИЯ Позволь Источнику Бытия сохранять контакт с тобой: игнорируй впечатлен ия и мнения твоего привычного “Я”. Если бы это “Я” что-нибудь значило в тво их поисках, то оно нашло бы для тебя реализацию. Однако, все, что оно может д елать это зависеть от других. (Алим Сухраварди) ЗАПАЧКАННЫЙ Рассказывают, что некий человек пришел на собрание Мастера Баки Билахи и з Дели и сказал: “Я читал знаменитые стихи Мастера Хафиза: “Если твой учит ель просит тебя запачкать твой молитвенный коврик вином, то повинуйся ем у”, но тут у меня затруднение”. Баки Билах сказал: “Живи в стороне от меня некоторое время, и я проиллюстр ирую тебе этот вопрос”. После значительного периода ученик получил письмо от мудреца, там говор илось: “Возьми все деньги, которые у тебя есть, и отдай их привратнику любо го борделя”. Ученик был шокирован и какое-то время думал, что Мастер, должно быть, обман щик. После нескольких дней борьбы с самим собой, он пошел, однако, к ближай шему дому дурной славы и передал человеку у двери все деньги, которые име л. “За такую сумму,— сказал привратник,— я предоставлю тебе изысканную жемчужину нашей коллекции — нетронутую женщину!” Как только он вошел в комнату, женщина, которая там находилась, сказала: “М еня хитростью заманили в этот дом и удерживают силой и угрозами. Если тво е чувство справедливости сильнее, чем та причина, из-за которой ты пришел сюда, помоги мне бежать”. Тогда ученик понял значение стихотворения Хафиза: “Если твой учитель пр осит тебя запачкать твой молитвен, ный коврик вином — повинуйся ему”. ВАХАБ ИМРИ Некий человек пришел к Вахабу Нмри и сказал: “Научи меня скромности”. Вах аб ответил: “Я не могу этого сделать, потому что скромность является учит елем самой себя. Ей выучиваются, практикуя ее. Если ты не можешь практиков ать ее, то ты не можешь и научиться ей. Если ты не можешь научиться ей, то вну три себя ты в действительности совсем не хочешь учиться ей”. МОШЕННИК И ДЕРВИШ Некий дервиш составил план объективного урока. Он нанял за деньги актера , чтобы он поехал в определенный город и поселился там как религиозный уч итель. “Собери всех учеников, каких сможешь,— сказал он,— притворяясь, что ты ч еловек великой святости. Когда я приеду, я разоблачу тебя. Люди сообразят, что они были одурачены и будут выслушивать мои поучения, поскольку я пок ажу им, насколько неглубоки их суеверия”. Несколько месяцев спустя дервиш вошел в этот город и отправился прямо к дому этого мистика. Там сидел актер, окруженный учениками, которые осыпа ли его подарками и превозносили каждое его слово. Дервиш обратился к ним со словами: “О, люди! Знайте, что я пришел вам все объяснить. Я послал этого ч еловека, чтобы доказать, насколько люди верят всему, во что они хотят вери ть. Теперь же я буду давать вам настоящее учение”. Актер не сказал абсолютно ничего. Люди схватили дервиша и потащили его в сумасшедший дом как безумного. Однажды ночью актер подошел к окну, закрытому решеткой, и сказал дервишу: “Хотя по внешнему виду я и выглядел бродягой, я был достаточно мудрым, что бы принять твой совет. Хотя по твоему собственному мнению, ты очень мудр, т ем не менее ты был достаточно глуп, чтобы поверить в свой собственный пла н. Жульнический план принесет пользу только жулику, а мудрый — только му дрому”. НАДЕЖДА Жил-был король, происходящий от длинной и могучей линии предков. Неблаго приятные обстоятельства лишили его занимаемого положения, и он вынужде н был бежать от своих врагов. Король до костей промок под дождем и посреди пустынного болота наткнулся на маленькую хижину, которой пользовались пастухи. Он подумал, что сможет отдохнуть там немного и, когда он вошел вну трь, то обнаружил, что там уже находились два пастуха, которые сидели пере д огнем, завернувшись от холода в одеяла. Они приветливо встретили его, ра зделив с ним единственную пищу, которая у них была — немного сыра и лук. К ороль сказал: “Когда-нибудь, ког-да я вновь займу место на троне, я смогу от платить вам с королевской щедростью”. Хотя оба пастуха предложили королю пищу и были поэтому одинаково щедры, они, тем не менее, в разной степени обладали определенными качествами. Пе рвый пастух рассказывал всем и всюду, что он лучше любого благородного, п отому что он накормил короля в то время, когда не было больше никого, кто м ог бы сделать это. Второй пастух, однако, взглянув на всю эту ситуацию, ска зал сам себе: “То, что я находился в хижине, и то, что у меня была с собой кака я-то пища, было случайностью. То, что я предложил пищу королю, было нормаль ным действием. Тем не менее король, с поистине королевской щедростью, пре дпочел интерпретировать эти факты, как результат какой-то заслуги. Тепер ь моя очередь вдохновиться этим примером и сделать самого себя действит ельно достойным такого высокомыслия”. Через два или три года король вернул свою законную власть и вскоре посла л за двумя пастухами. Каждый из них получил богатые подарки и высокие пос ты при дворе. Однако, первый пастух, не предприняв никаких усилий в прошло м, для того, чтобы улучшить и подготовить себя, вскоре пал жертвой интриги , и был предан смерти за заговор. Второй пастух, напротив, работал настольк о хорошо, что когда король достиг преклонного возраста, именно он был наз начен и принят как его преемник. ЖЕЛАНИЕ Если ты желаешь быть вместе с учителем тогда, когда он желает, чтобы ты был вдали от него, то ты должен послушаться его или вообще избегать его. Если ты споришь по поводу этого, то ты хуже, чем непослушный. (Халькави) СТРЕЛОК ИЗ ЛУКА Чемпион среди лучников города Салимия жаловался на то, что у него нет соп ерников. “Эти люди, эти салими-ты, никудышные стрелки из лука и поэтому они не могут судить о моем совершенстве!” — повторял он вновь и вновь каждом у, кто желал его слушать. Он убедил каждого в своем несчастьи. Однажды какой-то суфийский мастер проходил через этот городок и останов ился попить чаю. В чайхане люди рассказали ему о несчастном стрелке из лу ка. “Он может полагать, что он страдает,— сказал мудрец,— но фактически Все вышний был более чем добр к этому человеку. Если б он был помещен среди стр елков из лука, он находился бы в постоянном страхе, что его превзойдут. Есл и б ему действительно были нужны противники в его собственном качестве, то ничего не помешало бы ему найти их. До тех пор, пока человек и его слушат ели не смогут слышать невысказанное послание и забывать высказанное, он и останутся в цепях”. МАХМУД И ДЕРВИШ Рассказывают, что Махмуд из Газны, прогуливаясь как-то по саду, споткнулс я о слепого дервиша, который спал под кустом. Как только дервиш проснулся, он закричал: “Эй ты, неповоротливый невежа! У тебя что, глаз нету, что ты вын ужден наступать на сынов людей!” Спутник Махмуда, бывший одним из его придворных, закричал: “Твоя слепота сравнится только с твоей глупостью! Раз ты не можешь видеть, ты должен быт ь вдвойне осторожен относительно того, кого ты обвиняешь в безголовости ”. “Если ты хочешь сказать этим,— ответил дервиш,— что я не должен критико вать султана, то именно тебе следовало бы осознать свою недальновидност ь”. Махмуд был поражен тем, что слепой человек узнал, что находится в присутс твии короля. И он сказал мягко: “О, дервиш, с какой стати король должен высл ушивать от тебя брань?” Как раз потому,— сказал дервиш,— что именно отгораживание людей любой категории от той критики, которая подобает им, бывает ответственно за их падение. Именно обожженный металл сияет ярче всего, именно нож, по которо му прошелся брусок, режет лучше всего и именно тренированная рука может поднять груз”. СТАДИИ Сначала я думал, что учитель должен быть прав во всем. Затем я вообразил, ч то мой учитель неправ во многих вещах. Затем я сообразил, что было правиль ным, а что было неправильным. Что было неправильным, так это остаться на любой из первых двух стадий. Чт о было правильным, так это передать сказанное каждому. (Ардабили) ЧТО В НЕМ Некий дервиш ордена Бекташи был очень уважаемым за свое благочестие и пр оявляемые добродетели. Всегда, когда кто-нибудь спрашивал его, каким обр азом он достиг такой святости, он отвечал: “Я знаю, что в Коране”. Однажды он только что дал такой ответ спросившему в кофейне, когда какой- то кретин спросил: “Хорошо, так что же есть в Коране?” “В Коране,— сказал дервиш из ордена Бекташи, — находятся два засушенны х цветка и письмо от моего друга Абдулы”. ЗДОРОВЫЕ И НЕЗДОРОВЫЕ Бродячий Искатель Истины увидел дервиша в чайхане и сказал ему: “Я был в с отне мест и слышал учения множества учителей. Я научился тому, как узнава ть, когда учитель не является духовным человеком. Я не могу сказать, кто яв ляется истинным Гидом или как найти его,, ко ведь если завершена половина работы, то это лучше, чем ничего”. Дервиш рванул себя за ворот и сказал: “Несчастный человек! Стать эксперт ом по определению бесполезного, это все равно, что уметь определять гнил ые яблоки, не зная свойств здоровых яблок. Перед тобой, однако, встает еще худшая вероятность, поберегись, чтобы тебе не стать похожим на доктора и з сказки: Некий король, чтобы испытать знание врача, послал к нему на осмотр нескол ьких здоровых людей. Каждому из них доктор дал лекарства. Когда король пр извал его к себе и обвинил его в этом обмане, лекарь ответил: “Великий коро ль, я так давно не видел никого кроме больных, что я начал воображать, будт о каждый страдает каким-нибудь заболеванием, и яркие глаза совершенно зд оровых посчитал за признак лихорадки”. ЖАРКОЕ ИЗ БАРАШКА Бахаудин Шах однажды провел беседы о принципах и практике суфизма. Некий человек, который считал себя очень умным, думая, что он может выгадать, кр итикуя Бахаудина, сказал: “Если бы только этот человек сказал хоть что-ни будь новое! Это единственная моя критика”. Бахаудин услышал об этом и пригласил критика к обеду. “Я надеюсь, что тебе понравится мое жаркое из барашка” вЂ” сказал он. Как только гость положил себе первый кусок в рот, он тут же подпрыгнул с кр иком: “Ты пытаешься отравить меня, это не жаркое из барашка!” “Но это и есть жаркое из барашка,— сказал Бахаудин,— хотя, поскольку теб е не нравятся старые рецепты, я попытался сделать что-нибудь новое. Сюда в ходит баранина, конечно, но тут так же есть большая порция горчицы, меда и рвотного”. НАХОЖДЕНИЕ ОШИБКИ Иса ибн Абдульвахаб аль-Хинди проводил долгие и частные беседы в течение ряда лет, в которых он касался самых разнообразных вопросов. Однажды нек ий уважаемый шейх пришел к нему и сказал: “У меня тяжело на сердце, посколь ку мне передавали, что во многих случаях ты говорил обо мне критически”. Иса сказал: “Я двадцать раз говорил, что между твоими словами и поступкам и есть расхождение, можешь ли ты сомневаться в правдивости этого?” Шейх спросил: “Я был бы рад услышать, на каких основаниях ты нашел во мне о шибки?” Иса заметил: “Ты узнаешь о них в тот же момент, когда услышишь о двухстах с лучаях, в которых я хвалил тебя перед теми же самыми людьми, которые во имя точности внутренне стараются сейчас разделить нас. Сообщать только об о дной половине чего-либо хуже, чем вообще ничего не сообщать. Сообщать одн у десятую чего-либо — равносильно фальсификации”. СЛУШАНИЕ Из далекой страны пришел однажды к Бахаудину Шаху посетитель и сказал: “ Позволь мне сидеть на твоих торжественных приемах и слушать твои слова, потому что правильно было сказано, что чтение не заменяет слушания”. Бахаудин сказал: “Увы, если ты не глух, то очень жаль, что мне пришлось так д олго ждать, чтобы приветствовать тебя. Видишь ли, я теперь не читаю никаки х лекций”. Посетитель спросил, почему. Бахаудин сказал: “Я никогда не читаю никаких лекций с тех пор, как группа частично глухих людей пришла ко мне. Я сказал им: “Не будьте подобны собаке или свинье...” После того, как они покинули ме ня, они рассорились, обсуждая, сказал я “будь собакой...” или “ешь свиное мя со...” С записанными словами это невозможно. Если ты слепец, то тебе всегда кто-нибудь может прочесть”. СЛОНЕНОК Жил-был когда-то слоненок, который услышал как кто-то однажды сказал: “Пос мотрите-ка, тут мышь!..” Человек, который говорил это, смотрел на мышь, но сло ненок подумал, что имеют в виду его. Ну, а в этой стране было очень мало мыше й, да и во всяком случае, они предпочитали оставаться в своих норах, а их го лоса были не слишком громкими. Ну, а слоненок трубил повсеместно в экстазе от своего открытия: “Я мышь!” О н говорил это так громко и так часто и столь многим людям, что, хотите верь те, хотите нет, теперь существует целая страна, где почти каждый считает, ч то слоны, а особенно слонята являются мышами. Правда, время от времени мыши пытаются протестовать против тех, кто в осн овном поддерживает эту веру, но их всегда обращают в бегство. И если кто-ли бо в этих краях захочет когда-либо вновь поднять вопрос о мышах и слонах, т о ему следует иметь на то хорошую причину, сильные нервы и эффективные ср едства доказательства. ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ О СУФИЗМЕ (из книги И. Шаха "Путь суфия") 1. СУФИЗМ И ИСЛАМ (отвечает каирский суфия Мохаммед Али Эль-Миери): Вопрос: Какова основа суфизма? Ответ: Первостепенная основа суфизма — это вера. Исламская вера (Иман) оп ирается на шесть постулатов. Они формулируются так: Бог Существует, Бог Един, Есть Ангелы, Есть Пророки , Есть День Воскресения, Есть Судьба. В.: Как понять эти утверждения, если большинство людей не в состоянии их пр оверить с помощью обычных методов? О.: Они запечатлеваются Умом и переживаются в Сердце. В.: Какова цель суфизма? О.: Постижение вышеупомянутых принципов “сердцем”. В.: Чем отличается Преображенный от других людей? О.: Понимание Преображенных есть нечто отличное от того, что люди называю т знанием. В.: Каково знание обычных людей? О.: Это знание подражательное. Оно приобретается методом заучивания каки х-то вещей под руководством наставника; оно считается реальным знанием, но это неверно. В.: Как развивается истинная вера? О.: Она может быть развита, если человек посредством определенной практи ки вступит на один из 72 открытых для человечества Путей. Следуя подражате льному Пути, человек может подняться к реальному, но это трудно сделать... В.: Каких внешних религиозных традиций все же придерживается Преображен ный? О.: Большинство придерживаются обрядов Ислама и Людей Традиции, а также п редписаний ритуалов, установленных шейхом Мутариди из Самарканда. Те, кт о соблюдает обряды Ислама в Четырех Основных Школах, обычно называются Л юдьми Спасения. В.: Когда Баязида Бистами спросили, из какой он секты, он ответил: “Я из Сект ы Бога”. Что это значит? О.: Все упомянутые выше вероучения считаются Сектой Бога. В.: Суфии отождествляют себя с явлениями, идеями, животными и растениями. П очему? О.: Пророк сказал, что в День Воскресения человек восстанет в форме того ил и иного животного, соответственно основной черте своего характера. Он сл овно бы принимает формы животного или иную форму, которая больше, чем чел овеческий облик, соответствует его внутренней сути. Находясь в состояни и сна, человек кажется себе человеком, однако он может взглянуть на себя, к ак на овцу, обезьяну или свинью в соответствии со своей главной тенденци ей. Этот принцип, будучи неправильно понят, породил веру в то, что душа чел овека переселяется в животных (переселение душ). Невежественные люди, не обладающие интуитивной способностью, поняли это буквально. В.: Суфии используют символы и проповедуют идеи, противоречащие установл енным социальным требованиям и чуждые языку, который, как правило, приме няется для обозначения духовного. Они говорят о возлюбленных, о винных к убках и т. д. Как это понять? О.: Для суфия религия, как она понимается обычным человеком, есть нечто гру бое и поверхностное. Его символы указывают на определенные состояния. Он и так же законны, как символ “Бог”, которым обозначают что-то совершенно н еизвестное человеку, не говоря уже о том, что человек может иметь иллюзор ное представление об этом понятии, порожденное эмоциями. В.: Каким образом Коран может быть бровью возлюбленной? О.: А каким образом он может быть значками, наносимыми углем и камелью на л исты бумаги, изготовленные из болотной древесины? В.: Дервиши заявляют, что видят Бога. Как это может быть? О.: Это нельзя принимать буквально. Это символизирует определенное состо яние. В.: Правда ли, что личность нельзя увидеть по ее внешнему виду и проявления м? О.: Личность увидеть нельзя. Можно увидеть только внешность человека и ег о действия. Когда вы видите человека, подходящего к вам, вы можете сказать : “Я вижу Зайда”, но фактически вы видите только внешность и форму Зайда. В.: Согласно мусульманской вере дервишское высказывание “Не боимся мы ад а, не желаем небес” звучит богохульственно. О.: Это высказывание имеет другой смысл. Они этим хотят сказать, что страх и алчность — плохие воспитатели человека. В.: Вы утверждаете, что внешние предписания или вероучения не противореч ат внутреннему знанию суфиев. Если это так, то почему же суфии настойчиво скрывают от других определенные вещи? О.: То, что скрывается, противоположно обычному пониманию, а не хорошему по ведению. Даже самый гениальный ученый не способен понять того, что не пер ежил, поэтому это остается у него скрытым. В.: Предположим, что какой-то человек знает только религиозную веру и ниче го не знает об особой науке суфиев. Будет ли его религиозная вера менее си льной, чем вера суфия? О.: Нет, если его вера самая совершенная из всех религиозных вер, она не мож ет быть ниже религиозной веры суфия. В.: В чем состоит различие между пророками, святыми, обладателями высшего знания и великими Посвященными? О.: Если они имеют религиозную веру, их вера одинаково сильна. Различие леж ит в их знаниях, а не в их чувствах. Царь ничем не отличается от своих подда нных: у него так же есть два глаза, нос, рот. Его отличает от них только его с ан и его миссия. 2. ГЛУБОКОЕ ПОНИМАНИЕ (отвечает бухарский суфия Раис Чагмаг-задэ): Вопрос: Сколько времени существует суфизм? Ответ: Суфизм существовал всегда. Сфера суфийской практики очень широка и многообразна; внешние различия путей из-за отсутствия истинной информ ации создали ошибочное представление, что они противоположны в своей су щности. В.: Является ли суфизм внутренним значением Ислама или он имеет более шир окое применение? О.: Суфизм есть знание, посредством которого человек может реализовать с ебя и достичь постоянства. Суфизм может учить любыми средствами, которые могут носить любые названия. Религиозные средства передачи на протяжен ии всей истории выступали под различными именами. В.: Почему человек должен изучать суфизм? О.: Потому, что человек был создан, чтобы его изучать. Это — следующий шаг в его эволюции. В.: И все же многие люди полагают, что учения, не называющие себя суфизмом, т акже являются их следующим шагом. О.: Это есть результат неотъемлемой человеческой способности, состоящей в том, что люди обладают двумя формами понимания: Большим Пониманием и Ма лым Пониманием. Большое Понимание характеризуется тем, что человек не пр осто хочет понять, но и стремится достичь уверенности в истинности выбра нного им пути. Малое Понимание является только тенью Большого. Подобно т ени, оно искажает реальность, сохраняя только его отдельные черты. В.: Правда ли, что суфии, которые были столь великими и уважаемыми в народе, не привлекали людей к обучению? О.: Суфиев, снискавших себе публичную славу, всегда было меньшинство. Те, к то мог, старались не допускать какой бы то ни было известности. Тяготение потенциальных учеников к великим и уважаемым фигурам есть признак Мало го Понимания. Позднее, однако, они могут понимать лучше. В.: Существует ли какое-то противоречие между суфизмом и другими система ми мышления? О.: Нет, потому что суфизм заключает в себе все типы мышления. Каждый облад ает своей собственной пользой. В.: Ограничивается ли суфизм сферой какого-то определенного языка, общес тва, исторической эпохи? О.: Очевидный фасад суфизма в некоторые периоды, в некоторых местах и обще ствах мог часто изменяться, потому что суфизм должен представлять себя в формах, ощутимых для людей любого типа. В.: Вот почему суфийские учителя представляли так много различных систем и процветали в столь многих странах? О.: Именно так. В.: Все же люди часто совершают путешествия, чтобы посетить учителей в дру гих странах, язык которых они могут даже не знать. О.: Такие действия, если они не выполняются в соответствии со специальной инструкцией и с определенной целью, вытекают только из Малого Понимания . В.: Есть ли различие между тем, что мужчина или женщина хотят найти, и тем, в чем они нуждаются для своей внутренней жизни? О.: Да, почти всегда. В этом и состоит функция учителя, чтобы обеспечить пра вильное оперирование ответами, исходя из необходимости, а не из желания. Желание относится к области Малого Понимания. В.: Ваше разделение понимания на Большое и Малое является общим для всех с уфиев? О.: Ничего из того, что выражается в словах, не является общим для всех суфи ев. В.: Что является общим для всех форм суфизма? О.: Существование учителя, способность учеников, индивидуальные особенн ости, взаимодействие членов общины и Реальность, Которая выше всех форм. В.: Почему некоторые суфийские учителя посвящают своих учеников в различ ных Орденах? О.: Потому что эти Ордена представляют учения, созданные для того, чтобы св язаться с людьми в согласии с их собственными индивидуальностями. Люди в есьма отличаются друг от друга. В.: Разве накопление информации о суфиях и их учениях не способствует дос тижению знания? О.: Этот вопрос вытекает из Малого Понимания. Сведения о деятельности одн ой какой-нибудь группы или организации суфиев могут задушить потенциал ьные возможности другой. В.: Почему так мало сведений о школах Ахмада Яса-ви из Туркестана и Ибн эль- Араби из Андалузии? О.: Потому что в сфере Большого Понимания мастерская закрывается, когда р абота закончена. МОДЖУД вЂ” ЧЕЛОВЕК С НЕОБЪЯСНИМОЙ ЖИЗНЬЮ (пер. с англ. Свами Дхиан Муниндра) Был некогда человек по имени Моджуд. Он жил в городе, где добился поста мел кого служащего и, наверное, окончил бы свои дни как Инспектор Мер и Весов. Однажды, когда он проходил через сады с древними постройками возле своег о дома, Хидр, таинственный проводник Суфиев, появился перед ним, окутанны й мерцающим зеленым сиянием. Хидр сказал: “Человек блестящих перспектив ! Оставь свою работу и встречай меня на берегу реки через три дня”. Потом о н исчез. Моджуд пришел к своему начальнику в смятении и сказал, что он должен уход ить. Каждый в городе скоро услыхал об этом, и все говорили: “Несчастный Мод жуд! Он сошел с ума”. Но, так как на его место было много кандидатов, все скор о забыли о нем. В назначенный день Моджуд повстречал Хидра, который сказал ему: “Сорви с вою одежду и бросайся в поток. Возможно, кто-нибудь спасет тебя”. Моджуд так и сделал, хотя даже он удивился, не было ли это безумием. Так как он умел плавать, он не утонул, а долго дрейфовал, прежде чем рыбак в ытащил его к себе в лод-! у, со словами: “Глупец! Течение сильно. Что ты пытае шься делать?” Моджуд сказал: “Я и в самом деле не знаю”. “Ты — безумец”,— сказал рыбак.— “Но, я беру тебя к себе в тростниковую х ижину, вон там на реке, и мы посмотрим, что можно сделать для тебя”. Когда он обнаружил, что Моджуд был хорошо образованным, он выучился у нег о читать и писать. Взамен Моджуд получал пищу и помогал рыбаку в его работ е. Несколько месяцев спустя Хидр появился снова, на этот раз в ногах кроват и Моджуда, и сказал: “Поднимай, ся сейчас же и оставь этого рыбака. Ты будеш ь обеспечен”. Моджуд тотчас же покинул хижину, одетый как рыбак, и бродил до тех пор, пок а не пришел к торговому пути. Когда рассвело, он увидал крестьянина на осл е по пути на базар. “Не ищещь ли ты работу?” — спросил крестьянин,— “мне к ак раз нужен человек помочь донести товар”. Моджуд последовал за ним. Он проработал у крестьянина около двух лет, за в ремя которых научился многому по сельскому хозяйству и кое-чему еще. Как-то днем, когда он укладывал шерсть, перед ним появился Хидр и сказал: “ Оставь эту работу, ступай в старинный город Мосул и используй свои сбере жения стать продавцом кож”. Моджуд повиновался. В Мосуле он стал известен как продавец кож, Хидра он не видал никогда за то время как усердно занимался своим ремеслом три года. Он скопил довольно большие деньги и уже думал покупать дом, как вдруг поя вился Хидр и сказал: “Отдай мне свои деньги, отправляйся из этого города в далекий Самарканд и работай там бакалейщиком”. Моджуд так и сделал. Вскоре он начал проявлять бесспорные знаки озарения . Он исцелял больных, помогал своим товарищам в лавке, когда освобождался, а познанные им тайны становились глубже и глубже. Церковники, философы и другие посещали его и спрашивали: “У кого ты училс я?”. “Об этом трудно рассказать”,— говорил Моджуд. Его ученики спрашивали: “Как ты начинал свою деятельность?” Он говорил: “Мелким служащим”. “Но ты оставил это, чтобы посвятить себя аскезе?” “Нет, я просто оставил это”. Они не понимали его. Люди предлагали ему описать историю своей жизни. “Что произошло в твоей жизни?” — спрашивали они. — “Я прыгнул в реку, стал рыбаком, потом ушел из его тростниковой хижины, п осреди ночи. После этого я работал у крестьянина. Во время укладки шерсти я изменился и отправился в Мосул, где стал продавцом кож. Там я накопил кое -какие деньги, но отдал их. Потом я отправился в Самарканд, где работал бак алейщиком. И вот я здесь”. - “Но это необъяснимое поведение не проливает света на твои необыкновенн ые способности и удивительные назидания”,— говорили биографы. “Так оно и есть”,— говорил Моджуд. Поэтому биографы сочинили для Моджуда удивительную и захватывающую ис торию: ибо у всех святых должна быть своя история,— и история должна соот ветствовать потребности слушателя, а не реалиям жизни. И никому не позволили говорить прямо о Хидре. Вот почему эта история не ис тинна. Она является изображением жизни. Это и есть подлинная жизнь одного из величайших Суфиев. История, в которую мы сегодня собираемся входить, это одна из величайших историй. У нее тот особый вкус, какой бывает только у суфийских историй. Он а несравненна. Если вы сумеете понять эту историю, вы поймете саму тайну р елигии. Если вы не можете понять этой истории, вы не в состоянии понять рел игию вообще. Это относится к самой основе религиозного сознания. Без него не бывает р елигиозной трансформации. Поэтому слушайте эту историю возможно более внимательно. Позвольте этой истории проникнуть в ваше существо. Эта исто рия может открыть дверь, эта история может стать настолько радикальной п еременой в вашей жизни, что вы, возможно, уже никогда не будете снова тем ж е самым. Но история должна быть понятой очень детально, очень бережно, оче нь любяще, ибо это удивительное повествование. Это не просто история; суфийские истории — не просто истории. Они сущест вуют не для вашего развлечения. Они не просто занимают вас. Они являются о бучающими средствами. Они нечто обозначают, они нечто демонстри. руют, он и указывают на нечто. Они -- это указатели, они — это стрелы в неведомое, пал ьцы, указывающие на луну. И помните это высказывание Суфиев: “Не хватайся за мой палец, посмотри куда я указываю”. Очень легко развлекаться такими историями, но их цель не в этом. Вы упуска ете суть. Они отражают запредельное. Они говорят о том, что высказать нево зможно, и они стараются выразить то, что невыразимо. Они не про обычную жиз нь, они не о светском мире. Они касаются сокровенного поиска истины, они ка саются центра вашей сущности. Это прекрасные средства. Стоит вам просто уделить внимание, помедитировать на этой истории,— параллельно с истор ией еще нечто начнет открываться в вашем существе. История на одном план е, а открытие на другом плане, параллельном этому. Если вы не начали испыты вать это параллельное открытие, помните, вы упустили суть дела. А упустит ь суть очень легко. Нет нужды в разуме, чтобы упустить суть; любой глупец с умеет это. Но, чтобы понять, требуется великий разум. Поэтому встряхнитес ь все вместе. Соберитесь за эти несколько мгновений. Слушайте так тоталь но, как возможно, просто сделайтесь своими ушами. Будьте. Нечто безмерно ц енное сообщается в этой истории. Здесь подходит такой прекрасный эпизод из “Зазеркалья” Льюиса Кэррола: “Королева сказала Алисе, которая находилась в мире, но не могла поверить: “Пожалуй, тебе не потребуется много практики. Ведь иногда и я верила в цел ых шесть невозможных вещей перед завтраком!” Да, в этом и состоит секрет этой истории. Льюис Кэр-рол сообщает здесь нечт о чрезвычайное ценное. Секрет той истории в умении верить, умении доверя ть, умении говорить “да” существованию. Веря в невозможное, невозможное становится возможным. Как же это происходит? Фактически, вещи невозможны только из-за того, что у вас нет мужества пове рить. Каждая мысль может стать вещью, и все, что происходит внутри сознани я, может создавать свою действительность снаружи. Все, что случается сна ружи, должно произойти сначала внутри. Семя погружено внутрь, а дерево по является снаружи. Если у вас есть верящее сердце, ничто не будет невозмож но — даже Бог не будет невозможен. Но у вас должно быть верящее сердце. Верящий ум не подойдет, ведь ум, в сущн ости, не может верить. Он не способен к вере. Ум может только сомневаться: с омнение естественно для ума, сомнение присуще уму. Голова не умеет ничег о, кроме сомнения. Поэтому, если вы начнете насаждать верования в голове, э ти верования будут только скрывать ваши сомнения. Ничего не будет происх одить без них. И в таком положении мусульмане, христиане, индуисты и джайн ы: их вера от ума, а ум верить не способен. Для ума нет возможности поверить, ум может только сомневаться. Сомнения вырастают из ума, как листья расту т на деревьях. Вера вырастает из сердца. Сердце не может сомневаться, оно может только в ерить. Поэтому, умственное верование — что я верю в Библию, что я верю в Ко ран, что я верю в Капитал, что я верю в Махавира или Моисея, или Мао Дзе Дуна — это просто псевдо-феномен. Голова может создавать только псевдо-вещи, подмену. Вы можете продолжать заниматься ими, но ваша жизнь будет опусто шенной. Вы останетесь пустырем, пустыней. Вы никогда не расцветете, вы ник огда не узнаете, что такое оазис. Вы никогда не будете знать никакой радос ти, никакого празднования. Поэтому, когда я говорю, что верой можно сделать невозможные вещи возмож ными, я подразумеваю веру в сердце — невинном сердце, сердце ребенка, кот орый не знает как сказать “нет”, который знает только “да”, “да” не против оположное “нет”. Не такой ребенок, что говорит “нет” внутри и говорит “да ” снаружи; тогда это из головы. Это и есть путь головы: “да” вЂ” снаружи, “нет ” — внутри; “нет” — снаружи, “да” вЂ” внутри. Голова шизофренична. Она ник огда не тотальна и едина. Когда сердце говорит “да”, оно просто говорит “д а”. Конфликта нет, разделения нет. В своем “да” сердце объединяет; это и ес ть истинная вера, доверие. Это феномен сердца. Это не мышление, а чувствова ние, и окончательно это является бытием, даже не чувствованием. В начале доверие бывает чувством, в своем окончательном расцвете, оно яв ляется бытием. Так называемые верования остаются в голове, они никогда не становятся ва шим чувством, и они не могут стать вашим бытием. А, пока нечто не становитс я вашим бытием, это просто идеальное сновидение. Это пустая растрата эне ргии. Но, чтобы верить, необходимо рисковать. Вы будете удивлены, узнав такое: чт о сомнение очень трусливо. Обычно вы, вероятно, слышали то, что храбрые люд и сомневаются, что трусливые верят. Это действительно верно, в известном смысле. Вера головы труслива, а вам известно только, как верить головой, та к что это соответствует действительности. Если вы войдете в мечети, церк ви и храмы, вы обнаружите их полными трусов. Но настоящая вера не труслива , настоящая вера это великая отвага; это героизм. Сомнение возникает из страха; как может оно быть храбростью? Сомнение ко ренится в страхе. Сомнение возникает из-за стремления отстоять себя, защ итить себя, быть в безопасности. Вы можете доверять только если вы готовы двигаться в небезопасность, если вы готовы отправиться в неотмеченное н а карте, если вы готовы идти под парусами своей лодки, безо всякой карты в неведомое. Доверие означает безмерную отвагу, а только отважный человек может быть религиозным, потому что только отважный человек может сказат ь “да”. Сомнение — это защита. И даже если вы защищены от этого, вы остаетесь заст рявшими, вы не можете двигаться — потому что каждое движение приносит с трах, потому что каждое движение это движение в неведомое, незнакомое. Со мнение — побочный пордукт страха, помните это. Тогда, что такое верить? Верить — это побочный продукт любви. Только те, к то знают как любить, знают как верить. Любовь возникает из сердца, и вера т оже. Сомнение возникает в голове, и страх тоже. Человек, который живет в го лове, остается трусом. Фактически из-за того, что он труслив, он и живет в го лове. Он боится двигаться в направлении сердца, потому что никогда не зна ешь где сердце овладеет тобой. Сердце — это искатель приключений, исследователь тайн, открыватель все го, что скрыто. Сердце всегда в па. ломничестве. Оно никогда не удовлетворе но, у него глубочайшая неудовлетворенность, духовная неудовлетворенно сть. Оно никогда нигде не обосновывается. Больше всего оно любит движени е, динамизм. Сердце удовлетворено только когда оно пришло к окончательному, за преде лом которого “хода нет”. Мирское не может удовлетворить его. Сердце нико гда не традиционно, сердце всегда революционно. Оно всегда перескакивае т из одного состояния в другое состояние. Оно всегда идет ощупью, оно всег да рискует. Все, чем владеет, оно всегда готово поставить на карту ради нев едомого. Оно желает узнать то, что поистине существует; то, что Бог — это в се вокруг. Сердце стремится к приключению, оно стремится к опасности, оно стремится к необозначенному на карте, неведомому, небезопасному. Оно жаждет океан ического переживания; оно хочет раствориться. Оно хочет исчезнуть во все общем. Голова боится, боится смерти, боится исчезновения. Когда река встречалась с пустыней, наталкивалась на пустыню, это голова говорила: “Не надо испаряться. Иначе, кто знает, куда ты попадешь? Кем ты ст анешь тогда? Твоя индивидуальность может быть стертой навсегда. Ты, возм ожно, не сможешь быть снова такой, как сейчас”. Это была голова. Но сердце п оняло шепот пустыни. Нечто глубоко внутри ощутило уверенность: “Да, это н е моя судьба быть просто рекой, затерявшейся в пустыне. Я должна двигатьс я за пределы, и я должна рисковать. Это опасно и гарантии не существует”. Н о, в тот же миг, как река задумалась рискнуть, где-то глубоко в бессознател ьном возникло это ощущение проблеска, начали появляться воспоминания. П оявилось ощущение: “Да, некий опыт существует. Я действительно бывала пр ежде в руках ветров”. Когда вы доверяете, ваше бессознательное начинает открывать вам многие вещи. Это открывается только доверяющему уму, только доверяющему сознан ию. Религия — аромат этого доверия,— безупречного, абсолютного. Атеизм — это акт слабости, бессилия. Он упадочен, Общество становится атеистич еским только когда оно умирает, когда оно лишается силы и молодости. Когд а общество молодо, живо, энергично, оно жаждет неведомого, оно стремится к опасности. Оно старается жить опасностью, потому что это единственный сп особ жить. Мне хочется, чтобы вы выслушали одну историю: Однажды атеист, прогуливаясь вдоль обрыва, поскользнулся и упал за кромк у. Когда он летел вниз, то ухитрился схватить ветку маленького деревца, ро сшего из расщелины в скале. Повиснув здесь, раскачиваясь на ледяном ветр у, он понял насколько безнадежным было его положение — внизу крупные ва луны и не было пути взобраться. Его хватка на ветке слабела. “Ладно”,— подумал он,— “только Бог может спасти меня теперь. Я никогда н е верил в Бога, но вдруг я ошибался. Что я теряю?” Поэтому он воззвал: “Боже! Если ты есть, спаси меня, и я поверю в тебя!” Ответ а не было. Он воззвал снова: “Пожалуйста, Боже. Я никогда не верил в тебя, но если ты сп асешь меня сейчас, отныне я буду верить в тебя”. Внезапный великий глас прогремел вниз с облаков: “О, нет, ты не будешь! Зна ю я вашу натуру!” Человек поразился настолько, что чуть было не выпустил ветку. “Умоляю, Боже! Ты ошибаешься! Я действительно так считаю! Я буду верить!” “О, нет, ты не будешь! Все вы так говорите!” Человек умолял и доказывал. В конце концов, Бог сказал: “Хорошо, я спасу тебя... Отпусти ветку”. “Отпустить ветку?!” — воскликнул человек,— “Ты думаешь, я сумасшедший?” Атеизм всегда труслив. По-настоящему храбрый человек непременно станов ится религиозным, а религиозный человек обязательно храбр. Так что, если вы обнаружили трусливого религиозного человека, тогда можете быть увер ены, что-то не так. Трусливый человек не может быть религиозным. Его религи я — это не что иное, как защита, броня. Его “да” не приходит из любви и отваг и, его “да” приходит из страха. Если бы возможно было сказать “нет”, он ска зал бы “нет”. Его “да” приходит, потому что есть смерть, есть болезнь, есть опасность. Поэтому он думает: “Что я теряю? Почему не поверить? Почему не п омолиться?” Его молитва фиктивна, его молитва не что иное как выражение с траха. Из страха он ходит в храм, в церковь и к священнику. Если человек действительно отважен, он идет к Мастеру, не к священнику. Он не пойдет к мертвой церкви или мертвому храму. Он начинает пробовать и ис следовать некий живой феномен. Он идет к Христу, Будде или Кришне, но он не пойдет в церковь. Он не пойдет к ортодоксам. Он не живет в прошлом, он движе тся в настоящем. И все, чем он занимается, исходит из отваги. Если он говори т: “Да!” — он говорит это из отваги, из любви к существованию, из глубокого понимания, что он часть этого целого, он не отделен. Говорить “нет”, это ск азать “нет” своим собственным корням. Если дерево говорит “нет” земле, ч то станет судьбой дерева? — Оно покончит с собой. Если дерево говорит “не т” солнцу, что станет судьбой дерева? — Оно покончит с собой. Дерево не мо жет говорить “нет” солнцу, дерево не может говорить “нет” земле. Дерево д олжно говорить “да” солнцу, земле, ветрам, облакам. Дерево должно остават ься в позиции “да” непрерывно — днем и ночью. Только так дерево может цве сти, может оставаться зеленым и живым, и может расти. Человек укоренен в существовании. Говорить “нет” — это отравлять свою с обственную систему. Кому вы говорите “нет”? — вашей собственной земле, в ашему собственному небу, вашему собственному солнцу. Вы начнете станови ться парализованным. Действительно отважный человек обращен к окружаю щему, воспринимает, видит, что он является частью этой целостности. Видя э то, он расслабляется в “да”, он остается в позволении. И он готов рискнуть чем угодно, что бы ни потребовалось, ради своего “да”. Сорен Киркегор напи сал притчу. Жил некогда король, который любил простую девушку. Этот король был насто лько могуществен и влиятелен, что не смог бы жениться на ней без вынужден ного отречения от престола. Король знал, что если бы он женился на ней, то с делал бы ее благодарной навсегда. Ему пришла в голову мысль, что все же чег о-то недоставало бы для ее счастья: она бы всегда восхищалась им и благода рила его, но она не смогла бы полюбить его из-за неравенства между ними, ко торое было слишком велико, а она никогда не сумела бы забыть свое простое происхождение и свой долг благодарности. Поэтому он решил по-другому: вместо того, чтобы делать ее королевой, он дол жен будет отречься от престола. Он должен будет стать человеком из народ а, а потом предложить ей свою любовь. Делая это, он понимал, что идет на вели кий риск. Он совершал нечто, выглядевшее безрассудным в глазах большинст ва людей его королевства, быть может даже, в ее глазах. Он мог бы лишиться к оролевства, и мог к тому же быть отвергнут ею, особенно если бы она разочар овалась, что не стала королевой. Все же он решил пойти на риск. Лучше, верил он, рисковать всем, для того, чтобы сделать любовь возможной. Исследуя, разыскивая Бога, истину, блаженство, этот миг приходит снова и с нова — рисковать. Весь опыт бу. дет против этого. Весь ум будет против это го. Ум будет говорить: “Что ты собираешься делать? Тебя может” отвергнуть даже женщина, ради которой ты отрекаешься от королевства. Если она на сам ом деле заинтересована только стать королевой, она никогда не взглянет н а тебя снова. И все королевство будет думать, что ты глуп; и кто знает, даже о на может подумать, что ты глуп”. Но король решил рискнуть. Лучше рисковать всем. Если речь о настоящем, возможность достичь любви о чень слаба, даже после того, что человек должен рисковать всем. И человек д олжен рисковать всем снова и снова, и много раз, прежде чем он достигает ок ончательной любви, Бога. Обычно, мы исследуем и разыскиваем Бога только в пределах: все, что угодно позволено нашими условиями, но без всякого риска. Вы зарабатываете деньг и, у вас успех в жизни; вы можете сэкономить один час для храма или для меди тации. Время от времени вы можете также помолиться. Или, по крайней мере но чью, прежде чем отправиться в кровать, вы можете повторять одну и ту же мол итву минуты две и засыпать с очень хорошим ощущением, что вы “занимаетес ь религией”. Религия — это не занятие, это бытие. Либо это двадцать четыре часа в вашем бытии, распространяющееся повсюду, либо этого нет вообще. Просто ночная молитва, перед тем как отправляться в кровать, это разновидность обмана, которым вы забавляетесь сами с собой. Этот сорт частичной религии не помогает. Человек должен быть в этом всец ело, а трусливые не могут делать такого. Так что позвольте мне напомнить в ам: религия только для храбрых, для энергичных, для сильных духом. Она не д ля слабых, она не для тех, кто всегда торгуется. Она не для делового ума, она для игроков, которые могут рисковать. Теперь эта история. Она должна быть распробована, вкушена, усвоена посте пенно. Название истории: Человек с Необъяснимой Жизнью. Жизнь всегда необъяснима, если она есть у вас. Если вы действительно живы, в этом есть нечто настолько таинственное, что его невозможно объяснить н икоим образом. Этому нет объяснения. Если вы можете объяснить вашу жизнь, это просто означает, что вы мертвы и вы не живете. Если вы обнаруживаете че ловека, который может объяснить свою жизнь непрерывно от точки к точке, л огически, будьте уверены, что он, возможно, компьютер, машина, но он не живо й. Только мертвые вещи можно объяснять от начала и до конца. Жизнь есть тай на, поэтому всякий раз, когда кто-то живет, это таинственно. Когда бы вы ни п риблизились к человеку, который живет, вы будете ощущать некую тайну, нек ий необъяснимый феномен. Вас коснется нечто, чего вы не в силах представи ть, которое повсюду. У вас не может быть никакой математической жизни; жиз нь остается внутренне поэтичной. Это зримая красота, а не объясненный фа кт. Был некогда человек по имени Моджуд... Это слово “моджуд” прекрасно; оно подразумевает две вещи. Буквально, оно означает того, кто присутствует. Моджуд означает того, у кого есть внутре ннее присутствие, кто осознает, кто бдителен, кто сознателен. И второе зна чение, которое исходит от первого: тот, кто живет в настоящем, кто присутст вует в настоящем. Эти две вещи являются двумя аспектами одного и того же ф еномена. Если вы присутствуете внутри, если в вас присутствует сознание, вторая вещь случится автоматически — вы будете присутствовать в насто ящем. У вас не будет никакого будущего, у вас будет только этот миг. А этот м иг безбрежен, этот миг огромен, в том миге заключена вечность. Только те, к то живут в настоящем, только те, кто присутствуют в настоящем, знают, что т акое вечность, знают, что такое бессмертная жизнь, знают тайну, необъясни мую тайну. Но даже зная, вы не в силах объяснить это кому-нибудь еще. Вы можете указыв ать, вы можете говорить как достичь этого, но вы не можете рассказать, что это такое. И вы не можете рассказать, почему это так. Не существует “почему ”, это просто есть. Безо всякого объяснения жизнь существует. Для нее нет “ почему”. Философы про. должают размышлять: “Почему? Почему? Почему?” И они продолжают фабриковать системы для ответа “почему”, но ни единый ответ н е правилен и никогда не будет правильным, потому что вы задали неверный в опрос с самого начала. Раз вы задаете неверный вопрос, вы никогда не приде те к правильному ответу. Неправильный вопрос будет приводить вас к непра вильным ответам. “Почему?” — это неправильный вопрос. Наука не спрашивает “почему”. Религия тоже не спрашивает “почему”. Религ ия — это наука внутреннего; наука — это религия внешнего. Между этими дв умя есть философия, она как раз находится между этими двумя. Она спрашива ет “почему” и приводит к настоящей путанице, вносит уйму беспорядка. “По чему” не может быть задано, не должно быть задано. Даже если вы находите ка кое-то объсянение для “почему”, вопрос приходится задавать снова. “Почем у существует этот мир?” Кто-нибудь говорит: “Бог создал его”. Тогда возник ает вопрос: “Почему Бог создал его?” А потом кто-нибудь может ответить: “Он создавал для того или иного”. Тогда действительно вопрос продолжает быт ь уместным снова и снова. Каждый ответ просто подталкивает вопрос немног о глубже, но вопрос не растворен. “Почему?” — это неуместный вопрос. С “почему” вы движетесь в философию. Р елигия не спрашивает “почему”. Она даже не спрашивает “что”. Она спрашив ает только одну вещь: “как”. Наука тоже спрашивает “как”, поэтому наука ст ановится технологией, а религия становится Йогой, Тантрой, Суфизмом, Дзе ном. Это технологии внутреннего мира. Был некогда человек по имени Моджуд. Он жил в городе, где добился поста мел кого служащего и, наверное, окончил бы свои дни как Инспектор Мер и Весов. Вот как миллионы людей оканчивают свои жизни,— Инспекторами Мер и Весов . Кто-то окончит главным клерком где-нибудь в гнилом заведении, кто-то окон чит начальником станции, кто-то окончит бизнесменом, кто-то окончит проф ессором; а все эти вещи совсем бесполез. ны. И я не говорю не становиться на чальником станции, но не оканчивать на этом. Даже, если вы стали Инспектор ом Мер и Весов, чего вы достигли? Что вы получили от жизни? Что вы осуществи ли? Вы живете не настоящей жизнью. У вас может быть образцовая жезнь безо в сякой жизни при этом. Поэтому люди обычно и полагали, что Моджуд окончил б ы как Инспектор Мер и Весов. Но Моджуд был человеком иного сорта, ибо у нег о было присутствие. Он присутствовал. В глубине, скрытно ото всех, он, очев идно, медитировал. Его внешняя жизнь была одной вещью, его внутренняя жиз нь была другой. Он, должно быть, проникал глубже и глубже в безмолвие; он, до лжно быть, становился более и более безмысленным — только тогда вы прис утствуете. Мысли отвлекают вас от настоящего. Мысли становятся облаками на вашей су щности, и вы утрачиваете контакт, вы становитесь разъединенным с настоящ им Мысли никогда не из настоящего, они не могут быть из настоящего; они либ о из прошлого, либо из будущего. Если этот человек был действительно человеком присутствия, это просто о значало, что в глубине, темной ночью, когда каждый крепко спал, он, должно б ыть, медитировал, не рассказывая никому. Он, должно быть, бодрствовал. Он д вигался в обыденном мире, но был, очевидно, свидетелем, бодрствующим, набл юдателем. Этот наблюдатель вскоре создал присутствие в нем. Он стал сияю щим присутствием, поэтому его и назвали Моджуд. Однажды, когда он проходил через сады с древними постройками возле своег о дома, Хидр, таинственный проводник Суфиев, появился перед ним... Теперь вы должны понять это: Хидр — просто имя, имя для вашей сокровенной сути. Когда ваш центр начинает нашептывать нечто самое важное вашей пери ферии, это и есть Хидр. Когда ваша основная сущность начинает разговарив ать с вашим не основным существом, когда сущность души говорит с несущес твенным, значит это Хидр говорит с вами. Это просто метафора: Хидр это не к то-то внешний. Когда вы становитесь безмолвным, когда вы становитесь при сутствующим, когда вы становитесь моджудом, приходит мгновение, когда вн утренний проводник начинает говорить с вами. Этот внутренний проводник известен как Хидр. ...Хидр появился перед ним, окутанный мерцающим зеленым сиянием. Зеленый — это цвет Суфиев. Он олицетворяет жизнь: зеленые деревья, расти тельность. Он олицетворяет свежесть, живость; он олицетворяет тишину, сп окойствие. Суфии выбрали зеленый своим символическим цветом. Просто взг лянув на зеленое, вы почувствуете качество спокойствия, окружающее вас. Вот почему это настолько захватывающе, отправиться в горы. Просто посиде ть на опушке леса в окружении таинственных деревьев чрезвычайно важно. Э то делает вас снова простым, первобытным. Это напоминает вам первобытную тишину джунглей. Это напоминает вам, что когда-то и вы тоже были деревьями ,— такими же безмолвными, как деревья и такими же укорененными, как дерев ья. Окутанный зеленым мерцанием,появился Хидр. Хидр сказал: “Человек блестящих перспектив!” И помните, всякий раз, когда ваша сокровенная суть будет говорить с вами, о на всегда говорит таким образом: “Человек блестящих перспектив”,— пото му что никогда не бывало человека, у которого нет блестящих перспектив. В ы можете не достичь этого — это дело другое — но то ваша судьба. Вы могли достичь этого. Если вы упускаете, ответственность целиком на вас. Семя бы ло, вы не помогли ему вырасти. Иначе оно превратилось бы в огромное дерево , и тысячи птиц свили бы на нем свои гнезда, и тысячи путников отдыхали бы в его тени и цвели бы цветы, и существование праздновало бы через вас. Если вы не стали деревом,— ответственны только вы. Природа обеспечила в сем, что необходимо: каждый человек— это человек блестящих перспектив, потому что у каждого человека есть Бог как его окончательный расцвет. Хидр сказал: “Человек блестящих перспектив! Оставь свою работу и встреча й меня на берегу реки через три дня”. Потом он исчез. Когда вы движетесь глубоко в медитацию, это будет происходить снова и сн ова. Придет момент, когда ваша периферия и центр очень близки и между ними нет преграды — нет даже занавеси — и вы будете слышать центр громко, ясн о. И снова вы будете омрачены, снова прежние привычки, мысли будут входить , загромождая вашу внутреннюю сферу, а центр и периферия будут разделены. Это же будет происходить много раз и с вами. Это произойдет с теми, кто вок руг меня, много раз. Много раз вы подойдете так близко к центру, что почувс твуете себя почти просветленными. Вы будете чувствовать, что вы прибыли, и снова это утрачено. Это естественно. Прежде, чем обосноваться навсегда, это случается много раз. Прежде, чем достигнуто окончательное самадхи, слу. чаются тысячи сатори: небольшие проблески,— открывание окна и закрывание снова. Внезапно две рь открывается, и вы обозреваете, а переживание молниеносно, и снова оно у шло и темнота восстанавливается. Моджуд пришел к своему начальнику в смятении и сказал, что он должен уход ить. И всякий раз, когда центр впервые говорит с периферией, вы будете в постоя нном трепете. Вы почувствуете себя будто при смерти, вы будете чувствова ть: “Что происходит со мной? Я схожу с ума или безумен?” Когда центр говори т в первый раз, вы не в силах понять, что это такое. Вы еще никогда не слыхали этого голоса прежде, никогда не думали, что кто-то жил внутри вас. Вы никог да и не помышляли, что любой внутренний голос собирался прийти к вам. Вы ст али настолько увлечены внешним,— голосами, которые приходят извне,— го лосами родителей, учеников, священников. Один человек здесь, кажется, очень одержим матерью. Он снова и снова продо лжает спрашивать — тот же самый человек, который задал вопрос об Эклавь я. Теперь он тоже задает вопрос: “Кто более велик, мать или Мастер?” Сейчас он спрашивает: “Если мать говорит убить Мастера, тогда должен ли я послед овать распоряжению моей матери? Или, если Мастер говорит убить мою мать, т огда кому я должен повиноваться?” Он, по-видимому, одержим матерью. Он вынужден будет убить свою мать. Это и е сть то, что подразумевает Иисус, когда говорит: “Если вы не возненавидите своих отца и мать, и своих братьев, вы не сможете следовать мне”. И случай э тот зафиксирован человеком даже не знакомым с глубинами. Ученик Будды покидал его. Он отправлялся в далекое паломничество нести с лово Будды, Он коснулся стоп Будды в ожидании его благословения. Будда бл агословил его и сказал собранию: “Посмотрите, братья! Этот необычный уче ник! Но в чем его необычность? Он убил своих мать и отца!” Он еще никогда не говорил такого. Никто даже и не помышлял, что этот челове к мог убить своих отца и мать. Он был одним из самых молчаливых, умиротворе нных, любящих людей, когда-либо виданных ими. Он был воплощением сострада ния. Кто-то спросил: “Мы не понимаем. Что ты имеешь в виду, говоря, что он убил сво их отца и мать?” И Будда сказал: “В точности следующее: он убил голос своих отца и матери вн утри себя,— родительский голос”. Это очень глубоко коренится в вас. Этот человек продолжает спрашивать о матери и Мастере... у меня впечатлен ие, что он боится. Он стал санньясином, и теперь боится вернуться домой, а б оится он своей матери. Сейчас он в большом напряжении. Раз вы избрали Мастера, все другое больше к делу не относится. Мать, отец — ничто к делу не относится. Если вы не выбрали Мастера, тогда они уместны . Мастер обязан сказать вам: “Убей своих отца и мать!” — не буквально, но пс ихологически. И однажды Мастер должен будет сказать вам: “Теперь убей ме ня тоже!” Это и есть то, что говорит Будда. Однажды он оценивает этого человека: “Зде сь необычный санньясин, необычный бхикшу, который убил своих отца и мать полностью”. А в какой-то другой день он говорит: “Если вы встречаете меня н а пути, убейте меня! Если когда-нибудь я стану между вами и окончательным, убейте меня, раз-рушьте меня!” Мастер должен научить двум вещам: во-первых, он должен научить убийству -- убить ваших мать и отца, убить ваших учителей, убить ваших священников — и однажды он должен научить вас убить его самого, так, чтобы вы могли двига ться в абсолютной свободе, так, чтобы Мастер тоже больше не был преградой. Когда центр говорит с вами в первый раз, обязательно бывает великое смят ение, хаос, ибо то, что было устроенным, должно стать неопределенным, все, ч то было незыблемым, должно быть отделено, все то, где вы находили безопасн ость, больше не безопасно и все, что для вас было исполненным смысла, больш е не значит ничего. Все станет вверх дном, потому что у центра совсем друго й подход к реальности, чем у периферии. Когда глубина говорит с поверхнос тью, обязательно бывает великая сумятица. Моджуд пришел к своему начальнику в смятении и сказал, что он должен уход ить. Но пути нет. Если вы человек присутствия, если вы медитативная личность, и центр говорит с вами, и Хидр появляется — Хидр значит ваш внутренний про водник — когда Хидр появляется и говорит вам: “Теперь делай это!” — если вы человек присутствия, вам придется делать это даже вопреки себе, даже п ротив самого себя. И вам известно, многие из моих санньясинов здесь вопре ки самим себе. Сейчас здесь Ашока. Он борется со мной годами, чтобы не становиться саннь ясином. Он стал санньясином, пришлось стать, но борьба все еще есть! Прежне е не ушло полностью. Бывают моменты, когда прежнее вскакивает и пытается завладеть. Он — санньясин, вопреки самому себе! А таких много и это естест венно, ведь вы настолько отождествлены с периферией, что когда начинаете слышать голос из центра, есть проблема: кого выбирать, мать или Мастера? У чителя или Мастера? Прошлое или настоящее? Кого выбрать? Когда нет голоса из центра, нет и вопроса выбора. Тут есть вещи, но все на поверхности: какую одежду одевать сегодня, а какую нет; на какое кино сходить, а на какое нет; к акую книгу прочесть, а какую книгу приобрести — вещи, подобные этому выб ирать бессмысленно. Пойдете ли вы на это кино или на то, в конце концов зна чения не имеет. Оденете ли вы эту одежду или ту, не имеет значения. Влюбите сь ли вы в эту женщину или в ту, либо этого мужчину или того, не составит бол ьшого различия. Но, когда голос из центра услышан, то вы разделены в двух мирах, двух несое динимых мирах. Пропасть велика. Вы разорваны на части. Вы будете в великом хаосе. Но если вы — человек медитации, только тогда вы будете в состоянии поглотить этот хаос и навести порядок, справившись с беспорядком. Отсюда мое настаивание на медитации, ибо если вы не находитесь глубоко в медитации, вы не будете способны понять меня, и вы не сможете идти со мной. Есть люди — особенно индийцы,— которые приходят сюда и говорят: “Сатса нга достаточно. Мы просто хотим быть в твоем присутствии. Почему мы должн ы заниматься медитацией?”Они не понимают. Они не могут быть в моем присут ствии, ведь они даже не присутствуют! Они это не “моджуд”. Просто сидеть ок оло меня это не настоящий сатсанг, потому что вы можете передумать тысяч у и одну мысль, сидя рядом со мной. Вы можете быть физически здесь, но психо логически вас может не быть здесь вообще. Вы можете быть где угодно в мире . Вы можете находиться на какой-то другой планете. Это не сатсанг. Если вы присутствуете здесь — не только физически, но и психологически тоже — если все ваше присутствие окружает меня, если вы действительно з десь, в этом мгновении,— соединенные, спрессованные,— только тогда ест ь сансанг. Но чтобы это случилось, вам придется идти через медитации. А люд и ленивы: они хотели бы Бога как дар, даже не пытаясь стать достойными полу чить Его. Он сказал, что должен был уйти. Каждый в городе скоро услыхал об этом, и все говорили: “Несчастный Моджуд! Он сошел с ума”. Это и есть то, что всегда говорили о медитирующем. Запомните это, так будет сказано и о вас тоже. Так, наверное, уже говорили. “Несчастный Моджуд!” — с казали они. “Он сошел с ума!” — ведь каждый в этом мире считает себя норма льным. Они не могут и представить, зачем он должен медитировать. Чего ради ? Они постоянно продолжают спрашивать человека, который медитирует, моли тся: “Почему? Во что вы вырядились? Для чего? Зачем вы тратите свое время, си дя безмолвно и созерцая свой пуп? Не тратьте времени! Время — деньги! Вы м ожете заняться многими вещами. Вы можете иметь больше, вы можете завладе ть большим. Не тратьте времени! Ушедшее время никогда не наверстать. А чем вы занимаетесь, сидя безмолвно с закрытыми глазами? Откройте свои глаза и состязайтесь в мире! Мир — это борьба за выживание; те, кто сидят безмол вно и медитируют, будут упускать. Единственный путь чего-нибудь добиться — это сражаться, быть агрессивным! Не будьте пассивны”. Помните, есть два способа жизни: способ деяния и способ не-деяния. Способ д еяния верит в действие, способ не-деяния верит в восприимчивость. Медита ция -это способ не-деяния,— то, что китайцы называют “Вей-Ву-Вей”,— дейст вие без действия, действие через бездействие, делание без делания чего-л ибо вообще. Медитация — это способ бездействия, а мир полон людей, которы е живут только одним способом, способом деяния. И человек, живущий способ ом деяния, не может понять, что происходит с человеком, который вышел в спо соб недеяния. Сейчас Моджуд входит в способ не-деяния. Это революция. Это санньяса. Он по видал мир, он действовал множеством путей, он делал многие вещи, и теперь о н знает, что если продолжит заниматься всем этим, он окончит как Инспекто р Мер и Весов. Это больше нисколько не привлекает его. Он хочет видеть, он х очет быть, он хочет знать то, что есть. Прежде чем смерть свалит его, он хоче т узнать нечто бессмертное. Он рискует. Люди обязательно подумают: “Несчастный Моджуд! Он сошел с ума!” Но так как на его место было много кандидатов, все скоро забыли о нем. И вот как это происходит. Если вы стали санньяси-ном, несколько дней люди б удут думать, что вы сумасшедший, а потом они забывают о вас. Для размышлени я у них есть тысяча и одна вещь, они не могут продолжать думать о вас. Для ни х само собой разумеется, что вы сумасшедший. Итак, вы — сумасшедший: какой теперь смысл думать об этом снова и снова? Если вы отрекаетесь, если вы избавляетесь, если вы начинаете движение в с пособ не-деяния, на несколько дней они задумаются о вас, а потом все исчезн ет, так как всегда слишком много кандидатов на ваше место. Когда вы умирае те, тотчас же ваше место будет занято. Все, чем вы обладаете в мире, у вас от других. Они просто ожидают вашей смерти. Вы умираете — ваш дом будет заня т кем-то другим, вашу должность займет кто-то дру. гой, ваш банковский счет будет на чьем-то другом имени. Они просто ждут. Фактически, они обеспокоен ы: “Почему вы задерживаетесь так долго? Почему вы не уходите?” Здесь кажды й заинтересован в чьей-то еще смерти, ведь жизнь — это такая конкуренция не на жизнь, а на смерть. Это убийственная конкуренция! Поэтому, скоро все они забыли о нем. В назначенный день Моджуд повстречал Хидра, который сказал ему: “Сорви с вою одежду и бросайся в поток. Возможно, кто-нибудь спасет тебя”. Слова огромной важности. Хидр говорит: “Сорви свою одежду и бросайся в поток”. Это и есть то, что я продолжаю говорить вам. Многим говорится, да немногие слышат, Многих зовут, да немногие приходят. Теперь, безо всякого смысла вообще, этот несчастный Моджуд приходит, а Хи др просто говорит это: “Сорви свою одежду и бросайся в поток”. Как раз несколько дней назад замечательная женщина Шарда стала санньяс и. На следующий день она написала послание: “Это было быстро и эффективно ”,— она не была готовой стать санньяси, это я соблазнил ее в санньясу. Ест ественно, позднее она конечно почувствовала, что была соблазнена на это. Она не пришла с сознательным желанием. Бессознательное желание было, ина че я не толкнул бы ее. Но позже она, очевидно, подумала: “Что произошло?” — о на стала санньяси. А она повидала мир, она денежный эксперт, так что, естес твенно, она — человек искушенный. Она конечно подумала, что это было быст ро и эффективно, что она даже не собиралась становиться санньяси и она те перь санньяси. Но она действительно разумна: скоро она поняла, что это не я толкал ее в санньясу. Я просто отобразил ее внутреннего проводника. Это и есть то, чем я продолжаю заниматься. Мастер снаружи ничто иное, как отраже ние Хидра. Вы не можете понять своего собственного внутреннего проводника, выходи т Мастер снаружи необходим- И вы не можете понять своего собственного вн утреннего проводника, потому что вам неизвестен этот язык. Вы совершенно не осознаете как внутренний проводник передает метафорами, тем шептани ем, теми звуками. Вы совершенно не осознаете как внутренний проводник пе редает вам свое послание. Внешний Мастер — это просто экран, на который в ы проецируете своего Хидра. И внешний Мастер помогает вам понять вашего внутреннего Мастера. Когда вы совершенно поняли внутреннего Мастера, то гда внешний Мастер говорит: “Если ты встречаешь меня на пути, убей меня”. Теперь Хидр говорит ему это, даже не объясняя, что же собирается произойт и даже не мотивируя, для чего это собирается происходить, зачем, чего ради ему нужно срывать свою одежду и бросаться в поток? Почему? Не бывает “почему”. Если вы живете с Мастером, нет “почему”. Только тогда в ы с Мастером. “Сорви свою одежду и бросайся в поток”. И не только это, он говорит: “Возможно, кто-нибудь спасет тебя”. И гарантии тоже нет. Мастер всегда разговаривает на таком языке, возможного, ведь если Мастер скажет, что это гарантировано, то вам не понадобится доверие. Тогда гаран тия будет функционировать, как ваше доверие. Вы будете доверять гарантии , вы не будете доверять таинству жизни и ее таинственным процессам. Масте р всегда говорит: “Возможно”. Люди приходят ко мне и спрашивают: “Если мы стали санньясинами, сможем ли мы стать просветленными?” Я говорю: “Возможно. Возможно, нет. Кто знает?” Я должен пользоваться этим “возможно”. Я должен дать вам ощущение возможности, ведь только так вы бу дете способны на риск. Если это гарантировано, гарантировано на сто проц ентов, тогда где же риск? И где необходимость в доверии? Ничего не может бы ть гарантировано, все остается открытым. Вот почему только те, кто могут о тважиться, кто обладают мужеством отважиться, входят в санньясу, входят в медитацию, входят на духовный путь. Моджуд так и сделал, хотя даже он удивился, не было ли это безумием. Не удивлялись ли вы много раз самим себе: “Что я делаю здесь?” Это приходит снова и снова в ваш ум, я знаю: “Что я делаю здесь? Что я наделал? Для чего? Поч ему я в оранжевом? Зачем я ношу эту малу у себя на шее? Чем я занимаюсь здесь с этим безумцем? А кто знает, может быть он просто сумасшедший? И где гаран тия, что он просветленный?” Это естественно. Но тот, кто доверяет, тот, кто любит, идет, несмотря на все э то. Ум будет продолжать идти за вами, и преследовать вас, подобно лающим бр одячим псам, но мало помалу, если вы не уделяете ему много внимания, а прод олжаете идти, те псы остаются позади. Их лай становится все дальше и дальш е, и однажды вдруг — вы одни; ума нет больше. Этот день — день великой радо сти. Моджуд так и сделал, хотя даже он удивился, не было ли это безумием. Кто же не удивится? Это выглядит настолько абсурдным. Он мог бы и уйти, пол агая, что Хидр дал ему проблеск Бога или вручил ему ключ от дверей тайны, и ли показал ему скрытые сокровища, либо еще что-нибудь. И вот этот человек з десь: он говорит: “Сорви свою одежду и бросайся в поток. Возможно кто-нибуд ь спасет тебя”. Вот и все! Но он сделал. Помните это, когда я говорю вам: “Прыгай в поток”,— я знаю, это естественно,— ум будет сопротивляться. Но если вы сможете сделать это, т олько тогда что-то возможно. Так как он умел плавать, он не утонул, а долго дрейфовал, прежде чем рыбак в тащил его к себе в лодку, со словами: “Глупец! Течение сильно. Что ты пытаеш ься делать?” “Так как он умел плавать...” Я знаю, что если вы прыгнете в поток; вы будете в состоянии плыть, ведь плавание феномен естественный. Этому не нужно учит ься. Я не говорю о внешнем потоке и плавании. Тут вы можете утонуть. Но, я гов орю про поток внутреннего сознания, поток сознания. Если вы прыгаете в не го... Вот это и есть то, что подразумевалось, это и есть параллельная истори я, которую вы должны расшифровать. Вы конечно поймете. Видали вы когда-ниб удь рыбу, обучающуюся плаванию? Однажды Муллу Насреддина схватили, потому что он ловил рыбу там, где рыбн ая ловля была запрещена. А инспектор появился неожиданно, и тот был схвач ен с поличным. Он как раз вытаскивал рыбину. Он тотчас же сбросил рыбину об ратно и невозмутимо уселся. Инспектор был здесь. Он спросил: “Что это ты де лаешь, Мулла?” Тот сказал: “ Я учу эту рыбу плавать”. Не бывает рыбы, которая нуждалась бы в обучении плаванию; рыба рождена та кой. Плавание подобно дыханию. Кто учил вас дыханию? И не нужно пугаться: е сли вы готовы довериться и прыгнуть в поток вашего сознания — вы будете знать, как плыть. Наибольшее, что может случиться, это вы, возможно, будете долго дрейфовать, прежде чем рыбак вытащит вас. Вы можете, самое большее, д рейфовать, вот и все. Вы не можете утонуть. Вы принадлежите сознанию, вы — часть этого потока. Рыбак произнес: “Глупец! Течение сильно. Что ты пытаешься делать?” Моджуд сказал: “Я и в самом деле не знаю”. Просто посмотрите на красоту ответа. И он на самом деле не знает, что делае т, ведь ему не было сказано, для чего. Он даже не спросил Хидра; “Почему я дол жен прыгать в поток, и почему я должен бросить свою одежду? Какая цель этог о?” Он не спрашивал о цели. Это и есть доверие. Это ведет в неведомое, я говор ю об этом постоянно. Это приключение, это непривязанный ум, это отвага. “Я и в самом деле не знаю”,— сказал он. И он прав, он не знает. Если вы знаете, а потом делаете что-то, это не отвага. Е сли вы знаете, а потом делаете что-то, это не доверие; вы доверяете своему з нанию. Здесь два сорта санньясинов: один,— кто прыгнул в поток, когда я сказал ем у или ей прыгнуть, другой,— кто думает, размышляет, рассматривает за и про тив и потом однажды решает. Это решение приходит от его ума, это будет толь ко его собственным прошлым, его собственной обусловленностью. Мне приде тся упорно работать на него, потому что он упустил первую благоприятную возможность, которая давалась ему. Он цепляется за свое эго. Первый, удобн ый случай представился, и все оказалось бы чрезвычайно простым, если бы о н просто взял и прыгнул. Эти типы людей есть и здесь тоже, большинство тако го типа. Моя работа, в основном, рассчитана на тех, кто просто прыгнул, кто н е спросил “почему”, кто просто заглянул в мои глаза и почувствовал безум ное желание, безумное стремление идти со мной, не зная, куда придешь. “Ты — безумец”,— сказал рыбак — “но я беру тебя к себе в тростниковую хи жину, вон там на реке, и мы посмотрим, что можно сделать для тебя”. Когда он обнаружил, что Моджуд был хорошо образованным, он выучился у нег о читать и писать. Взамен Моджуд получал пищу и помогал рыбаку в его работ е. Несколько месяцев спустя Хидр появился снова, на этот раз в ногах кроват и Моджуда, и сказал: “Поднимайся сейчас же и оставь этого рыбака. Ты будешь обеспечен”. Теперь все изменилось. Моджуд доверился, и даже внутренний проводник вык азывает уважение. На этот раз он появился в ногах кровати Моджуда — это п рояв. ление уважения. Теперь Моджуд больше не обычный человек: доверие из менило его, трансформировало его. Он человек отважный, героический, храб рый — без задавания любых “почему”. Он знает как любить, он знает как вход ить в будущее без привнесения бремени прошлого. Внутренний проводник ок азывает уважение. Хидр сказал: "Поднимайся сейчас же и оставь этого рыбака...” Полночь. Сейчас все устроено, рыбак очень счастлив. Всякий раз, как вы устр аиваетесь, внутренний проводник выведет вас из равновесия снова. Всякий раз, как вы устраиваетсь, Мастер выведет вас из равновесия снова. Потому ч то вам не позволяется устраиваться нигде перед Богом, отсюда постоянное выведение из равновесия. Все это стоянки на Пути. Вы можете переночевать, но утром вы должны уходит ь. Среди ночи Хидр говорит: “Вставай сейчас же и оставь этого рыбака”. И с Мас тером это всегда сейчас, эго никогда не завтра. Было бы гораздо легче и бол ее сострадательно сказать ему: “Сейчас ты можешь отдыхать, но завтра утр ом отправляйся”. Но это всегда сейчас! Для Мастера единственное время, чт о существует, это сейчас и единственное пространство, что существует, эт о здесь. “Ты будешь обеспечен”. Теперь все изменилось. Он не говорит: “Возможно, ты будешь обеспечен”. Нуж ны небольшие словесные нюансы, и перед вами раскроется тайна истории. Сн ачала он сказал: “Возможно, кто-нибудь спасет тебя”. Теперь он говорит: “Ты будешь обеспечен”. Что же изменилось?— Доверия, проявленного Моджудом, достаточно. Нет нужд ы говорить “возможно”. Он испытан на “возможно”, он доказал свой характе р. Теперь все может быть сказано, как есть. На самом деле нет “возможно”. Если вы медитируете, самадхи гарантировано . Если вы влюбляетесь в живого Мастера, просветление гарантировано. Нет н икакого “возможно”, но “возможно” должно быть использовано, просто дать вам удобный случай расти в доверии. Раз доверие возникло, для “возможно” не будет нужды. Моджуд тотчас же покидает хижину. Он даже не просил повременить: “Я могу у йти завтра. Куда я пойду ночью? Такая темень. И, что за смысл отправляться н очью, и куда”. Нет, он просто покидает хижину, одетый как рыбак, и бродил до тех пор, пока н е пришел к торговому пути. Когда рассвело, он увидал крестьянина на осле п о пути на базар. “Не ищешь ли ты работу?”,— спросил крестьянин,— “мне как раз нужен человек помочь донести товар”. Моджуд последовал за ним... Вот как это случается во внутреннем путешествии. Если вы можете доверять , то или другое всегда произойдет и поможет вашему росту. Вы будете обеспе чены. Что бы ни потребовалось, в нужное время будет дано вам, и никогда до э того. Вы получаете только когда нуждаетесь, и нет даже одного мгновения п ромедления. Когда вы нуждаетесь, вы получаете, непосредственно, тотчас ж е! Это и есть красота доверия. Скоро вы узнаете пути, как существование про должает обеспечивать вас, как существование продолжает заботиться о ва с. Вы не живете в безразличном существовании. Оно не отвергает вас. Вы напр асно тревожитесь; все предусмотрено. Раз вам удалось узнать это, всякая т ревога исчезает. Моджуд последовал за ним. Он проработал у крестьянина около двух лет, за в ремя которых научился многому по сельскому хозяйству и кое-чему еще. Это также будет происходить здесь. Вот, Ашеше может и научился многому по плотницкому делу, а как насчет чего- то еще? Кришна может и стал совершенным часовым, а как насчет чего-то еще? М укта может и научился многим вещам по садоводству, а Дикша по приготовле нию пищи, ну а насчет чего-то еще? А идея должна возникать много раз в вашем уме: “Что я делаю здесь? Три года прошло, а я только убираю пол. А как же меди тация? И как же просветление?! И как же окончательное?! А я пришел для этого, но я только убираю пол или мою овощи, или поливаю саженцы! Как же настоящая цель?!” Только доверие знает, что пока вы убираете пол, что-то очищается и внутри в ас тоже. Пока вы поливаете саженцы, кто-то в глубине поливает и ваше сущест во тоже. Если вы доверяете, возможно все; такова магия доверия. Уборка — э то медитация, приготовление пищи — это медитация, мытье — это медитаци я. Медитация — это не что-то отдельное от жизни; это качество, которое мож но привнести в любое действие, — и действие тотчас же трансформировано. Как-то днем, когда он укладывал шерсть, перед ним появился Хидр и сказал: “ Оставь эту работу, ступай в старинный город Мосул и используй свои сбере жения стать продавцом кож”. Это и есть то, что продолжает происходить здесь. Мадхури работает в библи отеке. Вдруг однажды она получает послание: “Оставь библиотеку. Отправля йся на какую-то другую работу”. Если есть доверие, не будет раздражения, тр евоги,— ведь вы здесь не для библиотеки или кухни, того или этого. Все это средства! Вы здесь учиться путям доверия. “Оставь эту работу, ступай в старинный город Мосул и используй свои сбер ежения стать продавцом кож”. До сих пор он никогда не бывал продавцом кож, но он повиновался. Моджуд повиновался. Это определение ученика: тот, кто просто повинуется. В Мосуле он стал известен как продавец кож, Хидра он не видал никогда за то время как усердно занимался своим ремеслом три года. Он скопил довольно большие деньги и уже думал покупать дом, как вдруг появился Хидр и сказал: “Отдай мне свои деньги, отправляйся из этого города в далекий Самарканд и работай там бакалейщиком”. Моджуд так и сделал. Это будет происходить с вами тоже, много раз,— эта история является ваше й историей. Вы живете в мире Су* физма. Вот почему я говорил прислушаться к этой истории так глубоко, как это возможно, позволить погрузить. ся внутр ь! Теперь он собрал большую денежную сумму и естественно задумал приобрес ти дом. А за три года он не слыхал Хидра вообще. В момент, когда вы начинаете думать о приобретении дома— это момент, когда вы задумали устраиваться — приходит Мастер и выводит вас из равновесия. Если бы он не подумал о дом е, Хидр, возможно, все еще не появился бы. Но в тот момент, когда у него были д еньги, возможность сделаться домовладельцем, приобрести дом и обоснова ться навсегда... С Мастером вы не можете никогда устроиться навсегда где-либо. Мастер дол жен продолжать изменять вас. В миг, когда вы чувствуете, что теперь ваши ко рни погружаются глубоко в почву, вы будете разукоренены. В миг, когда вы чу вствуете: “Теперь я научился этой работе, и я выполняю ее эффективно”,— в аша работа будет изменена,— ведь задача не в этом, когда вы живете в Поле Будды. Задача состоит в постоянном сохранении вашей небезопасности, так что однажды вы узнаете красоту неопределенности, однажды вы забываете о босноваться, и само паломничество становится вашей целью. Когда само пут ешествие является целью, тогда ваша жизнь — это жизнь санньясина. Хидр появился и сказал: “Отдай мне свои деньги...” Теперь он заработал, проработав непрерывно три года, и все надежды разру шены. И не только деньги отобраны, ему приказано отправляться как можно д альше в несравненно более далекий Самарканд и работать там бакалейщико м. Моджуд так и сделал. Вскоре он начал проявлять бесспорные знаки озарения. Это естественно. Если ваше доверие настолько велико, сколько же вы может е оставаться темными? Если есть такое доверие, такое необъятное доверие, сколько же вам можно оставаться обыденными? Удивительные вещи начали случаться вокруг него. Вскоре он начал проявлять бесспорные знаки озарения. Он стал сияющим — Он исцелял больных, помогал своим товарищам в лавке, ко гда освобождался, а познанные им тайны становились глубже и глубже. А он не обучался ничему! Поймите весь смысл этого: он не обучался ничему, е му не давалось никакой информации, все же его прозрение в тайны росло. И не только это, он сам становился таинственным, теперь людей исцеляло его пр икосновение, теперь люди могли видеть нечто, окружающее его,— ауру. Теперь, когда люди приходили к нему, они чувствовали, что приблизились к о чень, очень прохладной энергии. Они приходили с тысячью и одной тревогой, и внезапно их тревоги исчезали. Сидя рядом с Моджудом, они начинали ощуща ть нечто религиозное. Тайны оказывались глубже. Помните, познания, информация,— все это заимствовано. Подлинная религия никогда не случается как познание,— только как откровение. Познание — это человеческое усилие знать о реальности. Откровение является Божест венным, не человеческим. Всякий раз, когда кто-нибудь доверяется достато чно, Бог обнаруживает Себя, Он открывает Свои тайны. Эти тайны открыты не из-за вашего любопытства, эти тайны открыты благода ря вашему доверию. Познание приходит из любопытства, мудрость приходит из откровения. Теперь благоухание начало распространяться. Церковники, философы и другие посещали его и спрашивали: “У кого ты училс я?” Вот это и есть то, о чем всегда спрашивает глупая личность: “У кого ты учил ся?” Церковники, теологи, философы, профессора, ученые люди, знатоки — им известен только один путь познания. Кто информировал вас? Кто был вашим у чителем?” Они не знают, что это совсем, совсем диаметрально противополож ный путь знания, настоящий путь знания: никто не дает вам никакого познан ия, вы просто становитесь более безмолвными, восприимчивыми, более и бол ее женственными и мягкими, и вдруг некая неведомая энергия начинает откр ывать все перед вами. Нет учителя. Жизнь сама становится учителем. Моджуд сказал: “Трудно сказать, у кого я учился. Я не учился ни у кого. Я не у чился вообще, я не ученый человек. Это случилось, несомненно. Я узнал опред еленные вещи, но я не знаю от кого, кто, пронизывая мое существо, из каких да лей проник внутрь меня. Я не знаю ничего”. “Трудно рассказать...” Его ученики спрашивали: “Как ты начинал свою деятельность?” Он говорил: “ Мелким служащим”. Сейчас это к делу не относится. Они не спрашивают, как он начал зарабатыва ть свой хлеб. Они спрашивают: “Как ты начал становиться великим святым?” О днако он говорит: “Этого я не знаю. Все, что я знаю, это то, что я был мелким сл ужащим в. городе. Я окончил бы как Инспектор Мер и Весов”. Тогда ученики попытались разузнать: “Но ты оставил это, чтобы посвятить себя аскезе?” “Нет, я просто оставил это”. Поймите суть. Если вы даете что-то для того, чтобы что-то получить, это не от речение. Если вы отрекаетесь от мира, чтоб попасть на Небеса, это не отрече ние. Это простая сделка. Вы ловки, умны и расчетливы. Он говорит: “Нет, я просто оставил это. В действительности не было причины оставлять это. Фактически, было почти безумием оставлять это. Я не жаждал достичь чего-то. Я не оставлял это ради чего-нибудь, я просто оставил это”. Они не понимали его... Ведь без мотивировки, как вы сможете заниматься чем-нибудь? Доверие знае т, как действовать без мотивировки. Люди предлагали ему описать историю своей жизни. Скоро он стал известным. “Что произошло в твоей жизни?” — спрашивали они. Прислушайтесь к его ответу. Он один из самых прекрасных. “Я прыгнул в реку, стал рыбаком, потом ушел из его тростниковой хижины пос реди ночи. После этого я работал у крестьянина. Во время укладки шерсти я и зменился и отправился в Мосул, где стал продавцом кож. Там я накопил кое-ка кие деньги, но отдал их. Потом я отправился в Самарканд, где работал бакале йщиком. И вот я здесь”. Ну что это за вид духовной жизни? - “Но это необъяснимое поведение не проливает света на твои необыкновенн ые способности и удивительные назидания”,— говорили биографы. “Так оно и есть”,— говорил Моджуд. Он совершенно согласен: “Так оно и есть”. Он тоже озадачен, ведь он ничего специально не делал, чтобы стать духовным. Делать что-нибудь особое, чтоб ы стать духовным, это надежный способ потерять это. Духовность— это дар. Она приходит к тем, кто доверяет. Она случается с теми, кто любит, и кто люби т беспредельно, кто любит без повода. Она случается с отважными. Она случа ется с теми, у кого есть великое стремление жить в опасности. Поэтому биографы сочинили для Моджуда удивительную и захватывающую ис торию: ибо у всех святых должна быть свои история,— и история должна соот ветствовать потребности слушателя, а не реалиям жизни. Вот как были созданы все истории в мире. Иисус не рожден от девственницы; э та история создана для исполнения потребности слушателей. Иисус должен быть особым,— только тогда люди будут счастливы,— их Мастер особенный. Поэтому все мировые религии продолжают фабриковать истории, фикции. Они не истинны. Они здесь для исполнения вашей потребности: “Как может Иисус обычно родиться из женского чрева? Как может Иисус родиться сексуально? Он должен быть необычным”. А реальность в том, что Иисус был одним из самых обычных людей, так же как Б удда, так же как Кришна. Но, если вы отправитесь в их истории,— никто не обычен. Чудеса изобилуют. Вещи, которые не должны происходить и не могут произойти, происходят. Те и стории — просто фабрикации осуществить ваше желание сенсаций. Позади т ех историй реальные жизни были утрачены. Действительно, необыкновенный человек, тот, кто живет крайне обычно, ибо как же вы сможете жить необыкновенно, если ваше эго исчезло? В момент уход а эго вы заживете самой обычной жизнью. Мастера Дзен говорят: “Мы рубим др ова, мы носим воду из колодца. Как_вос-хитительно! Как чудесно!” Рубить дро ва? — Восхитительно? Носить воду из колодца? — Чудесно! — Да, так оно и ест ь. Поэтому биографы создали истории о Моджуде. Вот чем они занимались испокон веков — фальсифицировано все. Вы не знае те настоящего Иисуса, вы не знаете настоящего Будду. Все мое усилие здесь это донести вам истину, их подлинные истории. Вот поч ему я оскорбляю каждого. Джайны обижены на меня, ведь я рассказываю о Маха , вире, каким он был, не в соответствии с их вымыслами. Они задеты. Их выдумки , что Махавир никогда не потел — в такой стране, как Индия! — что однажды з мея ужалила Махавира, и вместо крови молоко вытекло из его тела. Если вмес то крови у него по телу течет молоко, скоро оно превратится в творог. Это настолько глупо! Но тот, кому приходится создавать эти истории, долже н сделать своего Мастера величественным. Махавир никогда не писял, никог да не какал.— Он, видно, адски воняет. Но таковы истории, и тяк обстоит дело с каждым великим Мастером. Биографы исполняют вашу потребность. Они видя т, что ваш торговец сенсациями удовлетворен,— но так все становится лож ью. Христиане сердятся на меня из-за того, что я говорю о Христе, как будто он б ыл человеком. Он и есть таков,— но все, все люди божественны, поэтому он бо жественен! Все животные божественны, поэтому он божественен. Его сущност ь божественна и ничего особенного. Это очень, очень обычное качество сущ ествования. Существование наполнено Богом, переполнено через край Бого м, состоит из Бога. Мусульмане сердиты. Индусы очень сердиты. Почему эти люди сердятся на ме ня? — Они раздражены тем, что я разрушаю их вымыслы, а они стали чересчур п ривязаны к своим выдумкам. Запомните. Если вы хотите увидеть истину, вы до лжны будете суметь разрушить все вы. мыслы. Никогда не верьте ни в какие вы мыслы, потому что освобождает только истина. И никому не позволили говорить прямо о Хидре. Вот почему эта история не ис тинна. И вот красота Суфиев... они говорят, что даже эта история не истинна, из-за то го что никому не разрешали говорить прямо о Хидре. Внутренний проводник настолько неуловим, что не может быть выражен словами, поэтому все, что ни говорится, это только символика. Вот почему эта история не истинна. Она является изображением жизни. Это просто символика, притча. Она просто показывает нечто. Это указатель. Это и есть подлинная жизнь одного из величайших Суфиев. Подлинная жизнь, только представленная фигурально, символически, метаф орически. Эта история не понимается буквально. Это история доверия. Это н е произошло именно так, нет необходимости происходить этому именно так. Это просто сюжет. Если вы помните об этом, у вас будет проблеск подлинной жизни доверия. И мы стараемся прожить эту притчу здесь. Это ваша история. Войдите в эту истор ию,— не только в ее слова, но в ее смысл. И проживите эту историю. Только про жив, вы узнаете это. Ошо Раджниш. March 2, 1978 СЛОВО-ОШО РАДЖНИШУ Вопрос: Вчера Вы говорили, что Дзен — прекрасный сплав Дао и Буддизма, а С уфизм — цветок, расцветший из Ислама и Индуизма. Является ли Ваше учение сверхцветком — скрещением Суфизма и Дзен? Это не цветок, это смесь двух благоуханий. Дзен — это сверхцветок, как и С уфизм. К ним нечего добавить, они совершенны. Что касается цветов, они дост игли совершенства, к ним нечего добавить — они цветут. Чем я занимаюсь зд есь, так это смешиваю их ароматы. Цветет роза, цветет лотос. Оба цветка стр уят по ветру аромат. Что я делаю здесь, так это пробую смешивать их ароматы , а это вещь очень деликатная. Цветок груб, аромат тонок. Цветок видим, аром ат невидим. Цветок материален, аромат чистый дух. Я стараюсь сделать вот ч то: свести воедино все цветы Тантры, Йоги, Дао, Суфизма, Дзен, Хасидизма, Иуд аизма, Ислама, Индуизма, Буддизма, Джайнизма-— я стараюсь соединить все а роматы, расцветшие за века. Это уникальный опыт, не проводившийся никогд а прежде. Вы благословенны, вам повезло. Возможно, вы еще не поняли этого: п ока мгновение живет, его никто не понимает. Вам не приходилось задумыват ься над этим? Понимали ученики Иисуса, что творится, когда это происходил о? Понимали ли они, что в их жизни происходит нечто чрезвычайно важное, что определит судьбу всего человечества на многие века вперед?— Нет, они эт ого не понимали. Понимали ученики Будды, что происходит нечто чрезвычайн о важное? И вы не понимаете. Происходит нечто необычайно важное, чего преж де не бывало никогда, что должно решить все, потому что сейчас прежние рел игии не смогут выжить, их время прошло. В будущем кое-что исчезнет. Исчезну т нации, потому что Земля стала деревушкой,— они уже бессмысленны,— Инд ия, Пакистан, Китай, Америка, Канада, Англия, Германия — бессмысленны: мир стал единым. Первый человек в космосе закричал, увидав Землю, как единое ц елое. Он взглянул на Землю... невозможно было представить, что есть какие-т о деления на Америку, Россию, Китай... Он не мог считать себя американцем ил и русским,— он житель Земли. Он не увидел на Земле никаких разделений: все разделение существует только на политической карте. Земля пребывает не делимой. Человек преодолел барьер гравитации, освободился от притяжени я,— Земля стала единой. Теперь это лишь вопрос времени. Нации должны исче знуть, а с нациями исчезнет мир политиков и мир политики. С Земли спадет ги гантский кошмар. И второе, что исчезнет вместе с нациями,— это Индуизм, Ис лам, Христианство, Иудаизм. Так же, как политика делит карту мира, религии делят сознание человека. Разумеется, религиозное разделение куда опасн ее политического: политика может делить только земли... религии делят соз нание человека. Человеку не дозволен свободный доступ к своей сущности. Он должен быть только мусульманином — как узко! Почему? Когда же вы сможе те получить все наследие? Если вам принадлежит все прошлое и все будущее — к чему делить? Зачем я должен называть себя либо индуистом, либо мусуль манином, либо христианином? Необходимо утверждать целостность. Утвержд ая целостность, вы становитесь целостными: вы теряете свои узкие деления , разграничения, — вы становитесь целым, вы становитесь святым. Это произ ойдет, это должно произойти, это обязано произойти, иначе человек не смож ет расти дальше. Для человека очень важно отбросить всякие барьеры: наци и, религии, церкви. Единственное, что я делаю, — стараюсь смешать все благ оухания, накопившиеся за века цветения человеческого сознанил. Лао Цзы — цветок, подобно Будде, Иисусу, Магомету, но теперь предстоит смешать их ароматы в единое вселенское благоухание. Тогда впервые человек сможет с тать религиозным, не разделенным. Тогда вашими будут и церковь, и храм, и м ечеть. Тогда — ваши и Гита, и Коран, и Веды, и Библия,— все ваше. Вы становит есь безграничны. Нет, я не пытаюсь создавать новый цветок: цветок — это пр еходящее. Я стараюсь создать изо всех этих цветов новый аромат. Это тоньш е, неощутимее, это сможет увидеть лишь тот, у кого есть глаза. Истина едина — иначе и быть не может — ведь существование это универсу м, а не мультиверсум. Оно едино одно. Оно сплавлено воедино. Это соединство . Это космос. То, что соединяет универсум воедино, и есть то, что мы называем истиной, Дао или Богом. Дао — не личность, Бог — не личность, но единство, в се соединяющее, как нить бусы. Универсум — не груда всего отдельного, сам остоятельного, как острова. Нет, универсум — это единое, вместе,— что-то объединяет его воедино... он не распадается на части. То, что объединяет ег о воедино, и есть Бог, Дао. К этой истине человек может приблизиться двумя путями. Эти два пути необ ходимо понять. Истина одна, но путей два. Первый путь — виз афирматива,— путь, позитивный, утверждающий, путь говорящих “да”, путь верующих. Иисус, Магомет, Кришна шли путем утверждения. Путь утверждения означает путь ус илия, великого усилия: здесь стремятся к Богу, прикладывают всемерные, кр айние усилия, делают все возможное и невозможное, ставят на карту всего с ебя. В наше время этим путем, виз афирматива, шли Гурджиев, Рамакришна. Вто рой путь — виз негативз — через отрицание, через “нет”. Путем отрицания шли Лао Цзы, Будда, Нагарджуна. В наше время— Рамана Махарши, Кришнамурти. Оба эти пути следует понять возможно яснее, от этого многое будет зависе ть, — однажды вам придется выбирать один из них- Они лежат в разных измере ниях; ведут к одной и той же цели, но проходят в разных направлениях. Позит ивный путь — это позитивный подход к Богу, достижение Бога, жажда, поиск, вопрошание. Негативный путь— ожидание Бога, это не стремление. Негативн ый путь за-ключзется в том, чтобы лишь держзть дверь открытой,— не искать , не стремиться, не вопрошать — только бть восприимчивым, как чрево. Перв' й -- янь, второй — инь. Первый путь более мужской, второй — более женствен-н й. На втором нужно лишь позволить быть Богу — не достигать Его, а предоста вить Ему достичь вас. Быть просто в молчании, пустым. Очистить место. Если Он приходит,— вы доступны, вы всегда доступны. На пути воли нужно многое. На пути отрешения ничего не нужно,— именно ничего. Эти пути можно назват ь по-другому. Первый путь можно назвать путем аскезы. “Аскезис” — по-греч ески значит упражнение. Разнообразные методы, многочисленные упражнен ия, йога, методики, техники. Второй путь можно назвать путем мистики: никак их упражнений, никаких методов, никакой, техники. Для первого пути необходимо время, немедленно достичь просветления нев озможно: методика требует времени, подготовка требует времени; ждать при ходится не одну жизнь. Просветление достигается постепенно, оно не может быть неожиданным. На негативном пути оно может быть совершенно неожидан ным, оно может случиться в это самое мгновение. Времени не требуется, поск ольку не нужно упражнение. Никуда не надо ходить, нужно только сидеть мол ча, только быть в состоянии “1еt gо — позволения, хорошо — как — есть. Нет н ужды ждать. Путь мистики непостижим, — его невозможно объяснить. Путь ас кезы объясним: он научен, логичен. Его можно объяснить шаг за шагом, его мо жно проанализировать, разбить на элементарные шаги. Шаги можно сделать н астолько малыми, что их сможет делать каждый, даже малый ребенок,— здесь возможны ступени. Но путь мистики непостижим, поэтому он и назван мистич еским. Никаких ступеней, никаких малых шагов,— квантовый скачок, прыжок в неведомое. Внезапно — молния. Логикой тут не объяснить. Логичный ум ста нет в тупик. Здесь необходимо великое понимание, основанное не на логике, а на интуиции; основанное не на интеллекте, а на прозрении. Здесь нужен ало гичный, отважный ум, готовый прыгнуть сразу через все ступени, готовый ок унуться в неведомое,— достаточно отважный, чтобы совершить прыжок. На п ервом пути вы преодолеваете ступень за ступенью, поднимаясь вверх. На вт ором — вы бросаетесь в пропасть. Эта пропасть бездонна, это пустота, это а бсолютное ничто. Вы исчезаете. Таковы эти пути, и каждому предстоит решить в своей сокровенной сущности , который из путей его. Решить трудно, но это необходимо, иначе можно до бес конечности заниматься ерундой. Если вы в состоянии совершить прыжок, тог да нет нужды тренировать себя йогой. Если вы не в состоянии совершить пры жка, нет смысла сидеть и ждать. Главная опасность первого пути — “я”; на этом пути предстоит делать мно гое; если в вас сильно “я”, тогда вы становитесь делающим, и “я” станет ваш им барьером. Здесь необходимо трудиться, но так, чтобы “я” не усиливалось. Главная опасность второго пути — летаргия. Здесь не надо ничего делать и можно впасть в состояние летаргии, можно сделаться отупевшим, мертвым. В этом опасность совершенно естественная: сидя молча, ничего не делая, вы постепенно цепенеете в ступоре, в некоем отупении, теряете остроту воспр иятия, жизненность, превращаетесь в идиота, такое возможно, здесь необхо димо проявлять бдительность. На первом пути надо следить за тем, чтобы не возвеличивалось “я”. На второ м пути надо следить, чтобы не укоренилась летаргия. Если избежать обоих э тих ловушек, можно достичь как путем утверждения, так и путем отрицания. Т е, кто достигли, достигали и тем, и другим путем. Так что дело не в достижени и, а в том, что легче, что больше отвечает вашей внутренней природе,— выби райте. На пути отрицания вам оставаться одному,— никакой возможности быть “вм есте”. В глубоком бездействии, настолько глубоком, что надо отказаться, о трешиться от самой мысли о действии. Ни желания, ни действия — только лиш ь бытие. Нужно испытать одинокость. Нужно испытать уединенность. На пути утверждения Бог всегда с вами, вы никогда не остаетесь одни. Всегд а можно говорить с Богом, всегда можно молиться Богу, всегда можно надеят ься, что Он с вами. Он вокруг вас, Он держит вас за руку. И на пути утверждени я Он рядом, Его рука почти касается вашей. И это не воображение, помните, эт о не галлюцинация,— это на самом деле так. Когда вы сделали все возможное , внезапно Он становится доступным. Большего вы сделать не в состоянии: вы не удержали ничего, сделали все, что могли, отдали этому всего себя, дошли до своего экстремума,— и с этого момента вступает Он. Но необходимо дойт и до экстремума — меньшее не доста. точно. Необходимо разогреться до 100 °С, вскипеть, тогда вдруг — испарение. На пути аскезы Бог с вами, вы не бывает е одни, всегда можно молиться. Но на пути отрицания молитва невозможна, мо литва не позволяется, молитва является препятствием. Запомните это: то, ч то помогает на одном пути, становится помехой на другом. Молитва станови тся помехой. Спросите идущего путем отрицания,— он скажет: “Молитва озн ачает, что ты все еще не в состоянии оставаться один, что ты все еще привяз ан к другому. Возможно ты отбросил привязанность к жене, мужу, ребенку, дру гу, обществу,— но теперь ты спроецировал Бога, теперь ты водишь компанию с Ним и не можешь быть один. Молитва означает, что ты все еще боишься быть о дин,— ты создал мост к другому, ты жаждешь другого. Молитва лишь означает , что когда ты один,— ты не одинок, но в одиночестве,— тебе недостает друг ого”. На пути отрицания одинокость — высшее величие. Спросите мистика, и он ск ажет: “Одиночество — только пауза. Одинокость — окончательное состоян ие. Быть одному или с другим — неважно. Существенна одинокость. Одиночес тво значит эволюция, непрерывность в жизненном опыте; в то время как исти нная одинокость значит поворот — действительный, полный, на 180°,— это му тация, метанойя. Обычное одиночество — это путь возврата к другим: всяки й раз, испытывая одиночество, вы ищете другого в той или иной форме. Одиноч ество — это путь возврата к другим. Одинокость — путь возврата к себе”- Это необходимо помнить. Вот отчего на пути отрицания медитация важнее мо литвы. Медитация помогает, молитва мешает. На пути утверждения помогает молитва, медитация просто не обсуждается. Вот почему в Христианстве, Исл аме, Иудаизме, Индуизме медитация не нашла развития. Медитация развивала сь главным образом в Буддизме и Дао,— это их тайный ключ. Все религии можн о поделить на две группы: Индуизм, Ислам, Иудаизм, Христианство — виз афир матива; Буддизм и Дао — виз негатива,— их основа в отрицании. Индуизм и Ислам достигли высшего расцвета в Суфизме,— это встреча Индуи зма и Исламэ: из этого соединения вырос воистину чудный цветок, их скреще ние — Суфизм. Он выше всего, что есть в Индуизме, выше всего, что есть в Ислз ме; он выше обоих, он превзошел обоих родителей. Ребенок прекрзснее и мзте ри, и отцз — тзк и должно быть — и мать, и отец растворены в нем. Так что Суф изм — вершина утверждения. Встретились Буддизм и Дао — и родился Дзен — это экстремум пути медита ции. И снова прекраснее и Буддизма, и Дао, прекраснее обоих родителей — сн ова скрещение. Встреча Ислама с Индуизмом произошла в Индии. Ислам пришел в Индию, встре тился с Индуизмом, и родился чудесный ребенок. Встреча Дао с Буддизмом пр оизошла в Китае. Буддизм пришел в Китай, встретился с Дао, и родился еще од ин чудесный ребенок — Дзен. Если из мира исчезнет все и останутся только Суфизм и Дзен — ничто не буд ет утрачено. Это высочайшее крещендо, но двух разных путей. Суфизм — чист ая молитва, Зикр, памятование Бога. Дзен — медитация. Слово “Дзен” вЂ” от с анскритского слова “Дхьяна”. Дхьяна превратилась в Джхану, так как Будда говорил в основном на Пали. В Китае “Джхана” стала “Чань”, а достигнув Япо нии — “Дзен”. Но это Дхьяна, по сути своей Дхьяна: быть одному, абсолютно о диноким, не водить компанию даже с мыслью. В этом уединении исчезает все. О дин — лишь пустое пространство, один — лишь пространство чистое, прозр ачное. В этой чистоте случается достижение: Бог входит внутрь. Суфии стре мятся, рвутся к Богу. Ученик Дзен ждет: Бог приходит. Вопрос: Я действительно чувствую склонность к обоим путям, но вы сказали, что невозможно придерживаться обоих путей сразу. Я сказал, что это невозможно, но я не говорил, что если вы очень постараете сь, то не сможете добиться хотя бы небольшого успеха. Если вы очень постар аетесь, действительно будете упорны, вы сможете добиться небольшого усп еха. Даже невозможное может стать возможным, если вы на самом деле упорно поработаете. И я знаю, вы действительно способны работать упорно, потому, что вы сделали многие невозможные вещи возможными. Например, невозможно быть несчастным. Напряженным усилием и упорством вы сделали это возможн ым. Быть счастливым естественно, быть несчастным противоестественно. Дл я этого действительно нужно много сил, способностей, энергии, умения,— ч тобы стать несчастным необходима длительная практика. Я просто поражен — это чудо. Как вам удалось это? На самом деле, этого не должно быть, этого н е может быть, но человек существо очень странное,— он способен на все. Я г оворю, что трудно придерживаться двух путей — негативного и позитивног о — потому что они диаметрально противоположны, но вы можете попытаться . Послушайте такой анекдот: Весьма полная леди появляется в театре как раз перед началом представле ния и протягивает билетеру два билета. “Где же ваш спутник?” — спрашивает билетер. “Видите ли”,— говорит леди смущенно-— “одно место довольно неудобно, по этому я приобрела два, но оба они на самом деле для меня”. “Мне все ясно миссис”,— отвечает билетер, почесывая затылок,— “но вам н е повезло: ваши места 51 и 63”. Но вы можете попытаться... вы можете посидеть на одном месте несколько минут, а потом перейти на другое, затем вернуться н азад,— вы можете менять их. Придерживаться двух путей невозможно, это то чно, но вы можете менять их: один день вы на позитивном пути, другой день— на пути отрицания. Ваше сознание настолько противоречиво, что для вас эт о окажется возможным. Так что один день вы создаете что-то, на другой день вы разрушаете это. Но вы непременно обнаруживаете, что по-прежнему остае тесь на том же самом месте, где были всегда, вы не сдвинулись ни на дюйм. Дне м вы строите дом, ночью его разрушаете: дом не будет выстроен никогда. Вы д олжны заниматься или тем, или другим; вы можете быть и строителем, и разруш ителем одновременно,— но это не реально. Чтобы занимать позитивную позицию нужен совершенно другой подход: утве рждение, всему говорить “да”. Для отрицания требуется диаметрально прот ивоположный подход: говорить “нет”, нужно отрицание, исключение “не то, н е то”. На пути утверждения вы становитесь все больше и больше — таким большим, таким огромным, что однажды все существование будет охвачено вашим суще ством,— все существование станет частью вас. При отрицании вы продолжае те отрицать, отрицать и отрицать, и приходите к точке, где вы просто нуль, н ичто. Оба пути приведут вас непременно к одной и той же цели: либо вы стано витесь настолько огромны, что оказываетесь целым существованием; либо с тановитесь столь ничтожным, что превращаетесь в нуль. В обоих случаях дв ойственность исчезает,— исчезает “я” и “ты”. В одном случае “ты” раство ряется в “я”, в другом случае “я” растворяется в “ты”, но результат непрем енно один и тот же: остается одно,— только одно,— двух больше нет. Утверждающий будет стараться расти, расширяться; отрицающий будет стар аться сжаться и исчезнуть. Либо вырасти настолько большим, что существуе шь только ты и ничего больше; либо стать таким малым, что существует все, к роме тебя. И от обеих исходных точек вы предпримете прыжок в единое орган ичное единство целого. Внешние проявления могут различаться: идущий пут ем утверждения скажет — “Я вЂ” Бог”, “Ахам Брахмасми”, “Ан-аль Хак”, “Я ист ина”, а идущий путем отрицания скажет: “Меня нет”, “Анатта”, “Небытие”. Но вы увидите, что оба они чрезвычайно счастливы, умиротворены. Их покой име ет одинаковый вкус, а их блаженство одного цвета. Если вам встретится Буд да и встретится Кришна, вы обнаружите, что они — одно, но говорят различно : Кришна говорит в позитивных терминах, а Будда говорит в негативных терм инах. Но если вы понаблюдаете за ними, вы обнаружите одинаковое присутст вие, ту же всепоглощающую любовь, сострадание, блаженство, радость, одина ковый покой, одинаковое празднование,— хотя их высказывания будут отли чаться, поскольку они обучены различным языкам. Но тот, кто еще только пытается искать, не может придерживаться обоих пут ей. Тот, кто еще не достиг, ему лучше сделать выбор. Это будет более практич ным, тогда будет меньше сомнений, конфликтов, шизофрении. Никогда не выби райте две противоположные вещи сразу, иначе они создадут раскол в вашем существе. Вопрос: Не подскажете ли Вы, каким путем мне идти? Я не уверен в том, какое на правление выбрать. Если не уверены, то лучше не выбирать, а успокоиться и позволить жизни сам ой сделать выбор, потому что сам факт вашей естественной неуверенности, это будет попыткой сделать определенным то, что таковым не является. Не з абегайте вперед. Идите в ногу с жизнью. Если в данный момент ваше сознание не определенно, значит так тому и быть,— оставайтесь в состоянии неувер енности. В этом нет ничего дурного. Неуверенность— это свобода. Когда вы неуверены,— вы более свободны, текучи, вы не застыли. Многое возможно, ког да вы неуверены. Если вы уверены, вы уже сделали выбор,— а любой выбор — э то ограничение. Если вы выбираете путь осознавания, вы отбрасываете любо вь. Если вы выбираете путь любви, вы отбрасываете осознавание. Чтобы вы ни выбирали, в момент выбора ваше сознание сужается, вы превращаетесь в тон нель. Не делайте из неопределенности проблему. Примите ее за текучее, нескован ное состояние своего существования. Быть уверенным совсем не обязатель но. Если уверенность приходит сама собой, отлично, тогда это уже не ваш выб ор, и он не станет ограничением. Это различие нужно очень хорошо уяснить: е сли выбор делаете вы, он превращается в ограничение; если жизнь подводит вас к определенной ситуации, тогда это не ограничивает вас. Если любовь с лучается сама собой, то осознавание остается ее частью. Если приходит ос ознавание, любовь остается его частью. Ваш выбор — это всегда выбор из прошлого, и потому неверен. Божественный выбор приходит из будущего. Если вы почувствуете, что в вас зарождается у веренность, прекрасно, наслаждайтесь этим. Если она снова исчезает и все становится неопределенным,— радуйтесь и этому! Двигайтесь с жизнью без предрассудков, без собственных мнений. Дайте жизни полную свободу, и тог да жизнь тоже даст вам полную свободу. Это всегда прямо пропорционально. Если вы жаждете безопасности, определенности, уверенности, то причина эт ого — страх. А страх убивает свободу. Я стремлюсь научить вас тому, как бы ть счастливыми в неуверенности, как идти вперед с открытым умом и открыт ым всем своим существом, как позволить всему случаться. Не позволяйте за стаиваться ничему. Если вы сумеете не забывать об этом, о том, что вам нель зя превращаться в стоячий пруд,— вы обязательно достигнете океана и ник то вам не помешает. Достичь океана— это значит соединиться с Богом. Поэт ому живите свободно, в неуверенности, в неопределенности и не стремитесь к тому, что ограничивает это текучее качество. С вами произойдет множест во вещей, но ни одна не свяжет вас. Вы пройдете через многое, но выйдете за п ределы этого. Все приходит и уходит,— движение остается. И когда вы начин аете любить это движение, будете просто радоваться ему, безо всяких целе й и побуждений,— движение есть, а побуждения нет,— то это я и называю пра зднованием, радостью. Теперь никто не может сделать вас несчастными. Даж е если вас бросить в ад, вы и там будете танцевать и веселиться. Это и есть великая благодать. Есть религии, которые являются религиями медитации: Буддизм, Джайнизм. Е сть религии, которые являются религиями любви: Христианство, Ислам. И это необходимо понять. Иисус — бедный человек, как и Маго. мет. Это не может бы ть случайным. Махавира — царь, как и Будда. Два царя дали миру религии мед итации, а два бедняка дали миру религии любви. Бедняк не может пресытитьс я “другим”. Бедняк еше не имел слишком много “другого”. “Другой” может бы ть женщиной, деньгами, властью, престижем или Богом,— не имеет значения — необходим “другой”. Христианство и Ислам — религии молитвы, любви.— любви к Богу, молитвы Бо гу. В Буддизме, Джайнизме для Бога нет места, так как нет места для “другог о”. Одинокости достаточно. В Джайнизме и Буддизме не существует ничего п одобного молитве,— об этом ни слова,— они знают только медитацию. Христ ианство не знает о медитации ничего. Это не случайно. Эти религии показыв ают нечто относительно своих основателей. Я даю вам тотальную религию,— религию, которая позволяет и то, и другое. Е сли вы чувствуете усталость от “другого”,— войдите в медитацию, качните сь в медитацию. Если вы чувствуете усталость от одинокости,— качнитесь в любовь. Обе они хороши. Они противоречат друг другу, но благодаря этому п ротиворечию возникает великая радость. Если у вас есть только одно, у вас не будет такого богатства. Одно способно дать вам тишину или великую рад ость, но оба могут дать вам нечто безмерно драгоценное, с чем нечего сопос тавить. Вместе они способны дать вам безмолвный экстаз, мирную радость. В своей сокровенной сущности вы остаетесь совершенно безмолвны, а на пери ферии танцуете. А когда танцует или поет безмолвие, это самое драгоценно е, это высочайший пик. Отсюда и мое настаивание и на том, и на другом. Джордж Бернард Шоу однажды на званом вечере сидел в углу. Хозяйка дома по дошла к нему и заботливо поинтересовалась: “Разве вы здесь себе не рады?” Шоу ответил: “Только это меня и радует”. Он уяснил для себя великую истину, в этом была великая проницательность: себя достаточно, чтобы радоваться. Жизнь начинает приобретать качество безмолвия. Но если вы способны радоваться лишь себе, и никогда — другому, то вы утрачиваете другие измерения. Нужно быть способным радоваться и се бе, и другому. Вот что я называю целостным человеком, святым человеком. ...И я говорю вам, вы можете стать просветленным в это самое мгновение, пото му что моя подготовка — это абсолютно новое измерение. Это существующая повсюду спонтанность, празднование сердца, бытие в гармонии с любовью. О на более созвучна, гармонична, она более раскована. Весь мой подход может быть кратко выражен двумя словами — “let go”, — позволить произойти. Собрано из: Дао — Путь без пути. Алмазная сутра. Discoures, 1987— 1988. СОДЕРЖАНИЕ Небесный Плод Высокомерный и щедрый Ларец с драгоценностями Ахрар и богатая супружеская пара Бахаудин и бродяга Пища и перья Взгляд силы Ничего для человека, кроме того, что он заслужил Молоко и сливки Талисман Диспут с учеными Сказка о Хирати Кое-что, чему можно научиться у Мири Идол сумасшедшего короля Две стороны Прием Аджмаль Хуссейн и ученые Тимур и Хафиз Сытый Чаркхи и его дядя Заключенный в Самарканде Книга на турецком языке Нищие и рабочие Неизменный Диагноз Кашкуль Корова Индивидуальность и качество Рай из песни Сокревище и Хранители Привязанность, называемая привлекательностью Поправка Святой и грешник Шейхи плетеных шапочек Секрет запертой комнаты Чудо королевского дервиша Тест Ишана Вали Скрытые чудеса Вход в суфийский круг Рассказ об ибн Халиме Женщина-суфий и королева Помощник повара Почему мокрое не сухое Книги Когда человек встречает самого себя Суфий и рассказ о Хулагу Рыба на луне Килиди и золотые монеты Пшеница и ячмень Бутылка вина Сайд Бахаудин Накшбанд Губка несчастий Хрустальная рыбка Носитель печати Наполненный Голос в ночи Крошки Восприятие Золотая муха Кабацкий заклад Нож Караван-сарай Фантазия Неуместность Верность Святилище Иоанна Крестителя Значение Метод Абу Тагир Содержимое Просеивание Совершенный мастер Давай и Бери Доказательство лисы Возможность Одолжение Ткать свет Объяснение День и ночь Источник Бытия Запачканный Вахаб Имри Мошенник и дервиш Надежда Желание Стрелок из лука Махмуд и дервиш Стадии Что в нем Здоровые и нездоровые Жаркое из барашка Нахождение ошибки Слушание Слоненок ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ О СУФИЗМЕ (из книги И. Шаха “Путь суфия”) Суфизм и ислам Глубокое понимание МОДЖУД -ЧЕЛОВЕК С НЕОБЪЯСНИМОЙ ЖИЗНЬЮ СЛОВО - ОШО РАДЖНИШУ

Приложенные файлы

  • rtf 18265406
    Размер файла: 886 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий