Dialektika

Диалектика ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·  искусство спорить, вести рассуждение):
Наука о всеобщих законах развития природы, общества, человека и мышления;
Один из основных методов [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] познания мира, базирующийся на анализе всевозможных точек зрения на исследуемый предмет. Как правило, такой всесторонний анализ различных точек зрения сводится к столкновению двух противоположных существенных позиций, которые принято называть [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Цель диалектического метода:
Рассматривать предмет со всех сторон и со всех возможных позиций.
Рационально, основываясь на этом всестороннем [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], пытаться решать философские проблемы.
Различают два понимания природы диалектики:
Одно основывается на том, что диалектика есть только способ познания мира, особый [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] всестороннего анализа, а не сама реальность.
Другое признает «диалектическим» саму реальность, которую мышление только фиксирует  такими «реально диалектическим» признаются всякое изменение и развитие (см. [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]). Так, еще [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] утверждал, что «все течет, ничего не стоит на месте», имея в виду саму реальность. А [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] назвал диалектику «искусством примирения противоположностей с помощью фокус-покуса», имея в виду диалектику как особый метод.
В истории философии выделяются следующие исторические формы диалектики:
Утраченная диалектика античности (наиболее яркий представитель  [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и досократики)-наиболее развитая форма диалектики.
Идеалистическая диалектика немецкой классической философии XVIII  первой половины XIX в. ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]).
Материалистическая диалектика ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], философы советской школы [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], Готт В. С. и др.)
Современная диалектика  Ю. А. Ротенфельд
В более узком смысле диалектика  название [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] (методологического принципа познания), который реализуется по схеме «тезис-антитезис-синтез». Следуя этому методу, вначале познающий [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] выделяет в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] некоторое явление, формирует для этого явления понятие или формулу (суждение), которые рассматриваются им как тезис. Затем процесс познания продолжается формированием антитезиса  формулы или понятия, содержание которых противоположно (противопоставлено) тезису. Только после этого субъект переходит к рассмотрению и познанию взаимосвязи между тезисом и антитезисом  к познанию синтеза. Процесс может повториться на метауровне, когда синтез рассматривается, как тезис более высокого уровня. Таким образом постигается [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Диалектике противостоят [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Современное мышление, правильное понимание мира, мировоззрение, которое помогает правильно действовать, невозможны без овладения диалектикой, навыками диалектического мышления.
В противоположность метафизическому познанию, диалектическое познание учитывает нестационарный характер наших знаний о мире и рассматривает систему знаний о мире как динамическую систему, в которой понятия имеют развитие во времени. Кроме того, сама познаваемая реальность носит динамический характер, поэтому логические схемы диалектического познания неизбежно требуют использования как дедуктивных [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], так и схем рассуждений, применимых в темпоральных (временных) логиках и их расширениях.
В диалектике общему понятию «вещь» (как что-то, что имеет историю и внешние связи с другими вещами) предпочитаются понятие «процесс» (в котором содержится история этого процесса и возможное будущее) и понятие «отношение» (в котором как часть его самого содержатся его связи с другими отношениями). Диалектика преимущественно направлена на нахождение четырех типов отношений: тождество/различие, взаимное проникновение противоположностей, количество/качество и противоречие.

Диалектика в различных философских направлениях
Диалектика марксизма
В 19 веке в западноевропейской философии активно использовалось понятие диалектики. Наиболее продуктивно учение Гегеля о диалектике как философском методе, применение которого направлено на преодоление разделения субъекта и объекта в познании. Однако, в отечественной традиции зачастую под диалектикой Гегеля понимают ее интерпретацию [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], который сформулировал так называемые
«3 закона диалектики Гегеля»
1 закон  Закон перехода количественных изменений в качественные и обратно.
2 закон  Закон взаимопроникновения противоположностей
3 закон  отрицание отрицания.
В первом законе Гегель определяет категории качества, количества и меры. Качество  это внутренняя определенность предмета, явление, которое характеризует предмет или явление в целом. Качество  это первая непосредственная определенность бытия. Количество есть определенность, «безразличная для бытия»  внешняя определенность вещи. Качество и количество не могут существовать вне зависимости друг от друга, так как любая вещь или явление определяется и качественной характеристикой и количественными показателями. «Демонстрацией» качественной и количественной определенности выступает мера, то есть соотношение показателей, своеобразное равновесие. Нарушение меры меняет качество и превращает одну вещь в другую, или одно явление в другое. Происходит перерыв постепенности, или качественный скачок  это всеобщая форма перехода от одного качественного состояния к другому.
Второй закон диалектики вскрывает в развитии его внутренний источник. Основой всякого развития, с точки зрения Гегеля, является борьба противоположных сторон. При раскрытии действия этого закона он подчеркивал существование связи и взаимодействия между противоположностями, доказывая, что они движущиеся, взаимосвязанные и взаимодействующие тенденции, и эта взаимосвязь выражается в том, что каждая из них имеет собственную противоположность. Другой стороной диалектического противоречия является взаимное отрицание сторон и тенденций, именно поэтому стороны единого целого суть противоположности, они находятся не только в состоянии взаимосвязи, но и во взаимоотрицании. Именно такого рода взаимоотношения противоположностей Гегель назвал противоречиями. «Противоречие есть корень всякого движения и жизненности, лишь поскольку оно имеет в самом себе противоречие, он движется, обладает импульсом и деятельностью». Разрешение любых противоречий представляет собой скачок, качественное изменение данного объекта, превращает его в качественно иной объект, отрицающий старый.
Третий закон диалектики отражает, по Гегелю, общий результат и направленность процесса развития. Отрицание означает уничтожение старого качества новым, переход из одного качественного состояния в другое. Процесс развития носит поступательный характер. Поступательность и повторимость придает цикличности спиралевидную форму и каждая ступень процесса развития богаче по своему содержанию, поскольку она включает в себя все лучшее, что было накоплено на предшествующей ступени. Логическое отрицание отрицания: «Это верно»; «Это неверно»; «Это не неверно». Последнее суждение  отрицательное, но в другом отношении оно равнозначно утвердительному.
В основе диалектического материализма Маркса лежит диалектика Гегеля, но переработанная на основе материалистических принципов. Маркс понимает философию как науку и пытается построить ее строго по научному методу. Он переходит от абстрактного к конкретному. Бытие определяет сознание, сознание понимается как свойство материи отражать саму себя, а не как самостоятельная сущность. Материя находится в постоянном движении и развивается. Бога нет, он является плодом фантазии. Материя вечна и бесконечна и периодически принимает разные формы. Важнейшим фактором развития является практика. Развитие происходит по законам диалектики  единства и борьбы противоположностей, перехода количества в качество, отрицания отрицания.
[Диалектика Ротенфельда (современная диалектика, неклассическая диалектика)
Реконструируя философию досократиков, выявляя у ряда философов общие структуры мышления (как ноты в музыке), стремясь преодолеть ограниченность марксиско-гегелевской диалектики, [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] создал оригинальную неклассическую диалектику. Основана на дифференциации конкретного тождества на конкретные различия, чего не смог сделать Гегель. Является конкретно-всеобщим способом мышления в противоположность гегелевскому абстрактно-всеобщему. Первоначально развивалась «в тени» марксисткой диалектики, но затем выделилась в самостоятельное направление. В ходе её создания Ю.Ротенфельд защитил две диссертации-кандидатскую и докторскую (кандидатская диссертация  «Проблема тождества и различия в научном познании» (1986), руководитель В. С. Готт. Докторская диссертация, консультант В. С. Готт  «Становление неклассической диалектики» (1991).) В 80-е развивалась Готтом и Ротенфельдом как «философия физики», то есть диалектика использовалась для интерпретации результатов физики и др.точных и фундаментальных наук, к осмыслению результатов НТР 60-70-х. Это привело к открытию, что категории диалектики проявляют себя в физическом мире как отношения [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], («тождество»-"зеркальная симметрия", «соотнесенное»-"симметрия трансляции", «различие»-"асимметрия" и др.). Описана во многих статьях и публикациях автора («Биржа под названием жизнь», «Различие между мышлением философов и мышлением ученых» и др.), книгах «Запечатанная книга» (3-тома), Политиздат «Неклассическая диалектика».
Сейчас вышла новая книга автора «Миссия Патриарха». Связывает существование многих современных глобальных проблем не с научно-техническим мышлением, как это принято считать, а с отставанием гуманитарного мышления, гуманитарной культуры, гуманитарных наук от научно-технической культуры и её мышления. Работы автора часто обращены к вопросу: почему научное мышление продуктивно, почему наука и техника создают все новые и новые машины, механизмы, технологии, а гуманитарное мышление из века в век топчется на месте, не понимания толком, что такое человек, что такое развитие человека, как он должен развиваться? Ответ видится Ротенфельду в ущербности абстрактного мышления гуманитариев. Их науки не используют разнообразный аппарат высоких абстракций, математических абстракций, который используют точные науки ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]).
Почему у точных наук лучше, чем у гуманитарных, разработан аппарат высоких абстракций? Потому что они сознательно и целенаправленно используют логическую операцию «сравнение», сравнивая различные стороны реальности между собой и вырабатывая критерии сравнения. Важную идею Ротенфельда можно выразить так:"Экcпликация имплицитных интенций, имманентно присущих современному постмодерновому социуму, убедительно доказываетдоказывает, что философам не следовало заниматься экспликацией имплицитных интенций", а следует осваивать сравнительные понятия, члены бесконечного ряда между абстрактым тождеством и абсолютным различием. Каждое из них представляет собой-гносеологически-объективную парадигму взгляда на мир, как «треугольник», «квадрат» или «круг» геометров, а онтологически-как часть объективной реальности, выраженной в отношениях симметрии и противолежания.К чему ведет отсутствие в гуманитарных науках и философии сравнительных понятий и четких критериев сравнения? К тому, что целые пласты объективной действительности, доступные точным наукам для изучения, гуманитариям оказываются недоступны.Например, колебания и волны. Физика описывает "свет" и "звук" как волны, а для гуманитариев "социокультурные ритмы"- тёмный лес;они путаются даже в основополагающих определениях типа "человек", "общество". Экзотичные термины типа "имплицитно" (вместо "неотъемлемо"),малопонятная и размытая "интенция" (вместо четкого "вектор"-точных наук) не улучшают суть дела. В результате ситуация в самих гуманитарных науках, а затем и в обществе-это "полифония", разноголосица, субъективизм.
Философская диалектика, по Ротенфельду, это (как и всякое профессиональное занятие), умение просто говорить о сложном, а не сложно говорить о простом, как ошибочно полагают сейчас многие. Как музыка начинается не со сложных гармоний, а с нот, как математика начинается с простых чисел и четырех математических действий (+,-,/,*,затем сравнение-больше, меньше, равно), так и «мудрость» начинается со сравнения и различения противолежаний, лежащих на интервале между абстрактным тождеством и абсолютным различием.

Метафи
·зика ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
· «то, что после физики») раздел [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], занимающийся исследованиями первоначальной природы [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] как такового.
В настоящее время термин также используется для обозначения предметов, находящихся за пределами физического мира, представляя собой учение о сверхчувственном ("[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]"), то есть лежащем за пределами физических явлений. В качестве примера можно привести устоявшееся словосочетание "метафизическая литература", то есть книги о "[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]", "исцелении души", "[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]" и т.д.
В широком смысле слова "метафизический" означает идеальную сторону предмета, его смысл.
Центральным отделом метафизики является [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], исследование различных типов вещей (категорий), наличествующих в мире, а также типов отношений между вещами. Результаты такого рода исследований пытаются объяснить понятия, используемые людьми для понимания мира категории, такие как [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и т.д.
Разделением чистой метафизики и онтологии занимался [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] (особенно в работе «Основные понятия метафизики», см. журнал «Вопросы философии» 1989, №9 стр. 116-157).
Судьба метафизики была поставлена под удар в связи с выводом [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] о принципиальной невозможности метафизики удовлетворять свойствам [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Этимология
Первоначально слово «Метафизика» использовалось как обозначение сборника [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] с рассуждениями о первых причинах («первых родах сущего»), оставшихся после него в необработанном виде, которые в издании философских работ, подготовленном [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], были расположены после (
·
·
·
·
·
·) [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] «[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]» (
·
·
·
·
·
·), отчего и получили своё название.
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] I в. после Р. Х., цитирует их под этим названием. Понятое в переносном смысле, как обозначающее само содержание «первой философии» («первофилософии») по Аристотелю, название Метафизика указывает на изучение того, что лежит за пределами физических явлений. Этот смысл термина и остался в общем сознании.
Предмет метафизики
Предметом метафизики являются трансцендентальные сущности (нечто, выходящее за пределы постигаемого опыта). Метафизические "спекуляции" (термин Канта) следственное проявление самовыраженного познавания.
Метод
Метафизика с помощью [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] выявляет [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], с помощью которых происходит каталогизация всего сущего.
Материализм

Материали
·зм (от [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] materialis вещественный) [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], в соответствии с которым [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], материальная субстанция является [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] первичным началом, а [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] (понятия, дух и тому подобное) вторичным.
В вечном споре материализм представляет собой противовес [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Для материализма характерна опора на [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], доказательность и проверяемость утверждений.
История материализма
Развитие материализма можно проследить во всей истории западной мысли от самого её возникновения и встретить повсюду в истории философии. В [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] еще [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] считал, что [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Наиболее последовательно проводили материалистическую линию [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Для античного материализма, особенно для [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], характерен упор на личное самосовершенствование человека: освобождение его от страха перед богами, от всех страстей и приобретение способности быть счастливым в любых обстоятельствах.
Бурного расцвета материализм достигает в эпоху французского Просвещения ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]), но он в этот период остаётся механистическим и редукционистским (то есть склонён отрицать специфику сложного, сводя его к простому). Определяющее влияние на европейскую философию он приобретает в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]).
Соединение гегелевской [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и материализма началось почти одновременно в России ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и другие) и в Западной Европе (Маркс, Энгельс). [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] Маркса, Энгельса и [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], в отличие от всех остальных видов материализма, не сводит материю только к веществу: материя для него это «философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них» (Ленин В. И. Полное собрание сочинений, том 18, стр. 131).
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] часть марксистской философии; исходит из того, что общественное сознание в конечном счёте определяется общественным бытием. Очень сильно повлиял на западную мысль, особенно на [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], хотя тот и отрицал универсальность историко-материалистической методологии, постоянно полемизируя с [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Влиятельные современные теории
В XX веке в западной философии материализм развивался в основном как механистический, но у ряда западных философов-материалистов сохранялся и интерес к диалектике.
В отличие от античного материализма, материализм сейчас уделяет много внимания духовному развитию человека.
К материализму часто относят [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], поскольку он не отводит человеку особого места в природе; [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], который расценивает как реальное только то, что может быть воспринято посредством естественно-научных методов; [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], с самого начала отклоняющий объяснение духовно-душевной сущности дел. Однако позитивизм и неопозитивизм материализмом всё же назвать нельзя, потому что он отвергает саму постановку вопроса о самостоятельном существовании какого-либо бытия вне познающего мышления; считает возможным только анализ ощущений и систематизирующего их языка. Отчасти материалистична также философия [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и его школы: хотя Рассел и отрицает понятие субстанции, мышление он считает классом событий в мозгу человека.
Материализм конца XX и начала XXI века представлен философским направлением «онтологической философии», лидером которого является американский философ [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Философский материализм именно потому можно назвать самостоятельным направлением философии, что он разрешает ряд проблем, постановка которых исключена другими направлениями философского познания, см.[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]
Еще одной в принципе продолжающей и в какой-то мере расширяющей материалистическое представление концепцией можно назвать принцип [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], в котором содержание высказывания объясняется как «внешне обусловленное».
Идеализм ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] idйalisme, через латинский от [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] idealis, [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] idйa идея) термин для обозначения широкого спектра философских концепций и мировоззрений, считающих единственно подлинной реальностью чувственно воспринимаемую, а жизненные ценности сводящимися к телесным вещам и их денежному эквиваленту. Во многих историко-философских трудах проводится [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], считающая противопоставление идеализма [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] сущностью философии.
История использования термина
Формулировку, которую можно считать предшественницей учения о двух философских направлениях, приводит Чужеземец из Элеи в диалоге [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] «Софист»:
«У них, кажется, происходит нечто вроде борьбы гигантов из-за спора друг с другом о бытии. Одни все совлекают с неба и из области невидимого на землю, как бы обнимая руками дубы и скалы и признают тела и бытие за одно и то же Поэтому-то те, кто с ними вступает в спор, предусмотрительно защищаются как бы сверху, откуда-то из невидимого, решительно настаивая на том, что истинное бытие – это некие умопостигаемые и бестелесные идеи; тела же, о которых говорят первые, и то, что они называют истиной, они, разлагая в своих рассуждениях на мелкие части, называют не бытием, а чем-то подвижным, становлением. Относительно этого между обеими сторонами, Теэтет, всегда происходит сильнейшая борьба» [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Философы 17-18 веков постоянно оперируют термином «идея», но термин «идеализм» у них встречается редко (он отсутствует у [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]). В работе 1699 г. Дж.Локк говорит о «фантазии идеистов» [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Считается, что впервые он употреблен в статье [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] 1702 г. «Ответ на размышления Бейля». Философ писал: «Все, что есть хорошего в гипотезах [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] – величайших материалистов и величайших идеалистов, объединяется здесь» [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], т.е. в доктрине предустановленной гармонии Лейбница.
По словам [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], относящимся к [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]: «Идеалистами называют философов, которые, признавая известным только свое существование и существование ощущений, сменяющихся внутри нас, не допускают ничего другого. Экстравагантная система, которую, на мой взгляд, могли бы создать только слепые!» [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] в «Критике чистого разума» определяет, что «идеализм (я имею в виду материальный идеализм) есть теория, провозглашающая существование предметов в пространстве вне нас или только сомнительным и недоказуемым» (проблематический идеализм [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]), «или ложным и невозможным» (догматический идеализм [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]). [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Такой идеализм Кант опровергает, противопоставляя ему свое учение – трансцендентальный (формальный) идеализм, согласно которому «все предметы возможного для нас опыта суть не что иное, как явления, т.е. только представления, которые в том виде, как они представляются нами, а именно как протяженные сущности или ряды изменений, не имеют существования сами по себе, вне нашей мысли» [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] в 1800 г. дает своему труду заглавие «Система трансцендентального идеализма» и определяет его цель так - «расширить трансцендентальный идеализм до тех пределов, которые позволят ему стать тем, чем он действительно должен быть, а именно системой всего знания» [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
По определению [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] в "[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]": «Философский идеализм состоит только в том, что конечное не признается истинно сущим» [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. По его мнению, всякая философия, заслуживающая своего имени, есть идеализм, и «при рассмотрении той или иной философии важно знать прежде всего то, насколько последовательно она проводит этот принцип» [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], а зависит это «прежде всего от того, остается ли самостоятельно существовать наряду с для-себя-бытием еще и конечное наличное бытие, а затем и от того, положен ли в бесконечном уже сам момент «для-одного» - отношение идеального к себе как к идеальному» [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Гегель пишет: «субъективный идеализм, высказывается ли он и устанавливается как бессознательный идеализм сознания вообще или сознательно как принцип, относится лишь к той форме представления, согласно которой то или иное содержание есть мое содержание» [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], такой идеализм он называет формальным. В своих трудах Гегель говорит об идеализме [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], лейбницевском идеализме, трансцендентальном идеализме (системе Канта), субъективном идеализме (системе [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]) и объективном идеализме (системе Шеллинга) [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], пересказывая учение [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], пишет в «Святом семействе»: «истиной материализма является противоположность материализма – абсолютный, т.е. исключительный, необузданный идеализм» [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. По словам Маркса в «Тезисах о Фейербахе», так как в предшествующем материализме действительность бралась только как объект, созерцание, «деятельная сторона, в противоположность материализму, развивалась идеализмом, но только абстрактно, так как идеализм, конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как таковой» [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
По определению [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] в работе 1886 г. «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии», принятому в советской философии как непререкаемая догма: «Те [философы], которые утверждали, что дух существовал прежде природы, и которые, следовательно, в конечном счете, так или иначе признавали сотворение мира составили идеалистический лагерь. Те же, которые первичным считали природу, примкнули к различным школам материализма. Ничего другого первоначально и не означают выражения: идеализм и материализм, и только в этом смысле они здесь и употребляются» [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Неточность Энгельса здесь в том, что зависимость природы от духа он отождествляет с предшествованием во времени, хотя далеко не во всех системах это так.
В официальной советской "Истории философии" (изданной в 1957-1965 годах) говорилось: «Предметом истории философии как науки является история развития философской мысли на различных ступенях развития общества, прежде всего история зарождения, формирования, развития основных философских направлений – материализма и идеализма, их взаимной борьбы. При этом, как правило (за редким исключением), материализм выражает мировоззрение передовых, прогрессивных сил общества, а идеализм, хотя и не всегда, представляет мировоззрение отживающих, консервативных и реакционных сил общества» [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Тем самым, советские историки философии обязаны были находить и находили борьбу материализма и идеализма начиная с древнего Египта и Вавилона и вплоть до современности.
Трактовка истории философии других эпох с помощью понятий, выработанных европейской мыслью, широко распространена, особенно в XIX-первой половине XX века. Например, во введении к своему двухтомному труду «Индийская философия» [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] пишет: «Если мы отвлечемся от множества мнений и обратимся к общему духу индийской мысли, мы увидим, что она склонна объяснять природу и жизнь на основе монистического идеализма, хотя эта тенденция является столь гибкой, живой и многогранной, что принимает много форм и проступает даже во взаимно враждебных учениях» [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Одна из глав труда озаглавлена «Этический идеализм раннего буддизма»
Все последователи Канта естественным образом рассматривали себя как идеалистов. Представители школы абсолютного идеализма, сложившейся в британской философии во второй половине XIX века ([ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]), рассматривали себя как последователей Гегеля.
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] в «Бытии и времени» избегает термина «идеализм», хотя пишет, что «вся философия после Платона есть «идеализм» в том однозначном смысле слова, что бытие отыскивается в идее, в идейном и идеальном» [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Гегелевскую систему он называет «спекулятивным идеализмом» [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Философы второй половины XX века редко используют термин «идеализм» не только для самоидентификации, но как критерий изучения. Зато широко распространяется термин «[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]».
[[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]] Значения термина (согласно [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ])
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]
Эту статью следует [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Пожалуйста, оформите её согласно [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].


Идеализм имеет различные, но связанные между собою значения, которые могут быть расположены в последовательный ряд по мере углубления понятия.
1) В самом обыкновенном и поверхностном смысле под И. разумеют наклонность к более высокой, чем следует, оценке лиц и жизненных явлений, то есть к идеализации действительности; так идеалистом называют, напр., человека, который верит в доброту и честность всех своих ближних и старается все их поступки объяснять достойными или, по крайней мере, невинными побуждениями; в этом значении И. есть почти синоним оптимизма.
2) Далее И. называется преобладание у кого-либо общих интересов над частными, умственных и нравственных над материальными.
3) Сродный с этим, но более глубокий смысл получает И., когда им обозначается сознательное пренебрежение реальными практическими условиями жизни вследствие веры в могущество и торжество высших начал нравственного или духовного порядка. Указанные три вида принадлежат к И. психологическому, выражающему известное душевное настроение и субъективное отношение в действительности практической. Далее следуют различные типы И. собственно философского, представляющего некоторое теоретическое отношение ума к действительности, как мыслимой.
4) И. Платоновского или дуалистического типа, основанный на резком противоположении двух областей бытия: мира умосозерцаемых идей, как вечных и истинных сущностей, и мира чувственных явлений, как бытия текущего неуловимого, только кажущегося, лишенного внутренней силы и достоинства; при всей призрачности видимого бытия, оно имеет, однако, в этой системе самостоятельную основу, независимую от мира идей, именно материю, представляющую нечто среднее между бытием и небытием.
5) Этот осадок реализма окончательно уничтожается в И. Берклеевского типа; здесь единственною основою всего признается бытие духовное, представляемое божеством с одной стороны и множеством тварных умов с другой; действием первого на последних возникают в них ряды и группы представлений или идей (в англо-французском смысле этого слова; см. ниже), из коих некоторые более яркие, определенные и сложные суть то, что называется телами или вещественными предметами; таким образом весь физический мир существует только в идеях ума или умов, а материя есть только пустое отвлечение, которому лишь по недоразумению философов приписывается самостоятельная реальность. Эти два вида И. (Платона и Берклея) обозначаются иногда как И. догматический, так как он основан на известных положениях о сущности вещей, а не на критике наших познавательных способностей. С такою критикою связан
6) И. англ. школы, своеобразно сочетавшийся с эмпиризмом и сенсуализмом. Эта точка зрения отличается от Берклеевской тем, что не признает никаких духовных субстанций и никакого самостоятельного субъекта или носителя психических явлений; все существующее сводится здесь к рядам ассоциированных идей или состояний сознания без особых субъектов, как и без реальных объектов. Этот взгляд, вполне развитый лишь в нашем веке (Миллем), уже в прошлом (у Юма) обнаружил свою несовместимость с каким бы то ни было достоверным познанием. Чтобы предотвратить роковой для науки скептицизм Юма, Кант предпринял свою критику разума и основал
7) И. трансцендентальный, согласно которому доступный нам мир явлений, кроме зависимости своей от эмпирического материала ощущений определяется, в своем качестве познаваемого, внутренними априорными условиями всякого познания, именно формами чувственности (пространством и временем), категориями рассудка и идеями разума; таким образом, все предметы доступны нам лишь своею идеальною сущностью, определяемою функциями нашего познающего субъекта, самостоятельная же, реальная основа явлений лежит за пределами познания (мир вещи в себе, Ding an sich). Этот собственно Кантовский И. называется критическим; дальнейшее его развитие породило три новые вида трансцендентального И.:
8) субъективный И. Фихте,
9) объективный И. Шеллинга и
10) абсолютный И Гегеля.
Основное различие между этими четырьмя видами трансцендентального И. может выясниться по отношению к главному вопросу о реальности внешнего мира. По Канту, этот мир не только существует, но и обладает полнотою содержания, которое, однако, по необходимости остается для нас неведомым. У Фихте внешняя реальность превращается в бессознательную границу, толкающую трансцендентальный субъект, или я к постепенному созиданию своего, вполне идеального, мира. У Шеллинга эта внешняя граница вбирается внутрь или понимается как темная первооснова (Urgrund и Ungrund) в самой творческой субстанции, которая не есть ни субъект, ни объект, а тождество обоих. Наконец, у Гегеля упраздняется последний остаток внешней реальности, и всемирный процесс, вне которого нет ничего, понимается как безусловно имманентное диалектическое самораскрытие абсолютной идеи. Общее суждение о философском И., сказавшем свое последнее слово в гегельянстве, может ограничиться указанием, что противоречие между идеальным и реальным, между внутренним и внешним, мышлением и бытием и т. д. упразднено здесь односторонне, в сфере чистого мышления, то есть все примирено только в отвлеченной мысли, а не на деле. Эта непреложная граница философского И. есть, впрочем, граница самой философии, которая в гегелевской системе напрасно хотела стать на место всего. Для действительного оправдания И. должно обратиться к деятельному, практическому осуществлению абсолютной идеи, то есть истины, в человеческой и мировой жизни.
Диалектика как наука и метод.
Диалектика – это наиболее полное и глубокое учение о развитии. Ее нередко определяют также как науку о наиболее общих законах развития природы, общества и мышления. Диалектика связана с решением второго крупнейшего вопроса философии – о развитии.
Диалектика имеет всеобщий, универсальный характер, т.е. присуща бесконечному миру. Развитие мира по диалектическим законам никогда не начиналось и никогда не прекратится, т.е. бесконечно.
Диалектика – это наука о всеобщих связях.
Связь – взаимообусловленность явлений, разделенных пространством и временем.
Внутренние и внешние
Непосредственные и опосредованные
Частные – изучаются частными науками
Общие – присущи природе
Всеобщие – проявляются в природе, обществе и человеческом мышлении.
По субстрату
Диалектика, как и философская наука в целом, выступает в качестве теории, т.е. объяснения развития в природе, обществе и мышлении, и метода, т.е. способа, подхода к познанию и изменению мира. Диалектическая теория лежит в основе диалектического метода, поскольку подход к познанию и действию определяется теоретическим пониманием мира.
Диалектический метод – метод познания, мышления. Причина может стать следствием. Все предметы рассматриваются как взаимосвязанные.
Софистика – метод определения предмета путем перечисления нескольких признаков
Эклектика – метод определения предмета путем перечисления множества признаков без выделения главного

Субъективная и объективная диалектика.
Диалектика выступает в двух формах: объективной и субъективной. Объективная диалектика – диалектика развития объективного мира, т.е. природы и материальной основы общественной жизни. Субъективная диалектика – диалектика развития субъективного мира, прежде всего – человеческого мышления.
Субъективная диалектика – отображение объективной, причем всегда неполное. Абсолютное совпадение субъективной диалектики с объективной возможно только при абсолютном познании мира, т.е. в бесконечном развитии мысли.

Единство диалектики, логики и теории познания.
Субъективную диалектику можно представить более расчленено, различив в ней диалектику логического мышления и диалектику познания в целом. В этом плане диалектика выступает в трех формах: объективной диалектики, логики и теории познания.
Диалектика, как философская наука в целом, выступает в качестве теории, т.е. объяснения развития в природе, обществе и мышлении, и метода, т.е. способа, подхода к познанию и изменению мира.

Принципы диалектики.
Основные принципы – наиболее широкие и фундаментальные положения науки, определяющие ее содержание и структуру.

Принцип всеобщей связи.

С позиций диалектики мир представляет собой единое целое, пронизанное всеобщей связью.
Понятие всеобщей связи имеет многоплановый характер. Всеобщая связь представляет собой связь каждого единичного с каждым другим единичным. Но в то же время она своеобразно поляризована: она есть связь каждого единичного, конечного, частного со всеобщим, бесконечным, целым. Понятие всеобщие связи включает понятие бесконечности, относится к бесконечному миру.
Различают множество форм всеобщей связи. Непосредственные связи – прямые связи между вещами, явлениями, процессами, связи без посредующих звеньев. Опосредованные связи вещей имеют бесконечный характер: опосредованно каждая вещь связана с каждой. В процессе познания человек обнаруживает все более сложные, глубинные и неожиданные связи вещей.
Внутренние связи – связи между внутренними элементами вещей, явлений, процессов. Внешние – связи между вещами, явлениями и т.д. внутренние связи являются ведущими, определяющими.
В состав принципа всеобщей связи входит ряд элементов, именуемых нередко также принципами, выражающими какую-либо существенную сторону общего принципа диалектики. К ним относится прежде всего принцип детерминизма. В широком смысле детерминизм означает всеобщую обусловленность вещей, явлений, процессов: поскольку все взаимосвязано, каждый предмет, явление, процесс зависит от условий. В узком смысле детерминизм означает причинную обусловленность. Признание причинной обусловленности каждого предмета, явления, процесса – необходимый элемент научного мышления, материализма и диалектики.
Закон и закономерность. Одной из наиболее важных форм связей является закон. Важнейшие признаки закона: во-первых, закон есть повторяющаяся связь, во-вторых, закон представляет собой внутреннюю, существенную связь, момент или сторону сущности, в-третьих, будучи стороной сущности, закон представляет собой необходимую связь, действует в определенном круге явлений с необходимостью. Наиболее важной чертой закона является то, что он определяет соответствующий ему круг явлений.
Различают объективные законы, т.е. законы объективные законы, и законы духовного, субъективного мира.
Различают законы природы и общества. Главная особенность законов общества состоит в том, что они суть законы деятельности людей, обладающих сознанием и осуществляющих свою деятельность при большем или меньшем участии сознания.
В современном естествознании большое значение приобрело различение динамических и вероятностных законов. Для динамических законов характерна строгая последовательность событий, в которой предыдущее однозначно определяет последующее. В науке 20в. преобладает интерес к вероятностным законам. Мир, с этой точки зрения, по своей фундаментальной природе – вероятностный мир.
Понятие закономерности имеет несколько значений. Прежде всего оно выражает тот факт, что явления подчинены определенным законам, т.е. протекают закономерно, осуществляются по мерам законов. Закономерностями называют также регулярные связи, по своей роли приближающиеся к законам, но не имеющие столь широкий и фундаментальный характер. Закономерностями называют также зарождающиеся законы.
Принцип всеобщей связи, являясь принципом теории, выступает в качестве одного из важнейших требований диалектико-материалистического метода. Коренным условием успеха познания и практической деятельности служит учет требования рассматривать мир в его всеобщих связях.
Методологический принцип всеобщей связи выражается в двух более конкретных методологических принципах: конкретно-исторического подхода и основного звена в цени событий. Сущность конкретно-исторического подхода заключается в учете всех связей и опосредований явления.
Принцип основного звена исходит из того, что в процессе развития в каждый данный момент какое-либо одно звено играет решающую роль.

Принцип развития.

Принцип движения – наиболее широкий и фундаментальный принцип диалектики. Развитие – процесс, охватывающий весь взаимосвязанный мир как целое.

Движение и развитие.
Движение – это изменение вообще. Развитие понимается как возникновение качественно нового.
Движение – более простое свойство материи, которое обнаруживается поэтому в любых актах изменения. Развитие – более сложный и фундаментальный процесс, проявляющийся лишь в крупных интервалах изменений, в массе частных изменений. Развитие включает в себя движение, движение – наиболее абстрактная сторона развития.

Дискуссия о понятии развития.

Советские ученые выдвинули определение развития как мирового круговорота. Согласно этой концепции, развитие материи есть круговорот, состоящих из двух равноправных процессов: прогрессивного и регрессивного. К двум «формам развития» добавляют нередко третью – «нейтральное» развитие или «развитие в одной плоскости». Центральным моментом концепции мирового круговорота является постулат равносильности прогресса и регресса в мировом развитии.

Понятие развития.

Развитие – бесконечное движение от низшего к высшему.
Парадокс развития. Высшее можно представить как совокупность содержания, заимствованного из низшего(S) и приращения сложности (h). Так откуда берется добавочная сложность?
Попытки ответить на этот вопрос проходят через всю историю философской мысли, человеческого знания вообще. В результате был получен ответ: дополнительная сложность не приходит ниоткуда: она рождается в процессе развития.

Понятия «категория» и «закон».
Категории – это предельно общие понятия, в которых отражаются всеобщие сущностные свойства и связи предметов и явлений.
Чем более развит понятийно-категориальный аппарат, тем большим кол-вом сущностей овладела наука.
Категории отображают внутренние связи.
Закон выражает внутреннюю необходимую, существенную, повторяющуюся, объективную связь предметов и действительности.
Закон определяет характер функционирования и развития предмета.
На основе законов человек способен изменять природу.
Связь между законом и категорией:
1. В онтологическом аспекте они находятся в единстве
2. В гносеологическом аспекте: категории и понятия – это основа для формирования законов.

Типы законов.
Классификация законов:
- по степени общности:
1. частные законы (физика, химия)
2. общие законы (законы общества)
3. всеобщие законы в природе, в обществе, в человеческом мышлении.(диалектика).

Объективные законы – законы объективного мира.
Субъективные, духовные законы .

Законы природы
Законы общества – законы деятельности людей, обладающих сознанием.

Динамические – строгая последовательность.
Вероятностные – мир – множество вероятных событий.
Законы диалектики.
Наиболее общими законами диалектики являются: переход количественных изменений в качественные, единство и борьба противоположностей, отрицание отрицания. В своем происхождении, историческом развитии и соотношении, внутренней взаимосвязи категории и законы субъективной диалектики представляют собой логическое выражение объективной диалектики мира и его познания в динамике их развития. Эти законы выражают универсальные формы, пути и движущую силу развития материального мира и его познания и являются всеобщим методом диалектического мышления. В этих законах диалектики конкретизируются ее основные категории в их историческом становлении и соотношении. Открытие и научное обоснование основных законов диалектики обогатило понимание содержания и связи ранее известных категорий, развитие которых подчинено этим универсальным законам. Законы диалектики представляют собой логичное выражение существенного в развитии.

Закон единства и борьбы противоположностей.
Источником и содержанием всякого развития и движения являются противоречия, борьба противоположностей. Этот закон отображает формы движения и развития и раскрывает внутреннюю причину перехода одного в другое.
Единство – отношение взаимного предполагания взаимоисключающих сторон.
Противоречие – это отношение взаимоисключения, взаимоотрицания взаимно предполагающих сторон.
Сущность этого закона состоит в том, что предметы и явления объективного мира в процессе своего развития, вытекающего из взаимодействия и противоречия между различными предметами и явлениями и различными сторонами внутри предметов и явлений, переходят из состояния незаметного, несущественного различия составляющих данное явление сторон, тенденций к существенным различиям моментов целого и к противоположностям, которые вступают между собой в противоречие, борьбу, составляющую внутренний источник развития данного явления. Каждый предмет содержит в себе иное самого себя. Внутренняя противоречивость любого объекта состоит в том, что в едином предмете в одно и то же время имеет место и взаимопроникновение и взаимоисключение противоположностей. Развитие возможно только благодаря противоречию, т. е. возникновению активного взаимодействия, столкновения, борьбы противоположностей. Борющиеся противоположности находятся между собой в единстве в том смысле, что они присущи одному предмету, явлению. Противоречие, выражающееся в борьбе противоположностей в рамках данного единства, составляет источник развития. Будучи отраженным в системе теоретического знания, этот закон входит основным стержнем или ядром в диалектический метод научного познания. В собственном смысле диалектика есть изучение противоречия в самой сущности предметов" (Ленин В. И., "Философские тетради", М., 1947, с. 237). Диалектика, т. о., дает возможность усматривать стимулы развития мира внутри самого мира.
Закон взаимного перехода количественных и качественных изменений.
Согласно диалектике всякое развитие, взятое в достаточно широких и целостных пределах, происходит первоначально в форме количественных изменений, которые закономерно приводят к коренным качественным изменениям, в свою очередь обусловливающим новые количественные изменения.
Качество – это внутренняя специфическая определённость вещи. Категория качества выражает то обстоятельство, что вещь сохраняет свою природу в каких-то широких пределах, за которыми она приобретает другую определённость, другое качество.
Количество – это внешняя специфическая определённость вещи. Количество может меняться в широких пределах, а природа вещи остаётся неизменной. Развитие как движение от простого к сложному, от низшего к высшему, от старого качественного состояния к более высокому, новому качеству есть одновременно и непрерывный, и прерывный процесс. При этом количественные изменения явлений до известного предела носят характер относительно непрерывного роста одного и того же по своему качеству объекта, который, изменяясь количественно в пределах одной и той же меры, не перестает быть тем, что он есть. Только на определенной ступени развития, при определенных условиях объект теряет свое прежнее качество и становится новым. Развитие, т. о., есть единство прерывности и непрерывности, революционного, скачкообразного и эволюционного изменения явлений. Закон перехода количественных изменений в качественные показывает, как осуществляется возникновение нового.
Закон отрицания отрицания.
Этот закон выражает определённый тип отношений между двумя последовательно сменяющимися стадиями (состояниями) развивающейся системы, когда существование одного состояния отрицает существование другого.
Отрицание – это неотъемлемый процесс, где каждая последующая ступень отрицает предыдущую.
Преемственность – категория, которая выражает связь между различными ступенями развития материи, обуславливает сохранение низших ступеней в высших.
Этот закон обладает цикличностью и включает три ступени: тезис, антитезис, синтез (возврат к якобы старому).
Всякое развитие есть определенным образом направленный процесс. Эту сторону развития выражает закон отрицания отрицания. Каждое явление относительно и в силу своей конечной природы переходит в другое явление, которое при определенных условиях может стать противоположностью первого и выступить в роли его отрицания. Отрицание составляет необходимое условие развития, поскольку оно есть не только отрицание старого, но и утверждение нового. Но процесс развития не останавливается на этом. Вновь возникшее качество также переходит в иное качество. Отрицание снимается вторым отрицанием, а вся цепь развития представляет собой процесс отрицания отрицания. В результате этого нарастающего отрицания отрицания получается движение предмета от простого к сложному, от низшего к высшему с элементами повторения пройденного, временного отступления назад и т. д. Закон отрицания отрицания дает обобщенное выражение развития в целом, вскрывая внутреннюю связь, поступательный характер развития; он выражает такой переход явлений из одного качеств. состояния в другое, при котором в новом качестве воспроизводятся на более высоком уровне некоторые черты старого качества. Словом, этот закон выражает и процесс коренного изменения старого качества, повторяющуюся связь между различными этапами развития, т. е. основную тенденцию развития и преемственность между старым и новым. Развитие совершается так, что высшая ступень развития выступает как синтез всего предшествующего движения в его снятом виде. Каждый момент развития, как бы он ни был отличен от предыдущего, происходит из него, является результатом его развития, поэтому заключает, сохраняет его в. себе в преобразованном виде. В сущности он есть это первое, ставшее иным. Из этого вытекает важное требование к научному познанию, выступающее в качестве метода: только то историческое познание может быть плодотворным, которое каждый момент исторического развития рассматривает как результат предшествующего момента и в органичной связи с ним.
Основные диалектические закономерности и категории Диалектика не исчерпывается тремя основными законами. Кроме них так же существует ряд диалектических закономерностей, конкретизирующие и дополняющие основные законы диалектики, выраженные в категориях: сущность и явление, содержание и форма, случайность и необходимость, причина и следствие, возможность и действительность, единичное, особенное и всеобщее и т.д.

Категории диалектики.
Категории – это предельно общие понятия, в которых отражаются всеобщие сущностные свойства и связи предметов и явлений. Категории – отображения объективной реальности.

Категории сущность и явление.
Явление можно определить как внешнюю, а сущность – как скрытую глубинную сторону действительности. Сущность следует характеризовать как важнейшее, основное, необходимое и характерное в действительности, скрытое под явлением, или, точнее, в явлении.
Категории явлений и сущности – весьма сложные понятия, включающие в себя стороны и моменты действительности, отображенные рядом других категорий. Сущность – прежде всего общее, а явление – целостная совокупность единичных. Для сущности характерна, прежде всего, необходимость, в явлении бросается в глаза случайность. Однако явление имеет также общие черты (например, внешнее сходство вещей), а сущности не сводятся к общему, они включают также особенное и единичное, индивидуальное, но – существенно особенное и индивидуальное. Сущность – это наиболее важное, основное, глубинное, определяющее в общем, особенном и единичном, явление – их непосредственное, внешнее выражение.
Явление несет в себе сущность и некоторое свое, специфическое содержание. Явление поэтому никогда полностью не совпадает с сущностью и искажает её. Искажая сущность, явление выступает как видимость. Однако это искажение относительно, т.к. в конечном счете, явление адекватно выражает сущность. Видимость, в конечном счете, оттеняет, подчеркивает истинную сущность вещей.
Познание и практическое освоение мира идет от явления к сущностям все более глубоких уровней или порядков. Познавая все более глубокие уровни сущности мира, человек познает и соответствующие им уровни собственной сущности, постигает смысл своего существования.

Категории причина и следствие.
Причина – то, что порождает другое,- следствие. Причина характеризуется двумя признаками: временным – причина всегда относительно предшествует следствию, содержательным – причина порождает следствие.
Механические действия являются причиной изменения механического состояния тел. Наследственная изменчивость и естественный отбор – основные причины биологической эволюции. Частный и общественный характер труда – причина частной и общественной собственности.
Индетерминизм отрицает существование объективных причин природных и социальных явлений. Нередко индетерминизм скрывает под собой не полное отрицание причинности, а отрицание объективной, материальной причинности, в качестве конечных причин принимаются сверхъестественные факторы – бог, дух и т.д.
Причина входит в состав условий. Условия – то все то, что делает возможным и необходимым появление определенного следствия. При этом причина определяет следствие, а другие условия играют необходимую, но второстепенную роль. Обусловливание – менее сильное действие, чем определение или причинение.
Существуют объективные и субъективные причины. Субъективные причины общественных событий связаны с человеческим сознанием – целями, стремлениями, намерениями, взглядами людей, групп, классов, общества в целом. Объективные причины – это факторы, не зависящие от сознания, как отдельных людей, так и общества в целом.
Порождение следствия причиной означает, что содержание, качество следствия определено содержанием, качеством причины. Наиболее сложный случай причинно-следственной связи – порождение высшей ступени низшей. Причинение в процессе развития заключается втом, что причина порождает нечто более сложное, чем она есть сама.
Пример:
Причина – то, что порождает другое, - следствие. Рассмотрим пример: дефицит государственного бюджета и рост внутреннего долга (причина) вызывает инфляцию спроса (следствие). Как видно из примера причина характеризуется двумя признаками: временным – дефицит госбюджета и рост внутреннего долга всегда предшествует инфляции спроса; содержательным – следствие вызвано причиной.

Категории необходимость и случайность.
Необходимость – то, что должно быть, не может не быть. Случайность – то, что может быть, но может и не быть.
Необходимое – это общее, а случайное единичное. Вместе с тем категории необходимости и случайности обладают специфическим содержанием.
В истории философии выдвигались две крайние точки зрения. Абсолютизируя необходимость, многие материалисты и идеалисты прошлого полагали, что в мире все осуществляется с необходимостью, фатально, по воле божьей, либо в силу объективных законов. Случайность с этих позиций – явление, причина которого нам не известна. Фаталистическое понимание необходимости исключало признание какой-либо активной роли и свободы человека, последний превращался в пассивный элемент некой мировой машины, управляемой духовными или материальными силами.
С позиции противоположной крайней точке зрения, абсолютизировавшей случайность, мир превращался в хаос случайных событий, в котором человек также становился пассивным и случайным явлением. Человек случайного мира сам насквозь случаен.
Согласно материалистической диалектике случайность – форма проявления и дополнение необходимости, а необходимость существует только через случайность. Диалектика не уравнивает их, необходимость является доминирующей стороной мира, случайность не создает необходимость, а, напротив, необходимость проявляется в случайностях и определяет их.
В процессах развития случайное и необходимое своеобразно переходят друг в друга. Так, обмен товарами первоначально был случайным для общества. По мере развития общества обмен товарами становится необходимостью. Каждая новая необходимость рождается из старой необходимости при участии случайности, отклонений от старой необходимости, расшатывающих эту необходимость

Категории возможность и действительность.
Действительность – то, что существует, возможность – тенденция, заложенная в действительности.
Различают реальную, абстрактную и формальную возможность. Реальной выступает та возможность, для которой имеются основные условия превращения в действительность. Абстрактной называют возможность, для которой существуют лишь частичные предпосылки в действительности. Формальная возможность – крайне маловероятная возможность, когда не существует никакого запрета на возникновение какого-либо события, но оно практически оказывается все же невозможным.
Возможности заложены в действительности, производны от нее, подчинены действительному бытию. Бытиё имеет, поэтому сложную, многоуровневую структуру: оно содержит в себе собственно действительное, т.е. уже ставшее и определенное, и возможное, тенденции в будущее. В силу сложности и противоречивости действительность содержит множество возможностей, которые нередко исключают друг друга. Это определяет многообразие, многовариантность путей развития вещи. Многообразие не является неограниченным, оно обусловлено качественной определенностью вещи, закономерностями ее развития и всегда определенным образом канализировано.
Возможность не является чем-то только будущем и, следовательно, несуществующим, она представляет собой действительность, реальность в двух отношениях. Во-первых, возможность есть реально существующая тенденция развития, т.е. действительна. Во-вторых, возможность – это уже некоторая реальность, ее элемент или зачаток.
В процессе закономерного развития реализованная возможность превращается в новую, более сложную действительность, которая несет в себе более широкие возможности дальнейшего развития. Заложенная в действительности возможность представляет собой нечто более сложное, чем действительность. Потенциально действительность в этом смысле “сложнее самой себя”.
Категории действительности и возможности позволяют понять место и роль человека в бесконечном мире, смысл его существования. Успех человеческой деятельности определяется тем, насколько человек исходит из действительности и заложенных в ней реальных возможностей.

Категории форма и содержание.
Содержание – это элементы, из которых состоит вещь, форма – это совокупность связей между ними, или, иначе, организация или структура вещи. Различие формы и содержания относительно. Материальный мир – это предметный мир, поэтому наиболее четкое различение формы и содержания осуществлено по отношению к вещам. Так, производственные отношения могут рассматриваться как элементы содержания, а политические отношения – как их организация или форма.
Диалектико-материалистическая концепция содержания и формы включает следующие важнейшие моменты. Содержание и форма находятся в единстве, определяющую роль в котором играет содержание. Определяемая содержанием, форма находится в соответствии с ним. При этом содержание может быть выражено в некотором многообразии форм. Многообразие форм всегда связано с многообразием содержания, постоянным в этом многообразии является не содержание, а наиболее общая сущность вещи.
Определяемая содержанием, форма обладает относительной самостоятельностью и активностью. Источником этой относительной самостоятельности является то, что связи между элементами зависят не только от природы элемента, вступающего в связь, но и от природы других элементов, от совокупной природы элементов содержания, благодаря чему форма приобретает некоторую независимость и активность.
В процессе развития содержание и форма находятся в сложном взаимодействии, в котором содержание играет определяющую роль. При этом форма никогда полностью не соответствует содержанию, она всегда в той или иной мере отстает от него, является более консервативной, чем содержание. Противоречие между формой и содержанием периодически разрешается путем приведения формы в большее соответствие содержанию, однако никогда не может быть преодолено полностью. В конечном счете, противоречие между формой и содержанием, по мере исчерпания возможностей развития, заложенных в наличном содержании и форме, приходит к резкому обострению, конфликту, который разрешается посредством скачка – сбрасывания старой формы и переделки содержания.
Пример:
Содержание – это элементы, из которых состоит вещь, форма – совокупность связей между ними, или, иначе, организация или структура вещи.
Примером может служить рынок и продавцы и покупатели, работающие на нем. Формой в этом примере будет рынок, как совокупность экономических связей. Содержание – это продавцы и покупатели, которые являются неотъемлемыми элементами рынка. Рынок – это связующее звено для его элементов. Как видно из примера форма, т.е. рынок, обладает относительной самостоятельностью и активностью. Источником этой относительной самостоятельности является то, что связь между продавцом и покупателем зависит также от совокупной природы других элементов рынка, благодаря чему рынок приобретает некоторую независимость и активность.

Категории единичное, особенное, общее.
Общее – то, что свойственно классу предметов, явлений, процессов, единичное - присущее элементу класса, а особенное – подклассу. Различение единичного, особенного и общего относительно. Предельно общее, относящееся к бесконечному миру в целом, называют всеобщим. Однако всеобщим нередко обозначают и предельно общее в рамках данной области действительности.
С позиции материалистической диалектики общее, особенное и единичное существуют одинаково реально, однако каждое из них обладает своим, специфическим способом существования. Реальный мир – это мир объективно существующих единичных вещей, несущих в себе общее, обладающих глубокой общностью. Общее существует не рядом с единичным, а лишь в единичном, через единичное.
Единичное имеет сложную структуру: оно включает в себя собственно единичное, или индивидуальное, присущее только данному единичному, и общее, присущее всему классу данных единичных.
Категории общего, особенного и единичного – важнейшие опорные смысловые узлы человеческого познания и практической деятельности.
Пример:
Рассмотрим следующий пример. Общее – то, что свойственно классу предметов, явлений и процессов. Например, инструмент фондового рынка. Далее, единичное – присущее элементу класса. Акция, облигация, сертификат - единичные инструменты фондового рынка. Особенное – то, что присуще подклассу. Именная, на предъявителя – подклассы акций.

Конкретно-всеобщая теория развития и единый закономерный мировой
процесс.
I уровень - абстрактно-всеобщая диалектика (базовый уровень) - основные принципы, законы, категории восходят к Гегелю, уточнена Марксом. Эта теория описывает развитие вообще (только общего), без относительно ко всему многообразию ( применение этой теории относительно к отдельным областям реальности. Исходя из законов ее нельзя определить, например человек. В этом ее ограниченность (не объясняет конкретной области реальности). Этот уровень раскрывает развитие вообще. Он необходимый, но не достаточный.
II уровень - Конкретная всеобщая диалектика: в отличие от абстрактной описывает развитие общего и в сжатом обобщенном виде все многообразие особенного. Эта диалектическая теория имеет стыковый характер (на стыке философии и частных наук). Сквозная идея - идея единого закономерного мирового процесса, т.е. идея последовательной закономерной смены основных форм материи. Наметки данной концепции у Гегеля, затем у Энгельса, II половина XX в. - отечественная философия (Кедров). При анализе данных форм материи можно выделить ряд диалектических закономерностей. 1 высш. формы материи возникают из низших (хим. из физ., живое на осн. хим).
2 низшая форма материи сохраняется в высшем во включенном в него виде в качестве основания высшего.
3 низшее сохраняется в качестве среды высшего, в невключенном в него состоянии.
4 высшее зависит от низшего как от своей основы из среды, но всецело определяет характер развития низшего, а ( по собственным законам.
5 закон интегративного характера высшего - предыд. уровни развития вкл. в высшее в неком иерархическом мире (соподчинение) (в чел. физ. и хим. процессы). Мировой процесс - многоплановый, многолинейный. Выделяется магистраль развития. Но! Есть и тупики: линия включенного низшего; линия невключенного низшего.
6 закономерность аккумулятивного характера мирового процесса. Все основное содержание предыдущего развития накапливается в высшей форме материи. Эта закономерность указывает на качественный характер.
7 с количественной стороны - закономерность комергентного характера развития. Суть: высшая форма материи возникает на основе части низшей формы материи. По мере эволюции вещество (его объем) утрачивается, теряется.
8 закономерность оптимального характера перехода новых форм материи. Высшие формы возникают на основе не предельного (max), а на основе оптимально развитого низшего.
9. всеобщий генетический закон - в процессе своего возникновения высшие формы материи в ускоренном виде повторяют все предыдущие этапы развития.

Ленин В.И.
К ВОПРОСУ О ДИАЛЕКТИКЕ

Раздвоение единого и познание противоречивых частей его (см. цитату из Филона о Гераклите в начале III части („О познании") Лассалевского „Гераклита" ) есть суть (одна из „сущностей", одна из основных, если не основная, особенностей или черт) диалектики. Так именно ставит вопрос и Гегель (Аристотель в своей „Метафизике" постоянно бьется около этого и борется с Гераклитом respective с гераклитовскими идеями ).
Правильность этой стороны содержания диалектики должна быть проверена историей науки. На эту сторону диалектики обычно (например, у Плеханова) обращают недостаточно внимания: тождество противоположностей берется как сумма примеров [„например, верно"; „например, первобытный коммунизм". Тоже у Энгельса. Но это „для популярности"...], а не как закон познания (и закон объективного мира). В математике + и . Дифференциал и интеграл.
»механике действие и противодействие.
»физике положительное и отрицательное электричество.
»химии соединение и диссоциация атомов.
»общественной науке классовая борьба.
Тождество противоположностей („единство" их, может быть, вернее сказать? хотя различие терминов тождество и единство здесь не особенно существенно. В известном смысле оба верны) есть признание (открытие) противоречивых, взаимоисключающих, противоположных тенденций во всех явлениях и процессах природы (и духа и общества в том числе). Условие познания всех процессов мира в их "самодвижении", в их спонтанейном развитии, в их живой жизни, есть познание их как единства противоположностей. Развитие есть „борьба" противоположностей. Две основные (или две возможные? или две в историй наблюдающиеся?) концепции развития (эволюции) суть: развитие как уменьшение и увеличение, как повторение» и развитие как единство противоположностей (раздвоение единого на взаимоисключающие противоположности и взаимоотношение между ними).
При первой концепции движения остается в тени само движение, его двигательная сила, его источник, его мотив (или сей источник переносится во вне бог, субъект etc.). При второй концепции главное внимание устремляется именно на познание источника „само "движения.
Первая концепция мертва, бледна, суха. Вторая жизненна. Только вторая дает ключ к „самодвижению" всего сущего; только она дает ключ к „скачкам", к „перерыву постепенности", к „превращению в противоположность", к уничтожению старого и возникновению нового.
Единство (совпадение, тождество, равнодействие) противоположностей условно, временно, преходяще, релятивно. Борьба взаимоисключающих противоположностей абсолютна, как абсолютно развитие, движение.
NB: отличие субъективизма (скептицизма и софистики еtc.) от диалектики, между прочим, то, что в (объективной) диалектике относительно (релятивно) и различие между релятивным и абсолютным. Для объективной диалектики в релятивном есть абсолютное. Для субъективизма н софистики релятивное только релятивно и исключает абсолютное.
У Маркса в „Капитале" сначала анализируется самое простое, обычное, основное, самое массовидное, самое обыденное, миллиарды раз встречающееся, отношение буржуазного (товарного) общества: обмен товаров. Анализ вскрывает в этом простейшем явлении (в этой „клеточке" буржуазного общества) все противоречия (respective зародыши всех противоречии) современного общества. Дальнейшее изложение показывает нам развитие (и рост и движение) этих противоречий и этого общества, в
· его отдельных частей, от его начала до его конца.
Таков же должен быть методизложения (respective изучения) диалектики вообще ( ибо диалектика буржуазного общества у Маркса есть лишь частный случай диалектики). Начать с самого простого, обычного, массовидного etc., с предложения любого: листья дерева зелены; Иван есть человек; Жучка есть собака и т. п. Уже здесь (как гениально заметил Гегель) есть диалектика:отдельное есть общее (ср. Aristoteles, Metaphysik, пер. Швеглера. Bd. II,S.40, 3. Buch, 4. Kapitel, 89: „denn naturlich kann man nicht der Meinung sein, daB es ein Haus дом вообще gebe аиBer den sichtbaren Hausern",”(( (а( д( ((
·(((( (
·((
· (((( (
·(
·(( (((а (а( (((а( (
·(
·(("). Значит, противоположности (отдельное противоположно общему) тождественны: отдельное не существует иначе как в той связи, которая ведет к общему. Общее существует лишь в отдельном, через отдельное. Всякое отдельное есть (так или иначе) общее. Всякое общее есть (частичка или сторона или сущность) отдельного. Всякое общее лишь приблизительно охватывает все отдельные предметы. Всякое отдельное неполно входит в общее и т. д. и т. д. Всякое отдельное тысячами переходов связано с другого рода отдельными (вещами, явлениями, процессами) и т. д. Уже здесь есть элементы, зачатки понятия необходимости, объективной связи природы etc. Случайное и необходимое, явление и сущность имеются уже здесь, ибо говоря: Иван есть человек, Жучка есть собака, это есть лист дерева и т. д., мы отбрасываем ряд признаков как случайные, мы отделяем существенное от являющегося -и противополагаем одно другому.
Таким образом в любом предложении можно (и должно), как в „ячейке („клеточке ), вскрыть зачатки всех элементов диалектики, показав таким образом, "что всему познанию человека вообще свойственна диалектика. А естествознание показывает нам (и опять-таки это надо показать на любом простейшем примере) объективную природу в тех же ее качествах, превращение отдельного в общее, случайного в необходимое, переходы, переливы, взаимную связь противоположнocтeй. Диалектика и есть теория познания (Гегеля и) марксизма: вот на какую „сторону" дела (это не „сторона" дела, а суть дела) не обратил внимания Плеханов, не говоря уже о других марксистах.
Познание в виде ряда кругов представляет и Гегель (см. Логику) и современный „гносеолог" естествознания, эклектик, враг гегелевщины (коей он не понял!) Paul Volkmann (см. его „Erkenntnistheoretische Grund-zuge", S.).
„Круги" в философии: [обязательна ли хронология
насчет лиц? Нет]
Античная: от Демокрита до Платона и диалектики
Гераклита.
Возрождение: Декарт versus Gassendi (Spinoza?).
Новая: Гольбах - Гегель (через Беркли, Юм, Кант).
Гегель Фейербах Marx.
Диалектика _ как живое, многостороннее (при вечно увеличивающемся числе сторон) познание с бездной оттенков всякого подхода, приближения к действительности (с философской системой, растущей в целое из каждого оттенка) вот неизмеримо богатое содержание по сравнению с „метафизическим" материализмом, основная беда коего есть неумение применить диалектики к Bildertheorie , к процессу и развитию познания.
Философский идеализм есть только чепуха с точки зрения материализма грубого, простого, метафизичного. Наоборот, с точки зрения диалектического материализма философский идеализм есть одностороннее, преувеличенное, uberschwengliches (Dietzgen) развитие (раздувание, распухание) одной из "черточек, сторон, граней познания в абсолют, оторванный от материи, от природы, обожествленный. Идеализм есть поповщина. Верно. Но идеализм философский есть („вернее" и „кроме того") дорога к поповщине через один из оттенков бесконечно сложного познания (диалектического) человека.
Познание человека не есть (respective не идет по) прямая линия, а кривая линия, бесконечно приближающаяся к ряду кругов, к спирали. Любой отрывок, обломок, кусочек этой кривой линии может быть превращен (односторонне превращен) в самостоятельную, целую, прямую линию, которая (если за деревьями не видеть леса) ведет тогда в болото, в поповщину (где ее закрепляет классовый интерес господствующих классов). Прямолинейность и односторонность, дере-вянность и окостенелость, субъективизм и субъективная слепота voila гносеологические корни идеализма. А у поповщины (== философского идеализма), конечно, есть гносеологические корни, она не беспочвенна," она есть пустоцвет, бесспорно, но пустоцвет, растущий'на живом дереве, живого, плодотворного, истинного, могучего, всесильного, объективного, абсолютного, человеческого Опознания.
Написано в 1915 г.
Впервые напечатано в 1925 г. в журнале «Большевик» M 5в

Абсолютная истина – полное, исчерпывающее, точное знание предмета.

Агностицизм – отрицание познаваемости сущности вещей.

Восприятие – форма чувственного познания, которая отражает целостный образ предмета, воздействующего на наши органы чувств.

Гипотеза – научное предположение, которое получило логическое и эмпирическое обоснование.

Догадка – научное предположение, которое объясняет неизвестное явление, причины тех или иных событий, но не получило логического и эмпирического обоснования.

Заблуждение – такие знания, которые не соответствуют сущности познаваемого предмета, но признается за истинное знание (по объективным причинам).

Знание – способность человека в своих мыслях и действиях воспроизводить вещи, процессы, оперировать их образами и понятиями.

Истина – адекватное отражение действительности.

Конкретная истина – знание, полученное на основе изучения ограниченной области бесконечного мира; знание конкретных явлений в конкретных условиях.

Наука – система знаний объективного мира и отражающем его сознании, общественная организованная деятельность по производству знаний и разработке их практического применения.

Научная идея – некоторая центральная мысль, центральное положение науки, теории, которая объединяет входящие в науку понятия, суждения в некую единую целостную систему.

Научный факт – то или иное явление действительности, которое стало предметом познавательной деятельности и получило фиксацию на языке науки.

Обман, ложь – умышленное искажение действительности.

Объект познания – та часть окружающего мира, которая стала предметом познавательной деятельности.

Объективная истина – такое содержание наших знаний, которое не зависит от нашего сознания.

Относительная истина – неполное, неточное знание предмета.

Ошибка – несоответствие знания действительности.

Ощущение – форма чувственного познания, которая отражает отдельные признаки, стороны, свойства предмета, который воздействует на органы чувств.

Познание – вид человеческой деятельности, основанный на идеальном освоении действительности, цель которого получение нового знания.
Понятие – форма логического познания; отражение существенных (сущностных) свойств и связей вещи.

Правда – основывается на истине, но не сводится к ней, предполагает оценку, которая выражает убежденность человека, понимание того, о чем идет речь.

Практика – материальная деятельность людей по преобразованию природы и общества.

Предмет познания – существенные связи, признаки, закономерности, исследование которых является задачей научно-познавательной деятельности.

Представление – целостный образ предмета или ситуации, существующий и тогда, когда предмета не действуют на органы чувств.

Проблема – возникает при накоплении новых фактов, которые не интерпретируются существующей теорией; противоречие между новыми фактами и старой теорией.

Субъект познания – носитель, источник познавательной деятельности.

Суждение – форма логического познания; мысль, в которой что-то отрицается или утверждается; связь понятий.

Теория – система объективно-истинного знания, отражающая закономерность той или иной предметной области; сумма логически непротиворечивых научных суждений и умозаключений, в которых отражаются существенные связи, признаки познаваемого объекта.

Умозаключение – форма логического понятия; форма мысли, в которой из одного или нескольких суждений выводится по законам логики новое суждение, содержащее новое знание.

Факт – зафиксированное нашим сознанием реальное событие или явление

Онтология - (ontos-сущность+logos-учение).Термин предложен немцем Гоклениусом. Один из разделов философии. Определяется, как 1) учение о бытие, как таковом; 2) учение о сверхчувственном мире; 3) учение о мире в целом. Понятие онтология в ходе развития неоднократно менялось. В средние века пытались построить учение о бытии, являетсяся философским доказательством истин религии. В Новое время под онтологией стали понимать особую часть метафизики, учения о сверхчувственной структуре всего сущего. Онтология активно критиковалась классиками идеализма (Кант, Гегель). В дальнейшем онтология получила определение, как наука о мире в целом.

Гносеология - (gnosis-знание+logos-учение) - теория познания; изучает взаимоотношения субъекта и объекта в процессе познания, отношения знания к действительности, возможности познания мира человеком, критерии истинности и достоверности знания. Гносеология исследует сущность познавательного отношения человека к миру, его исходные условия и всеобщие основания.

Аксиология - (axia-сущность+logos-учение) - философское исследование природы ценностей, их места в реальной жизни, структуре ценностного мира и связи ценностей между собой. Человек есть мера всех вещей и рассматривается как наивысшая ценность, а все его действия и их результат и последствия рассматриваются с точки зрения категорий "добра" и "зла".

Антропология - (antropos-человек+logos-учение) - учение о человеке, как высшем продукте природы. Все свойства и особенности человека объясняются только своим природным происхождением. Антропология подчеркивает единство человека и природы, противопоставляется идеалистическому и дуалистическому пониманию природы человека.

Средневековая философия - длительный отрезок в истории европейской философии, который непосредственно связан с христианской религией (VII - начало XV вв. н.э.). В европейской истории философии указанный период обычно называют эпохой схоластики, когда и происходит систематическая разработка христианской философии в условиях прерывания линии античной традиции и искоренения инакомыслия, поскольку процесс философствования находился под неусыпным контролем со стороны института церкви. Наука и философия были провозглашены "служанками" теологии. Перед философией ставилась троякая задача - с помощью разума проникнуть в истины веры и тем самым приблизить их содержание к мыслящему духу человека; придать религиозной истине систематическую форму для более эффективной ее усваемости; и, наконец, при помощи философских аргументов ослабить, если не исключить, критику святых истин.

Патристика – т. ат. pater - отец) - совокупность богословских (теологических), философских и политико-социологических доктрин христианских мыслителей II - VIII вв., которых принято назывть "святыми отцами (и учителями) церкви".

Схоластика – т. реческого scholastikos - школьный, ученый), тип религиозной философии, характеризующийся соединением теологодогматических предпосылок с рационалистической методикой и интересом к формально-логическим проблемам; получила наибольшее развитие в Зап. Европе в средние века.

Номинализм - направление средневековой схоластической философии, которое, в противоположность реализму, отрицало реальное существование общих понятий (универсалий), считая их лишь именами (лат. nomen - имя, nominalis - именной, отсюда название). Т.е. номиналисты считали, что общее существует лишь после вещей. Возник в XI-XII вв., получил особое развитие в XIV-XV вв.

Реализм - (от ср. - век. лат. realis - вещественный, действительный), в философии - направление, признающее лежащую вне сознания реальность, которая истолковывается либо как бытие идеальных объектов (Платон, средневековая схоластика), либо как объект познания, независимый от субъекта, познавательного процесса и опыта (философия реализма XX в.). Средневековый реализм утверждал, что универсалии (общие понятия) существуют реально и независимо от сознания.

Неопозитивизм - возник в 20-х ХХ в на базе позитивизма и эмпириокритицизма. Упрекает традиционную философию в неясности суждений, в усложненности языка, в оперировании неясными понятиями и т.д. Неоднороден. Основной вариант-логический

Позитивизм - выдвигает идею о необходимости верификации высказываний, претендующих на содержание научного смысла. Представители - Р.Карнап, Л.Витгенштейн.

Постпозитивизм - последсвующее развитие неопоз., модифицированного всвязи с изменениями в научном познании.

Герменевтика - искусство и теория толкования текстов. Текст рассматривается как единство грамматики, стиля и содержания и как отношение части к целому (творчеству автора, школы). Зародилась в Др. Греции, Активно начала развиваться в XVIII в. Представители : Ф. Шлейермахер, Х. Гадамер.

Феноменология - одно из ведущих направлений ХХ в. основная тема-взаимодействие сознания, едо и окружающего его мира вещей. Концепция сознания и мира строится на основе концепции интенциональности. Мир раскрывается едо во взаимодействии,- конструировании системы переживаний, посредством которых для едо существует мир. Ведущий представитель - Гуссерль.

Неотомизм - обновлённый томизм. Часть официальной доктрины кат. церкви. Рассматривает новую философию как непрерывную цепь ошибок и заблуждений, и ставит задачей возрождение духа средневековой философии (на примере томизма Ф. Аквинского).

Бытие - в самом широком смысле есть всеохватывающая реальность, оно охватывает и материальное, и духовное. Оно есть нечто реально сущее. Категория бытия это одна из самых древних философских категорий, все учения античности содержали ее в качестве центральной. Антитезой бытия является ничто.

Материя - фундаментальная исходная категория философии, обозначает объективную реальность, единственную субстанцию со всеми ее свойствами, законами строения и функционирования, движения и развития. Материя самодостаточна и не нуждается в том, чтобы ее непременно кто-нибудь осознавал.

Пространство - означает структуру объекта и материи в целом, протяженность, структурность, сосуществование, взаимодействие и объемность объектов. Оно является формой бытия материи. При характеристике употребляют понятие бесконечность. Пространство является многомерным.

Время - форма бытия материи, характеризуемая такими свойствами изменения и развития систем, как длительность, последовательность смены состояний. Время делят на три категории: прошлое, настоящее, будущее. При характеристике времени употребляют понятие вечность.

Индивид - (от лат. Individuum - неделимое), первоначально - лат. Перевод греческого понятия 'атом' (впервые у Цицерона), в дальнейшем - обозначение единичного в отличие от совокупности, массы; отд. Живое существо, особь, отд. Человек - в отличие от коллектива, социальной группы, общества в целом.

Индивидуальность - неповторимое своеобразие какого-либо явления, отделяющее существа, человека. В самом общем плане И. В качестве особенного, характеризующего данную единичность в ее качественных отличиях, противопоставляется типичному как общему, присущему всем элементам данного класса или значительной части их.
Индивидуальность не только обладает различными способностями, но еще и представляет некую их целостность. Если понятие индивидуальности подводит деятельность человека под меру своеобразия и неповторимости, многосторонности и гармоничности, естественности и непринужденности, то понятие личности поддерживает в ней сознательно-волевое начало. Человек как индивидуальность выражает себя в продуктивных действиях, и поступки его интересуют нас лишь в той мере, в какой они получают органичное предметное воплощение. О личности можно сказать обратное, в ней интересны именно поступки.

Личность - общежитейский и научный термин, обозначающий:

Лондон, 21 февраля 1888 г. Фридрих Энгельс
ЛЮДВИГ ФЕЙЕРБАХ И КОНЕЦ КЛАССИЧЕСКОЙ НЕМЕЦКОЙ ФИЛОСОФИИ(*3)
I.
Рассматриваемое сочинение(*1) возвращает пас к периоду, по времени отстоящему от нас на одно человеческое поколение, но ставшему до такой степени чуждым нынешнему поколению в Германии, как если бы он был отдален от него уже на целое столетие. И все же это был период подготовки Германии к революции 1848 г., а все, происходившее у нас после, явилось лишь продолжением 1848 г., выполнением завещания революции.
Подобно тому, как во Франции в XVIII веке, в Германии в XIX веке философская революция предшествовала политическому перевороту. Но как не похожи одна на другую эти философские революции! Французы ведут открытую войну со всей официальной наукой, с церковью, часто также с государством; их сочинения печатаются по ту сторону границы, в Голландии или в Англии, а сами они нередко близки к тому, чтобы попасть в Бастилию. Напротив, немцы-профессора, государством назначенные наставники юношества; их сочинения - общепризнанные руководства, а система Гегеля - венец всего философского развития - до известной степени даже возводится в чин королевско-прусской государственной философии! И за этими профессорами, за их педантически-темными словами, в их неуклюжих, скучных периодах скрывалась революция? Да разве те люди, которые считались тогда представителями революции,- либералы - не были самыми рьяными противниками этой философии, вселявшей путаницу в человеческие головы? Однако то, чего не замечали ни правительства, ни либералы, видел уже в 1833 г., по крайней мере, один человек; его звали, правда, Генрих Гейне(*4).
Возьмем пример. Ни одно из философских положений не было предметом такой признательности со стороны близоруких правительств и такого гнева со стороны не менее близоруких либералов, как знаменитое положение Гегеля:
"Все действительное разумно; все разумное действительно" (*5).
Ведь оно, очевидно, было оправданием всего существующего, философским благословением деспотизма, полицейского государства, королевской юстиции, цензуры. Так думал Фридрих-Вильгельм III; так думали и его подданные. Но у Гегеля вовсе не все, что существует, является безоговорочно также и действительным. Атрибут действительности принадлежит у него лишь тому, что в то же время необходимо.
"В своем развертывании действительность раскрывается как необходимость".
Та или иная правительственная мера-сам Гегель берет в качестве примера "известное налоговое установление"- вовсе не признается им поэтому безоговорочно за нечто действительное(*6). Но необходимое оказывается, в конечном счете, также и разумным, и в применении к тогдашнему прусскому государству гегелевское положение означает, стало быть, только следующее: это государство настолько разумно, настолько соответствует разуму, насколько оно необходимо. А если оно все-таки оказывается, на наш взгляд, негодным, но, несмотря на свою негодность, продолжает существовать, то негодность правительства находит свое оправдание и объяснение в соответственной негодности подданных. Тогдашние пруссаки имели такое правительство, какого они заслуживали.
Однако действительность по Гегелю вовсе не представляет собой такого атрибута, который присущ данному общественному или политическому порядку при всех обстоятельствах и во все времена. Напротив. Римская республика была действительна, но действительна была и вытеснившая ее Римская империя. Французская монархия стала в 1789 г. до такой степени недействительной, то есть до такой степени лишенной всякой необходимости, до такой степени неразумной, что ее должна была уничтожить великая революция, о которой Гегель всегда говорит с величайшим воодушевлением. Здесь, следовательно, монархия была недействительной, а революция действительной. И совершенно так же, по мере развития, все, бывшее прежде действительным, становится недействительным, утрачивает свою необходимость, свое право на существование, свою разумность. Место отмирающей действительности занимает новая, жизнеспособная действительность, занимает мирно, если старое достаточно рассудительно, чтобы умереть без сопротивления, - насильственно, если оно противится этой необходимости. Таким образом, это гегелевское положение благодаря самой гегелевской диалектике превращается в свою противоположность: все действительное в области человеческой истории становится со временем неразумным, оно, следовательно, неразумно уже по самой своей природе, заранее обременено неразумностью; а все, что есть в человеческих головах разумного, предназначено к тому, чтобы стать действительным, как бы ни противоречило оно существующей кажущейся действительности. По всем правилам гегелевского метода мышления, тезис о разумности всего действительного превращается в другой тезис: достойно гибели все то, что существует (*2).
Но именно в том и состояло истинное значение и революционный характер гегелевской философии (которой, как завершением всего философского движения со времени Канта, мы должны здесь ограничить наше рассмотрение), что она раз и навсегда разделалась со всяким представлением об окончательном характере результатов человеческого мышления и действия. Истина, которую должна познать философия, представлялась Гегелю уже не в виде собрания готовых догматических положений которые остается только зазубрить, раз они открыты - истина теперь заключалась в самом процессе познания в длительном историческом развитии науки, поднимающейся с низших ступеней знания на все более высокие, но никогда не достигающей такой точки, от которой она, найдя некоторую так называемую абсолютную истину, уже не могла бы пойти дальше и где ей не оставалось бы ничего больше, как, сложа руки, с изумлением созерцать эту добытую абсолютную истину. И так обстоит дело не только в философском, но и во всяком другом познании, а равно и в области практического действия. История так же, как и познание, не может получить окончательного завершения в каком-то совершенном, идеальном состоянии человечества; совершенное общество, совершенное "государство", это - вещи, которые могут существовать только в фантазии. Напротив, все общественные порядки, сменяющие друг друга в ходе истории, представляют собой лишь преходящие ступени бесконечного развития человеческого общества от низшей ступени к высшей. Каждая ступень необходима и, таким образом, имеет свое оправдание для того времени и для тех условий, которым она обязана своим происхождением. Но она становится непрочной и лишается своего оправдания перед лицом новых, более высоких условий, постепенно развивающихся в ее собственных недрах. Она вынуждена уступить место более высокой ступени, которая, в свою очередь, также приходит в упадок и гибнет. Эта диалектическая философия разрушает все представления об окончательной абсолютной истине и о соответствующих ей абсолютных состояниях человечества так же, как буржуазия посредством крупной промышленности, конкуренции и всемирного рынка графически разрушает все устоявшиеся, веками освященные учреждения. Для диалектической философии нет ничего раз навсегда установленного, безусловного, святого. На всем и во всем видит она печать неизбежного падения, и ничто не может устоять перед ней, кроме непрерывного процесса возникновения и уничтожения, бесконечного восхождения от низшего к высшему. Она сама является лишь простым отражением этого процесса в мыслящем мозгу. У нее, правда, есть и консервативная сторона: каждая данная ступень развития познания и общественных отношений оправдывается ею для своего времени и своих условий, но не больше. Консерватизм этого способа понимания относителен, его революционный характер абсолютен - вот единственное абсолютное, признаваемое диалектической философией.
Нам нет надобности вдаваться здесь в рассмотрение вопроса о том, вполне ли этот способ понимания согласуется с нынешним состоянием естественных наук, которые самой Земле предсказывают возможный, а ее обитаемости довольно достоверный конец и тем самым говорят, что и у истории человечества будет не только восходящая, но и нисходящая ветвь. Мы находимся, во всяком случае, еще довольно далеко от той поворотной точки, за которой начнется движение истории общества по нисходящей линии, и мы не можем требовать от гегелевской философии, чтобы она занималась вопросом. еще не поставленным в порядок дня современным ей естествознанием.
Однако здесь необходимо заметить следующее: вышеприведенные взгляды не даны Гегелем в такой резкой форме. Это вывод, к которому неизбежно приводит его метод, но этот вывод никогда не был сделан им самим с такой определенностью, и по той простой причине, что Гегель вынужден был строить систему, а философская система, по установившемуся порядку, должна была завершиться абсолютной истиной того или иного рода. И тот же Гегель, который, особенно в своей "Логике"(*7), подчеркивает, что эта вечная истина есть не что иное, как сам логический (resp.(соответственно): исторический) процесс,- тот же самый Гегель видит себя вынужденным положить конец этому процессу, так как надо же было ему на чем-то закончить свою систему. В "Логике" этот конец он снова может сделать началом, потому что там конечная точка, абсолютная идея,- абсолютная лишь постольку, поскольку он абсолютно ничего не способен сказать о ней,-"отчуждает" себя (то есть превращается) в природу, а потом в духе,- то есть в мышлении и в истории, -снова возвращается к самой себе. Но в конце всей философии для подобного возврата к началу оставался только один путь. А именно, нужно было так представить себе конец истории: человечество приходит к познанию как раз этой абсолютной идеи и объявляет, что это познание абсолютной идеи достигнуто в гегелевской философии. Но это значило провозгласить абсолютной истиной все догматическое содержание системы Гегеля и тем стать в противоречие с его диалектическим методом,
разрушающим все догматическое. Это означало задушить революционную сторону под тяжестью непомерно разросшейся консервативной стороны,- и не только в области философского познания, но и в исторической практике. Человечество, которое в лице Гегеля додумалось до абсолютной идеи, должно было и в практической области оказаться ушедшим вперед так далеко, что для него уже стало возможным воплощение этой абсолютной идеи в действительность. Абсолютная идея не должна была, значит, предъявлять своим современникам слишком высокие практические политические требования. Вот почему мы в конце "Философии права" узнаем, что абсолютная идея должна осуществиться в той сословной монархии, которую Фридрих-Вильгельм III так упорно и так безрезультатно обещал своим подданным, то есть, стало быть, в ограниченном и умеренном косвенном господстве имущих классов, приспособленном к тогдашним мелкобуржуазным отношениям Германии. И притом нам еще доказывается умозрительным путем необходимость дворянства.
Итак, уже одни внутренние нужды системы достаточно объясняют, почему в высшей степени революционный метод мышления привел к очень мирному политическому выводу. Но специфической формой этого вывода мы обязаны, конечно, тому обстоятельству, что Гегель был немец и, подобно своему современнику Гёте, не свободен от изрядной дозы филистерства. Гёте, как и Гегель, был в своей области настоящий Зевс-олимпиец, но ни тот, ни другой не могли вполне отделаться от немецкого филистерства.
Все это не помешало, однако, тому, что гегелевская система охватила несравненно более широкую область, чем какая бы то ни была прежняя система, и развила в этой области еще и поныне поражающее богатство мыслей. Феноменология духа (которую можно было бы назвать параллелью эмбриологии и палеонтологии духа, отображением индивидуального сознании на различных ступенях его развития, рассматриваемых как сокращенное воспроизведение ступеней, исторически пройденных человеческим сознанием), логика, философия природы, философия духа, разработанная в ее отдельных исторических подразделениях: философия истории, права, религии, история философии, эстетика и т. д., - в каждой из этих различных исторических областей Гегель старается найти и указать проходящую через нее нить развития. А так как он обладал не только творческим гением, но и энциклопедической ученостью, то его выступление везде составило эпоху. Само собой понятно, что нужды "системы" довольно часто заставляли его здесь прибегать к тем насильственным конструкциям, по поводу которых до сих пор поднимают такой ужасный крик его ничтожные противники. Но эти конструкции служат только рамками, лесами возводимого им здания. Кто не задерживается излишне на них, а глубже проникает в грандиозное здание, тот находит там бесчисленные сокровища, до настоящего времени сохранившие свою полную ценность. У всех философов преходящей оказывается как раз "система", и именно потому, что системы возникают из непреходящей потребности человеческого духа: потребности преодолеть все противоречия. Но если бы все противоречия были раз навсегда устранены, то мы пришли бы к так называемой абсолютной истине,- всемирная история была бы закончена и в то же время должна была бы продолжаться, хотя ей уже ничего не оставалось бы делать. Таким образом, тут получается новое, неразрешимое противоречие. Требовать от философии разрешения всех противоречий, значит требовать, чтобы один философ сделал такое дело, какое в состоянии выполнить только все человечество в своем поступательном развитии. Раз мы поняли это,- а этим мы больше, чем кому-нибудь, обязаны Гегелю, - то всей философии в старом смысле слова приходит конец. Мы оставляем в покое недостижимую на этом пути и для каждого человека в отдельности "абсолютную истину" и зато устремляемся в погоню за достижимыми для нас относительными истинами по пути положительных наук и обобщения их результатов при помощи диалектического мышления. Гегелем вообще завершается философия, с одной стороны, потому, что его система представляет собой величественный итог всего предыдущего развития философии, а с другой - потому, что он сам, хотя и бессознательно, указывает нам путь, ведущий из этого лабиринта систем к действительному положительному познанию мира.
Нетрудно понять, какое огромное воздействие должна была произвести гегелевская система в философски окрашенной атмосфере Германии. Это было триумфальное шествие, длившееся целые десятилетия и далеко не прекратившееся со смертью Гегеля. Напротив, именно период с 1830 до 1840 г. был временем исключительного господства "гегельянщины", заразившей в большей или меньшей степени даже своих противников; именно в этот период взгляды Гегеля, сознательным или бессознательным путем, в изобилии проникали в самые различные науки и давали закваску даже популярной литературе и ежедневной печати, из которых среднее "образованное сознание" черпает свой запас идеи. Но эта победа по всей линии была лишь прологом междоусобной войны.
Взятое в целом, учение Гегеля оставляло, как мы видели, широкий простор для самых различных практических партийных воззрений. А практическое значение имели в тогдашней теоретической жизни Германии прежде всего две вещи - религия и политика. Человек, придававший главное значение системе Гегеля, мог быть довольно консервативным в каждой из этих областей. Тот же, кто главным считал диалектический метод, мог и в религии и в политике принадлежать к самой крайней оппозиции. Сам Гегель, несмотря на довольно частые в его сочинениях взрывы революционного гнева, в общем, по-видимому, склонялся больше к консервативной стороне: недаром же его система стоила ему гораздо более "тяжелой работы мысли", чем его метод. К концу тридцатых годов раскол в его школе становился все более и более заметным. В борьбе с правоверными пиетистами и феодальными реакционерами левое крыло - так называемые младогегельянцы - отказывалось мало-помалу от того философски-пренебрежительного отношения к жгучим вопросам дня, которое обеспечивало до сих пор его учению терпимость и даже покровительство со стороны правительства. А когда в 1840 г. правоверное ханжество и феодально-абсолютистская реакция вступили на престол в лице Фридриха-Вильгельма IV, пришлось открыто стать на сторону той или другой партии. Борьба велась еще философским оружием, но уже не ради абстрактно-философских целей. Речь прямо шла уже об уничтожении унаследованной религии и существующего государства. И если в "Deutsche Jahrbucher"(*8) практические конечные цели выступали по преимуществу еще в философском одеянии, то в "Rheinische Zeitung" (*9) 1842 г. младогегельянство выступило уже прямо как философия поднимающейся радикальной буржуазии; философский плащ служил ей лишь для отвода глаз цензуре.
Но путь политики был тогда весьма тернистым, поэтому главная борьба направлялась против религии. Впрочем, в то время, особенно с 1840 г., борьба против религии косвенно была и политической борьбой. Первый толчок дала книга Штрауса "Жизнь Иисуса", вышедшая в 1835 году(*10). Против изложенной в этой книге теории возникновения евангельских мифов выступил позднее Бруно Бауэр, доказывавший, что целый ряд евангельских рассказов сфабрикован самими авторами евангелий. Спор между Штраусом и Бауэром велся под видом философской борьбы между "самосознанием" и "субстанцией". Вопрос о том, возникли ли евангельские рассказы о чудесах путем бессознательного, основанного на традиции, создания мифов в недрах общины или же они были сфабрикованы самими евангелистами, - разросся до вопроса о том, что является главной действующей силой во всемирной истории: "субстанция" или "самосознание". Наконец, явился Штирнер, пророк современного анархизма - у него очень много заимствовал Бакунин - и перещеголял суверенное "самосознание" своим суверенным "единственным"".
Мы не станем подробнее рассматривать эту сторону процесса разложения гегелевской школы. Для нас важнее следующее: практические потребности их борьбы против положительной религии привели многих из самых решительных младогегельянцев к англо-французскому материализму. И тут они вступили в конфликт с системой своей школы. В то время как материализм рассматривает природу как единственно действительное, в гегелевской системе природа является всего лишь "отчуждением" абсолютной идеи, как бы ее деградацией; во всяком случае, мышление и его мыслительный продукт, идея, являются здесь первичным, а природа - производным, существующим лишь благодаря тому, что идея снизошла до этого. В этом противоречии и путались на разные лады младогегельянцы.
Тогда появилось сочинение Фейербаха "Сущность христианства"(*12). Одним ударом рассеяло оно это противоречие, снова и без обиняков провозгласив торжество материализма. Природа существует независимо от какой бы то ни было философии. Она есть та основа, на которой выросли мы, люди, сами продукты природы. Вне природы и человека нет ничего, и высшие существа, созданные нашей религиозной фантазией, это -лишь фантастические отражения нашей собственной сущности. Заклятие было снято; "система" была взорвана и отброшена в сторону, противоречие разрешено простым обнаружением того обстоятельства, что оно существует только в воображении.- Надо было пережить освободительное действие этой книги, чтобы составить себе представление об этом. Воодушевление было всеобщим: все мы стали сразу фейербахианцами. С каким энтузиазмом приветствовал Маркс новое воззрение и как сильно повлияло оно на него, несмотря на все критические оговорки, можно представить себе, прочитав "Святое семейство" (*13).
Даже недостатки книги Фейербаха усиливали тогда ее влияние. Беллетристический, местами даже напыщенный слог обеспечивал книге широкий круг читателей и, во всяком случае, действовал освежающе после долгих лет господства абстрактной и темной гегельянщины. То же следует сказать и о непомерном обожествлении любви, которое можно было извинить, хотя и не оправдать, как реакцию против ставшего невыносимым самодержавия "чистого мышления". Мы не должны, однако, забывать, что именно за обе эти слабые стороны Фейербаха ухватился "истинный социализм", который, как зараза, распространялся с 1844 г. в среде "образованных" людей Германии и который научное исследование заменял беллетристической фразой, а па место освобождения пролетариата путем экономического преобразования производства ставил освобождение человечества посредством "любви",-словом, ударился в самую отвратительную беллетристику и любвеобильную болтовню. Типичным представителем этого направления был г-н Карл Грюи.
Не следует, далее, забывать и следующего: гегелевская школа разложилась, но гегелевская философия еще не была критически преодолена. Штраус и Бауэр, взяв каждый одну из ее сторон, направили их, как полемическое оружие, друг против друга. Фейербах разбил систему и попросту отбросил ее. Но объявить данную философию ошибочной еще не значит покончить с ней. И нельзя было посредством простого игнорирования устранить такое великое творение, как гегелевская философия, которая имела огромное влияние на духовное развитие нации. Ее надо было "снять" в ее собственном смысле, то есть критика должна была уничтожить ее форму и спасти добытое ею новое содержание. Ниже мы увидим, как решена была эта задача.
Тем временем, однако, революция 1848 г. так же бесцеремонно отодвинула в сторону всякую философию, как Фейербах своего Гегеля. А вместе с тем был оттеснен на задний план и сам Фейербах.

II.
Великий основной вопрос всей, в особенности новейшей, философии есть вопрос об отношении мышления к бытию. Уже с того весьма отдаленного времени, когда люди, еще не имея никакого понятия о строении своего тела и не умея объяснить сновидений (*14), пришли к тому представлению, что их мышление и ощущения есть деятельность не их тела, а какой-то особой души, обитающей в этом теле и покидающей его при смерти, - уже с этого времени они должны были задумываться об отношении этой души к внешнему миру. Если она в момент смерти отделяется от тела и продолжает жить, то нет никакого повода придумывать для нее еще какую-то особую смерть. Так возникло представление о ее бессмертии, которое на той ступени развития казалось отнюдь не утешением, а неотвратимой судьбой и довольно часто, например у греков, считалось подлинным несчастьем. Не религиозная потребность в утешении приводила всюду к скучному вымыслу о личном бессмертии, а то простое обстоятельство, что, раз признав существование души, люди в силу всеобщей ограниченности никак не могли объяснить себе, куда же девается она после смерти тела. Совершенно подобным же образом вследствие олицетворения сил природы возникли первые боги, которые в ходе дальнейшего развития религии принимали все более и более облик внемировых сил, пока в результате процесса абстрагирования - я чуть было не сказал: процесса дистилляции, -совершенно естественного в ходе умственного развития, в головах людей не возникло, наконец, из многих более или менее ограниченных и ограничивающих друг друга богов представление о едином, исключительном боге монотеистических религий.
Высший вопрос всей философии, вопрос об отношении мышления к бытию, духа к природе, имеет свои корни, стало быть, не в меньшей степени, чем всякая религия, в ограниченных и невежественных представлениях людей периода дикости. Но он мог быть поставлен со всей резкостью, мог приобрести все свое значение лишь после того, как население Европы пробудилось от долгой зимней спячки христианского средневековья. Вопрос об отношении мышления к бытию, о том, что является первичным: дух или природа, - этот вопрос, игравший, впрочем, большую роль и в средневековой схоластике, вопреки церкви принял более острую форму: создан ли мир богом или он существует от века?
Философы разделились на два больших лагеря сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверждали, что дух существовал прежде природы, и которые, следовательно, в конечном счете, так или иначе признавали сотворение мира, - а у философов, например у Гегеля, сотворение мира принимает нередко еще более запутанный и нелепый вид, чем в христианстве, - составили идеалистический лагерь. Те же, которые основным началом считали природу, примкнули к различным школам материализма.
Ничего другого первоначально и не означают выражения: идеализм и материализм, и только в этом смысле они здесь и употребляются. Ниже мы увидим, какая путаница возникает в тех случаях, когда им придают какое-либо другое значение.
Но вопрос об отношении мышления к бытию имеет еще и другую сторону: как относятся наши мысли об окружающем нас мире к самому этому миру? В состоянии ли наше мышление познавать действительный мир, можем ли мы в наших представлениях и понятиях о действительном мире составлять верное отражение действительности? На философском языке этот вопрос называется вопросом о тождестве мышления и бытия. Громадное большинство философов утвердительно решает этот вопрос. Так, например, у Гегеля утвердительный ответ на этот вопрос подразумевается сам собой: в действительном мире мы познаем именно его мыслительное содержание, именно то, благодаря чему мир оказывается постепенным осуществлением абсолютной идеи, которая от века существовала где-то независимо от мира и прежде него. Само собой понятно, что мышление может познать то содержание, которое уже заранее является содержанием мысли. Не менее понятно также, что доказываемое положение здесь молчаливо уже содержится в самой предпосылке. Но это никоим образом не мешает Гегелю делать из своего доказательства тождества мышления и бытия тот дальнейший вывод, что так как его мышление признает правильной его философию, то, значит, она есть единственно правильная философия и что, в силу тождества мышления и бытия, человечество должно немедленно перенести эту философию из теории в практику и переустроить весь мир сообразно гегелевским принципам. Эту иллюзию он разделяет почти со всеми другими философами.
Но рядом с этим существует ряд других философов, которые оспаривают возможность познания мира или, по крайней мере, исчерпывающего познания. К ним принадлежат среди новейших философов Юм и Кант, и они играли очень значительную роль в развитии философии. Решающее для опровержения этого взгляда сказано уже Гегелем, насколько это можно было сделать с идеалистической точки зрения. Добавочные материалистические соображения Фейербаха более остроумны, чем глубоки. Самое же решительное опровержение этих, как и всех прочих, философских вывертов заключается в практике, именно в эксперименте и в промышленности. Если мы можем доказать правильность нашего понимания данного явления природы тем, что сами его производим, вызываем его из его условий, заставляем его к тому же служить нашим целям, то кантовской неуловимой "вещи в себе" приходит конец. Химические вещества, образующиеся в телах животных и растений, оставались такими "вещами в себе", пока органическая химия не стала приготовлять их одно за другим; тем самым "вещь в себе" превращалась в вещь для нас, как например, ализарин, красящее вещество марены, которое мы теперь получаем не из корней марены, выращиваемой в поле, а гораздо дешевле и проще из каменноугольного дегтя. Солнечная система Коперника в течение трехсот лет оставалась гипотезой, в высшей степени вероятной, но все-таки гипотезой. Когда же Леверье на основании данных этой системы не только доказал, что должна существовать еще одна, неизвестная до тех пор, планета, но и определил посредством вычисления место, занимаемое ею в небесном пространстве, и когда после этого Галле действительно нашел эту планету(*15), система Коперника была доказана. И если неокантианцы в Германии стараются воскресить взгляды Канта, а агностики в Англии - взгляды Юма (никогда не вымиравшие там), несмотря на то, что и теория и практика давно уже опровергли и те и другие, то в научном отношении это является шагом назад, а на практике - лишь стыдливой манерой тайком протаскивать материализм, публично отрекаясь от него.
Однако в продолжение этого длинного периода, от Декарта до Гегеля и от Гоббса до Фейербаха, философов толкала вперед отнюдь не одна только сила чистого мышления, как они воображали. Напротив. В действительности их толкало вперед главным образом мощное, все более быстрое и бурное развитие естествознания и промышленности. У материалистов это прямо бросалось в глаза. Но и идеалистические системы все более и более наполнялись материалистическим содержанием и пытались пантеистически примирить противоположность духа и материи. В гегелевской системе дело дошло, наконец, до того, что она и по методу и по содержанию представляет собой лишь идеалистически на голову поставленный материализм.
После всего сказанного понятно, почему Штарке в своей характеристике Фейербаха прежде всего исследует его позицию в этом основном вопросе - об отношении мышления к бытию. После краткого введения, в котором взгляды прежних философов, в особенности начиная с Канта, излагаются излишне тяжелым философским языком и в котором Гегель не получает должной оценки, так как автор с чрезмерным формализмом цепляется за отдельные места его сочинений, следует подробное изложение хода развития самой фейербаховской "метафизики", как это развитие последовательно отражалось с относящихся сюда сочинениях этого философа. Это изложение сделано старательно и отличается ясностью построения, только оно, как и вся книга Штарке, перегружено балластом философских выражений, употребление которых отнюдь не всегда неизбежно. Этот балласт является тем большей помехой, что автор не придерживается терминологии, принятой какой-нибудь одной школой или хотя бы самим Фейербахом, а перемешивает термины, принятые самыми различными направлениями и преимущественно теми, которые именуют себя философскими и распространяются ныне подобно заразе.
Ход развития Фейербаха есть ход развития гегельянца, - правда, вполне правоверным гегельянцем он не был никогда, - к материализму. На известной ступени это развитие привело его к полному разрыву с идеалистической системой своего предшественника. С неудержимой силой овладело им, наконец, сознание того, что гегелевское домировое существование "абсолютной идеи", "предсушествование логических категорий" до возникновения мира есть не более, как фантастический остаток веры в потустороннего творца; что тот вещественный, чувственно воспринимаемый нами мир, к которому принадлежим мы сами, есть единственный действительный мир и что наше сознание и мышление, как бы ни казались они сверхчувственными, являются продуктом вещественного, телесного органа-мозга. Материя не есть продукт духа, а дух есть лишь высший продукт материи. Это, разумеется, чистый материализм. Но, дойдя до этого, Фейербах вдруг останавливается. Он не может преодолеть обычного философского предрассудка, предрассудка не против самого существа дела, а против слова "материализм". Он говорит:
"Для меня материализм есть основа здания человеческой сущности и человеческого знания; но он для меня не то, чем он является для физиолога, для естествоиспытателя в тесном смысле, например для Молешотта, и чем он не может не быть для них сообразно их точке зрения и их специальности, то есть он для меня не само здание. Идя назад, я целиком с материалистами; идя вперед, я не с ними" (*16).
Фейербах смешивает здесь материализм как общее мировоззрение, основанное на определенном понимании отношения материи и духа, с той особой формой, в которой выражалось это мировоззрение на определенной исторической ступени, именно в XVIII веке. Больше того, он смешивает его с той опошленной, вульгаризированной формой, в которой материализм XVIII века продолжает теперь существовать в головах естествоиспытателей и врачей и в которой его в 50-х годах преподносили странствующие проповедники Бюхнер, Фогт и Молешотт. Но материализм, подобно идеализму, прошел ряд ступеней развития. С каждым составляющим эпоху открытием даже в естественноисторической области материализм неизбежно должен изменять свою форму. А с тех пор, как и истории было дано материалистическое объяснение, здесь также открывается новый путь для развития материализма.
Материализм прошлого века был преимущественно механическим, потому что из всех естественных наук к тому времени достигла известной законченности только механика, и именно только механика твердых тел (земных и небесных), короче - механика тяжести. Химия существовала еще в наивной форме, основанной на теории флогистона. Биология была еще в пеленках: растительный и животный организм был исследован лишь о самых грубых чертах, его объясняли чисто механическими причинами. В глазах материалистов XVIII века человек был машиной так же, как животное в глазах Декарта. Это применение исключительно масштаба механики к процессам химического и органического характера - в области которых механические законы хотя ч продолжают действовать, но отступают на задний план перед другими, более высокими законами, - составляет первую своеобразную, но неизбежную тогда ограниченность классического французского материализма.
Вторая своеобразная ограниченность этого материализма заключалась в неспособности его понять мир как процесс, как такую материю, которая находится в непрерывном историческом развитии. Это соответствовало тогдашнему состоянию естествознания и связанному с ним метафизическому, то есть антидиалектическому, методу философского мышления. Природа находится в вечном движении; это знали и тогда. Но по тогдашнему представлению, это движение столь же вечно вращалось в одном и том же круге и таким образом оставалось, собственно, на том же месте: оно всегда приводило к одним и тем же последствиям. Такое представление было тогда неизбежно. Кантовская теория возникновения солнечной системы тогда только что появилась и казалась еще лишь простым курьезом. История развития Земли, геология, была еще совершенно неизвестна, а мысль о том, что нынешние живые существа являются результатом продолжительного развития от простого к сложному, вообще еще не могла тогда быть выдвинута наукой. Неисторический взгляд на природу был, следовательно, неизбежен. И этот недостаток тем меньше можно поставить в вину философам XVIII века, что его не чужд даже Гегель. У Гегеля природа, как простое "отчуждение" идеи, не способна к развитию во времени; она может лишь развертывать свое многообразие в пространстве, и, таким образом, осужденная на вечное повторение одних и тех же процессов, она выставляет одновременно и одну рядом с другой все заключающиеся в ней ступени развития. И эту бессмыслицу развития в пространстве, но вне времени,- которое является основным условием всякого развития,- Гегель навязывал природе как раз в то время, когда уже достаточно были разработаны и геология, и эмбриология, и физиология растений и животных, и органическая химия, и когда на основе этих новых наук уже повсюду зарождались гениальные догадки, предвосхищавшие позднейшую теорию развития (например, Гёте и Ламарк). Но так повелевала система, и в угоду системе метод должен был изменить самому себе.
В области истории-то же отсутствие исторического взгляда на вещи. Здесь приковывала взор борьба с остатками средневековья. На средние века смотрели как на простой перерыв в ходе истории, вызванный тысячелетним всеобщим варварством. Никто не обращал внимания на большие успехи, сделанные в течение средних веков: расширение культурной области Европы, образование там в соседстве Друг с другом великих жизнеспособных наций, наконец, огромные .технические успехи XIV и XV веков. А тем самым становился невозможным правильный взгляд на великую историческую связь, и история в лучшем случае являлась готовым к услугам философов сборником примеров и иллюстраций.
Вульгаризаторы, взявшие на себя в пятидесятых годах в Германии роль разносчиков материализма, не вышли ни в чем за эти пределы учений своих учителей. Все дальнейшие успехи естественных наук служили им лишь новыми доводами против существования творца вселенной. Да они и не помышляли о том, чтобы развивать дальше теорию. Идеализм, премудрость которого к тому времени уже окончательно истощилась и который был смертельно ранен революцией 1848 г., получил, таким образом, удовлетворение в том, что материализм в. это время пал еще ниже. Фейербах был совершенно прав, отклоняя от себя всякую ответственность за этот материализм; он только не имел права смешивать учение странствующих проповедников с материализмом вообще.
Впрочем, здесь надо иметь в виду два обстоятельства. Во-первых, и при жизни Фейербаха естествознание находилось в том процессе сильнейшего брожения, который получил относительное, вносящее ясность завершение только за последние пятнадцать лет. Собрана была небывалая до сих пор масса нового материала для познания, но лишь в самое последнее время стало возможно установить связь, а стало быть, и порядок в этом хаосе стремительно нагромождавшихся открытий. Правда, Фейербах был современником трех важнейших открытий - открытия клетки, учения о превращении энергии и теории развитая, названной по имени Дарвина. Но мог ли пребывавший в деревенском уединении философ в достаточной степени следить за наукой, чтобы в полной мере оценить такие открытия, которые тогда сами естествоиспытатели отчасти еще оспаривали, отчасти же не умели надлежащим образом использовать? Виноваты тут единственно жалкие немецкие порядки, благодаря которым философские кафедры замещались исключительно мудрствующими эклектическими крохоборами, между тем как Фейербах, бесконечно превосходивший всех их, вынужден был окрестьяниваться и прозябать в деревенском захолустье. Не Фейербах, следовательно, виноват в том, что ставший теперь возможным исторический взгляд на природу, устраняющий все односторонности французского материализма, остался для него недоступным.
Во-вторых, Фейербах был совершенно прав, когда говорил, что исключительно естественнонаучный материализм "составляет основу здания человеческого знания, но еще не самое здание". Ибо мы живем не только в природе, но и в человеческом обществе, которое не в меньшей мере, чем природа, имеет свою историю развития и свою науку. Задача, следовательно, состояла в том, чтобы согласовать науку об обществе, то есть всю совокупность так называемых исторических и философских наук, с материалистическим основанием и перестроить ее соответственно этому основанию. Но Фейербаху не суждено было сделать это. Здесь он, несмотря на "основу", еще не освободился от старых идеалистических пут, что признавал он сам, говоря: "Идя назад, я с материалистами; идя вперед, я не с ними". Но именно здесь, в области общественной, сам Фейербах "вперед", дальше своей точки зрения 1840 или 1844 г., и не пошел, и опять-таки главным образом вследствие своего отшельничества, в силу которого он, по своим наклонностям гораздо больше всех других философов нуждавшийся в обществе, вынужден был разрабатывать свои мысли в полном уединении, а не в дружеских или враждебных встречах с другими людьми своего калибра. Ниже мы подробнее рассмотрим, в какой большой степени он оставался идеалистом в указанной области.
Заметим еще, что Штарке видит идеализм Фейербаха не в том, в чем он действительно заключается.
"Фейербах - идеалист; он верит в прогресс человечества" (стр. 19). "Основой, фундаментом всего остается все-таки идеализм. Реализм только предохраняет нас от заблуждений в то время, когда мы следуем своим идеальным стремлениям. Разве сострадание, любовь и служение истине и нраву не идеальные силы?" (стр. VIII).
Во-первых, здесь идеализмом называется не что иное, как стремление к идеальным целям. Но эти цели необходимым образом связаны разве только с кантовским идеализмом и его "категорическим императивом". Однако даже Кант назвал свою философию "трансцендентальным идеализмом" вовсе не потому, что в ней речь идет и о нравственных идеалах, а по совершенно другим причинам, небезызвестным, конечно, Штарке. Предрассудок относительно того, что вера в нравственные, то есть общественные, идеалы составляет будто бы сущность философского идеализма, возник вне философии, у немецкого филистера, который подбирал потребные ему крохи философского образования в стихотворениях Шиллера. И никто не критиковал более резко бессильный кантовский "категорический императив" (бессильный потому, что требует невозможного, следовательно, никогда не приходит ни к чему действительному), никто не осмеивал более жестоко насажденную Шиллером филистерскую наклонность помечтать о неосуществимых идеалах (см., например, "феноменологию"(*17)),-чем это делал законченный идеалист Гегель.
Во-вторых, никак не избегнуть того обстоятельства, что все, что побуждает человека к. деятельности, должно проходить через его голову: даже за еду и питье человек принимается вследствие того, что в его голове отражаются ощущения голода и жажды, а перестает есть и пить вследствие того, что в его голове отражается ощущение сытости. Воздействия внешнего мира на человека запечатлеваются в его голове, отражаются в ней в виде чувств, мыслей, побуждений, проявлений воли, словом - в виде "идеальных стремлений", и в этом виде они становятся "идеальными силами". И если данного человека делает идеалистом только то обстоятельство, что он "следует идеальным стремлениям" и что он признает влияние на него "идеальных сил", то всякий мало-мальски нормально развитой человек-идеалист от природы, и непонятным остается одно: как вообще могут быть на свете материалисты?
В-третьих, убеждение в том, что человечество, по крайней мере, в данное время, двигается в общем и целом вперед, не имеет абсолютно ничего общего с противоположностью материализма и идеализма. Французские материалисты почти фанатически держались этого убеждения - не меньше деистов(*18) Вольтера и Руссо - и довольно часто приносили ему величайшие личные жертвы. Если кто-нибудь посвятил всю свою жизнь "служению истине и праву" - в хорошем смысле этих слов, - то таким человеком был, например, Дидро. И когда Штарке объявляет все это идеализмом, он доказывает только то, что слово материализм, а с ним вместе и вся противоположность обоих направлений утратили здесь у него всякий смысл.
Фактически Штарке здесь делает, - хотя, может быть, и бессознательно, - непростительную уступку укоренившемуся под влиянием долголетней поповской клеветы филистерскому предрассудку против названия материализм. Под материализмом филистер понимает обжорство, пьянство, похоть, плотские наслаждения и тщеславие, корыстолюбие, скупость, алчность, погоню за барышом и биржевые плутни, короче - все те грязные пороки, которым он сам предается втайне. Идеализм же означает у него веру в добродетель, любовь ко всему человечеству и вообще веру в "лучший мир", о котором он кричит перед другими, но в который он сам начинает веровать разве только тогда, когда у него голова болит с похмелья или когда он обанкротился, словом - когда ему приходится переживать неизбежные последствия своих обычных "материалистических" излишеств. При этом он тянет свою любимую песню: Что же такое человек? Он - полузверь и полуангел.
В остальном же Штарке усердно старается защитить Фейербаха от нападений и учении тех доцентов, которые шумят теперь в Германии под именем философов. Для людей, интересующихся выродившимся потомством классической немецкой философии, это, конечно, важно; для самого Штарке это могло казаться необходимым. Но мы пощадим читателя.

III.
Действительный идеализм Фейербаха выступает наружу тотчас же, как мы подходим к его философии религии и этике. Фейербах вовсе не хочет упразднить религию; он хочет усовершенствовать ее. Сама философия должна раствориться в религии.
"Периоды человечества отличаются один от другого лишь переменами в религии. Данное историческое движение только тогда достигает своей основы, когда оно глубоко проникает в сердце человека. Сердце - не форма религии, так что нельзя сказать, что религии должна быть также и в сердце; оно-сущность религии"(*19) (цитировано у Штарке, стр. 168).
По учению Фейербаха, религия есть основанное на чувстве, сердечное отношение между человеком и человеком, которое до сих пор искало свою истину в фантастическом отражении действительности, - при посредстве одного или многих богов, этих фантастических отражений человеческих свойств, - а теперь непосредственно и прямо находит ее в любви между "я" и "ты". И таким образом, у Фейербаха, в конце концов, половая любовь становится одной из самых высших, если не самой высшей формой исповедания его новой религии.
Основанные на чувстве отношения между людьми, особенно же между людьми разного пола, существовали с тех самых пор, как существуют люди. Что касается половой любви, то она в течение последних восьми столетий приобрела такое значение и завоевала такое место, что стала обязательной осью, вокруг которой вращается вся поэзия. Существующие позитивные религии ограничиваются тем, что дают высшее освящение государственному регулированию половой любви, то есть законодательству о браке; они могут псе хоть завтра совершенно исчезнуть, а в практике любви и дружбы не произойдет ни малейшего изменения. Во Франции между 1793 и 1798 гг. христианская религия действительно исчезла до такой степени, что самому Наполеону не без сопротивления и не без труда удалось ввести ее снова. Однако в течение этого времени не возникло никакой потребности заменить ее чем-нибудь вроде новой религии Фейербаха.
Идеализм Фейербаха состоит здесь в том, что он все основанные на взаимной склонности отношения людей - половую любовь, дружбу, сострадание, самопожертвование и т. д. - не берет просто-напросто в том значении, какое они имеют сами по себе, вне зависимости от воспоминаний о какой-нибудь особой религии, которая и по его мнению принадлежит прошлому. Он утверждает, что полное свое значение эти отношения получат только тогда, когда их освятят словом религия. Главное для него не в том, что такие чисто человеческие отношения существуют. а в том, чтобы их рассматривали как новую, истинную религию. Он соглашается признать их полноценными только в том случае, если к ним будет приложена печать религии. Слово религия происходит от religare и его первоначальное значение - связь. Следовательно, всякая взаимная связь двух людей есть религия. Подобные этимологические фокусы представляют собой последнюю лазейку идеалистической философии. Словам приписывается не то значение, какое они получили путем исторического развития их действительного употребления, а то, какое они должны были бы иметь в силу своего происхождения. Только для того, чтобы не исчезло из языка дорогое для идеалистических воспоминаний слово религия, в сан "религии" возводятся половая любовь и отношения между полами. Совершенно так же рассуждали в сороковых годах парижские реформисты направления Луи Блана, которым тоже человек без религии представлялся каким-то чудовищем и которые говорили нам: Done, I'atheisme c'est votre religion! (Стало быть, атеизм это и есть ваша религия!) Стремление Фейербаха построить истинную религию на основе материалистического по сути дела понимания природы можно уподобить попытке толковать современную химию как истинную алхимию. Если возможна религия без бога, то возможна и алхимия без своего философского камня. К тому же существует очень тесная связь между алхимией и религией. Философский камень обладает многими богоподобными свойствами, и египетско-греческие алхимики первых двух столетий нашего летосчисления тоже приложили свою руку при выработке христианского учения, как это показывают данные, приводимые Коппом и Бертло.
Совершенно неверным является утверждение Фейербаха, что "периоды человечества отличаются один от другого лишь переменами в религии". Великие исторические повороты сопровождались переменами в религии лишь поскольку речь идет о трех доныне существовавших мировых религиях: буддизме, христианстве, исламе. Старые стихийно возникшие племенные и национальные религии не имели пропагандистского характера и лишались всякой силы сопротивления, как только бывала сломлена независимость данных племен или народов. У германцев для этого достаточно было даже простого соприкосновения с разлагавшейся римской мировой империей и с ее христианской мировой религией, тогда только что принятой Римом и соответствовавшей его экономическому, политическому и духовному состоянию. Только по поводу этих, более или менее искусственно возникших мировых религий, особенно по поводу христианства и ислама, можно сказать, что общие исторические движения принимают религиозную окраску. Но даже в сфере распространения христианства революции, имевшие действительно универсальное значение, принимают эту окраску лишь на первых ступенях борьбы буржуазии за свое освобождение, от XIII до XVII века включительно. И это объясняется не свойствами человеческого сердца и не религиозной потребностью человека, как думает Фейербах, но всей предыдущей историей средних веков, знавших только одну форму идеологии: религию и теологию. Но когда в XVIII веке буржуазия достаточно окрепла для того, чтобы создать свою собственную идеологию, соответствующую ее классовому положению, она совершила свою великую и законченную революцию - французскую, апеллируя исключительно к юридическим политическим идеям и думая о религии лишь постольку, поскольку эта последняя преграждала ей дорогу. Но при этом ей и в голову не приходило, что надо заменить старую религию какой-то новой. Известно, какую неудачу потерпел здесь Робеспьер.
В обществе, в котором мы вынуждены жить теперь и которое основано на противоположности классов и на классовом господстве, возможность проявления чисто человеческих чувств в отношениях к другим людям и без того достаточно жалка; у нас нет ни малейшего основания делать ее еще более жалкой, возводя эти чувства в сан религии. Точно так же ходячая историография уже достаточно затемнила нам, особенно в Германии, понимание великих исторических классовых битв, и нам нет надобности делать его совершенно невозможным, превращая историю этой борьбы в простой придаток истории церкви. Уже из этого видно, как далеко ушли мы теперь от Фейербаха. Теперь просто невозможно больше читать те "прекраснейшие места" его сочинений, в которых превозносится эта новая религия любви.
Фейербах серьезно исследует только одну религию - христианство, эту основанную на монотеизме мировую религию Запада. Он показывает, что христианский бог есть лишь фантастическое отражение человека. Но этот бог, в свою очередь, является продуктом длительного процесса абстрагирования, концентрированной квинтэссенцией множества прежних племенных и национальных богов. Соответственно этому и человек, отражением которого является этот бог, представляет собой не действительного человека, а подобную же квинтэссенцию множества действительных людей; это - абстрактный человек, то есть опять-таки только мысленный образ. И тот же самый Фейербах, который на каждой странице проповедует чувственность и погружение в конкретный, действительный мир, становится крайне абстрактным, как только ему приходится говорить не только о половых, а о каких-либо других отношениях между людьми.
В этих отношениях он видит только одну сторону- мораль. И здесь нас опять поражает удивительная бедность Фейербаха в сравнении с Гегелем. У Гегеля этика, или учение о нравственности, есть философия права и охватывает: 1) абстрактное право, 2) мораль, 3) нравственность, к которой, в свою очередь, относятся: семья, гражданское общество, государство. Насколько идеалистична здесь форма, настолько же реалистично содержание. Наряду с моралью оно заключает в себе всю область права, экономики и политики. У Фейербаха - как раз наоборот. По форме он реалистичен, за точку отправления он берет человека; но о мире, в котором живет этот человек, у него нет и речи, и потому его человек остается постоянно тем же абстрактным человеком, который фигурирует в философии религии. Этот человек появился на свет не из чрева матери: он, как бабочка из куколки, вылетел из бога монотеистических религий. Поэтому он и живет не в действительном, исторически развившемся и исторически определенном мире. Хотя он находится в общении с другими людьми, но каждый из них столь же абстрактен, как и он сам. В философии религии мы все-таки еще имели дело с мужчиной и женщиной, но в этике исчезает и это последнее различие. Правда, у Фейербаха попадаются изредка такие, например, положения:
"Во дворцах мыслят иначе, чем в хижинах" (*20).- "Если у тебя от голода и по бедности нет питательных веществ в теле, то и в голове твоей, в твоих чувствах и в твоем сердце нет пищи для морали"(*21).- "Политика должна стать нашей религией" (*22) и т. д.
Но он совершенно не знает, что делать с этими положениями, они остаются у него голой фразой, и даже Штарке вынужден признать, что политика для Фейербаха недоступная область, а
"наука об обществе, социология, - terra incognita (неизвестная земля)"(*23).
Столь же плоским является он по сравнению с Гегелем и там, где рассматривает противоположность между добром и злом.
"Некоторые думают, - замечает Гегель, - что они высказывают чрезвычайно глубокую мысль, говоря: человек по своей природе добр; но они забывают, что гораздо больше глубокомыслия в словах: человек по своей природе зол" (*24).
У Гегеля зло есть форма, в которой проявляется движущая сила исторического развития. И в этом заключается двоякий смысл. С одной стороны, каждый новый шаг вперед необходимо является оскорблением какой-нибудь святыни, бунтом против старого, отживающего, но освященного привычкой порядка. С другой стороны, с тех пор как возникла противоположность классов, рычагами исторического развития сделались дурные страсти людей: жадность и властолюбие. Непрерывным доказательством этого служит, например, история феодализма и буржуазии. Но Фейербаху и в голову не приходит исследовать историческую роль морального зла. Историческая область для него вообще неудобна и неуютна. Даже его изречение:
"Когда человек только что вышел из лона природы, он тоже был лишь чисто природным существом, а не человеком. Человек,- эти продукт человека, культуры, истории" (*25),-
даже это изречение остается у него совершенно бесплодным.
После всего сказанного понятно, что насчет морали Фейербах может сообщить нам лишь нечто чрезвычайно тощее. Стремление к счастью прирождено человеку, поэтому оно должно быть основой всякой морали. Но стремление к счастью подвергается двоякой поправке. Во-первых, со стороны естественных последствий наших поступков: за опьянением следует похмелье, за вошедшим в привычку излишеством - болезнь. Во-вторых, со стороны их общественных последствий: если мы не уважаем в других того же стремления к счастью, они оказывают сопротивление и мешают нашему стремлению к счастью. Отсюда следует, что если мы хотим удовлетворить это свое стремление, мы должны уметь правильно оценивать последствия наших поступков и, кроме того, уважать равное право других на то же самое стремление. Разумное самоограничение в отношении самих себя и любовь - снова любовь! - в общении с другими - таковы, стало быть, основные правила фейербаховской морали, из которых выводятся все остальные. И ни остроумнейшие рассуждения Фейербаха, ни самые усиленные похвалы Штарке не в состоянии скрыть убожество и пустоту этих двух-трех положений.
Занимаясь самим собой, человек только в очень редких случаях, и отнюдь не с пользой для себя и для других, удовлетворяет свое стремление к счастью. Он должен иметь общение с внешним миром, средства для удовлетворения своих потребностей: пищу, индивида другого пола, книги, развлечения, споры, деятельность, предметы потребления и труда. Одно из двух: или фейербаховская мораль заранее предполагает, что все эти средства и предметы для удовлетворения потребностей несомненно имеются у каждого человека, или она даст только благие, но неприменимые советы, и тогда она не стоит выеденного яйца для людей, лишенных этих средств. И сам Фейербах прямо говорит об этом:
"Во дворцах мыслят иначе, чем и хижинах". "Если у тебя от голода и по бедности нет питательных веществ в теле, то и в голове твоей, в твоих чувствах и в твоем сердце нет пищи для морали".
Лучше ли обстоит дело с равным правом всех людей на счастье? Фейербах выставляет это требование как безусловно обязательное во все времена и при всяких обстоятельствах. Но с каких пор оно признано всеми? Заходила ли когда-нибудь в древности между рабами и их владельцами или в средние века между крепостными крестьянами и их баронами речь о равном праве всех людей на счастье? Разве стремление угнетенных классов к счастью не приносилось безжалостно и "на законном основании" в жертву такому же стремлению господствующих классов? - Да, приносилось, но это было безнравственно; теперь же признано это равное право.- Признано на словах, с тех пор как буржуазия в борьбе против феодализма и ради развития капиталистического производства вынуждена была уничтожить все сословные, то есть личные, привилегии и ввести юридическое равноправие личности сперва в области частного, а затем постепенно и в области государственного права. Но стремлению к счастью в наименьшей степени нужны идеальные права. Оно нуждается больше всего в материальных средствах; капиталистическое же производство заботится о том, чтобы огромное большинство равноправных лиц имело лишь самое необходимое для самой скудной жизни. Таким образом, капитализм вряд ли оказывает больше уважения равному нраву большинства на счастье, чем оказывало рабство или крепостничество И разве лучше обстоит дело с духовными средствами, обеспечивающими счастье, со средствами получения образования? Разве сам "школьный учитель, победивший при Садове"(*26) ,- не мифическая личность?
Более того. По фейербаховской теории морали выходит, что фондовая биржа есть храм высшей нравственности, если только там спекулируют с умом. Если мое стремление к счастью заводит меня на биржу и я там сумею настолько правильно взвесить последствия моих действий, что эти действия приносят мне только приятное" и никакого ущерба, то есть если я постоянно выигрываю, то предписание Фейербаха исполнено. И при этом я во все не стесняю моего ближнего в его таком же стремлении к счастью, ибо он пришел на биржу так же добровольно, как и я, а заключая со мной спекулятивную сделку, он совершенно так же следует своему стремлению к счастью, как я следую моему. А если он теряет сноп деньги, то этим доказывается безнравственность его действий, поскольку они были им плохо рассчитаны и, подвергая его заслуженному наказанию, я могу даже стать в гордую позу современного Радаманта. На бирже царствует также и любовь, поскольку она не просто сентиментальная фраза; ибо каждый удовлетворяет свое стремление и счастью при помощи другого, а именно это и должна делать любовь, в этом заключается ее практическое осуществление. Следовательно, если я правильно предвижу последствия своих операций, то есть если я играю с успехом, то я исполняю все строжайшие требования фейербаховской морали, а вдобавок еще и становлюсь богачом. Иначе говоря, каковы бы ни были желания и намерения Фейербаха, его мораль оказывается скроенной по мерке нынешнего капиталистического общества.
Но любовь! - Да, любовь везде и всегда является у Фейербаха чудотворцем, который должен выручать из всех трудностей практической жизни, - и это в обществе, разделенном на классы с диаметрально противоположными интересами! Таким образом из его философии улетучиваются последние остатки ее революционного характера и остается лишь старая песенка: любите друг друга, бросайтесь друг другу в объятия все, без различия пола и звания,- всеобщее примирительное опьянение!
Коротко говоря, с фейербаховской теорией морали случилось то же, что со всеми ее предшественницами. Она скроена для всех времен, для всех народов, для всех обстоятельств и именно потому не применима нигде и никогда. По отношению к действительному миру она так же бессильна, как категорический императив Канта. В действительности каждый класс и даже каждая профессия имеют свою собственную мораль, которую они притом же нарушают всякий раз, когда могут сделать это безнаказанно. А любовь, которая должна бы все объединять, проявляется в войнах, ссорах, тяжбах, домашних сварах, разводах и в максимальной эксплуатации одних другими.
Но каким образом могло случиться, что для самого Фейербаха остался совершенно бесплодным тот могучий толчок, который он дал умственному движению? Просто потому, что Фейербах не нашел дороги из им самим смертельно ненавидимого царства абстракций в живой, действительный мир. Он изо всех сил хватается за природу и за человека. Но и природа и человек остаются у него только словами. Он не может сказать ничего определенного ни о действительной природе, ни о действительном человеке. Но чтобы перейти от фейербаховского абстрактного человека к действительным, живым людям, необходимо было изучать этих людей в их исторических действиях. А Фейербах упирался против этого, и потому не понятый им 1848 год означал для него только окончательный разрыв с действительным миром, переход к отшельничеству. Виноваты в этом главным образом все те же немецкие общественные отношения, которые привели его к такому жалкому концу.
Но шаг, которого не сделал Фейербах, все-таки надо было сделать. Надо было заменить культ абстрактного человека, это ядро новой религии Фейербаха, наукой о действительных людях и их историческом развитии. Это дальнейшее развитие фейербаховской точки зрения, выходящее за пределы философии Фейербаха, начато было в 1845 г. Марксом в книге "Святое семейство".

IV.
Штраус, Бауэр, Штирнер, Фейербах были отпрысками гегелевской философии, поскольку они не покидали философской почвы. После своей "Жизни Иисуса" и "Догматики"(*27) Штраус занимался только философской и историко-церковной беллетристикой а-ля Ренан. Бауэр сделал нечто значительное лишь в области истории возникновения христианства. Штирнер остался простым курьезом даже после того, как Бакунин перемешал его с Прудоном и окрестил эту смесь "анархизмом". Один Фейербах был выдающимся философом. Но он не только не сумел перешагнуть за пределы философии, выдававшей себя за некую науку наук, парящую над всеми отдельными науками и связывающую их воедино, - эта философия оставалась в его глазах неприкосновенной святыней,- но даже как философ он остановился на полдороге, был материалист внизу, идеалист вверху. Он не одолел Гегеля оружием критики, а просто отбросил его в сторону как нечто негодное к употреблению; в то же время он сам не был в состоянии противопоставить энциклопедическому богатству гегелевской системы ничего положительного, кроме напыщенной религии любви и тощей, бессильной морали.
Но при разложении гегелевской школы образовалось еще иное направление, единственное, которое действительно принесло плоды. Это направление главным образом связано с именем Маркса (*28).
Разрыв с философией Гегеля произошел и здесь путем возврата к материалистической точке зрения. Это значит, что люди этого направления решились понимать действительный мир-природу и историю - таким, каким он сам дается всякому, кто подходит к нему без предвзятых идеалистических выдумок; они решились без сожаления пожертвовать всякой идеалистической выдумкой, которая не соответствует фактам, взятым в их собственной, а не в какой-то фантастической связи. И ничего более материализм вообще не означает. Новое направление отличалось лишь тем, что здесь впервые действительно серьезно отнеслись к материалистическому мировоззрению, что оно было последовательно проведено - по крайней мере в основных чертах - во всех рассматриваемых областях знания.
Гегель не был просто отброшен в сторону. Наоборот, за исходную точку была взята указанная выше революционная сторона его философии, диалектический метод. Но этот метод в его гегелевской форме был непригоден. У Гегеля диалектика есть саморазвитие понятия. Абсолютное понятие не только существует - неизвестно где - от века, но и составляет истинную, живую душу всего существующего мира. Оно развивается по направлению к самому себе через все те предварительные ступени, которые подробно рассмотрены в "Логике" и которые все заключены в нем самом. Затем оно "отчуждает" себя, превращаясь в природу, где оно, не сознавая самого себя, приняв вид естественной необходимости, проделывает новое развитие, и в человеке, наконец, снова приходит к самосознанию. А в истории это самосознание опять выбивается из первозданного состояния, пока, наконец, абсолютное понятие не приходит опять полностью к самому себе в гегелевской философии. Обнаруживающееся в природе и в истории диалектическое развитие, то есть причинная связь того поступательного движения, которое сквозь все зигзаги и сквозь все временные попятные шаги прокладывает себе путь от низшего к высшему, - это развитие является у Гегеля только отпечатком самодвижения понятия, вечно совершающегося неизвестно где, но во всяком случае совершенно независимо от всякого мыслящего человеческого мозга. Надо было устранить это идеологическое извращение. Вернувшись к материалистической точке зрения, мы снова увидели в человеческих понятиях отображения действительных вещей, вместо того чтобы в действительных вещах видеть отображения тех или иных ступеней абсолютного понятия. Диалектика сводилась этим к науке об общих законах движения как внешнего мира, так и человеческого мышления: два ряда законов, которые по сути дела тождественны, а по своему выражению различны лишь постольку, поскольку человеческая голова может применять их сознательно, между тем как в природе,- а до сих пор большей частью и в человеческой истории - они прокладывают себе путь бессознательно, в форме внешней необходимости, среди бесконечного ряда кажущихся случайностей. Таким образом, диалектика понятий сама становилась лишь сознательным отражением диалектического движения действительного мира. Вместе с этим гегелевская диалектика была перевернута, а лучше сказать - вновь поставлена на ноги, так как прежде она стояла на голове. И замечательно, что не одни мы открыли эту материалистическую диалектику, которая вот уже много лет является нашим лучшим орудием труда и нашим острейшим оружием; немецкий рабочий Иосиф Дицген вновь открыл ее независимо от нас и даже независимо от Гегеля.
Тем самым революционная сторона гегелевской философии была восстановлена и одновременно освобождена от тех идеалистических оболочек, которые у Гегеля затрудняли ее последовательное проведение. Великая основная мысль, - что мир состоит не из готовых, законченных предметов, а представляет собой совокупность процессов, в которой предметы, кажущиеся неизменными, равно как и делаемые головой мысленные их снимки, понятия, находятся в беспрерывном изменении, то возникают, то уничтожаются, причем поступательное развитие, при всей кажущейся случайности и вопреки временным отливам, в конечном счете прокладывает себе путь, - эта великая основная мысль со времени Гегеля до такой степени вошла в общее сознание, что едва ли кто-нибудь станет оспаривать ее в ее общем виде. Но одно дело признавать ее на словах, другое дело - применять ее в каждом отдельном случае и в каждой данной области исследования. Если же мы при исследовании постоянно исходим из этой точки зрения, то для нас раз навсегда утрачивает всякий смысл требование окончательных решений и вечных истин; мы никогда не забываем, что все приобретаемые нами знания по необходимости ограничены и обусловлены теми обстоятельствами, при которых мы их приобретаем. Вместе с тем нам уже не могут больше внушать почтение такие непреодолимые для старой, но все еще весьма распространенной метафизики противоположности, как противоположности истины и заблуждения, добра и зла, тождества и различия, необходимости и случайности. Мы знаем, что эти противоположности имеют лишь относительное значение: то, что ныне признается истиной, имеет свою ошибочную сторону, которая теперь скрыта, но со временем выступит наружу; и совершенно так же то, что признано теперь заблуждением, имеет истинную сторону, в силу которой оно прежде могло считаться истиной; то, что утверждается как необходимое, слагается из чистых случайностей, а то, что считается случайным, представляет собой форму, за которой скрывается необходимость, и т. д.
Старый метод исследования и мышления, который Гегель называет "метафизическим", который имел дело преимущественно с предметами как с чем-то законченным и неизменным и остатки которого до сих пор еще крепко синят в головах, имел в свое время великое историческое оправдание. Надо было исследовать предметы, прежде чем можно было приступить к исследованию процессов. Надо сначала знать, что такое данный предмет, чтобы можно было заняться теми изменениями, которые с ним происходят. Так именно и обстояло дело в естественных науках. Старая метафизика, считавшая предметы законченными, выросла из такого естествознания, которое изучало предметы неживой и живой природы как нечто законченное. Когда же это изучение отдельных предметов подвинулось настолько далеко, что можно было сделать решительный шаг вперед, то есть перейти к систематическому исследованию тех изменении, которые происходят с этими предметами в самой природе, тогда и в философской области пробил смертный час старой метафизики. И в самом деле, если до конца прошлого столетия естествознание было преимущественно собирающей наукой, наукой о законченных предметах, то в нашем веке оно стало в сущности упорядочивающей наукой, наукой о процессах, о происхождении и развитии этих предметов и о связи, соединяющей эти процессы природы в одно великое целое. Физиология, которая исследует процессы в растительном и животном организме; эмбриология, изучающая развитие отдельного организма от зародышевого состояния до зрелости; геология, изучающая постепенное образование земной коры, - все эти науки суть детища нашего века.
Познание взаимной связи процессов, совершающихся в природе, двинулось гигантскими шагами вперед особенно благодаря трем великим открытиям:
Во-первых, благодаря открытию клетки как той единицы, из размножения и дифференциации которой развивается все тело растения и животного. Это открытие не только убедило пас, что развитие и рост всех высших организмов совершаются по одному общему закону, но, показав способность клеток к изменению, оно наметило также путь, ведущий к видовым изменениям организмов, изменениям, вследствие которых организмы могут совершать процесс развития, представляющий собой нечто большее, чем развитие только индивидуальное.
Во-вторых, благодаря открытию превращения энергии, показавшему, что все так называемые силы, действующие прежде всего в неорганической природе,- механическая сила и ее дополнение, так называемая потенциальная энергия, теплота, излучение (свет, resp. 10) лучистая теплота), электричество, магнетизм, химическая энергия, - представляют собой различные формы проявления универсального движения, которые переходят одна в другую в определенных количественных отношениях, так что, когда исчезает некоторое количество одной, на ее место появляется определенное количество другой и все движение в природе сводится к этому непрерывному процессу превращения из одной формы в другую.
Наконец, в-третьих, благодаря впервые в общей связи представленному Дарвином доказательству того, что все окружающие нас теперь организмы, не исключая и человека, возникли в результате длительного процесса развития из немногих первоначально одноклеточных зародышей, а эти зародыши, в свою очередь, образовались из возникшей химическим путем протоплазмы, или белка.
Благодаря этим трем великим открытиям и прочим громадным успехам естествознания, мы можем теперь в общем и целом обнаружить не только ту связь, которая существует между процессами природы в отдельных ее областях, но также и ту, которая имеется между этими отдельными областями. Таким образом, с помощью фактов доставленных самим эмпирическим естествознанием, можно в довольно систематической форме дать общую картину природы как связного целого. Дать такого рода общую картину природы было прежде задачей так называемой натурфилософии, которая могла это делать только таким образом, что заменяла неизвестные еще ей действительные связи явлений идеальными, фантастическими связями и замещала недостающие факты вымыслами, пополняя действительные пробелы лишь в воображении. При этом ею были высказаны многие гениальные мысли и предугаданы многие позднейшие открытия, но не мало также было наговорено и вздора. Иначе тогда и быть не могло. Теперь же, когда нам достаточно взглянуть на результаты изучения природы диалектически, то есть с точки зрения их собственной связи, чтобы составить удовлетворительную для нашего времени "систему природы" и когда сознание диалектического характера этой связи проникает даже в метафизически вышколенные головы естествоиспытателей вопреки их воле, - теперь натурфилософии пришел конец. Всякая попытка воскресить ее не только была бы излишней, а была бы шагом назад.
Но то, что применимо к природе, которую мы понимаем теперь как исторический процесс развития, применимо также ко всем отраслям истории общества и ко всей совокупности наук, занимающихся вещами человеческими (и божественными). Подобно натурфилософии, философия истории, права, религии и т. д. состояла в том, что место действительной связи, которую следует обнаруживать в событиях, занимала связь, измышленная философами; "то на историю,- и в ее целом и в отдельных частях, - смотрели как на постепенное осуществление идей, и притом, разумеется, всегда только любимых идей каждого данного философа. Таким образом выходило, что история бессознательно, но необходимо работала на осуществление известной, заранее поставленной идеальной цели; у Гегеля, например, такой целью являлось осуществление его абсолютной идеи, и неуклонное стремление к этой абсолютной идее составляло, по его мнению, внутреннюю связь в исторических событиях. На место действительной, еще не известной связи ставилось, таким образом, какое-то новое, бессознательное или постепенно достигающее сознания таинственное провидение. Здесь надо было, значит, совершенно так же, как и в области природы, устранить эти вымышленные, искусственные связи, открыв связи действительные. А эта задача в конечном счете сводилась к открытию тех общих законов движения, которые в качестве господствующих прокладывают себе путь в истории человеческого общества.
Но история развития общества в одном пункте существенно отличается от истории развития природы. В природе (поскольку мы оставляем в стороне обратное влияние на нее человека) действуют одна на другую лишь слепые, бессознательные силы, во взаимодействии которых и проявляются общие законы. Здесь нигде нет сознательной, желаемой цели: ни в бесчисленных кажущихся случайностях, видимых на поверхности, ни в окончательных результатах, подтверждающих наличие закономерности внутри этих случайностей. Наоборот, в истории общества действуют люди, одаренные сознанием, поступающие обдуманно или под влиянием страсти, стремящиеся к определенным целям. Здесь ничто не делается без сознательного намерения, без желаемой цели. Но как ни важно эго различие для исторического исследования, - особенно отдельных эпох и событий, - оно нисколько не изменяет того факта, что ход истории подчиняется внутренним общим законам. В самом деле, и в этой области на поверхности явлений, несмотря на сознательно желаемые цели каждого отдельного человека, царствует, в общем и целом, по-видимому, случай. Желаемое совершается лишь в редких случаях; по большей же части цели, поставленные людьми перед собой, приходят во взаимные столкновения и противоречия или оказываются недостижимыми частью по самому своему существу, частью по недостатку средств для их осуществления. Столкновения бесчисленных отдельных стремлении и отдельных действий приводят в области истории к состоянию, совершенно аналогичному тому, которое господствует в лишенной сознания природе. Действия имеют известную желаемую цель; но результаты, на деле вытекающие из этих действий, вовсе нежелательны. А если вначале они, по-видимому, и соответствуют желаемой цели, то в конце концов они ведут совсем не к тем последствиям, которые были желательны. Таким образом, получается, что в общем и целом случайность господствует также и в области исторических явлений. Но где на поверхности происходит игра случая, там сама эта случайность всегда оказывается подчиненной внутренним, скрытым законам. Все дело лишь в том, чтобы открыть эти законы.
Каков бы ни был ход истории, люди делают ее так: каждый преследует свои собственные, сознательно поставленные цели, а общий итог этого множества действующих по различным направлениям стремлений и их разнообразных воздействий на внешний мир-это именно и есть история. Вопрос сводится, стало быть, также к тому, чего хочет это множество отдельных лиц. Воля определяется страстью или размышлением. Но те рычаги, которыми, в свою очередь, непосредственно определяются страсть или размышление, бывают самого разнообразного характера. Отчасти это могут быть внешние предметы, отчасти-идеальные побуждения: честолюбие, "служение истине и праву", личная ненависть или даже чисто индивидуальные прихоти всякого рода. Но, с одной стороны мы уже видели, что действующие в истории многочисленные отдельные стремления в большинстве случаев вызывают не те последствия, которые были желательны, а совсем другие, часто прямо противоположные тому, что имелось в виду, так что и эти побуждения, следовательно, имеют по отношению к конечному результату лишь подчиненное значение. А с другой стороны, возникает новый вопрос: какие движущие силы скрываются, в свою очередь, за этими побуждениями, каковы те исторические причины, которые в головах действующих людей принимают форму данных побуждений?
Старый материализм никогда не задавался таким вопросом. Взгляд его на историю -поскольку он вообще имел такой взгляд - был поэтому по существу прагматический: он судил обо всем по мотивам действий, делил исторических деятелей на честных и бесчестных и находил, что честные, как правило, оказывались в дураках, а бесчестные торжествовали. Из этого обстоятельства для него вытекал тот вывод, что изучение истории дает очень мало назидательного, а для нас вытекает тот вывод, что в исторической области старый материализм изменяет самому себе, считая действующие там идеальные побудительные силы последними причинами событий, вместо того чтобы исследовать, что за ними кроется, каковы побудительные силы этих побудительных сил. Непоследовательность заключается не в том, что признается существование идеальных побудительных сил, а в том, что останавливаются на них, не идут дальше, к их движущим причинам. Напротив, философия истории, особенно в лице Гегеля, признавала, что как выставленные напоказ, так и действительные побуждения исторических деятелей вовсе не представляют собой конечных причин исторических событий, что за этими побуждениями стоят другие движущие силы, которые и надо изучать. Но философия истории искала эти силы не в самой истории; напротив, она привносила их туда извне, из философской идеологии. Так, например, вместо того чтобы объяснять историю Древней Греции из ее собственной внутренней связи, Гегель просто-напросто объявляет, что эта история есть не что иное, как выработка "форм прекрасной индивидуальности", осуществление "художественного произведения" как такового(*29). При этом он делает много прекрасных и глубоких замечании о древних греках, но тем не менее нас в настоящее время уже не удовлетворяют подобные объяснения, представляющие собой одни только фразы.
Когда, стало быть, речь заходит об исследовании движущих сил, стоящих за побуждениями исторических деятелей, - осознано ли это или, как бывает очень часто, не осознано,- и образующих в конечном счете подлинные движущие силы истории, то надо иметь в виду не столько побуждения отдельных лиц, хотя бы и самых выдающихся, сколько те побуждения, которые приводят в движение большие массы людей, целые пароды, а в каждом данном народе, в свою очередь, целые классы. Да и здесь важны не кратковременные взрывы, не скоропреходящие вспышки, а продолжительные действия, приводящие к великим историческим переменам. Исследовать движущие причины, которые ясно или неясно, непосредственно или в идеологической, может быть, даже в фантастической форме отражаются в виде сознательных побуждений в головах действующих масс и их вождей, так называемых великих людей, - это единственный путь, ведущий к познанию законов, господствующих в истории вообще и в ее отдельные периоды или в отдельных странах. Все, что приводит людей в движение, должно пройти через их голову; но какой вид принимает оно в этой голове, в очень большой мере зависит от обстоятельств. Рабочие не разрушают теперь машин, как они делали это еще в 1848 г. на Рейне, но это вовсе не значит, что они примирились с капиталистическим применением машин.
Но если во все предшествующие периоды исследование этих движущих причин истории было почти невозможно из-за того, что связи этих причин с их следствиями были запутаны и скрыты, то в наше время связи эти до такой степени упростились, что решение загадки стало, наконец, возможным. Со времени введения крупной промышленности, то есть по крайней мере со времени европейского мира 1815 г., в Англии ни для кого уже не было тайной, что центром всей политической борьбы в этой стране являлись стремления к господству двух классов: землевладельческой аристократии (landed aristocracy), с одной стороны, и буржуазии (middle class) -с другой. Во Франции тот же самый факт дошел до сознания вместе с возвращением Бурбонов. Историки периода Реставрации, от Тьерри до Гизо, Минье и Тьера, постоянно указывают на него как на ключ к пониманию французской истории, начиная со средних веков. А с 1830 г. в обеих этих странах рабочий класс, пролетариат, признан был третьим борцом за господство. Отношения так упростились, что только люди, умышленно закрывавшие глаза, могли не видеть, что в борьбе этих трех больших классов и в столкновениях их интересов заключается движущая сила всей новейшей истории, по крайней мере в указанных двух самых передовых странах.
Но как возникли эти классы? Если на первый взгляд происхождение крупного, некогда феодального землевладения могло еще быть приписано, по крайней мере в первую очередь, политическим причинам, насильственному захвату, то по отношению к буржуазии и пролетариату это было уже немыслимо. Слишком очевидно было, что происхождение и развитие этих двух больших классов определялось чисто экономическими причинами. И столь же очевидно было, что борьба между крупными землевладельцами и буржуазией, так же, как и борьба между буржуазией и пролетариатом, велась прежде всего ради экономических интересов, для осуществления которых политическая власть должна была служить всего лишь средством. Как буржуазия, так и пролетариат возникли вследствие перемен в экономических отношениях, точнее говоря - в способе производства. Оба эти класса развились благодаря переходу сначала от цехового ремесла к мануфактуре, а затем от мануфактуры к крупной промышленности, вооруженной паром и машинами. На известной ступени развития, пущенные в ход буржуазией новые производительные силы - прежде всего разделение труда и соединение в одном общем мануфактурном предприятии многих частичных рабочих - и развившиеся благодаря им условия и потребности обмена стали несовместимыми с существующим, исторически унаследованным и освященным законом строем производства, то есть с цеховыми и бесчисленными прочими личными и местными привилегиями (которые для непривилегированных сословий были столь же бесчисленными оковами), свойственными феодальному общественному строю. В лице своей представительницы, буржуазии, производительные силы восстали против строя производства, представленного феодальными землевладельцами и цеховыми мастерами. Исход борьбы известен. Феодальные оковы были разбиты: в Англии постепенно, во Франции одним ударом, в Германии с ними все еще не разделались. Но подобно тому как мануфактура на известной ступени своего развития вступила в конфликт с феодальным строем производства, так и крупная промышленность оказалась теперь уже в конфликте с пришедшим ему на смену буржуазным строем. Связанная этим строем, скованная узкими рамками капиталистического способа производства, она, с одной стороны, ведет к непрерывно растущей пролетаризации всей огромной массы народа, а с другой - создает все увеличивающуюся массу продуктов, не находящих сбыта. Перепроизводство и массовая нищета - одно является причиной другого - таково то нелепое противоречие, к которому приходит крупная промышленность и которое с необходимостью требует избавления производительных сил от их нынешних оков посредством изменения способа производства.
Таким образом, по крайней мере для новейшей истории, доказано, что всякая политическая борьба есть борьба классовая и что всякая борьба классов за свое освобождение, невзирая па ее неизбежно политическую форму, - ибо всякая классовая борьба есть борьба политическая,- ведется, в конечном счете, из-за освобождения экономического. Итак, несомненно, что, по крайней мере в новейшей истории, государство, политический строй, является подчиненным, а гражданское общество, царство экономических отношении, - решающим элементом. По старому взгляду на государство, разделявшемуся и Гегелем, оно считалось, наоборот, определяющим, а гражданское общество - определяемым элементом. Видимость этому соответствует. Подобно тому, как у отдельного человека, для того чтобы он стал действовать, все побудительные силы, вызывающие его действия, неизбежно должны пройти через его голову, должны превратиться в побуждения его волн, точно так же и все потребности гражданского общества - независимо от того, какой класс в данное время господствует,- неизбежно проходят через волю государства, чтобы в форме законов получить всеобщее значение. Это - формальная сторона дела. которая сама собой разумеется. Но, спрашивается, каково же содержание этой только формальной воли,- все равно, отдельного лица или целого государства, - откуда это содержание берется и почему желают именно этого, а не чего-либо другого? Ища ответа на этот вопрос, мы находим, что в новейшей истории государственная воля определяется в общем и целом изменяющимися потребностями гражданского общества, господством того или другого класса, а в последнем счете - развитием производительных сил и отношении обмена.
Но если даже в наше новейшее время с его гигантскими средствами производства и сообщения государство не составляет самостоятельной области и не развивается самостоятельно, а и в существовании своем и в своем развитии зависит, в конечном счете, от экономических условий жизни общества, то тем более это имеет силу по отношению ко всем прежним временам, когда еще не было таких богатых средств производства материальной жизни людей и когда, следовательно, необходимость этого производства неизбежно должна была в еще большей степени господствовать над людьми. Если даже теперь, в эпоху крупной промышленности и железных дорог, государство в целом является лишь выражением, в концентрированной форме, экономических потребностей класса, господствующего в производстве, то еще неизбежнее была такая его роль в ту эпоху, когда всякое данное поколение людей должно было тратить гораздо большую часть приходящегося на его жизнь времени для удовлетворения своих материальных потребностей и когда оно, стало быть, зависело от них гораздо больше, чем зависим мы теперь. Изучение истории прежних эпох убедительнейшим образом подтверждает это, как только оно обращает серьезное внимание на эту сторону дела. Но, разумеется, здесь мы не можем пускаться в подобное исследование.
Если государство и государственное право определяются экономическими отношениями, то само собой понятно, что теми же отношениями определяется и гражданское право, роль которого в сущности сводится к тому, что оно санкционирует существующие, при данных обстоятельствах нормальные, экономические отношения между отдельными лицами. Но форма, в которой дается эта санкция, может быть очень различна. Можно, например, как это произошло в Англии в соответствии со всем ходом ее национального развития, сохранять значительную часть форм старого феодального права, вкладывая в них буржуазное содержание, и даже прямо подсовывать буржуазный смысл под феодальное наименование. Но можно также - как это произошло в континентальной Западной Европе - взять за основу первое всемирное право общества товаропроизводителей, то есть римское право, с ею непревзойденной по точности разработкой всех существенных правовых отношений простых товаровладельцев (покупатель и продавец, кредитор и должник, договор, обязательство и т. д.). При этом можно- на потребу еще мелкобуржуазного и полуфеодального общества - или просто судебной практикой низвести это право до уровня этого общества (общегерманское право), или же с помощью якобы просвещенных, морализирующих юристов переработать его в особый свод законов, который соответствовал бы указанному уровню развития общества и который при этих обстоятельствах будет плох также и в юридическом отношении (прусское право). Можно, наконец, после великой буржуазной революции создать на основе все того же римского права такой классический свод законов буржуазного общества, как французский Code civile (гражданский кодекс)). Если, стало быть, нормы гражданского права представляют собой лишь юридическое выражение экономических условий общественной жизни, то они, смотря по обстоятельствам, могут выражать их иногда хорошо, а иногда и плохо.
В лице государства перед нами выступает первая идеологическая сила над человеком. Общество создает себе орган для защиты своих общих интересов от внутренних и внешних нападений. Этот орган есть государственная власть. Едва возникнув, он приобретает самостоятельность по отношению к обществу и тем более успевает в этом чем более он становится органом одного определенного класса и чем более явно он осуществляет господство этого класса. Борьба угнетенного класса против господствующего неизбежно становится политической борьбой, борьбой прежде всего против политического господства этого класса. Сознание связи этой политической борьбы с ее экономической основой ослабевает, а иногда и теряется совсем. Если же оно не совсем исчезает у самих участников борьбы, то почти всегда отсутствует у историков. Из древних историков, которые описывали борьбу, происходившую в недрах Римской республики, только Аппиан говорит нам ясно и отчетливо, из-за чего она в конечном счете велась: из-за земельной собственности.
Но, став самостоятельной силой по отношению к обществу, государство немедленно порождает новую идеологию. У политиков по профессии, у теоретиков государственного права и у юристов, занимающихся гражданским правом, связь с экономическими фактами теряется окончательно. Поскольку в каждом отдельном случае экономические факты, чтобы получить санкцию в форме закона, должны принимать форму юридического мотива и поскольку при этом следует, разумеется, считаться со всей системой уже существующего права, постольку теперь кажется, что юридическая форма - это все, а экономическое содержание - ничто. Государственное и гражданское право рассматриваются как самостоятельные области, которые имеют свое независимое историческое развитие, которые сами по себе поддаются систематическому изложению и требуют такой систематизации путем последовательного искоренения всех внутренних противоречий.
Идеологии еще более высокого порядка, то есть еще более удаляющиеся от материальной экономической основы, принимают форму философии и религии. Здесь связь представлений с их материальными условиями существования все более запутывается, все более затемняется промежуточными звеньями. Но все-таки она существует. Как вся эпоха Возрождения, начиная с середины XV века, так и вновь пробудившаяся с тех пор философия была в сущности плодом развития городов, то есть бюргерства. Философия лишь по-своему выражала те мысли, которые соответствовали развитию мелкого и среднего бюргерства в крупную буржуазию. Это ясно выступает у англичан и французов прошлого века, которые часто были столько же экономистами, сколько и философами. Относительно гегелевской школы мы показали это выше.
Бросим, однако, беглый взгляд и на религию, которая всего дальше отстоит от материальной жизни и кажется наиболее чуждой ей. Религия возникла в самые первобытные времена из самых невежественных, темных, первобытных представлений людей о своей собственной и об окружающей их внешней природе. Но, раз возникнув, всякая идеология развивается в связи со всей совокупностью существующих представлений, подвергая их дальнейшей переработке. Иначе она не была бы идеологией, то есть не имела бы дела с мыслями как с самостоятельными сущностями, которые обладают независимым развитием и подчиняются только своим собственным законам. Тот факт, что материальные условия жизни людей, в головах которых совершается этот мыслительный процесс, в конечном счете определяют собой его ход, остается неизбежно у этих людей неосознанным, ибо иначе пришел бы конец всей идеологии. Эти первоначальные религиозные представления, по большей части общие каждой данной родственной группе народов, после разделения таких групп развиваются у каждого народа своеобразно, соответственно выпавшим на его долю жизненным условиям. У одного ряда таких групп народов, именно у арийского (так называемого индоевропейского), процесс этого развития подробно исследован сравнительной мифологией. Боги, созданные таким образом у каждого отдельного народа, были национальными богами, и их власть не переходила за границы охраняемой ими национальной области, по ту сторону которых безраздельно правили другие боги. Все эти боги жили в представлении людей лишь до тех пор, пока существовала создавшая их нация, и падали вместе с ее гибелью. Старые национальности погибли под ударами римской мировой империи, экономических условии возникновения которой мы не можем здесь рассматривать. Старые национальные боги пришли в упадок, этой участи не избежали даже римские боги, скроенные по узкой мерке города Рима. Потребность дополнить мировую империю мировой религией ясно обнаруживается в попытках ввести в Риме поклонение, наряду с местными, всем сколько-нибудь почтенным чужеземным богам. Но подобным образом, императорскими декретами, нельзя создать новую мировую религию. Новая мировая религия, христианство, уже возникла в тиши из смеси обобщенной восточной', в особенности еврейской, теологии и вульгаризированной греческой, в особенности стоической, философии. Лишь путем кропотливого исследования можем мы узнать теперь, каков был первоначальный вид христианства, потому что оно перешло к нам уже в том официальном виде, какой придал ему Никейский собор приспособивший его к роли государственной религии(*30). Но во всяком случае, гот факт, что уже через 250 лет оно стало государственной религией, достаточно показывает, до какой степени соответствовало оно обстоятельствам того времени. В средние века, в той же самой мере, в какой развивался феодализм, христианство принимало вид соответствующей ему религии с соответствующей феодальной иерархией. А когда окрепло бюргерство, в противоположность феодальному католицизму развилась протестантская ересь, сначала у альбигойцев в Южной Франции в эпоху высшего расцвета ее городов(*31). Средние века присоединили к теологии и превратили в ее подразделения все прочие формы идеологии: философию, политику, юриспруденцию. Вследствие этого всякое общественное и политическое движение вынуждено было принимать теологическую форму. Чувства масс вскормлены были исключительно религиозной пищей; поэтому, чтобы вызвать бурное движение, необходимо было собственные интересы этих масс представлять им в религиозной одежде. И подобно тому как бюргерство с самого начала создало себе придаток в виде не принадлежавших ни к какому определенному сословию неимущих городских плебеев, поденщиков и всякого рода прислуги - предшественников позднейшего пролетариата, - так и религиозная ересь уже очень рано разделилась на два вида: бюргерско-умеренный и плебейски-революционный, ненавистный даже и бюргерским еретикам.
Неистребимость протестантской ереси соответствовала непобедимости поднимавшегося бюргерства. Когда это бюргерство достаточно окрепло, его борьба с феодальным дворянством, имевшая до тех пор по преимуществу местный характер, начала принимать национальные масштабы. Первое крупное выступление произошло в Германии - так называемая Реформация. Бюргерство не было еще достаточно сильно и развито, чтобы объединить под своим знаменем все прочие мятежные сословия-плебеев в городах, низшее дворянство и крестьян в деревне. Прежде всех потерпело поражение дворянство; поднялось крестьянское восстание, представляющее собой высшую точку всего этого революционного движения. Но города не поддержали крестьян, и революция была подавлена войсками владетельных князей, которые и воспользовались всеми ее выгодными последствиями. С тех пор на целых три столетия Германия исчезает из числа стран, самостоятельно и активно действующих в истории. Но наряду с немцем Лютером выступил француз Кальвин. С чисто французской остротой выдвинул он па первый план буржуазный характер реформации, придав церкви республиканский, демократический вид. Между тем как лютеранская реформация в Германии вырождалась и вела страну к гибели, кальвинистская реформация послужила знаменем республиканцам в Женеве, в Голландии и в Шотландии, освободила Голландию от владычества Испании и Германской империи и доставила идеологический костюм для второго акта буржуазной революции, происходившего в Англии. Здесь кальвинизм явился подлинной религиозной маскировкой интересов тогдашней буржуазии, поэтому он и не добился полного признания после революции 1689 г., окончившейся компромиссом между частью дворянства и буржуазией(*32). Восстановлена была английская государственная церковь, но уже не в прежнем своем виде, не в виде католицизма с королем, играющим роль папы: теперь она была сильно окрашена кальвинизмом. Старая государственная церковь праздновала веселое католическое воскресенье и преследовала скучное воскресенье кальвинистов. Новая, проникнутая буржуазным духом, ввела именно это последнее, еще и поныне украшающее Англию.
Во Франции в 1685 г. кальвинистское меньшинство было подавлено, обращено в католичество или изгнано(*33). Но к чему это повело? Уже тогда свободомыслящий Пьер Бейль был в расцвете своей деятельности, а в 1694 г. родился Вольтер. Насильственные меры Людовика XIV только облегчили французской буржуазии возможность осуществить свою революцию в нерелигиозной, исключительно политической форме, которая одна лишь и соответствовала развитому состоянию буржуазии. Вместо протестантов в национальных собраниях заседали свободомыслящие. Это означало, что христианство вступило в свою последнюю стадию. Оно уже не способно было впредь служить идеологической маскировкой для стремлений какого-нибудь прогрессивного класса; оно все более и более становилось исключительным достоянием господствующих классов, пользующихся ям просто как средством" управления, как уздой для низших классов. При этом каждый из господствующих классов использует свою собственную религию: землевладельцы-дворяне - католический иезуитизм или протестантскую ортодоксию; либеральные и радикальные буржуа-рационализм. Вдобавок на деле оказывается совершенно безразличным, верят или не верят сами эти господа в свои религии.
Мы видим, стало быть, что, раз возникнув, религия всегда сохраняет известный запас представлений, унаследованный от прежних времен, так как во всех вообще областях идеологии традиция является великой консервативной силой. Но изменения, происходящие в этом запасе представлений, определяются классовыми, следовательно, экономическими отношениями людей, делающих эти изменения. И этого здесь достаточно.
В предшествующем изложении можно было дать только общий очерк марксова понимания истории и, самое большее, пояснить ее некоторыми примерами. Доказательства истинности этого понимания могут быть заимствованы только из самой истории, и я вправе сказать здесь, что в других сочинениях приведено уже достаточное количество таких доказательств. Но это понимание наносит философии смертельный удар в области истории точно так же, как диалектическое понимание природы делает ненужной и невозможной всякую натурфилософию. Теперь задача в той и в другой области заключается не в том, чтобы придумывать связи из головы, а в том, чтобы открывать их в самих фактах. За философией, изгнанной из природы и из истории, остается, таким образом, еще только царство чистой мысли, поскольку оно еще остается: учение о законах самого процесса мышления, логика и диалектика.
* * *
После революции 1848 г. "образованная" Германия дала отставку теории и перешла на практическую почву. Основанные на ручном труде мелкий промысел и мануфактура уступили место настоящей крупной промышленности. Германия снова появилась на мировом рынке - Новая малогерманская империя(*34) устранила, по крайней мере, самые вопиющие из тех препятствий, которые создавались на пути этого развития существованием множества мелких государств, остатками феодализма и бюрократической системой управления. Но в той же мере, в какой спекуляция, покидая кабинеты философов, воздвигала себе храм на фондовой бирже, в той же мере и образованная Германия теряла тот великий интерес к теории, который составлял славу Германии в эпоху ее глубочайшего политического унижения, - интерес к чисто научному исследованию, независимо от того, будет ли полученный результат практически выгоден или нет, противоречит он полицейским предписаниям или нет. Правда, официальное немецкое естествознание стоит еще на высоте своего времени, особенно в области частных исследований. Но, по справедливому замечанию американского журнала "Science", решающие успехи в деле исследования великой связи между отдельными фактами и в деле обобщения этой связи в законы достигаются теперь преимущественно в Англии, а не в Германии, как прежде. Что же касается исторических наук, включая философию, то здесь вместе с классической философией совсем исчез старый дух ни перед чем не останавливающегося теоретического исследования. Его место заняли скудоумный эклектизм, боязливая забота о местечке и доходах, вплоть до самого низкопробного карьеризма. Официальные представители этой науки стали откровенными идеологами буржуазии и существующего государства, но в такое время, когда оба открыто враждебны рабочему классу.
И только в среде рабочего класса продолжает теперь жить, не зачахнув, немецкий интерес к теории. Здесь уже его ничем не вытравишь. Здесь нет никаких соображений о карьере, о наживе и о милостивом покровительстве сверху. Напротив, чем смелее и решительнее выступает наука, тем более приходит она в соответствие с интересами и стремлениями рабочих. Найдя в истории развития труда ключ к пониманию всей истории общества, новое направление с самого начала обращалось преимущественно к рабочему классу и встретило с его стороны такое сочувствие, какого оно не искало и не ожидало со стороны официальной науки. Немецкое рабочее движение является наследником немецкой классической философии.
 
Приложение: К. МАРКС
ТЕЗИСЫ О ФЕЙЕРБАХЕ (*35)
1
Главный недостаток всего предшествующего материализма - включая и фейербаховский - заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берется только в форме объекта, или в форме созерцания, а не как человеческая чувственная деятельность, практика, не субъективно. Отсюда и произошло, что деятельная сторона, в противоположность материализму, развивалась идеализмом, но только абстрактно, так как идеализм, конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как таковой. Фейербах хочет иметь дело с чувственными объектами, действительно отличными от мысленных объектов, но самое человеческую деятельность он берет не как предметную деятельность. Поэтому в "Сущности христианства" он рассматривает, как истинно человеческую, только теоретическую деятельность, тогда как практика берегся и фиксируется только в грязноторгашеской форме ее проявления. Он не понимает поэтому значения "революционной", "практически-критической" деятельности.
2
Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью,- вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т. е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолирующегося от практики, есть чисто схоластический вопрос.
3
Материалистическое учение о том, что люди суть продукты обстоятельств и воспитания, что, следовательно, изменившиеся люди суть продукты иных обстоятельств и измененного воспитания,- это учение забывает, что обстоятельства изменяются именно людьми и что воспитатель сам должен быть воспитан. Оно неизбежно поэтому приходит к тому, что делит общество на две части, одна из которых возвышается над обществом (например, у Роберта Оуэна). Совпадение изменения обстоятельств и человеческой деятельности может рассматриваться и быть рационально понято только как революционная практика.
4
Фейербах исходит из факта религиозного самоотчуждения, из удвоения мира на религиозный, воображаемый мир и действительный мир. И он занят тем, что сводит религиозный мир к его земной основе. Он не замечает, что после выполнения этой работы главное-то остается еще не сделанным. А именно, то обстоятельство, что земная основа отделяет себя от самой себя и переносит себя в облака как некое самостоятельное царство, может быть объяснено только саморазорванностью и самопротиворечивостью этой земной основы. Следовательно, последняя, во-первых, сама должна быть понята в своем противоречии, а затем практически революционизирована путем устранения этого противоречия. Следовательно, после того как, например, в земной семье найдена разгадка тайны святого семейства, земная семья должна сама быть подвергнута теоретической критике и практически революционно преобразована.
5
Недовольный абстрактным мышлением, Фейербах апеллирует к чувственному созерцанию: но он рассматривает чувственность не как практическую, человечески-чувственную деятельность.
6
Фейербах сводит религиозную сущность к человеческой сущности. Но сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений. Фейербах, который не занимается критикой этой действительной сущности, оказывается поэтому вынужденным: 1) абстрагироваться от хода истории, рассматривать религиозное чувство [Gemut] обособленно и предположить абстрактного - изолированного - человеческого индивида; 2) поэтому у него человеческая сущность может рассматриваться только как "род", как внутренняя, немая всеобщность, связующая множество индивидов только природными узами.
7
Поэтому Фейербах не видит, что "религиозное чувство" само есть общественный продукт и что абстрактный индивид, подвергаемым им анализу, в действительности принадлежит к определенной общественной форме.
8
Общественная жизнь является по существу практической. Все мистерии, которые уводят теорию в мистицизм, находят свое рациональное разрешение в человеческой практике и в понимании этой практики.
9
Самое большее, чего достигает созерцательный материализм, т.е. материализм, который понимает чувственность не как практическую деятельность, это-созерцание им отдельных индивидов в "гражданском обществе".
10
Точка зрения старого материализма есть "гражданское" общество; точка зрения нового материализма есть человеческое общество, или обобществившееся человечество.
11
Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его.













// Заголовок 1 Заголовок 2 Заголовок 315

Приложенные файлы

  • doc 18241697
    Размер файла: 533 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий