gendernyy-aspekt-rechevogo-diskursa-v-proizvedeniyah-n-geymana


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.

Приволжский научный вестник



7
(2
3
)


201
3

127


УДК
821.111

Е
.
В
.
Баронова


канд. филол.
наук,

кафедра теории, практики


и методики преподавания английского языка,

ФГБОУ ВПО «Нижегородский государственный университет им.

Н.И

Лобачевского»
,
Арзамасский филиал


ГЕНДЕРНЫЙ АСПЕКТ РЕЧЕВОГО ДИСКУРСА В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ Н. ГЕЙМАНА


Аннот
ация
.
Н
ил
Гейман, один из наиболее выдающихся английских писателей, повес
т
вует о
кризисе маскулинного и феминного идеала в современном мире. Автор романов «Коралина», «З
а-
дверье», «Американские боги» замечает,
что о
бретение самости для мужчины или женщины н
а да
н-
ном этапе развития

зачастую возможно лишь путем эскейпизма, побега в др
у
гую реальность.

Ключевые слова
:
маскулинность, феминность, гендер, архетип, эскейпизм.



E.V. Baronova,
Lobachevsky State University of Nizhny Novgorod Arzamas Branch

THE GENDER A
SPECT OF CONVERSATIONAL DISCOURSE IN N. GAIMAN’S CREATIVE
WORK

Abstract
. Neil Gaiman,
о
ne of the most outstanding English writers, tells about the crisis of masc
u-
line and feminine ideals in the contemporary world. The author of «Coraline», «Neverwhere», «A
merican
Gods» notices that at this point the recovery of the ego for man and woman is possible through escap
ism,
retreating to another reality
.

Keywords:
masculinity, femininity, gender, archetype, escapism.


...Как твое имя?

спросила она кота.



У кото
в нет имен,

ответил он.

Имена носите вы, люди.

Это потому, что вы не знаете, кто вы такие.

А мы вот знаем, и нам имена ни к чему.

Н. Гейман

На данном этапе развития в европейском обществе не существует единой м
о-
дели маскулинного или феминного идеала. О
днозначного ответа на вопрос
«
Кто я т
а-
кой?
»
не дают ни продукты массовой культуры, ни работы по психологии или филос
о-
фии. Архетип не может существовать в вакууме, а его вариации обусловлены множ
е-
ством факторов. Зачастую он рассматривается уже не как даннос
ть, а как личный опыт
и выбор [
6,

c
. 11]. Все это демонстрирует кризис прежних представлений о гендерных
различиях в стратегиях поведения, в том числе, и речевого. Существует ли система
языковых единиц, которые бы являлись своеобразными
индикаторами гендер
но
-
обусловленного дискурса,

этнокультурных
стереотипов
?

Когнитивная лингвистика выявила четкую связь между семантическими модул
я-
циями и
социокультурными
стереотипами. Например, в английском языке прилаг
а-
тельное
strong
по
-
разному интерпр
е
тируется в словосоч
етаниях
strong

man

и
strong

woman
.
В первом случае оно ассоциируется с физической, а во втором

с морально
-
нравственной силой,
поскольку
в этносе сформировано именно такое распределение
ролей
[4,
c
.

4].
Практика психолингвистики часто у
т
верждает, что така
я асимметрия в

Приволжский научный вестник



128


7
(2
3
)


201
3


языке доказывает наличие
«
male

way

of

perceiving

and

organizing

the

world
»
(мужского
типа восприятия и организации мира)
[4,
c
.

5].

Нил Гейман, английский писатель, лауреат многочисленных премий в области
литературы, известен своими эксперим
ентами в разных жанрах (комиксах, книгах для
детей, фэнтези, романах ужасов), а также практикой разрушения всевозможных ст
е-
реотипов.
Литературный
критик Сара Джефф уверена, что писателю намного лу
ч
ше
удаются именно женские образы, так как он может понять и
х сп
о
соб мышления


«
get

into

their

heads
»
[5,
c
. 12]. К абсолютно неожида
н
ным для читателя решениям Гейман
прибега
ет и в сфере языка.

Все ролевые стереотипы и принципы усваиваются нами в детстве. Ранее все
было предельно просто: мужчина строил и охранял
дом, был охотником, добытчиком
(
bread
-
winner
), женщина заботилась о детях и уюте (
home
-
maker
). Не случайно генде
р-
ная лингвистика конца
XX
века утверждала, что в «женском» дискурсе преобладает
терминология, связанная с приготовлением пищи, особенно сладкого
и фруктов, а в
«мужском»

языковые единицы, обозначающие поглощение еды и насилие. Однако в
XXI
веке иерархия ценностей утратила былую ясность, что не могло не о
т
разиться на
литературном контексте.

В
романе
«Коралин
а
» (2002) ребенок видит, что отец мног
о времени проводит на
кухне у плиты. Он уделяет гораздо больше внимания дочери, нежели жена. Все это пр
е-
допределяет кризис в душе девочки:
«…
she

was

not

entirely

sure

who

she

was
»

[2,
c
. 36]
.

Коралина

не единственная
, кто становится пленницей, ищущей сво
е «я» в параллел
ь-
ном мире странного дома. Там она встречает детей с полупрозрачными телами, не по
м-
нящих не только своего имени, но и пола:
«
Are

you

a

girl

or

a

boy
?
»

[
2,
c
.

42]
.

Одновременно навязываемая «иной» мамой женственность вызывает в героине
толь
ко сопротивление. Коралину не устраива
е
т предложение научить ее вышивке и
акварельному рисунку. В ситуации опасности она сразу отбрасывает стереотипные,
«женские» варианты выхода из создавшегося положения: закричать, заплакать, поп
ы-
таться спрятаться или
у
б
ежать. Символично и то, что последнее испытание ей помог
а-
ет пройти
«женственность
-
маска»
(
«
protective

coloration
»
)
[2,
c
.

70]
. Имитация повед
е-
ния, типичного для девочки (игра в воображаемое чаепитие для кукол), помогает о
б-
мануть преследующий ее призрак из
альтернативной реальн
о
сти.

На первый взгляд, кажется, что отлично знает свое место и цель в жизни
бы
в-
ший заключенный Тень,
персонаж самого известного романа Геймана
«Американские
боги»
.
Тень



настоящий

«
tough
-
guy
»
.
В начале истории ему понятно, кто он, ч
то ему
нужно для счастья. Он до мелочей распланировал свою жизнь после выхода из тюр
ь-
мы. В Тени находит выражение гипер
-
маскулинность, проявляющаяся в грубом окк
а-
зионализме, описывающем его уверенность в себе, способность защитить себя, свою
женщину, друга
или работодателя:
«

looked

don

t
-
fuck
-
with
-
me

enough
»

[1
,

c
.
3
]
.

Нил
Гейман

англичанин по происхождению, но ему мастерски удается воспр
о-
извести именно американский идеал маскулинности. Его центральным элементом м
о-
жет быть только успех: движение к цели
и обяз
а
тельное ее достижение. Очень часто
при этом требуется применение гр
у
бой силы и агрессии, главных качеств настоящего
мужчины. Одновреме
н
но такая модель поведения предполагает полный контроль над
своими эмоциями, даже если главная движущая сила

жела
ние отомстить.


Приволжский научный вестник



7
(2
3
)


201
3

129


Второе важное качество

самодостаточность: герой может быть одинок, но в
этом не недостаток, а преимущество, поскольку он может проявить себя и не зависеть
от других. Советы окружающих не могут быть для него значимыми ориентирами. Его
внут
ренний стержень, система выработанных им самим правил и жизненных принц
и-
пов, намного важнее. Такой архетип начал выкристаллизовываться не с фильмов о
Рэмбо, а н
а
много раньше, со ставших классикой романов конца
XIX
века. Герои Дж.Ф.
Купера (1789

1851) и Г.
Мелвилла (1819

1891) в одиночку вступают в противостояние
с силами природы. То, что навязано большим городом, отступает перед суровой пр
о-
стотой и справедливостью законов дик
о
го естества.

Тень попадает в более сложную ситуацию, так как имеет дело с тем, что
стоит
над природой и над человеком. Его работодатель Среда, его спутники (Чернобог, Л
е-
прекон)

древнейшие германские и славянские божества. Здесь требуется не просто
самообладание Джона Уэйна и сила Рокки Бальбоа.

То, насколько важно каждое слово и стил
ь поведения для утверждения своего
мужского начала, показывает история бывшего сокамерника Тени

Джонни Ларча.
Рассказ передан в косвенной речи, что снижает эмоциональный накал, горечь разоч
а-
рования человека, который только что вышел за ворота тюрьмы, но
не может пройти
паспортный контроль в аэропорту из
-
за просроченных водительских прав. Джонни п
о-
вышает голос на женщину и охранников, сыплет угрозами и грубыми словами: «…it
sure as
hell
was fine identification, and
damn
it…»

[1,
c
.

12].
Здесь вновь возника
ет вопрос
о самоидентификации и восприятии нас окружающими, когда в отчаянии Ларч кричит:
«
Who else did she think he was, if he
wasn’t him?
»
[1,
c
.

12]. Ключевым в данном конте
к-
сте является слово
«
disrespect
»
[1,
c
.

12]. Для Тени
чужая ошибка стала хорошим
ур
о-
ком, о котором он постоянно вспоминает при общении с людьми, особенно если они
наделены властью. Когда эмоции захлестывают тебя, теряешь контроль над собой и
бьешься в истерике, ты не достоин уважения. Твоей слабостью воспользуются те, кто
только и жде
т этого всплеска с твоей стороны.

С другой стороны, в романе маскулинные гендерные стратегии эксплуатируют и
женщины, вызывая тем самым недоумение и неприятие мужчин, которые привыкли к др
у-
гому стилю общения. Для того чтобы п
е
реступить через порог стереот
ипов, героине порой
приходится находиться по ту сторону реальности. Так, жена Тени, погибшая в автом
о-
бильной аварии, будучи призраком, начинает действовать совершенно по
-
иному. Напр
и-
мер, свою измену она описывает и воспринимает как мужчина: с этой точки зр
ения физ
и-
ческая измена не считается преступлением и чем
-
то аморальным, поскольку есть увере
н-
ность, что внутренне она осталась верной одному мужчине и по
-
прежнему любит его.
Произошедшее видится как ничего не значащий пустяк. Отсюда и использование в разг
о-
в
оре о последнем свидании табуированной лексики, описывающей интимные подробн
о-
сти. Нет никаких эмоций, есть только алкогольное опьянение и физиология. Призрак жены
говорит короткими предложениями, перечисляя свои действия, словно читая полицейский
протокол:
«We got stupid.
I got very drunk. He didn’t. He had to drive. We were driving home
and I announced that I was going to give him a goodbye blow job…It was very dispassionate»
[1,
с
.
49

50].

Отсутствие страсти (
dispassionate
) сигнализирует об отсутствии пре
ступления
против морали. Поэтому становится понятной вопросител
ь
ная интонация Тени, когда он
обращается к призраку:
«
Laura...?
»

[1
,
с.
50
]
. Он не узнает прежней хрупкой, нуждающейся

Приволжский научный вестник



130


7
(2
3
)


201
3


в защите, миниатюрной, домашней же
н
щины.

Лора окончательно перестает быть
частью патриархальной модели отношений
в самый критический для Тени момент, когда он, сильный мужчина, не может найти
рационального выхода из ситуации. Его в очередной раз похищают неизвестные и и
з-
бивают, заперев в железном бункере. С охранниками жестоко
расправляется призрак
жены. Она смотрит на убийство абсолютно отстраненно, без тени раскаяния, раци
о-
нально, заботясь лишь о том, чтобы любимый не замерз и не проголодался. Таким о
б-
разом, функции защиты и активного нападения переходят к женщине, хотя и восс
та
в-
шей из мертвых. Видя перепачканную кровью Лору, Тень вспоминает выдающегося
абстрактного экпрессиониста Джексона Поллока. Эта реминисценция имеет несколько
объяснений. Во
-
первых, общность двух судеб, поскольку художник погиб в автом
о-
бильной катастрофе,
также в состоянии опьянения. Во
-
вторых, Лора действительно
похожа на одно из его полотен, на которое он лил или разбрызгивал в состоянии тра
н-
са краску. Призрак осознает полную перемену в мотивации своих действий. Пусть в
речи Лоры и остались уменьшительно
-
ласкательные номинативы по отношению к м
у-
жу (
«
hon
»
,
«
puppy
»
), эта нежность не мешает ей избавиться от всех «предрассудков»,
включая боязнь совершить смертный грех:
«
It

s

easier

to

kill

people
,
when

you

re

dead

yourself
,
»

I mean, it’s not such a big deal.
You

re

not

so

prejudiced

anymore
»

[1,
с
. 117].

Вопрос самоидентификации (
«
who

am

I
?
»
[3,
c
.

115
]
) мучит героя еще одного
романа Геймана.
Роман
«Задверье»

о кризисе и возрождении мужских качеств, пр
е-
одолении размытости границ между феминностью и маскули
нностью. Главный герой


Ричард Мейхью, чья фамилия с французского означает «божий дар», постепенно пр
и-
ходит к осознанию того, чего он жаждет на самом деле: самостоятельности, реализ
а-
ции заложенного природой потенциала, агрессии, то есть всех необходимых с
оста
в-
ляющих маскулинности.

Судьба Ричарда Мейхью в романе показана в нескольких вариантах: в виде р
е-
ального существования в Над
-
Лондоне (London Above), прикл
ю
чения в Под
-
Лондоне
(London Below), видений о том, как могла бы сл
о
житься его жизнь, если бы он о
стался
по ту или иную сторону двери между двумя мирами. При этом молодой человек пер
е-
живает несколько переломных моментов. Впервые он испытывает шок, когда поним
а-
ет, что в вер
х
нем Лондоне его никто не замечает (такси не останавливаются, банкомат
не принима
ет карту, бывшая девушка не помнит его имени):
«
It's like I've become some
kind of non
-
person
»
(«Точно я стал невидимкой или персоной нон
-
грата»)
[3,
с.

31
]
. Эта
метафора показывает, что на самом деле он, как мужчина, давно прекратил свое с
у-
ществование, ст
ал невидимкой.

Зависимость молодого человека от других выражена в тексте романа на лекс
и-
ческом и грамматическом уровне: при описании роли Ричарда в отношениях с Джесс
и-
кой автор использует глагол
«
accompany
»
(сопровождать), который употреблен два
ж-
ды,
«
trai
l
»
(тянуться сзади, идти позади), форму пассивного залога
«
had

been

awed
»

(испытывать благоговейный страх) [3, с.

9]. Девушка в этой ситуации диктует правила
игры, пытается подогнать его под свой шаблон «идеального парня»: выбирает для
мужчины книги, одежд
у, указывает, что нужно делать для достижения успеха, когда
смеяться, когда молчать, ставит перед выбором. Ее действия направлены на тран
с-
формацию объекта. Все глаголы, их называющие, только в форме активного залога:

Приволжский научный вестник



7
(2
3
)


201
3

131


gave
,
would

pick

out
,
told
. Полная утра
та самостоятельности становится еще более
очевидной, поскольку Гейман использует лексемы
«
drag
»
(тащить),
«
tugged

into

motion
»
(тянуть, тащить), когда Джесика ведет Ричарда в ресторан [3, с.

14]. Создается
полная сарказма картина: девушка тянет за собой мо
лодого человека, словно буксир
тяжелую баржу. Только в ее речи присутствуют модальные глаголы со значением кат
е-
горичного долженствования и повелительное наклонение:
«
he

should

wear
»
(должен
носить),
«
must

make

sure
»
(должен удостовериться),
«
laugh
»
(смейся
),
«
dial
999
»

а-
бери 999),
«
you

put

that

girl

down
»
(сейчас же положи); грубую лексику:
«
You

are

an

idiot
»
[3, с. 15].

На весь поток инструкций ее спутник способен реагировать лишь фразами из двух

трех слов:
«
Look
»
,
«
She

s

hurt
»
,
«
She

s

bleeding
»
[3, с.
15]. Поскольку ему приходится п
о-
вторять их дважды, можно сделать вывод, что «собеседница» глуха как
к
его точке зрения,
так и к нуждам окружающих. Таким образом, Гейман подчеркивает отсутствие у героя д
о-
минирования в речевом поведении. Здесь агрессивность
и безаппеляционность, как ма
с-
кулинные особенности, проявляются исключительно в женском ди
с
курсе.

Схватка со Зверем в лабиринте имеет решающее значение для самоопредел
е-
ния Ричарда. Происходит окончательное превращение жалкого бесхребетного сущес
т-
ва, бесцель
но скучающего в ограниченном пространстве лондонской квартиры и оф
и-
са, в Воина:
«
So now you're the greatest hunter in London Below. The Warrior ...
»
(
«
Так что
это ты теперь величайший охотник Под
-
Лондона. Воин

»
)
[3
,
c
.

143
]
.
Душа

охотника
,
воина

свободна

от

пут

прогресса

и

навязанных

обществом

стереотипов
: «he could be
anyone at all



able to try on any identity; … and in waking he found that he was Richard
Mayhew, whoever that was, whatever that meant» [3, c.

151].

Гейман представляет историю в виде спир
али. Поэтому, если бы Р
и
чард даже в
новом своем качестве так и остался в Над
-
Лондоне, то он, хотя и став более увере
н-
ным в себе человеком, к мнению которого прислушиваются, в новой, более высокой
должности, снова бы зашел в тупик уныл
о
го однообразия офисны
х будней. Но что
-
то
постоянно тревожит его, не давая распаковывать вещи из старой квартиры, заставляя
задавать окружа
ю
щим «странные» с их точки зрения вопросы.

Изменяется тактика речевого поведения героя. Во время последней встречи с
Джессикой он по
-
прежн
ему немногословен, ограничиваясь репликами «да», «нет». О
д-
нако читатель понимает, что ситуация зеркальна по отношению к тому, как все прои
с-
ходило в первых главах романа. Здесь Ричард полон уверенности, категоричен, дом
и-
нирует благодаря значительным паузам
перед формулированием своих мыслей. У н
е-
го нет сомнений в своей правоте. Теперь он диктует, как нужно поступать:
«
You keep it,
Jessica» (
«
Оставь себе, Джессика
»
) [3,
c
. 162]. Его маскулинные стратегии еще более
очевидны за счет использования типично женско
й манеры вести разговор со стороны
его бывшей подруги. Она

использует

условное

наклонение
(
«
well
,
if

things

worked

out
,
well
,
perhaps

one

day

you
'
d

give

it

back

to

me
»

«
если… ну… все наладится, то одна
ж-
ды ты, может быть, снова мне его подаришь
»
), модальн
ые глаголы и лексемы со зн
а-
чением возможности совершения действия (
may
,
perhaps
), заполнители пауз (
well
, …)
и разделительные вопросы (
«
It
'
s

not

important
,
though
. Is it?
»
)
[3
,
c
. 162
]
, демонстр
и
руя
свою слабость и уязвимость.

Таким образом, Гейман видит
кризис маскулинности в современном мире, так

Приволжский научный вестник



132


7
(2
3
)


201
3


как это уже не данность, а дар, который нуждается в постоянном подтверждении. На
страницах романов
английского писателя
мы наблюд
а
ем трагедию несостоявшейся
личности. Писатель склонен верить, что обретение своег
о голоса для мужчины или
женщины на данном этапе развития общества возможно лишь путем эскейпизма, поб
е-
га в другую реальность. Например, для Ричарда такой площадкой для утверждения
доминантной маскулинности стал фантастический мир Под
-
Лондона, где он может

реализовать себя как воин, охотник и лидер; для Коралины

параллельное простра
н-
ство странного дома; для Тени

равноправное участие в схватке богов.


Список

литературы
:

1.

Gaiman N. American gods
/
N.

Gaiman.

N.Y.: HarperCollins Publishers Inc.,
2001
.

530 p.

2.

Gaiman N. Coraline
/
N.

Gaiman
.

N.Y.: HarperCollins Publishers Inc., 2002.


92

p.

3.

Gaiman N. Neverwhere
/
N.

Gaiman
.

N.Y.: Avonbooks,
1
997.

337 p.

4.

Gender, Language and New Literacy: A Multilingual Analysis

/

ed. E
.
-
M. Thüne, S.

Leonardi, C. Bazzanella.


L.: Continuum International Publishing Group, 2006.


235

p.

5.

Neil Gaiman and Feminism: Essays on the Comics and Other Works

/

ed.T. Pre
s-
cott, A. Drucker.

Jefferson
NC
: McFarland and Co., 2012.


286 p.

6.

Payne L. Crisis
in Masculinity
/
L.

Payne.

Westchester, Ill.: Baker Books, 1995.


139 p.


List of references:

1.

Gaiman N. American gods
/
N.

Gaiman.

N.Y.: HarperCollins Publishers Inc., 2001.

530 p.

2.

Gaiman N. Coraline
/
N.

Gaiman
.

N.Y.: HarperCollins Publis
hers Inc., 2002.

92 p.

3.

Gaiman N. Neverwhere
/
N.

Gaiman
.

N.Y.: Avonbooks,
1
997.

337 p.

4.

Gender, Language and New Literacy: A Multilingual Analysis

/

ed. E
.
-
M. Thüne, S. Leonardi, C.
Bazzanella.


L.: Continuum International Publishing Group, 2
006.


235

p.

5.

Neil Gaiman and Feminism: Essays on the Comics and Other Works

/

ed.T. Prescott, A.
Drucker.

Jefferson
NC
: McFarland and Co., 2012.


286 p.

6.

Payne L. Crisis in Masculinity
/
L.

Payne.

Westchester, Ill.: Baker Books, 1995.

139 p.



Приложенные файлы

  • pdf 18128606
    Размер файла: 295 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий