1_kurs-dokumenty-k-zanyatiyam-2-semestr

ДОКУМЕНТЫ К ПРАКТИЧЕСКОМУ ЗАНЯТИЮ № 12

Судебник 1497 года
(перевод)
В 1497 году, в сентябре месяце, уложил князь великий Иван Васильевич всея Руси с детьми своими и боярами о суде, как судить боярам и окольничим.
Судить суд боярам и окольничим. А на суде быть у бояр и окольничих дьякам. А посулов (частных вознаграждений) боярам, и окольничим, и дьякам от суда и от печалования (содействия в разрешении дела) не брать; также и любому судье посула от суда не брать никому. А судом не мстить, не дружить никому.
А кто придет к боярину с жалобой, и ему жалующихся от себя не отсылать, а давать всем приходящим с жалобами управу во всем, кому надлежит. А кого из жалующихся боярину самому нельзя управить, и то (дело) сказать великому князю или к тому его (жалующегося) послать, которому которых людей приказано ведать.
А взимать боярину и дьяку в суде от иска в размере рубля на виноватом; (независимо от того) кто будет признан виновным, истец или ответчик, боярину на виноватом (взять) два алтына, а дьяку восемь денег. Если же цена иска будет выше рубля или ниже, то боярину взимать исходя из того же расчета.
О ПОЛЕВЫХ ПОШЛИНАХ (пошлинах при судебном поединке). Если (тяжущиеся) досудятся до поля (поединка), но не стояв на месте поединка, помирятся, то боярину и дьяку (взять судебные пошлины) по тому расчету, боярину с рубля (исковой суммы) два алтына, а дьяку восемь денег; но окольничему, и дьяку, и недельщику полевых пошлин нет.
Если (тяжущиеся), стояв у поля, помирятся, то боярину и дьяку взять по тому же расчету пошлины свои; а окольничему четверть (рубля) и дьяку четыре алтына с деньгою, а недельщику четверть (рубля), да недельщику же пошлины за организацию поединка два алтына.
Если (тяжущиеся) решат поединком дело о займе или о побоях, то боярину с дьяком взять на побежденном пошлину в соответствии с суммой иска, а окольничему (пошлины) полтина, а дьяку четверть (рубля), а недельщику полтина, да недельщику же пошлины за организацию поединка 4 алтына.
Если (тяжущиеся) решат поединком дело о поджоге, или об убийстве, или о разбое, или о татьбе (воровстве), то на побежденном взыскать сумму иска, да окольничему на побежденном взять полтину, да вооружение, в котором он вышел на поединок, а дьяку (пошлина) четверть (рубля), а недельщику полтина, да недельщику же пошлины за организацию поединка 4 алтына. А сам побежденный (на поединке) в наказание (подведомственен) боярину и дьяку.
О ВОРОВСТВЕ. Если приведут на кого-либо улики (доказательства) в воровстве, или разбое, или убийстве, или ябедничестве (злостной клевете) или в ином каком-либо преступлении, и окажется (что тот, на кого приведены улики, действительно заведомый) преступник, то боярину велеть его казнить смертною казнью, а сумму иска велеть взыскать из его имущества, а что останется из имущества, то боярину и дьяку взять себе. А пошлину (с судопроизводства) и уголовный штраф боярину и дьяку разделить (между собой): боярину два алтына, а дьяку восемь денег. А если у какого-либо преступника не будет имущества, чем заплатить сумму иска, то боярину преступника истцу в его убытке не выдать, а велеть его казнить смертною казнью тиуну великого князя московского и дворскому.
А убийцу господина (крестьянина, убившего своего владельца) и заговорщика, святотатца, и вора, совершившего убийство, и разглашателя секретных сведений, и поджигателя города с целью выдачи его врагу – заведомого преступника лишить жизни, казнить его смертною казнью.
О ВОРАХ (ТАТЯХ). Если какого-либо вора задержат в каком-либо воровстве в первый раз (кроме кражи в церкви и кражи, сопровождающейся убийством), а в иной краже в прежней (совершенной ранее) улики (доказательства) на него не будет, то его казнить торговою казнью, бить кнутом, да взыскав на нем сумму иска, и судье его наказать продажей (штрафом). Если же не окажется у того татя имущества, чем (можно было бы) заплатить сумму иска, то бив его кнутом, да выдать головою истцу в его (истца) убытка для продажи в рабство, а судье ничего на нем (воре) не взыскивать.
Если задержат вора вторично в краже, то казнить его смертною казнью, а сумму иска заплатить из его имущества, а остаток его имущества (отдать) судье. А не окажется у того вора имущества, равного убытку истца, то его истцу в убытке (последнего) не выдавать (для продажи в рабство), казнить его смертною казнью.
Если на кого-либо возведут обвинение человек пять или шесть детей боярских добрых, по великого князя крестному целованью (присяге), или человек пять-шесть добрых черных крестьян целовальников (скажут), что он вор, а улики (доказательства) на него в прежнем деле не будет, у кого крал или кому за украденное платил, то на том (оговоренном, несмотря на отсутствие прямых улик) взыскать истцов убыток без суда.
О ПОЛИЧНОМ. Если с поличным его (вора) приведут в первый раз, а возведут на него обвинение человек пять или шесть по великого князя по крестному целованью (присяге), что он заведомый вор и прежде того неоднократно совершал кражу, то того вора казнить смертною казнью, а сумму иска заплатить из его имущества.
О РЕЧАХ (ПОКАЗАНИЯХ) ВОРА. Если вор на кого-либо возведет обвинение, то про того (оговоренного) расследовать; если (он) окажется человеком (и в прошлом подвергавшимся) оговору с уликой (доказательством), то его подвергнуть пытке по обвинению в воровстве; если же на него не окажется оговора с уликой (доказательством) в каком-либо прежнем деле, то (одним) словам вора не верить, отдать его (оговоренного) на поруку до производства расследования.
О ПРАВОЙ ГРАМОТЕ (приговоре суда). А от (оформления) правой грамоты взыскивать от (приложения) печати с рубля (исковой суммы) по девяти денег, а дьяку от подписи с рубля по алтыну, а подьячему, который напишет правую (грамоту), взыскивать с рубля по три деньги.
О ДОКЛАДНОМ СПИСКЕ (протоколе судебного разбирательства, поступившем на доклад к боярину). А докладной список боярину печатать своею печатью, а дьяку подписывать. А взыскивать боярину от списка с рубля по алтыну, а дьяку от подписи (списка) с рубля по четыре деньги, а подьячему, который на списке напишет (решение), с рубля по две деньги.
О ХОЛОПЬЕЙ О ПРАВОЙ ГРАМОТЕ (приговоре суда по делам о холопстве). А от (оформления) правой грамоты и отпускной на холопа и рабу боярину взыскивать от печати с головы (человека несвободного состояния) по девяти денег, а дьяку от подписи – по алтыну с головы, а подьячему, который грамоту правую напишет или отпускную, – с головы по три деньги.
ОБ ОТПУСКНОЙ ГРАМОТЕ. Если кто-либо предъявит отпускную без доклада боярину и без подписи дьяка, или из городов без доклада тому наместнику, за которым боярином-наместником (находится) кормление с боярским судом, то подобная отпускная не признается отпускной, за исключением такой отпускной, которую владелец (холопа или рабы) напишет собственноручно; в этом случае отпускная грамота признается имеющей силу (и без доклада).
О НЕПРАВОМ СУДЕ. Если боярин обвинит кого-либо не по суду и даст с дьяком на него правую грамоту, то такая грамота не признается имеющей силы; а взятое (на основании грамоты) – вернуть назад, а боярин и дьяк за то не несут ответственности; но тяжущимся (дать) суд по делу о холопстве.
ОБ УКАЗЕ НАМЕСТНИКАМ. А наместникам и волостелям, которые держат кормленья без права боярского суда, холопа и рабы без доклада не выдавать, ни грамоты о возвращении владельцу его беглых людей не выдавать, также и холопе и рабе правой грамоты на их владельца (об освобождении от холопства) не давать без доклада, и отпускной холопу и рабе не давать.
О ВЕЛИКОМ КНЯЗЕ. А с суда великого князя и с суда детей великого князя взыскивать (пошлины) на виноватом по тому же (расчету), как и с боярского суда, с рубля (суммы иска) по два алтына, кому князь великий велит.
О ПРАВОЙ ГРАМОТЕ (приговоре суда). От (оформления) правой грамоты взыскивать от (приложения) печати печатнику великого князя и детей великого князя печатнику с (каждого) рубля (суммы иска) по девяти денег, а дьяку от подписи с рубля по алтыну, а подьячему, который грамоту правую напишет, – с рубля по три деньги.
А с холопа и с рабы печатнику взыскивать от (оформления) правой грамоты с (каждого) головы по девяти денег, а дьяку взыскивать от подписи (грамоты) с (каждой) головы по алтыну, а подьячему, который грамоту напишет, взыскивать с (каждой) головы по три деньги.
О ДОКЛАДНОМ СПИСКЕ (протоколе судебного разбирательства, поступавшем на доклад к великому князю). А докладной список, с великого князя доклада и детей великого князя доклада, печатать великого князя печатнику и детей великого князя печатнику; а от (приложения) печати взыскивать от списка с (каждого) рубля (суммы иска) по девяти денег, а дьяку от подписи с рубля по алтыну, а подьячему, который на списке напишет (решение), взыскивать с рубля по две деньги.
О БЕССУДНОМ СПИСКЕ (обвинительном приговоре ответчику без судебного разбирательства дела, вследствие неявки его к сроку в суд). А от (оформления) бессудной грамоты взыскивать печатнику с рубля (суммы иска) по алтыну, а дьяку от подписи (на грамоте) – по алтыну же с рубля, а подьячему взыскивать с рубля по две деньги.
О СРОЧНЫХ (грамотах, устанавливающих сроки явки в суд). А от подписи грамот, устанавливающих сроки явки сторон в суд, дьяку взыскивать по две деньги от (каждой) срочной. А от подписи отписных (грамот, изменяющих сроки явки сторон в суд), дьяку взыскивать с рубля (суммы иска) по три деньги. А если истец или ответчик, оба вместе, захотят перенести срок (явки в суд), то (пусть) они заплатят оба пополам (пошлину) от переноса срока и от написания (отписной грамоты), а недельщику хоженое. Если какой-либо истец или ответчик к сроку (в суд) не поедет, а пошлет перенести срок (явки), то тому все платить одному от обеих срочных (и за себя и за другого тяжущегося), да и хоженое недельщику. А срочные дьякам держать у себя.
О БЕССУДНЫХ (обвинительных приговорах без судебного разбирательства дела, вследствие неявки одной из сторон в суд). А дьякам, когда выдавать бессудные (грамоты), самим собрать вместе срочные, да разобрав самим дьякам срочные, велеть им подьячим бессудные выдавать и сроки переносить. А подьячим срочных не выдавать. А бессудные выдавать (считая) с восьмого дня (после срока, указанного в срочной грамоте и не соблюденного одной из сторон).
О ПРИСТАВНЫХ (грамотах, выданных приставам, посланным с поручениями суда). А от приставных (грамот) взыскивать печатнику от недельщиков (пошлины) в зависимости от (суммы полученного ими) езда (вознаграждения за поездку по поручению суда): (если) с какой-либо приставной (грамоты) недельщику (следует) рубль, то дьяку от подписи грамоты взять алтын у недельщика (пристава), и печатнику от (приложения) печати взять алтын же. А если будет езду больше рубля или меньше, то дьяку и печатнику взыскивать (пошлины) исходя из того же расчета. А если в приставной сумма иска (будет указана) меньше езда, то дьяку таких приставных не подписывать; а без недельщиков дьякам приставных не подписывать же. А (независимо от того) сколько (будет указано) в приставной истцов в качестве участников (по долям) в оплате недельщика, (все равно) недельщику езд (идет) в одной сумме, до того города, в который город написана приставная.
А хоженого, плошадного, недельщику, отправляемому пешком в Москве (для вызова в суд тяжущихся) – десять денег, а для расследования обстоятельства дела на месте – вдвое больше; а от дачи (тяжущихся) на поруку подарков (вознаграждения) не брать им (приставам). А езд недельщик получает из расчета (до того города), куда он послан, а (за поездку) для расследования обстоятельств дела на месте брать двойной езд.
УКАЗ О ЕЗДУ. А вознаграждения за поездку от Москвы до Коломны – полтина, до Каширы – полтина, до Хотуни – десять алтын, до Серпухова – полтина, до Тарусы – 20 алтын, до Алексина – двадцать пять алтын, до Калуги – рубль, до Ярославля – полтина, до Вереи – полтина, до Боровска – полтина, до Вышгорода – полтина, до Кременска – 20 алтын, до Можайска – полтина, до Медыни – 25 алтын, до Вязьмы – полтора рубля, до Звенигорода – 2 гривны, до Воротынска – 40 алтын, до Одоева – 40 алтын, до Козельска – рубль с четвертью, до Белева – тоже, до Мезецка – 40 алтын, до Оболенска – полтина, до Дмитрова – 10 алтын, до Радонежа – четверть, до Переславля – 20 алтын, до Ростова – рубль, до Ярославля – рубль с четвертью, до Вологды – 2 рубля с полтиной, до Белаозера – 2 рубля с полтиной, до Устюга – пять рублей, до Вычегды – 7 рублей, до Двины и до Колмогор – 8 рублей московских, до Владимира – рубль с четвертью, до Костромы – полтора рубля, до Юрьева – рубль, до Суздаля – рубль с четвертью, до Галича – два рубля с полтиной, до Мурома – полтора рубля, до Стародубских князей отчины – полтора рубля, до Мещеры – два рубля, до Новгорода Нижнего – два рубля с полтиной, до Углича – рубль, до Бежецкого Верха – полтора рубля, до Романова – рубль с четвертью, до Клина – полтина, до Кашина – рубль, до Твери – рубль, до Зубцева и до Опок – рубль, до Хлепни – 40 алтын, до Ржева – рубль с четвертью, до Новгорода до Великого – два рубля с полтиной московских.
А ездить недельщикам и на поруку (ответчиков) давать самим с приставными (грамотами) или своих родственников и людей (холопов) посылать с приставными (грамотами). А людей, нанятых на срок, им не посылать с приставными (грамотами). А от (дачи на) поруку им с приставными (грамотами) ездя, не брать ничего (никакого частного вознаграждения). О НЕДЕЛЫЦИКАХ УКАЗ. Если недельщик живет в каком-либо городе, то ему в этом городе с приставными (грамотами) не ездить, не посылать ему (кого-либо) с приставными (грамотами) вместо себя ни по какому делу.
Если кто-либо (истец) пошлет по кого-нибудь (ответчика) пристава в каком-либо деле, и (если) ему (истцу) в том (деле) будет убыток от затяжки дела или если он (истец) даст какую-либо сумму от (оформления) срочной (грамоты) и от правой грамоты или от бессудной, то признанному по суду правым все эти расходы взыскать на виноватом.
А недельщикам на суде (у тяжущихся) в пользу боярина и окольничих, дьяков посула (вознаграждения, взятки) не просить и не брать, а самим от (дачи) на поруку посулов не брать.
Если кому-либо (из недельщиков-приставов) дадут вора и велят его пытать, то ему пытать вора без всякого предвзятого намерения, а если вор на кого-либо возведет обвинение, то ему (приставу) сказать об этом великому князю или судье, который ему вора передаст, а клеветать ему (приставу) вору не велеть ни на кого. Если пошлют кого-либо из недельщиков по воров (для задержки воров), и ему (приставу) воров задерживать без всякого предвзятого намерения, а не потакать ему никому. А задержав ему вора, не отпускать, ни посула (у вора) не взять; а не причастных (к воровству) людей ему не задерживать.
Если у какого-либо недельщика сидят (под арестом) воры, то ему воров на поруку без доклада не отдавать и не продавать ему воров.
Если какого-либо вора (приставы) дадут на поруку в каком бы то ни было деле, то им истцов и ответчиков не задерживать (проволочкой судопроизводства по их делу), а ставить их перед судьями (передавать их дело в суд). А срочные грамоты им (приставам) крестьянам переписывать (переносить сроки) и бессудные (грамоты) выдавать без проволочки, а от бессудных (грамот) им (приставам) у крестьян не брать ничего. А если перенесут срок явки в суд обоим истцам вместе, и ему (приставу) взять хоженое в одинарной сумме с обеих сторон пополам, а кроме этого больше ему не брать ничего. А в уплате (приставу) езда отдать ему (тяжущихся) на поруку до производства расследования, а как дело закончится, и ему (приставу) взыскать вознаграждение за поездку с виноватого. Если кто-либо истец или ответчик сам не поедет к ответу, а пришлет вместо себя (другое лицо) перенести срок явки в суд, то недельщикам взять хоженое (лишь) на одном том лице, которое придет вместо тяжущегося переносить срок явки в суд.
УКАЗ ГОРОДСКИМ НАМЕСТНИКАМ О СУДЕ. Если в какой-либо город или в какую-либо волость приедет недельщик или его человек (холоп) с приставною грамотою, то ему приставную (грамоту) предъявить наместнику или волостелю, или их тиунам. Если оба тяжущихся будут подсудны данному городу или (данной) волости, то ему (приставу) обоих тяжущихся поставить перед наместником или перед волостелем или перед их тиунами.
А боярам или детям боярским, за которыми (значатся) кормления с правом боярского суда, производить суд, а на суде у них быть (присутствовать) дворскому, и старосте, и лучшим людям. А без дворского и без старосты, и без лучших людей суда наместникам и волостелям не судить; а посула им от суда не брать, и их тиунам, и их людям (холопам) посула от суда не брать же ни на (имя) господина своего, ни на (имя) тиуна и пошлинникам от суда посулов не просить. А взять ему (наместнику) с суда, если истец выиграет свой иск, и ему взять на виноватом пошлину по (уставным) грамотам (наместничьего управления), то ему с тиуном, а не будет грамоты, то ему (наместнику) взыскать пошлину в соответствии с суммой иска. Если не выиграет истец своего иска, а окажется виноватым истец, то ему (наместнику) взять (пошлины) с истца с (каждого) рубля (исковой суммы) по два алтына, а тиуну его (наместника) с (каждого) рубля по восьми денег. Если же цена иска будет выше рубля, или ниже, то взимать наместнику с истца, исходя из того же расчета. А доводчику (приставу, посланному для расследования обстоятельств дела), хоженое и езд и за производство дознания (взять пошлину) по (уставной) грамоте. Если (тяжущиеся) доведут по суду до поля (поединка) и помирятся, то ему (наместнику) взять (судебные пошлины) по (уставной) грамоте. Если (тяжущиеся) решат дело судебным поединком, то ему (наместнику) взять пошлину с судопроизводства и с организации поединка по (уставной) грамоте. Если где нет (уставной) грамоты, а (тяжущиеся) (доведя дело до поединка) помирятся, то ему (наместнику) взять пошлину в сумме, равной половине иска; то ему и с тиуном. Если (тяжущиеся) решат поединком дело о займе или о побоях, то ему (наместнику) взять пошлину в соответствии с суммой иска. Если (тяжущиеся) решат поединком дело о поджоге, или об убийстве, или о разбое, то с побежденного взыскать сумму иска, а сам побежденный в наказании и в уголовном штрафе (подведомственен) наместнику, то ему (наместнику) и с тиуном.
О ВОРАХ УКАЗ. Если приведут кого-либо улики в воровстве, или разбое, или убийстве, или злостной клевете с целью вымогательства, или в ином каком-либо уголовном преступлении, и окажется (что тот, на кого приведены улики, действительно) заведомый преступник, то ему (наместнику) этого (преступника) велеть казнить смертною казнью, а сумму иска взыскать из его имущества, а что останется из имущества, то наместнику и его тиуну взять себе. А если у какого-либо преступника не будет имущества, чем заплатить сумму иска, то ему (наместнику) преступника истцу в его убытке не выдавать, велеть его казнить смертною казнью.
О ПРАВОЙ ГРАМОТЕ. А от (оформления) правой грамоты взыскивать боярину или сыну боярскому, за которым кормление с правом боярского суда, с (каждого) рубля (суммы иска) по два с половиной алтына от (приложения) печати; то ему (наместнику) и с тиуном; а дьяку, который грамоту правую напишет, от письма с (каждого) рубля взыскивать по три деньги. Если тиун выдаст правую грамоту, то он (пусть) взыскивает от (приложения) печати с рубля по два с половиной алтына на господина своего (наместника) и на себя, а дьяк его взыскивает с рубля по три деньги. А от (оформления) правой грамоты к отпускной (на холопа и рабу) боярину или сыну боярскому, за которым кормление с правом боярского суда, взыскивать от печати с холопа и с рабы с (каждой) головы (человека несвободного состояния) по два с половиной алтына. А дьяк его (наместника) от письма (правой или отпускной грамоты на холопа и на рабу пусть взыскивает) с (каждой) головы по три деньги.
А тиуну его (наместника) на кормление холопу правой грамоты без доклада господина (наместника) и отпускной грамоты не выдавать.
ОБ ОТПУСКНОЙ ГРАМОТЕ. Если кто-либо предъявит отпускную грамоту без доклада боярину и без подписи дьяка, или из городов без доклада тому наместнику, за которым сыном боярским кормление с правом боярского суда, то подобная отпускная грамота не признается отпускной, за исключением (только) отпускной, которую владелец (холопа или рабы) напишет собственноручно; в этом случае отпускная грамота признается имеющей силы.
Наместникам и волостелям, которые держат кормления без права боярского суда, и тиунам великого князя и тиунам бояр, за которыми (значатся) кормления с правом боярского суда, холопа и рабы без доклада не выдавать и отпускной (грамоты им) не давать, а вора и убийцу не отпускать, и всякого преступника без доклада не продавать, не казнить, не отпускать.
О ПРИСТАВАХ. А приставам наместничьим по городам брать хоженое и езд на основании (уставной) грамоты, а где нет грамоты, и ему (приставу) брать хоженое в пределах города по четыре деньги, а езд из расчета по деньге за (каждую) версту, а за (командировку) для расследования обстоятельств дела в городе и в волости (брать) двойную сумму.
Если кто-либо пошлет пристава по (обвинению) наместника или волостеля, боярина или же сына боярского, или по их тиунов, или по великого князя тиунов, то наместнику и волостелю и их тиунам, и великого князя тиунам, и доводчикам (приставам, собирающим улики по делу), ехать отвечать к сроку, если же (виновный) не поедет сам к (указанному) сроку, то ему в срок вместо себя к ответу послать (другое лицо).
О ТОРГОВЦАХ. Если кто-нибудь купит на торгу какой-либо новый товар, за исключением лошади, не зная того, у кого приобретает вещь, причем двум или трем добрым людям будет известно (что покупка действительно имела место) и если в дальнейшем (к покупателю) предъявит иск (обвиняя его в краже), а названные добрые люди скажут по правде, что (обвиняемый) перед ними совершил покупку в торгу, то тот (к кому предъявлен иск) признается правым и не должен приносить присягу.
Если кто-либо купит что-нибудь в пределах чужой земли, а к нему (затем) предъявят иск (о краже), и если только у него найдутся свидетели в количестве двух или трех добрых людей, которые скажут по правде, что (обвиняемый) в их присутствии купил товар на торгу, то тот, к кому предъявлен иск, признается правым и не должен приносить присягу; а если не окажется у него (обвиняемого) свидетелей, то привести его к присяге.
О ПОСЛУШЕСТВЕ. Если послух выступает по чьему-либо делу о побоях, или о грабежах, или о займах, то дело решать по воле того, к кому предъявлен иск, (если ответчик хочет) пусть идет на поединок с послухом или же став на месте поединка, положит у креста сумму иска, а истец без присяги возьмет свое, а ответчик и полевые пошлины заплатит, пошлин же в качестве побежденного на поединке (в этом случае ему) не надлежит (платить). Если (ответчик), не стояв на месте поединка, у креста положит (сумму иска), то (пусть) он судьям пошлину (с судопроизводства) по списку заплатит, а полевых ему пошлин (в этом случае) не надлежит (платить).
А (для участия в поединке) против послуха, (если) ответчик будет стар или малолетен, или увечен, или (если ответчиком будет) поп, или монах, или монахиня, или (вообще) лицо женского пола, то (ответчику) против послуха разрешается нанять наемного бойца, а послуху (выставлять на поединок) наемного бойца нельзя. А если (во время суда тяжущемуся, являющемуся) правым или его послуху будет причинен какой-либо убыток, то этот убыток (взыскать) на виноватом.
Если послух (по вызову) не явится перед судьей (независимо от того) может ли он дать показания или же нет, то на том послухе взыскать сумму иска и убытки, и все пошлины. А с приставом, приводящим взыскание по приговору суда, такому послуху судиться о сроке (уплаты суммы иска, судебных убытков и пошлин).
Если послух не дает показаний перед судьями согласно со словами истца, то истец тем самым признается виновным.
Если к кому-либо предъявит иск женщина, или малолетний, или какой-нибудь старик, или (человек) немощный, или пораженный каким-нибудь увечьем, или поп, или монах, или монахиня, или же от (перечисленных выше лиц) кто-нибудь будет послухом по чьему-либо делу, то (в таком случае истцам или их послухам) можно нанять наемных бойцов (для участия в поединке). А истцам или послуху целовать (крест), а наемным бойцам биться (на поединке); а против тех наемных бойцов (встречному) истцу или ответчику (разрешается выставить) наемного же бойца; а не захочет (встречный истец или ответчик нанять бойца) и (пусть) он сам бьется на поединке.
Если кто-нибудь задержит кого-либо через пристава по обвинению в побоях или в оскорблении словом, или по делу о займе, и они (тяжущиеся) не захотят идти в суд, то (пусть) они, доложив судье, помирятся, а судье штрафа на них (брать) не надлежит, кроме приставу езда и хоженого.
Если человек, нанявшийся на работу, не дослужит до условного срока, а уйдет (ранее срока) прочь, то он лишается платы за работу.
О ЗАЙМАХ. Если какой-либо купец, отправляясь в торг, возьмет у кого-нибудь (для торговых оборотов) деньги или товар, а в дороге у него погибнет без всякого злого умысла с его стороны: утонет или сгорит, или его захватит войско, то боярин, производя расследование, пусть велит дьяку великого князя дать тому (купцу) грамоту с печатью великого князя об уплате ее истцу в рассрочку основного капитала без процентов.
Если холопа возьмет в плен татарское войско, а он убежит из плена, то он получает свободу и не (является больше) холопом прежнему господину.
О КРЕСТЬЯНСКОМ ОТКАЗЕ. А крестьянам отказываться из волости, из села в село в один срок в году, за неделю до Юрьева дня осеннего и неделю после Юрьева дня осеннего (26 ноября). Пожилое за дворы платят в полях из расчета рубль за двор, а в лесах полтина. Если какой-либо крестьянин поживет за кем-нибудь год и уйдет прочь, то он заплатит (пожилое за) четверть двора; если поживет два года и пойдет прочь, то он заплатит полдвора; если поживет три года и пойдет прочь, то он заплатит три четверти двора; если поживет четыре года, то он заплатит (пожилое) за весь двор.
ОБ ИНОЗЕМЦАХ. Если какой-либо иноземец предъявит иск к иноземцу, то воля того, к кому предъявлен иск (дело решается по его выбору); (если) хочет, (пусть) поцелует крест, что не виноват в том (в чем его обвиняют); или (пусть) положит у креста сумму иска, а истец, поцеловав крест, возьмет (эту сумму себе).
А попа и дьякона, и монаха, и монахиню, и (церковного) сторожа, и вдову, которые питаются от церкви божьей, тех судит святитель или его судья. Если простой (мирской) человек будет (в споре) с церковным, то (в таком случае организуется) общий (сместный) суд. Если какая-либо вдова питается не от церкви божьей, а живет своим домом, то (в отношении нее действует) суд не святительский.
Если какой-либо человек умрет без духовной грамоты (завещания) и у него не останется сыновей, то все (его) движимое имущество и земли (переходят) дочери, если не будет у него дочери, то взять (движимое и недвижимое имущество) ближайшему родственнику.
ОБ ИЗГОРОДЯХ. А между сел и деревень городить изгороди пополам; а через чью изгородь будет совершена потрава (поля), тому (владельцу) чья изгородь и платить (штраф за потраву). А где (имеются) луга, удаленные от сел или от деревень, там владельцу лугов не городить (изгородей), всю (же) изгородь (пусть) городит тот, чья пахотная земля (смежна с чужими) лугами.
О МЕЖАХ. Если перепашет межу или перерубит грани кто-либо из владений великого князя у владений боярина и монастыря или (из владений) боярина и монастыря у владений великого князя, или (из владений) боярина или монастыря у боярина, или (из владений) боярина у монастыря, и того, кто перепахал межу или перерубил грани, бить кнутом, а истцу взыскать на нем рубль (штрафа). Если крестьяне между собой и одной волости или в (одном) селе перепашут или перекосят один у другого межу, то волостителям или посельскому взыскать на том (кто виноват), за барана по два алтына, а за рану (пусть) присудят, смотря по человеку и по ране, и по рассуждению.
О ЗЕМЛЯХ СУД. Если предъявит иск (о земле) боярин к боярину или монастырь к монастырю, или боярин к монастырю, или монастырь к боярину, то принимать к суду (дела о владении землей) за три года (до возбуждения иска), а (дела о владении землей) более чем за три года (до возбуждения иска) к суду не принимать. Если предъявит иск (о земле) черный (крестьянин) к черному (крестьянину) или помещик к помещику, за которым земли великого князя, или черный или сельский (частновладельческий) крестьянин к помещику, или помещик к черному или сельскому (частновладельческому) крестьянину, то также принимать к суду (дела о завладении землей) за три года (до возбуждения иска), а (дела о завладении землей) более чем за три года (до возбуждения иска) к суду не принимать. Если предъявит иск к боярину или к монастырю о великокняжеской земле, то принимать к суду (дела о завладении землей) за шесть лет (до возбуждения иска), а (дела о завладении землей) более чем за шесть лет (до возбуждения иска) к суду не принимать. О тех землях, которые (как спорные) отданы судом под охрану пристава (во избежание незаконных наездов на до суда со стороны тяжущихся), суд доводит до конца.
А судьям, пересматривающим дело, взыскивать с виновного пошлину (за пересмотр) в сумме двух гривен (с рубля), а с исков на сумму меньшую рубля пошлины за пересмотр дела не полагается. А с судного списка, как по делам о холопстве, так и по делам о земле (передаваемого на доклад), пошлина за пересмотр дела не полагается. Со всякого дела, решаемого полем взыскивается пошлина, как при пересмотре. Если кто-либо (из тяжущихся) объявит судный список лживым (составленным неправильно) и потребует нового расследования, то (в этом случае взыскивается) пошлина за пересмотр дела. А приставам (дать) пошлину (за расследование обстоятельств дела) четыре деньги, а взять на виновном же.
Если в каком-либо городе будут два наместника или в волости два волостеля, то им взимать пошлины по этому списку обоим за одного наместника (в сумме, равной той, которая предназначена для одного наместника), а тиуном их за одного тиуна, и они пусть между собой делят пополам.
О ПОЛНОЙ ГРАМОТЕ. По полной грамоте холопство. По тиунству и по ключу по сельскому (человек становится) холопом с докладом или без доклада, и с женою и с (теми) детьми, которые его (холопа) дети, которые будут жить у одного господина; а те его (холопа) дети, которые будут жить у другого (господина) или сами по себе, те не холопы. А по городскому ключу (должности городского ключника) (человек не становится) холопом. По рабе (на которой человек женится, он становится) холопом, по холопу (за которого женщина выйдет замуж, она становится) рабой; по грамоте о выдаче приданого (человек считается) холопом, по духовной (грамоте, завещанию) (человек считается) холопом.
О ВЗЯТКАХ И О ПОСЛУШЕСТВЕ. Да велеть объявить по торгам в Москве и во всех городах Московской земли, и Новгородской земли, и по всем волостям приказать, чтобы истец и ответчик судьям и приставам посулу не обещали в суде, а послухам, если они не видели (обстоятельств дела), не давать показаний, а если видели, сказать правду. А если послух послушает ложно, не видев (обстоятельств дела), а впоследствии это откроется, то на том послухе (будут взысканы) все истцовы потери и с (судебными) издержками.
О ПОЛЕВЫХ ПОШЛИНАХ. Если к месту поединка приедут окольничий дьяк, то окольничему и дьяку спросить тяжущихся, истца и ответчика, кто у них стряпчий (судья поединка) и поручитель, и кого они (тяжущиеся) укажут в качестве своих (стряпчих и поручителей), и им (окольничему и дьяку) тем стряпчим и поручителям велеть и стоять (на месте поединка); а оружия и дубин, и ослопов стряпчим и поручителям при себе не держать. А кто из посторонних людей будет стоять на месте поединка, и окольничему и дьяку тех (посторонних людей) отослать прочь. А если посторонние люди не пойдут прочь, то окольничему и дьяку на тех (посторонних людях) велеть взыскать сумму иска и с судебными пошлинами, да велеть взыскать их, дать на поруку да поставить перед великим князем.

Судебник 1550 г.
(Извлечения)
Лета 7058 июня царь великий князь Иван Васильевич всеа Руси с своею братьею и з бояры сесь Судебник уложил: как судити бояром, и околничим, и дворецким, казначеем, и дьяком, и всяким приказным людем, и по городом наместником, и по волостем волостелем, и тиуном и всяким судьям.
Суд царя и великого князя судити бояром, и околничим, и дворецким, и казначеем, и дьяком. А судом не дружити и не мстити никому, и посулу в суде не имати. Также и всякому судье посула в суде не имати.
А который боярин, или дворецкой, или казначей, или дьяк просудитца, а обвинит кого не по суду без хитрости, или список подпишет и правую грамоту даст, а обыщетца то в правду, и боярину, и околничему, и дворецкому, и казначею, и дьяку в том пени нет; а исцом суд з головы, а взятое отдати назад.
Акоторый боярин, или дворецкой, или казначей, или дьяк в суде посул возмет и обвинит не по суду, а обышетца то в правду, и на том боярине, или на дворецком, или на казначеи, или на дьяке взяти исцев иск, а пошлины на царя и великого князя, и езд, и правда, и пересуд, и хоженое, и правый десяток, и пожелезное взяти втрое, а в пене что государь укажет.
А который дьяк список нарядит или дело запишет не по суду, не так, как на суде было, без боярского, или без дворецкого, или без казначеева ведома, а обыщетца то в правду, что он от того посул взял, и на том дьяке взяти перед боярином вполы да вкинута его в тюрму.
А подьячей, которой запишет не по суду для посула без дьячего приказу, и того подьячего казнити торговою казнью, бити кнутьем.
А хто виноватой солжет на боярина, или на околничего, или на дворецкого, или на казначея, или на дьяка, или на подьячего, а обыщетца то в правду, что солгал, и того жалобника, сверх его вины, казнити торговою казнью бити кнугьем, да вкинути в тюрму.
А к которому боярину, или к дворецкому, или к казначею, или к дьяку придет жалобник его приказу, и ему жалобника своего приказу от себя не отсылати, а давати ему жалобником своего приказу всем управа, которой будет жалобник бьет челом по делу. А которому будет жалобнику без государева ведома управы учинити не мочно, ино челобитье его сказати царю государю. А которой боярин, или дворецкой, или казначей, или дьяк жалобника своего приказу отошлет, а жалобницы у него не возьмет и управы ему или отказу не учинит и царю государю челобитья его не скажет, и учнет тот жалобник бити челом государю, что ему управы не учинили, и государь ту его жалобницу отошлет к тому, чей суд, и велит ему управу учинити, и бояре ему, или дворецкий, или казначей управы не учинят же, и тем, которые управы не учинят, быти от государя в опале. А который жалобник бьет челом не по делу и бояре ему откажут, и тот жалобник учнет бити челом, докучати государю, и того жалобника вкинути в тюрму.
А имати боярину, и дворецкому, и казначею, и дьяку в суде от рублевого дела на виноватом пошлин, кто будет виноват, ищея или ответчик, и боярину, или дворецкому и казначею на виноватом одиннатцать денег, а дьяку семь денег, а подьячему две денги. А будет дело выше рубля или ниже рубля, и им имати пошлины по розчету, а болши им того не имати. А от записки подьячему не имати ничего. А возьмет боярин, или дворецкой, или казначей, или дьяк, или подьячей, или неделщик на ком что лишек, и на том взяти втрое. А хто учнет бити челом на боярина, или на дьяка, или на подьячего, или на неделщика, что взяли на нем сверх пошлин лишок, и обыщетца то, что тот солгал, и того жалобника казнити торговою казнью да вкинути в тюрму.
А досудятца до поля, да не став у поля помирятца, и боярину, и дворецкому, и казначею, и дьяку, и подьячему имати по тому ж указу, а околничему, и дьяку, и неделщику пошлин полевых не имати. А возьмет боярин, или околничей, или дворецкой, или казначей, или дьяк, или подьячий (или неделщик) лишок болши того, и обыщетца то, и на том взяти втрое. А обыщетца то, что жалобник солгал, и того жалобника казнити торговою казнью да вкинути в тюрму.
А у поля став помирятся, и боярину, и дворецкому, и казначею, и дьяку имати пошлины по тому ж росчету; а околничему имати полевых пошлин четверть рубля, а дьяку четыре алтыны, а поьячему денга, а недельщику имати четверть рубля, да недельщику ж имати вящего по два алтына; а болши им того не имати. А кто возмет лишек, и на том взяти втрое. А обыщется то, что жалобник солгал, и того жалобника казнити торговою казнью да вкинути в тюрму.
А побьются на поле в заемном деле или в бою, и околничему полтина да за доспех убитого три рубля, а дьаку четверть рубля, да неделщику полтина, да неделщику ж вясчего четыре алтына без дву денег, а подьячему две денги. А не станет кто у поля или от поля збежыт, ино околничему и дьаку и неделщику имати на том, как и с мирового дела; а избные пошлины с рубля по гривне; а болше им того не имати. А возмет кто лишек, и на том вэяти втрое. А обыщется то, што жалобник солгал, и того жалобника казнити торговою казнью да вкинути в тюрму.
Побьются на поле в пожеге, или в душегубьстве, или в разбое или в тадбе, ино на убитом исцово доправити, да околничему на убитом полтина да за доспех убитого три рубля, а дьяку четверть рубля, а неделщику полтина, да неделщику ж вязчего четыре алтыны без двух денег, а подьячему две денги. А убитого дати на поруку: как его государь попытает, ино его поставити перед государем; а не будет по нем поруки, ино его вкинути в тюрму, доколе по нем порука будет.
А к полю приедет околничей и дьяк, и околничему и дьаку вспросити исков, и ищей и ответчиков: кто за ними стряпчие и поручники; и кого за собою стряпчих и поручников скажут, и им тем велети у поля стоаяи; а доспеху и дубин и ослопов стряпчим и поручником у собя не держати. А бой полщиком давати околничим и дьяком ровен. А которые будут у поля опричные люди, и околничему и дьяку от поля их отсылати; а которые прочь не пойдут, и им тех отсылати в тюрму.
А битися на поле бойцу з бойцом или небойцу с небойцом, а бойцу с небойцом не битися; а похочет небоец з бойцом на поле битись, ино им на поле битись. Да и во всяких, делех бойцу з бойцом, а небойцу с небойцом, или бойцу с небойцом по небоицове воле на поле битися по тому ж.
<>
А которые люди учнут искати на наместникех или на волостелех и на их людех по жалобницам, и оне не за всех учнут отвечати, а исцы учнут искати на наместникех или на волостелех и на их людех всего своего иску по жалобнице и без тех, за которых людей не отвечают, и по тем их жалобницам. судити во всем иску по жалобнице без тех людей, за которых не отвечают.
А которых людей исцы учнут примешивати к наместничим людем или к волостелиным людем городских людей или волостных, а наместничи или волостелины люди за тех городцких людей или за волостных отвечати не похотят, и наместничих и волостелиных людей судити в их вытях, а на тех городцкых или на волостных людей в их вытех давати пристава; а до наместничих и до волостелиных людей в тех вытех дела нет.
А которые люди иногородцы учнут бити челом на наместников или на волостелей о обидных делех, как те наместники или волостели, едучи на жалованье, и на жалованье жывучи, или едучи з жалования, кого чем изобидят, и тем людем иногородцом приставов на наместников и по волостелей и по их людей и до съезду з жалованиа давати, а велети тем наместником и волостелем присылати в свое место к ответу людей своих. А которые иногородцы не учнут о тех своих обидных делех бити челом на наместников и на волостелей и на их людей до году, и тем людем тогды приставов и суда на наместников и на волостелей и на их людей не давати.
А который ищея взыщет бою и грабежу, и ответчик скажет: бил, а не грабил, и ответчика в бою обвинити и бесчестие на нем взяти; а в пене, посмотря по человеку, что государь укажет; а в грабеже суд и правда, а во всем не обвинити; а скажет, что грабил, а не бил, и на том грабеж доправити, хто скажет грабил; а в пене, посмотря по человеку, что государь укажет; а в бою суд и правда. А в ыных делех судити по тому ж: кто в чем скажется виноват, то на нем и взяты; а в пене что государь укажет, посмотря по человеку; а в достали суд и правда, крестное целование.
А бесчестие детем боярским, за которыми кормления, указати против доходу, что на том кормление по книгам доходу, а жене его безчестья вдвое против того доходу; которые дети боарьские емлют денежное жалование, сколко которой жалованьа имал, то ему и бесчестие, а жене его вдвое против их бесчестна; а дьяком полатным и дворцовым безчестие что царь и великий князь укажет, а женам их вдвое против их бесчестна; а торговым гостем болшим пятдесят рублев, а женам их вдвое против их бесчестна; а торговым людем и посадцким людем и всем середним бесчестна пять рублев, а женам их вдвое бесчестна против их бесчестна; а боярскому человеку доброму бесчестна пять рублев, опричь тиунов и довотчиков, а жене его вдвое; а тиуну боярскому или довотчику и праведчику бесчестья против их доходу, а женам их вдвое; а крестианину пашенному и непашенному бесчестна рубль, а жене его бесчестна два рубля; а боярскому человеку молодчему или черному городцкому человеку молодчему рубль бесчестна, а женам их бесчестна вдвое. А за увечие указывати крестианину, посмотря по увечию и по бесчестию; и всем указывати за увечие, посмотря по человеку и по увечью.
<>
А которое будет дело судит царь и великий князь, или дети царя и великого князя или бояре, и которой суд не кончается, оставят его в обговоре, и дьяку исцовы и ответчиковы речи велети записати перед собою; или о чем ся пошлют на послушество, и дьаку велети то записывали перед собою ж; да те ему дела держати у собя за своею печатью, доколе дело кончается. А которые дела дадут дьяки подьячим с черна начисто переписывати, и дьяком к тем жалобницам и к делом по сставом руки прикладывати. А как подьачей с черна начисто перепишет дело, и дьаку те все дела справити самому, да к тем делом дьаку руку свою приложить; а держать те дела дьаку у собя за своею печатью. А подьячему у собя дел никоторых не дръжати; а вымут у подьячего список или дело за дьячею печатью, а руки дьячей у того списка или у дела не будет или у жалобницы, и тот список и пошлины и езд взяти на дьяке, а подьячего бити кнутьем; а вымут у подьячего список или дело за городом или на подворие. и тот список взяти на дьяке, а подьячего казнити торговою казнью да выкинути ис подьячих, и ни у кого ему в подьячих не быти.
А которые дела судят бояре, и тот суд велегы записывати перед собою; а исцом у записки не стояти; а будет надобе на которое дело истца или отвещика вспросити, ино его к собе позваты да, вопросив его, от записки отослати. А как дело их дьяк запишет, и того дела перед истцы не чести, а прочести его боярам.
А случится суд сместной, ищеа или ответчик судимы будут не одному судье, и кто по кого взведет пристава в каково деле ни буди, и тот ищеа возжег у своего судьи за собою сторожа да идет к тому судье просити пристава, у кого в присуде тот, на ком ему искати, да перед тем судьею ищет; а будет тот отвешик, не сходя с суда, против на нем взыщет, и ему перед тем судьею отвечати. Да и во всяких делех судити сместной суд тому судье, у кого в присуде ответчик. А пошлины обеим судьям имати по указу, а делитись судьям пошлинами по половинам; а пошлины обеим судьям имати одне.
А кто кого поймает приставом в бою, или в лае или в займе, а на суд итти не похотят, и оке доложат судьи да помирятся, а судье пошлин и продаж на них нет, опричь езду и хоженого. А которые жалобницы заданы судьям и оба истца до суда помирятся, и по тем жалобницам судьям пошлин не имати ж.
А неделщику на суде на боар и на дворецкого, и на околничих, и на казначеев, и на дьяков посулов не просити, и самому неделщику посулов не имати. А которой неделщик возжег на суде на боярина, или на околничего, или на дворецкого, или на казначеа, или на дьяка посул, или собе посул возмет, и уличат его в том, и того неделщика казнити торговою казнью, а посул на нем доправити втрое да из недель выкинути.
А пошлины имати от правые грамоты боярину от печати с рубля по девяти денег, а дьаку имати от подписи с рубля по алтыну, а подьячему, которой правую грамоту напишет, с рубля имати по три денги; а болши того не имати. А кто возмет болше того и уличат его в том, и на том взяти втрое. А обыщется, что жалобник солгал, и того жалобника казнити торговою казнью да вкинути в тюрьму.
А докладной список боярину, или дворецкому, или казначею печатати, а дьяку подписывати; а имати от печати боярину, или дворецкому, или казначею с рубля по алтыну, а дьяку с рубля по четыре денги, а подьячему, которой на списке напишет, с рубля по две денги; а болши им того не имати. А кто возмет лишек и уличат его в том, и на том взяты втрое. А обыщется то, што жалобник солгал, и того жалобника казнити торговою казнью да кинуты в тюрму.
А с холопа и с робы от правые грамоты и от отпускные боарину, или дворецкому, или казначею имати от печати з головы по девяти денег, а дьяком имати от подписи з головы по алтыну, а подьячему, которой правую грамоту напишет или отпускную, з головы имати по три денги.
<>
А с царева и великого князя суда и с детей царя и великого князя суда пошлин на виноватом по тому ж, как и з боярьского суда, с рубля по одиннатцати денег, кому государь укажет, а дьяку семь денег, а подьячему две денги.
А цареву и великого князя печатнику и детей царя и великаго князя печатнику от печати имати от правые грамоты с рубля по девяти денег, а дьяку с рубля по алтыну, а подьячему, которой правую грамоту напишет, имати с рубля по три денги.
А з докладного списка царя и великого князя докладу и детей царя и великого князя докладу имати цареву и великаго князя печатнику и детей царя и великого князя печатнику имати с рубля по девяти денег, а дьяку от подписи с рубля по алтыну, а подьячему, которой на списке напишет, имати с рубля по две денгы.
<>
А от срочных от подписей имати дьаку с срочные по две денги, а от отписных срочных дьяку имати от подписи с рубля по три денги, а подьячим от подписи имати с рубля по две денги. А похотят оба исца, ищеа и отвечик, срок отписати, и оне оба платят от подписи, от писма и неделщику хо-женое по половинам. А которой ищеа или ответчик к сроку не приедет, а пришлет срок отпысываты, и тому все платити одному от обеих срочных и хоженое, опричь служилых людей; а будет оба истцы, ищеа или ответчик, служилые люди, а пошлют их на службу, а похотят перед тем сроком недели за две или за три до того сроку, на которой день делено им на службе быти, по срочным срок отписати, и тем служилым людем недели за две или за три отписывати безпошлинно для службы. А срочные дьаком держати у собя за своею печатью. А как давали безсудные, и дьяком срочные снести в одно место самим да, разобрав срочные самим дьаком по сроком да велели им подьячим безсудные давати и сроки отписывати. А у подьячих дьяком срочных не держати; а у которой дьяк срочные учнет держати у подьячих срочные не у собя, и у чьего подьячего ищеа или отвечик с приставом вымут срочную подписану до сроку, а не за дьячею печатью, и на том дьяке тот иск, что в срочной написано, доправити; а дьяк с своим подьячим сам ся ведает.
А безсудные грамоты давати за сто верст семым днем, а дале того по тому ж расчету. А пошлины имати от правые и от безсудные царя и великого князя печатнику от печати с рубля по алтыну, а дьяку от подписи с рубля по алтыну же, а подьячему с рубля по две денги; а болше им того не имати. А кто возмет болше того и уличат его в том, и на том взяти втрое. А кто солжет, того казнити торговою казнью да вкинути в тюрму.
А велит государь кому какову грамоту дати лготную, или уставную, или полетнюю с красною печатью, и что возмет печатник от печати от которые грамоты, а дьяку от подписи взяти то же. Торханных вперед не давати никому; а старые тарханные грамоты поимати у всех.
А от приставных имати царя и великого князя печатнику и дьяку у неделщиков по езду, с которые приставные рубль езду, и печатнику у неделщика имати от печати с рубля по алтыну, а дьяку от подписи с рубля алтын же; а будет езду до которого города рубля болши или менше, и печатнику и дьяку имати по тому ж расчету. А будет в приставной иск менши того езду, и дьяком тех приставных не подписывати, а того неделщика кинути в тюрму да сказати царю государю. А без неделщиков дьяком приставных не подписывати; а в приставной болши двадцати вытей не писати; а неделщику от приставной один езд; от которого города в которой город приставная написана. А подпишет которой дьяк приставную, а в приставной иску будет менши езду, или подпишет приставную без неделщика, и уличат его в том, и что в приставной иску, и тот иск взяти на дьяке, а в пене что государь укажет.
А хоженое неделщику в городе десять денег, а на правду вдвое; а от поруки неделщиком поминков не имати; а езд неделщику имати вдвое до которого города по указу, а с правды им имати вдвое езду; а болши того им не имати.
А езду от Москвы до Коломны полтина, до Каширы полтина, до Хотуни десять алтын, до Тарусы дватцать алтын, до Алексина полтретьятцать алтын, до Калуги рубль, до Ярославца полтина, до Боровскаго полтина ж, до Вышегорода полтина, до Кременска дватцать алтын, до Можайска полтина, до Вязмы полтора рубля, до Воротынска сорок алтын, до Коэелска рубль с четвертию, до Одуева сорок алтын, до Белева рубль с четвертью, до Мезецка сорок алтын, до Оболеньска полтина, до Звенигорода две гривны, до Дмитрова десять алтын, до Радонежа четверть рубля, до Переславля дватцать алтын, до Ростова рубль, до Ярославля два рубля с четвертию, до Вологды полтретья рубля, до Белаозера полтретьа рубля, до Устьюга пять рублев, до Вятки полосма рубля, до Вычегды семь рублев, до Двины и до Колмогор восемь рублев московская, до Юрьева рубль, до Володимеря рубль с четвертию, до Костромы полтора рубля, до Галича полтретьа рубля, до Стародубских князей отчины полтора рубля, до Мещеры два рубля, до Новагорода до Нижнего полтретья рубля, до Суздаля рубль с четвертию, до Мурома полтора рубля, до Углеча рубль, до Бежецкого Врьха полтора рубля, до Романова городка рубль с четвертию, до Клина полтина, до Кашина рубль, до Твери рубль, до Зубцова рубль, до Опок рубль, до Хлепни сорок алтын, до Торжку рубль с четвертью, до Вереи полтина, до Медыни полтретьятцать алтын, до Великого Новагорода полтретьа рубля, до Пскова полчетверта рубля, до Смоленска полтретьа рубля, до Иваня города полчетверта рубля, до Лук и до Торопца по получетверта рубля; а где будет болши того верст, ино имати по тому ж расчету.
А ездити неделщиком с приставными и на поруку давати самим или своих ездоков посылати, а людей им своих с приставными не посылати; а от поруки им самим и их ездокам поклонного, с приставными ездячи, не имати ни у кого. А в котором городе неделщик жывет, и ему в том городе с приставными не ездити ни в свое место не посылати ни в каково деле. А которого неделщика пустят в недели, и сколко у которого неделщика будет заговорщиков и ездоков, кому с кем в заговоре делати и кому от кого с приставными ездити, и тому неделещику тех своих ездоков приводит к дьаком, которые дьаки у кормлений будут, да тех своих заговорщиков и ездоков неделщиком у дьяков запи-сывати в книги для того, чтоб неделщики заговорщиков и ездоков своих не отпирали. А какову обиду или продажу ездок кому учинит и уличат его в том, и тот иск взяти на неделщике, от кого тот ездок ездил, а ездока казнити торговою казнью. А держати неделщику до семи ездоков, а болши семи ездоков неделщику не держати. А которого ездока изымают, а тот ездок в книгах у кормленых дьяков не писан ни у которого неделщика, и того ездока казнити торговою казнью; а будут тому ездоку истцы, и тех исцов иски взятина том ездоке без суда. А как неделщик из недель выйдет, и тем ездоком в том городе от иных неделщиков не ездити; а которого ездока изымают, а он ездит в том же городе от иного неделщика, и того ездока казнити торговою казнью да вкинуты в тюрму; а будут тому ездоку истцы, и те искы взяти все без суда на том неделщике, от которого тот ездок ездил, и на том ездоке. А которой ездок в котором городе жывет, и тому ездоку ни от какова неделщика в том городе не ездити; а которого ездока изымают, а в том городе, в котором жывет, в том же и с приставными ездит, и кто ему будут истцы, и те иски все взяти на нем без суда, а его казнити торговою казнью. А что заговорщик кому учинит какову продажу или обиду и уличят его в том, и те иски все взяти на том заговоре на всем, а его вкинути в тюрму. А без заговорщиков неделщиком недель не делати.
А в которой город или в которую волость приедет неделщик или ездок с приставною, и ему явити приставная наместнику или волостелю или их тиуном; а будут оба исца того города или волости, а наместнику или волостелю оба будут судимы, и ему обоих исцов ставити перед наместником, или перед волостелем, или перед их тиуном. А не явит неделщик или ездок его наместнику или волостелю или их тиуном приставные, и обоих истцов перед тем наместником или волостелем и перед их тиуны не поставит, а будут оба, истец и ответчик, одного города или одной волости, а ему будет оба судимы, и тот неделщик и ездок езду лишен, а доводчику на том неделщике или на его ездоке взяти хоженое.
А кого даст неделщик на поруку в какове деле ни буди, и ему истцов и ответчиков не волочити, а ставити их перед судьями; а сроки им крестианом отписывати и безсудные по срочным давати по сроком по указу безволокитно, а кто станет волочити после срока, и на том взяти тому, кого волочит, проести по три денги на день. От безсудные неделщиком, опричь пошлин, не имати ни у кого ничего. А коли неделщик срок отпишет обоим истцом вместе, и ему взяты с обеих сторон одно хоженое; а опричь того не взяти ему ничего. А в езду в своем даст на поруку доколе ся дело кончает, и ему езд взяти на виноватом. А которой ищеа или ответчик к сроку не приедет, а пришлет в свое место срока отписывати, и неделщику взяти хоженое на одном на том, кто приедет в его место сроку отписывати.
А кто по кого пошлет пристава, а сам к сроку не приедет, или ответчик на тот срок не станет, и что после сроку тому учинитца убытка, что даст пошлин и что живучи проест, и правому те все убытки и проести взяти на виноватом; а проести имати на человека на день на голову по три денги.
А пересудчиком пересуд имати на виноватом по две гривны; а менши рубля пересуду нет; а с поля со всякого пересуд; а список кто оболжывит да шлется на правду, и в том пересуд. А подвоиским правого десятка четыре денги, а имати на виноватом же.
А приведут кого с поличным впервые, ино его судити да послати про него обыскати. И назовут его в обыску лихим человеком, ино его пытати; и скажет на собя сам, ино его казнити смертною казнью; а не скажет на собя сам, ино его вкинути в тюрму до смерти, а исцов иск платити из его статка. А скажут в обыску, что он доброй человек, ино дело вершити по суду.
А пошлют которого неделщика имати татей или разбойников, и ему имати татей и разбойников безхитростно, а не норовити ему никому; а изымав ему татя или разбойника, не отпустити, ни посулов не взяти; а опричных ему людей не имати. А поноровит которой неделщик татю или разбойнику по посулом, а его отпустит, и уличат его в том, и на том неделщике исцов иск доправити, а его казнити торговою казнью да вкинути в тюрму, а в казни что государь укажет.
А у которого неделщика сидят тати, и ему татя без докладу татя не спустити, на поруку не дати и не спродати ему татя. А которой неделщик без докладу, и без боярского и без дьячего ведома, татей подает на поруку или татя спродаст, и уличат его в том, и на том неделщике исцов иск доправити вдвое, да казнити его торговою казнью да кинути в тюрму, а в казни что государь укажет.
<>
А доведут на кого розбой, или душегубство, или ябедничество, или подписку, или иное какое лихое дело, а будет ведомой лихой человек, и боарину велети того казнити смертною казнью, а исцово из его статка велити заплатити; и что ся его статка за исцовым останет, и то отдати в прогоны. А не будет у которого лихого столко статка, чем исцово заплатити, и боярину того лихово в истцове гибели исцу не выдати, а велети его царя и великого князя тиуну московскому да дворскому казнити смертною казнью. А боярину и дьаку и неделщику от того не имати ничего.
А на кого доведут татбу или душегубство или иное какое лихое дело, опричь розбоя, в котором городе или в волосте, а будет ведомой лихой человек, и наместнику или волостелю велети того казнити смертною казнью, а исцово велети доправити из ево статка; а что ся от исцова останет, и наместнику и его тиуну то имати собе. А не будет у которого лихово статка, чем исцово заплатити, и ему тово лихово исцу в его гибели не выдали, а велети его казнити смертною казнью, а на исце наместнику или волостелю и их тиуном не имати ничего. А приведут кого в розбое или кого в суде доведут, что он ведомой лихой человек разбойник, и наместником тех отдавати губным старостам. А старостам губным, опричь ведомых разбойников, у наместников не вступатись ни во что. А татей им судити по царевым великого князя губным грамотам, как в них написано.
<>
А боаром и детем боарьским судити, за которыми кормлениа з боарьским судом; а на суде у них и у их тиунов быти, где дворской – к дворскому, старосте, и лутчим людем и целовалником. А судные дела у наместников и у их тиунов писати эемьским дьаком, а дворскому да старосте и целовалником к тем судным делом руки свои прикладывати. А противни с тех дел с судных писати слово в слово наместничим дьаком, а наместником к тем противнем печати свои прикладывали. Да тех судных дел записку земсково дьака руку з дворсково и з старостиною и с целовалниковыми руками наместником имати к собе; а противни тех дел наместником дьаков своих руку с своими печатми дворскому да старосте и целовалником давали; а которые староста и целовалники грамоте не умеют; и которые грамоте умеют, тем старостам и целовалником к судному списку земского дьяка руке руки свои приклыдвати; а противнем с тех дел наместнича дьака руке быти у того старосты и у целовалников, которые грамоте не умеют, и оне ево держат у собя спору для. А без дворского и без старосты и без целовалников наместником и их тиуном не судити; а где дворсково нет и преж сего не бывал, ино быти в суде у наместников и у их тиунов старосте и целовалником; а без старост и без целовалников суда не судити. И посулов наместником и их тиуном и их людем не имати, и на государя своево тиуну и пошлиннику никому посулов от суда не просити. А имати наместником от суда пошлин: доищется ищеа своего в заемном деле или в бою или в лае, и ему имати на виноватом с рубля по гривне, то ему и с тиуном; а не доищется ищеа своего, а будет ищеа виноват, и ему имати на ищее с рубля по тому ж, а будет дело выше рубля или ниже, ино имати на ишее или ответчике по тому ж розчету; а довотчику его имати хоженое и езд и правда по уставной грамоте; а где не будет грамоты, и ему имати в городе хоженого по четыре денги, а езду на версту по денги, а на правду в городе или в волосте вдвое. А досудятся до поля да, став у поля, помирятся, и ему имати с рубля по гривне ж, то ему и с тиуном, да полевых пошлин взяти полтретьятцать алтын. А побьются на поле, ино на убитом полевых пошлин взяти полтора рубля, а доспеха не имати. А побьются на поле в пожеге, или в душегубстве, или в розбой, или в тадбе, а убьют ответчика, ино на убитом исцово доправити, а сам убитой в казни и в продажи наместнику и его тиуну; а убьют на поле ищею в пожеге, или душегубстве, или в розбое, или в татбе, и наместнику на нем имати с его иску четвертная пошлина по полуполтине с рубля, то ему и с тиуном, да полевых пошлин полтора рубля, а доспеху не имати.
А суд боярской: которому наместнику дано с судом с боарьским, и ему давали полные и докладные; а правые и беглые давали з докладу; а без докладу правые и беглые не давати.
А детей боарьских судити наместником по всем городом по нынешным царевым государевым жаловалным вопчим грамотам.
А от правые грамоты имати боярину или сыну боарскому, за которыми кормления с судом з боарьским, от печати с рубля по полутретьа алтына, то ему и с тиуном, да дьяку его, которой правую грамоту напишет, имати с рубля от писма по три денги; а тиун ево даст правую грамоту, и он емлет на государя своего и на собя от печати по тому ж с рубля по полутретья алтына, а дьяк емлет от письма, которой правую грамоту напишет, с рубля по три денги. А с холопа и с робы от правые грамоты и от полные боярину или сыну боарскому, за которыми кормленье с судом з боарским, имати от печати з головы по полутретьа алтына, а дьаку от писма з головы по три денги.
А наместником и волостелем, которые держат кормленья без боарьского суда, полных и докладных не давати, и холопа и робы без докладу не выдати, ни грамоты беглые не дати; також холопу и робе на государя грамоты правые без докладу не дати. А которой наместник или волостель без боярского суда выдаст холопа или робу без докладу и правую грамоту даст, и та грамота не в грамоту; а что государь того холопа или робы убытка своего скажет, и то взяти на судье вдвое, а истцом суд з головы.
А тиуну наместничю на кормленье государю на холопа, ни холопу на государя без докладу правые грамоты не дати. А которой тиун государю на холопа или холопу на государя даст без докладу правую грамоту, и тому холопу, которой возмет правую грамоту на государя, дати суд з головы да то дело по суду и кончати, а наместнича или волостелина тиуна до царева государева указу вкинути в тюрму, а убытки все правому вэяти на тиуне. А даст тиун государю на холопа правую грамоту без докладу, и та правая грамота не в грамоту, дати суд с головы.
А которому наместнику дан в кормление город с волостьми, или ему даны в кормление волости, а в которых волостех наперед сего старост и целовалников не было, и ныне в тех волостех быти старостам и целовалником во всех. А случится кому в тех волостех перед наместником или перед его тиуном искати или отвечати, и в суде быти у наместников и у волостелей и у их тиунов тех волостей старостам и целовалником, ис которые, кто волости ищет или отвечает. А судные дела писати земскому дьяку тое ж волости. А без старосты и без целовалников наместником и волостелем, за которыми кормлениа з боарьским судом, и за которыми кормлениа без боарьскаго суда, и их тиуном также не судити. И посула в суде наместником и волостелем и их тиуном не имати.
А пришлет наместник или волостель или их тиуни список судной к докладу, а будет ищеа или ответчик у докладу список оболжывит, ино послали на правду по дворского, и по старосту, и по целовалников, которые у того дела в суде сидели, да велети им того дела и противень списка наместнича или волостелина дьака руку с наместничею или с волостелиною печатью на исправу с собою привести. Да будут судные мужы скажут, што суд таков был, и руки у списка их, и противень будет наместнича или волостелина дьака с тем судным списком земьсково дьака рукою сойдется слово в слово, и тем тот виноват, хто список лживил, и список на него подписати. А скажут судные мужы, что суд был, да не таков, и список не земсково дьяка рука, и руки, скажут, у списка не их, и противень будет наместнича или волостелина дьак, с судным списком не в слово в слово, и по тому списку исцов иск взяти на судье, а пеню судье сверх того, что государь укажет. А будет скажет и дворской, и судные мужы, и старосты, и целовалники, которые грамоте умеют, что суд был таков, и руки у списка их, а те судные мужы, которые грамоте не умеют, с ними породнятся, скажут, что суд был, да не таков, а которой противень наместнича или волостелина дьака руку положат, и тот противень с судным списком не слово в слово, и тем виноват судья и судные мужы, которые по списку такали; и взяти исцов иск на тех на судье и на тех судных мужех, которые по списку такали, а пеню сверх того что государь укажет. А не станет за списком ищеа или ответчик на срок, а довотчик на него запись поручную положит, и того, которой не стал, по довотчикову слову обвинити; а подписати на него список за сто верст семым днем по сроце; а доле ста верст или ближе, ино подписывати списки после срока по том ж расчету.
А кого наместничи или волостелины люди учнут давати от ково на поруку до суда и после суда, и по ком поруки не будет, и наместничим и волостелиным людем тех людей являти в городе прикащиком городовым да дворьскому, и старосте, и целовалником, а в волости являти старостам и целовалником, которые у наместников и у волостелей и у их тиунов в суде сидят; а не явя тех людей, по ком поруки не будет, и наместничим и волостелиным людем к собе не сводити и у собя их не ковати. А ково наместничи и волостелины люди, не явя приказщиком, да дворскому, да старосте и целовалником, да к себе сведут да у собя ево скуют, и кто тем людем род и племя придут на наместничих или на волостелиных людей к приказщиком, да к дворскому, и к старосте, и к целовалником о том бити челом и являти, и приказщиком, и дворскому, и старосте, и целовалником у наместничих и у волостелиных людей тех людей выимати; и кого у наместничих и у волостелиных людей вымут скована, а им не явлена, ино на наместниче или на волостелине человеке взяти безчестие, посмотря по человеку; а чего тот на наместниче или на волостелине человеке взыщет, и тот иск взяти на нем вдвое.
А наместником и волостелем, которые держат кормлениа, и тиуном царя и великого князя, и боярским тиуном, и детей боарских тиуном татя и душегубца и всякого лихого человека без докладу не продати, ни казнити, ни отпустити. А кто татя или душегубца и всякого лихого человека отпустит, или без докладу продаст или казнит, и на том судье истцовы иски доправити вдвое, а в государеве пени кинути в тюрму до царева государева указу.
А по городом наместником городских посадских всех людей промеж их судити, обыскивая по их животом и по промыслом и по розмету: сколке рублев кто цареву и великого князя подать дает, по тому их, обыскивая, судити и управа чинити. А розметныя книги старостам и соцким и десяцким и всем и людем тех городов своих разметов земсково дьака руку за своими руками ежегод присылати на Москву к тем боаром, и дворецким, и х казначеем, и к дьаком, у кого будут которые городы в приказе; а другие книги розметные своих разметов старостам и соцким и десяцким тех городов, где кто живет, отдавати тех городов старостам и целовалником, которые у наместников в суде сидят. И кто тех городов городцкие посадцкие люди учнут промеж собя искати много, не по своим животом, и про тех исцов сыскивати розметными книгами, сколко он рублев своего жывота подати дает; и будет жывота ево столко есть, на сколко ищет, ино ему дати суд; а будет жывота ево сколке нег, и тех исцов в их искех тем и винити, а пошлины имати по Судебнику, а Цареве государево пене велети дати на поруку да прислати к Москве ко государю. А городцким посацким людем искати на наместникех и на их людех по своим же жывотом и по промыслом и по розмету; а которого году староста и целовалники розметных книг к Москве не пришлют, и в том году на наместника суда им не дати. А по волостем волостелем судити черных людей по их жалобницам и управа им чинити беэволокитно. А кто взыщет много, не по жывотом, а ответчик учнет бити челом, а скажет, что тот истец ищет много, не по жывотом, а жывота его столко нет, на колко ищет, и тем волостелем посылали о том, выбираючи тех же волостей лутчих людей да целовалника одного или двух, посмотря по делу, а велети про то обыскати накрепко: было ли жывота ево столко, на колко ищет; и скажут в обыску, что жывота ево столко было, ино в том ему суд дати; а скажут в обыску, что столке жывота ево не было, мно его обвинити и пошлины на нем взяти, а в государево пене, в ябедничьстве дати его на поруку да прислати с обыскным списком к Москве.
<>
А на котором городе будут два наместника или на волосте два волостеля, а суд у них не в разделе, и им имати пошлины по списку обема за одного наместника, а тиуном их за одного тиуна, и оне собе делят по половинам. А которые городы или волости поделены, а случится им суд вопчей, и им обема пошлины имати одны, да те им пошлины делити межу собя по половмма-и же. А возмут те два наместника или два волостеля или два тиуна с одново дела пошлину вдвое, и уличат их в том, и тому, на ком пошлины взяли, на тех немест-никех или на волостелех и на их тиунех те пошлины велети взяти втрое.
А кто пошлет пристава по наместника, по боарина, или по сына боарского, или по волостеля, и по их тиунов, и по царева великого князя тиуна и по довотчиков, и наместнику, или волостелю, и их тиуном , и великого князя тиуном и довотчиком отвечати к сроку ехати; а не поедут к сроку сами, и им к сроку в свое место послати к ответу; а не приедут сами к ответу и в свое место не пришлют отвечати после срока за сто верст в семой день, и тех обвиниги и исцовы иски по жалобницам и неделщиков езд доправити на тех, да отдати иск ищеам. А срочных по приставным на наместников и на волостелей и на их тиунов не наметывати; а из далных городов розчитати по верстам по тому ж расчету. А з записми не посылати никуды, опричь ведомых разбойных дел, а наместников и волостелей и их тиунов и их людей, опричь приказных дел. в которых делех велит государь дати запись. А приставов з записми по наместников и по волостелей и по их тиунов давати, а велети им чинити срок, как съедет з жалованиа, опричь тех записей, которую запись велят дати бояре, приговора вместе; а одному боярину и дьаку пристава з записью не дати.
<>
А отпускные давати з боарьского докладу; а бояром к тем отпускным печати свои прикладывати, а дьаком подписывати. А отпускные давати на Москве бояром и дьаком, да давати отпускные в Великом Новегороде да во Пскове наместником и дьаком. А пошлины имати от отпускные боарину или наместнику от печати з головы по девяти денег, а дьаку от подписи з головы по алтыну, а подьячему, который отпускную напишет, з головы по три денги. А опричь Москвы и Великого Новагорода и Пскова инде нигде ни в которых городех отпускных не давати. А хто положит отпустную без боарьского докладу, и без новгородских и псковских наместников докладу, и без дьачей подписи, хотя и государя своего руку, и та отпускная не в отпускную.
<>
А о землях суд. Взыщет боярин на боарине. или монастырь на монастыре, или боярин на монастыре, ино судити за три годы; а взыщет монастырь на боярине, ино судити за три ж годы, а дале трех годов не судити; а взыщет черной на черном, или помещик на помещике, за которыми земля царя и великого князя, или черной селской на помещике, или помещик на черном на сельском, ино судити по тому ж за три годы; а дале трех годов не судити. А взыщет на боарине или на монастыре царя и великого князя земли, ино судити за шесть лет; а дале не судити. А которые земли за приставом в суде, и те земли досуживати. А государю и бояром всем приказным людем по ищеину челобитью судьи на землю не посылати, а послаты судью на землю, выбрав одного не по их челомбитью; а дну судей на землю не посылати.
<>
А попа, и дьакона, и черньца, и черницу, и старую вдовицу, которые питаются от церкви божией, ино их судити святителю или его судьям; а будет простой человек с церковным ино суд вопчей; а которая вдовица питается не от церкви божией, а жывет своим домом, ино то суд не святителской. А торговым людем городцким в монастырей в городцких дворех не жити, а которые торговые люди учнут жыти на монастырех, и тех с монастырем сводити да и наместником их судити. А на монастырех жыти нищим, которые питаются от церкви божией милостынею.
<>
А которые дела преж сего Судебника вершены, или которые не вершены в прежних во всяких делех, суженых и несуженых, и тех дел всех не посуживати, быти тем делом всем в землях, и в холопстве, и в кабалах, и во всяких делех и в тиунстве судити по тому, как те дела преж сего сужены, вершены. А вперед всякие дела судити по сему Судебнику и управа чинити по тому, как царь и великий князь в сем Судебнике с которого дни уложил.
А которые будут дела новые, а в сем Судебнике не написаны, и как те дела с государева докладу и со всех боар приговору вершается, и те дела в сем Судебнике приписывати.
Да велети прокликати по торгом на Москве и во всех го-родех Московские земли, и Ноугородцкие земли, и Тверские земли, и по волостем, чтоб ищеа или ответчик судьам и приставом посулов в суде не сулили; а послуси бы, не видев, не послушествовали, а видев, сказали б в правду. А послух опослушествует, не видев, лживо, а обыщется то опосле, ино на виноватом послухе гибель исцова и убытки все, а а вине казнити торговою казнью.
О суде с удельными князи. А взыщет москвитин какова дела на селских волостелех, которые селца московские за уделными князьми, ино судити царю и великому князю; а не отвечает волостель селецкой, и царю и великому князю его обинити. А взыщет селецкой на селецком, а судит их их же волостель. А не будет их князя на Москве, и волостелю к докладу с Москвы не вести, а ждати князя на Москве; а поведет их волостель с Москвы к докладу к своему князю, а утечет тех исцов один к царю и великому князю и бьет челом царю и великому князю на того волостеля , и царю и великому князю на того волостеля дати пристава; а повезет его через то в удел, и тем его царь и великий князь обинит. А бьет челом царю и великому князю царя и великого князя сын боярской на уделного человека, и царь и великий князь, воименовав своего судью, да пошлет к своему брату к уделному князю, коли будет князь на Москве, и удельной князь даст своего судью; а суду быти на Москве, хотя б тот человек был в его деле на Москве. А уделного князя сын боярской бьет челом на царева и великого князя человека, ино суду быти такоже на Москве. А бьет челом царю и великому князю жалобник уделного князя человек из его вотчины на царева и великого князя человека, и царь и великий ннязь даст пристава, да судит царь и великий князь сам. А на мос-квитине взыщет которого князя уделного городцкой человек, ино кудити их намесником московским а без судьи. А искати москвитину на уделного князя городцком человеке, ино ему ехати с судьею, а судье быти московских намесников. А деловые люди в монастырских станех которого князя, и писцы царя и великого князя пишут их под сотника в дань и во все проторы, а князю над ними суд один. А случитца суд сместной в селцах в монастырских уделному с уделным, или деловым с становым и з городцким, или с селецким и с монастырским, и судьям доложит царя и великого князя, а третьего им в том нет ничего.
ДОКУМЕНТЫ К ПРАКТИЕСКОМУ ЗАНЯТИЮ № 14

Послание Иосифа Волоцкого княгине Голениной
ПОСЛАНИЕ К НЕКОЕЙ КНЯГИНЕ-ВДОВЕ, ДАВШЕЙ НА СОРОКОУСТ В ПАМЯТЬ ПО СВОИМ ДЕТЯМ И ВОЗРОПТАВШЕЙ
Госпоже моей княгине Марии, супруге князя Андрея Федоровича, я, грешный чернец челом бью.
Писала ты к нам: «Пока у меня были деньги, я давала милостыню». Но ведь, госпожа, когда у тебя не будет, то Бог у тебя и не потребует, а только если у тебя будет, а ты не дашь в память детей их долю и наследие, то писал об этом великий Афанасий так: «Смерть детей верующих часто совершается ради вразумления их родителей по Божьему промыслу, чтобы родители, увидев это, устрашились и, опечалившись, вразумились». Ибо сказал Бог устами пророка Иеремии: «Я прежде времени послал смерть вашим детям, вы же этого наставления не уразумели; как лев-всегубитель навел на вас несчастья, вы же, и увидев это, не покаялись, не отказались от злых своих дел». И еще говорит тот же пророк: «Нанес ты им раны, Господи Боже, а они не почувствовали боли, истребил их, а они не захотели принять наказание, ожесточили свои лица, словно каменные». Итак, братья, мы узнаем, что Бог милосерден и человеколюбив, непостижимыми и разнообразными путями своими он стремится привести нас к себе и спасти наши души. А смерть юных объясняется так. Если они умирают во младенчестве, то, отойдя чистыми и непорочными, обретают вечную жизнь. Если же умирают совершеннолетними, но молодыми, то потому, что Бог предвидит их склонность жить злой и лукавой жизнью и быть созданиями дьявольскими. В этих случаях Бог призывает их к себе прежде времени, чтобы их родители вразумились и те богатства и имения, которые хотели приготовить для них, раздали нищим и убогим и Божьим церквам, которые раздадут эти богатства для их спасения, и они вместе со своими детьми обретут царствие небесное. Если же, отдавшись лихоимству и корыстолюбию, родители лишат детей, принадлежащих им, наследия и имущества, которое должны они были получить при жизни, то как жестокие и немилосердные, примут осуждение от Бога, а в страшный день пришествия Христова будут осуждены своими детьми, ибо сказано: «Немилостивый не будет помилован».
А что ты писала, будто по твоим детям у нас не было ни одной панихиды, то, госпожа, у нас всякую неделю служат три панихиды, да по девять заупокойных литий, да ежедневно обедню, а поминают на обедне трижды, и на панихиде трижды же, а на литиях по одному разу. Да кроме того, в синодике поминают тех же, а в больших панихидах четырежды, а выходит всего десять раз в день, если большая панихида, а во всякую пятницу бывает большая панихида. А если малая панихида, то по девять раз в день. А если в какие-либо дни нет панихиды, то по шесть раз в день, и над просфорами также годовое поминание читают, и в Господские праздники, и на Пасху. А твой князь и ваши дети записаны в том же годовом поминании. А если помышляешь, чтобы твои панихиды служили сверх соборных панихид, тогда уже и обедни для тебя надо служить особые. И ты, госпожа, пошли посмотреть службу, которую служат митрополит и все владыки: а ведь там писаны все великие князья и удельные, а служат панихиду одну соборную для всех и так же, госпожа, поминают во всех соборных церквах и монастырях. А служить за всякого всегда по панихиде и по соборной обедне невозможно.
А что ты писала: «И в четыре раза меньше берут, чтобы записать в синодик», – так ведь, госпожа, у нас монастырских строителей, которых в монастыре погребают, тех и даром пишут в синодик и в годовое поминание на год, а с нищих Бог не берет, а с каждого богатого будет взято по его средствам. А если богатый даже пострижется в чернецы, а по средствам не дает, то его не велено поминать в том монастыре.
А что ты писала: «Дать двадцать рублей за семь лет – то грабеж, а не милостыня», – так это не грабеж, это мы с тобою заключаем добровольное соглашение, по воле твоей и по нашей, а если тебе угодно, то мы так и сделаем, а не угодно – не сделаем. Так мы заключали соглашения и прежде с теми, кто писались в годовое поминание. А грабежом этого никто не называл, ибо ведомо всем, и тебе ведомо: даром священник ни одной обедни, ни панихиды не служит. Да чтобы служить со своими просфорами, и вином, и тимьяном, и свечами, и кутьею, и кануном, и притом вечно, пока монастырь Пречистой стоит, – для этого священникам, клирошанам и всей братии нужно ежечасно иметь попечение, как и обо всем, что для этого понадобится. Даже если давать по одной деньги за обедню, на год выйдет мало, не хватит даже на то, о чем мы писали. А сверх того, еще панихиды, да заупокойные литии, нужен еще мед, да воск, да просфоры, да фимиам – если их считать, то не хватит и по полуденьге на обедню, а у нас идет священникам за всякое богослужение по четыре деньги каждому, а в простые дни по две деньги.
А по всем монастырям и по соборным церквам вписывают в годовое поминание, заключив для этого договор. В монастырях и в соборных церквах и князья, и бояре давали на это села – потому-то у всех монастырей земли много. И в нашем монастыре если кто вписывается навсегда в годовое поминание, то на тех же условиях. Для поминовения князя Бориса, да княгини Ульяны, да князя Ивана дали село Успенское да село Спасское, а село Покровское дал при жизни князь Борис Васильевич, а велел молиться о своем здоровье и спасении, а после смерти вписать себя в то же годовое поминание навеки. А князь Иван Васильевич Хованский дал грамоту, велел своим детям давать на свое поминовение по сто четвертей хлеба в год. А владыка новгородский Геннадий дал монастырю сельцо Мечевское, да две деревни, да сельцо Чемесово в Рузе, да колокол за сто рублей. А Григорий Собакин купил у Михаила Коровы семь деревень да у Никиты Константинова село и две деревни и дал двести рублей, и велел узнать, где монастырю можно купить землю, а велел писать в годовое поминание, отца, мать, да себя третьим. Да и все, кто писались в годовое поминание, навеки записаны в синодике – как их поминать, и какая за них плата, и кто что дал на свое поминовение, – чтобы это никогда не было забыто.
А так, как ты велела ныне, в годовое поминание не записывают – ни в соборных церквах, ни в монастырях. Известно и тебе, как жаловали нас князь Борис Васильевич, да княгиня Ульяна, да князь Иван Борисович: и милостыню давали, и на молебен, и на панихиды, давали корм и милостыню и по родителям, и по детям; и наш монастырь, и сколько ни есть монастырей – все Божьи да их, но они этого не считали, когда просили вписать себя в годовое поминание, ибо им ведомо, что в нашем монастыре обычай: сколько Бог пошлет, столько и разойдется. Надобно приготовлять церковные вещи, святые иконы, и святые сосуды, и книги, и ризы, братию кормить, и поить, и одевать, и обувать, и удовлетворять иные всякие нужды, опекать и кормить нищих, и странников, и путешествующих. А расходуется каждый год по полтораста рублей деньгами, а иногда и больше, да хлеба по три тысячи четвертей расходуется, потому что каждый день в трапезной едят иногда шестьсот, а иногда семьсот душ: сколько Бог пошлет, столько и расходуется. Потому-то государи наши и иные, которые хотели писаться в годовое поминание навеки, и давали по себе села. Ибо кто в годовое поминание вписывается навеки, тот и села дает монастырю навеки. Князь Иван Хованский давал нам и хлеба, и денег, и владыка новгородский также давал – невозможно и исчислить его дары. А Григорий Собакин уже прежде дал рублей сорок, а князь Семен Иванович Бельский рублей с тридцать дал. А как захотели быть вписанными в годовое поминание навеки, они этого в договор не включили, а договаривались об этом заново.
А что ты писала: дала за поминовение своего князя и своих детей более семидесяти рублей – то как ты оценила платье и коней, а мы за них выручили только половину этих денег. А как прибрал Бог твоего сына, князя Ивана, прошло уже пятнадцать или более того, а ты с того времени и до сих пор сосчитала, что давала за пятнадцать лет на обедню, или на панихиду, или на молебен, или на корм, или на погребение своих детей, да велишь за это вписать своего князя и детей в годовое поминание навеки. А за все эти пятнадцать лет ты ни разу не писала, чтобы за эти даяния вписать твоего князя и детей в поминание навеки. А если бы писала о том, то мы бы у тебя этого не брали.
А что ты написала: «Если вы выпишете моего князя и детей из годового поминания, то судья вам Бог», – то этим, госпожа, ты сама себя обличила. Писала ты в своей грамоте ныне: когда Бог взял твоего сына, князя Ивана, ты дала нам одиннадцать рублей и мерина и велела вписать в синодик князя Афанасия, да отца своего Ивана, да сына своего Ивана. И ты писала о синодике, а не о годовом поминании на будущее, – вот мы и вписали тогда их в синодик, и там они и поминаются вечно. Писала ты еще, что когда Бог взял сына твоего, князя Семена, ты по нем дала шубу и двух меринов и велела вписать его в синодик, и поминать вечно, – а о том не было ни слова, чтобы его навеки поминали в годовом поминании; и сама ты как написала теперь в своей грамоте, что ты не договаривалась, не рядилась. А в то поминание не вписывают без договора. А если кого вписывают в поминание, то договариваются – или каждый год давать по уговору деньги, или хлеб, или село по ком-нибудь дадут, тогда его навек и вписывают в годовое поминание.
А ты бы, госпожа, меня не бранила за то, что я написал тебе по правилам о монастырском обычае и о том, как пишутся в годовое поминание навеки, ибо, госпожа, не всем вам это ведомо.
А я тебе, своей госпоже, челом бью.

Соборный ответ 1503 г.
Собор был о землях церковных, святительских, монастырскых. Симон митрополит всеа Русии и с всем священным събором прьвое сие послаша послание к великому князю Ивану Васильевичю всеа Русии с дияком с Левашом.
Говорити великому князю Ивану Васильевичю всеа Русии от Симона митрополита всеа Русии и от всего освященнаго собора дьяку Левашу.
Отец твой, господине, Симон митрополит всеа Русии и архиепископы и епископы и весь освященный собор говорят, что от перваго благочестиваго и святого равноапостольного Константина царя да и по нем при благочестивых царей, царствующих в Констянтине граде святители и монастыри грады и власти и села и земли держали и на всех соборах святых отец не запрещено святителем и монастырем земель держати и не велено всеми святыми соборы святых отец святителем и монастырем недвижимых стяжаний церковных ни продати, ни отдати и великими клятвами о том утвержено. Тако жив наших русискых странах при твоих прародителех великых князей при великом князе Владимере и при его сыне великом князе Ярославе даже и до сех мест святители и монастыри грады и власти и села и земли держали.
И после того сам митрополит Симон с всем освященным собором был у великого князя Ивана Васильевича всеа Русии и сей список перед ним чьли
От бытьи. И покупи всю землю Египетскую Иосиф, съодоле бо им глад. И бысть вся земля Фараону и люди поработи ему от края предел Египетьскых до края, разве земли жреческиа – тоя бо не купи Иосиф. Дань бо даяше жреце сам Фараон и люди и взимаху жерцы и ядяху дань, юже даяше им Фараон. И устави всем людем Иосиф заповедь до днешнего дне на земли Египетьстей – пятую часть Фараону, кроме земли жреческыя – та бо точию не бяше Фараону.
От Левгитския книги. Рече господь Моисею, глаголя глаголи сыновом Израилевом так-аще человек освятит храм свои, свят господеви да его оценит жрец межю добрым и межю злым. И якож исценит жрец, тако да станет. Аще ли ж освятить и искупит храм свой да приложит пять частей цены cpeбра его и да будет ему. Аще ли ж от нив одрьжания eго господеви освятит, да будет цена по сеятве его, яже сеет ниву тую яко пятьдесят спудов ячменя, тридесят дидрагм сребра. И аще искупит ниву свою освященную господеви, да приложит пять частей цены сребра его и да будет ему. Аще ли ж не искупит нивы и отдаст ниву подругу своему, да не искупит ея, - да будет нива минувшему оставлению господеви святая хвальная. яко земля нареченная жерцем, да будет одержание их в веки века.
Того же. Главы ж Левгитьстии. И власти и села градов их одержания и урокы и дани и пошлины да будут присно Леввитом, яко дворове град Леввитскых. Одержание их среди сынов Иараилевых и села нареченная в градех их да ся не продадут, ни отдадут, яко одержание их вечно есть.
От жития благочестиваго и равноапостольнаго великою царя Костянтина и христолюбивыя и равноапостольныя матери его Елены. Сия вся усердно добре же и благочестне устроив святая и блаженная царица Елена, мати блаженнаго великого царя Костянтина, множество стяжаний градов и сел церквам даде и иная многая стяжания бесчисленая и златом и сребром и камением и бисером святыя украси иконы и священныа честныя сосуды злата ж многа и безчислена церквам и убогим раздаде. Святого же патриарха Макарии многими дарми почте.
Тою же. Рече блаженный Констянтин царь. По всей же вселенней церквам содержания ради и крепости светлостьми стяжания земли, села, и винограды, и езера, пошлины съчетавше дахом и божественым и нашим повелением на восточных и на западных и на южных странах и по всей вселенней идеже православнии царие и князи и властели под нами обладают, владати святителем, и никаковому мирьскому сану смети прикоснутись церковным пошлинам, богом заклинаем и божественным его повелением и нашим повелением утвержаем непреложно и съблюдено бытии, даж и до скончаиия века сего.
Того же. Сия убо вся. яже ради божественаго и многаго оставления и священным и нашим писанием утвержена и поведена быша, даж до скончания мира сего, яже по всей вселенней даныя святителем церковный пошлины не прикосновенна и не поколеблема пребывати повелеваем. Тем же пред живым богом иже повелевшему нам царствовати, и пред ужасным его судом засведетельствуем ради божественаго и нашего ради царскаго его уставления всем нашим приемником, иже по нас царем быти хотящим, всем тысущником, всем сотником и всем вельможам, и всему пространнейшему синклиту полаты нашего царства и всем, иже по вселенней бывающим царем, и князем, и властелем по нас, и всем, иже по всей вселенней людем, иже ныне сущим и потом быти хотящим в вся лета, – ни едино же от сих преложитн или претворити некоторого ради образа, яже божественым и нашим царскым повелением священней святей римской церкви и всем, иже под нею святителем по всей вселенней бываемым подаваема, – да не смеет никто ж порушити, или прикоснутися. или которым образом досадити. Хотяй же о сих пространнее уведати, да прочтет духовную благочестиваго царя Констянтина и похвальное о нем слово и иная о нем. И аще бы бывали грады, и власти, и села, и винограды, и езера, и пошлины неприличны, и не полезно божественым церквам не быша премолчали святии отци 318 перваго собора, но всяческы бы возбранили царю Констянтину таковое дело. И не токмо не возбраниша, но и свято господеви и похвально и благоприятно благоволиша.
И от перваго благочестиваго царя Костянтина да и по нем при благочестивых царех, царствующих в Констянтине граде святители и монастыри грады и села и земли держали и ныне держат в тех, иже православно где царьствующих странах. И на всех соборех святых отец не запрещено святителем и монастырем сел и земель держати и не повелено всеми соборы святых отец святителем и монастырем сел и земель церковных ни продати, ни отдати, и великими страшными клятвами то утвержено.
Правило, иже в Карфагении собора 32, 33, четвертаго собора; правило 24 пятаго собора; правило на обидящих святыя божия церкви; Иустинияново правило 14, 15;иже в Сардакии правило 14; Иустинияново правило 30; седьмого собора правило 12, 18. И в Спиридонове Тримифинскаго житие писано и в Григорьеве Богослова житие писано, и в Златаустаго житие писано, и в Беседовнице писано. Что села были церковныя, явлено в житии святого Савина епископа и чюдотворца.
Також и монастыри имели села в прежних летех после великаго Антония, преподобный и великий отец наш Геласий чудотворец села имел, и Феодор Студискый села имел. И святый Симион новый богослов в своем писании являет, яко от сел и от виноградов монастыри состоятся и лавры. И в рустей земли чюдотворцы Антоний Великий и Феодосий Печерскыя и Варлам Новоград-скый и Дионисие и Димитрие Вологодскые вси села имели. Тако ж и святители русстии, иже в Киеве, да и по них святый Петр чюдотворец и Феогност и Алексей чюдотворец вси грады и власти и села имели. И святый Алексей чюдотворец митрополит всеа Русии многыя монастыри создал и селы и землями и водами удоволил. И блаженный великый князь Владимер и сын его великый князь Ярослав святителем монастырем грады и села давали святым церквам. Даже и до сех мест благочестнии и христолюбивии великый князи русстии власти и села и земли и воды и ловли рыбныя давали. И се есть свято господеви и благоприятно и похвально. И мы сия ублажаем и похваляем и съдержим.
Второе послание
И по сем паки послаша к великому князю сице говорити великому князю Ивану Васильевичу всея Русии от Симона митрополита всеа Русии и иже о нем священнаго собора диаку Левашу.
Отец твой, господине, Симон митрополит всеа Русии и архиепископ и епископы и весь священный собор говорят, что от перваго благочестиваго святого и равноапостольнаго великаго царя Констянтина и благочестивыя равноапостольныя христолюбивыя матери его Елены да и по них при благочестивых царех, царствующих в Констянтине граде и по всей вселенней святители и монастыри, грады и власти и села держали. И на всех соборех святых отец не запрещено святителем и монастырям земель держати. И всеми божествеными соборы вселенскыми и поместными не велено святителем и монастырем церковных стяжаний недвижимых ни продати, ни отдати. Недвижимая ж стяжаниа – суть прежереченная: грады, власти, села и прочая, подобная сим. И великыми и страшными клятвами о том утвержено и за запечатленно непоколеблено к нерушимо быти во веки веком.
Тако же и в наших русийскых странах при твоих прародителех великых князех, при великом князе Владимере и при его сыне великом князе Ярославе да и по них при великом князе Андреи и при его брате великом князе Всеволоде и при великом князе Иване внуце блаженнаго Александра, иже бысть в лета святаго великаго чюдотворца Петра митрополита всеа Русии даждь и до сих мест святители и монастыри грады. власти, слободы, и села, и суды, и управы, и пошлины, и оброки, и дани церковныя держали по божественым велением и уставлением. и по божественым правилом святых апостол и святых отец и равноапостольных христолюбивых царей и по твоих прародителех равноапостольнем христолюбивем великом князе Владимере и его сыне великом князе христолюбивем Ярославе уставлению и утвержению. Яко же тамо в их уставлении подлинно глаголет: аще кто преступит, рече, сия правила, яко же есмы управили по святых апостол и по святых отец правилом и первых благочестивых царей управлением, – кто имет преступати правила сии, или дети мои князи, или внуцы мои или правнуцы мои или по них от рода моего кто, или от боляр кто, где-нибуди или в которых градех бояре и наместницы или воеводы или судия или тиуни или ин кто-нибуди; аще имут обидети или вступатися в что церковное или в суды и управы и в пошлины и в десятины церковныя, святительския или отъимати, – да будут прокляти в сей век и в будущий. И по божественых велениих уставленая святыми отцы и равноапостольными христолюбивыми цари и всеми святыми священыми соборы в греческых, тако и в наших Русскых странах даж и до ныне святители и монастыри земли держали и держат, а отдавати их не смеют и не благоволят. Понеже вся таковая стяжания церковная – божия суть стяжания, возложенна и нареченна и дана богу и не продаема, ни отдаема, ни емлема никим никогда ж в веки века и нерушима быти, соблюдатися, яко освященно господеви и благоприятно и похвально. И мы, смирении, сия ублажаем и похваляем и съдержим.

Письмо о нелюбках иноков Кириллова и Иосифова монастырей
Спросил мя ecи, почему Кирилова монастыря старцы Иосифовых старцов не любит. И яз вкратце реку ти. с коих мест нелюбка меж их.
Егда бысть собор при великом князе Иване Васильевиче всея Русии и при Симоне митрополите, о вдовых попех и о дияконех в лето 7012, а на том соборе были архиепископы и епископы и архимандриты и честныа игумены и честныя старцы изо многих монастырей. Да тут же был старец Паисея Ярославов, еже бысть приемник великого князя Василия от святыя купели, и ученик его старець Нил, пореклу Майков. Сей Нил был в Святей горе, и князь велики держал их в чести в велице. И егда совершися собор о вдовых попех и о дияконех, и нача старец Нил глаголати, чтобы у манастырей сел не было, а жили бы черньцы по пустыням, а кормили бы ся рукоделием, а с ним пустынникы белозерские. И сие слышав игумен Иосиф начя им вопреки глаголати, приводя на свидетельство святого преподобнаго Феодосиа общему житию начялника, и святых преподобных отець Антония и Феодосия печерскых чюдотворцов, и иных многих монастырей, – еже у них села. Таж и се глагола: «Аще у манастырей сел не будет, како чесному и благородному человеку постричися? И аще не будет честных старцов, отколе взяти на митрополию или архиепископа или епископа и на всякие честныя власти? А коли не будет честных старцов и благородных, – ино вере будет поколебание». И божьими судьбами на их воле не ссталося. То – первая нелюбка!
Как не стало старца Нила, и ученик его князь Васиян Косой. княж Иванов сын Юрьевича, и начя сей князь велми побарати по своем старце Ниле, еже бы у монастырей не было сел, – и с ним сташа иные старцы, с ними же святогорцы. Се же бысть при великом князе Василье. И князь велики Василей Иванович всея Русии не попусти сему быти. и им мнение на Иосифа же. То – вторая нелюбка!
Тако же навогородцкии еретики начя каятися лестно, а не истинно. И старец князь Васиян поверил им и учал за них печаловатися великому князю, – а с ним и от владык и от старцов начата печаловатися. И сие слышав Иосиф, да написал к великому князю, чтобы лестному их покаянию не верил, велел бы их держати неисходны ис темницы, чтобы иных людей не прельстили. И князь велики Иосифа послушал. То – третья нелюбка! И они стали Иосифа про то укоряти великими укоризнами.
Да в те жь времена старцы Звенигородцкой князь Деонисей да Нил Полев, Иосифовы постриженики, жили в пустынях на Белеозере, близко Кирилова манастыря. И старец князь Деонисей Звенигородцкой прииде к пустыннику и узре у него крест под постелею, и прилучися в та времена с ним священник мирской. И паки, во иное время, прииде ко иному пустыннику а тот священник с ним же: аже тот пустынник держит у собя в руках книгу; а келья у него топитца. И как зазрел старца Деонисия, и тот пустынник книгу вкинул в печь и книга згорела. И ту великую ересь видел старец Деонисей да и священник. И к Иосифу старець Деонисей прислал старца Серапиона крестечника з грамотою, а в ней написано, что у пустынников видел ересь. Иосиф прочет грамоту, да послал ту грамоту к ростовъскому архиепископу Васьяну, понежь в его архиепископьи. А в та времена Васьян архиепископ на Москве был. И Васьян архиепискуп ту грамоту подал великому князю. И князь велики ту грамоту показал старцу князю Васьяну Косому, и рече ему: добро ли чинят твои пустынникы? И Васьян рек великому князю: та деи, господарь, грамота писана лукавьством, а все солгано; въспроси, деи, господарь, попа. И князь велики велел поставити попа, да въспросил попа. И поп сказал так, как в грамоте писано. И старец Васиян князь попа просил на пытку, и попа пытали, и ногу изломили, и поп и умер, а не зговорил. И князь велики ополелся на старца на князя Деонисия да и на старца Нила, е: сами деи меж собя бранятца, а меня греха доставили. Да велел князь велики старца Деонисия да с ним Нила старца в Кирилов монастырь, а пустыни их зелел зжечи. То последняя вражда и до сех мест!
Егда же Деонисей старец князь Звенигородцкой и старець Нил Полев были в Кирилове в опале, и поведаша нам, яко тогда в велицей нужи многи скорби претерпеша. И поведа нам сей старець Нил Полев. Егда, рече, бых в велнцей нужи и молихся со слезами и въспомянух, яко без благословения изыдох от отца Иосифа из обещания своего жения, и о сем зело оскорбихся, и забых всю нужю свою, и бых в страсе велице, и рех во сердци своем: что сътворих, яз й, яко умираю без прощения. И нача же призывати отца Иосифа в молитве своей и прощенья просити и рех: «Отче господине преподобный Иосифе! Аще и местом растояниа далече есмь, но сердцем и мыслию пред тобою есмь, прости мя грешнаго». И легох мало опочинути, и видех собя в монастыре отца Иосифа. И паки яко приидох в келью ко отцу Иосифу, и егда узрех его, падох на нозе ему, прощения прося. Он же объят мя мантиею своею и рече ми: «Бог тя простит». Аз же от радости воспрянув и обретох сердце свое без всякие скорби. И в мале времени князь велики повелел нам ехати во Иосифов монастырь.
Князь же Васьян старець враждовал много на Иосифа и монастырь его хотя разорити. И божьими судьбами по вле времени ополелъся на него князь велики и послал его во Иосифов монастырь. Он же в монастыре и преставися, и погребен бысть тамо.
О искони злоначальный враг роду человеческому! Иосиф все благочинье и благоговеиньство снимал с Кирилова монастыря, – и се ныне диявол мнением не смирну вражду положи меж таких светил! Во збысться, якоже вяти отцы рекоша, яко мнение – второе падение. И паки рекоша: всем страстем мати – мнение.

ДОКУМЕНЫ К ПРАКТИЧЕСКОМУ ЗАНЯТИЮ № 15–16
Документ 14
Из Судебника 1497 года
57. О крестьянском отказе. А крестьянам отказываться из волости, из села в село в один срок в году, за неделю до Юрьева дня осеннего и неделю после Юрьева дня осеннего (26 ноября). Пожилое за дворы платят в полях из расчета рубль за двор, а в лесах полтина. Если какой-либо крестьянин поживет за кем-нибудь год и уйдет прочь, то он заплатит (пожилое за) четверть двора; если поживет два года и пойдет прочь, то он заплатит полдвора; если поживет три года и пойдет прочь, то он заплатит три четверти двора; если поживет четыре года, то он заплатит (пожилое) за весь двор.

Документ 15
Из Судебника 1550 г.
88. А крестианом отказыватись из волости в волость и из села в село один срок в году: за неделю до Юрьева дни осеннего и неделя по Юрьеве дни осеннем. А дворы пожилые платят в поле рубль и два алтына, а в лесех, где десять верст до хоромного лесу, за двор полтина и два алтына. А которой крестианин за кем жывет год да пойдет прочь, и он платит четверть двора; а два года поживет, и он платит полдвора; а три годы пожывет, и он платит три четверти двора; а четыре годы поживет, и он платит весь двор, рубль и два алтына. А пожилое имати с ворот. А за повоз имати з двора по два алтына; а опричь того пошлин на нем не имати. А останетца у которого крестианина хлеб в земли, и как тот хлеб пожнет, и он с того хлеба или с стоачего даст боран два алтына; а по кои места была рож его в земле, и он подать цареву и великого князя платит со ржы, а боярьского дела ему, за кем жыл, не делати. А попу пожылого нет, и ходити ему вон безсрочно воля. А которой крестианин с пашни продаст[ся] в холопи [в] полную, и он выйдет бессрочно ж, пожылого с него нет; а которой хлеб его останется в земле, и он с того хлеба подать цареву и великого князя дает; а не похочет подати платити, и он своего хлеба земленаго лишен.

Вопросы и задания к документам 14 и 15:
Какими условиями закреплялся выход крестьян от владельцев в Судебнике 1497 г.? Насколько существенно изменились эти условия в Судебнике 1550 г.?
Чем было удобно установленное в Судебниках время выхода как для крестьян, так и для владельцев?
Что являлось едиицей обложения пожилым? Как Судебник 1550 г. конкретизирует это понимание? Менялся ли размер пожилого в зависимости от изменяемых факторов (длительность проживания крестьян, число крестьян в семье и др.)?
Как можно определить характер выплачиваемого крестьянами пожилого? Что он должен был компенсировать владельцу?
Попытайтесь объяснить, почему Судебники устанавливают выплату всей суммы пожилого только после четырехлетнего проживания крестьян? Как эта норма соответствует установленной в законе единице обложения пожилым и её особенностям?
Попытайтесь объяснить, почему размер пожилого в лесах ниже, чем в полях? Примите во внимание сделанные выше выводы и уточнения Судебника 1550 г. о способе определения лесной местности.
Можно ли считать изложенные в Судебниках нормы Юрьева дня началом процесса закрепощения крестьян?

Документ 16
Генрих Штаден. О Москве Ивана Грозного (извлечения)
1577–1578 гг.
На св. Юрия осеннего крестьяне имеют свободный выход. Они живут или за великим князем, или за митрополитом или [еще] за кем-нибудь. Если бы не это, то ни у одного крестьянина не осталось бы ни пфенига в кармане, ни лошади с коровой в стойле. Теперь некоторые крестьяне страны имеют много денег, но этим отнюдь не хвастаются. Крестьянин хочет ухорониться (встать под защиту), чтобы ему не чинили несправедливости
Все крестьяне страны имеют в юрьев день осенний свободный выход. Они принадлежат тому, кому захотят. Кто не хотел добром переходить от земских под опричных, тех [эти последние] вывозили насильством и не по сроку. Вместе с тем увозились или сжигались [и крестьянские] дворы
Сельские приказчики или фогты русских бояр считают всегда так, чтобы крестьяне иноземца несли всю тяжесть. Оттого поместье иноземца пустело в день св. Юрия.
Когда пустело поместье иноземца, великий князь до трех раз давал ему другое, в котором жили бы крестьяне. Теперь же с великим трудом, и то однажды, иноземец может получить населенное крестьянами поместье. Причина: в большей своей части страна запустела

Документ 17
Приходные и расходные книги Иосифо-Волоколамского монастыря
(извлечения о крестьянских выходах)
1573–1580 гг.
[1573 г., июля 12.] Взято на туровском крестьянине на Васке на Коняшине полтина, что ему дано было взаймы на выход
[Октября 9.] Взято на мамошинском крестьянине на Степанке Исакове полтина денег, что он перешол из деревни з Буланина в село в Мамошино [На полях: пожилое].
[Ноября 15.] Послано с Тонким з Гавриловым в Савельевское к приказщику Григорью, навоторжцу, рубль денег, давати крестьяном на выходы
[Ноября 19.] Дано Ондрею Мохову рубль денег крестьянину на выход, что ему отказывать из за Бориса из за Сукина
[1574 г., января 16]. Дано старцу Кирилу полтина денег, отдати ему те денги Степанку Михайлову сыну, что он вшол за монастырь, старой жилец, и за то ему отдана старая пожиль, пришол в деревню на Росолниково
[1576 г., января 29.] Принес старец Венедихт 22 алтына, а взял он те деньги в Кузмодемьянском на нововхотце на Грише на Сухаре
[1575 г., ноября 20]. Дано Федору Назарову рубль и пол-30 алтын, а ему те деньги отдать осенним выходцом Игнашке Дьякову да Василью в Коверино да в починок, да в Мамаево Михаилу, што на них взяли выходу осенесь
[1579 г., апреля 12.] Принес очищевской приказщик Посник Васильев рубль 4 алтына пожилых, вышел с Ефимьева Гаврилко
[Декабря 11] Дал буегороцкой приказщик Гонкой Гаврилов рубль 4 алтына да гривна оброку, взял пожили на выходце на Петруше на Поповскином
[Декабря 16.] Дал спаской приказщик Леонтей Пашков рубль 4 алтына, взял з дву выходцов с Якуша с Талалыки да с Лари с Коняшинского, оброк не взят. Да Левонтей ж дал рубль 4 алтына, взял на Исаке да на Ондрюше Смяняковских, жили за однеми вороты, а оброк не взят
[Декабря 20.] Дал бужаровской приказщик Семен рубль 4 алтына, взял выходу з Демеха да с Шеверни сотниковских, жили за однеми вороты
[1580 г., января 9.] Привез приказщик Иев Рукин из Ракитина выходных денег рубль и 14 алтын з деньгою, вышли два крестьянина. Да Иев же привез выходных денег рубль и 10 алтын 2 деньги с третьево крестьянина
[1580 г., февраля 22.] Дано трызновскому крестьянину Купре тереховскому на выход в заем рубль денег. Да раменскому крестьянину Ивану Яковлеву сыну в деревню в Рамановская на выход жа дано полтина денег взаем. А пошли те крестьяня Купря и Иван за монастырь из-за Ивана из-за Головленкова. Да трызнавскому ж крестьянину Ивану Юпе дано на выход взаем полтина денег
[Марта 16.] Дано по игуменскому приказу спасским крестьяном новавходцам Ивану Черныге да Истоме на лес полтина денег

Вопросы и задания к документам 16 и 17:
Опишите по документам практическое воплощение норм Судебника 1550 г. о Юрьевом дне.
Как в Иосифо-Волоколамском монастыре применялись нормы Юрьева дня по выходу крестьян из-за монастыря и привлечению в монастырь новых крестьян?

Документ 18
Обыскные речи о крестьянах по челобитью помещика Деревской пятины Новгородской земли Ивана Непейцына
11 апреля 1588 г.
Лета 7096-го априля в 11 день [1588]. Приезжил губной староста Едровского стану Деревскыи пятины Васильи Иванов сын Мусин да Ондрий Михайлов сын Бунков по госудервой грамоте царя и великого князя отто государева дияка от Семени Омельянова в Деревскую пятину, в Сеглинской погост спрашивати и обискивати священников по священству, а старост и целовалников и волостных людей по государя царя и великого князя крестному целованию про Иванову челобитью Непецына на старца на Стахия Никольская Едровского монастыря в беглых крестьянех, на Ваську да на Тришку, на Гавриловых детей, что они збежали в заповедные годы, 90-м году [1581–1582 гг.] из за Ивана из за Непецына, из деревни с Крутца, а Иван был на государеве службе в Лялицаих.
И священники сказали по священству, а волостнии люди [перечислены 26 крестьян разных помещиков]... и все крестияни Пречистенского погоста из Сеглин сказали по цареву государеву великого князя крестному целованию: из за Ивана из за Непицины, з деревни с Крутца Васка да Трешка Гаврилови дети в заповедные годы, 90-м году [1581–1582], збежали, и ныне живут ти крестьяни Васка да Трешка в Никольском манастыри, на островку на Едрови, у старца у Стахия. То, господине, наши и речи.

Документ 19
Обыскные речи о крестьянах князя Б. Кропоткина Деревской пятины Новгородской земли
30 марта 1588 г.
Лета 7096-го марта в 30 день [1588] по государеву и великаго князя Федора Ивановича всея Руси указу и по грамоте за приписью дьяка Семейки Емельянова Деревские пятины губные старосты Василий Мусин да Андрей Буньков на стану на Едрове спрашивали и обискивали в Михайловском погосте игуменов и попов и дьяконов по священству, а старост и целовалников и волостных крестьян по государеву цареву и великого князя крестному целованию: «Из за князя Богдана княж Иванова сына Кропоткина крестьяне его в заповедные годы за детей боярских вышли ли, и будет вышли, и в котором году хто имянем вышол, и из которые деревни и за кого, который крестьянин вышол?»
Обыскные люди сказали: «Слух наш и ведом есть: в 92-м году [1583–1584 гг.] из Михайловского погоста, из за князя Богдана Кропоткина в заповедные годы вышол крестьянин Васюк Иванов сын Водопьян за Федора за Хвостова, в Жабенской погост на Вельцо, да Ивашко Васильев да Бориско Степанов за Ишуту за Шишмарева; да в 93-м году [1584–1585 гг.] з деревни с Марьина Рядку с Березаи вышол Марко Дементьев да зять его Максимко в Бологовский погост за Шарапа да за Якова Нармацких, да Филипко Никифоров вышол за Шарапа Нармацкаго, да Илюшка Михайлов вышол в Жабенской погост за Рогача Оболянинова; да в 94-м году [1585–1586 гг.] вышол Матвейко Сафонов в тот же Жабенской погост за Никифора Матюшкина к Рождеству Христову; да в 95-м году [1586–1587 гг.] вышли Олиско Панышов да Олиско Яковлев да Прошко Борисов в тот же Жабенской погост за Дмитрея Тимофеева сына Палицына, да Иванко Иванов сын Лось вышол за Петра Образцова, да Марко Пантелеев вышол за Рогача Оболянинова в тот же Жабенской погост. А все, господине, те крестьяне из за князя Богдана вышли в государевы заповедные годы с тяглые пашни; а у тех детей боярских, которые в сем обыску писаны, живут в пустых деревнях, а не на тяглых землях. То, господине, наши речи».

Документ 20
Обыскные речи о свозе крестьян князем М. Кропоткиным в Деревской пятине Новгородской земли
27 ноября 1589 г.
Лета 7098-го ноября в 27 день, по государеву цареву и великаго князя Федора Ивановича всея Руси указу и по грамоте воеводы князя Ивана Ивановича Булгакова приезжал в Деревскую пятину в Березайский погост Едровского яму приказчик Посник Скобеев и спрашивал и обискивал священники и дьяконы по священству, а старост и волостных людей по государеву крестному целованию: «В прошлом 91 году [1582–1583] князь Михайло Кропоткин из села Заостровья, что дано в поместье Тимофею Пестрикову, из попова двора крестьян насильством Сеньку Борана да его брата Кирилку Тереховых детей да Олексейка Тресту в свое поместье <> в заповедные годы вывез ли, и будет вывез, и сколь давно и в котором году? <>
[Обыскные люди] сказали: слух, господине, наш есть: в прошлом 91-м году [1582–1583 гг.] князь Михайла Кропоткин из села из Заостровья, что дано в поместье Тимофею Пестрикову, ис попова двора крестьян Сенку Борана да его брата Кирилку Тереховых да Олексейка Тресту в свое поместье <.> в заповедные годы вывез. <> И сколько жили в попове дворе и по чому их возил – того не ведаем.

Вопросы и задания к документам 18–20:
Какой суммарный промежуток времени указывается в документах как заповедные годы?
Какие действия крестьян рассматриваются в отрывках как противоправные в период действия заповедных лет? В чем заключалось различие между каждым из описанных действий крестьян? Сравните их с практикой Юрьева дня, зафиксированной в документе 17.
С учетом сделанных выводов дайте определение понятию «заповедные годы».

Документ 21
Грамота Федора Иоановича на Двину о возвращении беглых крестьян из вотчины Никольского Корельского монастыря
14 апреля 1592 г.
От царя и великого князя Федора Ивановича всеа Русии на Двину выборному земскому судье Ивану Порфирьеву сыну Безбородово с товарыши. Бил нам челом з Двины Николы чюдотворца Корелского монастыря игумен Варлам з братьею Николского ж монастыря на крестьян, которые из-за монастыря выбежали, а живут на Двине: на Парфенка Яковлева да на Вешнячка Иванова сына Латухина, а сказал: жили деи те крестьяне за Николским монастырем в деревнях; и как деи писал писец наш князь Василей Звенигородцкой с товарыши всю Двину и Двинской уезд и их Николскую вотчину, и тех деи их крестьян Парфенка да Вешнячка написал за Корелским монастырем.
И в нынешнем де в 100 году [1592 г.], в Филипов пост, о Николине дни выбежал деи тот их крестьянин Вешнячко из их из Николские вотчины без отказу, безпошлинно со всеми своими животы и статки; а пришел деи тот крестьянин Вешнячко к николскому крестьянину к Исачку к Терентееву да и женился деи он у того Исачка на дочери. А Парфенко де выбежал из Николские волости нынешнего ж 100 году в Великой пост, о зборном воскресенье, со всеми своими животы и статки, а пошлин деи монастырских на нынешней 100 год не платил никаких. И нынеча деи те их крестьянские деревни, в которых они жили, пустеют; а те деи крестьяне их Николские вотчины искони вечные. И вперед деи их Николской вотчины, от отпусков наших служб и от дани и от оброку оплачиваючи за те деревни, запустети: а станет деи с тех з дву деревень в нынешней весне в отпускех и во всяких наших податех болши 20 рублев и в том, что те деревни залегли не паханы.
И будет так, как нам Николы Корелского монастыря игумен Варлам з братьею бил челом. И как к вам ся наша грамота прийдет, и вы б про тех крестьян сыскали всякими сыски накрепко и обыском обыскали тутошними и околними людми, что те крестьяне наперед того за Корелским монастырем живали ли и в нынешнем в 100 году из-за Николского монастыря без отпуску выбежали ли.
Да будет в обыску скажут, что те крестьяне Парфенко да Вешнячко наперед сего за Николским монастырем жили и выбежали в нынешнем в 100 году без отпуску, и вы б тех крестьян Парфенка да Вешнячка вывезли и опять за Николской монастырь з женами и з детми и со всеми их животы и посажали их в Николской вотчине Корелского монастыря в старые их в деревни и дворы, где они жили наперед того.
Да и вперед бы есте из Николские вотчины крестьян в заповедные лета до нашего указу в наши в черные деревни не вывозили, тем их Николские вотчины не пустошили. А прочет сю нашу грамоту и списав в нее противень слово в слово, отдали николскому игумену Варламу з братьею, и он ее держит у себя для иных выборных судей и данных зборщиков. Писан на Москве лета 7100, апреля в 14 день.

Вопросы и задания к документу 21:
Объясните, почему монастырь был удовлетворен в своём требовании поиска и возвращения своих беглых крестьян? Как это соотносится с упоминанием в конце документа существования «заповедных лет до нашего указу»?
На кого возлагался поиск и возврат беглых крестьян?
Докажите, что документ фиксирует переходный период от временного к постоянному запрету выхода крестьян.

Документ 22
Грамота царя Федора Ивановича с упоминанием закона 1592 или 1593 г. о запрещении крестьянского выхода
8 июля 1595 г.
Oт царя и великого князя Федора Ивановича всея Русии в нашу отчину в Великий Новгород воеводе нашему князю Данилу Ондреевичю Нохтеву с товарищи. Бил нам челом из Великого Новагорода Пантелеева монастыря старец Андреян з братьею, а сказал: по нашему деи указу в том Пантелееве монастыре преж сего жили воеваные старцы [монахи] с Ямыгорода дву монастырей, из Воскресенского да ис Пятницкого с(трои)тель старец Дософей со своею братьею. А как (в прошлом) в 95-м году (1586-1587 гг.) по нашей грамоте дьяки наши Сава Фр(олов) да Семейка Емельянов велели быти в том Пант(елее)ве монастыре тому строителю Дософею з братьею, и дали деи им ис Пантелеевской вотчины ис пуста в Деревской пятине, в Курском присуде, в Петровском погосте деревню Липицы, две обжи, да деревню Я(ков)лево сельцо, две обжи ж, да деревню Индриково. Всего п(ять) обеж на л(готу) на десять лет з 95-го по сто пятой год (7105 или 1596–1597 гг.). А в те деи было лготные лета тому строителю Дософею з братьею на тех лготных пяти обжах (пашню) роспахати, и поля огородити, и сенные покосы роз(чистити), и дворы поставити, и крестьян назвати. И тово деи строителя старца Дософея не стало. А как деи мы отчи(ну) своею Ямогород взяли и те деи старцы ямогородцкие (из Пантелеева монастыря вышли на Ямогород в прежние свои монастыри. А тех деи они лготных пяти обеж пашни не роспахали, а поль не огородили, и сенных покосов не розчистили, и дворов не поставили, и крестьян не назвали, а пахали деи они в тех лготных пяти обжах только две обжи собою на монастырь.
И нынеча деи их тем лготным пяти обжам срок находит. А они деи после тех ямогородцких старцов пришли в тот Пантелеев монастырь на пусто, и им до тех лготн(ых) пяти обеж крестьяны навести немочно, потому что ныне по нашему указу крестьяном и бобылем в(ыходу) нет, а казны деи у них монастырьской в том Пантелееве монастыре нет же, подмоги давати крестьяном нечем (же), и нашего деи годового хлебного и денежного жалованы в тот Пантелеев монастырь не идет ничего, и около деи того монастыри пашенки и огородцу нет. <>

Вопросы и задания к документу 22:
В течение какого времени монастырь должен был позвать крестьян на свои земли? Как эта обязанность монастыря соотносится с наличием или отсутствием в тот период времени заповедных лет?
Почему монастырь не смог воспользоваться предоставленным ему правом созыва крестьян? Какое препятствие возникло для его реализации?
Докажите, что документ фиксирует переходный период к постоянному запрету выхода крестьян.

Документ 23
Судное дело, в котором упоминается закон царя Федора Ивановича о пятилетнем сроке подачи исковых челобитных в крестьянском владении и вывозе
1593–1595 гг.
<> И по тому Деи Лиситцкого монастыря игумена Ивана с братьею челобитью дана государева грамота из Поместново приказу, а велено лишку земли у нево, у Ивана Баранова, взяти и отдати того Лиситцкого монастыря игумяну Ивану з братьею, а крестьян отдати не велено. И окольничей и воевода князь Петр Семенович Лобанов-Ростовский отняли у нево, у Ивана, лишок земли и со крестьяны да отдали того Лиситцково монастыря игумену Ивану з братьею. А крестьян Деи тому игумену Ивану з братьею отдали трех человек А за ним Деи, за Иваном, те крестьяне жили двенадцать лет
И будет так, как государю и великому князю Федору Ивановичу всеа Русии ноугородцкой помещик Иван Боранов бил челом, и та государева грамота, которая дана Лиситцково монастыря игумену Ивану з братьею ис Поместново приказу, да и те отписанные книги, по которым отписным книгам то сельцо Великое поле дано в помесье Ивану Боранову велено сыскати. Да будет в той государеве грамоте из Поместново приказу написано так, что велено по старым писцовым книгам, сыскав лишек земли, отдати Лиситцково монастыря игумену Ивану з братьею без крестьян, а крестьян будет в той государеве грамоте имянно не написано и в отписных будет книгах, по которым отписным книгам то сельцо Великое поле отдано в поместье Ивану Боранову те крестьяне написаны имянно, и за Иваном будет за Барановым те крестьяне жили двенатцать лет, и тех крестьян Онашку Яковлева с товарыщи, которые в сей государеве грамоте имяны писаны, велено у Лиситцково монастыря у игумяна у Ивана з братьею взяти и отдати назад старому помещику Ивану Боранову, потому что по государеву указу велено в крестьянском владенье давати суд и крестьян велено отдавати назад всево за пять лет, а те крестьяне за Иваном за Борановым живут двенатцать лет, а се в отписных книгах те крестьяне написаны имянно, по которым отписаны книгам то сельцо Великое поле дано в поместье Ивану Боранову.

Вопросы и задания к документу 23:
Опишите коллизию, изложенную в судебном документе. Что послужило причиной спора о владении крестьянами?
Какие документы используются в судебном деле в качестве юридического основания для владения крестьянами? На примере приведенного судебного дела покажите, как они подтверждали право на владение крестьянами. О какой характере зависимости крестьян – личном или поземельном – они свидетельствуют?
Какая норма стала основой для возвращения крестьян их прежнему владельцу? Как эта норма свидетельствует о развитии практики заповедных лет и процесса закрепощения?

Документ 24
Указ царя Федора Ивановича о беглых крестьянах
24 ноября 1597 г.
Лета 7106-го (1597 г.) ноября в 24 день царь и великий князь Федор Иванович всеа Русии указал. Которые крестьяне из-за бояр, и из-за дворян, и из-за приказных людей и из-за детей боярских, и из-за всяких людей, ис помсстей, и из вотчин, ис патриарховых, и из митрополичих, и изо владычних, и из монастырских вотчин выбежали до нынешнего 106-го году за пять лет, – и на тех беглых крестьян в их побеге и на тех помещиков и вотчинников, за кем они, выбежав, живут, тем помещиком, из-за ково они выбежали, и патриаршим, и митрополичим, и владычним, и детем боярским, и монастырьских сел приказщиком и служкам давати суд и сыскивати накрепко всякими сыски. А по суду и по сыску тех крестьян беглых з женами и з детми и со всеми их животы возити их назад, где хто жил. А которые крестьяне выбежали до нынешнего 106-го году лет за шесть и за семь и за десять и болши, а те помещики и вотчинники, из-за ково они выбежали, и патриарши, и митрополичьи, и впадычни, и дети боярские и монастырских вотчин приказщики и слушки на тех своих беглых крестьян в их побеге и на тех помещиков и вотчинников, за кем оне, из-за них выбежав, живут до нынешняго 106-го году лет за шесть и за семь и за десять и болши, государю не бивали челом, – и государь указал на тех беглых крестьянех в их побеге и на тех помещиков и вотчинников, за кем они, выбежав, живут, суда не давати и назад их, где хто жил, не вывозити. А давати суд и иск в беглых крестьянех которые до нынешняго 106-го году выбежали за пять лет. А которые дела в беглых крестьянех засужены, а до нынешняго государева указу не вершены, – и государь указал те дела вершить по суду и по сыску.

Вопросы и задания к документу 24:
Какая правовая норма была введена документом? Какое название она получила?
Подумайте, чем можно объяснить пятилетний срок, установленный в документе?
В чем была недостаточность установленных в указе норм о поиске беглых крестьян?
Подумайте, каким группам землевладельцев установленные нормы были удобны и выгодны?
Докажите или опровергните, что данный указ в основном завершил закрепощение крестьян.

Документ 25
Указ Бориса Годунова о крестьянском выходе
28 ноября 1601 г.
Лета 7110-го [1601 г.] ноября в 28 день указал государь во всем Московском государстве от налог и от продаж крестьяном дати выход. А отказывати и возити крестьян боярским дворовым, и городовым приказщиком всех же городов и иноземцом всяких и Большово дворца дворовым людем всех чинов, ключником, подключником, Конюшенного приказу приказщиком, и конюхом стремянным, и стряпчим, ловчего пути охотником и конным псарем, Сокольнича пути кречетником, и сокольником, и ястребником, трубником и сурначеям, и Стрелецково приказу сотником стрелецким и головам казачьим, и Посольсково приказу перевотчиком и толмачем, и царицыным детем боярским, и всех приказов подьячим, и патриаршим, и митрополичим, и архиепископлим, и епискуплим приказным людем и детем боярским промеж себя. А срок крестьян отказывати и возити: Юрьев день осенней да после Юрьева дни две недели. А пожилого крестьяном платити за двор по рублю да по два алтына. А в дворцовые села и в черные волости, и за патриарха, и за митрополиты, и за архиепископа, и за владыки, и за монастыри, за бояр, и за околничих, и за дворян болших, и за приказных детей и за дьяков, и за стольников, и за стряпчих, и за голов стрелецких и из-за них возити крестьян в нынешнем во 110-ом году [не] велено. А в Московском уезде всем людем промеж себя да из-за ины городов в Московской уезд по тому ж крестьян не отказывати и не возити. А которым людем промеж себя в нынешнем во 110-ом году крестьян возити, и тем возити меж себя одному человеку, из-за одново же человека крестьянина одного или дву, а трех и четырех одному из-за одново никому не возити.


Документ 26
Грамота царя Бориса Годунова новгородскому воеводе князю В.И. Буйносову-Ростовскому о продлении на год указа о крестьянском выходе
24 ноября 1602 г.
От царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии в нашу отчину в Великий Новгород воеводе нашему князю Василию Ивановичу Буйносову-Ростовскому да дьяку нашему Второму Поздееву. Указали есмя всего нашего Московского царства детем боярским, и иноземцом всяким, и жильцом нашим, и сына нашего царевича князя Федора Борисовича всеа Русии жильцом же, и нашим дворовым людем всех чинов, и конюхом, и охотником, и псарем, и кречатииком, и сокольником, и ястребником, и трубником, и детем боярским нашия царицы и великия княгини Марьи Григорьевны всеа Русии, и всех приказов подьячим промеж себя крестьян отказывати и возити по тому ж, как и в прошлом в 110 году [1601], в юрьев день осенней да после юрьева дни две недели. И как к вам ся наша грамота придет, и вы б в Новегороде на посаде и во всех пятинах в сельских торжках велели биричу кликати не по один день: которые крестьяне похотят из-за кого итти во крестьяне ж, и те бы все люди промеж себя отказывали и возили по сему нашему указу в юрьев день да после юрьева дни две недели по тому ж, как в прошлом во 110 году. А из-за которых людей учнут крестьян отказывати, и те бы люди крестьян из-за себя выпускали со всеми их животы безо всякие зацепки, и во крестьянской бы возке промеж всех людей боев и грабежей не было, и сильно бы дети боярские крестьян за собою не держали и продаж им никоторых не делали. И кто учнет крестьян грабити и из-за себя не выпускати, и тем от нас быти в великой опале. Однолично б есте берегли того накрепко, чтоб во крестьянском отказе и в вывозке ни у кого ни с кем зацепок и задоров и боев не было. А что в 110 году по нашему указу патриаршим, и митрополичьим, и архиепископлим, и владычним, и монастырским, и бояр наших, и дворян больших, и приказных людей и дьячим приказщиком промеж себя крестьян отказывати и возите не велено, и вы б и ныне биричу велели кликати, чтоб они промеж себя и у сторонних людей никто ни из-за кого в нынешнем 111 году крестьян не возили, а из-за них бы крестьян не возил бы никто ж; а возили б крестьян промеж себя те все люди, которым велено возити в 110 году. А пожилого б платили за двор рубль и 2 алт. А иных бы продаж крестьяном не делали никто ни в чем. Писан на Москве лета 7111 ноября в 24 день.

Документ 27
Бельский летописец (извлечения)
30-е гг. XVII в.
В лето 7110-го [1601]
О апришнине. Того же году на зиму царь Борис Федоровичь всеа Русии нарушил заклятье блаженные памяти царя Ивана Васильевичя всеа Русии и дал хрестияном волю, выход межу служилых людей, окроме бояр больших и ближних людей и воевод, которые посланы по дальным городом. И в том межу служилых людей учинил велику зело скору и кровопролитие
В лето 7111-го [1602]
О выходе. Того же году на зиму царь Борис Федорович всеа Русии дал в другой ряд хрестьяном волю, выход межу служилых людей – городовых дворян и детей боярских, окроме больших бояр и ближних людей и московских дворян, и тех служилых людей всех скорил. И межу их учинилась межьусобное кровопролитие, и тяжбы о том меж ими велики зело стали, и от того у служилых людей поместья и вотчины оскудели и сами служилые люди стали в великой скудости и межу собя в ненависти. И видя то царь Борис Федоровичь всеа Русии такую смуту и скудость в служилых людех, и велел заповедати, что впредь выходом не быти, отказать.

Вопросы и задания к документам 25–27:
Сравните нормы выхода крестьян, объявленные в указах Бориса Годунова 1601 и 1602 гг., с ранее существовавшими условиями выхода. В чем их принципиальное сходство и отличие?
Для каких владельцев устанавливались ограничения выхода крестьян в указах Бориса Годунова? Чем, на ваш взгляд, они были вызваны?
Приведите факты из документа 25, свидетельствующие о вынужденном и поспешном характере обнародования указа.
Какие цели преследовали указы Бориса Годунова 1601 и 1602 гг.? Какое место они занимают в ряду предшествовавших закрепостительных норм?
Подумайте, каким группам землевладельцев были удобны и выгодны принятые указы?
Какую реакцию в обществе вызвали указы Бориса Годунова? Чем это объяснялось?

Документ 28
Указ Лжедмитрия I о сыске беглых крестьян
1 февраля 1606 г.
Лета 7114-го февраля в 1 день бояря приговорили. Которые бояря, и дворяне, и дети боярские, и владычних и монастырьских вотчин бьют челом о суде в беглых крестьянех, а ищут, бежали от них крестьяне до 110-го году, до голодных годов, за год на посады, и в государевы дворцовые села, и в чорные волости, и за помещиков и за вотчинников во крестьяня и в холопи, – и тех приговорили, сыскивая, отдавати старым помещиком. Которые крестьяня, бежали во 110-м году и во 111-м и во 112-м году [1601–1603] в голодные лета з животы, а прожити было им мочно, а пришли за иных помещиков и за вотчинников жити во крестьяне и в холопи – и тех, сыскивая, отдавати старым помещиком и вотчинником. А которые бегали з животы в дальние места из Замосковных городов на украины, и с украины в Московские городы, или из города в город, верст за двесте и за триста и болши, а пошли от старых своих помещиков з животы и ростеряв животы, пришли к иным помещиком в бедности, – и про то сыскиватн около тех мест, откуду тот крестьянин пошол. Да будет в сыску окольние люди скажут, что он был не беден и збежал от своего помещика или от вотчинника з животы, а прокормиться ему было мочно, а ныне за кем во крестьянех или у ково служит по кабале, – и того по сыску отдати старому помещику или вотчиннику, из-за кого он збежал, каков он есть. А про которого крестьянина скажут, что он в те голодные лета от помещика или от вотчинника збрел от бедности, что было ему прокормитися нечим, – и тому крестьянину жити за тем, хто его голодное время перекормил, а исцу отказывати: не умел он крестьянина своего прокормити в голодные лета, и ныне его не пытай. А которые крестьяня в голодные лета во 110-м и в 111-м и во 112-м году пошли в холопи к своим или к сторонним помещиком или к вотчинником, кабалы служивые на себя подавали, а старше их помещики или вотчинники учнут их вытягивати ис холопства по крестьянству, – и того сыскивати накрепко. Будет сшол от бедности и животов у него не было ничево, – и тем исцом отказывати: в голодные лета тот помещик или вотчинник прокормити его не умел, а собою он кормитися не возмог, и от бедности, не хотя умереть голодною смертью, бил челом в холопи, а тот его приняв в голодные лета прокормил, и себя тем истощил, проча себе – и иныне того крестьянина ис холопства [во крестьяне] не отдавати, а быти ему у того, хто его голодные лета прокормил. А не от самые от нужи он в холопи не шол, а которые люди учнут оттягиваться, а учнут говорити «взял его помещик во двор силно и взял кабалу, а ему было прокормитися самому мочно», – и о том сыскивати крепостьми, в кое время и в которых годех кабалы писаны. Будет на Москве и в городех в книги писаны, – и по тем кабалам в холопи выдавати, потому имал бы на него кабалу силно, и он бы о том, о записке, бил челом. А которые кабалы в книгах записаны, – и тем верити нечему. А которые крестьяня и из-за Москвы бежали до 110-го году, до голодных лет за год, и которые после голодных лет во 113-м году и в нынешнем во 114-м году [1604–1606], и про тех крестьян, сыскивая, отдавати ж прежним помещиком и вотчинником. А в чом будет спор, – и в том давати суд. А которые крестьяня пошли в холопи до голодных лет, – и тех, сыскивая, по крестьянству ис холопей отдавати. А на беглых крестьян по старому приговору дале пяти лет суда не давати.

Вопросы и задания к документу 28:
На какие две категории подразделялись беглые крестьяне в зависимости от времени побега? Как определялись нормы возврата для каждой из этих групп?
Подумайте, каким территориальным и имущественным группам землевладельцев установленные нормы были выгодны?
Как документ соотносился с нормами указов Бориса Годунова 1601–1602 гг.? Разрешал ли указ Лжедмитрия I противоречия, вызванные введенными Годуновым нормами?

Документ 29
Соборное Уложение царя Василия Шуйского о крестьянах и холопах
9 марта 1607 г.
Лета 7113-го (1607 г.) марта в 9 день государь царь и великий князь Василий Иванович веса Руси с отцом своим Иермогеном патриархом, со всем освясченным собором и с своим царским синклитом, слушав доклада Поместной избы бояр и диаков, что де переходом крестьян причинялись великиа крамолы, ябеды и насилия несмочным от сильных, чего де при царе Иване Васильевиче не было, потому что крестьяне выход имели волный; а царь Федор Иванович по наговору Бориса Годунова, не слушая советов старейших бояр, выход крестьяном заказал и у кого колико тогда крестьян где было, книги учинил, и после от того началися многие вражды, кромолы и тяжи (суды). Царь Борис Федорович, видя в народе волнение велие, те книги отставил и переход крестьяном дал, да не совсем, что судии не знали, како по тому суды вершит. И ныне чинятся в том великие разпри и насилиа, многим разорения и убивства смертные, и многие разбои, и по путем граблениа содеяшася и содеваются.
Сего ради приговорили есми и уложили по святым вселенским соборам и по правилом святых отец.
Которые крестьяне от сего числа пред сим за 15 лет в книгах 101 [1592] году положены, и тем быть за теми, за кем писаны; а буде те крестьяне вышли за кого инаго, и в том есть на крестьян тех или на тех, кто их держит, челобитье, и те дела не вершены, или кто сентября по 1 число сего года будет бить челом, и тех крестьян отдавати по книгам со всеми их животы тем, за кем они писаны, да сроку Рождества христова 116 [1608] года без пожилаго; а не отдаст кто на тот срок, ино на нем брати за приим и пожилое по сему уложению; а не было о которых крестьянах челобитья по сей день, и сентября по 1 не будет, и тех после того срока по тем книгам не отдавати, а написати их в книги за кем они ныне живут, и впредь за пятнадцать лет о крестьянах суда не давати, и крестьян не вывозити [не возвращати].
А буде которые отныне и за кого вышед перейдут к иному кому бы то ни было, и тот примет противо сего нашего соборного уложения и у того крестьянина взяв, перевести ему со всеми того крестьянина пожитки, откуда он перебежал; а двор, есть ли тот крестьянин строил, заплатити чего судит, а двора не возити; да с него же на государя царя за то, что принял противо уложения, доправити 10 рублев, не принимай чужаго, да с него же за пожилое тому, чей крестьянин, за двор на всякий год по три рубли, и за холостого тоже на год по три рубли А которые после сего уложения крестьяне, или холопи, или раба побежит от своего государя и придет к иному, и государю искати своего холопа, и рабу и крестьянина в пятнадцати летах от побега, а за пятнадцать лет не искать.
А в городах воеводам и дьякам и всяким приказным людем наведыватись во всем их уезде через старост, и сотских и священников, нет ли где пришлых людей вновь, и где ему скажут, оных брати и спрашивати накрепко чей он, откуда, когда бежал, и где сколько жил, и не подговорил ли его кто; и буде скажет кто подговорил его и доведет на него, и того подговорщика казнити торговою казнию и взять с него поруку, что ему того беглого отвести к его государю, да с него же в казну взяти пени 10 рублев; а с приемщиков со всякаго, кто его принимал и в селе более 7 дней держал, доправити в казну по 10 рублев за двор и за одинакого мужика, а за бабу, и за девку по 3 рубли за прием
А которой наместник, или судья или дьяк и иной приказной человек о пришлых в его уезде проведывать, и сыскивать и допрашивать не будет, и за прием деньги брать не станет, а доведут на него в том, и с него те деньги доправити вдвое, и от дела отбросити, и впредь ему ни у какова государева дела не быти.

Вопросы и задания к документу 29:
Какими новыми нормами была преодолена неполнота предшествующего указа о беглых крестьянах?
Какие штрафные санкции вводились Уложением за прием и держание беглых крестьян? Что они должны были компенсировать? Объясните, как изменилось содержание термина «пожилое» в данном документе.
На кого возлагалась ответственность по поиску беглых крестьян?
Подумайте, изменилась ли по сравнению с прежним указом о беглых крестьянах целевая аудитория, интересам которой был адресован новый указ?
Подумайте, появление данного указа отражало дальнейшее естественное развитие крепостного права или было вызвано злободневной политической обстановкой в стране?

Документ 30
Основные точки зрения историков на процесс закрепощения крестьян в 80–90-е гг. XVI в.
<> К концу 1570-х гг., в момент наивысшего хозяйственного разорения страны чрезвычайного накала достигла борьба за рабочие руки, за крестьян. В такой обстановке старый порядок крестьянских переходов разладился. Феодальные землевладельцы перестали соблюдать нормы Юрьева дня. Всякими законными и незаконными способами, мирными средствами и судом, насилием и хитростью они старались задержать в своих хозяйствах уплывавшую рабочую силу. Как правило, в этой борьбе терпели поражение мелкие и средние помещики, на которых ложилась основная тяжесть несения военной службы. Вотчины крупных феодалов – бояр и особенно монастырей обладали большей экономической устойчивостью. Льготы, которыми они пользовались, являлись серьезной приманкой и влекли на их земли трудовое население. Да и уход от крупных землевладельцев был не так-то прост: в борьбе за рабочие руки они имели достаточно искусства, влияния и средств, чтобы не только удержать за собой своих крестьян, но и в массовом порядке «назвать» к себе чужих, причем без соблюдения установленного законом срока и без уплаты пожилого. Чтобы приостановить дальнейший разброд населения и гарантировать помещикам рабочие руки, правительство осуществило ряд новых мероприятий по крестьянскому вопросу. Эти мероприятия, приведшие к глубоким переменам в экономическом и правовом положении крестьян, падают на последние два десятилетия XVI в. Сущность их заключается в полной ликвидации права крестьянского перехода, в еще большем закрепощении крестьян.
Как уже отмечалось, некоторые землевладельцы еще в середине XV в. добились права не выпускать живших на их землях крестьян. Но это были частные случаи. До 80-х гг. XVI в. правительство не принимало общих мер по запрещению крестьянских переходов. Оно решило подождать, пока дворяне прочно осядут в своих поместьях и обзаведутся хозяйством. Однако по мере разрастания хозяйственного кризиса количество крестьянских переходов резко возросло. Мелкие и средние служилые люди оказались в довольно затруднительном положении, некоторые из них окончательно разорились. Вот почему немедленное и радикальное решение вопроса, писал Б.Д. Греков, стало практически неизбежным. По мнению многих исследователей, это право было окончательно уничтожено введением так называемых заповедных лет.
Как известно, заповедные лета оказались на редкость сложной проблемой. Она была поставлена в порядок дня еще в конце XIX – начале XX в., однако и до настоящего времени полностью не решена. Это объясняется прежде всего тем, что документальная база по заповедным летам крайне мала, показания источников скудны и отрывочны.
<> Мы остановимся лишь на трех вариантах решения этой проблемы, которые сформулированы в работах Б.Д. Грекова, В.И. Корецкого и Р.Г. Скрынникова.
Б.Д. Греков, основываясь на данных приходно-расходных книг Волоколамского монастыря, на писцовой книге вотчины Семена Бекбулатовича, а также на материалах судебной практики и свидетельстве Генриха Штадена, пришел к выводу, что правило Юрьева дня действовало в Русском государстве до 1580 г. включительно. В 1581 г. был издан закон о заповедных летах, который отменил крестьянские переходы, предусмотренные 57 статьей Судебника 1497 г. и 88 статьей Судебника 1550 г. Закон о заповедных летах до нас не дошел. Первым заповедным годом был 1581. Закон о заповедных летах с самого начала, т.е. с 1581 г. имел не региональное, а общегосударственное значение, распространялся на всю территорию Русского государства. Он вводился как мера временная, «покаместа земля поустроитца»; его отмена считалась современниками в любой момент возможной и ожидаемой. «Никаких не может быть сомнений в том, – писал Б.Д. Греков, – что мы имеем перед собой закон, введенный в действие не навсегда, а на время».
Спрашивается, чем объясняются колебания и непоследовательность правительства? Почему оно прямо и сразу не отменило Юрьев день, а ввело заповедные лета? По мнению Б.Д. Грекова, такая форма отмены крестьянских переходов диктовалась чисто тактическими соображениями. Правительство не осмелилось круто ломать освященную веками традицию, боясь вызвать взрыв народного недовольства против крепостнического законодательства. Оно осторожно и исподволь санкционировало вновь складывающийся порядок.
Одновременно с законом о заповедных летах правительство Ивана IV приступило к проведению новой общей переписи населения во всем государстве. Как считал Б.Д. Греков, первоначальной целью этой переписи, длившейся с 1581 по 1592 г., было, вероятно, стремление верховной власти выяснить хозяйственное состояние государства. Однако вскоре писцовые книги 1581–1592 гг. стали рассматриваться как основной документ, удостоверявший права землевладельцев на крестьян, живших на их землях.
Такова точка зрения Б.Д. Грекова, который считал проблему заповедных лет окончательно решенной и предлагал «сомневающимся отбросить свои сомнения». Введение заповедных лет он квалифицировал как крупный поворот в истории крестьянства, как новый и очень важный этап в развитии крепостного права.
В последнее время проблемой заповедных лет много занимается В.И. Корецкий. Ему удалось обнаружить ряд новых материалов, проливающих дополнительный свет на эту проблему. Как и Б.Д. Греков, он считает, что заповедные лета вводились первоначально в качестве временной меры, в принципе не исключавшей возможности возобновления крестьянских переходов после преодоления хозяйственного кризиса. Однако Корецкий не согласился с Грековым, что право крестьянского выхода в Юрьев день было отменено сразу на всей территории государства. По его мнению, режим заповедных лет утверждался в России постепенно – в одних районах раньше, в других позже, утверждался на протяжении целого десятилетия – с 1581 по 1592–1593 гг.
Введение заповедных лет В.И. Корецкий непосредственно связывает с общей переписью населения 1581–1592 гг. «Начиная с 1581 г. новое описание, – заявляет он, – правительство одновременно проводило в подвергаемых переписи районах запрещение крестьянского выхода в форме введения заповедных лет, стремясь таким путем удовлетворить интересы дворянства в рабочих руках и создать благоприятные условия для наиболее точного учета крестьянского населения в новых писцовых книгах». По мере проведения описания режим заповедных лет все более укреплялся, под запрещение выхода подводилось юридическое основание в виде новых писцовых книг. Последние стали рассматриваться как основные документы, удостоверяющие права феодалов на крестьян. Те из крестьян, которые по каким-либо причинам не попали в новые писцовые книги, заносились в отдельные книги, в ввозные грамоты и другие официальные документы. Этим самым создавались необходимые условия для издания общегосударственного закона о запрещении крестьянского выхода. По мнению Корецкого, такой закон появился в царствование Федора Ивановича в 1592 или 1593 г. и имел примерно следующее содержание:
Закон запрещал выход крестьянам и бобылям на всей территории России.
Юридическим основанием крестьянской крепости объявлялась запись в писцовые, отказные и отдельные книги, а также в ввозные грамоты.
Провозглашался принцип обязательной регистрации крестьян в вышеперечисленных правительственных документах.
Устанавливался пятилетний срок подачи исковых челобитных по вопросам владения и вывоза крестьян, получивший впоследствии название «урочных лет». Закон не касался беглых крестьян, молчаливо предполагая сохранение в отношении их бессрочного сыска. Обобщая все сказанное, В.И. Корецкий сделал следующий вывод: «Этот закон (1592–1593 гг. – М.Ш.) явился важным этапом в процессе крестьянского закрепощения, шедшего в нашей стране с IX в. Он оформил в основных чертах крепостное право в России в общегосударственном масштабе. Отмена права крестьянского выхода, практиковавшаяся со второй половины XV в. путем выдачи отдельных жалованных грамот тем или иным феодалам, а затем в 80-х гг. принявшая форму введения заповедных лет, с его изданием получила, наконец, общегосударственное завершение».
Рассмотрим теперь точку зрения Р.Г. Скрынникова на проблему заповедных лет. Первоначально он высказал ее на страницах журнала «История СССР», затем с некоторыми коррективами она была повторена в его монографии «Россия после опричнины». Оставляя в стороне систему доказательств названного автора, попытаемся кратко изложить самую суть сформулированных им положений.
Р.Г. Скрынников отвергает распространенное в литературе толкование термина «заповедные годы», заключающееся в запрете выхода крестьянам в установленный Судебником срок. По его мнению, содержание этого термина было более широким и «неопределенным». Нельзя, пишет он, сводить всю сущность заповедных лет к формальной отмене правил Юрьева дня. В действительности в рамках заповедных лет правительство осуществило целый комплекс мероприятий. Запрещение юрьевских переходов было лишь одним из этих мероприятий.
Проводившиеся властями в заповедные годы мероприятия носили временный характер и имели своей целью приостановить выход податного населения из тягла, принявшего к исходу Ливонской войны массовый характер.
Р.Г. Скрынников, вслед за А.М. Сахаровым, обратил внимание на то чрезвычайно важное обстоятельство, что запрет выхода из тягла касался не только частновладельческих крестьян (помещичьих, боярских, монастырских, митрополичьих), но и крестьян черносошных и дворцовых. И не только крестьян. Населению городских посадов и слобод также было запрещено в заповедные лета покидать свои места.
Режим заповедных лет начал утверждаться в Русском государстве не с 1581 г., как принято считать, а скорее всего во второй половине 80-х гг., в царствование Федора Ивановича. Причем из меры временной заповедные годы, в 90-х гг. стали превращаться в меру постоянную.
Термин «заповедные годы» не приобрел устойчивого и всеобщего значения. Приказы редко и неохотно пользовались этим термином, а затем и окончательно отбросили его. Двинская грамота 1592 г. была последним документом, упоминающим о заповедных летах. С точки зрения Р.Г. Скрынникова, это объясняется, вероятно, тем, что нормы заповедных лет «не стали формулой закона». Иначе говоря, пишет он, никакого специального «указа о заповедных летах» в виде мотивированного законодательного акта не существовало. Прикрепление податного населения к тяглу осуществилось путем серии практических распоряжений, не имевших значения государственного закона.
Мы остановились на трех самых распространенных в советской исторической литературе концепциях проблемы заповедных лет. Сейчас трудно сказать, где находится истина, кто из поименованных авторов точнее и глубже отразил в своих исследованиях объективную реальность. Ведь ни указ 1581 г. Ивана Грозного о введении заповедных лет, на предполагаемом существовании которого построены выводы Б.Д. Грекова, ни гипотетический закон 1592–1593 гг. царя Федора Ивановича, взятый за основу в рассуждениях В.И. Корецкого, до сих пор не найдены и, как уже отмечалось, едва ли вообще когда-нибудь будут разысканы. Наиболее убедительной и перспективной нам представляется точка зрения Р.Г. Скрынникова, хотя и она не во всем бесспорна. Несомненным пока остается одно: уничтожение крестьянских переходов, прикрепление податного населения к тяглу, каким бы путем оно ни произошло, явилось важным звеном в закрепостительном процессе, развивавшемся в нашей стране на протяжении веков. Отменой Юрьева дня интересы непосредственных производителей были принесены в жертву феодальным землевладельцам, испытывавшим острую нужду в рабочих руках.
Шевченко М.М. История крепостного права в России. Воронеж, 1981. С. 89–96.

Вопросы и задания к документу 30:
Почему проблема заповедных лет имеет главное значение в процессе закрепощения крестьян?
Выделите точки зрения каждого из названных в отрывке авторов на хронологию, место и роль заповедных лет в процессе закрепощения крестьян. В чем заключается сходство и отличие их позиций?
Чем вызвана неоднозначность трактовки реализации заповедных лет в процессе закрепощения крестьян? Какие из изложенных в отрывке вывовдов соотносятся с представленными выше документами о ходе процесса закрепощения крестьян?

Документ 31
Н.Н. Петрухинцев. Причины закрепощения крестьян в России в конце XVI в.
<>
Когда и как была поставлена решающая точка в процессе закрепощения крестьян, остается и по сей день не вполне выясненным, несмотря на почти необозримую историографию вопроса. Отсутствие прямых свидетельств в источниках обрекает историков на многочисленные гипотетические реконструкции этого события. Начало им положил В.Н. Татищев, в трудах которого в основных чертах оформилась так называемая "указная" теория закрепощения, основанная на предположении об издании в 1592/1593 г. закона о запрещении выхода крестьян. Она была унаследована дворянской историографией конца XVIII в. и господствовала в исторической науке до середины XIX в. благодаря авторитету разделявшего ее Н. М. Карамзина.
Основной же спектр концепций, объясняющих закрепощение крестьян, сложился накануне крестьянской реформы 1861 года. <> появилась альтернативная концепция «безуказного» закрепощения, выдвинутая в статьях М.П. Погодина и М.М. Сперанского. Согласно последней, прикрепление крестьян произошло без активного участия государства, в результате постепенно усиливавшейся экономической зависимости крестьян от их владельцев. <> С.М. Соловьев, считавший указное запрещение выхода крестьян средством для обеспечения поместной системы рабочей силой, фактически стал родоначальником концепции, объясняющей закрепощение «борьбой за рабочие руки» между помещиками и вотчинниками – концепции, широко использованной впоследствии советской исторической наукой.
Но с 1880-х годов и до конца XIX в. в науке торжествовала «безуказная» теория, в законченном виде оформленная В.О. Ключевским. Она переносила центр тяжести на экономические взаимоотношения крестьян и помещиков и трактовала установление крепостного состояния как прикрепление к личности владельца. <>
Однако позиции «безуказной» теории закрепощения крестьян были существенно подорваны в начале XX в. после обнаружения упоминаний о «заповедных летах», трактовавшихся как запрещение крестьянского выхода в последние годы правления Ивана Грозного. В связи с этим родилась новая модификация «указной» теории, связывающая закрепощение с «заповедными летами». Она перешла и в классические для советской историографии концепции Б.Д. Грекова, пока не произошло возвращение к татищевскому варианту «указной теории» в работах В.И. Корецкого, выводы которого получили в 1970–1980-е годы широкое признание.
Но в борьбе сторонников "указной" и "безуказной" концепций уже в дореволюционной историографии предмет дискуссии сузился: центральной становилась проблема времени и способа закрепощения, но не его мотивов, отошедших как бы на задний план. <>
Отсюда преобладающими в советской историографии стали восходящие к Соловьеву различные варианты объяснения причин закрепощения крестьян интересами поместной системы (если не считать оригинальной концепции Л.В. Милова, видевшего в закрепощении один из этапов борьбы феодалов с сопротивляющейся им общиной). Они, пожалуй, остаются доминирующими и в «постперестроечный» период с характерной для него общей методологической неустойчивостью и нечеткостью (исключением является, пожалуй, концепция Б.Н. Миронова, расширительно трактующая крепостничество как состояние, распространяющееся с начала XVIII в. на все слои общества без исключения и характеризующееся крепостной зависимостью человека не только от помещика или государства, но и от сословных корпоративно-общинных структур).
Подобные варианты объяснения причин закрепощения крестьян имеют высокую степень вероятности. К 1630–1640-м годам стало вполне очевидным, что прикрепление крестьян во многом отвечало интересам поместной системы – результатом этого было продление «урочных лет» до десятилетнего срока в 1641 г., а затем и введение бессрочного сыска по Соборному уложению 1649 года. Вместе с тем, исследователями не приводились четкие доказательства того, что подобные мотивы определяли поведение инициаторов прикрепления крестьян полувеком раньше. До сих пор не вполне ясна реакция служилых дворян конца XVI в. на это событие.
О том, что она могла быть далеко не однозначной, свидетельствует ретроспективная оценка последствий закрепощения крестьян таким представителем дворянского сословия, как В. Н. Татищев. <>
Признавая «вольность» крестьян состоянием более предпочтительным, Татищев более подробно разъяснил причины этого в комментарии к ст. 88 Судебника 1550 г. <> «1) крестьяне так беспутными отчинниками утесняемы, и к побегам с их разорением принуждены не были 2) таких тяжеб, ябед, коварств и немощным от сильных разорений не было; 3) в добрых и верных и способных служителях мы /бы/ такого недостатка не имели». Таким образом, Татищев подчеркивает три обстоятельства. Во-первых, прикрепление крестьян резко увеличило произвол владельцев в отношении крестьян. Вследствие этого крестьяне разоряются, растет социальная напряженность. Единственное средство разрядки – бегство крестьян. Таким образом, если бы запрещения не было, то переходы служили бы своеобразным регулятором их отношений с владельцами, последние были бы вынуждены проводить более гибкую политику в отношении крестьян, искать более разумные, экономические методы хозяйствования (иначе последние ушли бы к другому помещику). Следовательно, введение запрещения крестьянского перехода способствовало снижению активности дворянского сословия, росту его паразитизма, нагнетанию напряженности в отношениях между помещиками и крестьянами. Во-вторых, Татищев указывает на практические последствия отмены выхода крестьян для дворянства. Сыск беглых при огромных территориях России являлся неэффективным не только в XVI, но и в XVIII в., особенно для мелкого помещика. Крупные государственные акции по сыску беглых известны в основном для XVII в., но и тогда они осуществлялись в основном в районах массового бегства. Чаще всего беглые выявлялись или самими помещиками, или их людьми, что при бегстве на отдаленные территории было почти недоступно мелкому помещику. Крестьянин мог бежать и недалеко, но обычно либо на земли крупного вотчинника, либо на дворцовые и черносошные. И в том, и в другом случае принимающая сторона была заинтересована в сокрытии беглых: действовала как непосредственная заинтересованность помещика в объекте феодальной эксплуатации, так и общины – в принятии еще одного налогоплательщика и в облегчении податного бремени в связи с раскладкой и на него общей суммы налога. Конечно, местные власти должны были выявлять беглых и возвращать их владельцам, но нередко они предпочитали идти на компромисс с принимающим беглых владельцем или с мощной общинной организацией в масштабе стана или волости (тем более, что власти и сами были заинтересованы в своевременной уплате податей).
Кроме того, даже в случае обнаружения помещиком крестьянина, первый должен был доказать свои права и добиться возврата беглого через суд, производившийся обычно на месте обнаружения беглеца или в Москве, а это (учитывая действие в суде таких факторов, как степень влиятельности и экономическая состоятельность сторон) сделать было нелегко. Издержки, связанные с судебным процессом, частые поездки к его месту, саму транспортировку возвращаемого беглеца могли разорить старого владельца. К тому же все это не гарантировало, что не произойдет повторное бегство из-за далеко не идиллических отношений, складывавшиеся после побега между бежавшим и помещиком. Часто мелкопоместный просто боялся связываться с близкоживущим крупным феодалом. Таким образом, после запрещения перехода помещик нередко просто терял беглого крестьянина, не получая даже прежней компенсации (хотя бы и частичной) в качестве выхода и пожилого. Но даже и в случае укрывательства беглого равным по состоянию дворянином негативным следствием были раздоры, возникавшие в служилом сословии в связи с многочисленными судебными процессами. Таким образом, на практике крепость крестьян в XVII–XVIII вв. имела свои негативные стороны для среднего и мелкого дворянства. Вряд ли иная ситуация складывалась и для только еще становящейся поместной системы, едва ли располагавшей большими экономическими ресурсами и возможностями в XVI веке. В-третьих, упразднение последних остатков личной свободы крестьян усиливало конфликтность в отношениях между крестьянами и помещиками и фактически лишало феодальную систему надежных и верных слуг.
Для развития феодального хозяйства в тогдашних условиях требовалась высокая степень внеэкономического принуждения, что и доказывает весь ход закрепощения крестьян. Но очевидно и то, что Юрьев день был достаточно эффективным средством: ограничение перехода коротким сроком, высокая плата за выход делали самостоятельный уход крестьянина крайне затруднительным и чаще всего речь шла о вывозе, то есть о смене феодала. Добровольный же выход крестьянина, не заплатившего пожилого и ушедшего не в Юрьев день, был ничем иным, как бегством, преследовавшимся по закону. Следовательно, и существовавшая система сыска крестьян вряд ли серьезно изменилась после прикрепления. Более того: сыск, вероятнее всего, был бессрочным, что в гораздо большей степени обеспечивало права помещика на своего крестьянина, чем пятилетние «урочные лета», введенные, возможно, еще до указа 1597 года. Так что и для рядового помещика система Юрьева дня могла иметь определенные преимущества. Кроме того, наиболее дальновидные представители этого слоя могли понимать, что с его отменой и они лишатся естественного ресурса рабочей силы, а методы ведения хозяйства утратят гибкость и эффективность.
По-видимому, следует все-таки признать, что и в XVI в. отношение представителей поместной системы к прикреплению крестьян было, как минимум, далеко не однозначным, ибо, будучи объективно выгодным (в теории) прежде всего не очень крупным представителям поместной системы, в практике реальных отношений оно влекло за собой массу негативных для них последствий. Кроме того, существовали отдельные слои и территориальные группы помещиков, для которых прикрепление было отнюдь не безусловно выгодным (например, в условиях поместной системы юга России). <> Даже продворянская Вельская летопись, комментируя указы 1601 и 1602 г. о временном восстановлении крестьянского выхода в экстремальных условиях крупномасштабного голода (когда переход был крайне невыгоден для экономически слабой поместной системы), ничего не говорит о негативных последствиях самого перехода как такового и о трениях между представителями дворянства и крупными вотчинниками, а концентрирует внимание на раздорах, возникших внутри самой поместной системы. Не содержат сравнительных оценок крепостной системы и практики Юрьева дня дворянские челобитные 1630–1640-х годов, исходившие из самого факта утвердившегося к тому времени крепостного состояния и требовавшие лишь бессрочного сыска, на котором дворяне настаивали бы и в случае сохранения Юрьева дня.
Впрочем, вполне возможно, что представители поместной системы действительно требовали прикрепления крестьян в условиях разорения, пришедшегося на 1570–1580-е годы (при запустении 80 - 90% обрабатываемой земли по отдельным регионам), а также и в последующем, но эти требования до нас не дошли. Но возникает вопрос, каков был механизм реализации этих требований, располагала ли поместная система <> достаточными политическими возможностями для этого, тем более, что сохранение Юрьева дня было выгодно политически гораздо более весомому боярству? <>
Все это наводит на мысль о необходимости поиска иных вероятных мотивов закрепощения. И здесь опять следует обратиться к свидетельствам В. Н. Татищева. <>
Корецкий обратил внимание и на татищевскую мотивировку закрепощения фискальными причинами, но, вероятно, посчитал ее несущественной, поскольку она относилась, во-первых, к установлению Юрьева дня, а во-вторых, к раннему этапу работы историка: <> «Царь Феодор Иоаннович по представлению тогда боярина и конюшего Бориса Годунова, в котором точно показано, что крестьяне вольные каждогодне из-за одного помесчика за другого переходят, земли лежат пусты, податей платить с них некому, в 7106-м (1597) году утвердил указом, чтоб крестьяном впредь не переходить, а жить за теми помесчиками, за кем кто написан» . Таким образом, Татищев считал крестьянскую крепость прикреплением не к личности владельца, а к государственному тяглу.
Какие же аргументы могут свидетельствовать в пользу татищевского обоснования причин закрепощения фискальными, податными мотивами прикрепления крестьян не к личности помещика, а к государственному тяглу? Уже упоминалось, что прикрепление в интересах поместной системы при недовольстве им бояр логически вполне могло быть осуществлено запрещением вывоза только для этой категории господствующего класса, однако были прикреплены все владельческие крестьяне. Почему? Мы даже не знаем точно, распространялось ли запрещение выхода только на владельческих крестьян. Между тем Соборное Уложение 1649 г. прикрепляло не только владельческих крестьян, но и черносошных, и горожан к посаду. <> Известно, что запрещение выхода черносошных крестьян действовало по меньшей мере и в 1620-е годы. <> Кроме того, сыск и возврат беглых черносошных крестьян существовал в каких-то масштабах и до марта 1621 года. <>
Таким образом, запрет выхода посадских людей и черносошных крестьян мог быть осуществлен уже и до Смуты. Во всяком случае, указ 1625 г., предполагавший возврат черносошных и дворцовых крестьян, вышедших ранее 1609 г., причем нижний предел выхода никак не определялся, тем более, что и законодательство Михаила Федоровича нигде прямо не оговаривает прикрепление к посаду и черным сохам как введение новой нормы. Вместе с тем при Иване Грозном статья 88 Судебника 1550 г. о разрешении крестьянского выхода в Юрьев день распространялась и на черносошных крестьян. Но уже указ 1601 г. о частичном восстановлении перехода, вероятно, запрещает прием крестьян с черносошных земель на владельческие.
Однако прикрепление этих категорий людей явно не отвечало интересам феодальных землевладельцев. Оно было вызвано фискальными интересами: стремлением государства обеспечить бездоимочный сбор податей и оброков, фиксировать на определенных территориях контингент налогоплательщиков, то есть это было прикреплением к тяглу. Иначе запрещение выхода для этих социальных категорий не имело смысла. <>
Следовательно, можно предположить, что прикрепление при Годунове распространялось не только на владельческих крестьян, но означало также запрет свободного выхода для всех категорий тяглецов (в том числе и для посадских людей, дворцовых и черносошных крестьян), прикрепление их к государственному тяглу. Имеются свидетельства, что практика «заповедных лет», послужившая какой-то основой для окончательного закрепощения, распространялась и на посад, и на черносошное крестьянство, а также известие о возврате по царской грамоте в 1599 г. в посад вышедших из него жителей города Корела. <>
Все это заставляет нас принять в качестве гипотезы версию Татищева о фискальных причинах закрепощения, с той лишь разницей, что оно, очевидно, распространялось не только на владельческих крестьян, но на все категории тяглецов. Версия эта не нова: фактически она уже предложена в 1970-е годы Р.Г. Скрынниковым. Он утверждал, что запрет выхода в «заповедные годы» означал прикрепление всех тяглецов к тяглу, однако приверженность «безуказной» концепции закрепощения помешала ему сделать четкие и однозначные выводы о дальнейшей судьбе этой нормы. Согласно Скрынникову, «заповедные годы», действовавшие избирательно и вводимые серией отдельных практических распоряжений, прекратили свое существование в начале 1590-х годов после замены их пятилетним сыском, а результаты их применения на практике в годы их действия побудили помещиков выступить с требованиями прикрепления владельческих крестьян. Эти требования были удовлетворены правительством в целях сохранения поместной системы, но опять-таки не указом о запрете выхода на всей территории России, а серией других указов и практических распоряжений (в том числе и составлением писцовых книг), не отменявших официально Юрьева дня. Главную роль среди них сыграл указ 1597 г. о пятилетнем сыске, распространивший прикрепление к земле и на часть нетяглого крестьянского населения (бобыльство). Фактически Скрынниковым была предложена концепция двух этапов закрепощения: фискального и временного в «заповедные годы», распространявшегося на все категории тяглецов; сменившегося в начале 1590-х годов дворянско-поместным, когда на первый план вышли интересы представителей поместной системы, оценивших преимущества «крепости» по опыту «заповедных лет» и потребовавших перенести ее на собственных крестьян с целью сохранения рабочих рук. Прикрепление к тяглу на этом этапе трансформировалось в крепость к земле. Что при переходе ко второму этапу произошло с прикреплением к тяглу других категорий населения, из работ Скрынникова не ясно.
Самого пристального внимания заслуживает и отмечаемая Р.Г. Скрынниковым тесная связь между закрепощением и процедурой писцовых описаний. Если прикрепление крестьян объяснялось податными интересами государства, то логично предположить, что оно каким-то образом связано с проведением массовых писцовых описаний, тем более что запись крестьян в «книгах 101 году» служила юридическим основанием для исков о беглых.
Даже при поверхностном знакомстве с историей писцовых описаний становится очевидной прежде всего сложность многофункциональных описаний, связанная не только с конкретными нуждами податной политики, но и с выявлением земель, пригодных для дальнейшего развития поместной системы, размежеванием земель между отдельными владельцами, уточнением прав владения и оклада налогов, изменениями в поместных окладах земли, проверкой платежеспособности населения как по отдельным регионам, так и общей картины <> Очевидно, однако, что проведение их все-таки было связано в первую очередь с податной политикой государства, и конкретные поводы для возникновения их значительных комплексов надо искать именно в ней.
В пользу гипотезы В. Н. Татищева о фискальных причинах закрепощения может говорить и чисто логическая реконструкция возможной картины писцовых описаний конца XVI века. В 1580 г. собор обсуждает возможности продолжения войны, введения чрезвычайного налога, а также нового ограничения привилегий церковных земель. Накануне (или во время) этого собора дворянство подает коллективную челобитную с описанием бедственного состояния поместной системы, разорения, а также с требованием мира. Логично предположить, что за этим должна была последовать проверка состояния платежеспособности населения и размеров «разорения», хотя бы по наиболее пострадавшим территориям. О существовании такой практики в конце XVI в. свидетельствуют «дозорные» книги и политика предоставления льгот отдельным землям и категориям владений, пострадавшим в результате каких- либо стихийных бедствий или утратившим платежеспособность ввиду других обстоятельств.
Эта проверка, осуществленная в ходе переписи, должна была охватить в первую очередь наиболее тронутые войной северные и северо-западные территории России. Здесь возможны два варианта: либо сама процедура переписи в крайне разоренных землях, нуждавшаяся в прекращении миграции населения хотя бы на время переписи, чтобы объективно учесть плательщиков, потребовала запрета перехода; либо, получив первые сведения о серьезном запустении, правительство могло ввести такой запрет, чтобы сохранить плательщиков и поместную систему на северо-западных территориях. Возможно, именно этим и объясняется введение здесь около 1580–1581 гг. «заповедных лет». Запрет выхода автоматически означал временный запрет Юрьева дня для тяглецов-крестьян.
Дальнейшим толчком к рассмотрению вопросов податной политики могли стать итоги этих первых описаний, которые, учитывая процедуру переписи, сведения и оформления ее материалов, можно было получить не ранее, чем через один – два года. Реальная потеря платежеспособности населения на столь значительной территории, вызывавшая при попытке выколачивания налогов неконтролируемое бегство крестьян и дальнейший рост неплатежеспособности, могла сначала поставить вопрос о льготе для этой территории, а следовательно, и о том, за счет чего эту льготу компенсировать. В итоге могла возникнуть идея ревизии состояния платежеспособности населения по всей территории государства, что, в конечном счете, и должно было привести к общей переписи 1580–1590-х годов. Получение результатов первых частичных описаний фактически совпало со смертью Ивана Грозного, со сменой правительства, что, как обычно, стимулировало попытки так или иначе оценить общее состояние государства. Перепись второй половины 1580-х годов – лишь одно из звеньев во всем комплексе внутриполитических мероприятий. <>.
Получение сводных итогов региональных описаний начала 1580-х годов могло вызвать созыв собора 1584 г. и фактическую ликвидацию тарханов для монастырских земель для хотя бы частичной компенсации налоговых потерь. В пользу подобного предположения говорит и свидетельство получения правительством в 1583 г. сводных материалов по дворцовым владениям. В 1583 г. Федор Иоаннович «перечневых списков всех дворцовых сел слушал, и велел во всех дворцовых селах пустоты, что убыло по нашему письму перед старым вытей и посопного хлеба и денежных доходов две трети сложите, а третью треть пустоты положить на живущие выти» (как видим, снижение поступлений с дворцовых земель не было компенсировано почти ничем).
Именно на соборе 1584 г. могло быть принято и решение о начале общей переписи, поскольку уже одна только отмена тарханов потребовала нового массового описания монастырских земель с целью более тщательного учета податных единиц. Разве случаен тот факт, что общероссийское описание началось фактически на следующий год, в 1585 году? Ведь ясно, что переписи должен был предшествовать подготовительный период: сбор и копирование прежних писцовых книг; подбор и назначение кадров для переписных работ; изготовление инструкций им; посылка указов администрации на места и т. д., что должно было отнять никак не меньше полугода. <> Возможно, с проведением переписи было связано и распространение «заповедных лет» для тяглецов на более значительной территории, объяснявшееся теми же причинами, что и раньше. <>
Как видно из исследований, проведение переписи занимало не менее одного – двух лет, составление и оформление писцовых книг также один – два года. Таким образом, результаты переписи могли быть получены не ранее, чем через три года. Основная работа по переписи была проделана в 1585–1587 гг., однако сводные данные по ней могли быть получены лишь по окончании последних описаний, а последние писцовые книги приходятся уже на 1590-е годы. Перепись затягивалась и из-за того, что в ходе работ возникали споры, доносы на переписчиков, следствия, иногда – пересмотр работ неквалифицированных писцов. Сводные результаты переписи могли быть получены не ранее 1590/1591 года.
Могут быть высказаны обоснованные сомнения в существовании сводных итоговых общероссийских данных по переписи и даже самой практики такого сведения. <> Но с какой же целью тогда вообще проводились переписи в масштабе всей страны, если они не ставили подобной задачи?
<> Во-первых, писцовые книги сосредотачивались, очевидно, в Поместном приказе, и весь их фонд был доступен единому обозрению. Во-вторых, существовали так называемые «перечни» как по отдельным писцовым книгам, так и по территориям. «Большие перечни» были ничем иным, как сводками, могущими быть использованными для дальнейшего обобщения материала на более высоком уровне. <> В-третьих, аргументом в пользу наличия сводных материалов в конце XVI в. служат приведенные Дж. Флегчером цифры доходов российского государства с раскладкой их по областям. Как правило, сведения дипломатов базировались на реальных данных, полученных с помощью обыденного тогда подкупа государственных чиновников. Четвертым аргументом служит сама употребляющаяся в законодательных актах формула «книги 101 года», наводящая на мысль о существовании какой-то официальной даты переписи, определявшейся, очевидно, ее официальным концом, ознаменованным, скорее всего, получением сводных данных по ней. И, наконец, программа проведения переписи 1620-х годов, определенная соборным приговором 1619 г. спустя всего две недели после возвращения Филарета из польского плена: «Московское государство розорилось и запустело, а подати всякие емлют с ыных по писцовым книгам, а с ыных по дозорным книгам, а иным тяжело, а иным лехко; а дозорщики, которые после московского разоренья посыланы по городам будучи, дозирали и писали по дружбе за иными лехко», оттого «посадцкие и всякие люди бьют челом о лготе, чтобы им для разорения во всяких податех дали льготы», и поэтому «со всеми людьми Московского государства, учиня собор, о всех статьях говорили, как бы то исправить и землю устроить». В итоге было решено: «Во все городы, которые не были в разоренье, послать писцов, а которые были в разоренье, и в те послати дозорщиков добрых велети сыскать и выписать, сколько со всех городов всяких денежных и хлебных запасов по окладу, и сколько в нынешних годех доходов и в приходе, и что в росходе, и что в доимке осталось, и что от того разоренья запустело, и что каких сел и деревень роздано в поместья и в вотчины, и что с них было каких доходов, и что за тем по окладу всяких доходов денежных и хлебных осталось, и на какие розходы те доходы указаны, и что за розходом останетца».
Приговор рисует почти ту же картину, что реконструирована нами для переписи конца XVI в.: разоренье, проведение для его оценки выборочных описаний («дозоров»), неудовлетворенность их результатами, вытекающая отсюда потребность в общероссийском описании для оценки состояния податной системы в масштабах всей страны, предусматривающая общероссийский же пересмотр окладов с предоставлением льгот отдельным территориям. К тому же, как правило, последующая перепись, проводившаяся обычно через 30–40 лет, во многом использовала процедуру и опыт предыдущей. Результатом получения к 1591–1592 гг. сводных данных, позволивших оценить состояние платежеспособности основной массы населения страны, должны были быть серьезные изменения в податной политике.
Современные исследования прослеживают процесс продолжающегося и даже прогрессировавшего запустения. «Тетради сбора данных» конца 1580-х годов пестрят пометами: «крестьяне разбрелись», «взяти не на ком», «не взято на бедных и на тех, кого дома нет». Растет и удельный вес недоимок с 2,4% в 1581–1582 годах до 13,3% в 1589–1590 годах. <>
Данные о неплатежеспособности части населения, понудившие снизить налоги, могли заставить правительство принять экстраординарные меры. К этому могла подтолкнуть и конкретная обстановка в стране в начале 1590-х годов. Начавшееся заселение Сибири, правительственная политика по освоению южных районов, развернувшееся там и сям после 1584–1586 гг. строительство цепочек укрепленных городков требовали служилых людей и одновременно создавали условия для бурной колонизации этих районов, контролировать которую было чрезвычайно трудно, и она, очевидно, в значительной степени шла за счет беглых. Наиболее простым решением, принятым с целью остановить отток налогоплательщиков со старых территорий, подрывавший налоговую систему страны, был запрет выхода, уже опробованный в практике «заповедных лет». Он мог распространяться не только на владельческих крестьян, но и на другие категории тяглецов, и указ о нем, вероятнее всего, мог быть принят не ранее 1591–1592 годов. Запрет выхода для тяглецов автоматически останавливал действие Юрьева дня. Он прекращал и действие «заповедных лет», так как превращал временную норму в постоянное прикрепление к тяглу.
Этого требовала налоговая политика, опирающаяся не на прогрессивный подоходный налог, а на статичный оклад, фиксированный на определенный момент, после которого до следующей переписи, положение плательщиков могло резко меняться. Жесткая система долгое время не пересматривавшихся территориальных окладов требовала по возможности и неизменности податных единиц, то есть ограничения передвижения налогоплательщиков, ибо, хотя подати и взимались с земли, всем было очевидно, что количество «пашни паханой» в конечном счете зависит от того, сколько человек ее пашут. <> Поэтому вполне возможно, что в XVI в. крестьяне были прикреплены не к земле, а к государственному тяглу, и не в связи с настояниями и требованиями помещиков (которых в основном могла удовлетворять и уже сложившаяся в практике Юрьева дня система внеэкономического принуждения), а в связи с фискальными интересами государства. Именно финансовые потребности государства могли вынудить Бориса Годунова пойти на прикрепление тяглецов, «не слушая совета старейших бояр».
Результаты прикрепления крестьян при Годунове не могут оцениваться вне системы пятилетних урочных лет для сыска беглых. Принято считать, что последние скорректировали новые отношения в интересах боярства и были вызваны резким изменением обстановки накануне смерти Федора Иоанновича, вынудившим Бориса Годунова пойти на компромисс с боярской верхушкой, результатом чего и мог быть указ 1597 года. Но учитывая прямые свидетельства о применении пятилетнего сыска и до 1597 г., можно предположить, что его введение имело и другие причины.
Ближайшим следствием закрепощения мог быть рост бегства крестьян, а следовательно и лавинообразный поток дел по искам о беглых, с которыми не справлялись суды, а также многочисленные конфликты в среде господствующего класса. Для уменьшения остроты этих проблем и требовалось ограничение сыска коротким сроком, привязанным в тот момент и к процедуре прикрепления крестьян к тяглу в 1592 году.
Конечно, пятилетние урочные лета отвечали прежде всего нуждам крупных вотчинников, но во многом учитывали и интересы государства. Они в какой-то степени разрешали проблемы колонизации, защиты и обустройства новых границ, а также фиксировали «оперившегося» плательщика на новой территории, не допуская его повторного разорения, неизбежного при возврате на старое место. Пятилетний срок являлся, вероятно, ни чем иным, как временем полного хозяйственного обустройства крестьянина на новой территории. Возможно, при установлении пятилетнего сыска преобладали именно эти мотивы. Правда, политическая обстановка конца 1597 г. могла подтолкнуть к закреплению складывающейся системы в интересах бояр, которым она объективно предоставляла определенные преимущества. Для массы же служилых людей прикрепление крестьян, откорректированное урочными летами, могло быть далеко не столь выгодным.
Не противоречит концепции фискальных мотивов закрепощения и частичное восстановление перехода в 1601–1602 гг., расцениваемое иногда как своеобразный «антикрепостнический зигзаг» в годуновской политике. Становится все более очевидным, что это было временное разрешение выхода крестьян лишь для одной категории владельцев только на текущий год, связанное с экстремальными условиями голода. Предпринятое с целью предотвратить гибель крестьян у части мелких владельцев и сохранить их в том числе и как налогоплательщиков, оно никак не затрагивало основ сложившейся крепостнической системы. С истечением срока, определенного в указе (до и после Юрьева дня в этом году), действие указа автоматически прекращалось, что и потребовало повторного указа 1602 года. Впрочем, говоря о мотивах восстановления перехода, не следует отказывать Борису Годунову в элементарном сострадании и гуманности.
Однако «выход» 1601–1602 годов породил раздоры и брожение в феодальной среде, вызванные, впрочем, не столько самим указом, сколько активным нарушением его норм крупными вотчинниками. Ясно, что в условиях беспрецедентного по своим масштабам голода крестьянский переход вызвал отнюдь не те последствия и не ту реакцию дворян, какие могли бы быть в условиях нормального существования системы. Ограниченные переходы сменялись массовым бегством спасавших свои жизни крестьян в вотчины крупных владельцев. Это угрожало окончательно подорвать безлюдевшие поместья, с которых продолжали требовать прежнюю службу и государственные подати.
Эта дестабилизация поместной системы, больше связанная с голодом, нежели с указами Годунова, была усилена начавшейся Смутой. Лжедмитрий I пытался восстановить мир среди феодалов указом 1 февраля 1606 г. о возвращении беглых крестьян прежним владельцам, но исключение, сделанное для крестьян, которых те в голодные годы не могли прокормить, свело эти усилия на нет. Фактически оно закрепляло беглых за крупными вотчинниками и дворянством южных уездов в ущерб интересам основной массы служилых дворян. Унаследовавший эту проблему Василий Шуйский в разгар восстания Болотникова в Уложении 9 марта 1607 г. предпринял попытку более кардинального решения: срочно, в течение полугода, вернуть крестьян владельцам, которым они принадлежали до голода 1601–1602 гг. по книгам «101-го году» и после уже не принимать исков, закрепив с этого времени крестьян за теми, за кем они живут на данный момент, прекратив тем самым раздоры в феодальном лагере. С той же целью резко, более чем в два раза, был увеличен размер пожилого и введен штраф в 10 рублей в пользу государства за прием беглого, а также пятнадцатилетний срок для сыска крестьян, бежавших после принятия уложения, опять-таки привязанный к «исходной» дате, фиксировавшей тяглецов (1592 году). <>
Впрочем, в политических бурях Смуты Уложение 9 марта 1607 г., очевидно, так и не было широко применено на практике, о чем свидетельствует и возвращение уже в ближайшие годы к пятилетнему сыску, который действовал, с некоторыми исключениями для отдельных групп феодалов (9-летний сыск крестьян Троице-Сергиева монастыря (1613 г.), распространенный с 1637 г. на служилых людей Украинных и Замосковных городов и служилых иноземцев; 10-летний сыск для дворцовых крестьян с 1628 г.), до введения 10-летнего сыска в 1641 году.
Выгодность отмены Юрьева дня для феодальной системы могла подвергаться сомнению и в начале XVII в., после пятнадцатилетней практики новых отношений. Это опять наводит на мысль о фискальном характере закрепощения, расходившегося на практике с интересами весьма влиятельных и значительных групп феодалов, поскольку и Юрьев день создавал для них достаточно эффективно действующий механизм внеэкономического принуждения, сглаживая при этом остроту внутриклассовых и межклассовых конфликтов.
Можно предположить, что и для крестьян запрет перехода, смягченный пятилетним сыском, не был поначалу кардинальным переломом в их судьбе, поскольку и раньше для них речь шла больше о смене феодала, нежели о реальной свободе. <>
Русское крестьянство могло потерять свободу в ряду других категорий тяглецов не по желанию и настоятельным просьбам помещиков, а под давлением механической, безликой силы финансовых государственных интересов. Выразители их даже не задавались вопросом о последствиях этого решения и его значения для будущего России. Но феодальные землевладельцы, поставленные перед фактом прикрепления крестьян к тяглу, вскоре приспособили сложившуюся систему к своим нуждам, подавив последние остатки свободы личности у владельческих крестьян и породив самые грубые формы произвола и эксплуатации, дозревшие к XVIII в. почти до рабского состояния, исковеркавшего души и психологию русских людей во всех слоях общества на века вперед.
Конечно, предложенная версия является лишь гипотезой. Но и сложившиеся к настоящему времени концепции закрепощения пока не подкреплены бесспорными свидетельствами источников. Поэтому новая оценка совокупности их аргументов, дополненная взглядом работающих с архивными материалами историков под нетрадиционным углом зрения на свой материал может открыть перед нами новые перспективы. <>

Петрухинцев Н.Н. Причины закрепощения крестьян в России в конце XVI в. // Вопросы истории. 2004. № 7. С. 23–40.

Вопросы и задания к документу 31:
Выделите две основные теории закрепощения крестьян в 80–90-е гг. XVI в., имеющиеся в литературе. Назовите их представителей. Сформулируйте основное содержание теорий и их отличие друг от друга. Можно ли в чем-то проследить точки сопрокосновения двух теорий?
Какие доводы приводятся в отрывке в доказательство достаточности Юрьева дня как способа внеэкономического принуждения крестьян? Чем нормы Юрьева дня могли быть предпочтительнее землевладельцам по сравнению с полной крепостной зависимостью крестьян? Согласны ли Вы с мнением автора?
Какие причины закрепощения крестьян упомянуты и раскрыты в отрывке?
Сформулируйте основное содержание авторского взгляда на ведущую причину закрепощения крестьян. Выразите своё отношение к ней с учётом сделанных выше выводов.
Заполните таблицу:
Правительственные мероприятия 80-х гг. XVI в – начала XVII в. по закрепощению крестьян
Мероприятие правительства и его дата
Основное содержание
Роль и значение в процессе закрепощения крестьян










Документ 32
Челобитная дворян об отмене «урочных лет» и окончательном закрепощении крестьян
1641 г.
В прошлом, во 149-м году [1641] били челом государю царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии дворяне и дети боярские розных городов всею землею. Бегают де из-за них старинные их люди и крестьяне в розные городы в большие поместья и в вотчины в патриарши, и в митрополичьи, и в архиепискупли, и в Троецкие и розных монастырей, и в государевы дворцовые села, и в чорные волости, и за бояр, и за окольничих, и за стольников, и за стряпчих, и за дворян московских, и за всяких чинов людей на льготы. И те де многие помещики и вотчинники и монастыри тем их беглым людем и крестьяном на пустых местех слободы строят, а их поместья и вотчины от того ставятца пусты. И те же их беглые люди и крестьяне, выжив за теми людми урочные годы и надеясь на тех сильных людей, где хто учнет жити, приходя из-за тех сильных людей, и достальных людей и крестьян из-за них подговаривают и домы их пожигают и разоряют всяким разореньем, да на тех ж их беглых крестьян, укрепя их вперед за собою, емлют на них ссудные записи и всякие крепости в больших неоплатных ссудах и займех. А которые де посадцкие тяглые люди живут за сильными людми и за монастыри в закладчикех, и от тех закладчиков им и людем их и крестьяном обиды и насильство многое в городех, и по торшком, и по слободам, и на посадех: людей их и крестьян грабят и побивают и на мытах и на перевозех перевозы и мостовщины емлют мимо государева указу и сверх государевых уставных грамот. А в городех воиводы и приказные люди на тех людей в их насильствах суда не дают, а отказывают им, что им их в городех судить не указано.
А которых они беглых своих крестьян за кем проведают, а урочные лета тем их крестьяном не дойдут, а они в тех своих беглых крестьянех суда и указу добитца не могут; а которые, и засудясь, за судным делом за вершением волочатца многое время, а бояре и окольничие за делы в полате не сидят. А как де бояре по сто двадцать осмой год в полате сидели, и им о своих обидах о всяких делех бити челом было незаборонно. А которые де их беглые крестьяне из урочных лет выйдут, и в тех им крестьянех и без суда урочными леты отказывают. А в прежних де годех и при прежних государех в тех их беглых крестьянех урочных лет не бывало: крепки им крестьяне были по поместным дачем и по писцовым книгам и по выписям, кому хто старее в дачех. Да им же указано на патреярших и на владычных приказных людей, на крестьян и на монастыри в обидах и во всяких исковых делех суд давати на три сроки: на Троицын да на Семень день, да на рождество Христово, и им де на те сроки к Москве приезжати не мочно, что в то время живут по службам; да и в городех де на их слуг и на крестьян также суда не дают, а они из-за них людей и крестьян вывозят и землею их владеют насильством и людем их и крестьяном всякие обиды делают а от суда отымаютца теми указными сроки, и, против того поклепав, на них ищут большими монастырскими иски. А кому доведетца по писцовым книгам и по сыску беглых крестьян отдати, и те люди, у ково их возмут, на тех их крестьянех ищут по судным записям и по заемным памятем и по всяким крепостям большие ссуды, и они для тех больших исков и прямых своих крестьян поступаютца для московские волокиты. И хто из-за ково беглово своиво крестьянина возмет, и на тех людех владения имати не указано, а они де в те лета с своих пустых жеребьив всякие подати платят. И государь бы их пожаловал, в тех обидах и в насильствах крестьянских велел свой государев указ учинить: а велел их во всяких делех судить по судебнику блаженные памяти царя и великого князя Ивана Васильивича веса Русии, и за их за судными и за всякими спорными делы велел бы государь сидеть в полате бояром, а не в судных приказех, а беглым из-за них крестьяном пожаловал бы государь урочные лета велел отставить, а велел им тех их беглых крестьян отдавати по поместным их дачем и по писцовым книгам и по выписям, кому хто чем крепок, а людей так же отдавати по крепостям. А на патреярших и на владычних приказных людей и на крестьян, и на Троецкой и на иные монастыри в ых обидах и в насильствах велел суд давати безсрочно с верою с кресным целованьем, а не з жеребья, и в беглых крестьянах велел им свои государев указ учинить. А которые судьи учнут судить не по правде, и с теми б судьями в ых неправедных судех велел бы государь перед бояры давати очные ставки. И со всякими людми велел бы их государь судить на Москве и в городех безсрочно, а на них бы велел государь искати где хто судим. И посулы б государь велел вывесть. А которые их братья не по правде обинены, и поместьями их и вотчинами сильные люди у них завладели не по праведному суду и сыску, и в том бы государь пожаловал – велел суд и сыск дати
И 149 году июля в 23 день государь царь и великий князь Михайло Федорович всеа Русии, слушев челобитья дворян и детей боярских, указал и бояре приговорили: во крестьянстве на всяких чинов людей и в насильстве давати суд. А которые всяких чинов люди, хотя беглых чюжих крестьян за собою укрепить, имали на них кабалы и записи во многой ссуде, и будет которые беглые крестьяне и бобыли кому доведутца отдати, а те люди учнут по тем ссудным записям и кобалам на тех людех, кому те крестьяне отданы будут, искать, и тем людем в том отказати: не принимай чюжих крестьян и бобылей и не давай им ссуды; и тем кабалам и ссудным записям не верить и те записи и кабалы имати и в книги записывать, и которую ссуду давал и с тою ссудою отдавати тем, которым те крестьяне доведутца по суду отдавати
Крестьян и бобылей за государя царя и великого князя Михайла Федоровича всеа Русии в иво государевы дворцовые села и в чорные волости имати и из иво государевых дворцовых волостей и из чорных волостей отдавати за десять лет; также из-за патреярха, и из-за митрополитов, и из-за властей, из-за бояр, и из-за окольничих, из-за думных людей, из-за стольников, из-за стряпчих, из-за дворян московских, из-за дьяков, из-за жильцов, и из-за дворовых и всяких чинов московских людей из городов дворяном и детем боярским, и иноземцом, и вдовам, и недорослям, и монастырем, чей хто ни будь, имати и отдавати за десять лет назад сентября с 150 (1642) году.
А в крестьянстве суд давати и крестьянства и крестьянских животов и владения искати вместе со крестьяны, а не врознь. А хто станет искать крестьянских животов и владения не вместе со крестьяны, и тем отказывати и суда не давати. А которые люди приезжали в деревни и детей боярских или людей их и крестьян побили до смерти, и в то ж время людей и крестьян вывозили, и про смертное убивство и которые в то ж время, как убийство учинилось, людей и крестьян вывозили, сыскати вместе с тем же убийственным делом со 121 [1613] году. А сыскивати про те убивства всякими сыски накрепко, и будет до ково дойдет, и в том деле пытати. А которые люди людей и крестьян вывезли насильством, и про то сыскивати за пятнадцать лет, а беглых крестьян за десять лет.
А которые люди помесными и вотчинными землями и крестьяны и людьми завладели насильством, и которые, приезжая, били и грабили и жон и дочерей позорили и свозя к себе в чепи и в железех держали, а иные и записи на них и всякие крепости имали и вымучивали, и про то по государеву указу велено сыскивати. А в беглых крестьянех и хто землею и лесы и водами и всякими угодьи мимо своих дач завладели, и в том давати суд. А которые всяких чинов люди хто у ково насильством крестьян вывез, а про то сыщетца подлинно, крестьян отдати со всеми животы, да сверх тово крестьянсково владения за крестьянина в указные лета взяти на год по пяти рублев. А которые люди учнут крестьян искати беглых вывозными, а про то сыщетца, что те крестьяне не вывозные – беглые, и тот истец лишен крестьянина своиво и крестьянских животов и иску. На пашенных на всяких людей суд давати октября с 1-го числа – апреля по 1 число для пашенного времени; а апреля с 1-го числа – октября по 1 число суда не давати

Вопросы и задания к документу 32:
Какими причинами объясняется в документе бегство крестьян из дворянских поместий? Кто осуществлял поиск бежавших крестьян?
Какие препятствия возникали перед дворянами в реализации права урочных лет? Почему их пятилетний срок не удовлетворял дворян?
Какое основное требование выдвигали дворяне? Как его реализация могла повлиять на развитие крепостного права?
Какое решение было принято царем по данной челобитной? Объясните, почему был установлен разный срок для поиска беглых и вывезенных крестьян?

Документ 33
Отрывок из писцового наказа переписчикам о переписи крестьян и бобылей с изложением челобитной дворян и детей боярских «всех городов», поданной между августом и 19 октября 1645 г.
В прошлом во 153 [1645] году били челом государю царю и великому князю Алексею Михайловичу всеа Русии дворяне и дети боярские всех городов, которые во 153 году были на его государеве службе на Туле, и в иных полкех служили они отцу его государеву, блаженныя памяти великому государю царю и великому князю Михаилу Федоровичу всеа Русии, тридцать два года, также и прежним государем служили беспрестанныя службы, и от служеб обедняли, и одолжали великими долги и конми опали, а поместья их и вотчины опустели и домы их оскудели и разорены без остатку от войны и от сильных людей: которые де люди их и крестьяне выходят из-за них, за силных людей, за бояр, и за околничих, и за ближних людей, и за власти, и за монастыри, и государев де указ к отдаче тех их беглых крестьян урочные годы десять лет, а они де по вся годы бывают на государевых службах, и в те урочные годы про тех своих беглых крестьян проведати не могут; а иные де силные люди беглых их крестьян, для тех урочных лет, развозят по далным своим вотчинам, и как де тем их беглым крестьяном урочные лета пройдут, и они тех их беглых крестьян привозят в вотчины свои, которыя с ними смежно, да и досталных людей их и крестьян из-за них вывозят в свои ж вотчины и поместья, и тех их беглых крестьян называют своими старинными крестьяны; а иных де крестьян их беглые их крестьяне, живучи за силными людми, пишут в писцовыя книги и в ссудныя записи заочно, дружа тем, за кем они живут, бегая от них; и государь бы их пожаловал, велел к отдаче беглых их крестьян урочные лета отставить; и пожаловал бы государь, велел тех их беглых крестьян отдавать им по писцовым книгам и по выписям, как они тех своих беглых крестьян проведают, а не в урочные лета.
И в нынешнем во 154-м году октября в 19 день государь царь и великий князь Алексей Михайлович всеа Русии указал и бояре приговорили: послать в Московский уезд и во все городы стольников и дворян добрых за своим государевым крестным целованьем описать в своих государевых дворцовых волостях, и в патриарших, и в митрополичьих, и в монастырских вотчинах, и за бояры, и за окольничими, и за думными людми, и за стольники, и за стряпчими, и за дворяны московскими, и за дьяки, и за жильцы, и за дворяны, и за детми боярьскими из городов, и за всякими служилыми людми, и за отставленными дворяны и детми боярскими, и за вдовами, и за недоросльми, и в городех на посадех посадцких и всяких ремесленных торговых людей, и которые люди живут за патриархом и властьми, и за монастыри, и за бояры, и за окольничими, и за думными людьми, и за стольники, и за стряпчими, и за дворяны московскими, и за дьяки, и за приказными людьми, и за жильцы, и за дворяны и за детьми боярскими из городов, и за иноземцы, и всяких чинов людми на дворничестве, и которые живут на церковных землях бобыли и бобылки, и в уезде в вотчинах и в поместьях крестьян и бобылей и их детей и братью и племянников переписать по имяном с отцы и с прозвищи, а как крестьян и бобылей и дворы их перепишут, и по тем переписным книгам крестьяня и бобыли и их дети и братья и племянники будут крепки без урочных лет

Вопросы и задания к документу 33:
Какое обещание давало правительство в этом документе? Как оно соотносилось с требованием дворян, изложенным в предыдущем документе?
Что в документе рассматривается в качестве обязательного условия для претворения в жизнь обещания правительства? Почему это условие было необходимым? Какое значение оно имело для закрепощения крестьян?




Документ 34
Память Б. И. Морозова приказчику села Лотошино Тверского уезда Ивану Внукову с распоряжением о возвращении беглых крестьян дворянам и детямтбоярским.
11 июля 1648 г.
От Бориса Ивановича память Ивану Внукову. Нынешнего 156-го июля в 11 день поехали дворяня и дети боярские для крестьянской зделки и отдачи, а с ними отпущен Анисим Тотарин. А кто дворян и детей боярских с ним, Анисимом, для крестьянской зделки и отдачи поехали, и тому наперед сего под наказною памятью послана к тебе роспись.
И как к вам ся моя память придет, а дворяне и дети боярские с ним, Анисимом, приедут, и вы б с ними, дворяны и с детьми боярскими, зделку и крестьянскую отдачю чинили по прежнему моему указу и по наказной памяти, как тебе преж сего указано. А буде которой челобитчик бьет челом лет за 11 или за 12 или за 15, и вы б с ними говорили, что по ся места челобитья вашего не бывало, и за тех бы вам и постоять. А буде заупрямятца, и ты б отдавал А буде нарочитой крестьянин, и семьянистой, и всем заводен, и не вор, и тебе б за него и постоять, буде мошно и на то время и поухонить, а крестьяном накрепко закозать, чтоб отнюдь про нево нихто ничево не сказывал. А будет ево так не можно укрыть, ино cказать, что и был тем именем крестьянин, твой ли, или не твой, а сведав отдачю, и он из боярской вотчины вышел. Да и о том бы тебе дворянам говорить, которым крестьян лучитця отдать: а иным бы они никому ничево ни про што не сказывали и вотчины боярской ничем не оглашали

Вопросы к документу 34:
В чем заключалась позиция «сильных людей» в отношении беглых крестьян? Какие способы и методы практиковались для их удержания?

Документ 35
Соборное Уложение 1649 года. Глава XI. Суд о крестьянех, а в ней 34 статьи
1. Которые государевы дворцовых сел и черных волостей крестьяне и бобыли, выбежав из государевых дворцовых сел и ис черных волостей, живут за патриархом, или за митрополиты, и за архиепископы, и епископом, или за монастыри, или за бояры, или за околничими и за думными и за комнатными людьми, и за стольники и за стряпчими и за дворяны московскими, и за дьяки, и за жильцы, и за городовыми дворяны и детьми боярскими, и за иноземцы, и за всякими вотчинники и помещики, а в писцовых книгах, которые книги писцы подали в Поместной в и(ы)ные приказы после московского пожару прошлого 134-го (1626) году, те беглые крестьяне, или отцы их написаны за государем, и тех государевых беглых крестьян и бобылей сыскивая свозити в государевы дворцовые села и в черные волости, на старые их жеребьи по писцовым книгам з женами и з детьми и со всеми их крестьянскими животы без урочных лет.
2. Также будет кто вотчинники и помещики учнут государю бити челом о беглых своих крестьянех и о бобылях, и скажут, что их крестьяне и бобыли, выбежав из-за них, живут в государевых в дворцовых селех, и в черных волостях, или на посадех в посадских людех, или в стрельцах, или в казаках, или в пушкарях, или в и(ы)ных в каких нибудь в служилых людех в Замосковных и в Украинных городех, или за патриархом, или за митрополиты, или за архиепископы и епископы, или за монастыри, или за бояры, и за околничими и за думными и за комнатными людьми, и за столники, и за стряпчими, и за дворяны московскими, и за дьяки, и за жилцы, и за городовыми дворяны и детми боярскими, и за иноземцы, и за всякими вотчинники и помещики, и тех крестьян и бобылей по суду и по сыску отдавати по писцовым книгам, которыя книги писцы в Поместной приказ отдали после московского пожару прошлого 134-го году, будет те их беглыя крестьяне, или тех их беглых крестьян отцы, в тех писцовых книгах за ними написаны, или после тех писцовых книг те же крестьяне, или их дети, по новым дачам написаны за кем в отделных или в отказных книгах. А отдавати беглых крестьян и бобылей из бегов по писцовым книгам всяких чинов людем без урочных лет.
3. А кому доведутся беглыя крестьяне и бобыли по суду и по сыску отдать, и тех крестьян отдавати з женами и з детми и со всеми их животы, и с хлебом стоячим и с молоченым. А владенья за тех крестьян на прошлыя годы до сего нынешняго уложения не указывати. И которые крестьяне будучи в бегах дочери свои девки, или сестры, или племянницы выдали замуж за крестьян тех вотчинников и помещиков, за кем они жили, или на сторону в и(ы)ное село или в деревню, и того в вину не ставити и по тем девкам мужей их прежним вотчинником и помещиком не отдавать, потому что о том по нынешней государев указ государевы заповеди не было, что ни кому за себя крестьян не приимати, а указаны были беглым крестьяном урочныя годы, да и потому, что после писцов во многия годы вотчины и поместья за многими вотчинники и помещики переменилися.
4. А кому беглые крестьяне и бобыли будут отданы, и у тех людей, в тех их крестьянех и в бобылях и в их животах государевых дворцовых сел и черных волостей приказным людем и вотчинником и помещиком имати отписи за их руками впередь для спору. А отписи велети писать на Москве и в городех площадным подьячим, а в селех и в деревнях, где площадных подьячих не будет, велеть такие отписи писати иных сел земским или церковным дьячком, и давати такие отписи за своими руками. А которые люди грамоте не умеют, и тем велеть к тем отписям в свое место руки прикладывать отцем своим духовным, или кому они верят, сторонним людем, а своим попом и дьячком и людем никому таких отписей писать не велеть, для того чтоб в таких отписях ни у кого, ни с кем впередь спору не было.
5. А у которых вотчинников и помещиков в писцовых книгах написаны крестьянские и бобыльские пустые дворы, или места дворовые, а про крестьян и бобылей тех дворов в писцовых книгах написано, что те крестьяне и бобыли бежали из-за них в прошлых годех до тех писцовых книг, а челобитья их по се время о тех крестьянех ни на кого не бывало, и по тем пустым дворам и по дворовым пустым местам в тех крестьянех и бобылях суда не давать для того, что они во многие годы о тех своих крестьянех ни на кого государю не бивали челом.
6. А из-за кого беглые крестьяне и бобыли по суду, и по сыску и по писцовым книгам будут отданы исцом, или бес суда кто отдаст по уложенью, и тех крестьян по челобитью тех людей, за кем они в бегах жили, записывать в Поместном приказе за теми людми, кому они будут отданы. И из-за кого они будут взяты, и с тех помещиков и с вотчинников государевых поборов никаких по переписным книгам за них не имать, а имать государевы всякие поборы с тех вотчинников и помещиков, за кем они по отдаче учнут жить во крестьянех.
7. А у которых вотчинников по суду и по сыску и по писцовым книгам крестьяне взяты будут и отданы исцом ис купленых их вотчин, а купили они те вотчины у вотчинников с теми крестьяны после писцов, и в купчих те крестьяне у них написаны, и тем вотчинником, вместо тех отдаточных крестьян, взяти на продавцах таких же крестьян со всеми животы и с хлебом стоячим и с молоченым, из и(ы)ных их вотчин.
8. А у которых вотчинников и помещиков в прошлых годех о беглых крестьянех и о бобылях суд был, и с суда кому в таких беглых крестьянех, то сего государева указу, отказано прежним указом блаженныя памяти великого государя царя и великого князя Михаила Феодоровича всеа Русии указными леты, и велено тем беглым крестьяном и бобылям жить за теми людьми, за которыми они указные лета зажили, или у которых помещиков и у вотчинников о беглых же крестьянех и бобылях в прошлых годех до сего государева указу была полюбовная зделка, и по полюбовной зделке кто кому своих крестьян поступился, и записьми укрепилися, или челобитные мировые подали, и тем всем делам быть по тому, как те дела вершены до сего государева указу, а вновь тех дел не всчинать и не переговаривать.
9. А которые крестьяне и бобыли за кем написаны в переписных книгах прошлых 154-го и 155-го (1646–1647) годов, и после тех переписных книг из-за тех людей, за кем они в переписных книгах написаны, збежали, или впредь учнут бегати: и тех беглых крестьян и бобылей, и их братью, и детей, и племянников, и внучат з женами и з детьми и со всеми животы, и с хлебом стоячим и с молоченым отдавать из бегов тем людем, из-за кого они выбежат по переписным книгам, без урочных лет, а впредь отнюд никому чюжих крестьян не приимать, и за собою не держать.
10. А будет кто с сего государева уложенья учнет беглых крестьян, и бобылей, и их детей и братью и племянников приимать и за собою держать, а вотчинники и помещики тех своих беглых крестьян за ним сыщут, и им тех их беглых крестьян и бобылей, по суду и по сыску, и по переписным книгам отдавать з женами и з детьми, и со всеми их животы и с хлебом стоячим и с молоченным и з земляным без урочных же лет. А сколько они за кем с сего государева уложенья в бегах поживут, и на тех, за кем учнут жити, за государевы подати и за помещиковы доходы взяти за всякого крестьянина по десяти рублев за год, и отдавати исцом, чьи те крестьяне и бобыли.
11. А будет кто на кого учнет государю бити челом о беглых же крестьянех и бобылях, а в писцовых книгах тех крестьян и отцов их за исцом и за ответчиком ненаписано, а написаны те крестьяне за исцом или за ответчиком в переписных книгах прошлых 154-го и 155-го годов, и тех крестьян и бобылей отдавати по переписным книгам тому, за кем они в переписных книгах написаны.
12. А будет у кого с сего же государева указу из вотчины или ис поместья збежит крестьянъская дочь девка, и збежав выйдет замуж за чьего кабалнаго человека, или за крестьянина, или кто у кого с сего государева указу крестьянскую дочь девку подговорит, и подговоря выдаст за своего кабальнаго человека, или за крестьянина или за бобыля, и тот, из за кого она збежит, учнет об ней бити челом государю, и по суду и по сыску сыщется про то допряма, что та девка збежала, или подговорена, и ее тому, из за кого она выбежит, отдати и с мужем ея и з детьми, которых она детей с тем мужем приживет, а животов мужа ее с нею не отдавати.
13. А будет та беглая девка выйдет замуж за чьего человека, или за крестьянина за вдовца, а до нея у того мужа ея будут дети с первою его женою, и тех мужа ея первых детей исцу не отдавати, а быти им у того, у кого они в холопстве или во крестьянстве родилися.
14. А будет истец учнет с тою беглою девкою искати сносу, и ему в том дати суд, и с суда учинити указ, до чего доведется.
15. А будет из за кого збежит крестьянка вдова, а муж ея за тем, из за кого она выбежит, написан в писцовых или в отделных книгах и в выписях, или в и(ы)ных в каких крепостях во крестьянех или в бобылях, а збежав та крестьянка выдет замуж за чьего кабалного человека, или за крестьянина, и ту крестьянку вдову тому помещику, за кем первой ея муж в писцовых или в переписных книгах, или в выписях и в и(ы)ных крепостях написан, отдати с мужем.
16. А будет первой муж тоя вдовы за тем, из за кого она выбежит, в писцовых и в переписных книгах и в ыных каких крепостях не написан, и той вдове жити за тем, за чьего она человека или за крестьянина замуж выдет.
17. А будет из за кого выбежит крестьянин или бобыль, и в бегах дочь свою девку или вдову выдаст замужь за чьего кабальнаго человека или за крестьянина или за бобыля того, к кому он прибежит, а после того тот беглой крестьянин по суду доведется отдать з женою и з детьми тому, из за кого он выбежит, и с тем беглым крестьянином или и з бобылем прежнему его помещику отдать и зятя его, за кого он в бегах дочь свою выдаст. А будет у того зятя его будут дети с первою его женою, и тех его первых детей челобитчику не отдавати.
18. А будет такой беглой крестьянин или бобыль в бегах дочь свою выдаст замужь за чьего кабальнаго или стариннаго человека, или за крестьянина, или за бобыля иного помещика или вотчинника, и ту крестьянскую дочь, которая в бегах будет замужь выдана, отдати исцу с мужем же ея.
19. А будет которой помещик или вотчинник ис поместья своего, или из вотчины, или чьи прикащики и старосты, крестьянских дочерей девок или вдов учнут отпускати итти замужь за чьих людей или за крестьян, и им тем крестьянским дочерям, девкам и вдовам, давати отпускныя за своими или за отцов своих духовных руками, впередь для спору. А вывод имати за те крестьянския дочери по договору. А что кто выводу возмет, и то в отпускных писати имянно.
20. А будет к кому в вотчину и в поместье придут какия люди, и скажутся, что они вольныя, и похотят те люди за ними жити во крестьянех или в бобылях, и тем людем, к кому они придут, роспрашивати их, какие они вольные люди, и где их родина, и за кем жили, и откуды пришли, и не беглые ли чьи люди и крестьяне и бобыли, и есть ли у них отпускныя. Да которые отпускных у себя не скажут, и помещиком и вотчинником про таких людей проведывати подлинно, прямо ли они вольные люди, и проведав подлинно, приводит их того же году к записке к Москве в Поместной приказ, а казанцом и казанских пригородов в Казань, а новгородцем и новгородцких пригородов в Новъгород, а псковичам и псковских пригородов во Псков. А в Поместном приказе и в городех воеводам таких вольных людей по тому же роспрашивати, и речи их записывати подлинно. Да будет те люди, которых приведут к записке доведутся по их роспросным речам отдати во крестианство тем людем, кто их к записке приведет, и тем людем, кому они отданы будут во кристианство, велети тех людей к роспросным речам во взятье руки прикладывати.
21. А будет кто вотчинник или помещик прихожево человека приведет к записке, не проведав подлинно, а за таких людей учнут иматися во крестианстве, и тех людей во крестиане исцом отдавать по суду и по сыску и по переписным книгам з женами, и з детьми, и з животы. Да на тех же людех, кто не проведав подлинно примет чюжаго крестьянина, или бобыля, имати на те годы, сколько за кем жил, за государевы подати и за вотчинниковы и помещики доходы по десяти рублев на год, для того, не проведав подлинно, не приимай чюжаго.
22. А которые крестианские дети от отцов своих и от матерей учнут отпиратися, и тех пытати.
23. А которые всяких чинов люди, хотя беглых чюжих крестьян и бобылей за собою укрепить, возмут на них кабалы или записи во многой съсуде, и кому те беглые крестьяне и бобыли по суду и по сыску будут отданы, и они на тех людей по тем ссудным записям и кабалам в той ссуде учнут бити челом, и тем людем, у кого такия ссудныя и кабалы и записи будут, отказывати, и по тем ссудным кабалам и по всяким крепостям им суда не давати и тем кабалам и ссудным записям не верити, а имати те записи и кабалы у них в Приказ, и записывати в книги, а тех беглых крестьян и бобылей отдавати старым вотчинником и помещиком со всею съсудою. А тем людем, у кого те беглые крестьяне или бобыли будут взяты, в той съсуде отказывати, не приимай чюжих крестьян и бобылей, и не давай им съсуды.
24. А у которых вотчинников и помещиков крестьян их братья, и дети, и племянники написаны в переписных книгах во дворех со отцы своими и с племянем вместе, а после переписки отделилися и учали жити себе дворами, и тех дворов в утайку не ставити, и лишними дворами не называти, и в Поместном приказе их не записывати, потому, что они в переписных книгах написаны со отцы своими и с племянем вместе. И въпредь, сентября с 1-го числа нынешняго 157 году, о утаеных дворех никому государю не бити челом, и в Поместном приказе о том ни у кого челобитен не приимати для того, что в прошлом во 154-м и во 155-м годех по государеву указу за всякими вотчинники и за помещики крестьян и бобылей переписывали стольники и дворяне московские за крестным целованием, а которые писали не по правде, и в те места посыланы переписывати вдругоряд, а за неправое писмо перепищиком учинено жестокое наказание.
25. А которые всяких чинов люди учнут на ком искати беглых своих крестьян и их крестьянских животов, а напишет в и(ы)ску тех крестьянских животов рублев на пятьдесят и болши, или кто на ком учнет беглых своих крестьян искати а в и(ы)сковой челобитной животов крестьянских имянно, сколко каких животов, и цены им не напишет, а ответчик тех крестьян за собою не скажет, и доведется до веры, и за тех крестьян, против исковой челобитной, за всякую голову класти по четыре рубли, а за глухие животы по пяти рублев, а в больших животах вершити по суду.
26. А кто ответчик во крестьянех не запрется, а про животы скажет, что к нему тот крестьянин пришол без животов, а истец скажет, что крестьянин его к тому его ответчику пришол з животы, а сколько каких животов у того крестьянина его было, и того в и(ы)сковой своей челобитной и цены тем крестьянским животам не напишет же, а доведетца до веры же, и за такие крестьянские глухие животы у веры класти по пяти же рублев, а крестьян, взяв у ответчика, отдати исцу.
27. А кто на суде в чьем крестьянине запретца и отцелуетца, а после тот крестьянин, в котором он отцелуетца, объявитца у него, и того крестьянина взяв у него, отдать исцу со всеми животы против исковой челобитной, а ему за вину, что он крест поцелует не на правде, учинить жестокое наказанье, бить его кнутом по торгом по три дни, что бы про то было ведомо многим людем, за что ему такое наказанье указано учинить, и бив его по торгом кнутом по три дни, посадить его в тюрму на год, и впредь ему ни в чем не верить, и ни в каких делех ни на кого суда не давать.
28. А в которых крестьянех ответчики на суде не запрутца и доведутца те крестьяне по суду взяв у ответчика отдать исцу, и тех крестьян отдавати исцом во крестьянство з женами и з детьми, которых детей тех беглых крестьян хотя и в писцовых книгах не написано, а живут они со отцом своим и с матерью вместе, а не в разделе.
29. А которые ответчики учнут на суде в беглых крестьянех и в их крестьянских животах запиратца, а после того у веры у крестнаго целованья тех крестьян они у себя скажут, и учнут исцом отдавать, а в животах их учнут попрежнему запиратца, и на них те крестьянские животы велеть доправить, и отдать исцом без крестнаго целованья, потому что они на суде во всем запиралися, в людех и в животах, а после того крестьян отдают, а животами их сами хотят корыстны быть.
30. А за которыми помещики и вотчинники крестьяне и бобыли в писцовых, или во отдельных или во отказных книгах, и в выписях написаны на поместных их и на вотчинных землях порознь, и тем помещикам и вотчинником крестьян своих с поместных своих земель на вотчинныя свои земли не сводити, и тем своих поместей не пустошити.
31. А будет которыя помещики и вотчинники крестьян своих учнут с поместных своих земель сводити на вотчинныя свои земли, а после того поместья их даны будут кому иным помещиком, и те новые помещики учнут государю бити челом о тех крестьянех, которыя с поместных земель сведены на вотчинныя земли, что бы тех крестьян с вотчинных земель отдати на поместныя земли, с которых они сведены, и тем новым помещиком тех крестьян с вотчинных земель на поместныя земли отдавати со всеми их крестьянскими животы, и с хлебом стоячим и с молоченым.
32. А будет чьи крестьяне и бобыли учнут у кого наймоватися в работу и тем крестьяном и бобылем у всяких чинов людей наймоватися в работу, по записям, и без записей, поволно. А тем людем, у кого они в работу наймутся, жилых и с(з)судных записей и служилых кабал на них не имати и ничим их себе не крепити, и как от них те наймиты отработаются, и им отпущати их от себя безо всякаго задержания.
33. А от которых всяких чинов от помещиков и от вотчинников и с порубежных городов бегают за рубеж люди их и крестьяне, а быв за рубежем, пришед из-за рубежа, у старых своих помещиков и вотчинников жити не похотят, учнут просити воли, и тех беглых людей и крестьян роспрашивая отдавати старым их помещиком и вотчинником, из за кого они бегали, а воли им не давати.
34. А от которых вотчинников и помещиков, которыя испомещены в порубежных городех люди их и крестьяне бегают зарубежь в немецкую и в литовскую сторону, и за рубежем женятся на беглых же жонках и на девках разных помещиков, и женяся выходят из за рубежа к старым своим помещиком и вотчинником, и как они выдут, и те их старыя помещики учнут государю бити челом один о девке или о жонке, что шла его крестьянка за того беглого крестьянина, а ответчик его учнет говорить, что крестьянин его на той беглой девке или на жонке женился за рубежем в бегах, и им по суду и по сыску в тех их беглых людех и во крестьянех дати жеребей, да кому жеребей выметца, и тому за девку, или за жонку, или за мужика дати выводу пять рублев, для того, что они оба были в бегах за рубежем.

Вопросы и задания к документу 35:
Как «Соборное Уложение» решало проблему урочных лет? Как это повлияло на закрепощение крестьян?
Что «Соборное Уложение» устанавливало в качестве юридического основания крепостной зависимости крестьян? Как это соотносилось с обещанием, данным в «Писцовом наказе переписчикам» 1646 г. (документ 33)? Как это обеспечивало всеохватность крестьян крепостной зависимостью?
Докажите, что крепостная зависимость крестьян становится потомственной. Какие статьи документа об этом свидетельствуют?
Докажите, что все три законодательные нормы, выявленные выше, имели значение окончательных закрепостительных мероприятий только вместе.
Приведите примеры норм «Соборного Уложения», свидетельствующие о поземельном и личном прикреплении крестьян. Какой харктер крепостной зависимости преобладал в законодательном документе?
Каким образом «Соборное Уложение» решало проблему сыска беглых крестьян? Что предусматривали законодательные нормы в отношении владельцев бежавших крестьян, принимавших их лиц и самих беглых?
Какой комплекс правовых норм входит в понятие «юридическое закрепощение крестьян»? Какие из норм были новшеством «Соборного Уложения», а какие являлись результатом предшествующего развития закрепостительного процесса?

Документ 36
Челобитная дворян и детей боярских Галича и других городов царю Алексею Михайловичу о посылке дворян для сыска беглых людей, крестьян и бобылей
1657 г.
Царю государю и великому князю Алексею Михайловичу бьют челом холопи твои галичаня дворяне и дети боярские и галитцкие помещики, и розных городов дворяне ж и дети боярские.
В прошлом, государь, во 162 [1654] году изволил ты, великий государь, итти на неприятеля своего польского и литовского короля за свое царское величество, а за ево великие неправды и крестное преступление, а нас, холопей своих, указал ты, государь, послать в розные полки с своими государевы бояры и воеводы. И мы, холопи твои, будучи на твоей государеве службе, тебе, великому государю, служили, всякую нужду и голод терпели, и за Пречистые дом и за твое царское величество кровь свою проливали, и в полону многие живот свой мучили, всякое мученье и пытки терпели. И мы, холопи твои, за твое царское величество радуяся, то все принимали и терпели.
А без нас, холопей твоих, люди наши и крестьяне домишка наши разграбили, животы и пожитки наши побрали и сами от нас, холопей твоих, разбежалиси и, побежав, домы свои пожгли.
А которые, государь, крестьянишка наши последние осталися и не хотели с ними итти, и те наши беглые крестьяне, собрався со многими людьми, и их животы и статки все насильством побрали, хотя за нами пусто учинить все.
И которые, государь, у нас поместьишка наши и вотчинишка от того их побегу и разоренья и от пожегу запустели, и с тех, государь, пустых дворов мы, холопи твои, с последними своими разореными крестьянишки всякие твои государевы доходы окупаем, должася великими долгами.
Да те же, государь, наши разорители, приходя из бегов в наши поместьишка и вотчинишка, у нас, холопей твоих, и последних людишек и крестьянишек наших подговаривают и из поль лошади, приходя крадут и всяким разореньем разоряют.
А мы, холопи твои, коли излучимся в разореных своих домишках, а не на твоей государеве службе и, уведав их побег, и за ними сами в погоню ездим и людишек своих посылаем, и те наши беглые люди и крестьяне нас, холопей твоих, и людишек наших и крестьянишек до смерти побивают, стреляют из луков и ис пищалей.
А где мы, холопи твои, беглых своих людей и крестьян на дороге и догоним, или в городех, или в чьем поместье и вотчине, и те наши люди и крестьяне с нами бьютца до смерти, а в городех, и в селех, и в деревнях на тех наших разорителей нам, холопем твоим, воеводы и приказные люди споможения не чинят и их не имают.
И те государь, наши разорители, узнав нашу конечную погибель, что никакими мерами с ними мы, холопи твои, управитца не можем, и они, государь, приходя из бегов, нас, холопей твоих, всяким разореньем разоряют.
И ныне мы, холопи твои, от тех своих разорителей многие бродим по миру, скитаемся меж своею братьею Христовым имянем.
Умилосердися, государь праведной, над нами, холопи своими, возри в наше такое великое разоренье, учини свое царское к нам бедным расмотренье, вели, государь, в свои государевы городы, и в дворцовые села, и в черные волости, и в патриарши, и митрополичьи, и бояр, и окольничих, и думных людей, и дьяков, и в монастырские вотчины послать в городы во все дворян; и вели государь, про тех наших беглых людей и крестьян сыскивать накрепко, которые люди и крестьяне в чьих поместьях и вотчинах сверх писцовых и переписных книг объявятца, и отцы их за кем не написаны, вели, государь, про них сыскивать и их роспрашивать, чье оне и откуды пришли, и по тому сыску вели, государь, нам их отдавать по-прежнему во крестьянство, а людей в холопство.
А хто узнает своего крестьянина беглова или человека вели, государь, тех людей и крестьян и про иных беглых людей и крестьян розпрашивать и пытать.
А хто, государь, чьего беглова человека или крестьянина принял, вели, государь, чинить тем людем свой государев указ по Уложенью, а приказщиком их и старостам и крестьяном вели чинить наказанье, чтобы, государь, у тебя, великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича никому ничьех беглых людей и крестьян приимать и за собою держать не повадно было.
А для сыску вели, государь, тем дворяном, которые будут для сыску посланы, в городех воеводам и приказным людем давать стрельцов и соцких и пятидесятцких и с ними посылать в прибаву монастырских слуг.
Милосердый государь царь и великий князь Алексей Михайлович, пожалуй холопей своих бедных и до конца разореных, вели, государь, нам по сему нашему челобитью свой государев милостивой указ учинить, чтоб нам, холопем твоим, от тех своих разорителей в конец не погинуть и твоей царской службы не отбыть; а как мы, холопи твои, будем на твоей государеве службе, чтоб те наши разорители и досталь домишков наших в конец не разорили, а жен и детей наших до смерти не побили.
Царь государь, смилуйся пожалуй.

Вопросы и задания к документу 36:
Почему после принятия «Соборного Уложения» вновь возникла проблема крестьянских побегов? В чем была недостаточность норм «Соборного Уложения» о беглых крестьянах?
Как предлагали решить проблему поиска беглых крестьян дворяне-челобитчики?

Документ 37
Грамота стольнику и воеводе Нижегородскому Бутурлину о сыске беглых людей, о наказании их и о взыскании с держателей денег
15 февраля 1658 г.
Ведомо нам великому государю учинилось, что Замосковных разных городов дворян, и детей боярских и всяких служилых людей люди их и крестьяне разоряют, животы их грабят, и их домы пожигают, а иных и самих, и жен их и детей до смерти побивают, а разоря помещиков своих и вотчинников, бегают и живут в бегах в Нижнем, и в Арзамасе, и на Курмыше и на Алаторе, также и нижегородцов дворян и детей боярских люди и их крестьяне разоряют и, отбегая от них, живут в Казани и в иных Понизовых городех за всяких чинов людьми, и те помещики их и вотчинники, из за которых они выбежали, от их разоренья оскудали, и нынешней государевой службы отбыли. И мы, великий государь, по своему государскому милосердому разсмотренью, жалея и милосердуя о наших государских ратных людях, указали, в Казань, и в Арзамас, и на Курмыш, и на Алаторь и во все понизовые городы, и по черте и за черту, послать сыщиков, дворян добрых, а с ними для подлиннаго сыску и для отдачи, указали послать с писцовых и с переписных книг списки за дьячьими руками, и велели тех беглецов сыскивать всякими обычаи. А кого сыщуть в городех на посадех, и в слободах и в наших великаго государя в дворцовых селах, и в черных волостях и ямских слободах, и отца нашего и богомольца, великаго государя, святейшаго Никона, патриарха Московского и всея Великия, и Малыя и Белыя России, и в митрополичьих и в архпепископлих и в монастырских вотчинах, и в вотчинах же и в поместьях боярских и окольничих и думных людей, и стольников, и стряпчих, и дворян московских и жильцов, и дворян и детей боярских городовых и всяких чинов людей: и тех всех распрашивая и сыскивая до пряма, велели по писцовым и по переписным книгам и по всяким крепостям отдавать с женами, и с детьми и со всеми их животы людей в холопство, а крестьянство прежним их помещиком и вотчинником, за кем кто жил наперед сего; а за их воровство, что они, разоря помещиков своих и вотчинников, от них бежали, велели им учинить наказанье, бить кнутом нещадно; а на тех людей, за кем те люди и крестьяне в бегах жили, велим доправить владенья по нашему великаго государя указу и по Соборному Уложенью, а пущих воров, которые бежав, помещиков своих и вотчинников, или жен их и детей до смерти побили, или домы их пожгли, указали мы, великий государь, и бояре наши приговорили казнить смертью А покаместь, для сыску тех беглых людей и крестьян сыщик в Нижний приедет, а в Нижнем будет, и в Нижегородском уезде такие воры беглецы объявятся, а вам про то будет ведомо, или будут об них челобитчики розных городов дворяне и дети боярские и всякие служилые люди: и вы б по тех воров посылали стрельцов, и пушкарей, и затинщиков, и разсыльщиков, и уездных людей, сколько человек где пригоже, и велели их имав, приводить в Нижний в приказную избу, а в Нижнем распрашивали их накрепко, и по распросу за их воровство, за побег и за сносныя животы чинили им наказанье, велели бить кнутом нещадно, и отдавали по крепостям помещиком их и вотчинником, кто за кем жил по прежнему; а за смертное убивство и за пожег по сыску велели вешать, чтоб впредь иным так воровать было не повадно; а на тех людях, за кем те люди и крестьяне в бегах жили, кому по крепостям беглые их люди и крестьяне отданы будут, править владенья по нашему государскому указу и по Соборному Уложенью 157 году.


Вопросы и задания к документу 37:
Какая процедура поиска беглых крестьян прописывалась в документе? На кого возлагался поиск беглых?
Как процедура поиска беглых крестьян согласовывалась с юридической основой крепостной зависимости крестьян и с нормами Соборного Уложения?

Документ 38
Второй наказ сыщику Дмитрию Плещееву о сыске беглых в Нижнем Новгороде, в Нижегородском и Балахнинском уездах (отрывок)
Сентябрь 1661 г.
А будет в Нижнем на посадех или великого государя в дворцовых селех и в черных волостях, и в ямских слободах сышутца беглые люди и крестьяня, а приимали тех беглых людей и крестьян в его великого государя в дворцовых селех и в черных волостях во крестьяня его великого государя тех сел приказные люди, и в Нижнем на посаде посадцкие люди, и в ямских слободах в ямщики земские старосты после заповедных грамот, как его великого государя заповедные грамоты посланы в городы в прошлом во 166 году [1658], чтоб никто ничьих беглых людей и крестьян не приимали; и тех дворцовых сел его великого государя приказных людей и ямских и земских старост за то бить кнутом; а будет у которых приказных людей его великого государя дворцовых сел есть поместья и вотчины, и у них вместо наказанья взять за всякого беглого крестьянина из его поместья и из вотчины по крестьянину, чей беглой человек или крестьянин сыщется; а будет за патриархом и за митрополиты и за архиепископы, и за монастыри и за бояры и за окольничими и за думными и за ближними людми, и за столники и за стряпчими и за дворяны московскими и за дьяки и за жилцы, и за городовыми дворяны и детми боярскими и за дворовыми и всяких чинов людми, за которыми поместья и вотчины есть в Нижегородцком и в Ба-лахонском уездех, сыщутся чьи беглые люди и крестьяня за кем посажены будут за ними во крестьянях, и тех беглых людей и крестьян принимали приказчики их без их ведома, после заповедных государевых грамот, как его великого государя грамоты посланы в городы в 166 году, чтоб никто ничьих беглых людей и крестьян не приимали, тех приказчиков, которые приимали чюжих беглых людей и крестьян, за то бить кнутом нещадно, чтоб впредь им и иным неповадно было чюжих беглых людей и крестьян приимать, а тех беглых людей и крестьян с женами и с детми и со всеми крестьянскими животы и с хлебом, велеть их отдавать челобитчиком и отвозить на их подводах, за кем они в бегах жили, в старые места, из-за кого они и из которых поместей и вотчин бежали, да на тех же людех, за кем они жили бегаючи, имать за зажилые годы владенья по государеву указу; а будет из тех приказчиков кто учнет сыщиком сказывать, что приимали они беглых людей и крестьян по веленью тех, у кого они служат, и положат с Москвы грамоты или челобитные, подписные от вотчинников и от помещиков, что им велели беглых людей и крестьян приимать, или вотчинники и помещики, в вотчинах своих и в поместьях будучи, сами чьих беглых людей и крестьян принимали, и тех приказчиков кнутом не бить, а у помещиков их и вотчинников из тех их поместей или из вотчин, где беглой крестьянин сыщется, сверх зажилых годов взять его крестьянина, которой ему крепок, а не чюжого беглого крестьянина, с женою и с детми и с животы и с хлебом, и отдать тому, чей крестьянин за ним жил; а будет за кем сыщетца беглой и не один крестьянин, и у него взять против всякого крестьянина сверх тех его беглых крестьян по крестьянину, чтоб впредь им и иных неповадно было чюжих крестьян приимать; да Дмитрею в Нижнем Новогороде и в Нижегородцком и в Балахонском уездех всем людем сказывать его великого государя указ и учинить заказ крепкой, чтоб впредь никто ничьих беглых людей без отпустных и крестьян не приимали и за собою во крестьянство не сажали. А будет то впредь с нынешнего 170 году [1662] сентября с 13 числа его великого государя дворцовых сел и черных волостей приказные люди, и в Нижнем на посаде и в ямских слобах и земские старосты, и в патриарших и в митрополичьих и в архиепископлих и в епископлих и в монастырских вотчинах приказчики их, или бояр и околничих и думных и ближних людей, и стольников и стряпчих и дворян московских и дьяков и жилцов, и нижегородцов дворян и детей боярских и балахонских помещиков и вотчинников приказчики и старосты учнут беглых людей и крестьян приимать, и сажать их в Нижегородцком уезде в его великого государя дворцовых селех и в черных волостях во крестьяне, и в ямских слободех в ямщики, и на посадех в посадцкие люди, и в патриарших и в митрополичьих и в архиепископлих и епископлих и в монастырских вотчинах во крестьяне, или бояр и околничих и думных и ближних людей, и стольников и стряпчих и дворян московских и дьяков и жилцов, и нижегородцов дворян и детей боярских и балахонских помещиков и вотчинников приказчики и старосты в поместьях и в вотчинах во крестьяне; и тем приказным людем его великого государя дворцовых сел и черных волостей и ямским и земским старостам чинить наказанье, бить кнутом, а тех беглых людей и крестьян отдавать по крепостям за кем они преже сего жили в холопстве или во крестьянех, с женами и с детми, и с животы и с хлебом, и велеть их отвозить в прежние их места, за кем оне где жили; а будет за которыми приказными людми дворцовых сел есть поместья и вотчины, и у тех вместо наказанья взять, из поместья его или из вотчины, за всякого беглого крестьянина по четыре крестьянина, с женами и с детми и с животы и с хлебом, и отдавать тому, чьи беглые люди и крестьяня сыщутца, и отвезти их на их подводах, где беглой крестьянин прежде сего жил; а будет патрирши и митрополичьи и архиепископли, и монастырские, и бояр, и околничих и думных и ближних людей, и столников и стряпчих и дворян московских и дьяков и жилцов, и нижегородцов дворян и детей боярских и балахонских помещиков и вотчинников приказчики учнут приимать чьих беглых людей и крестьян, и тех приказчиков и старост за то бить кнутом нещадно, чтоб впредь не повадно было беглых людей и крестьян принимать, и взять на них, по указу великого государя, за ..жилые годы владенье; а будет из тех приказчиков учнет кто сказывать и положат грамоты или подписные челобитные, что им велено принимать беглых людей и крестьян, и тех приказчиков кнутом не бить, а взять из тех вотчин или из поместья за всякого беглого человека или крестьянина по четыре крестьянина, которые ему крепки, а не беглых чюжих крестьян, и отдать тому, чей крестьянин за кем жил, с женами и с детми и с хлебом, и велеть отвозить на их подводах, где беглой человек или крестьянин жил А для тех беглых людей и крестьян, по указу великого государя и по челобитью из городов дворян и детей боярских, велено ехати для сыску и по челобитью из городов челобитчиком и для приему тех беглых людей и крестьян, где они беглых своих людей и крестьян сведают

Вопросы и задания к документу 38:
В чём данный документ дополняет и расширяет санкции, предусматривавшиеся в процессе поиска беглых крестьян?
Как нормы Наказа Д. Плещееву дополняют и развивают правила Соборного Уложения, предусматривавшие ответственность за приём беглых крестьян? Объясните, чем предложенные в Наказе Д. Плещееву меры были выгоднее норм Соборного Уложения.


Документ 39
Указ о взыскании за прием и держание беглых
1 декабря 1682 г.
Доклад. За кем с сего государева Уложенья, крестьяне и бобыли в бегах живут: и на тех государевы подати и за помещиковы доходы взять за всякого крестьянина по 10 рублев за год. А во 170 [1662] году: буде после заповедных грамот 166 [1658] года, беглых людей и крестьян принимали дворцовых сел приказные люди и посадские и ямские и земские старосты и их за то бить кнутом. А у которых приказных людей дворцовых сел есть поместья и вотчины: и у них вместо наказанья взять за всякаго беглаго крестьянина из его поместья, или из вотчины по крестьянину, и отдать истцу. А буде патриаршие и властелинские и помещиковы и вотчинниковы приказчики, беглых людей и крестьян принимали без их ведома: и тех приказчиков бить кнутом, да на тех же людех, за кем они жили бегаючи, имать за жилые годы владенье по указу. А будет приказчики принимати по повеленью и по письму тех, у кого они служат, или вотчинники и помещики сами: и тех приказчиков кнутом не бить, а взять из поместий или из вотчин, сверх зажилых годов, против всякого крестьянина сверх тех его беглых крестьян по крестьянину. А со 170 [1662] году за которыми приказными людьми дворцовых сел есть поместья и вотчины: у тех в место наказанья, из поместья его или из вотчин за всякаго беглаго крестьянина, взять по четыре крестьянина; а патриарших и властелинских и помещиковых и вотчинниковых приказчиков, за прием беглых людей и крестьян бить кнутом, да на них же взять за жилые годы владенье по указу. А будет приказчики принимали по письмам, и их кнутом не бить, и взять из тех вотчин, или из поместья за всякаго беглаго человека или за крестьянина по четыре крестьянина. А во 175 [1667] году: буде принял приказчик, и его бить кнутом, и посадить его на год в тюрьму сверх того, по указу 170 года. А со 175 года: буде приказчик или и староста примет беглаго без ведома помещика своего, или вотчинника, и его отдать самаго во крестьянство. Да во 1681 году, по указу, блаженныя памяти, великаго государя, бояре выписки слушав приговорили: наддаточных крестьян за беглаго крестьянина не править, а имать на виноватых по Уложенью 157 года, за государевы подати и за помещиковы доходы за всякаго крестьянина по 10 рублев в год; да на тех же людех, которые принимали беглых людей и крестьян, имать проесть и волокиту по Уложенью, по гривне на день с того числа, как челобитчик учнет великому государю бить челом на того, за кем беглых людей и крестьян сыщет, да по то число, как те люди и крестьяне будут отданы. А ныне бьют челом великим государям и стольники и стряпчие и дворяне московские и жильцы и городовые дворяне и дети боярские розных городов: в прошлых де годех при отце их, великих государей, посыланы были сыщики о беглых их крестьянех во все Понизовые и украинские городы, и в то время те сыщики беглых людей и крестьян сыскивали и отдачи чинили, и пожилыя деньги правили и наддаточных крестьян имали на тех помещиках и вотчинниках, за кем их беглые люди и крестьяне жили, и по указу де брата их, великих государей, блаженныя памяти, великаго государя посыланы указныя статьи во все города о беглых крестьянех, а про наддаточных крестьян в том указе статья отставлена, и воеводы в городех и украинских городов помещики и вотчинники проведав про тое статью, что наддаточных крестьян имать не велено, и тех их беглых крестьян и людей принимают, и держат за собою безстрашно: и великие государи пожаловали б, велели им своей государской милостивой указ учинить. А ныне поддаточных ли, крестьян отдавать, или по Уложенью и по боярскому приговору 189 [1681] года, за жилые годы деньги править? И о том великие государи что укажут?
Великие государи, слушав сей выписки, указали и бояре приговорили: за беглых людей и за крестьян и за бобылей всякаго человека имать у тех людей, за кем те беглые люди и крестьяне и бобыли жили, из поместей их и из вотчин по четыре крестьянина, с женами и с детьми, и отдавать тем людем, чьи те беглые люди и крестьяне и бобыли за ними жили, по прежним указам отца их великих государей, блаженныя памяти, великаго государя, 170 и 175 годов, а боярской приговор 189 года для челобитчиков всяких чинов людей отставить, чтоб иным беглых людей и крестьян принимать было неповадно.

Документ 40
Указ о взыскании за держание беглых людей и крестьян по 20 руб. в год
3 января 1683 г.
Доклад. В нынешнем во 191 [1682] году декабря в 20 день бьют челом великим государем стольники, и стряпчие, и дворяне московские, и жильцы и всяких разных чинов помещики и вотчинники: по указу де великих государей за прием беглых их людей и крестьян указано брать по 4 двора крестьянских, и отдавать истцам; а которые люди и крестьяне их, покиня жен своих и детей, и холостые бегаючи, живут в разных городех у попов и у дьяков и у дьячков церковных и у подъячих и у приставов и у стрельцов и у козаков и ямщиков и у посадских людей, и великих государей дворцовых сел и черных волостей у крестьян и у патриарших и владычних и у монастырских служек и в вотчинах их у крестьян же и у бобылей и у помещиков и у вотчинников и людей их и у крестьян, будто из найму в работе, многие без кормежных памятей и без поручных записей, и в городех без записки, и как де они тех своих беглых людей и крестьян ловят, и воеводы де и приказные люди указу им никакого не чинят, и в вину им приемщикам того не ставят, потому что будто те беглые люди и крестьяне живут у них из найму в работе, и тем в приеме против указу великих государей отбывают, а они де от того разоряются, и великие бы государи пожаловали их, для их разоренья, велели б о приеме тех их беглых людей и крестьян, которые бежали из за них, покиня жен своих и детей, и холостые, и живут у кого в работе, свой великих государей милостивой указ учинить против тех, которые беглецы живут за кем с женами и с детьми и в деловых людях, чтоб тем приемщикам, попам и всем церковным причетникам и торговым людям впредь было не повадно таких беглецов держать, и от пожилых лет и наддаточных крестьян в приеме отбывать, потому что многие они приемщики сказывают, что те их беглецы живут у них будто из найму в ярыжных, и стада пасут летом, а не за ними во крестьянах живут, и велели б, государи всяких чинов людям принимать в работу с кормежными их памятьми, проведав подлинно, или с поручными записьми, и в городех записывать в приказех. А в Уложенье 157 года напечатано: за кем с сего государева Уложенья крестьяне и бобыли в бегах живут, и на тех за государевы подати и за помещиковы доходы взять за всякаго крестьянина по 10 рублев на год, и отдавать истцу, чьи те крестьяне и бобыли. А будет к кому в вотчину и в поместье какие люди придут, и скажутся вольные: и их расспрашивать, какие они вольные, и есть ли у них отпускныя, и проведав подлинно, помещикам и вотчинникам приводить в приказ к записке. А буде кто прихожаго человека приведет к записке, не проведав подлинно: и на тех помещиках и вотчинниках имати на те годы, сколько за кем прихожий человек жил, по 10 рублев на год. А будет чьи крестьяне и бобыли учнут наймоваться у кого в работу по записям и без записей повольно: и тем людям, у кого они в работу наймутся, жилых и ссудных записей и служилых кабал на них не имать, и ни чем их себе не крепить; и как от них то наймиты отработаются, и им отпущать. Их от себя без всякого задержания. А кто беглых людей держал для работы: и на тех людях за работу тех беглых людей, за всякую неделю имать по два алтына по две деньги, и отдать деньги истцу. Да в статьях 170 [1662] года написано: будет патриарши и властелинские и помещиковы и вотчиниико-вы приказчики беглых людей и крестьян принимали без их ведома: и тех приказчиков бить кнутом, да на тех же людех, за кем они жили бегаючи, имать за жилые годы владенье по указу. А со 175 [1667] году будет приказчик, или староста примет без ведома помещика своего, или вотчинника: и его самого отдать во крестьянство. А ныне великие государи указали, и бояре приговорили: за беглых людей и за крестьян за бобылей, и за всякаго человека, имать у тех людей, за кем беглые люди и крестьяне и бобыли жили, из поместий их и из вотчин по 4 крестьянина с женами и с детьми, и отдавать тем людям, чьи те беглые люди и крестьяне и бобыли за ними жили, по прежним указам 170 и 175 годов. А которых беглых людей и крестьян с женами и с детьми, а иных без жен и без детей холостых принимали протопопы и попы и церковные причетники и в городех подъячие и стрельцы пушкари и ямщики и торговые посадские люди в харчевни и в варницы, и волостные крестьяне на всякую работу наймовали, а иные и без найму держали без отпускных и без записей и без кормежных памятей от помещиков и от вотчинников, а поместей и вотчин за теми людьми, кто тех людей принимали нет: и вместо наддаточных крестьян на тех приемщиках что имати, того именно в Уложенье и в новых статьях не написано. Великие государи о том что укажут?
Великие государи, советовав с отцем своим и богомольцем, святейшим Иоакимом, патриархом московским и всея Руссии, указали, и бояре приговорили: указ 170 [1662] и нынешняго 191 [1682] году декабря 1 числа о наддаточпых крестьянах отставить, а вместо наддаточных крестьян за беглых людей и крестьян на помещиках и на вотчинниках, за кем они жили и впредь учнут жить, за всякаго беглаго человека и за крестьянина и за бобыля имать по Уложенью зажилыя деньги вдвое по 20 рублев на год; также и на духовных чинах, за кем беглые чьи люди и крестьяне и бобыли жили, и впредь учнут жить, по 20 ж рублев, для того, зa многими всяких чинов людьми и у церквей за попами и за дьяконы крестьян и бобылей нет, и наддаточных крестьян и бобылей у них имать некого, чтоб их великих государей указ был всем равен.

Вопросы и задания к документам 39 и 40:
Как во второй половине XVII в. менялось законодательство об ответственности за прием беглых крестьян?
Кто такие наддаточные крестьяне? Чем объяснялся переход от денежного штрафа к практике наддаточных крестьян?
Почему денежный штраф за прием и держание беглых крестьян в конечном итоге оказался предпочтительнее практики наддаточных крестьян? Какую проблему крестьянских побегов должна была решить произведенная замена норм?
ДОКУМЕНТЫ К ПРАКТИЧЕСКОМУ ЗАНЯТИЮ № 18
Документ 41
Грамота, пожалованная царем Михаилом Федоровичем Голландские земли гостю Андрею Денисовичу Виниусу и торговым людям на устройство первого в России вододействующего железного завода
29 февраля 1632 г.
Божиею милостию Мы великий государь царь и великий князь Михайло Феодорович всеа Руси Самодержец и отец наш Великий Государь Святейший Филарет Никитич, Божиею милостию Патриарх Московский и всеа Руси, пожаловали есмя Галанские земли гостя Ондрея Денисьева сына Виниюса, да торговых людей Аврама Денисьева сына Виниюса, да Елисея Ульянова сына Вылкенса, что били нам челом и отцу Нашему Великому Государю Святейшему Филарету Никитичу, Патриарху Московскому и всеа Руси, они Ондрей и Аврам и Елисей, чтоб нам их пожаловать велеть им делать из железной руды меж Серпухова и Тулы на трех реках и впредь где они места приищут, которыя к железному делу будут годны, всякое железо мелнишным заводом и мы Великий Государь Царь и Великий Князь Михайло Феодорович всеа Руси Самодержец и Отец наш Великий Государь Святейший Филарет Никитич Божиею милостию Патриарх Московский и всеа Руси пожаловали их Ондреа и Аврама Виниюса и Елисея Вылкенса, велели им из железный руды дать делать всякое железо на десять лет безоброчно, а делать им велели против их Ондреева и Аврамова и Елисеева челобитья меж Серпухова и Тулы на трех реках: на речке Вошане, да на речке на Скниге, да на речке на Вороне и вперед где они Ондрей и Аврам и Елисей места прищуть, которые к тому железному делу будут годны, опричь монастырских и боярских и дворянских поместных и вотчинных земель на наших на порозжих землях и мелницы на тех местах ставить и железо на всякие статьи плавить и лить и ковать пушки и ядра и котлы и доски и разное прутье и всякое железное дело указали им Ондрею и Авраму и Елисею заводить своим заводом, а покаместа они Ондрей и Аврам и Елисей на тех угожих местах мелниц не поставлят и железного дела делать не учнут или в те урочные лета будет наша служба и за службою тово железное дело будете им делать в урочные в десять лет зачитать им не велели. А как они Ондрей и Аврам и Елисей на тех реках мелницы и всякие заводы заведут и учнут делать и как железо пойдет из дела, а про наш обиход из того железа что будет годно, и у них Ондрея и Аврама и Елисея велели взять на четыре года всякое железо по цене: прутовое и в ядрах пуд по тринадцати алтын по две денги, а досчатое по двадцати по шести алтын по четыре денги, а в пушках по двадцати по три алтына по две денги пуд, и то железо, которое пригодится про наш обиход, имать у него велели где, они Ондрей и Аврам и Елисей учнут железо делать, и с того железа, которое мы укажем имати про свои обиход наших Государевых пошлин у него Ондрея имать не велели, а будет после тех четырех лет до тех урочных десяти лет будет железо в торгу дешевле той их Ондреевы и Аврамовы и Елисеевы уговорной цены и у них в нашу казну всякое железо велети имать пуд перед торговою ценою с убавкою как мочно, а на то всякое железо, которое на наш обиход возьмут, пожаловали их Ондрея и Аврама и Елисея, велели им дать на задаток из нашие большие казны три тысячи рублев и вперед им в те урочные десять лет велели давать ежегод по томуж по три тысячи рублев, а в которой год железо про наш обиход не пригодитца и у него у Ондрея и Аврама и Елисея за те задаточны денги велели с свою Государеву большую казну имать ефимками по цене по чему тово году учнут покупать ефимки у Архангельского города, а что у них Ондрея и Аврама и Елисея в те урочные десять лет всякаго железа за нашим расходом будет излишки, им то железо позволили продавать на сторону всяким людем и возить в свою Галанскую землю и в те десять лет как они мелницы на реках поставят и железо учнут плавить и всякое железное дело делать и той железной руды иноземцам и русским людям ни где никому на откуп и без откупу отдавать и мелниц ставить и всякаго железного дела мелнишным заводом делать и за море возить никому не велели, а как те урочные десять лет выдут и те места где у них железных руд дело будет, и которые места они впредь прищуть в наших порозжих землях пожаловали им Ондрея и Аврама и Елисея велели дать из оброку им же Ондрею, Авраму и Елисею, а оброк на них велим положить по нашему разсмотрению как мочно, а железо в свою Государеву казну велели у них имать вновь по уговорной цене как мочно, а будет они Ондрей и Аврам и Елисей на Наших на порозжих местах нигде места на железное дело не обыщут, а обыщут где на монастырских, на вотчинных землях или на боярских и на дворянских и у всяких чинов людей и те им земли поволили у них с кем заговор будет, а тем мелнишным заводам где у них будет железное дело, ве те урочные десять лет или после урочных лет, где они возмут на оброк, владети им Ондрею и Авраму и Елисею самим, а на сторону без нашего Указу не продать и не заложить и никому не отдать.

Вопросы к документу 41:
На каких условиях было разрешено создание предприятий А. Виниусу?
В чем и в какой степени условия, предоставленные А. Виниусу, были выгодны предпринимателю и государству?

Документ 42
Челобитная Виниуса о выдаче проезжей грамоты иностранным мастерам
1636 г.
Царю государю и великому князю Михаилу Федоровичу всеа Руси бьет челом Галанской земли гость Андрюшка Виниюс с товарыщи. По твоему Государеву указу велено нам делать в Тульском уезде всякого железного заводу, и ныне, Государь, едут Галанские земли Францужене железново дела завидные мастеры человек с двадцать с прикащиком нашим с Яном Дани, Милосердный государь, царь и великий князь Михайло Федорович всеа Руси, пожалуй, вели, Государь, нам дать свою Государеву проезжую грамоту, а тем, Государь, людем ехать через Новгород и Псков. Царь Государь смилуйся пожалуй.
На челобитной сей помета: Государь пожаловал велел дать свою государеву грамоту проезжую.



Документ 43
Челобитная Андрея Виниуса на имя Алексея Михайловича с просьбой о сохранении за ним Тульских железных заводов
1648 г.
Царю государю и великому князю Алексею Михайловичу всеа Руси бьет челом холоп твой Андрюша Виниюс. В нынешнем, Государь, во 156 году [1648], как урочные безоброчные годы Тульских железных заводов против жалованной грамоты вышли мне холопу твоему, и потому указал ты, Государь, те Тульские железные заводы переписать на себя Государю в декабре месяце и в нынешнем, Государь, во 156 году [1648], били челом тебе, Государь, Амбургской гость Петр Марселис да галанец Филимон Аккама, чтобы ты, Государь, их пожалвал теми Тульскими железными заводы, выгородя меня холопа твоего от того заводу и промыслу, мимо записи и не против Вашей жалованной грамоты, потому что в Вашей Государевой грамоте написано: после тех урочных лет, теми железными промыслы владеть мне ж холопу твоему, а бьют челом оне тебе Государю, чтоб им ставить пуд в железных пушках в твою Государеву казну погодно по двадцать тысяч пуд, а за пуд по осьми алтын по две денги, да по двадцети тысяч пуд ядер, а за пуд по пяти алтын да по десяти тысяч пуд связново железа, а за пуд по десяти алтын, да они били челом тебе Государю о многих денгах на тот железный промысл в запрос, а поруки в тех запросных денгах и в том, что железа ставить по себе они никово не сыслали, а я холоп твой бью челом тебе Государю, чтоб ты Государь, меня холопа своего пожаловал, тот завод велел промышлять на себя Государя, без отдачи мне холопу своему Андрюшке твоих Государевых денег, а в пушках, государь, я поставлю железа пуд по пяти алтын, а ядра пуд по гривне, а связано железа поколе учнуть работать немецкие мастера, по десяти алтын, а как, Государь, к тому железному заводу навычны будут русские люди, и я холоп твой в те поры поставлю связнова железа пуд по осьми алтын, а в пушках пуд по четыре алтына, а в ядрах в четыре гривенки и свыше каковы ты, Государь, укажешь, по шестнадцати денег пуд, а работать я холоп твой и служил отцу твоему государеву, блаженные памяти великому государю царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Руси и тебе Государю во многих великих статьях верою и правдою против Вашей гостинные грамоты безпоручно и вериван во сте тысячех рублех и больше и прибыль тебе Государю большую чинил как под сею челобитною роспись подклеена, а я холоп твой обзапрося твоих Государевых денег на тот железной промысл не челобитчик, а бью челом тебе государю, чтоб ты, Государь, меня холопа своево пожаловал, велел к тому Тульскому железному промыслу дать из торговых людей для денежные роздачи мастерам всяких роздачей, ково ты, Государь, укажешь, и вели, Государь, ему записывать всякие росходы и закрепить моею рукою, а на хлебной корм и за платьишко мне холопу своему и за службу и людишкам моим за прокорм что ты, Государь, укажешь, а будешь ты, Государь, того железнова дела держать за собою Государем не изволишь и вели, Государь, то железное Тульское дело держать мне холопу своему против их челобитья и упросу, а железа, Государь я холоп твой поставлю против их росписи в пушках по пяти алтын, а в ядрах пуд по гривне, а связнова железа пуд по десяти алтын и в том против сево моево челобитья будет тебе Государю против их челобитья прибыль большая по три тысячи рублев погодно, а на тот расход вели, Государь, денги роздавать против моего челобитья верному человеку кому ты, Государь, укажешь, а в одной, Государь, мелнице кузничной, что связное железо делают, какова у того завода ныне есть, больше пяти тысяч пуд, связнова железа на год делать не мочно, а будет против уговору по десяти тысяч пуд ставить и нам, Государь, надобно устроить другую мелницу, а как, Государь, русские люди выучатца тому железному ремеслу всякому и в те поры перед их челобитьем будет и по пяти тысячь рублев погодно прибыль, а русские, Государь, люди вскоре тому делу будут навычны, а что, Государь, русские люди по сю пору тому делу не навычны и то от них же Петра и Филимона по заказу, чтоб те немецкие мастеры от них то дело скрывали ведаючи, что блиско урочные годы и тем бы тебя государя неволить чтоб тот железный завод от них не отшел, а как Государь, будет моею работишкою железа всякого залишком сверх твоего Государева обиходу и то железо мочно послать за море в продажу и в том тебе Государю будет честь и прибыль большая. Милосердый государь царь и великий князь Алексей Михайловичь всеа Руси пожалуй меня холопа своего вели, государь, в том железном промыслу свой царский указ учинить, чтоб тот железный промысл и завод стоя в пусте и достоль не был разорен. Царь государь, смилуйся, пожалуй!
К сей челобитной Андрей Виниюс руку приложил. На обороте челобитной помета 156 июля в 17 подал Андрей Виниюс.

Документ 44
Отрывок из переписной книги стольника А. Фонвизина по Поротовским и Угодским заводам
1663 г.
Первый завод на реке Поротве, а на том Поротовском заводе: плотина длина 50 саж., поперег 15 саж. Подле той же плотины ларь воденой большей поперег 7-ми саж., а длина до молотовые кузницы 15 саж., а подле молотовой поперег 3-х саж., а длина 10 саж. Под конец тое плотины вертельня 4 саж. Дубовая, сверлить в ней пушки А ниже вертельни домня длина 7 саж., а поперег 4-х саж.; в той домни 2 горна плавильных, в одном плавят чюгунное железо А у тое домни у одново горна мехи большие 3-х саж., дмут водою, а другой горн пуст. Блиско домни ж 2 избы: одна 3-х саж., греютца в ней мастеровые люди и работники, печь с проводною трубою; а другая изба 4-х саж., делают в ней ядерные фурмы; а вверху тое избы белая изба, делают в ней мехи деревянные. А позади домни мучная мельница, онбар 3-х саж., в онбаре одне жернова 2 арш.; а ниже домни и мучной мельницы молотовая кузница а в той кузнице два молота ковальных больших; у тех молотов 5 горнов больших, кладены в кирпиче с выходными трубами; а у горна по 2 меха большие; а в тех горнах из штык пережигают в крицы, а ис криц розсекают и тянут связное и прутовое железо. В молотовой кузнице 7 колес воденых, 5 меховых, да 2 молотовых, на больших же валах; а валы обиты большими железными обручами А на все те колеса в малые лари идет вода из большево ларя. А ниже молотовые кузницы 5 изб, 4-х саж. Белые с проходными трубами, а перед избами сени 3-х саж., живут мастерские люди. На том же заводе сарай угольной длина 20 саж., поперег 6 саж На том же Поротовском заводе плавильнова доменнова горну и молотовые кузницы и всяких заводных железных дел железные и всякие снасти; да мастеровые люди иноземцы и русские
От Поротовскова заводу в 4-х верстах другой завод на речке на Уготке К тем же к Поротовскому и к Угоцкому железным заводам для всякие железных дел работы отдано в Верейском уезде государева дворцовоя Вышегороцкая волость И всего во всей Вышегороцкой волости 2 села да приселок да 9 деревень Да в тех жа селех и приселке и в деревнях 171 дворов крестьянских; людей в них крестьян и их детей и братьев и племянников и внучат и зятьев и шюрьев и пасынков и приимышев 646 человек

Документ 45
Челобитная заводчика П. Марселиса о скорейшем приеме изготовленного на Тульских и Каширских заводах вооружения для русского войска
Июнь 1668 г.
Царю государю и великому князю Алексею Михайловичю бьет челом иноземец Петрушка Марселис. По твоему великого государя указу и по грамоте ис Пушкарского приказу за приписью дьяка Ивана Горохова велено вылить 4.000 гранат ручных, и те гранаты зделаны и отданы задворному конюху Бремею Алабышеву и пошли з боярином со князем Иваном Семеновичем Прозоровским в Астрахань. Да по памяти из Пушкарского приказу за приписью дьяка Ивана Горохова велено зделать 10.000 гранат ручных, и те гранаты зделаны; из тех гранат по памяти за приписью дьяка Ивана Амирева отдано полковнику Самойлу Бейману в Белгород 8.000, а 7.000 лежат на заводех. Да по памяти ж ис Пушкарского приказу за приписью дьяка Якова Портомоина зделали 4.000 полупишных желез, 500 топорков путных. И по твоему великого государя указу и по той же памяти отданы те полупики тульскому воеводе Викуле Извольскому, а Викула Извольской отослал в Агеев полк Шепелева. А топорки велено отдать по памяти за приписью дьяка Ивана Амирева хто будет прислан из Стрелецкого приказу; и по се число не присылали и лежат на заводах готовы. Да по памяти за приписью дьяка Якова Портомоина зделано 500 гранат по пуду, 500 гранат по 2 пуда да 300 гранат по 2 пуда по 30-ти гривенок, 1.000 гранат по 4 пуда, и лежат на заводах готовы. Да по памяти ж за приписью дьяка Ивана Амирева велено зделать 1.000 сох с палицами и с отрезами да 160 литых векш. И по памяти за приписью дьяка Якова Портомоина велено воеводе Викуле Извольскому дать под 500 сох с отрезами и с палицами и с векши подводы, и воевода не дал и лежат на заводех готовы. Да по памяти ж за приписью дьяка Якова Портомоина велено зделать 49.944 ядра розных весов, и те ядра делают. Да по памяти ж за приписью дьяка Якова Портомоина велено зделать на нынешней на 176-й год и впредь делать погодно по 20.000 пуд прутового и связного железа з засовы и з замками, по 5.000 пуд досок кованых железных для городовых ворот и на городовую кровлю, по 20-ти ушек кованых по обрасцу, по 6.000 ядер розных, по 10.000 ручных гранат по 4 и по 5-ти гривенок гранат да гранат же больших [и] середних по скольку доведетца, по 100 мельниц по обрасцу железных, по 1.000 фурм железных же, по 50 иготей да по 50 ступ по обрасцу ж, по 100.000 гвоздей однотесных и двоетесных и больших прибойных и горощетых больших и меньших по обрасцом; и по сей памяти приготовлено связного и прутового и рещоточного железа 10.000 пуд, дощатого 2.000 пуд, а достальное связное и прутовое и решеточное железо и дощатое железо и ядра и гранаты и мельницы и иготи и ступы делаем и изготовим. А пушек кованых и фурм и гвоздей делати у нас некому. Да зделано у нас 1.000 лат с шишаками рейтарских. Милосердый государь царь и великий князь Алексей Михайлович пожалуй меня иноземца вели, государь, ис Посольского приказу в Пушкарской приказ послать память, чтобы то все, что у меня против памятей изготовлено, приняли. Царь государь, смилуйся пожалуй.

Документ 46
Из «Отказных книг» подьячего Пушкарского приказа С. Севергина боярину Л.К. Нарышкину на Тульские, Каширские и Алексинские железные заводы
1690 г.
На Ченцовском же заводе, перешед плотину, против немецкого двора построена слободка, а ней живут русские пришлые люди из розных городов и из волостей живут на заводах и работают из найму, а кто имяны во дворех и что им по договору давано годового жалованья и поденного корму, и то писано ниже сего порознь по статьям: дв. Кузнец Ивашко Москвитинов, поденного корму в деловые дни по 3 алт. по 2 д. на день, у него дети Фролко 16, Гришка 15, Фомка 5 лет, а сказался он Ивашко жил де преж сего на Москве в Огородной слободе в тяглецах, а на заводы де пришел тому лет з 20 и больши; дв. Кузнец Петрушка Петров, поденного корму в деловые дни по 2 алт. по 4 д. на день, у него дети Ивашко 4-х, Гришка 2 лет, сказался он Петрушка родился де на заводах, а отец ево ис которого города пришел, того не упомнит; дв. Кузнец Малафейко Леонтьев, поденного корму в деловые дни по 2 алт. по 4 д. на день, у него дети Серешка 10-ти, Митрошка 7, Ефремко 4-х, Якимко 2 лет, сказался он Малафейко родился на заводех; дв. Кузнец Серешка Васильев, у него дети Климко 10, Исачка 2 лет, кормовых денег ему Серешке в деловые дни по 2 алт. по 4 д. на день, сказался он Серешка родился на заводах, а отец де ево какова чину был и с которого города на заводы пришел, про то сказать не упомнит; дв. Терешка Васильев, поденного корму в деловые дни по 2 алт. по 4 д. на день, у него дети Авдокимко 8, Мартынко 6, Васька 5, Митька 3-х лет, сказался он Терешка родился на заводах; дв. Кузнец Федотко Максимов, поденного корму в деловые дни по 2 алт. по 4 д., сказался пришол де из села Дедилова и живет на заводах тому лет з 20 и больши.

Вопросы и задания к документам 42–46:
Опишите и дайте оценку уровню технического оснащения предприятий. Как широко использовался ручной и механизированный труд? Приведите примеры из документов, позволяющие охарактеризовать размеры предприятий.
Какая продукция производилась на описанных предприятиях? Оцените объемы производства, ассортимент продукции, её назначение. Приведите примеры из документов, как техническое оснащение предприятий влияло на объемы и качество производимой продукции.
В чем заключались особенности сбыта произведенной продукции? Как ососбенности сбыта, описанные в документе, характеризуют объемы производства?
Опишите состав и источники рабочей силы на предприятиях. Сопоставьте сведения о количестве рабочей силы со степенью технического оснащения предприятий.

Документ 47
О стеклянных заводах. Отрывок из книги Кильбургера «Краткое известие о русской торговле.
1674 г.»
О стеклянных заводах. Около Москвы есть два стеклянных завода: один из них казенный, и называется Измайловским (в селе Измайловском). Сим заводом управляет один итальянец, по имени Мингот, который славится своим искусством и делает довольно чистое стекло. Другой завод называется Духанинским, в 40 верстах от города и заведен одним человеком, по имени Юлием Койетом. Сначала хотя и принужден он был нужные материалы выписывать из немецкой земли с большими издержками, но, наконец, трудом и неутомимостью все сии вещи найдены в Русии. Теперь пучные камни ломают за 15 верст от Москвы, а глину, которая крепостью превосходит иностранную, роют и зимой в 50 верстах от Москвы в Вокжеле (Акжельская волость), и все в назначенное время привозится на заводы. Как в сих местах нет букового дерева, то вместо оного употребляют осиновую и еловую кору, которую жгут близ живущие крестьяне и во множестве привозят на заводы, где и продают по 12 коп. бочку. Годный для завода песок достают на речке Истре, которая в 12 верстах от города впадает в Москву реку. Заводы построены в лесных местах; на каждом из них издерживается ежегодно от 5 до 600 саж. Березовых дров, которые рубятся летом. Работа производится в году только от 25 до 30 недель, потому что зимою за великою стужею работать нельзя. На каждом заводе есть от 6 до 8 мастеров, не считая других работников. На Духанинском делают только простое стекло, а именно оконное и всякие сткляницы, которые большей частью зимою отвозятся в Москву на продажу ежегодно от 80 до 90000. Но на обоих сих заводах стекла делается не слишком много: почему зимою привозят в Москву из Черкассии очень много простого, а особливо синего разного рода, которое и продают круглый год на гостином дворе; также и из Ливонии привозится много оконного стекла и хрустальной посуды. В 1671 г. провезено чрез Архангельск 64 дюжины сткляниц и 170 бутылок и сверх того много стеклянных корольков.

Вопросы и задания к документу 47:
Какие характерные особенности и проблемы развития мануфактур в России XVII в. можно выделить на примере стекольных заводов?
Что из отмеченных особенностей и проблем подтверждается предшествующими документами? Приведите конкретные примеры.
Выделите факторы, сдерживавшие развитие мануфактур в России XVII в.

Документ 48
Г.К. Котошихин. О торговых людях
(извлечения)
1666 г.
1. Гости; и в тех гостех бывают ис торговых людей гостиной и суконной сотен и ис посадцких людей. А бывают они гостиным имянем пожалованы, как бывают у царских дел в верных головах и в целовалниках у соболиные казны, и в таможнях, и на кружечных дворех; и торги своими торгуют и всякими промыслы промышляют; и волно им в домех своих про свой росход держати питье, и варити, и курити чрез целый год, так же волно и вотчину купити и держати, и под заклад имати. И будучи в гостех, потому ж бывают в царских службах по переменам, у соболиные казны и у денежных зборов в головах и во дьяцех. А будет их блиско 30 человек; а торги своими торгуют в году всякой человек тысечь на 20 и на 40, и на 50, и на 100 тысечь рублев.
2. Гостиная, суконая сотни устроены для того: на Москве и в городех бывают у зборов царские казны в товарыщах, в целовалниках и торги своими торгуют же и всякими промыслы промышляют; и питье всякое в домех своих велено им держать без заказу; а крестьян купити и держати им заказно. А будет их с 200 человек.
3. Московские торговые люди устроены сотнями и слободами, так же и во всех городех посадцкие люди устроены слободами ж; и бывают погодно выбираны в царские службы, в таможни, и на кабаки, и к иным промыслом в верные головы и в целовалники; а иные в таможни и кабаки, и всякие поборы откупают они ис царские казны на свои денги.
4. А торгуют они, всяких чинов торговые люди, на Москве и в городех, и в отъездех всякими торговыми промыслы. И против той их торговли и промыслов положено царское тягло на всякой год со всякого города, что доведется взяти окладами; и те все вышеписанные чины, на кого что положено, сметяся сами меж собою по своим промыслом и животом, с кого что взяти, положат на себя сами меж собою; а кому чего не в мочь платить, збавливают и накладывают на иных; и выбраны у них бывают для таких дел старосты. А собрав по указу и по окладу денги, отдают в приказех и в городех воеводам или сами привозят к Москве.
А питья им, посадцким людем, кроме гостей и гостиные и суконные сотен, в домех своих держати никому не велено. А когда лучитца им купити вина или пива сварить, или меды ставить для своего надобья, и тогда бьют челом царю; и им поволено держати на указные дни и недели, и платят с того питья в царскую казну пошлины по указу. А заказано им то питье держати для того, чтоб, утаясь, на сторону не продавати и в домех своих корчмы не наложства не чинили. А понадобитца им варити квас или мед поставить, или на ежу смолоть ржи или чего иного, или быка, или корову, и свинью, и овцу убить не на продажу, и то волно, и пошлин царских с того не платят никаких.
А кому гостем или торговым и посадцким людем лучитца на каких-нибудь людех чего искати и отвечати, и им велено искати на Москве и в городех у бояр и у воевод и у приказных людей, где кто ведом и судим; а своих у них судов ни в каких делех не бывает.
6. А которой человек, гость и торговой человек, будучи в головстве в таможне и у иных зборов, и у продажи, и у соболиные и иные казны, в котором году год перед годом казны соберет болши, и им тое службу от царя бывает похвала и бывает им жалованье по купку или по ковшу серебряному да по сукну, да по камке; а товарищам их, целовалником, по ковшу ж серебряному да по сукну и по тафте, смотря по прибыли и по человеку.
7. А будет которой гость или иной человек, будучи у збору или у продажи, перед старыми годами прибыли соберет менши прошлого году своим нерадением, гулянием или пиянством, и тое прибыль, которой было быть в котором году, счотчи против иных городов прибылей, берут на них на самих; да сверх того бывает наказание кнутом. А будет они, верные головы и целовалники, и истинны не соберут сполна за дороговью или за иным чем-нибудь, а не своим нерадением, и таким за такие дела не бывает ничего.

Вопросы и задания к документу 48:
Какие категории людей, занятых торговлей, выделялись в России в XVII в.?
Опишите набор прав и обязанностей каждой из категорий торговцев.
Как соотносились торговые занятия и государственные поручения у разных категорий торговых людей?

Документ 49
Челобитная крестьянина села Лысково И. Антропова боярину Б.И. Морозову о займе для торгового оборота
1659 г.
Горударю Борису Ивановичю бьет челом сирота твой государев, нижегородцкие твоей вотчины села Лысково крестьянин Ивашко Антропов. В нынешнем, государь во 168-м году вышло у меня из Астрохони с солью 2 суднишка, и работным людям, которые на тех суднишках моих вышли, на росплату надобно тысечи з две, и промыслить было ис това-ретцов без меня некому, брат был в Астрахане, а я на Москве. А ныне я, сирота твой по твоему указу в селе Лыскове у таможеннова збору в службе, и промыслить мне денег вскоре негде, а отъехать нельзя от твоей государевы службы. Умилостивися, государь Борис Иванович, вели меня, сироту, своево, пожаловать, дати на ссуду из своей государевы казны в селе Лыскове и в селе Мурашкине ис таможенного збору и изо всяких своих государевых доходов прошлого 167-го году 2000 руб. денег, или сколько ты пожалуешь, и вели поруку по мне взять в селе Лыскове своих же государевых крестьян. А те я деньги заплачю в твою государеву казну с твоими же оброчными деньгами и с таможенными отчетными книгами вместе, как твои государевы приказные люди поедут з денежною казною из вотчин к Москве в нынешнем же во 168-м году. Государь Борис Иванович, смилуйся, пожалуй.
На обороте: 168-го октября в 28 день. По сей челобитной Ивану Дмоховскому, Левонтью Грозу. Пожаловал Борис Иванович, указал ему дать взаймы 2000 руб. денег или сколько будет, хотя и меньши, и о том дать грамота: а деньги велеть заплатить, как все приказщики поедут ныне к Москве, тотчас безсрочно.

Вопрос к документу 49:
В чем заключались особенности вовлечения крестьян в торговлю?

Документ 50
Яков Рейтенфельс о Московском рынке в 1671–1672 гг.
Москва, средоточие государства и священное местопребывание царей, по справедливости должна быть отнесена к числу величайших городов на земном шаре, ибо она в окружности имеет четыре германских мили и, окруженная стеною с десятью воротами, заключает в себе более 600 000 жителей, так что боярам и иным более почетным лицам, приезжим и местным жителям неизбежно приходится ездить по городу зимою в санях, летом верхом
Стены опоясывают Китай-город, вторую часть города. В ней находятся, кроме многих домов знатных людей, великолепнейшие здания князя Грузинского и Печатного Двора, Греческий двор, уступавший, впрочем несколько, пожалуй, Греческому подворью в Риме, и три обширнейших гостиных двора, или, по их размерам вернее сказать, три укрепленных замка иностранных купцов. В первом, более древнем, продаются дешевые товары для ежедневного потребления, во втором, новом, взимается пошлина по весу и хранятся главным образом товары немецкие, в третьем, или Персидском, армяне, персы и татары содержат около 200 лавок с различными товарами, расположенных по порядку под сводами и представляющих красивое пестрое зрелище.
Отсюда тянется обширная площадь, на которой продается громадное количество плодов даже зимою, в особых подземных чуланах, и в конце коей находится рыбный рынок, на берегу Москвы-реки, через которую переброшен пловучий мост, устроенный на судах. На противоположном берегу находится наводящее печаль место казни преступников, которое мосхи называют Козьим болотом. Зимою мосхи постоянно, твердо полагаясь на прочность льда, ездят по самой реке, замерзшей от холода, с тяжелым, преимущественно лесным, материалом и другими товарами на продажу. Перед царским дворцом (дабы вернуться к другому берегу реки) простирается четырехугольная площадь, на которой стоят несколько пушек необыкновенной величины, поставленные на кирпичных подмостках, близ которых находится храм Св. Иерусалим, изящнейшей постройки. Здесь и на соседских площадях постоянно производится торговля съестными припасами и иными предметами, необходимыми в жизненном обиходе, при густейшем стечении народа. К этому рынку примыкает другой, полукруглым расположенный, тянущийся почти на полмиллиария, где лавки для разного товара устроены так, что каждый отдельный, какой угодно, товар выставлен для продажи только в назначенном для него месте. Так, например, в одном месте видишь шелковые ткани, в другом – шерсть, в третьем – полотно; в одном – золотые и серебряные вещи и драгоценные камни, в другом – благовония, в третьем – иностранные вина, причем до двухсот погребов расположено в ряд под землею, в четвертом – разные иного рода напитки, приготовленные из меда, вишен и других ягод. Одним взглядом можно увидеть здесь: в одном месте – дорогие меха разного рода, в другом – колокола, топоры, подсвечники и иные металлические изделия, в третьем – ножи, рукавицы, чулки, ковры, завесы и разные ткани. Особый ряд занимают масло, сало и ветчина, особый – свечи и воск особый, наконец, – разные изделия из дерева. В кожаном ряду лежат кожаные изделия, возжи и прочая конская сбруя, в меховом – шубы и шапки. В одном месте выставлены лечебные разные зелья и травы, в другом – запоры, ключи, гвозди, далее – шелк нитками, канитель, украшения для девиц, браслеты – все в особом месте; также продаются, каждое в своем особом месте рынка, и обувь, и поножи, и хмель, и яичная крупа, и рыба соленая, и сено, и овес. Не говоря уже о многом другом еще, и муке, и зерновому хлебу, и иным всякого рода вещам, и чинящим обувь и низеньким лавочкам цырульников – всему точно определен свой ряд, и все они прекрасно и удобно расположены так, что покупателю дается полная возможность выбрать наилучшее из всех, собранных в одном месте, тех или других товаров. Не мало увеличивает красоту рынка то, что на нем нет ни одного жилого помещения, дабы таким образом держать огонь, сильно свирепствующий обыкновенно в этом городе, как можно далее. По этой же причине рынок тщательно оберегается сторожами, и те мастера, кои работают с огнем, живут в отдаленном от рынка месте

Вопросы и задания к документу 50:
Какие особенности организации торговых заведений Москвы описаны в документе? О каком характере торговли они свидетельствуют?
Докажите примерами из документа, что Москва стала превращаться в центр всероссийкого рынка.
Какое место занимали иностранные товары в Московском рынке?

Документ 51
Внутренняя и внешняя торговля России в 1650–1655 гг. (извлечения из донесения де Родеса шведской королеве Христине)
Соль и рыба
В Астраханской области у Каспийского моря ежегодно вываривается большое количество соли, и там ловится различного рода большая рыба, как то: осетры, белорыбица – белуга и стерляди, которые все солятся; из них также добывается «кавиар», или осетровая икра. Соль и рыба принадлежат «гостям» их царского величества, которые привозят как соль, так и рыбу на больших «насадах», из которых некоторые так велики, что на них можно отправлять по 1000 ластов, но они не идут дальше, как до Нижнего, а при довольно высокой воде – до Ярославля: но что идет в Москву отправляется на судах другого рода, как того требует глубина и положение реки Оки (хотя названные «насады» очень велики и часто бывают снабжены составом в 600–800 человек, но все-таки между Нижним и Астраханью на них очень часто нападают и захватывают донские казаки, которых бывает часто не свыше 50–60 человек; тогда те [экипаж насадов] должны за большой выкуп освободиться и купить свободу после того, как они [казаки] возьмут себе самое необходимое из нагруженных там товаров), развозить вверх по Волге в Нижний, а также дальше отсюда по Оке в Москву, а далее по Волге вверх за Ярославль, и распределять по всей стране
Икра
Что касается «кавиара», или осетровой икры, то он принадлежит их царскому величеству, и его ежегодно получается, один год менее, а другой более 300–400 бочек; каждая бочка содержит в себе 40–60 пудов. Его обыкновенно законтрактовывают у их царского величества англичане и везут в Италию но теперь он законтрактован на несколько лет голландцами и итальянцами, состоящими вместе в компании. Наилучший прессованный кавиар идет от Нижнего дальше вверх до Ярославля, а оттуда везется сушей до Вологды, потом по Верхней и Нижней Сухоне и так далее по Двине до Архангельска. Здесь он сдается законтрактовавшим, которые должны давать за него в уплату только рейхсталеры.
Хлеб
Что касается хлеба со всей России, то он также принадлежит их царскому величеству, и абсолютно ни одному частному лицу не дозволяется им торговать. Эта торговля при теперешних один за другим последовавших дорогих годах доставила их царскому величеству значительно доходов, особенно за теперешние протекшие 4 года, в течение которых они приказывают ежегодно собирать почти 200 000 «четвертей» [хлеба], который поэтому по всей стране скупается и со всех мест свозится в Вологду. В Казанской, Нижней [Нижегородской] и лежащих вокруг их областях «четверть» покупается за 12–25 копеек, в Московской – 1 ртр, в Ярославской, Ростовской и Вологодской – 36–50 копеек. Хлеб, получаемый в Новгородской и Псковской областях, туда не вывозится. Итак, «четверть» в Архангельске не может обходиться со всеми расходами свыше одного рейхсталера. Так как они потом в 4 названные годы всякий раз брали в свою очередь за «четверть» свыше 2 Ѕ –23/4 ртр., то доходы с хлеба доставили их царскому величеству в короткое время свыше одного миллиона ртр
Меха
Что касается мехов, то ими дозволяется каждому торговать. С приходящих из Сибири нужно давать их царскому величеству десятину, или десятую часть того, что получается. Больше всего и наилучшие меха добываются в Сибири, как то: соболи, куницы, черные, красные, и белые лисицы, рыси, белки, горностаи и норки. Преимущественно в Казанской области и вообще по всей стране хотя и добываются всякого рода меха, кроме соболей, но они в общем бывают гораздо хуже и не могут сравниться с приходящими из Сибири, что и заметно отзывается на их цене. Их царское величество получают ежегодно в свою казну 20–30 тысяч рублей с мехов, которые собираются частью из десятины и иначе
Русские туземные товары, отпускаемые через Архангельск
Льняное семя находится около Казани, Нижнего, Костромы, Ярославля, Вологды, Галича и по Двине внутри страны, и оно равно, как и зерно, свозится в Архангельск.
Меха, добываемые в Сибири и в местах вокруг лежащих, доставляются в Архангельск вниз по реке, называемой Югой, которая у Устюга впадает в Двину, а далее [доставляются] по течению Двины в Архангельск, куда также идут вниз (по Сухоне и Двине) из Вологды предыдущие [вышеупомянутые меха].
Лосиные кожи также в достаточном количестве возятся из Сибири и прилежащих мест в Архангельск.
Юфти вывозятся в большем количестве, и [их] приготовляют в Казанской, Нижней (Нижегородской) и Московской, но больше всего и наилучше в Ярославской и Костромской [областях]. Но другие, которые приготовляются в Новгородской и Псковской [областях], совсем не могут быть сравниваемы с предыдущими.
Юфть есть единственный товар среди всех видов, который как по времени, так и по большему удобству можно лучше доставлять в Архангельск, чем к Восточному морю, и там продавать.
Соленые кожи, бараньи, воловьи и козлиные кожи свозятся со всей страны и больше всего возятся в Архангельск
Русское сукно, или «ватман», в большом количестве вывозится через Архангельск; оно делается в Вологодской и Ярославской [областях]. В Голландии оно отправляется на кораблях в Индию, а также много употребляется на корабельное платье лодочников.
Русское полотно находится тоже в таком положении и делается больше всего в Ярославской, Вологодской [областях], у Двины и Ваги внутри страны.
Рогожи всякого рода делаются в Вологодской области и оттуда привозятся в Архангельск.
Воск добывается в большом изобилии в Нижней [Нижегородской], Казанской, также в мордве и еще в других местностях. Его, говорят, можно было бы вывозить в гораздо большем количестве, когда бы не так много его сжигалось и употреблялось во всей стране перед их образами в церквах и процессиях.
Сала много добывается в Казанской, Нижней [Нижегородской], Московской, Ярославской и Вологодской областях и со всех мест доставляется по зимнему пути в Вологду, оттуда по Верхней и Нижней Сухоне и дальше по Двине – в Архангельск
Свиная щетина собирается крестьянами, которые там и тут в городах имеют своих определенных покупателей; потом она вся собирается в свою очередь, более крупными [купцами] в один или несколько рук. Она покупается голландцами, которые большею частью обрабатывают ее в Голландии, а частью, если она чисто выварена, везут ее во Францию и Италию.
Ворвань вытапливается из тюленей, которые бьются рыбаками и крестьянами, как и самоедами, на Белом море, у самоедского берега. Они доставляются в таком виде, как они убиты, к Архангельску в своих собственных кожах, некоторые из них сшиваются, как мешок; только там они вытапливают и вываривают ворвань. Больше всего покупается бременцами.
Шпиг и мясо добывается по всей стране, и весь шпиг зимой, когда он сильно замерзнет, в разных местах свозится крестьянами в города. Там его покупают купцы и отправляют в Вологду, где его оттаивают, солят, потом укладывают в бочки и [отправляют дальше] в Архангельск, а копченый шпиг бьется осенью и на местах, где его добывают, солится и коптится. Приходит больше всего из Казанской и Нижней [Нижегородской] областей
Смола и деготь гонится в Каргопольской [области] и у Ваги и по Ваше, которая впадает в 12 милях выше Холмогор в Двину, по ея течению везется до Архангельска.
Вот то, что я мог разузнать для сообщения о товарах, вывозимых через Архангельск.
Иностранные товары, привозимые в Архангельск
Преимущественно ежегодно большое количество сукон, как туземных тонких, так и других всяких сортов, привозится в Архангельск, как и всяких шелковых товаров, особенно атласов, камок, кармазина, камлотов, бархата, цветных тафт, золота и серебра; также туда привозится золотая и серебряная проволока, золотые и серебряные кружева и позументы, также – всякого рода шерстяной мелкий товар, как то: крон-раш, перпетуань, камки, камлоты, бомазея и фальшивая золотая и серебряная проволока, или мишура; также – всякого рода мелочной нюренбергский товар; равным образом – всякого рода пряности, также всякого рода краски, из которых больше всего привозится индиго и фернамбук, или бразильское дерево, также красная медь, желтая медь, железо и всякого рода тянутая из этого проволока, как и белая вылуженная жесть

Вопросы и задания к документу 51:
Выделите важнейшие областные рынки России в XVII в. и особенности их специализации.
Какие товары включались в межобластной обмен? Чем это объяснялось?
Опишите состав русского экспорта и импорта в XVII в.
Какие факты, приведенные в документе, свидетельствуют о межобластных торговых связях и начале складывания всероссийского рынка?

Документ 52
Челобитная русских торговых людей
1627 г.
Царю государю и великому князю Михаилу Федоривичю всеа Русии и великому государю святейшему патриарху Филарету Никитичю Московскому и всеа Русии бьют челом холопи ваши, гости и торговые люди москвичи и казанцы и ярославцы и нижегородцы и костромичи и вологжане и всех ваших государевых городов, на торговых немец, на голанцов и на амбурцов, на иноземцов, опричь аглинских гостей, и Кизильбашские и Бухарские земли на тезиков.
От московского, государь, разоренья почали те торговые немцы ездить в вашей государеве отчине с ярмонки от города Архангильского по городом: на Колмогоры и до Устюга и до Вологды и до Ярославля и до Москвы. И поставили дворы свои по городом, покупая у посадцких людей тяглую землю. И привозят товары свои и ставят на своих дворех, а не на гостином дворе, а иных товаров и не доявливают, и в том ваши государевы пошлины пропадают; и камни и отласы продают врознь, в портище и в аршин, и от тово по городом чинятца в таможнех недоборы; а вещие товары продают врознь же, в полпуда и в гривенки, и у нас, государь, холопей и у сирот ваших, торги отняли, и стали мы бес промыслу, оскудели. И те заморские немцы у Архангильского города перекупают соль и возят до Вологды на своих дощениках, и тот промысл у нас, холопей и у сирот ваших, отнели ж. И приехав к Архангильскому городу с рускими товары, и теми товары торгуют меж себя у города, а в таможне записывают те товары в проезд, и в том твоя государева пошлина пропадает. А ныне те немцы на Вологде и в Ярославле и на Москве сидят по анбаром и по лавкам и продают всякие товары врознь. А при прежних государех, блаженные памяти при государе царе и великом князе Иване Васильевиче всеа Русии, прихаживали в Ругодив заморские торговые многие немцы, на лето по сту и по двесте кораблей, а на Руси с товары дале Ругодива не пущивали. И в то время ваши государевы пошлины збирали, а нам, холопем и сиротам вашим, были торги пространные. И в те лета нам, холопем и сиротам вашим, ваши государские службы служить было радеючи, а не плачючи, а вашим бы(ло) государевым товаром, шолку, икре и соболям и всякому товару, цена была дороже, потому: только бы тех немец на Русь дале Колмогор не пущали, а нам бы, холопем и сиротам вашим, был торг и промысл, а руским бы товаром цены оне не ведали, и ваша б государьская пошлина збиралась многая. И тех немец на Руси умножилось, а нам, холопем и сиротам вашим, от них стала скудость великая, что торги у нас всякие отняли. А ныне, государи, по вашему указу, кои торговые немцы приезжают во Псков, и те немцы торгуют во Пскове, а изо Пскова ни в которые в ваши государевы городы дале Пскова не пущают. А Кизыльбашские и Бухарские земли тезики из Астарахани и ис Казани ездят по всей вашей государевой вотчине; и оне свои товары також продают врознь, болшою ценою, а не свалом, – и у нас, холопей ваших, оне и последние промыслы отняли.
И в вашей государеве вотчине, у Студеного моря, за немцами рыбные ловли; и на море на промысл, на утбу и на сальную добычю, в поморские реки приходят карабли и хлеб всякой, рожь и конопли и горох, в карабли насыпают, – и от той, государи, хлебной дорогови на Колмогорах и у города и в Усть Коле и всее поморские места помирают голодом, и последние людишка оскудели и обдолжали великими долги. И в Сибирь галанские немцы торговые и тезики своих промышленников посылают.
И вашим государевым товаром, шолку, икре и соболям, и сукнам и всяким руским товаром те немцы, на Руси вызнав цену, и проезжают горами и зимою посылают в свою неметцкую землю подвожды, и про русские товары у них ставитца ведомо, почему какой товар на Руси купят. И приехав те торговые немцы на Русь, меж себя заговором свои немецкие товары продают не торопясь большою ценою, и по всем городом в вашей государеве вотчине сидят по анбаром и по лавкам и продают товары врознь, а у нас, холопей и сирот ваших, руские товары покупают також заговором меньшою ценою. А кои у них товары вскоре не продадутца, и за теми тавары оставливают товарыщев своих, и живут в вашей государеве отчине лет по пяти и больши, а в те поры к ним из заморья, горами, подвозят грамотки, и по грамоткам у нас закупают заговором руские товары. И вашим государевым всяким промыслом чинятца от того порухи великие, а мы, холопи и сироты ваши, от тех иноземцов стали без промыслу, и многие торговые люди от своих промыслов отбыли и оттово оскудели и одолжали великими долги.
А блаженые памяти при государе царе и великом князе Иване Васильевиче всеа Русии и при государе царе и великом князе Федоре Ивановиче всеа Русии борабонские и галанские и амборские торговые немцы, оприч аглинских гостей, дале Архангельсково города и Колмогор не езживали и на промысл морской и на рыбные удбы не отпускивали. А ныне, государи, Голанские земли немчина у Карпа Демулина в реку Унбу карабли ходят, будто на удбу, и хлеб посылает на ладьях будто на Унбу, а сыплет тот хлеб в те корабли, кое будто на удбу корабли ходят, и тот хлеб отпускает в кораблях за море. Да у нево ж, государи, в Поморье покуплены деревни тяглые, одной помним имя деревни, – Загорки, а на Колмогорах покуплены дворы тяглые ж. И как ваш государев боярин, князь Ондрей Васильивич Хилков, был у Архангельсково города и на Колмогорах воеводою, и при нем немцы вверх дале Колмогор не ездили, и вашею государевою вотчиною, горою, не езживали ж, и дворов своих по городом не ставливали, и в лавках и в анбарех не сиживали, и промыслов на море и в Сибирь не бывало ж, кроме аглинских гостей. А кизыльбашские и бухарские тезики дале Астарахани и Казани не езживали ж, окроме к Москве посольских людей. А ныне, государи, по всей вашей государеве вотчине и в Сибирь тезики сами ездят и отпущают приказщиков своих, а у нас, государи, отнели везде промысл, и вашему государеву тавару от их разных промыслов стала поруха великая: росходу не стало вашим государевым всяким товаром.
Милосердый государь царь и великий князь Михаиле Федорович всеа Русии и великий государь святейший патриарх Филарет Никитич Московский и всеа Русии! пожалуйте нас, холопей и сирот своих, возрите, государи, в свою государеву вотчину и в нас, холопей и сирот своих, чтобы, государи, те барабанские и галанские и амбарские немцы, кроме аглинских гостей, попрежнему дале Архангельсково города и Колмогор в вашу государеву вотчину не ездили, и дворов бы своих на Руси не ставили, и на руском берегу у Стюденого моря и в Сибирь промыслов своих попрежнему не отпущали; а кизыльбаские и бухарские тезики дале Астарахани и Казани вверх в вашу государеву вотчину токо же б не ездили, чтоб впредь вашим государьским промыслом порухи не было, а мы, холопи и сироты ваши, бес промыслов не были. Государи, смилуйтесь пожалуйте!
[Резолюция на челобитной]: Государь и великий государь святейший патриарх пожаловали указали быти по-прежнему: которым иноземцам велено торговать на Москве, – тех и пропущати; а которым велено торговати у города [Архангельска], и тех к Москве не пущати. Также и тезиком торговати в Казани, а к Москве и по городом не пущати, опроч кизыльбашских купчин по шаховым грамотам. А немцом, которым не велено торговати на Москве, принести имяна, хто таких немец, опроч аглинских и опрочь тех, которые на государеве имяни, и опрочь тех, которым подаваны государевы жаловальные грамоты.

Документ 53
Челобитная русских торговых людей
1646 г.
Царю государю великому князю Алексею Михайловичу всеа Русии бьют челом, холопи и сироты твои государевы, гостишка и гостиныя и суконныя сотни и черных сотен торговые людишка, и многих твоих государевых розных городов, казанцы, нижегородцы, ярославцы, костромичи, суздалцы, муромцы, вологженя, псковичи, устюжане, романовцы, галичаня, угличаня, белозерцы, каргопблцы, колмогорцы, и иных многих твоих государевых городов торговые людишка. Жалоба нам, государь, на иноземцев, на агличан и на голанцов торговых людей и на бараборцов и на анбурцов, которые ездят торговать к Москве. Преже, государь, сего, при прародителех твоих государевых, блаженныя памяти при государех царех и великих князех Росийских, прадеды и отцы наши торговали изстари с иноземцы розных окрестных государств с немцы, у корабелной пристани в Иванегороде, всякие руские товары на заморские товары меняли
А аглинские и иных земель иноземцы из Иванагорода Московского государьства ни в которые городы с торговыми промыслы не отъезжали и от тех торговых промыслов прадеды и деды и отцы наши полнились и богателися, и ваше государьское государьство множилось и богатело, и всякие люди полнилися
И блаженный, государь, памяти государь царь и великий князь Федор Иванович всеа Русии аглинской компанеи гостей дву человек да одного человека писаря пожаловал, поволил им в Московское государьство ездить с товары своими, которые ведутся в их государьстве, теми товары торговать беспошлинно. И с тех, государь, мест и по московское разоренье торговали тое компанеи немцы в Московском государьстве только гостей два человека да с ними третей человек писарь; а торговали, государь они на одном дворе, что у Максима Исповедника на Варварском крестце; а иных окрестных государств немец дале Архангелского города ни с какими товары не пропускали, а торговали с теми иноземцы Московского государьства торговые люди у Архангелского города. А как, государь, Московское государьство полские и литовские люди и черкасы и руские воры разорили: и нас, холопей твоих, в полон и в расхищение поймали, а иные по розным городом от скудости розбрелись и всяких торгов своих отбыли. И после, государь, московского разоренья, как воцарился отец твой государев, блаженныя памяти государь царь и великий князь Михайло Федорович всеа Русии, и аглинские немцы зная то, что им в торгех от Московского государьства прибыль многая, и хотя всяким торгом завладеть, подкупя думного дьяка Петра Третьякова многими посулы, и взяли из Посолского приказу грамоту, что торговать аглинским гостем, у Архангелского города и Московского государьства в городех, двадцати трем человеком; а нам было, холопем и сиротам твоим, в то время челобитья их встретить и грамоту остановить некому, потому что все были разорены до конца и от разоренья бродя скитались по иным городом. А как взяли они немцы грамоту из Посолского приказу, и с тех мест почали приезжать в Московское государьство агличан торговых людей человек по штидесять, и по семидесять и болщи, и построили и покупили себе у Архангелского города, и на Колмогорах, и на Вологде, и в Ярославле, и на Москве, и в иных городех, дворы многие и анбары, и построили полаты и погребы каменныя, и почали жить в Московском государьстве без съезду, так же как и в своей земли, и у Архангелского города руским людем товаров не учали продавать и на руские товары менять, а учали свои всякие товары к Москве и в иные городы привозить: и как который товар будет подороже и они тот товар учнут продавать, а которой товар подешевле и на которой товар походу нет, и они тот товар держат у себя в домех года по два и по три, да как тот товар подымется ценою, так и продавать учнут. А руские товары в Московском государьстве, которыми мы холопи и сироты твои меняли на их товары, они покупают ныне сами, своим заговором, и розсылают покупать по городом и в уезды, закабаля и задолжа многих бедных и должных русских людей, и те товары покупя, руские люди привозят к ним, а они провозят в свою землю беспошлинно; а иные руские товары они аглинские немцы у города продают на денги галанским и бараборским и анбурским немцом, а весят у себя на дворе в свои телези, и возят на галанские и на бараборские и на анбурские корабли тайно, и твою государеву пошлину крадут, и всеми торгами, которыми искони вечными мы холопи и сироты твои торговали, завладели аглинские немцы, и от того мы, холопи и сироты твои, своих искони вечных старых торговых промыслов отстали и к Архангелскому городу ездить перестали. Да не токмо, государь, те немцы, что нас холопей и сирот твоих без промыслов учинили, ино, государь, и все Московское государьство оголодили: покупая, государь на Москве, и в городех мяса и всякой харчь и хлеб вывозят из Московского государьства в свою землю. А как придут корабли к городу, и они немцы товаров своих на кораблях долсматривать не дадут и, не сказав о том головам и не явя иззаморя, на дощеники товары кладут без целовальников, сами, и в таможнях емлют выписи, а в выписях товаров своих не пишут и десятой доли; а как у них те товары придут к Москве и в иные городы, и они тож товары свои записывают по тому же десятую долю, или меньши; а те все свои товары на дворы свои провозят тайно и твою государеву пошлину много крадут. А только б, государь, их товары таможенные головы и целовальники досматривали во всех городех, так же как и у нас, холопей твоих, и пошлины с них имать: и с них бы, государь, сходило пошлин во всех городех на год тысячь по тридцати рублев и болши.
А в жаловалной, государь, грамоте написано, что та грамота дана им для прошения аглинского их Карлуса короля; а они, государь, агличане торговые люди все Карлусу королю не подручны, и от него отложились, и бьются с ним четвертой год
Да они же, государь, немцы привозят всякие товары хуже прежняго. А как, государь, преже сего приваживали в Московское государьство сукна добрые, не тянутые, и у тех сукон у портища, у моченья, толко убегивало по полувершку и по вершку, и болше что по два вершка: а как, государь, ныне почали вывозить сукна худые и тянутые, и у тех сукон у всякого портища, у моченья, стало убегать вершков по шти, и по полуаршину, и по десяти вершков; и от того, государь, их немецкого лукавства всего твоего государева государьства всяких чинов людем в покупке чинятся убытки многие. А в иные, государь, окрестные государьства они немцы сукна вывозят против прежняго, не тянутые, по старому; и те, государь, сукна чрез иные государьства в твое государево государьство которые придут, и у тех сукно убежит такожде по полувершку и по вершку у портища, или по два: такая, государь, их неправда; а в иные, государь, государьства те немцы возят сукна не тянутые, а тянутых сукон возить не смеют
Да те же, государь, немцы, искупя на Москве и по городом всякие руские розные товары, и приедут с теми товары к Архангелскому городу, и те товары у Архангелского города пишут в проезд за море, и положат на корабли, и теми товары межь собя в ярманку на кораблях торгуют безпошлинно, а против того у заморских же немец их товары так же торгуют безпошлинно, и записывают те товары в проезд, будто к ним из заморя пришли к Москве; и в том твоей государеве таможенной казне чинится поруха и убыль болшая. Да они же, государь, живучи на Москве и в городех, ездят через Новгород и Псков в свою землю на год, по пять, и по шестья, и по десятья, с вестми, что деется в Московском государьстве, почему какие товары покупают, да которых товаров на Москве дорого купят и они те товары учнут готовить, и все делают по частым своим вестям и по грамоткам, сговорясь заодно; и как приедут торговать на ярманку к Архангелскому городу, и они про всякие товары цену роскажут, а заморские товары, выбрав лутчие, и те закупят все сами на денги и на руские товары променяют, и сговоряся меже себя заодно наших товаров покупать не велят, и заморским товаром цену держат болшую, чтоб нам у них ничего не купить и впред на ярмонку не ездить; и мы, государь, товаренки свои от Архангелского города возим назад, а иной оставляет на другой год у Архангелского города, и которые, государь, должные людишка плачючи отдают товар свой на бесценок, потому что им держать у собя нелзе, люди должные, и оттого, государь, их умыслу и заговору мы, холопи и сироты твои, ездить к Архангелскому городу перестали, потому что от их заговору стали в великих убытках, а твоим государевым пошлинам год от году чинится недобор болшой.
А их, государь, немецкое злодейство к нам, холопем и сиротам твоим, всего государьства торговым людем, и лукавой умысел тебе, праведному государю, мы, холопи твои, объявляем. При державе, государь, блаженныя памяти отца твоего государева, великого государя царя и великого князя Михаила Феодоровича всеа Русии, ярославец торговой человек Онтон Лаптев ездил с товаром, через Ригу, в Галанскую землю, в Астрадам, с соболми и с лисицами и с белками, чтоб ему те товары испродать, а их товаров в их земле закупить: и проехав он Онтон их Немецкия три земли, и они де немцы, сговоряся и сослався о том заодно, у него Онтона ничего не купили ни на один рубль, и он Онтон из Немецкия земли поехал на их немецких кораблех, с ними немцы вместе, к Архангелскому городу; и как он Онтон приехал из заморя к Архангелскому городу, и у него Онтона те же немцы, которые за морем были и у него Онтона торговали и ехали с ним вместе, и те его товары, соболи и лисицы, купили у него болшею ценою. И Московского государьства торговые люди, которые в то время были на ярмонке, немцом почали говорить в разговорных речех: какая то правда, что государя нашего торговой человек заехал с товары в ваше государьство, и вы у него сговорясь товару не купили, и его мало с голоду не поморили, и торговав у него в своей земле соболи и лисицы самою дешевою половою ценою, а здеся купили болшою ценою? а в Московском государьстве вы иноземцы торгуете, по милости государя нашего, многие люди всякими товары поволно; а заговоров у нас торговых людей никаких нет и такия неправды нам торговым людем, по милости государя нашего, к вам сделать не сметь; вам было достойно, за милость государя нашего к вам, также правда чинить и торговать безо всякия хитрости. И немцы, государь, говорили: для де того у Онтона Лаптева товару не купили, чтоб иным русским торговым людем ездить в наши государьства не повадно; а толко де в наших государьствах руские люди учнут торговать, так же как мы у нас, и мы де все станем без промыслов, так же оскудеем как и вы торговые люди; да не токмо де вы руские люди и в наши государьства пытались приезжать, кизылбаши с товары своими, с шолком сырцом, и мы де у них по тому же товаров не купили, и они де живучи долгое время и опять назад с товаром своим поехали к себе и после того и ездить не стали; и вам бы де торговым людем и то поставить себе в болшую находку, что его Онтона и с голоду не уморили. Так, государь, они нам, холопем и сиротам твоим, насмехаются.
Милосердый государь царь и великий князь Алексей Михайлович всеа Русии, пожалуй нас, холопей и сирот своих, всего государьства торговых людей: возри, государь, в нас бедных и не дай нам, природным своим государевым холопем и сиротам, от иноверцов быть в вечной нищете и в скудости; не вели, государь, искони вечных наших промыслишков у нас бедных отнять. Вели, государь, аглинским и анбурским и бараборским и галанским и датцким немцом, гостем и торговым людем, торговать у корабелной пристани у Архангелского города; а к Москве, государь, и в иные городы всего Московского государьства пущать не давали б, так же как наперед сего при прародителех ваших государьских А как, государь, в Московское государьство ездить немцам не поволиш, и их товары в Московском государьстве будут дешевы, по-прежнему; а мы, холопи и сироты твои, от тех промыслишков учнем бытии сыти и во всех, государь, городех будет тебе государю прибыль многая Царь государь, смилуйся, пожалуй!

Вопросы и задания к документам 52–53:
Как осуществляли торговлю в Московском государстве иностранные купцы? Как осуществляли внешнеторговые операции русские купцы в XVII в.?
Какие особенности и проблемы характеризовали торговые взаимоотношения русских и иностранных купцов в XVII в.?
В чем проявлялась конкуренция иностранных купцов по отношению к русским торговцам?
Какими способами иностранцы препятствовали русской внешней торговле?

Документ 54
Новоторговый устав
(извлечения)
1667 г.
Великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, слушав докладныя выписки и торговых статей с своими великаго государя бояры и с думными людьми, указал, а его царскаго величества бояре приговорили, по челобитью Московскаго государства гостей и гостиных сотен и черных слобод торговых людей
12. А что будет у руских людей всяких товаров в продаже на деньги и на мену, и с тех товаров имать гостю с товарищи с прямой продажной цены со всяких весчих товаров по прежнему по 10 денег с рубля, а не с весчих товаров со всяких имать пошлины по 8 денег с рубля, а с сала ворванья и с рыбы имать пошлина по прежнему великаго государя указу
18. А которые люди от города Архангельскаго с товары своими поедут водяным и сухим путем мимо городов, и с тех товаров ни в которых городех никаких проезжих пошлин не имать по прежнему, воеводам по городам и таможенным головам всяких купецких людей с товаром в проездах не задерживать, пропущать везде без задержанья, и всяких работных людей передовщиков и кормщиков и извощиков на городех наймовать без ведома воеводскаго всякому вольно было, потому что воеводы во многих городех для своих корыстей задерживают напрасно.
19. А в которых городех все купецкие люди руские те городские товары учнут продавать, и с тех продажных товаров пошлины имать в тех городех по 10 денег с рубля за всякия мелкия статьи.
40. А которые иноземцы те руские покупные товары продадут у города Архангельскаго своей братье иноземцам, и с тех продажных руских товаров имать пошлина по десяти денег с рубля и того смотрить накрепко, чтоб иноземцы рускими товары у города безпошлинно меж себя не торговали; а проезжия пошлины с тех товаров имать сверх тех торговых пошлин
42. На Москве и в городех всем иноземцам никаких товаров врознь не продавать; а будет учнут врознь продавать, и те товары имать на великаго государя
48. А имать с тех продажных заморских товаров в государеву казну в таможне у Архангельскаго города пошлины золотыми и ефимками: с весчих товаров по десяти денег с рубля, а не с весчих товаров по 8 денег с рубля
56. А буде которые иноземцы похотят товары свои от города [Архангельска] возить к Москве и в иные городы, и им платить с тех заморских товаров у Архангельскаго города проезжих пошлин по гривне с рубля золотыми и ефимками для того, что руские люди и московские иноземцы пятину и десятину и всякия подати платят и службы служат, а иноземцы ничего не платят
60. А чтоб иноземцы приезжим торговым людям товаров своих не продавали и у них ничего не покупали, а продавали б в тех городех купецким людям того города, в коих они станут торговать, и у них також товары всякие покупали, а не у приезжих, и подрядов и записей иноземцы с приезжими людьми никаких не чинили и тем бы у тех московских и городовых купецких людей промыслов не отымали.
61. А московским купецким людям в порубежных во всех городех и на ярманках торговать с иноземцы всякими товары вольно
63. Учинить заказ крепкой, чтоб иноземец с иноземцем никакими товары не торговали и не продавали и не меняли, понеже великому государю в таможнех в сборех его великаго государя казне чинятся большие недоборы, а руским людям в торгах их помешка и изнищение чинится; и будет иноземцы меж себя учнут торговать, а сыщется про то допряма, и те товары взять на великаго государя.
73. А золотые все и ефимки, которые привезут из-за моря, у города Архангельскаго и в Новегороде и во Пскове и во всех порубежных городех отдавать их в казну великаго государя, приняв у иноземцев; а имать за них деньги руския мелкия золотой по рублю, а за ефимки любские по полтине, по четырнадцати ефимков в фунте. А будет кто в таможне золотых и ефимков своих не объявит, и про то ведомо учинится, и на нем взять пеню от всякаго ста золотых и ефимков по 10 без денег, а из государевы казны за золотые за ефимки деньги давать без всякаго задержания; а рускими деньгами у иноземцев стараго долга никому не имать
83. На Москве и в городех всех земель иноземцам никаких заморских товаров врознь не продавать, и по ярманкам им ни в которые городы с товары своими и с деньгами не ездить и прикащиков не посылать
85. От города Архангельскаго и из Великаго Новагорода и Пскова пропущать к Москве и в иные городы тех иноземцев, у которых будут великаго государя жалованныя грамоты о торгах, за красною печатью
90. Со всякия рыбы и с соболей на Москве и в городех имать по 10 денег с рубля за все мелкия статьи: подужное, мыты, и сотое, и тридцатое, и десятое, свальное, складки, и повороты, и статейныя, и мостовое, и гостиное и иныя всякия мелкия статьи отставлены и положены в рублевую пошлину

Вопросы и задания к документу 54:
Какие меры по отношению к иностранным торговцам вводил документ?
В какой степени нововведения решали существовавшие ранее проблемы в торговле?
Какие интересы государства защищали нормы «Новоторгового устава»? Приведите конкретные примеры.
В чем заключался протекционизм «Новоторгового устава»? В чем была специфика протекционизма с позиций социальных слоев и интересов, на которые он был ориентирован?
Докажите или опровергните необходимость представленного в документе варианта протекционизма с точки зрения развития промышленности и торговли России в XVII в.
 Отказ – право ухода крестьянина от одного землевладельца к другому.
 Полтина – монета в 50 коп.
 Хоромный лес – пригодный для строительства дома и хозяйственных зданий
 Повоз – поставка на подводах натуральных податей
 Боран – денежный штраф, заменивший натуральный побор.
 Стан – административная единица, на которые подразделялся уезд.
 Обыск – форма расследования путем опроса жителей.
 Филиппов пост (Рождественский пост) – с 15 ноября по 25 декабря.
 Николин день зимний – день посвященный святому Николаю (6 декабря).
 Со всеми своими животы и статки – со всем своим имуществом.
 Великий пост – пост, начинавшийся после масленичной недели, длился почти 7 недель до начала Пасхи.
 Сборное воскресенье – воскресенье первой недели Великого поста (неделя православная).
 Люди окольные – люди близко (около) живущие, но посторонние для тяжущихся сторон, выступавшие при сыске в качестве свидетелей или очевидцев.
 Кружечный двор – кабак.
 На тезиков – на восточных купцов.
 Ругодив – город Нарва.









13PAGE 15


13PAGE 14115





Приложенные файлы

  • doc 17986150
    Размер файла: 832 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий