Yuridicheskaya_psikhologia_i_psikhologia_lichno..


Юридическая психология
Предмет юридической психологии.
Юридическая психология включает в себя различные области научных знаний, является прикладной дисциплиной и в равной мере принадлежит как психологии, так и юриспруденции. В области общественных отношений, регулируемых нормами права, психическая деятельность людей приобретает своеобразные черты, которые обусловлены спецификой человеческой деятельности в сфере правового регулирования. Юридическая психология- научно-практическая дисциплина, которая изучает психологические закономерности системы "человек-право", разрабатывает рекомендации, направленные на повышение эффективности этой системы. Таким образом, в центре внимания этой науки находятся психологические проблемы согласования человека и права как элементов одной системы. Исследуя проблему предмета и системы юридической психологии, мы исходим из принципиального положения, что психологические закономерности в области правоприменительной деятельности делятся на две большие категории: деятельность право послушную и деятельность, связанную с теми или иными правонарушениями.
Юридическая психология в современном её понимании- это наука, изучающая различные психологические аспекты личности и деятельности в условиях правового регулирования. Она может успешно развиваться и решать комплекс стоящих перед ней задач только благодаря системному подходу.
Место юридической психологии в системе научного знания.
Судебная (ныне юридическая) психология возникла в ответ на запросы практики борьбы с преступностью на стыке правовой и психологической наук. Поэтому она носит, безусловно, комплексный, междисциплинарный характер. Юридическая психология является как бы частичкой многих научных дисциплин поэтому она не может не занимать своё место в нижеперечисленных дисциплинах. Прежде всего она связана с общей психологией и по отношению к ней находится в ряду аналогичных ей научных дисциплин, которые Л.С. Выготский называл отраслями прикладной психологии (педагогическая, медицинская и др.).
Тесные связи юридическая психология поддерживает также и с социальной психологией. Такие ее разделы, как социально-психологические проблемы личности, являются базовыми в изучении психологических аспектов деятельности следователя, состава суда, психологии преступной группы и некоторых других вопросов. Многие положения юридическая психология заимствует из области педагогической, медицинской, инженерной психологии, психологии труда, управления применительно к решению своих частных задач. В то же время, поскольку юридическая психология обслуживает различные виды профессиональной деятельности юристов в определенном правовом (процессуальном) режиме, она не может быть, несмотря на свой естественно-научный характер, и вспомогательной правовой наукой, связанной с ее различными отраслями. Причем юридическая психология не только поддерживает с ними междисциплинарные связи, но и оказывает им уникальную помощь, выполняя по отношению к ним познавательную функцию. Это определяется прежде всего гносеологической природой установления истины при расследовании (рассмотрении) уголовных дел, в ходе разрешения различных гражданско-правовых споров в суде, поскольку это — не что иное, как разновидность всеобщего процесса познания, осуществляемого с учетом закономерностей психических познавательных процессов, в целом познавательной деятельности человека.
«Многие процессы и явления, изучаемые... юридической наукой, — указывает Б.Ф. Ломов, — не могут быть до конца поняты без раскрытия роли в этих процессах и явлениях тех факторов, которые определяются как психологические, без знания «механизмов» индивидуального и группового поведения людей, закономерностей формирования стереотипов поведения, без анализа психологических свойств и особенностей личности, ее способностей, характера, межличностных отношений и т.д.».
В этой связи в первую очередь следует указать на интегративные связи юридической психологии с наукой уголовного процесса, изучающей сущность и принципы уголовного процесса, развитие и основные черты уголовно-процессуального права, правовое положение участников процесса, проблемы теории доказательств, познания истины по уголовным делам, порядок уголовно-процессуальной деятельности от ее начала до завершения, правила деятельности органов расследования, прокуратуры и суда при производстве по уголовным делам.
Основным содержанием уголовно-процессуальной деятельности, проводимой правоохранительными органами, является процесс расследования (рассмотрения) уголовных дел, носящий исследовательский, познавательный характер, в ходе которого путем доказывания устанавливается истина по делу. То есть, доказывание истины в уголовном процессе представляет собой не что иное, как разновидность всеобщего процесса познания со всеми присущими ему закономерностями и особенностями психолого-гносеологического характера.
Отрасли юридической психологии.
Судебная психология представляет собой раздел юридической психологии, в котором изучаются психологические проблемы, связанные с судопроизводством. Следственно-оперативная психология как раздел судебной психологии изучает психологические аспекты раскрытия и расследования преступлений; различные аспекты психологического обеспечения следственно-оперативной деятельности: различные по эффективности стратегии допроса (подозреваемых, свидетелей, потерпевших), психология опознания, очной ставки и следственного эксперимента, исследование психологических закономерностей различных видов правоохранительной деятельности; психологические аспекты профессиограммы сотрудника следственных органов, разработка рекомендаций по совершенствованию профессионального мастерства работников правоохранительных органов, по профориентации и профотбору, проблемы «профайлинга» и составление проспективного (психологического) портрета преступника в частности, психологические особенности жертвы криминальной агрессии, психология виктимного поведения (виды виктимности, виктимные качества, психические состояния, образ жизни). В рамках судебной психологии разрабатываются проблемы судебно-психологической экспертизы, среди которых можно выделить: юридически значимые эмоциональные состояния как предмет экспертного исследования, юридическая (психологическая) составляющая вменяемости, психологические аспекты исследования беспомощного состояния потерпевших от сексуальных насильственных действий, юридически значимые психические явления как предмет экспертного психологического исследования, сравнительный анализ категорий «аффект» и «сильное душевное волнение» (широта и возможности исследования), правовые основания деятельности эксперта-психолога, алгоритм судебно-психологического экспертного исследования, методическое обеспечение деятельности психолога-эксперта, психологические аспекты возрастной вменяемости, категория «моральный ущерб» с позиции судебной психологии, возможности применения психологических знаний в комплексных и однородных судебных экспертизах.-
Криминальная психология (от латинского criminalis — преступный) — область юридической психологии, которая изучает психологические механизмы правонарушений и психологию правонарушителей, проблемы образования, структуры, функционирования и распада преступных групп. С. В. Познышев, один из основоположников юридической и криминальной психологии в России, так писал о криминальной психологии: «Криминальная психология изучает все те психические состояния личности, которые оказывают то или иное влияние на уголовную ответственность, и предмет криминальной психологии составляет не отдельные психические процессы в возможном мысленном их обосновании, а личность в известном круге ее проявлений, относящихся к области преступления или борьбы с ним»
Психология общественного порядка и безопасности рассматривается как отрасль психологической науки, изучающей психологический аспект безопасности в разнообразных видах правоохранительной деятельности, психические процессы, порождаемые деятельностью и влияющие на нее, свойства личности и психические состояния человека, сказывающиеся на безопасности его деятельности, пути использования психологии для повышения безопасности деятельности. В качестве приоритетных проблем, которые стоят перед психологией общественного порядка и безопасности, можно определить следующие: — Разработка технологий обеспечения личной безопасности здоровья сотрудника в различных сферах профессиональной деятельности, психотехнологий профилактики стресса, профессионального выгорания в деятельности сотрудников органов внутренних дел. — Разработка психологических технологий прогнозирования и расследования тяжких преступлений. — Разработка психологических технологий прогнозирования роста определенных видов преступных посягательств в связи с изменениями в структуре рыночной экономики, психологии столкновения современных и прежних стереотипов восприятия мира, этнических предубеждений, роста террористических угроз. — Профессиональный риск является сейчас объективным условием деятельности сотрудников многих служб и подразделений органов внутренних дел. Обеспечение личной профессиональной безопасности сотрудников, т.е. сведение профессионального риска до возможного минимума — проблема сложная и комплексная. Вместе с тем, даже выполнение сотрудниками органов внутренних дел служебно-боевых задач непосредственно не связанных с риском для жизни (охрана общественного порядка при несении патрульно-постовой, дорожно-патрульной службы и т.д.), требует особых психологических качеств, высокой психологической устойчивости и способности переносить значительную психоэмоциональную нагрузку.
Методы юридической психологии.
Юридическая психология широко использует различные методы юриспруденции и психологии для раскрытия изучаемых ею объективных закономерностей. Эти методы можно классифицировать как по целям, так и по способам исследования. По целям исследования методы судебной психологии делятся на следующие три группы.
МЕТОДЫ НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ. С их помощью изучают психологические закономерности человеческих отношений, регулируемых нормами права, а также разрабатывают научно обоснованные рекомендации для практики — борьбы с преступностью и ее предупреждения.
МЕТОДЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ НА ЛИЧНОСТЬ. Эти методы применяют должностные лица, ведущие борьбу с преступностью. Диапазон применения этих методов ограничен рамками уголовно-процессуального законодательства и этики. Они направлены на достижение следующих целей: предупреждение преступной деятельности, раскрытие преступления и выявление его причин, перевоспитание преступников, адаптация (приспособление) их к условиям нормального существования в нормальной социальной среде.
МЕТОДЫ СУДЕБНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙЭКСПЕРТИЗЫ.
Целью их является наиболее полное и объективное исследование, проводимое экспертом-психологом по постановлению следственных или судебных органов. Диапазон применяемых в этом исследовании методов ограничен требованиями законодательства, регламентирующего производство экспертизы.
Основные методы, применяемые по способам судебно-психологического исследования, следующие:
метод психологического анализа материалов уголовного дела;
анамнестический (биографический) метод;
методы наблюдения и естественного эксперимента;
инструментальные методы изучения индивидуально-психологических особенностей личности.
МЕТОД НАБЛЮДЕНИЯ. Основная ценность его заключается в том, что в процессе исследования не нарушается обычный ход деятельности человека. При этом для получения объективных результатов необходимо соблюдать ряд условий: заранее определить, какие закономерности нас интересуют, составить программу наблюдения, правильно фиксировать результаты и, главное, определить место самого наблюдающего и его роль в среде изучаемых лиц. Соблюдение этих требований очень важно для ситуаций, которые изучаются в судебной психологии. Для регистрации результатов наблюдения могут быть использованы технические средства, в первую очередь запись речи наблюдаемого на магнитофонную пленку. В некоторых случаях полезно применить фото- и киносъемку. Наблюдение может проводиться не только исследователем-психологом, но и любым должностным лицом, которому необходимо получить соответствующую информацию для использования результатов ее анализа в борьбе с преступностью.
МЕТОД ЭКСПЕРИМЕНТА. Использование данного метода выявляет зависимость особенностей психических процессов от действующих на испытуемого внешних стимулов. Эксперимент строится таким образом, чтобы внешняя стимуляция изменялась по строго определенной программе. Отличие эксперимента от наблюдения заключается в первую очередь в том, что при наблюдении исследователь должен ожидать наступления того или иного психического явления, а при эксперименте он может с помощью изменения внешней ситуации преднамеренно вызвать нужный психический процесс. В практике судебно-психологических исследований получили распространение лабораторный и естественный эксперименты.
АНКЕТНЫЙ МЕТОД. Этот метод характеризуется однородностью вопросов, которые задают относительно большой группе лиц для получения количественного материала об интересующих исследователя фактах. Этот материал подвергается статистической обработке и анализу. В области судебной психологии анкетный метод получил распространение при исследовании механизма образования преступного умысла (проводилось анкетирование большого количества расхитителей государственной собственности, хулиганов). Анкетный метод довольно широко применялся при исследовании профессиограммы следователя, его профессиональной пригодности и профессиональной деформации. В настоящее время анкетный метод начал применяться для исследования некоторых аспектов причин преступности.
Главное достоинство этого метода — его полная анонимность. Благодаря этому на целый ряд «критических» вопросов испытуемые при использовании «автомата» дали иные ответы, чем в анкетах.
МЕТОД ИНТЕРВЬЮ (БЕСЕДЫ). Этот вспомогательный метод может быть использован в самом начале исследования с целью общей ориентировки и создания рабочей гипотезы. Такое его применение характерно, в частности, при исследовании личности на предварительном следствии.
Интервью (беседу) можно применять и после анкетных исследований, когда их результаты углубляются и дифференцируются путем собеседования. При подготовке к беседе большое внимание следует уделять формулировке вопросов, которые должны быть краткими, конкретными и понятными.
В последние годы резко возрос интерес к использованию компьютерной психодиагностики. Первые варианты автоматизированных психологических систем были разработаны в нашей стране еще в 1960-е гг. Но массового распространения они не получили из-за сложности эксплуатации ЭВМ и их высокой стоимости. А с середины 1980-х гг. компьютерные системы уже широко внедряются в практику тестирования.
Методология юридической психологии.
Каждая наука имеет свой предмет и соответствующие ему методы исследования. Однако, независимо от того, в какой области ведется исследование, к научным методам предъявляются определенные требования:
во-первых, изучаемое явление должно быть исследовано в своем развитии, во взаимосвязи с окружающей средой и другими системами;
во-вторых, научное исследование должно быть объективным — это означает, что исследователь должен стремиться к тому, чтобы его субъективные оценки и мнения не влияли на процесс наблюдения и на процесс формулирования конечных выводов.
Юридическая психология — самостоятельная научная дисциплина, в центре внимания которой находятся проблемы согласования человека и права как элементов единой системы. Она может успешно развиваться и решать комплекс стоящих перед ней задач только благодаря системному подходу.
Основа системного подхода — исследование процесса деятельности во взаимосвязи со структурой личности и системой правовых норм. Только системный метод позволяет достаточно глубоко проанализировать взаимодействие этих структур и выявить основные психологические закономерности такого взаимодействия.
Объектом изучения юридической психологии и психологии юридического труда является человек как субъект правоохранительной деятельности и участник правоотношений. В этом аспекте его изучают юриспруденция, философия, психология и ряд других наук. Задача юридической психологии - в первую очередь исследовать и выявить психологические закономерности деятельности и личности человека в области правового регулирования и разработать практические рекомендации по повышению эффективности правоохранительной деятельности.
Методология этой дисциплины отличается тем, что личность изучается в дина¬мике правонарушения, в процессе его реконструкции по материалам следственного и судебного дела.
Одним из методологических принципов юридической психологии является личностный подход. Юридическая психология всегда имеет объектом исследования личность, поскольку именно к ней адресована система правовых норм..
Одна из наиболее важных задач юридической психологии — выделение внутренних личностных предпосылок, которые во взаимодействии с определенными внешними факторами могут создать для данной личности криминогенную ситуацию, т. е. выделение криминогенных личностных качеств и предпосылок.
Примером реализации системного метода в психологии юридического труда может служить профессиограмма, которая представляет собой сложную иерархиче¬скую структуру. Каждая из сторон профессиограммы отражает, во-первых, определенный уровень профессиональной деятельности, а во-вторых, личностные каче¬ства, навыки, умения, а также знания, которые обеспечивают профессиональный успех на этом уровне.
История возникновения и развития юридической психологии.
Юридическая психология - одна из сравнительно молодых отраслей психологической науки. Первые попытки систематического решения некоторых задач юриспруденции методами психологии относятся к 18 веку.
В истории науки можно выделить следующие три этапа:
1. Ранняя история юридической психологии-18 в. и первая половина 19 в.
2. Первоначальное оформление юридической психологии как науки - конец 19 в. и начало 20 в.
3. История юридической психологии в 20 столетии.
Основные тенденции в развитии зарубежной юридической психологии в ХХ веке.
Конец 19 в. - начало 20 в. характеризуется социологизацией криминологического знания. Причины преступности как социального явления начали изучать социологи Ж. Кетле, Э. Дюркгейм, М. Вебер, и др., которые, применив метод социальной статистики, преодолели антропологический подход в объяснении природы преступного поведения, показав зависимость отклоняющегося поведения от социальных условий. Для своего времени эти работы были безусловно прогрессивным явлением.
Отличительная особенность современного криминологического знания - это системный подход к рассмотрению и изучению причин и факторов отклоняющегося поведения, разработка проблемы одновременно представителями различных наук: юристами, социологами, психологами, медиками. Это, в свою очередь, позволяет подходить к практике предупреждения преступлений комплексно.
Современные биологизаторские криминологические теории объясняют природу преступного поведения, не так наивно, как раньше. Они строят свою аргументацию на достижениях современных наук: генетики, психологии, психоанализа. Так например, одной из сенсаций 1970 г. было открытие так называемого синдрома Клайнфельтера: хромосомные нарушения типа 74XVV при нормальном наборе хромосом у мужчин среди преступников встречаются в 36 раз чаще.
Теория хромосомных аномалий, как когда-то и антропологическая теория преступности, при более тщательном изучении не нашла своего подтверждения и была подвергнута серьёзной обоснованной критике.
В настоящее время в западной криминологии большое место занимают социально-психологические теории преступности. Социальные психологи США, придерживающиеся этих теорий, осуществили целый ряд довольно оригинальных попыток объяснить способы формирования делинквентной субкультуры у несовершеннолетних.
Развитию отечественной юридической психологии в начале советского периода способствовал большой общественный интерес к вопросам осуществления правосудия, законности личности преступника и др. В стране начался поиск новых форм предупреждения преступности и перевоспитания правонарушителей. Юридическая психология приняла активное участие в решении этих проблем. В 1925 году в нашей стране впервые в мире был организован Государственный институт по изучению преступности и преступника. В течении первых пяти лет существования этим институтом было опубликовано значительное количество работ по юридической психологии.
Интересные исследования провел психолог А.Р. Лурия в лаборатории экспериментальной психологии, созданной в 1927 году при Московской губернской прокуратуре. Он изучал возможности применения методов экспериментальной психологии для расследования преступлений и сформулировал принципы работы прибора, который впоследствии получил наименование "разоблачителя лжи" (лай-детектор).
Значительный вклад в развитие юридической психологии того времени внесли такие известные специалисты, как В.М. Бехтерев и А.Ф.Кони.
Следует особо остановиться на исследованиях А. С. Тагера, немало сделавшего для судебной психологии вообще и для психологии свидетельских показаний в особенности. Он считал, что уголовный процесс - это подлинный исследовательский процесс и что формирование и изучение научных основ его предпосылок не может не дать значительного материала для законотворчества.
В Московском государственном институте экспериментальной психологии (ныне Институт психологии РАН) А.С. Тагер возглавил экспериментальные работы по психологии свидетельских показаний. Он составил программу исследований, которая охватывала формирование показаний свидетелей от процесса восприятия фактов и явлений в различных ситуациях до их процессуального закрепления. Тагер искал формы исследований, раскрывающие особенности формирования показаний с учетом психологических навыков свидетелей, зависящих от профессии, возраста, эмоционального состояния.
В работах того периода активно исследовалась личность правонарушителя. Это имело свои положительные стороны, так как позволяло точно и правильно квалифицировать совершенные преступления, учитывая все объективные и субъективные моменты.
Следует отметить, что тогда в психологической практике не было эффективных научно обоснованных методик всестороннего исследования личности, и поэтому экспертная задача не могла быть решена. Уровень практической психологии в тот период еще отставал от юридической практики.
Одной из частных задач судебно-следственного процесса является оценка личности обвиняемого, потерпевшего или свидетеля. В задачу эксперта-психолога может войти общая психологическая характеристика личности (психологический портрет). Эксперт на основании своих профессиональных знаний выявляет такие свойства и качества человека, которые позволяют сделать вывод о его психологическом облике. Но экспертная деятельность, в отличие от деятельности суда и следствия, не носит социально-оценочного характера, а строится на научно обоснованных положениях психологии.
Например, в Германии, Польше, Чехии общая психологическая характеристика личности является необходимым компонентом любого вида судебно-следственного дела. Значительное место в деятельности экспертов-психологов этих стран занимает несовершеннолетних правонарушителей с целью определения их способности нести уголовную ответственность. Согласно немецкому законодательству, при рассмотрении каждого случая противоправных действий несовершеннолетних должно быть установлено, может ли несовершеннолетний нести уголовную ответственность за свои деяния.
В настоящее время в нашей стране в области юридической психологии проводится множество исследований по следующим основным направлениям:
- общие вопросы юридической психологии (предмет, система, методы, история, связи с другими науками)
- правосознание и правовая психология
- профессиограммы юридических профессий, психологическая характеристика юридической деятельности
- криминальная психология, психология преступника и преступления
- психология предварительного следствия
- психология уголовного судопроизводства
- судебно-психологическая экспертиза
- психологические особенности несовершеннолетних правонарушителей
- исправительно-трудовая психология
- этика и психология правоотношений в сфере предпринимательской деятельности
- психологические закономерности возникновения и развития "теневой экономики"
- психология организованной преступности и др.
Развитие отечественной юридической психологии в советский и постсоветский период.
Ранняя история юридической психологии
Юридическая психология, как и ноги другие отрасли психологической науки, прошла путь от чисто умозрительных построений к научно-экспериментальному исследованию.
Одним из первых авторов, который рассмотрел ряд судебно-психологических аспектов в контексте идеи гуманизма, был М. М. Щербатов (1733-1790). В своих трудах он требовал, чтобы законы разрабатывались с учетом индивидуальных особенностей личности человека, одним из первых он поднял вопрос об условно-досрочном освобождении от наказания. Он положительно оценивал фактор труда в перевоспитании преступника.
Представляют интерес и работы И. Т. Посошкова (1652-1726), в которых давались психологические рекомендации относительно допроса обвиняемых и свидетелей, классификация преступников, и другие вопросы.
Значительное количество работ по юридической психологии появилось в России в третьей четверти 19 в. Это работы И.С. Баршева "Взгляд на науку уголовного законоведения", К.Я. Яновича-Яневского "Мысли об уголовной юстиции с точки зрения психологии и физиологии", А.У. Фрезе "Очерк судебной психологии", Л.Е. Владимирова "Психические особенности преступников по новейшим исследованиям" и некоторые другие.
В указанных работах высказывались мысли о чисто прагматическом использовании психологических знаний в конкретной деятельности судебных и следственных органов.
Психологические вопросы оценки свидетельских показаний занимали и выдающегося французского ученого-математика Пьера Симона Лапласа. В "Опытах философии теории вероятностей", изданной во Франции В 1814 году, П.С.Лаплас делает попытку дать материалистическую интерпретацию вопроса надежности судебных решений. Он считал, что данное показание соответствует действительности, слагается:
1. из вероятностей самого события, о котором повествует свидетель;
2. из вероятности четырех гипотез в отношении допрашиваемого:
а) свидетель не ошибается и не лжет;
б) свидетель не лжет, но ошибается;
в) свидетель не ошибается, но лжет;
г) свидетель и лжет, и ошибается.
Схема Лапласа интересна как первая попытка создать научную методику оценки свидетельских показаний.
Изучение проблем судебной психологии долгое время не шло дальше этих первых попыток. Во второй половине 19 в. не только успешное развитие естественных наук, но и рост преступности во всех ведущих капиталистических странах послужили толчком к дальнейшему расширению судебно-психологических исследований.
Ювенальная юридическая психология и ювенальное судопроизводство
Ювенальная юридическая психология — пока непривычное словосочетание для тех, кто занимается юридической психологией. Однако это научное и практическое направление в последнее время получает интенсивное развитие. Традиционные разделы юридической психологии — правовая, криминальная, судебная, пенитенциарная психология — обращены преимущественно к проблемам взрослых людей. В то же время каждая из названных дисциплин имеет и важную сферу, непосредственно относящуюся к детям и подросткам. Формирование правосознания детей и подростков в социально нормативном направлении либо развитие асоциальных установок, факторы, влияющие на становление агрессивно-насильственных тенденций и диссоциального поведения у подростков, проблемы судебной экспертизы несовершеннолетних обвиняемых, свидетелей и потерпевших, профилактика правонарушений детей и подростков, воспитательные и реабилитационные меры, применяемые по отношению к тем из них, кто преступил закон, — лишь некоторые из широкого круга проблем, касающихся детей и подростков в юридически значимом контексте. «Детские» сферы юридической психологии обладают общей спецификой содержания, обусловленной возрастными особенностями предмета, что позволяет объединить их в единый комплекс и обозначить его — по аналогии с общепринятым термином «ювенальная юстиция» — категорией «ювенальная юридическая психология». Дальнейшая разработка этой категории показывает, что образующие ее предметные содержания представляют собой самостоятельную систему, имеющую связи с «взрослыми» аналогами, но одновременно обладающую единством внутренних содержательных взаимосвязей. Основой для объединения служит предмет ювенальной юридической психологии, который можно определить как психологические особенности и психологические проблемы детей и подростков в юридически значимых ситуациях.
Одна из важнейших задач ювенальной юридической психологии — разработка психологической интерпретации юридического понятия «интересы детей», используемого в международных правовых документах. Соотнесение этой категории с психологическими положениями о полноценном и разностороннем развитии личности ребенка позволяет заложить методологическую основу формирования ювенальной юридической психологии как нового направления прикладной науки и практики и придать ей ценностный вектор — направленность на обеспечение полноценного развития, или защиту интересов ребенка. Подобное понимание придает новый смысл и традиционным вопросам юридической психологии, касающимся детей и подростков. Так, в области правовой психологии исследование формирования правосознания у детей и подростков, психологическое обоснование возрастных границ правоспособности, дееспособности, ответственности служит оптимальному построению правовых норм и созданию условий для реализации подростками своих прав и обязанностей. Изучение формирования личности подростка-правонарушителя как раздел криминальной психологии может быть тесно связано с задачами превентивной и пенитенциарной психологии, причем именно превенция будет иметь здесь решающее значение. В сфере судебной психологии наиболее тесно с проблемой интересов ребенка связаны вопросы гражданского судопроизводства. Однако и в уголовном процессе соблюдение оптимальных интересов несовершеннолетних свидетелей и потерпевших, а в рамках ювенальной юстиции также и обвиняемых и подсудимых, можно считать приоритетной задачей. Подобная психологическая разработка проблем ювенальной юридической психологии будет способствовать развитию и гуманизации юридической практики по отношению к несовершеннолетним.
Ювенальная юридическая психология — основное направление научно-практических разработок и подготовки студентов на факультете Юридической психологии Московского городского психолого-педагогического университета.
Ювенальное уголовное судопроизводство – это система уголовно-процессуальных отношений, возникающих в процессе реализации уголовно-процессуальной деятельности, направленной на решение специфичных задач, с обязательным участием ювенального субъекта, подозреваемого или обвиняемого в совершении уголовно-правового деяния.
В качестве ювенального субъекта могут выступать:
- несовершеннолетние, являющиеся субъектами уголовно-правовой ответственности;
- несовершеннолетние, не являющиеся субъектами уголовно-правовой ответственности;
- совершеннолетние лица, производство по уголовным делам в отношении которых, может быть произведено по правилам ювенального уголовного судопроизводства.
К дифференциальным признакам ювенального уголовного судопроизводства относятся:
1)особое назначение ювенального уголовного судопроизводства;
2) усложненный субъектный состав уголовно-процессуальных отношений; 3) проявление особенностей уголовно-процессуальной формы при реализации уголовно-процессуальной деятельности;
4) наличие различных функций и принципов.
Существует система взаимосвязанных принципов:
1) общих принципов уголовного судопроизводства;
2) специальных принципов, отмеченных в законодательстве .
Введение в российское научное обращение понятия «ювенальное уголовное судопроизводство» будет содействовать развитию теоретических основ современного уголовного судопроизводства в отношении несовершеннолетних. Необходимость расширения понятий определяется рядом объективных моментов в первую очередь, возможностями преодоления складывающегося в последнее время подхода, акцентирующего внимание исключительно на неполноценности и недостатках российской модели (типологии) уголовного судопроизводства в отношении несовершеннолетних и ее конфронтации западным аналогам.
Основные направления современного российского ювенального уголовно-процессуального курса:
- образование системы ювенального уголовного судопроизводства, ориентированной на сокращение уровня преступности несовершеннолетних;
- усовершенствование уголовно-процессуального законодательства,
оценка проблем правоприменительной практики, связанной с осуществлением ювенального уголовного судопроизводства и определение порядка ее совершенствования;
- приведение в порядок деятельности различных государственных органов, привлеченных в систему работы с несовершеннолетними правонарушителями, призванных содействовать реализации определенных социальных функций ювенального уголовного судопроизводства;
- введение элементов восстановительного правосудия в ювенальное уголовное судопроизводство;
- разработка, подготовка и переподготовка профессиональных кадров для системы ювенального уголовного судопроизводства, правовое обучение с целью создания положительного отношения к необходимости реформирования системы уголовного судопроизводства в отношении несовершеннолетних.
Вывод. Главными причинами молодежной преступности в России, по моему мнению, являются серьезные недостатки и пробелы в нормативном правовом обеспечении правовой защиты подростков, отсутствие эффективной системы предупреждения молодежной преступности.
Нужно совершенствовать и развивать действующее законодательство в области предупреждения подростковой и молодежной преступности, содействовать принятию и реализации комплекса нормативных правовых актов, направленных на внедрение ювенальной юстиции в российскую правоприменительную практику.
Основные направления реализации психологических познаний в области судебной психологии.
Правовая социализация личности.
В системе «человек—право» в первую очередь реализуются личностные аспекты человека как общественного существа, включенного в социальные отношения, как носителя сознания, и в частности — правосознания. Нередко применяемая формулировка «человеческая личность» некорректна. Хотя слова «человек» и «личность» — не синонимы и человек может не быть личностью (новорожденный), личность — это всегда человек, и личностью не обладает никто, кроме человека.
Структурный подход позволяет разобраться во множестве свойств и особенностей человека, не только «разложив их по полочкам», но и вскрыв связи и взаимоотношения между ними.
Первая категория психических явлений — психические процессы (ощущение, восприятие, память, мышление и т. д.), которые определяются относительной кратковременностью их протекания. Ни один психический процесс не может, оставаясь самим собой, протекать более или менее долго.
Вторая категория — психические состояния: бодрость, усталость, активность, пассивность, раздражительность, настроение и т. д. Они длительнее, чем психические процессы. Довольно долгое время на них обращали внимание только патопсихологии.
Третья категория психических явлений — психические свойства личности. Они наиболее стойки, хотя, конечно, способны изменяться. Изменяются они в результате биологического развития человека в течение всей жизни, иногда в результате заболевания. Но больше всего — под влиянием социальных условий, и прежде всего воспитания и самовоспитания.
Эти категории: психические процессы, состояния и свойства — называют частно психологическими, они объединены в общепсихологическую категорию психических явлений.
В психологической науке прочно утвердилось положение о том, что любая реакция человека, весь строй его внутренней жизни зависят от тех особенностей личности, которые сформировались у него в процессе его социального опыта, — от его потребностей и мотивов, интересов и установок, т. е. системы отношений к действительности. Для того чтобы понять действительную психологическую природу того или иного свойства, в том числе и профессионально значимого, т. е. определить, какую функцию оно выполнит в процессе деятельности, необходимо рассматривать это свойство в личностном аспекте — с точки зрения мотивов и целей этой деятельности. Для реализации личностного подхода необходимо исследование каждого отдельного свойства в структуре личности.
Представление о личности как о целостной структуре требует при изучении процесса формирования личности (в условиях вуза или в ходе практической деятельности) акцентировать то, что создает эту целостность. Определяет же целостную структуру личности прежде всего ее направленность. В основе направленности личности лежит возникающая в процессе жизни и воспитания человека устойчиво доминирующая система мотивов, в которой основные мотивы подчиняют себе все остальные. Направленность личности может проявляться в разных сферах ее жизни и деятельности. Однако наиболее глубокой является характеристика направленности с точки зрения отношения человека к обществу, к самому себе, к трудовой деятельности (профессиональная направленность).
Изучая личность в любом ее аспекте, нельзя произвольно отсекать изучаемое явление (процесс, свойство, качество) от личности в целом, от ее направленности, от системы ее отношений к действительности. Иными словами, в процессе психологического исследования личности, в частности в исследовании процесса формирования у нее профессионально важных психических качеств, необходимо иметь в виду, какую именно функцию изучаемое психическое явление выполняет в сложной системе взаимодействия человека с окружающей его действительностью, в процессе его профессиональной деятельности.
Любое качество человека (например, организованность, дисциплинированность) не может существовать вне контакта с его личностью, вне системы мотивов его поведения, его отношений к действительности, его переживаний, убеждений .
Исходя из решающей роли в формировании личности особенностей мотивационной сферы, т. е. системы потребностей и установок, необходимо учитывать некоторые данные о развитии самой этой сферы.
В психологии наиболее устоялось понимание потребностей как ощущения человеком недостатка в чем-либо, который отражается в сознании и вызывает стремление к его устранению. При этом внутреннее состояние, переживаемое человеком, по мнению большинства психологов, нельзя объяснить только психическим состоянием индивида, без учета влияния внешней среды. В основном исследуются субъективные стороны потребностей, внутренние источники активности личности. Характерными особенностями потребностей являются:
- конкретный содержательный характер потребности, который связан обычно или с предметом, которым стремятся обладать, или с какой-либо деятельностью, которая должна доставить человеку удовлетворение;
- более или менее ясное осознание данной потребности, сопровождаемое характерным эмоциональным состоянием;
- эмоционально-волевое состояние побуждения к удовлетворению потребности, к изысканию необходимых для этого путей;
- ослабление, иногда и полное исчезновение потребностей, а в некоторых случаях даже отрицание их при удовлетворении;
- повторное возникновение потребности, когда необходимость, которая лежит в основе потребности, вновь дает о себе знать.
Таким образом, возникает переживание потребности в определенных предметах, видах деятельности, отношениях и т. п. Оно направляет деятельность людей на получение потребного. Источником человеческой активности являются не только индивидуальные потребности личности, но и потребности группы, класса, нации.
К сожалению, не все правильно понимают свои потребности и объективную необходимость считаться с реальным уровнем развития общества и соблюдать законы, охраняющие общественные интересы.
Потребность отражается в сознании человека как мотив его возможного поведения. И человеческие потребности, и мотивы деятельности имеют социальный характер, решающая роль в их возникновении принадлежит социальной среде, которая детерминирует формирование и развитие потребностей, а также мотивацию к действию.
При сочетании определенных объективных и субъективных обстоятельств неудовлетворенная индивидуальная потребность может стать побудительной причиной отдельных преступлений. Однако потребности, интересы, мотивы проявляются в сложных многообразных и взаимосвязанных друг с другом формах. Человек — существо общественное, и он обладает относительной свободой воли, может управлять своими потребностями, ограничивать их, даже подняться выше своих потребностей, отказаться от их удовлетворения в интересах общества. Напротив, стремление во что бы то ни стало удовлетворить свои потребности может привести к совершению антиобщественных деяний. Итак, хотя потребности являются источником человеческой активности, их необходимо рассматривать во взаимосвязи и взаимодействии с интересами и моральными переживаниями, в которых находят отражение социальная позиция и ценностная ориентация индивида. Непосредственный источник человеческих действий, направленных на удоветворение потребностей, — это интересы. Взаимоотношения потребностей и интересов сложны и подвижны.
При изучении психологических аспектов преступного поведения актуально исследование личности в различных конфликтных ситуациях, в которых своеобразно проявляются ее интересы и мотивы этого поведения. Правонарушитель обнаруживает заинтересованность в преступном деянии, в его действиях мы наблюдаем противоречия между социальными требованиями и реальным поведением индивидуума.
Для структуры интересов правонарушителей в целом, как указывает большинство исследователей, характерно:
- нарушение равновесия между различными видами потребностей и интересов;
- извращенный характер некоторых потребностей;
- бедность потребностей и интересов;
- аморальность способа их удовлетворения.
Внутренний мир человека охватывает также чувства, настроения, переживания и эмоциональную жизнь. Изучение внутреннего мира правонарушителей представляет порой довольно сложную проблему, поскольку многие из них длительное время не работают и в силу этого утрачивают ряд социальных связей. Большинство таких людей вообще не имеют сформировавшихся интересов.
Представление о целостной структуре личности, о зависимости психических процессов, свойств и качеств личности от ее потребностей, стремлений, установок, о том, что психические процессы и свойства являются функциями личности, средствами достижения поставленной цели, целиком согласуется с широко известным в современной психологической науке положением о взаимной компенсации психических свойств и функций человека.
Правовая психология общества и отдельных социальных групп
От личности как общественного явления не может абстрагироваться ни одна из общественных наук. Каждая наука изучает личность со своей точки зрения. Так, исторический материализм исследует личность в составе масс, классов и общества в целом как деятеля общественного развития. Личность, выступающую в качестве производительной силы и потребителя материальных ценностей, изучает политическая экономия. Предметом педагогики являются методы, формы и средства воспитания личности. Психология сосредоточивает свое внимание на внутреннем мире личности, его структуре, закономерностях формирования и развития. Предметом социальной психологии являются общественное мнение и настроение, коллективная воля, групповое поведение и др.
Социальные нормы — объект изучения единого комплекса общественных дисциплин, в который входит и социальная психология. Выступая, как самостоятельная дисциплина, социальная психология выделяет в этом сложном объекте свой аспект, а именно те атрибутивные характеристики социальных норм, которые обеспечивают их действие как регулятора поведения индивида и группы, а также механизмы и закономерности действия социальных норм на уровне поведения и сознания личности и на групповом уровне взаимодействий. При этом социальная психология формирует свой специфический предмет исследования — нормативное поведение личности, группы и их нормативно-ценностные системы. Изучение этого предмета — специальное направление социально-психологических исследований, которое тесно связано как со смежными общественными дисциплинами, так и с другими направлениями общей и социальной психологии — психологией общения, социально-психологическими исследованиями коллектива и групп, социальной психологией личности и т. д.
Вся человеческая жизнь протекает в рамках тех или иных социальных групп. Обучаясь в школе, поступив на работу, отдыхая, человек все время вступает во взаимоотношения с окружающими, сталкивается с различного рода объединениями людей. В этих связях выделяются две системы — деловые отношения, которые возникают между людьми как носителями определенных общественных функций, и личные отношения, которые складываются на основе симпатий или антипатий, притяжения или отталкивания и т. д.
На формирование личности оказывают влияние как деловые, так и личные отношения.
Конкретная социальная общность, в пределах которой люди непосредственно контактируют между собой (семья, круг друзей, рабочая бригада, солдаты отделения или взвода, сотрудники лаборатории, кафедры, учащиеся одного класса и т. п.), называется малой, или контактной, группой.
Более высокой формой организации является социальная группа — множество людей, объединенных общими социально значимыми целями и соответствующей внутригрупповой организацией, обеспечивающей достижение этих целей. Наиболее развитая социальная группа — коллектив. Основное назначение социальной группы – целенаправленное регулирование межличностных отношений в целях реализации интересов группы. В социальной группе индивид находится в отношениях не только с другим индивидом, но и с множеством членов группы.
Социальные группы подразделяются на малые (в рамках непосредственного личного контакта) и большие (например, класс, партия, нация, определенная отрасль производства, государство).
В повседневной жизни люди включены не в одну, а в несколько малых групп — семья, трудовой микроколлектив, различные группы по интересам, спортивные секции и т. п.
Многие поступки человека в микросреде объясняются его стремлением к самоутверждению в референтной группе, к утверждению такой позиции в группе, которая обеспечивает ему признание, уважение, поддержку.
Социальная группа организует внутригрупповые отношения, регламентирует их, для реализации этих отношений создаются специальные функциональные образования. Располагая определенными санкциями — мерами воздействия, они регулируют поведение людей, обеспечивают устойчивость общественной жизни, направляют ее на удовлетворение общих потребностей. Эффективность деятельности социальных институтов зависит от четкого разграничения их функций и от деперсонализации — независимости их от интересов отдельных лиц. Выделение в группе личностей, способных эффективно выполнять те или иные задачи, называется ранговым структурированием группы.
Положение человека в группе, его права и обязанности определяют статус личности. Поведение личности в соответствии с ее общественным статусом называется социальной ролью.
Поведение человека в группе зависит от понимания им своей роли, ее принятия и способности ее выполнить. Человек одновременно выполняет несколько ролей: гражданина, специалиста, отца, брата, бригадира, участника спортивной секции и т. д.). Социальная роль предполагает обобщенный способ выполнения определенной социальной функции, когда от человека ожидают определенных действий. (Так, роль врача в ряде конкретных ситуаций требует выполнения соответствующих действий.) Различия в способах этих действий зависят от творческой индивидуальности человека. Чем более развита группа, тем более адекватные оценки получают люди, наиболее пригодные для той или иной роли. Та или иная роль дается личности или по инициативе группы, или по инициативе самой личности в связи с соответствующим уровнем ее притязаний — оценкой своих возможностей.
Межличностные отношения в малой группе, стиль ее жизнедеятельности в значительной мере определяются ее официальным (в формальной группе) или неофициальным руководителем, наиболее авторитетным в каком-либо отношении лицом. Группа своими требованиями может усиливать или ослаблять отдельные свойства личности. Люди часто тормозят в себе те проявления, которые противоречат групповому мнению. Это явление называется конформностью. Конформность (от лат. tonformis ~ подобный) не следует смешивать с подражанием. Подражание является воспроизведением тех образцов поведения, которые соответствуют установкам личности, тогда как конформность заключается в подчинении даже тем требованиям группы, которые противоречат установкам и позициям личности.
Поведение людей в социальной группе регламентируется системой социальных норм и системой социальных мер воздействия, обеспечивающей подчинение нормам группы, — социальным контролем. Широкая система мер одобрения и принуждения, вплоть до использования мер пресечения, используется для воздействия на личность в тех ее проявлениях, которые связаны с интересами социальной общности. Социальный контроль основан на сопоставлении поведения каждого человека с эталонными образцами поведения, установленными в данном обществе и основанными на всеобщем признании определенной системы социальных ценностей. Социальная группа характеризуется не только общностью целей, наличием внутригрупповых норм поведения и эталонных образцов, но и групповым сознанием, которое не совпадает полностью ни с общественным, ни с индивидуальным. Группа занимает определенное место в системе общественных отношений, поэтому в ее сознании отражаются элементы общественного сознания. Но, поскольку группа состоит из конкретных личностей, часто входящих и в другие группы, групповое сознание отличается несистематизированностью.
Социальные группы влияют на личность, не только на уровне сознания. Отдельные ситуации, жизненные коллизии, взаимодействие людей входят в сферу подсознательного. Формируются социальные установки — готовность человека к определенным действиям при определенных обстоятельствах.
В своей микросреде человек вступает в непосредственные личные контакты, возникают межличностные отношения, которые зависят не только от нравственно-психологических особенностей людей, но и от их социального статуса.
Социальные по своему генезису требования роли становятся структурным элементом человеческой личности в ходе социализации индивидов и в результате интернализации (глубокого внутреннего усвоения) норм, характеризующих социальную роль. Интернализовать роль — это значит дать ей собственное определение, т.е. оценить и выработать отношение к той социальной позиции, которая формирует соответствующую социальную роль. В ходе интернализации роли социально выработанные категории оцениваются сквозь призму установок, убеждений, принципов, разделяемых индивидом, которые, в свою очередь, отражают систему социальных ценностей, объективно существующих в данном обществе (классе, группе) и субъективно воплощающихся в поведении индивида — носителя социальной роли.
Особое влияние на нормативное поведение и нормативные решения оказывает фактор общения и взаимодействия при совместной групповой деятельности. Личность характеризуется устойчивым типом нормативного поведения и нормативно-ценностной системы. Лица со сходными нормативными системами, демонстрирующие сходные типы нормативного поведения и приемы психической деятельности, могут быть отнесены к номинальным нормативно-ценностным группам. Выделение этих типов и групп позволяет более эффективно прогнозировать поведение их представителей в той или иной нормативной проблемной ситуации. Психологами было установлено, что влиянию группы, конформности в большей или меньшей мере подвержены все люди. Конформность — явление социально-психологического характера — постоянно присутствует в любой группе. Доказано, что конформность в сложных вопросах выше, чем в простых, и что конформность у людей варьирует в зависимости от рода их постоянных занятий и от возраста..
Конформизм — понятие неоднородное. Часто фактическое поведение человека не совпадает с его взглядами.
Когда личность сознательно придерживается социальных норм, налицо сознательный конформизм; когда она вынуждена это делать под влиянием внешних факторов — «подчиняющийся» конформизм.
Сознательный конформизм характеризует моральную зрелость личности, ее способность критически оценить нормы права и в случае их несовершенства добиваться их улучшения законным путем. «Подчиняющийся» конформизм таит в себе возможность сближения с поведением противоправного типа, так как лицо, используя «благоприятную» ситуацию, может избрать незаконные средства для достижения своей цели.
Степень конформизма, его направленность зависят от содержания социальных норм, существующих в той или иной группе, а также от сознательности самой личности. Члены конкретной социальной группы могут разделять нормы как совпадающие с принятой в обществе нравственностью, так и серьезно отклоняющиеся от них. В результате воздействия таких разделяемых социальных норм члены группы могут совершить противоправный поступок.
Степень конформности в поведении человека во многом зависит от того, насколько он хочет отождествить себя с социальной группой, а также от того, каким образом реагирует группа на неконформное поведение.
В свою очередь, реакция группы зависит как от внутренних, так и от внешних факторов. Чем выше степень единства в группе, тем выше требования конформности, тем меньше вероятность отклонений.
Не всякая сумма отдельных индивидов может быть названа социальной группой, лишь совокупность людей, которых объединяют общие интересы, цели, примерно одинаковый уровень социальных и моральных ценностей, можно назвать социальной группой. В социальной психологии группы делятся на «формальные», т. е. имеющие зафиксированную внешнюю структуру (цех, звено и т. п.), и «неформальные», которые не имеют такой структуры, а основаны лишь на взаимных симпатиях (взаимные склонности, положительные отношения друг к другу).
Названные группы могут совпадать, а могут и не совпадать. В неформальных группах интенсивнее протекает процесс образования условных реакций (реакций избежания или предпочтения) на эмоционально-рефлекторном уровне, в формальных — процесс обучения полезным действиям.
По социальной направленности группы в социальной психологии разделяются на социальные и антисоциальные. Следует отметить, что возможны случаи деградации нормальной социальной группы: например, алкоголик-отец разрушает семью; в рамках производственного коллектива консолидируются расхитители имущества.
Большое значение для любого человека, а для несовершеннолетнего особенно, имеет ближайшая социальная группа, так как реакция со стороны окружающих является источником поведения индивида.
Человек усваивает ту линию поведения, которая поддерживается, одобряется его ближайшим окружением. Оно часто весьма ограничено. И если в нем преобладают мнения, позиции и представления, противоречащие нормам морали и права, то, разделяя их, индивид вступает в конфликт с обществом и законом.
Так, совместная преступная деятельность подростков оказывает на соучастников значительно более разлагающее влияние, чем преступление, совершенное в одиночку. Подросток, приобщаясь к атмосфере преступной группы, подвергается быстрой десоциализации (более подробно см. об этом главы VII и IX).
Человек постоянно сталкивается с необходимостью выбора способа поведения, и от него всегда ожидается проявление нормальных реакций на взаимодействие со средой. Эти требования, в социальной психологии называемые «социальными ожиданиями», могут быть не до конца сформулированы, они как бы подразумеваются сами собой.
По мере развития личности меняются и жизненныеусловия, происходит смена требований.
Для подавляющего большинства людей новые социальные требования служат стимулом для дальнейшего совершенствования,достижения равновесия со средой на новом, более высоком уровне.
Чтобы достичь соответствия, приходится заново оценить свои возможности и, если это необходимо, изменить свой уровень притязаний. В тех случаях, когда притязания, обусловленные завышенной самооценкой, терпят неудачу, личность переживает «аффект неадекватности». Этот социально-психологический источник антиобщественного поведения выражается в напряженности человеческих отношений и несовпадении самооценки с оценкой окружающими достоинств и возможностей человека.
Социальные нормы являются важнейшими средствами социального воздействия на индивида, они используются обществом и группами для формирования необходимых типов поведения и свойств личности.
Социализация и социальная справедливость.
Социализация личности — процесс многогранный. Одним из основных его направлений является выработка в ходе освоения социального опыта и культуры ценностно-нормативной ориентации личности, при которой предписания общественных норм воспринимаются ею как собственные жизненные установки. Такая ценностно-нормативная ориентация личности формируется путем политического, трудового, нравственного и правового воспитания.
Процесс социализации личности включает и воспитание активной социальной ответственности, осознания долга перед обществом, понимания необходимости соблюдения социальных норм, что в конечном счете обеспечивает нормативное поведение, высокую степень социальной воспитанности человека, предупреждение его антисоциальных проявлений.
Высшим уровнем социализации личности является ее самоутверждение, реализация внутреннего потенциала. Этот сложный процесс осуществляется обычно в соответствии с определенным социально-психологическим сценарием, содержание которого зависит как от ролевых позиций субъекта, так и от внешних условий, т. е. воздействия социальной микросреды.
Социальная справедливость в значительной степени предоставляет возможности для самореализации личности в данных общественных условиях, что приводит к достижению социальной гармонии.
Жизнеспособность общественной системы связана с уровнем социализации отдельных членов, составляющих общество, и с возможностью для них полностью реализовать свой личностный потенциал. При этом большое значение имеет состояние динамического равновесия, с помощью которого возможно достижение в обществе социальной гармонии. Этому способствуют моральные, этические и правовые программы, которые личность усваивает в процессе социализации, а также внешний и внутренний контроль за соблюдением этих программ. С другой стороны, социальная несправедливость приводит к невозможности самореализации личности, в результате чего возникает социальное напряжение как для отдельной личности, так и для целых групп. Существуют различные варианты снятия этого напряжения, которые будут рассмотрены нами ниже. Здесь же отметим, что противоречие между личностью, социальной группой и обществом в целом является обычно следствием как особенности психологической структуры данного субъекта, так и своеобразия требований, которые к нему предъявляет окружающая социальная среда. Можно назвать ряд устойчивых качеств: групповой эгоизм, зависть, постоянное стремление к поискам врага, — которые лежат в основе социального напряжения.
Сила системы равна силе ее самого слабого звена — это общий закон жизни. Части машины могут быть верхом совершенства, но если ее рабочий инструмент слаб, успех всей работы будет проблематичен.
Упадок духа, неверие в социальную справедливость могут — в радиусе своего действия и на время этого действия — срывать работу самых лучших социальных принципов. Психологическое состояние человека — могучая производительная сила, способная усиливать или ослаблять нашу трудовую или общественную энергию. Массовые психологические тяготы могут серьезно мешать ходу прогресса.
Понятие «социальная справедливость» характеризует как социальные достижения, так и социальные задачи, которые предстоит решать, чтобы привести всю систему общественных отношений к социальной гармонии. Социальная справедливость — понятие многоплановое, весьма емкое. Но главное, что отражено в нем, — это представление о должном, соответствующем сущности общественного строя, — человечности целей и средств общественного развития.
Равенство — это не уравниловка. Тенденция уравнительности порождает иждивенчество, отрицательно влияет на качество труда, снижает стимулы повышения его производительности, между тем творческий, высокопроизводительный труд, талант, реальный вклад человека в общее дело нужно всемерно поощрять.
Среди тех проблем, которые предшествовали перестройке, важен разлад между интересами работника и трудового коллектива, между интересами трудового коллектива и общества в целом.
Так называемый консерватор просто не в состоянии изменить точку зрения, увидеть заданную ему ситуацию либо под иным углом зрения, либо, что еще важнее, посмотреть глубже и шире. Несколько упрощенно можно сказать, что он способен видеть проблему лишь в одной ее проекции. В то время как для более или менее полного представления о предмете нужны три проекции, с помощью которых мы воссоздаем объемное изображение, необходимо подключить аппарат нашего пространственного воображения. Далее работает творческая интуиция. Конечно, не у всех людей имеется достаточный потенциал и, главное, смелость для использования этих механизмов. Ведь гораздо удобнее колея, по которой до тебя проехали сотни других.
Важным для общества является чувство ответственности (за порученное дело, за взятые обязательства, за выполняемую работу и т. д.), связанное с ним чувство контроля со стороны окружающих и способность человека к самопроверке — «детекция ошибок».
Еще важнее для того дела, которое человек делает, чувство перспективы, ясное представление о том, «что из этого всего получится», умение постоянно соотносить полученные конкретные результаты с перспективным планом и коррекция полученных результатов.
Многие молодые специалисты отмечают, что, поступив на работу, они попадают в обстановку рутины и косности, которая препятствует проявлению творчества и формирует послушного бездельника. Завершает эту цепочку «воспитательных» факторов система назначения на руководящую должность, когда главным критерием при выборе кандидата является исполнительность и личная преданность вместо знания дела, умения руководить людьми и наличия творческой перспективы роста.
Кстати, у алкоголизма как социального явления есть много аспектов: медицинский, экономический, демографический и т. д. Мы мало обращаем внимания на психологические корни этого явления, на то, что многие люди пьют в попытке компенсировать чувство неполноценности, возникшее из-за того, что человек не состоялся как личность, не нашел себя. Психологические корни пьянства — в духовной опустошенности пьющего.
Главным воспитательным фундаментом детской жизни должно быть каждодневное созидание (для других и для себя) — вещей, игрушек, рисунков, стихов, еды, чистоты, порядка; каждодневное проявление заботы о родителях, родственниках, друзьях, соседях. Духовное и материальное созидание должно вместе с игрой стать генеральным стержнем детских будней. Только тогда из детей будут вырастать настоящие люди с равновесием созидательных и потребительских запросов, с перевесом духовных ценностей над вещными.
Прогрессивное общество должно стимулировать таланты своих членов, способствовать их проявлению, становлению и развитию. Это не только отвечает целям и задачам общества в принципе, но и способствует прогрессу страны на каждом конкретном историческом этапе. Ведь настоящий талант, к сожалению, не так часто встречается.
В настоящее время в России постепенно формируются производственные от ношения, характерные для рыночной экономики и аналогичные тем или иным периодам развития социально-институциональных структур промышленно развитых стран Запада и естественно отражающие опыт истории СССР и социо-культурную специфику нашего евроазиатского региона.
Исследования социологов показывают, что приблизительно две трети производственных конфликтов можно снять созданием общественной атмосферы согласия. А эту атмосферу практически утверждают организационные структуры, примиряющие интересы противостоящих сторон главным образом с помощью переговорных процессов. В свою очередь эти процессы идут успешно, если участники переговоров проявляют определенное профессиональное умение формулировать цели, использовать рациональную аргументацию, вести конструктивный диалог с оппонентом.
Успех реформ в России, да и в других странах СНГ, во многом зависит от развития этого умения в лидирующих группах профсоюзного движения и предпринимательства и от степени интеграции в массовое сознание понимания того, что наиболее эффективной моделью трудовых отношений (одновременно в социальном и экономическом плане) может быть производственное партнерство наемной рабочей силы и администрации (частнопредпринимательской, кооперативной, государственной). Такое партнерство, удерживающее в договорных и правовых рамках противостояние интересов производственных сторон, подразумевает решение естественной конфликтности при обмене, распределении, потреблении с помощью коллективно-договорных и трехсторонних механизмов (профсоюзы — администрация — государственный арбитраж).
Те формы социального партнерства, которые существовали в «плановой экономике» России, отчасти были «псевдопартнерством», отчасти могли быть приемлемыми для ранних форм индустриализации и соответствующей политической обстановки. Наиболее эффективную форму социального партнерства, сочетающего свободу конфликта и ориентацию на совместное участие партнеров в потреблении результатов интенсивного хозяйственного роста, породили экономики рыночного типа, точнее говоря, модели «смешанной экономики», характерные для США, Японии, Западной Европы. Они обеспечивают достаточно продуктивную стыковку микросоциальных и экономических интересов труда и капитала друг с другом и сочетание этого микроуровня с макроэкономическими задачами общественного развития. Россия способна с успехом использовать общие принципы социального партнерства в своей собственной «смешанной экономике», с тем чтобы на новом и более высоком уровне решать задачу мотивации труда, раскрытия творческих способностей масс и оптимизации производства.
Обществу необходима сегодня культура отношений, апеллирующая к вечным ценностям человеческого бытия, к смыслу жизни, внутренней свободе, личному достоинству человека, к творческой силе его воображения. Человек не может получить извне большую свободу, чем та, которой он уже обладает.
Характеристики правового сознания личности
Правопослушное поведение является результатом социализации, в процессе которой происходит усвоение субъектом моральных и правовых запретов, социальных стереотипов поведения, что, в свою очередь, определяется групповым и индивидуальным правосознанием, чувством социальной ответственности, социальной справедливости, правовой интуицией и др.
Психология правопослушного поведения исследует внутреннюю структуру и отдельные компоненты личности и группы, которые в сочетании с факторами внешней среды обеспечивают различные варианты реагирования, не выходящие за рамки действующего законодательства.
Процесс социализации личности включает воспитание активной социальной ответственности, осознание личностью своего долга перед обществом, понимание необходимости соблюдения социальных норм, что в конечном счете обеспечивает нормативное поведение, высокую степень социальной воспитанности человека, предупреждение антисоциальных проявлений с его стороны.
Социальные нормы выступают основными проводниками влияния общественных отношений на индивидов. Включение человека в систему общественных отношений обеспечивается как за счет усвоения и реализации в его поведении социальных норм, предписываемых ему как представителю той или иной группы в структуре общества, так и за счет формирования самим индивидом, усваивающим социально-нормативный способ организации деятельности, собственно «личностных» норм, с помощью которых человек предписывает себе определенную позицию, формы поведения и отношений. В процессах деятельности, общения и взаимодействий в обществе и группах у личности вырабатывается нормативно-ценностная система — особое психологическое образование — важнейший компонент внутреннего мира личности, интегративная система внутренних регуляторов поведения человека. Формирование этой системы — основное направление социального развития личности как специфического в психологическом плане процесса становления гражданина.
Уважение к праву лежит в самой сути гражданского воспитания. Но уважение к закону — это такое отношение к правовым предписаниям, когда человек практически в своей деятельности и мотивации признает личностную ценность закона.
Нормативное поведение личности характеризуется рядом психологических особенностей и закономерностей. Оно развертывается в социальной проблемной ситуации, включает в себя процессы выработки и принятия нормативных решений, сложные психические операции и действия с нормами как условиями нормативной задачи и поведения, ему присущи сложные сочетания сознательных и несознательных компонентов и уровней психической деятельности. Особое влияние на нормативное поведение и на процесс выработки нормативного решения оказывает фактор общения и взаимодействия при совместной групповой деятельности. Личность характеризуется устойчивым типом нормативного поведения и нормативно-ценностной системы. Люди со сходными нормативными системами, демонстрирующие похожие типы нормативного поведения и приемы психической деятельности, могут быть отнесены к номинальным нормативно-ценностным группам. Выявление этих типов и групп позволяет более эффективно прогнозировать поведение их представителей в той или иной проблемной нормативной ситуации.
При формировании личности в нормальных условиях социализации правовые запреты принимаются к сведению и становятся привычными рамками поведения; постепенно складывается социальный стереотип поведения личности. В основе этого стереотипа лежит индивидуальное правосознание, базирующееся на общественном. У человека формируется механизм социального саморегулирования, т. е. привычная готовность действовать в данной обстановке определенным образом.
Сознание, в свою очередь, улучшает приспособленность человека к внешнему миру. Сознание формирует внутренний план деятельности человека, его программу. Именно в сознании синтезируются динамические модели действительности, при помощи которых человек ориентируется в окружающей физической и социальной среде.
Сознание определяет предварительную мысленную модель действий, предвидя их последствия, обладает способностью отдавать себе отчет в том, что происходит в нем самом и в окружающем его мире, осуществляет управление поведением человека.
Осознанная, целесообразная и произвольная регуляция поведения человека возможна благодаря тому, что у него формируется внутренняя модель внешнего мира.
В рамках этой модели осуществляется мысленное манипулирование, она позволяет сопоставлять текущее состояние с прошлым и не только намечать цели будущего поведения, но и отчетливо их представлять. Так реализуется предусмотрительность — прогнозирование последствий поступков до их совершения — и осуществляется поэтапный контроль за приближением к цели путем минимизации различия между реальным и желаемым положением вещей.
Высшие психические процессы влияют на специфику организации сознания. Наиболее очевидна роль языка как орудия внутренней деятельности. Большинство исследователей согласны с тем, что осознание теснейшим образом связано с возникновением речи. С появлением языка у человека создаются доступные для управления субъективные образы объективного мира — представления, которыми он может манипулировать даже в отсутствие наглядных восприятий — формируется механизм самосознания. Оно дает человеку возможность относиться к актам собственного сознания критически, т. е. отделять все свое внутреннее от всего привходящего, анализировать его и сопоставлять — сравнивать с внешним словом, изучать акт собственного сознания.
Осознание себя в качестве некоторого устойчивого объекта предполагает внутреннюю целостность, постоянство личности, которая независимо от ситуации способна оставаться сама собой. Единство, целостность и независимость при восприятии своего «Я», т. е. узнавание себя при непрерывном изменении внешних условий существования человека, которое приводит к постоянному преобразованию внутреннего мира, является вершиной в борьбе за независимость человека от среды. Избирательность отношения человека к группе и коллективу зависит от механизма психологической защиты. Она является своеобразным фильтром, включающимся при существенном рассогласовании между собственной системой ценностей и оценкой своего поступка или поступков близких людей, отделяющих желательные воздействия от нежелательных, соответствующие убеждениям, потребностям и ценностям личности — от несоответствующих. Применительно к воспитанию это может проявляться в повышенно критическом отношении к воспитателю или преподавателю, при этом защитные отношения могут быть перенесены с личности воспитателя на содержание преподаваемого им предмета
Усвоение человеком необходимых социальных норм и включение их в систему внутренних регуляторов личности наиболее эффективно протекают в ходе общения и взаимодействия людей в нормативной ситуации и в ходе выработки коллективных нормативных решений, совместной групповой деятельности. В этих случаях нормы непосредственно интегрированы с условиями деятельности и успешным достижением групповых и общественных целей. Кроме того, они подкрепляются действенными коллективными санкциями. Для того чтобы личность овладела системами социальных норм, которые действуют в обществе и социальных группах, необходимо непосредственное, активное включение человека в сложные процессы социальных взаимодействий, в коллективную деятельность в различных сферах общественных отношений, необходима разнообразная общественная практика, участие в достижении и реализации социально значимых общественных целей и идеалов.
Результатом успешного усвоения норм поведения является внутренний контроль, когда человек настолько глубоко усвоил бытующие нормы морали, поведения, что, не задумываясь, поступает так, как этого требует общество. Нормально социализированный человек при совершении им поступка, который не соответствует его внутренним критериям, испытывает недовольство собой.
Поведение каждого индивида в условиях внутри левого конфликта зависит как от факторов объективного порядка (основных характеристик, свойств ролевых требований), так и от субъективных факторов, центральным из которых является социально обусловленное истолкование человеком конкретного смысла и значения объективных требований. Причем именно субъективное истолкование непосредственно предрешает акт соответствующего поведения. При формировании сознания человек реализует свое отношение:
- к материальному миру вещей и явлений;
- к другим членам общества;
- к самому себе как личности и члену общества.
Аналогичные этапы можно выявить и в формировании правосознания, в котором появляются и обобщаются его компоненты:
- материальный мир приобретает качество принадлежности (частная, личная и государственная собственность);
- другие люди осознаются и охраняются в своей физической целостности и нравственном достоинстве нормами закона;
- личность объективирует и осознает свои действия и нравственные качества в свете правовых норм общества и его законов.
Виды ответственности можно классифицировать главным образом по видам ролевых обязанностей и социальных отношений, из которых они возникают, т. е. на основе объекта ответственности. Так, различают политическую, юридическую, моральную, профессиональную и другие виды ответственности. Говорят и об ответственности более конкретного характера, например: родительской, административной, материальной, дисциплинарной, уголовной и т. д. Конечно, все классификации условны, так как многие виды ответственности в действительности тесно переплетены между собой. В особенности это касается моральной и правовой ответственности, в той или иной мере присутствующих в других ее формах.
Общими для всех сопутствующих ответственности качеств является нормативность личности, ее лояльность к групповым стандартам и усердие в исполнении своих обязанностей.
Ответственность заключается не только в том, что человек боится наказания, но и в том, что человек и без наказания чувствует себя неловко, если, например, по его вине испорчена или уничтожена вещь. Именно такую ответственность следует воспитывать с детства: нужно не наказывать или грозить наказанием за порчу вещей, а сделать так, чтобы ребенок сам видел вред, который он нанес небрежным обращением с вещью, и пожалел о своей небрежности.
Формирование ответственности тесно связано с воспитанием гражданственности, ибо гражданственность — это прежде всего ответственность, долг — та высшая ступень в духовной жизни человека, на которой он отдает себя служению идеалу.
Принято считать, что набор ролевых обязанностей личности в системе социальных отношений характеризует весь диапазон ее ответственности. Однако, поскольку процесс осознания личностью своей ответственности определяется многими факторами, субъективная ответственность иногда расходится с объективной. Подлинная, внутренняя ответственность личности предполагает ее активную жизненную позицию и усиление удельного веса самоуправления в обществе.
Обязанности, т. е. то, что подлежит безусловному исполнению, различаются в зависимости от выполняемых ролевых функций: служебных, семейных, общественных, гражданских и т. п. Виды обязанностей, в свою очередь, позволяют выявить ответственность не только за что-то, но и перед кем-то, за кого-то, т. е. обнажают общественную ее сущность, раскрывают социальность и тем самым степень включенности личности в систему общественных отношений.
Таким образом, быть ответственным — это прежде всего признавать и защищать ценности своего окружения, своего класса и содействовать реализации его целей.
Социальная ответственность отражает склонность личности придерживаться в своем поведении принятых в обществе социальных норм, исполнять ролевые обязанности и готовность дать отчет за свои действия. Это подчеркивает в своих работах В. А. Сухомлинский, отмечая способность личности самостоятельно формулировать нравственные обязанности и осуществлять самоконтроль, а также вмешательство личности в окружающий мир.
Право — не только совокупность социальных норм, но также совокупность практических отношений, складывающихся в соответствии с этими нормами и относящихся к группе идеологических общественных отношений.
Правовое регулирование базируется на соотношении прав и обязанностей личности и общества. Права и обязанности выступают как формы и способы реализации того минимума потребностей личности и общества, который обеспечивает существование социальной жизни.
Взаимоотношения государства и личности опосредуются системой юридических прав, свобод, обязанностей, которые очерчивают определенную сферу свободы личности, границы этой свободы. Будучи категориями политико-юридическими, права, свободы и обязанности являются также и этическими категориями, поскольку в них воплощены идеи гуманизма, справедливости, представления о добре, чести, достоинстве.
В своих отношениях с государством личность выступает в качестве гражданина. Понятие «гражданин» раскрывает специфические политико-юридические свойства личности, занимающие важное место в ее общей структуре, в ее социальных характеристиках. Личность есть субстрат тех общественных отношений, в которых протекает ее жизнедеятельность. Государство, разумеется, не сможет абстрагироваться от потребностей человека как природного существа, от моральных и культурных характеристик личности, ее психологической структуры. И, несмотря на то что во взаимоотношениях с государством на передний план выступают политико-юридические свойства личности, в них трансформируются и преломляются также все ее иные качества и структурные особенности, и в первую очередь — ее моральная направленность.
Как известно, структура личности представляет собой единство социально-типичных и индивидуально-своеобразных качеств. В отношениях с личностью государство ориентируется прежде всего на социально-типичные качества, характеризующие ее как представителя определенного класса, социальной общности и т. д. Эти качества формируются под воздействием всех элементов социальной системы — экономических отношений, политической организации общества, права, морали, культуры, духовного климата, образа жизни — и выражают те сложные и многообразные общественные связи, в которые включена личность.
Вместе с тем нельзя забывать и о специфике юридических прав и обязанностей, особенностях их воздействия на психологию личности. Эта специфика состоит в том, что, формируясь в общей системе социальных связей, социальных отношений, они официально закрепляются государством и обеспечиваются государственно-правовыми методами воздействия. Права и обязанности органично включены в общественные связи, в различные виды социальной деятельности людей. Они помогают личности осознавать свое место в общей системе социальных связей и оказывать воздействие на их дальнейшее развитие: опосредуют и регулируют правовые связи, которые представляют собой форму социальных связей, выражающую практические, субъективно мотивированные зависимости между личностью, обществом и государством, между различными людьми.
С социально-психологических позиций права и обязанности включаются в психологию личностей, социальных групп и классов. Преломляясь через психологию личности, права и обязанности опосредуют объективную действительность и индивидуальный опыт личности, тем самым способствуя переводу социального в индивидуальное. Специфика опосредования объективной действительности в системе прав и обязанностей состоит в том, что оно осуществляется в результате действия нормативных предписаний и выбора личностью отношения к правам и обязанностям, реализуемым в практической деятельности. Права и обязанности — это неотъемлемый компонент правового общения людей, в процессе которого происходит трансформация социального, выступающего как система нормативов, адресуемых поведению людей, в индивидуальное, т. е. психологическое осмысление, и переработка социального коллективного в личностную плоскость.
Личностное отношение к правам и обязанностям — это проявление степени усвоения социального, выражаемого в характере принимаемых решений, в мотивах, способах и средствах реализации юридических нормативов. Перевод юридических прав и обязанностей в личностную сферу, их усвоение — одна из важнейших форм социализации личности.
Однако права и обязанности входят в структуру личности не механически, а в преобразованном виде, в форме психологических феноменов. Интерпретация прав и обязанностей показывает сложность взаимодействия объективного и субъективного в структуре личности и на этой основе — систему взаимосвязанных компонентов внутренней структуры личности, через которую проявляют себя общественные силы.
Основные принципы взаимоотношений государства и личности — взаимная ответственность, гармоническое сочетание интересов — опираются на важнейшие категории морали — социальную справедливость, долг, ответственность, свободу, честь, совесть, гуманизм. Эти принципы выступают и как основания оценок любых конкретных ситуаций, объективирующих взаимосвязи государства и личности. Личность включается в систему правового регулирования в качестве активного субъекта, обладающего совокупностью побуждений, интересов и целей, которые во многом определяют характер и направленность ее поступков. Это, конечно, не означает их независимости от воздействия со стороны правовой системы или отдельных ее элементов. В каждой конкретной ситуации сочетание внешних и внутренних факторов может быть различным. Внешняя (т. е. правовая) обусловленность поведения личности зависит в первую очередь от содержания и формы выражения правовых предписаний, от наличия санкций, а также от способности правоприменительных органов гарантировать реализацию этих предписаний при помощи организационных и принудительных мер.
Полнота и степень реализации прав и свобод во многом зависят от самой личности, от ее социальных установок, ценностных ориентации и других психологических свойств и качеств. Социально-правовая активность проявляется как способ самоактуализации личности, реализации ее внутреннего социально-политического и нравственного потенциала.
При оценке личности основную роль играют ее социальное лицо и моральные качества. Для этого необходимо определить некоторые понятия.
Направленность личности — это совокупность взглядов, идей и убеждений, ставших руководящими в ее активной деятельности. В направленности различают качества и формы. Качества направленности — это уровень, широта, интенсивность, устойчивость, а основное в качестве — действенность. Формы направленности: мировоззрение, идеалы и как высшая форма направленности — убеждения. Мировоззрение — это система взглядов на окружающую человека объективную реальность.
Идеал — это высшая цель сознательных активных устремлений личности. Часто идеалы выражаются в конкретных образах.
Убеждение определяется сочетанием мировоззрения со стремлением к его осуществлению, готовностью бороться за него. В структуру убеждений входят компоненты мышления, эмоций и воли.
Качества и формы направленности связаны с опытом и знаниями, навыками, умениями и привычками данной личности. Эта подструктура определяет уровень развития личности.
К основным этическим категориям относятся понятия «долг», «достоинство», «совесть», «честь» и «счастье». Эти понятия имеют тысячелетнюю историю, они разрабатывались в самых различных этических теориях и учениях.
Долг — буквально означает определенный круг профессиональных и общественных обязательств при исполнении своих обязанностей, сложившихся на основе профессиональных или общественных отношений. Понятие «долг» довольно емкое. Чтобы правильно выполнить долг, его необходимо до конца осознать, в результате чего у человека появляется обоснованная потребность выполнять свои обязанности. Выполнение долга неразрывно связано с моральными качествами личности, с уровнем общественного сознания.
От понятия «долга» неотделимо понятие «честь». Это понятие в наиболее общем виде выражает общественное значение человека (как личности, гражданина, мастера своей профессии и т. д.). Оно выражает также соответствующее самосознание личности, т. е. стремление поддержать свою репутацию, добрую славу, достоинство. При этом понятия «честь» и «достоинство» неразрывно связаны между собой, второе как бы подтверждает и утверждает первое.
Достоинство и честь представляют собой не только осознание личностью общественной значимости своей профессии, любовь к ней и профессиональную гордость, но и постоянное стремление к нравственному совершенствованию, повышению квалификации и качества работы.
С чувством долга, чести и личного достоинства тесно связано понятие совести. В понимании совести, в отличие от других категорий морали, представлено внутреннее нравственное самосознание, сознание моральной ответственности человека за свое поведение, оценка своих мыслей, чувств и поступков сообразно с действующими в обществе нравственными нормами. Совесть -— это внутренний нравственный судья человека. Совесть сочетается с такими социальными ценностями, как честность и правдивость, справедливость и нравственная чистота, уважение прав других людей и своих обязанностей.
Под правосознанием в широком смысле слова понимается весь правовой опыт поведения личности, группы, общества. В первую очередь к нему относится психологический механизм правопослушного поведения и зависимость между различными дефектами индивидуального правосознания и противоправным поведением.
Правосознание — это одна из форм общественного сознания; его содержание и развитие детерминированы материальными условиями существования общества. Оно отражает общественные отношения, которые регулируются или должны быть урегулированы нормами права.
Экономические и иные потребности общества, пройдя через сознание, приобретают форму юридических мотивов и получают в итоге выражение в нормах права. Таким образом, отношение между интересами и потребностями, с одной стороны, и правом — с другой, опосредуются правовым сознанием (правовой психологией и правовой идеологией).
Правосознание как одна из форм общественного сознания обладает следующими признаками:
- не только отражает социальную действительность, но и активно на нее воз действует, является высшим уровнем отражения социально-экономических отношений людей, выраженных в законах их общества;
- всегда проявляется через вторую сигнальную систему; речемыслительная деятельность людей выступает в качестве механизма правосознания, отражая систему правовых знаний и понятий, регулирующую общественные отношения;
- не может существовать без своего конкретного носителя — конкретной человеческой личности, групп; коллективов. По признаку общности осознания правовых норм в обществе происходит объединение людей в группы, возникает категория группового правосознания, характерного для социальных общностей и исторических эпох.
Правовые конфликты личности с обществом — правонарушения и преступления — должны рассматриваться в криминальной и пенитенциарной психологии с учетом того, какие этапы развития правосознания нарушены в конкретном случае и какие меры социальной реадаптации правонарушителей могут вернуть их к нормам правосознания, реализуемым в нормальном правоповедении.
Развитие индивидуального правосознания всегда детерминировано окружающей социальной средой. На его формирование воздействуют многочисленные факторы как общесоциального порядка, так и той микросреды, которая непосредственно окружает данную личность. В процессе формирования индивидуального правосознания личности эти факторы преломляются через конкретные условия жизни и психологические особенности личности и реализуются в ее деятельности.
Как уже отмечалось выше, основным механизмом правосознания является речемыслительная деятельность человека. Однако это не означает, что в окончательном формировании правосознания не участвует эмоциональная сфера. Именно с ее участием знание норм права и переживание их переходит у субъекта в глубокие правовые убеждения, которые он стремится неукоснительно исполнять.
Связь правосознания с нравственными чертами личности обычно проявляется в единстве правовых и моральных оценок. Правосознание расширяет круг социальных знаний личности, содействует осмыслению сущности социально-экономического строя, определяющего в конечном итоге правовую надстройку.
Отклонения от норм сознания и поведения личности зависят от целого ряда причин, среди которых большое значение имеет влияние отрицательных факторов на формирование сознания личности.
Исследования лиц, совершивших преступления, в целом подтвердили изложенный выше вывод и позволили выявить следующие закономерности:
- правосознание лица, совершившего преступление, как правило, по ряду аспектов не совпадает с существующим общественным правосознанием, противоречит правовым нормам;
- преступник отрицает конкретную правовую норму или группу норм, защищающих те общественные отношения, на которые он посягнул;
- преступник принимает как правильную и справедливую действующую правовую норму, в соответствии с которой он был осужден, в ее абстрактном понимании, однако считает приговор несправедливым (обычно излишне суровым) в отношении себя.
Следовательно, при перевоспитании осужденных необходимо работать над восстановлением не правосознания вообще, а именно тех его аспектов, которые утрачены или отрицаются данной личностью.
Правосознание является функцией возраста. Оно формируется в течение всей жизни индивида. Новорожденный ребенок правосознанием не обладает, оно формируется в личности по мере ее социализации. Развитие индивидуального правосознания тесно связано с правоспособностью и дееспособностью личности.
В нормативно-оценочной стороне правосознания могут содержаться консервативные элементы, развитие которых отстает от задач, стоящих перед общественной группой, общественным субъектом. Такими консервативными элементами являются социальные привычки и традиции правового характера. Высокий уровень индивидуального правосознания является фактором, обеспечивающим права и интересы личности в условиях, когда большинство граждан смирились с этими нарушениями.
Для эффективности правовой нормы необходимо соблюдение следующих условий:
- личность должна признавать те социальные ценности, которые закрепляет и охраняет правовая норма;
- правовая норма должна развиваться и изменяться с учетом изменений, происходящих в общественном правосознании;
- норма права должна следовать за развитием общественных потребностей, материальных и духовных интересов общества.
Противоречия между индивидуальным и общественным правосознанием имеют объективную основу. Эти противоречия наблюдаются в структуре производительных сил и производственных отношений, в формах управления, в отношениях между коллективами и отдельными людьми и связаны со столкновением противоположных взглядов и действий людей, с их борьбой за осуществление поставленных целей.
Интересы личности и общества весьма многообразны, однако далеко не все из них могут быть защищены правом и нуждаются в этой защите; не все отношения между членами общества поддаются правовой регламентации, да это и не всегда целесообразно. Особенность юридических норм и понятий заключается в том, что они отражают наиболее существенные отношения между людьми. Значительное количество правил поведения представлено в моральных, нравственных и этических нормах, соблюдение которых контролируется общественным мнением.
Механизм правопослушного поведения в большинстве случаев тесно связан с явлением, которое может быть названо «правовой интуицией» — на нее большинство граждан опирается при выборе решения и вариантов поведения. «Правовая интуиция» в этих случаях может рассматриваться как функция интеллектуально развитой личности, как один из аспектов положительного социального стереотипа поведения человека.
Предмет и назначение судебно-психологической экспертизы.
Экспертиза — изучение специалистом (или группой специалистов) вопроса, требующего для своего решения знаний в специальной области науки, с вынесением определенного суждения (заключения).
Экспертиза судебно-психологическая — это система психологических исследований личности и деятельности подследственного, осужденного, свидетеля и потерпевшего для уточнения сведений, помогающих следствию, суду, и перевоспитанию свидетельствуемых. Судебно-психологическая экспертиза осуществляется специалистами-психологами.
Судебно-психологическая экспертиза (СПЭ) - исследование, осуществляемое экспертом на основе специальных познаний в области психологии в целях получения заключения по поводу обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела; это специальное процессуальное действие, заключающееся в исследовании сведущим лицом (психологом) по заданию следователя или суда предоставленных ему подэкспертных материалов с целью установления фактических данных, имеющих значение для дела и дачи заключения в установленной форме. Значение СПЭ состоит в том, что она нередко выступает в качестве эффективного средства установления обстоятельств дела и позволяет использовать в процессе расследования и судебного разбирательства весь арсенал современных научно-психологических средств.
Предметом СПЭ являются имеющие значение для правосудия фактические данные (или установление фактических данных) о психологических особенностях, характере и закономерностях психической деятельности субъекта, а также условиях отражения им объективной реальности, устанавливаемые путем психологической экспертной оценки и исследования. Виды судебно-психологической экспертизы отличаются специфичностью предмета исследования.
Основным объектом СПЭ является психическая деятельность субъекта правовых отношений (подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля, истца, ответчика, пр.), т. е. психическая деятельность лица в юридически значимых ситуациях. Другими объектами исследования СПЭ могут быть материализованные источники информации о фактах и событиях, являющихся отражением психической деятельности человека, например:• вещественные доказательства;• документы как особый вид доказательств;• протоколы допросов и следственных действий;• заключения судебных экспертиз;• справки, медицинские карты, характеристики, трудовые книжки, послужные списки и т.п.;• продукты психической деятельности (авторские произведения, устная и письменная речь, дневники, письма, рисунки, пр.) и т.д.;• фото- и видеодокументы.
Специфику исследования в отношении физических лиц составляет то, что подлежащий экспертизе субъект сам является носителем информации. Особенности его психической деятельности устанавливаются на основании экспертного исследования методами психологии.
Заключение эксперта-психолога является одним из предусмотренных законодательством источников доказательства. Оно представляет собой письменное сообщение эксперта о ходе и результатах проведенного им исследования и о выводах по поставленным перед ним вопросам.
Задачи судебно-психологической экспертизы:1. Установление способности психически здоровых обвиняемых, свидетелей и потерпевших воспринимать имеющие значение для дела обстоятельства и давать о них правильные показания.2. Установление способности психически здоровых потерпевших по делам об изнасиловании правильно понимать характер и значение совершаемых с ними действий и оказывать сопротивление виновному.3. Установление способности отстающих в психическом развитии несовершеннолетних обвиняемых полностью сознавать значение своих действий и определение степени способности их руководить своими действиями.4. Установление наличия или отсутствия у обвиняемого в момент совершения противоправных действий состояния физиологического аффекта или иных эмоциональных состояний, способных существенно повлиять на его сознание и поступки.5. Установление, находился ли обвиняемый в период, предшествовавший совершению преступления, и (или) в момент совершения преступления в эмоциональном состоянии, существенно влияющем на способность правильно осознавать действительность, содержание конкретной ситуации и на способность произвольно регулировать свое поведение.6. Установление возможности возникновения у субъекта различных психических состояний или выявление индивидуально-психологических особенностей, делающих невозможным или затрудняющим выполнение профессиональных функций (в авиации и на транспорте и т.п.).7. Установление наличия или отсутствия у лица в период, предшествовавший смерти, психического состояния, предрасполагавшего к самоубийству.8. Установление у субъекта конкретных индивидуально-психических свойств, эмоционально-волевых особенностей, черт характера, способных влиять на содержание и направленность действий в определенной ситуации, в частности способствовать совершению противоправных действий.
В современной практике проводятся следующие основные виды экспертиз:• экспертиза аффекта и иных эмоциональных состояний;• экспертиза индивидуально-психологических особенностей;• экспертиза способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими;• экспертиза способности правильно воспринимать важные для дела обстоятельства и давать о них правильные показания;• экспертиза способности понимать характер и значение сексуального насилия и оказывать сопротивление действиям обвиняемого;• экспертиза психического состояния жертвы суицида.
Относительно новыми направлениям СПЭ являются:• экспертиза порока воли (по гражданским делам - ст.ст.177-179 ГК РФ);• экспертиза морального вреда;• экспертиза детско-родительских отношений (по делам о месте проживания ребенка, участии в воспитании, целесообразности усыновления и прочим);• экспертиза иерархии преступной группы и индивидуально-ролевого статуса ее членов;• экспертиза соответствия психофизиологических особенностей субъекта требованиям деятельности в объективно сложной ситуации (в т.ч. по делам об авариях на транспорте и производстве);• экспертиза психологических мотивов противоправных действий;• экспертиза достоверности показаний;• экспертиза психологического воздействия и психического насилия;• экспертиза социального взаимодействия.
В современную практику входят также новые направления комплексных исследований:• психолого-лингвистическая экспертиза устной и письменной речи;• психолого-лингвистическая экспертиза текста;• психолого-искусствоведческая экспертиза фото- и видеопродукции.
Требования к производству судебно-психологической экспертизы
Виды судебно-психологических экспертиз (основная, дополнительная, повторная, комиссионная, комплексная).
Основная и дополнительная экспертизы Основной является экспертиза, назначенная для решения поставленных перед экспертами вопросов. Дополнительной по отношению к ней явится новая экспертиза, назначенная в связи с неполнотой или недостаточной ясностью прежнего (основного) экспертного заключения, но при отсутствии сомнений в достоверности его выводов. Дополнительная экспертиза проводится лишь тогда, когда неполноту либо недостаточную ясность основного экспертного заключения нельзя устранить с помощью допроса эксперта и последнему требуются дополнительные исследования. Дополнительная экспертиза назначается в случае недостаточной ясности или полноты заключения. Неясность экспертного заключения может выражаться в нечеткости формулировок, их расплывчатости, неопределенности и т. п. Обычно этот недостаток устраняется путем допроса эксперта, поскольку для этого не требуется проведения дополнительных исследований. Неполнота экспертного заключения имеет место, когда эксперт оставил без разрешения некоторые из поставленных перед ним вопросов, сузил их объем, исследовал не все предоставленные ему объекты и т. п.
Экспертизы первичные и повторные Первичная экспертиза проводится впервые по данному делу в отношении данного лица. Повторная экспертиза проводится вторично в отношении данного лица при наличии сомнений в обоснованности или правильности выводов первичной экспертизы. По делу может быть назначено несколько повторных экспертиз, которые по порядку их назначения именуются второй, третьей, четвертой и т. д. Повторная экспертиза проводится в случае необоснованности заключения эксперта или сомнений в его правильности.
Поэтому различен и процессуальный порядок таких экспертиз. Дополнительная экспертиза поручается тому же или другому эксперту, а повторная -- другому эксперту либо другим экспертам. Особого внимания требует тот факт, что не каждая новая судебно-психологическая экспертиза данного лица обязательно относится к дополнительной или повторной. Так, стационарная экспертиза, назначаемая в случаях, когда в амбулаторных условиях поставленные вопросы не были решены, по отношению к амбулаторной экспертизе не является ни дополнительной, ни повторной. Обязательным условием дополнительной и повторной экспертиз выступает наличие экспертного заключения, содержащего ответы на поставленные вопросы (хотя бы на часть из них) как результата предыдущих экспертных исследований, однако это прежнее заключение и его выводы не удовлетворяют орган, назначивший экспертизу, с точки зрения ясности и полноты либо с позиции достоверности. Если члены амбулаторной экспертной комиссии пришли к выводу, что амбулаторно решить экспертные вопросы невозможно и требуется стационарное обследование испытуемого, то по сути нет и самого экспертного заключения. Эксперты амбулаторной комиссии фактически составляют письменный документ о невозможности дать заключение, хотя и оформляют его традиционным для судебно-психологической практики актом судебно-психологической экспертизы. Данное обстоятельство не всегда учитывается на практике, что приводит к терминологической путанице и неправильным по существу процессуальным решениям. Однородные экспертизы проводятся представителями одной отрасли науки, а комплексные экспертами -- специалистами разных отраслей научного знания.
Судебные психологи обычно проводят комплексные экспертизы совместно с судебными психиатрами и судебными медиками.
Комплексная экспертиза это экспертиза, в производстве которой участвуют несколько экспертов различных специальностей либо узких специализаций (профилей). В действующем уголовно-процессуальном законодательстве комплексные экспертизы не предусмотрены. Несмотря на это, такие экспертизы получают все большее распространение. Комплексная экспертиза имеет ряд особенностей, отличительных черт. Во-первых, в ее производстве участвуют несколько экспертов различных специальностей (специализаций) -- отсюда вытекает разделение функций между ними в процессе исследования; во-вторых, общий вывод дается по результатам, полученным различными экспертами. Ф.С. Сафуанов отмечает, что существует несколько видов классификации судебно-психологической экспертизы, имеющих значение для практики предварительного следствия и судоустройства"
по месту и условиям проведения, по процессуальному положению подэкспертных, по предмету экспертизы .
 Единоличная и комиссионная экспертизыДанная классификация строится в зависимости от числа экс¬пертов, проводящих экспертное исследование.Единоличная экспертиза проводится одним лицом, обладаю¬щим специальными познаниями в области психологии.Комиссионная экспертиза — это экспертиза, проводимая не¬сколькими экспертами одной специальности (или узкой специа¬лизации). Обычно такого вида экспертиза требуется в случае ее особой сложности, трудоемкости или значимости по делу. Ко¬миссионная экспертиза может проводиться одним экспертом, имеющим знания в нескольких смежных областях науки и тех¬ники, либо комиссией экспертов, каждый из которых обладает знаниями, относящимися к двум смежным наукам.2. Основная и дополнительная экспертизы

Судебно-психологическая экспертиза несовершеннолетних.
Практические работники правоохранительной системы по делам несовершеннолетних нередко сталкиваются с фактами, когда подросток, совершивший правонарушение, проявляет различные признаки отставания в психическом развитии. При анализе содеянного может отмечаться несоразмерность объективного содержания действий подростка субъективно поставленным целям.
Перед судебно-психологической экспертизой стоят задачи: определить уровень интеллектуального развития и уровень развития эмоционально-волевой сферы подэкспертного, а также индивидуально-типологические особенности личности, которые могут иметь значение при разрешении данного дела. Например, экспертиза может определить склонность подростка к фантазированию, его повышенную внушаемость и т.п.
В процессе судебно-психологической экспертизы определяется, способен ли данный подросток полностью осознавать характер и значение совершенных им действий, а также регулировать свою деятельность в процессе правонарушения. Решая этот вопрос, эксперт-психолог может ответить на него положительно, отрицательно, а в некоторых случаях может прийти к выводу о том, что подэкспертный не в полной мере осознавал и понимал значение своих действий или, осознавая их смысл, не мог в полной мере руководить своими действиями в процессе совершаемого преступления.
Общеизвестно, что юридически значимый поступок имеет объективную (действие подследственного) и субъективную стороны. В характеристику субъективной стороны включаются мотивы, цель, степень осознания содеянного, предвидение последствий совершаемых действий, характер волевого к ним отношения.
Знание основных мотивационных линий поведения подследственного позволяет раскрыть внутреннюю картину преступления, проследить степень осознания поступка, предвидения последствий содеянного. Если подследственный не мог в полной мере осознавать фактическое содержание своего поведения или способность к волевой регуляции у него была деформирована, то он не может в полной мере отвечать за свои поступки. Юридической оценке подвергаются только сознательные действия субъекта, которыми он может управлять.
Проблема осознания своих действий и способности руководить ими является стержневой проблемой судебно-психологической экспертизы несовершеннолетних и малолетних правонарушителей.
Полное осознание человеком значения своих действий включает в себя: а) правильное понимание объективного содержания собственного поведения; б) понимание целей совершаемых действий; в) предвидение результатов своих деяний; г) оценка своих действий с точки зрения действующих моральных и правовых норм.
Способность руководить своими действиями выражается в свободном выборе как целей, так и способов их достижения. Выбор способа неразрывно связан с мотивами поведения.
Экспертная оценка способности преступника или потерпевшего осознавать значение совершаемых им действий требует тщательного анализа умственного развития субъекта преступления, особенностей его личности, самосознания. Важное значение в экспертной оценке проблемы осознания своих действий человеком играет психологический анализ формирования антиобщественного поступка.
В процессе изучения внутренней картины преступления на этапе формирования антиобщественного поступка следователю необходимо проанализировать формирование правосознания подростка, его самооценки, особенности развития реальных жизненных ценностей и нравственно-нормативных установок. Для выявления условий жизни и воспитания подростка, его поведения, увлечений, интересов, индивидуальных особенностей психики, а также ближайшего окружения целесообразно допросить педагогов, соседей, родителей. Полученные сведения имеют важное значение для эксперта-психолога.
Далее необходимо исследовать способы принятия подростком преступного решения. Принятие решения рассматривается как процесс взаимодействия личностных черт субъекта, его установок, ценностных ориентации с особенностями объективной внешней ситуации, в которой подросток действовал. В процессе принятия решения определяющее значение оказывают индивидуальные свойства личности. Получив информацию от психолога об индивидуальных особенностях личности подследственного, следователь должен соотнести их с объективной внешней реальностью, со спецификой антиобщественного поступка.
Чрезвычайно важным в экспертной оценке противоправного поступка является психологический анализ ситуации деликта, анализ психического состояния подростка в момент деликта, его отношение к содеянному и осознание случившегося.
С целью анализа степени делинквентности и деморализации несовершеннолетнего целесообразно использовать классификацию Г. М. Миньковского, который предлагает выделить три типа делинквентности.
1.Последовательно-криминогенный тип, когда преступление вытекает из привычного стиля жизни подростка, обусловлено его специфическими взглядами, установками, ориентациями. Такие подростки сами формируют ситуацию преступления. Как правило, они имеют некоторый преступный опыт, опыт общения с судебно-следственными органами.
2.Ситуативно-криминогенный тип, где преступление в значительной степени обусловлено неблагоприятной ситуацией. Подростки этого типа, как правило, не осознают ситуации преступления, т. е. не являются его инициаторами, а совершают его под влиянием группы или в состоянии алкогольного опьянения.
3.Ситуативный тип характеризуется незначительной выраженностью негативного поведения. Преступление совершается под решающим влиянием ситуации, возникшей не по вине подростка.
Особое место в экспертной оценке занимает анализ личностной значимости цели действий у подростка.
Нередко следственным работникам в процессе следственных действий с подростками приходится сталкиваться с явлениями личностной незрелости подростка, что затрудняет решение вопроса о способности несовершеннолетнего полностью осознавать значение совершаемых им действий.
При назначении судебно-психологической экспертизы на предмет осознания подростками своих действий и умения руководить ими следователь, анализируя материалы уголовного дела, должен обратить внимание на следующие моменты:
- цель совершенного преступления;
- соотношение цели и средств ее достижения;
- определенность и стойкость цели;
- соответствие способов достижения цели личностным характеристикам подследственного.
Для оценки способности осознавать значение совершаемых действий и руководить ими рекомендуются следующие типовые вопросы:
1.Каковы интеллектуальные и индивидуально-психологические характеристики подростка?
2.Если учитывать особенности его психического развития, мог ли он полностью осознавать значение совершаемых им действий?
3.Каковы особенности психического состояния подэкспертного в период инкриминируемых ему действий?
4.Если принять во внимание особенности психического развития подэкспертного и особенности его психического состояния, в какой мере он мог руководить своими действиями? Дополнительно можно уточнить, имеются ли в структуре личности подэкспертного свойства, оказавшие существенное влияние на особенности его поведения в ситуации деликта и на особенности его показаний (например, агрессивность, внушаемость, лживость как устойчивая личностная характеристика, гиперсексуальность и др.).
Опыт нашей работы подсказывает, что при расследовании уголовных дел с участием несовершеннолетних привлечение психолога не только повышает эффективность расследования, но и способствует оптимизации психологического контакта между следователем и подростком.
Судебно-психологическая экспертиза склонности к фантазированию.
Судебно-психологическая экспертиза признаков повышенной внушаемости.
Судебно-психологическая экспертиза отставания в психическом развитии.
Отрицательное влияние на точность и полноту воспроизведения оказывает повышенная внушаемость. Особенно подвержены этому люди неуверенные в себе, излишне доверчивые, мнительные. Иногда повышенная внушаемость проявляется как одно из следствий отставания в психическом развитии или как возрастная особенность.
Особой, не часто встречающейся формой проявления памяти является эйдетизм.
Эйдетизм не зависит ни от жизненного опыта человека, ни от его интеллектуального развития.
Эйдетическая память (память-фотография) чаще встречается у детей; именно поэтому свидетельские показания некоторых несовершеннолетних поражают такой полнотой, точностью, обилием деталей, что вызывают некоторое недоверие. В подобных случаях задачей судебно-психологической экспертизы может служить обнаружение зрительного или слухового эйдетизма.
Эйдетизм – это специфический вид образной памяти, выражается в том, что человек как бы продолжает видеть объект, не находящийся в поле зрения (неслышимый), со всеми подробностями. Образ может воспроизводиться и спустя значительное время после восприятия.
О конкретном содержании представлений памяти человека, о том, что он помнит и что забыл, окружающие узнают преимущественно из его высказываний. Внешняя речь (устная или письменная) бодрствующего человека постоянно находится под контролем сознания, поэтому человек волен вкладывать в свои высказывания то или иное содержание, облекать его в наиболее удобную для себя форму, умалчивать о том, что он действительно помнит, и рассказывать о событиях, не имеющих места на самом деле.
Из этого вытекает принципиально важное положение: установление подлинного конкретного содержания памяти не может быть объектом экспертного исследования. Поэтому перед экспертизой нельзя ставить вопросы о том, например, правильно ли человек узнал предъявленный ему объект или узнавание было ложным, соответствует ли действительности сообщение о событиях, свидетелем которых он был.
Однако выявленные путем специального психологического исследования индивидуальные качественные характеристики когнитивных свойств человека, такие, как сильная склонность к фантазированию, наличие явлений эйдетизма, повышенная внушаемость и т.п., могут быть использованы следствием или судом при оценке достоверности свидетельских показаний.
Свидетельские показания всегда облечены в словесную форму. Поэтому одним из важнейших признаков способности свидетелей и потерпевших давать правильные показания является достаточный для полного и точного изложения воспринятой и сохраненной информации уровень овладения речью.
В.Л.Васильев выделяет три фактора, определяющих ограничение способности малолетних и несовершеннолетних давать показания:
1. Возрастной. Этот фактор наиболее значим для детей дошкольного возраста. Основными его составляющими являются: недостаточная сформированность произвольности запоминания и воспроизведения, а также механизмов долговременной памяти; непосредственный дискретный характер восприятия и мышления; склонность заполнять пробелы в восприятии в соответствии со сформировавшимся образом мира и по ассоциации с актуальным жизненным опытом. Основное действие этого фактора проявляется в ограничении глубины осмысления событий при их восприятии и, соответственно, дальнейшем воспроизведении, а также в ограничении способности к отсроченному воспроизведению.
2. Ситуационный. В зависимости от того, влияние какой ситуации ведет к ограничению способности давать правильные показания, можно выделить криминальный и посткриминальный факторы. Составляющими ситуационного криминального фактора являются: субъективная и объективная сложность понимания криминальных событий (особенности и характер правонарушения); наличие или отсутствие особого психотравмирующего воздействия.Ситуационный посткриминальный фактор включает в себя такие составляющие, как наличие внешнего давления и влияния окружающих в ходе развития посткриминальной ситуации, отсутствие социальной поддержки, порицание со стороны значимых лиц.
3. Личностный. Этот фактор специфичен для подросткового и младшего юношеского возрастов. Основными его составляющими являются: недостаточная сформированность мотивационной сферы; несформированность собственных морально-нравственных критериев и оценок; недостаточная способность к прогнозу своих действий; наличие признаков повышенной внушаемости, подчиняемости, склонности соглашаться с мнением значимого окружения и чувствительность к его оценкам.
Примерный перечень вопросов, выносимых на разрешение СПЭ:
1. Учитывая индивидуально-психологические и возрастные особенности подэкспертного и конкретные условия, в которых происходило событие (указать какое), мог ли он правильно воспринимать важные для дела обстоятельства (указать какие)?
2. Учитывая психическое состояние подэкспертного в момент восприятия, мог ли он правильно воспринимать важные для дела обстоятельства (указать какие)?
3. Обладает ли подэкспертный абсолютной чувствительностью зрительного, слухового (или иного) анализатора, достаточной для восприятия раздражителя (указать какого)?
4. Имеются ли у подэкспертного лица признаки повышенной внушаемости?
5. Имеются ли у подэкспертного лица признаки повышенной склонности к фантазированию?
6. Имеются ли у подэкспертного лица признаки эйдетической памяти?
ями назначения  психологической экспертизы могут служить малолетний возраст свидетеля, низкий уровень интеллектуального развития, неразвитая речь, несоответствие показаний ребенка (подростка) иным материалам дела, их противоречивость, существенные изменения от допроса к допросу,  склонность к фантазированию, повышенная внушаемость, подозрения о возможном влиянии со стороны заинтересованных лиц и другое.
Особое значение экспертиза такого рода приобретает при проверке способности детей и подростков давать показания в случаях их отставания в психическом развитии, в том числе не связанном с психическим заболеванием, а обусловленном педагогической запущенностью, иными социальными причинами. Если же речь идет о психозах, достаточно редких в детском возрасте или о тяжелых формах слабоумия, других тяжелых патологических состояниях, следует назначать комплексную психолого-психиатрическую экспертизу (И.А. Кудрявцев, М.В.Морозова и др.).
Дети с задержками психического развития обладают  способностью слышать, видеть, запоминать те или иные события, но отличаются механической памятью, лучше помнят детали, не всегда понимая суть происходящего. Важно учитывать, что эти дети легко внушаемы, быстро соглашаются с высказанной точкой зрения. Поэтому их показания тем достовернее, чем меньше было наводящих вопросов при допросе, чем конкретнее предмет допроса.
Нередко оказываются «негодными» свидетелями дети, обладающие богатой фантазией,  поскольку они легко поддаются самообману, и затем могут говорить неправду, веря в собственную правдивость. Приходится учитывать и возможность дачи ложных показаний обусловленных тщеславием, стремлением ребенка  привлечь к себе внимание, особо «отличиться»; а также местью и ненавистью к обвиняемому, желанием наказать «плохого взрослого» (отчима, педагога);  попытками  разрешить   сложную  семейную  ситуацию  (избавиться от отчима и пр.).
Таким образом, для решения вопроса о способности малолетнего или несовершеннолетнего  свидетеля давать показания необходимо исследовать: а) особенности его психического развития (памяти, внимания, речи, мышления); б) особенности личности (склонность к фантазированию, внушаемости и др.); в) способности запоминать,  последовательно излагать информацию, сходную с интересующей следствие;   г) способность понимать суть и значение происходящего, а также д) психическое состояние свидетеля и е) некоторые особенности событий, о которых он должен давать показания.
К компетенции судебно-психологической экспертизы несовершеннолетних обвиняемых могут быть отнесены любые вопросы психологического содержания (личностные особенности, психические состояния, актуальные мотивы и т.д.), значимые для доказывания и требующие для их решения применения специальных профессиональных познаний в области научной психологии. Невозможно дать перечень всех психологических вопросов, которые могут возникать в связи с расследованием конкретного уголовного дела. Однако большинство из них так или иначе связано с установлением психологических аспектов вины: специальные знания психолога могут быть использованы для помощи суду и следственным органам в оценке полноты и степени осознания подростком значения своих действий и реальной способности руководить ими (осуществлять выбор вариантов поведения).
Уголовно-правовая теория и уголовный закон исходят из принципа виновной ответственности. Содержание этого принципа, система гарантий его реализации включает положение о том, что деяние, содержащее признаки объективной стороны преступления, не может влечь уголовную ответственность и наказание, если  лицо, его совершившее, не осознавало общественно опасного характера своих действий (бездействия), в том числе не предвидело и не могло предвидеть общественно опасных последствий, либо, хотя и сознавало характер своих действий и их последствий, но было лишено возможности руководить ими.
С учетом сказанного, решение вопроса о виновности и ответственности в подобных случаях требует тщательного изучения психологического механизма совершения преступления через анализ особенностей отражения объективных условий (осознания) в зависимости от личностных особенностей, временных изменений психической деятельности и пр.
В подобных случаях целесообразно применение специальных познаний в форме судебно-психологической экспертизы для установления реальных возможностей субъекта: а) понимать характер и требования ситуации, в зависимости от индивидуально-психологических свойств и психического состояния виновного; б)  предвидеть наступление последствий деяния, в зависимости от способности к установлению причинно-следственных связей, общего интеллектуального развития и пр.; в) руководить своими действиями. 
Вопросы, выносимые на судебно-психологическую экспертизу личности несовершеннолетних (малолетних) подозреваемых, обвиняемых, потерпевших, свидетелей:
1. Способен ли подэкспертный с учетом его возрастных особенностей, эмоционального состояния, индивидуально - психологических свойств, уровня умственного развития и условий микросоциальной среды (зависимость, угроза, обман и т.д.) осознавать содержании собственных действий и в полной мере сознательно управлять ими и предвидеть их последствия?
2. Имеет ли подэкспертный отклонения в психическом развитии, не являющиеся проявлениями психического заболевания? Если имеет, то какими именно являются их признаки?
3. Какие психологические личностные качества и ведущие мотивационные факторы поведения имеет подэкспертный? В какой связи они находятся с обстоятельствами дела?
4. Могли ли индивидуально - психологические особенности подэкспертного существенно повлиять на его поведение во время совершения им противоправных действий (или преступления)?
5. Имеет ли подэкспертный индивидуально - психологические особенности (повышенная внушаемость, склонность к фантазированию), которые существенно повлияли на характер его показаний по делу?
6. Способен ли подэкспертный с учетом его эмоционального состояния, индивидуально - психологических особенностей и уровня умственного развития правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение по делу, и давать о них соответствующие показания?
7. Повлияли ли (и каким образом) индивидуальные свойства психических процессов подэкспертного (указать в зависимости от того, что имеет значение для дела: память, внимание, восприятие, мышление, особенности эмоциональных реакций) или функционирования сенсорных процессов (зрение, слух, обоняние и т.д.) на адекватность восприятия особенностей и содержания ситуации (указать имеющиеся признаки ситуации, которая исследуется в деле), на их воспроизведение в показаниях?
Дополнительный вопрос:
8. Мог ли несовершеннолетний обвиняемый во время осуществления инкриминированного ему действия осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, и если мог, то в полной ли мере?
Судебно-психологическая экспертиза потерпевших, свидетелей.
По мнению авторов, следует считать обязательным проведение судебно-психологической экспертизы, если в отношении психически здоровых свидетелей или потерпевших возникает сомнение в их способности в силу индивидуально-психологических или возрастных особенностей правильно воспринимать имеющие значение для дела обстоятельства и давать о них правильные показания.
В компетенцию судебно-психологической экспертизы не входит оценка надежности или проверка достоверности свидетельских показаний.
Таким образом, цели и задачи экспертно-психологического исследования должны быть ограничены установлением только принципиальной возможности (или невозможности) восприятия и последующего воспроизведения информации конкретным лицом.
Способность лица правильно воспринимать важные для дела обстоятельства и давать о них правильные показания определяется такими процессами, как восприятие тех или иных фактов, сохранение и переработка непосредственно воспринятой или полученной логическим путем информации, воспроизведение, репродуцирование сохраненной информации.
В настоящее время судебно-психологическая экспертиза во многих случаях обладает возможностями решать вопросы о принципиальной способности или неспособности свидетелей или потерпевших правильно воспринимать те или иные обстоятельства, правильно давать о них показания. Однако иногда следует учитывать, что человек, правильно воспринимавший события, может не сохранить о них воспоминания (или не желает их воспроизводить).
В этом случае судебно-психологическая экспертиза не должна содержать заключений относительно того, действительно ли свидетель или потерпевший забыл о важных для установления истины обстоятельствах или о них помнит, но не хочет давать показаний. Кроме того, экперт-психолог компетентен утверждать или отрицать только принципиальную возможность восприятия каких-либо событий, но не в состоянии утверждать, воспринял ли их человек на самом деле.
 
Следует выделить два основных типа задач судебно-психологической экспертизы этого вида. К первому из них относится установление способности правильно воспринимать отдельные факты или внешнюю сторону событий (в пределах чувственного отражения действительности), ко второму – установление способности правильно воспринимать внутреннее содержание событий или действий (то есть понимать их).
В практике следственной и судебной работы могут, например, возникнуть вопросы о том, обладает ли данный человек достаточной чувствительностью, чтобы ощутить действие конкретного раздражателя, успел ли он адаптироваться к резкой смене силы раздражителя и т.п. Судебно-психологическая экспертиза, если она прибегает к соответствующим методам исследования, в состоянии ответить на эти вопросы. Заключение об уровне чувствительности человека может занять важное место в ряду доказательств, говорящих за или против достоверности показаний.
Для детей характерна малая детализированность восприятия, неполнота отражения. Дети выделяют в каждой ситуации те предметы, которые приковывают их внимание своей необычной формой, яркой окраской, блеском и т.д. Выделение отражающих предметов из всего многообразия постоянно действующих раздражителей происходит у детей не по их объективной значимости в ситуации (как это бывает в большинстве случаев у взрослых людей), а по чисто внешним признакам.
Так, ребенок может не заметить присутствия людей, их действий, но воспринять несущественные детали, такие, например, как блестящая дверная ручка.
Возможность давать показания зависит не только от способности правильно воспринимать явления окружающей действительности, но и от свойств памяти человека. Не все, что было когда-то воспринято, может быть в дальнейшем воспроизведено с большей или меньшей точностью.
Большое значение для понимания механизма формирования свидетельских показаний и способности давать правильные показания имеют накопленные в психологии факты, говорящие о постепенности, последовательности онтогенетического развития памяти как одного из важнейших компонентов познавательной деятельности.
Из числа явлений памяти ближе всего к восприятию находится узнавание. В осмысленном восприятии всегда есть момент узнавания. Способность к узнаванию не одинакова у людей разного возраста, с разным жизненным опытом, интеллектуальным развитием. Более сложным процессом памяти является активное воспроизведение – «оживление» представлений памяти в отсутствие раздражителя. Многое из того, что человек способен правильно узнать, он не в состоянии воспроизвести. У некоторых людей в процессе воспроизведения представлений памяти обнаруживается тенденция дополнить их элементами образов воображения, т.е. наблюдается повышенная склонность к фантазированию.
Отрицательное влияние на точность и полноту воспроизведения оказывает повышенная внушаемость. Особенно подвержены этому люди неуверенные в себе, излишне доверчивые, мнительные. Иногда повышенная внушаемость проявляется как одно из следствий отставания в психическом развитии или как возрастная особенность.
Особой, не часто встречающейся формой проявления памяти является эйдетизм.
Эйдетизм не зависит ни от жизненного опыта человека, ни от его интеллектуального развития.
Эйдетическая память (память-фотография) чаще встречается у детей; именно поэтому свидетельские показания некоторых несовершеннолетних поражают такой полнотой, точностью, обилием деталей, что вызывают некоторое недоверие. В подобных случаях задачей судебно-психологической экспертизы может служить обнаружение зрительного или слухового эйдетизма.
Эйдетизм – это специфический вид образной памяти, выражается в том, что человек как бы продолжает видеть объект, не находящийся в поле зрения (неслышимый), со всеми подробностями. Образ может воспроизводиться и спустя значительное время после восприятия.
О конкретном содержании представлений памяти человека, о том, что он помнит и что забыл, окружающие узнают преимущественно из его высказываний. Внешняя речь (устная или письменная) бодрствующего человека постоянно находится под контролем сознания, поэтому человек волен вкладывать в свои высказывания то или иное содержание, облекать его в наиболее удобную для себя форму, умалчивать о том, что он действительно помнит, и рассказывать о событиях, не имеющих места на самом деле.
Из этого вытекает принципиально важное положение: установление подлинного конкретного содержания памяти не может быть объектом экспертного исследования. Поэтому перед экспертизой нельзя ставить вопросы о том, например, правильно ли человек узнал предъявленный ему объект или узнавание было ложным, соответствует ли действительности сообщение о событиях, свидетелем которых он был.
Однако выявленные путем специального психологического исследования индивидуальные качественные характеристики когнитивных свойств человека, такие, как сильная склонность к фантазированию, наличие явлений эйдетизма, повышенная внушаемость и т.п., могут быть использованы следствием или судом при оценке достоверности свидетельских показаний.
Свидетельские показания всегда облечены в словесную форму. Поэтому одним из важнейших признаков способности свидетелей и потерпевших давать правильные показания является достаточный для полного и точного изложения воспринятой и сохраненной информации уровень овладения речью.
В.Л.Васильев выделяет три фактора, определяющих ограничение способности малолетних и несовершеннолетних давать показания:
1. Возрастной. Этот фактор наиболее значим для детей дошкольного возраста. Основными его составляющими являются: недостаточная сформированность произвольности запоминания и воспроизведения, а также механизмов долговременной памяти; непосредственный дискретный характер восприятия и мышления; склонность заполнять пробелы в восприятии в соответствии со сформировавшимся образом мира и по ассоциации с актуальным жизненным опытом. Основное действие этого фактора проявляется в ограничении глубины осмысления событий при их восприятии и, соответственно, дальнейшем воспроизведении, а также в ограничении способности к отсроченному воспроизведению.
2. Ситуационный. В зависимости от того, влияние какой ситуации ведет к ограничению способности давать правильные показания, можно выделить криминальный и посткриминальный факторы. Составляющими ситуационного криминального фактора являются: субъективная и объективная сложность понимания криминальных событий (особенности и характер правонарушения); наличие или отсутствие особого психотравмирующего воздействия.Ситуационный посткриминальный фактор включает в себя такие составляющие, как наличие внешнего давления и влияния окружающих в ходе развития посткриминальной ситуации, отсутствие социальной поддержки, порицание со стороны значимых лиц.
3. Личностный. Этот фактор специфичен для подросткового и младшего юношеского возрастов. Основными его составляющими являются: недостаточная сформированность мотивационной сферы; несформированность собственных морально-нравственных критериев и оценок; недостаточная способность к прогнозу своих действий; наличие признаков повышенной внушаемости, подчиняемости, склонности соглашаться с мнением значимого окружения и чувствительность к его оценкам.
Примерный перечень вопросов, выносимых на разрешение СПЭ:
1. Учитывая индивидуально-психологические и возрастные особенности подэкспертного и конкретные условия, в которых происходило событие (указать какое), мог ли он правильно воспринимать важные для дела обстоятельства (указать какие)?
2. Учитывая психическое состояние подэкспертного в момент восприятия, мог ли он правильно воспринимать важные для дела обстоятельства (указать какие)?
3. Обладает ли подэкспертный абсолютной чувствительностью зрительного, слухового (или иного) анализатора, достаточной для восприятия раздражителя (указать какого)?
4. Имеются ли у подэкспертного лица признаки повышенной внушаемости?
5. Имеются ли у подэкспертного лица признаки повышенной склонности к фантазированию?
6. Имеются ли у подэкспертного лица признаки эйдетической памяти?
 
Сексуально-насильственные преступления в отношении несовершеннолетних. Судебно-психологическая экспертиза по фактам сексуального насилия.
При расследовании дел о сексуальном насилии краеугольным камнем является оценка состояния жертвы, а именно установление факта нахождения потерпевшей (потерпевшего) в беспомощном состоянии, поскольку изнасилованием является половое сношение, совершенное с использованием беспомощного состоянияпотерпевшей (в дальнейшем при мы будем упоминать только о потерпевшей). Законодатель указывает, что беспомощное состояние предполагает неспособность понимать характер и значение действий сексуального характера и невозможность оказания сопротивления в силу физического или психического состояния жертвы. Существуют различные классификации беспомощного состояния потерпевших (Л.А. Андреевой, Я.М. Яковлева, А.Н. Игнатова). Классификации двух последних авторов разводят физический и психический аспекты беспомощности. Психический аспект включает в себя: во-первых, неспособность потерпевшей адекватно осознавать явления окружающей действительности; во-вторых, неспособность потерпевшей правильно оценивать ситуацию и социальное значение происходящего и, наконец, отсутствие у потерпевшей способности (либо возможности) выражать свою волю. Как правило, перед экспертом-психологом ставится задача установления способности потерпевшей правильно оценивать ситуацию, понимать характер и значение совершавшихся с нею действий, социальное значение происходивших с нею событий, а также способности оказывать сопротивление сексуальным посягательствам (следует отметить, что подавляющее большинство экспертиз данного вида назначается в отношении малолетних и несовершеннолетних потерпевших). Согласно Комментариям к новому УК, перед СПЭ может ставиться задача и определения психического состояния потерпевшей в период совершения в отношении нее сексуального насилия в тех случаях, поскольку “робкие, неопытные девушки могут не оказать сопротивления решительным действиям насильника, подчиниться его воле, находясь в состоянии психологического ступора” (7). Использованное Толкователем понятие “психологический ступор” не совсем точно: здесь следует говорить о состояниях фрустрации (безвыходности), растерянности либо стресса, которые могут обусловливать существенную дезорганизацию психической деятельности (о чем будет более подробно сказано в последующих главах). Вместе с тем, это не меняет важности подобного толкования, поскольку “в этих случаях с учетом заключения психологической экспертизы состояние потерпевшей может быть признано беспомощным”.
Здесь следует остановиться на таких категориях, как понимание характера сексуальных действий и понимание их значения. Понимание характера действий посягателя предполагает, что потерпевшая в состоянии правильно отразить их содержательную сторону на основе своей информированности в вопросах пола (в частности, о существе половых взаимоотношений, формах их проявления, физиологических аспектах сексуальных отношений, деторождении, а также о социально одобряемом возрасте вступления в сексуальные контакты). Что касается понимания значения действий, то оно обусловливает их смысловое оценивание и предполагает осознание: а) отношения своих мотивов и целей в сложившейся ситуации с мотивами и целями посягателя; б) отношения последствий действий посягателя с дальнейшими жизненными перспективами потерпевшей; в) отношения этих действий к существующим морально-нравственным и правовым нормам (11).
М.М. Коченов определяет способность несовершеннолетних потерпевших правильно понимать характер и значение совершаемых с ними действий как совокупность психологических особенностей, обеспечивающих понимание сексуальной направленности действий посягателя, возможных биологических и социальных последствий этих действий, принятых в обществе нравственно-этических оценок посягательств на половую неприкосновенность, проявляющаяся в конкретной ситуации конфликтного взаимодействия с посягателем (10). Указанная способность обусловливается различными факторами, как внешними, так и внутренними. Квнешним относятся особенности криминальной ситуации, ее сложность и динамика. Например, сексуальное посягательство совершено группой лиц, в позднее время суток, в незнакомом для потерпевшей и, как правило, уединенном месте. Нередко изменения обстоятельств, действий посягателей происходят очень быстро и потерпевшая просто не успевает воспринимать и оценивать их. Внутренние факторы включают в себя уровень психического развития потерпевшей, ее психическое состояние в исследуемой ситуации, личностные особенности, специфический жизненный опыт (осведомленность в сфере сексуальных взаимоотношений, интерес к этой стороне жизни). Так, частными объектами СПЭ в данном случае являются психические процессы (восприятие, мышление), типологические свойства нервной системы, акцентуации (“заостренные черты”) характера, а также уровень сформированности морального сознания. Исследования, проведенные в ЦСК ЛСЭ, показали, что значительная часть потерпевших выявляла так называемый тормозный тип нервной системы. В экстремальных ситуациях для них характерны быстрое истощение процессов возбуждения, нарастание торможения, что на поведенческом уровне может выражаться в нерешительности, “заторможенности”, растерянности, трудностях в принятии решений, полезависимости. Кроме того, жертвам сексуального насилия, как правило, присущи высокая эмоциональная чувствительность к широкому спектру внешних воздействий (и в особенности к грубости, несправедливости, угрозам, неприятностям с близкими людьми, динамичным ситуациям, требующим принятия ответственного решения), подверженность колебаниям настроения (от приподнятого до подавленного; причем в подавленном состоянии нарастает пассивность, растерянность, пессимистическая оценка ситуации и собственных возможностей в решении проблем, трудности в принятии решений), повышенная внушаемость, а также некоторая легкомысленность, морально-нравственная незрелость, склонность к приключениям и риску. Что касается такого фактора, как уровень интеллектуального развития, то, по нашим данным, он не является решающим в определении вероятности потерпевшей стать жертвой сексуального насилия (более 80% потерпевших выявляет средний уровень интеллектуального развития и только 7% - низкий) (23). Это подтверждает тезис о том, что в значительной степени способность потерпевшей понимать характер и значение действий посягателя связана с развитием морального сознания . Когнитивная составляющая морального сознания связана со знанием и пониманием существующих морально-нравственных норм, а также - со способностью полноценно анализировать и адекватно соотносить сложившуюся ситуацию с этими нормами. Личностная составляющая морального сознания включает в себя отношение личности к действующим моральным нормам и субъективное принятие этих норм. При этом, психологическим критерием неспособности потерпевшей понимать характер и значение совершавшихся с нею действий является неразвитость когнитивной составляющей морального сознания.
Рассмотрим признаки, которые могут указывать на то, что потерпевшая не была способна понимать характер и значение совершавшихся с нею действий и оказывать сопротивление, а потому являющиеся основанием для назначения СПЭ.
Во-первых, данные о пассивном поведении потерпевшей в криминальной ситуации. Это обстоятельство нередко дезориентирует следственных и судебных работников, позволяя им подпускать предположение о том, что потерпевшая была согласна на половой контакт. (при этом, как правило, обвиняемый настаивает на его добровольности). Вместе с тем, экспертная практика показывает, что едва ли не в 90% случаев пассивное поведение потерпевшей свидетельствует о полной либо в значительной степени ослабленной ее способности понимать характер и значение действий посягателя и оказывать сопротивление.
Во-вторых, отсутствие у потерпевшей глубоких эмоциональных реакций на случившееся. С одной стороны это могло бы свидетельствовать о том, что у нее отмечается недостаточное развитие личностной составляющей морального сознания, т.е. несформированность отношения к существующим морально-нравственным нормам либо неприятие этих норм. Как уже отмечалось выше, это не может служить критерием неспособности понимать характер и значение сексуальных действий и оказывать сопротивление. Однако, чаще это является свидетельством несформированности когнитивной составляющей морального сознания. В таком случае потерпевшая не в состоянии полностью либо в определенной степени осознавать характер и значение действий посягателя вследствие недостаточной информированности о сексуальных взаимоотношениях, о принятых в обществе моральных нормах, регулирующих эти отношения.
В-третьих, в ходе следствия в процессе общения с потерпевшей, ее родителями, близкими, педагогами может возникнуть предположение относительно ее отставания в психическом развитии, не связанного с психическим заболеванием. Например, следствие не располагает медицинской документацией относительно психического здоровья потерпевшей или, наоборот, имеет информацию о том, что девушка не состоит на учете в психиатрических медицинских учреждениях. Вместе с тем, она обнаруживает легковесность суждений, не соответствующих ее возрасту и уровню образования, неадекватную реакцию на случившееся и т.д.
В-четвертых, известно, что в момент сексуального насилия или в период, предшествовавший ему, потерпевшая обнаруживала признаки соматического заболевания , которое могло существенно повлиять на ее способность оценивать ситуацию и оказывать активное сопротивление. Это может быть пневмония, острый процесс в одной из систем организма, либо хроническое заболевание, анемия и т.п.
В-пятых, сведения о некоторых характерологических особенностях потерпевшей, таких как вялость, инертность, пониженная уверенность в себе, застенчивость, замкнутость, низкая устойчивость к стрессовым ситуациям и т.д. Как правило, подобные личностные особенности обусловливают легкость возникновения в экстремальных ситуациях состояний фрустрации (безвыходности), растерянности, тревоги, а также - пассивные формы реагирования.
В-шестых, информация о неблагоприятных условиях воспитания потерпевшей. Например, если в семье практикуется авторитарный тип отношения родителей к ребенку, то систематическое подавление самостоятельности последнего обычно приводит к нерешительности, неумению принимать решения в новых, необычных ситуациях и т.д. Подобные качества могут формироваться и в условиях гиперопеки со стороны родителей.
Говоря о жертвах сексуального насилия, следует остановиться еще на одной проблеме, нередко встречающейся в следственной практике. Это - виктимное поведение потерпевшей. При этом, следует различать поведение личности, ставшей жертвой насилия, и собственно виктимное поведение, т.е. провоцирующее преступление против себя или создающее объективно способствующую ему ситуацию. Например, девушка легко идет на знакомство со случайными людьми, нередко значительно старше ее по возрасту; охотно принимает от них приглашения пойти в бар, ресторан либо домой к кому-либо из новых знакомых; ведет себя свободно, порой развязно; демонстрирует свою “взрослость” в манерах поведения, одежде, тематике разговоров; курит и употребляет алкогольные напитки со своими случайными знакомыми; прямо или косвенно авансирует возможную близость. Вместе с тем, как показывает экспертная практика, чаще всего, мотивами такого поведения потерпевшей являлись привлечение к себе внимания, социальное одобрение, самоутверждение, но отнюдь не вступление в интимные отношения. Более того, при изменении ситуации, когда становятся очевидными намерения нового знакомого или знакомых, девушка выявляет явное нежелание к сексуальным контактам, что влечет за собой психическое давление или физическое насилие со стороны посягателя, состояние фрустрации у потерпевшей.
Нельзя не остановиться и на проблеме соотношения способности потерпевшей понимать характер и значение сексуальных действий и ее возраста. Исследования М.М. Коченова и Л.П. Конышевой показали, что нет однозначного соответствия между этой способностью и возрастом жертвы сексуального насилия. Так, девочка-подросток может дать согласие на сексуальные отношения со взрослым человеком ( что могло бы свидетельствовать о ее способности понимать их характер и значение), однако не потому, что действительно понимает это, а вследствие того, что под воздействием взрослого подобные действия могут осознаваться неправильно, искаженно (11, 12). В то же время, если жертва сексуального посягательства не достигла восьмилетнего возраста, совершенно однозначно, что в силу своего психического развития она не в состоянии понимать характер и значение сексуальных взаимоотношений, несмотря на то, что может иметь о них определенную информацию. Непонимание характера и значения действий посягателя полностью исключает способность оказания сопротивления.
Даже в тех случаях, когда имеются сведения о том, что девочка отталкивала насильника, царапала его и т.п., это означает, что она оказывала сопротивление насилию (на что способен в силу своих возможностей и совсем маленький ребенок), но не сексуальному насилию со всеми вытекающими последствиями.
Какие же вопросы целесообразно поставить на разрешение СПЭ при расследовании дел о сексуальном насилии?
Имеются ли у испытуемой индивидуально-психологические особенности (не связанное с психическим заболеванием отставание в психическом развитии, характерологические черты, свойства эмоционально-волевой сферы), которые могли существенно повлиять на ее поведение в исследуемой ситуации?
Каково было психическое состояние потерпевшей в ситуации составляющей содержание уголовного дела?
Учитывая индивидуально-психологические особенности испытуемой и содержание исследуемой ситуации, была ли испытуемая в состоянии понимать характер и значение совершавшихся с нею действий?
Учитывая индивидуально-психологические особенности испытуемой и содержание исследуемой ситуации, была ли испытуемая в состоянии оказывать сопротивление?
Следует отметить, что в тех случаях, когда экспертиза проводится в отношении испытуемых, не достигших восьмилетнего возраста, нет смысла ставить вопросы о понимании характера и значения действий посягателя и способности потерпевшей оказывать сопротивление (по причинам, указанным выше). В таких случаях следует ставить вопросы, касающиеся способности потерпевшей адекватно воспринимать обстоятельства дела, запоминать их и давать о них правильные показания. При этом, целесообразны и вопросы относительно повышенной склонности к фантазированию и повышенной внушаемости испытуемой.
Когда мы говорим о виктимном поведении потерпевшей, возникает еще одна достаточно сложная проблема, связанная с процессом взаимодействия посягателя и потерпевшей. Дело в том, что несовершеннолетний посягатель в силу своего социального опыта, уровня психического развития, личностных особенностей не всегда в состоянии правильно оценить возраст, психическое состояние потерпевшей, мотивы ее поведения. В таких случаях поведение потерпевшей может быть истолковано если и не как стремление к сексуальным отношениям, то, по крайней мере, замаскированная готовность к ним. Если учесть тот факт, что и потерпевшая, не имея мотива вступления в половую связь, до определенной степени может испытывать заблуждения относительно истинных намерений посягателя, вполне вероятна ситуация, когда оба участника взаимодействия неадекватно воспринимают и оценивают мотивы поведения, психическое состояние друг друга, стремятся реализовать собственные планы поведения. Рано или поздно это приводит к открытому конфликту, воспринимаемому ими как совершенно неожиданному. В таких случаях можно рекомендовать назначать “двустороннюю” (по образному выражению М.М. Коченова) судебно-психологическую экспертизу: в отношении потерпевшей и в отношении обвиняемого (11, 12).
В заключение нам представляется необходимым проиллюстрировать описанное в этой главе. Данный пример одновременно дает представление об экспертизе потерпевших по фактам сексуального насилия и о “двусторонней” СПЭ.
Несовершеннолетний М. обвинялся в том, что в подвале жилого дома он совершил изнасилование несовершеннолетней О. в извращенной форме при следующих обстоятельствах. М., гуляя вместе с двумя своими друзьями, встретил
О. на территории детского сада, где она сидела с подругами в беседке и курила. Он подошел к ней с целью знакомства. В возникшей беседе приняли участие и его друзья. О. по просьбе М. угостила их сигаретами. Примерно через 15-20 минут О. вместе с новыми знакомыми ушла с территории детского сада. При этом, она шла под руку с С., другом обвиняемого (которого знала в лицо, т.к. учились в одной школе). Подруги, с которыми О. сидела в беседке, отмечают, что разговор между О. и М., а также его друзьями проходил “нормально, без ссор”. На каком-то этапе одной из свидетельниц показалось, что в голосе О. зазвучала тревога. Однако, уходя со двора, она не отреагировала на оклик подруги и у девушек сложилось впечатление, что О. шла по своей воле, находилась в “нормальном” состоянии. Вместе с ребятами она шла по улице, а когда один из них предложил зайти в подъезд погреться (дело было ранней весной), она не возражала. На предложение спуститься в подвал, т.к. там было “теплее” выразила сомнение, что ей удастся это сделать, т.к. “лестница была крутой”. При этом, она приняла их помощь и все вместе спустились в подвал. По словам О., в тот момент “она ни о чем не подозревала”. Там ребята сели на старую кровать, а О. - на табуретку. Когда М. попросил своих друзей отойти, О. подумала, что он будет говорить ей комплименты, т.к. перед этим он ей сказал, что она ему нравится и предлагал встречаться. Однако, когда ребята вышли в другое помещение, М. предложил О. вступить в половую связь. Она отказалась и сказала, что в половые контакты вступает ее подруга. Когда М. ушел в детский сад договариваться с подругой, О. активных попыток уйти не предпринимала, беседовала с С., который ее успокаивал и говорил, что ничего не будет. После возвращения, М. вновь предложил О. орально-генитальный контакт. Она отказывалась, говорила, что ей нужно идти домой, что отец будет ее разыскивать. Поскольку М. настаивал на своем, говорил, что она “просидит в подвале до утра”, была вынуждена согласиться, спросив при этом, как долго это будет продолжаться. “Чтобы не стесняться друг друга”, М. выкрутил электрическую лампочку. Спустя непродолжительное время в подвал спустился отец О., который задержал М. и отвел его в милицию.
Из материалов дела следовало, что О. по месту учебы характеризовалась положительно: ”... имеет склонность к точным наукам, работоспособна ... общительна, достаточно самокритична, начитана ...” Подруги охарактеризовали О. как девушку, которой “всегда льстило, когда на нее обращают внимание мальчики”. Она “любит похвастаться, преувеличить, выделиться среди остальных, постоянно хочет подчеркнуть свое превосходство, считает себя красивее других”.
Также О. “любит фантазировать, говорить то, чего на самом деле не было и своим поведением часто обижает подруг”.
М. за время обучения в школе показал себя “не очень дисциплинированным учеником, часто пропускает занятия, учится удовлетворительно. Однако не является конфликтным, поддерживает со всеми ровные, спокойные отношения”. Из-за плохой успеваемости и пропусков занятий был поставлен на учет в ИДН.
В ходе экспертного исследования в отношении О. было установлено, что испытуемая достаточно осведомлена о сексуальных взаимоотношениях, их биологических и социальных последствиях, имеет информацию о социальных нормах, регулирующих эти отношения. Результаты экспериментально психологического исследования свидетельствуют о том, что О. не выявляет признаков отставания в психическом развитии, уровень ее интеллектуального развития соответствует показателю выше среднего . Ей свойственны такие личностные особенности, как повышенная эмоциональная чувствительность, некоторая легкомысленность, подверженность колебаниям настроения, тревожность, впечатлительность, демонстративность. В конфликтных и затруднительных ситуациях четко прослеживается тенденция снижать для себя значимость проблем, рассчитывать, что они разрешаться сами собой, с течением времени, либо уповать на помощь со стороны. Испытуемая также выявила признаки повышенной внушаемости. Исследование психического состояния О. (проведенное с помощью специально разработанной процедуры) показало, что в исследуемый период испытуемая находилась в состоянии тревоги, переросшей на последних этапах развития ситуации в состояние фрустрации (безвыходности). Проведенное исследование позволило сделать вывод о том, что О. понимала характер и значение совершавшихся с нею действий, однако ее способность к оказанию активного сопротивления была снижена вследствие состояния фрустрации и таких особенностей ситуации, как изолированность места происшествия, безразличное отношение товарищей М. к ее положению. Непоследнюю роль в этом сыграли и такие личностные особенности О., как некоторая легкомысленность, демонстративность (на начальных этапах развития ситуации), а также тревожность, пассивность в затруднительных ситуациях, эмоциональная чувствительность, подверженность колебаниям настроения.
В процессе экспертного исследования М. пояснил, что предложил О. вступить в близкие отношения, так как она ему понравилась, а также “ вела себя свободно, курила” и он предполагал, что она уже делала “это”. Отказ О. совершить с ним половой акт воспринимал как “стеснительность, поскольку она говорила, что не готова к этому, высказывала опасения, что уже поздно и ее будут искать родители”. При этом, М. полагал, что если бы она не хотела, то могла бы уйти, поскольку у нее несколько раз была такая возможность (когда шли по улице, когда стояли в подъезде, когда он уходил из подвала”. До случившегося М. имел единичный сексуальный контакт со случайной знакомой, ”взрослой девушкой”. Результаты экспериментально-психологического исследования показали, что М. обнаруживает низкий уровень интеллектуального развития, инертность мышления, примитивность и легковесность суждений. Среди личностных особенностей выделяются подверженность колебаниям настроения, невысокий уровень сформированности морально-нравственных установок, легкомысленность, недостаток интуиции. Экспериментальным путем было установлено, что испытуемым не воспринимаются либо недостаточно адекватно интерпретируются эмоциональные переживания других людей, что свидетельствует о неразвитости эмпатии. Проведенное исследование позволило сделать вывод, что М. был в состоянии понимать характер и значение своих действий. Однако, такие факторы, как низкий уровень интеллектуального развития, инертность мышления, недостаток интуиции и неразвитость эмпатии, а также легкомысленность, невысокий уровень сформированности морально-нравственных установок, отсутствие достаточного сексуального опыта, с одной стороны, и особенности поведения О. в криминальной ситуации (виктимное поведение), с другой, обусловили неспособность М. в полной мере осознавать мотивы поведения потерпевшей, адекватно оценивать ее психическое состояние.
Если проанализировать имеющиеся данные, то можно ясно увидеть, что конфликтность ситуации была вызвана непониманием М. и О. мотивов поведения друг друга и вследствие этого неадекватным планированием своего поведения в тот период. Так, О. руководствовалась в своих действиях мотивами самоутверждения, демонстрации своего превосходства над другими (именно на нее обратили внимание трое парней, один из которых, С., был совершеннолетним; только ей предложили прогуляться с ними, что она и сделала, взяв под руку самого старшего из новых знакомых); демонстрации своей взрослости (отсутствие боязни знакомиться, способность самостоятельно принимать решения в новых для нее ситуациях и т.д.). При этом, отсутствовала мотивация на достижение сексуальной близости. Напротив, М. выявлял выраженную сексуальную мотивацию поведения, и все его действия были подчинены ей, носили последовательный, целенаправленный и целесообразный ей характер. Поведение О. воспринималось им с позиций данной мотивации и в его глазах соответствовало ей (учитывая наличие в поведении потерпевшей признаков виктимности).
 
Социально-психологический портрет жертвы сексуального насилия.
Актуальность. Анализируя эволюцию человеческого общества, все больше приходишь к выводу, что преступность либо увеличивалась, либо уменьшалась в зависимости от состояния общества, его социальной, экономической, политической стабильности или же, наоборот, нестабильности. Именно последнее - социальная нестабильность в обществе вызывает рост преступности.
Не секрет, что зачастую жертвами преступлений становятся несовершеннолетние дети. Еще страшней становится, когда слышишь, что над несовершеннолетним ребенком было совершено насильственное действие касаемо его половой свободы. Эта проблема в современной жизни очень актуальна.
Различные похотливые действия относительно детей являются нетрадиционным сексуальным поведением (сексуальные девиации, сексуальные патологии…). Но будем помнить, что сфера сексуальных отношений по праву является интимной, но, когда речь идет о преступлениях сексуального характера - это уже становится открытым.
После перенесенного стресса несовершеннолетний пострадавший должен жить дальше, справляться с трудностями. Ведь это его судьба.
Очень часто информация об изнасиловании над детьми и подростками остается скрытой, она живет много лет в головах самих пострадавших. У них на это свои причины. Например, подросток может стесняться рассказать кому-либо о том, что с ним произошло, дабы не осознает всей серьёзности ситуации. Большой процент изнасилований происходит в семье. В случаи инцеста, у пострадавшего еще больше сужается круг лиц, которым он может рассказать о том, что с ним произошло. Часто жертвами насильственных преступлений становятся дети из неблагополучных семей, которым не к кому обратиться за помощью. Проблема, которая не была решена вовремя, идет дальше по жизни с этим человеком и будет напоминать о себе.
Васильев В.Л. и Мамайчук И.И. отмечают, что виктимология как одно из важных направлений в криминологии изучает личность потерпевшего, его связи, взаимоотношения с преступником, особенности поведения жертвы в исследуемой ситуации, уделяя особое внимание роли жертвы в генезисе самого преступления. В исследованиях по половым преступлениям подчеркивается, что чем старше жертва полового преступления, тем больше удельный вес при определении ее беспомощного состояния приобретают свойственные ей индивидуально-психологические особенности и их связь с конкретной ситуацией.
Каждый человек индивидуален. Развитие индивидуальности продолжается всю жизнь. С возрастом меняется лишь позиция человека - из объекта воспитания в семье, школе, вузе он превращается в субъект воспитания и должен активно заниматься самовоспитанием. На основе диагностики свойств личности можно составить психологический портрет личности, включающий: темперамент, характер, способности, направленность, интеллектуальность, эмоциональность, волевые качества, умение общаться, самооценка, уровень самоконтроля, способность к групповому взаимодействии.
Психологический портрет жертвы сексуального насилия включает в себя набор определенных психологических качеств и характеристик. Личностные характеристики человека, который пережил сексуальное насилие, имеют свои особенности.
Объект исследования: несовершеннолетние лица, пережившие сексуальное насилие.
Предмет исследования: психологические особенности личности, пережившей сексуальное насилие.
Цель: изучение психологических особенностей и характеристик жертвы сексуального насилия.
Задачи:
1. Проанализировать научную литературу по проблеме исследования.
. Выявить психологические особенности жертвы сексуального насилия.
. Подобрать психодиагностические методики направленные на изучение личностных особенностей жертвы сексуального насилия.
. Экспериментально изучить личностные особенности жертвы сексуального насилия.
В связи с тем, что психологический портрет включает в себя набор психологических качеств и характеристик личности, была выдвинута следующая гипотеза: лица, пережившие сексуальное насилие имеют определенный набор психологических качеств и характеристик.
Проблемы изучения личностных особенностей и психологических характеристик жертв сексуального насилия были рассмотрены в работах ученых (Антонян Ю.М.; Васильев И.И; Кон И.С.; Сельченок К.В.; Старович З и т.д.).
Методы и методики исследования: в работе были использованы теоретические и эмпирические методы исследования - анализ и обобщение психолого-педагогической и научно-методической литературы по проблеме исследования, нормативно-правовых документов, учебно-воспитательных, образовательных программ, наблюдение, беседа, анализ анамнестических данных, изучение документации, качественный анализ экспериментальных данных. В процессе исследования, мы использовали следующие тесты: тест Карла Леонгард, тест-опросник Г. Айзенка.
Практической базой для выполнения исследования послужил красноярский Центр кинезиологии и психологии «Единство». Респондентом выступила девушка К, 16 лет, пережившая сексуальное насилие в 2011 году.
Теоретическая значимость работы состоит в том, что собран и систематизирован материал по теме исследования.
Практическая значимость работы в том, что данные психологического портрета жертвы сексуального насилия можно использовать в дальнейшей работе с личностью.
Посмертная судебно-психологическая экспертиза.
Необходимость проведения посмертной судебно-психологической экспертизы может возникнуть при расследовании дел различных категорий. Прежде всего она проводится в отношении лиц, совершивших самоубийство, когда возникает вопрос о применении ст. 110 УК РФ (доведение до самоубийства). На практике расследованием дел данной категории часто занимаются следователи военных прокуратур по фактам самоубийств среди военнослужащих. Посмертная психологическая экспертиза может быть назначена при проверке фактов насильственной смерти, когда следствие разрабатывает версии о возможном убийстве, замаскированном под самоубийство или, наоборот, о самоубийстве, замаскированном под убийство. Заключение данной экспертизы может также в необходимых случаях помочь разграничить самоубийство и смерть в результате несчастного случая.
При всем разнообразии условий, которые делают необходимой посмертную психологическую экспертизу, объектом ее всегда является погибший человек, и эксперты решают одни и те же задачи:
- исследование личности, индивидуально-психологических особенностей погибшего;
- исследование психического состояния погибшего, в котором он находился в период, предшествовавший его смерти; решение вопроса о том, являлось ли оно предрасполагающим к самоубийству;
- исследование причин и условий развития у погибшего психического состояния, спровоцировавшего его самоубийство.
Вопросы экспертам-психологам лучше всего сформулировать следующим образом:
1.Каковы были индивидуально-психологические особенности погибшего и как они проявились в обстоятельствах его смерти?
2.Hе находился ли погибший в период, предшествовавший его смерти, в психическом состоянии, предрасполагающем к самоубийству, и если да, то чем это состояние могло быть вызвано?
Данный вид экспертизы специалисты относят к числу наиболее сложных и ответственных, поскольку эксперты лишены возможности проведения очного экспериментально-психологического обследования. Человека уже нет в живых, но необходимо воссоздать его образ, личность, психологический статус, восстановить и исследовать внутренний мир, образ мыслей, мироощущение, чтобы выяснить причины, побудившие его уйти из жизни, или констатировать отсутствие этих причин. Решение экспертных задач целиком основывается на собранных следствием материалах уголовного дела, и от их качества, полноты и объективности зависит обоснованность, надежность и эффективность выводов экспертов. При расследовании подобных дел представляется полезным непосредственное участие эксперта во время допросов свидетелей, предоставление эксперту в рамках экспертизы возможности опроса родственников, друзей и близких погибшего.
Материалы уголовного дела, подготовленные к производству данной экспертизы, должны содержать не только показания лиц, знавших погибшего, но и его письма, записные книжки, личные дневники, записки, а также, если имеются, образцы творчества погибшего — рисунки, стихи, прозу и т. п. Важная информация может содержаться на магнитных носителях — аудио-, видеокассетах, в памяти компьютера и на дискетах.
Для обоснованного ответа на вопросы эксперты должны располагать по возможности исчерпывающими сведениями о личности погибшего, его характере, особенностях эмоционального реагирования, стиле поведения в конфликтных ситуациях, а также о ситуации, сложившейся вокруг погибшего накануне расследуемого события, и его отношении к этому.
По мнению исследователей, суицид (самоубийство) является следствием социально-психологической дезадаптации личности, когда человек не видит для себя возможности дальнейшего существования в сложившихся условиях.
Может быть множество причин возникновения такой ситуации. Так, вероятность дезадаптации личности объективно повышается в периоды социально-экономической нестабильности в обществе, что находит беспристрастное отражение в статистике самоубийств. Особенно критическим оказывается «время потери надежд», когда общественный подъем сменяется упадком, что усугубляет кризис общественного сознания, угнетающе действует на членов общества и способствует добровольному отказу от жизни наиболее слабых его членов. Сильнее всего это проявляется в обществе, переживающем упадок и не имеющем перспектив для развития.
Неприспособленными в этой ситуации оказываются социально незащищенные и те, кто больше других подвержен депрессии, подавленности, у кого легко развивается чувство безнадежности, кто больше других уязвим, подвержен стрессу, импульсивен, неуверен в себе, склонен к сомнениям, зависим от окружающих. Слабыми оказываются и те, кто недостаточно гибок, бескомпромиссен, обладает повышенной требовательностью к себе.
Острое состояние дезадаптации может возникнуть вследствие тяжелой болезни, жизненных неудач, потери близкого человека. В любом случае при оценке тяжести и глубины социально-психологической дезадаптации личности рассматриваются три компонента:
- серьезность нарушений привычных условий жизни;
- их интерпретация человеком (жизненный крах, безвыходная ситуация, личностная катастрофа или тяжелый, но преходящий эпизод);
- желание или готовность проявить усилия, чтобы приспособиться (усталость от жизни, нежелание «начинать жизнь сначала», отвращение при одной мысли об этом или готовность собраться, пересмотреть жизненные ориентиры, справиться с ситуацией).
Самоубийства различаются по своему значению и психологическим мотивам. В их основе часто осознанно или неосознанно содержится мотив-апелляция к чувствам близких людей или к общественному мнению, стремление получить от окружающих помощь и поддержку. В таком случае суицидальные действия могут принимать демонстративную окраску, являться истинными или быть имитацией, шантажом. Они нередко совершаются на глазах либо за несколько минут до прихода кого-нибудь, их способ часто не представляет серьезной угрозы — принимается небольшое количество таблеток, делается неглубокий надрез кожи, используется гонкая или старая веревка, двери оставляются открытыми.
Суицид может принимать парадоксальный характер поступка, выхода из конфликтной ситуации (как последний, неоспоримый аргумент в споре), косвенно означая включенность самоубийцы в жизнь, в отличие от полной отстраненности от жизни человека, совершающего самоубийство вследствие одиночества, тяжелой потери и т. п. В последнем случае выбираются грубые и надежные способы, не оставляющие шансов выжить.
В генезисе суицида нельзя не учитывать роли семьи — ближайшего социального окружения человека. Характер семейных взаимоотношений между супругами, между родителями и детьми имеет исключительное значение в развитии социально-психологической дезадаптации личности. Внутрисемейная атмосфера способна успешно компенсировать, сглаживать суицидогенные проявления личности, но может и усиливать или даже провоцировать их.
Суицидологи указывают на следующие семейные факторы, которые могут предрасполагать к самоубийству:
- отсутствие отца в раннем детстве;
- недостаточность материнской привязанности к ребенку в родительской семье;
- отсутствие родительского авторитета;
- матриархальный стиль отношений в семье;
- сверхавторитарность слабого взрослого, стремящегося утвердить себя с помощью эмоциональных взрывов и телесных наказаний ребенка;
- развод родителей;
- семьи, где суицид или суицидную попытку совершали родители или близкие родственники.
Наряду с этим выделяют определенные социально-психологические типы семей, стиль взаимоотношений в которых создает потенциальную опасность самоубийства. К ним относят:
1. ТИП ДЕЗИНТЕГРИРОВАННОЙ СЕМЬИ, характерной особенностью которой является обособленность ее членов, формальность отношений, отсутствие эмоциональных связей между ними; особенно опасная ситуация может сложиться в частично дезинтегрированной семье, в которой кто-то оказался изолированным в одиночестве перед коалицией объединившихся против него родственников.
2. Противоположный дезинтегрированному ТИП СУПЕРИНТЕГРИРОВАННОЙ СЕМЬИ, где нарушается чувство личной автономности членов семьи, которые настолько «вжились» друг в друга, что и не мыслят существования врозь, отдельно; в такой семье смерть одного обнажает абсолютную беспомощность другого.
ТИП ДИСГАРМОНИЧНОЙ СЕМЬИ, характеризующийся рассогласованием целей, потребностей ее членов, отсутствием взаимной ориентации на общность и согласие, нежеланием поступиться собственными интересами и привычками. Соблюдение принятых норм принимает здесь характер принуждения, связан для кого-то с фрустрацией. Постоянное навязывание одним другому своих привычек, требование изменить поведение, стремление заставить его вести себя в соответствии с неприемлемыми для него жизненными ориентациями может создать в такой семье опасную ситуацию.
ТИП ЗАКРЫТОЙ САМОДОСТАТОЧНОЙ СЕМЬИ, для членов которой семья является основной сферой приложения сил, единственным смыслом жизни, все остальное — работа, внесемейные отношения и др. — рассматривается лишь как средства для поддержания и обеспечения семейного благополучия. Какой-либо кризис в главной области жизнедеятельности — семье — грозит обернуться для ее членов суицидоопасной ситуацией.
ТИП КОНСЕРВАТИВНОЙ СЕМЬИ, основной особенностью которой является неспособность адаптироваться к изменчивым внешним условиям. Если член такой семьи оказывается вовлеченным в конфликт, развернувшийся вне этой семьи, другие члены в силу консервативной установки не могут прийти ему на помощь и дистанцируются от конфликта или принимают сторону противника. Подобная ситуация может восприниматься как предательство и привести к самоубийству вовлеченного в конфликт члена семьи. Как отмечают исследователи, таков механизм большинства так называемых «школьных» самоубийств.
Завершая этот раздел, хочу заметить, что проблема самоубийств в нашем обществе приобрела в последнее время угрожающий характер. Назрела необходимость более активного обращения к ней правоохранительной системы, подкрепленной компетентностью судебной психологии и психиатрии.
Судебно-психологическая экспертиза юридически значимых эмоциональных состояний.
Несмотря на то, что следствие интересует вопрос о наличии или отсутствии конкретного эмоционального состояния, например, физиологического аффекта (ст.ст. 116, 123 УК Украины), фрустрации, страха и т.п., эксперт-психолог должен направлять свои усилия на исследование личности подэкспертного как целостного образования в системе сложившихся отношений в ситуации деликта.
Исследуются способность личности к волевой, прозвольной регуляции эмоциональных состояний, ее возможности согласовать свое поведение с общепринятыми нормами.
Исследуются психические состояния, которые образуют большой класс психических явлений и отличаются значительным разнообразием. Вместе с тем следствие интересуют те состояния, которые могут оказать существенное влияние на поведение подэкспертного в исследуемой ситуации.
Человек постоянно находится под различного рода воздействиями социальной и природной среды, к которым он должен адаптироваться. Успешная адаптация позволяет человеку сохранять жизнеспособность и работоспособность, реализовывать свои потенциальные возможности, ощущать благополучие. В личности, ее особенностях кроются основные причины ухудшения, резких изменений психического состояния, и в ней же находятся потенциалы преодоления трудностей и гармонизации внутреннего мира.
Для определения сущности психических состояний целесообразно опереться на классификацию психических явлений по степени их динамичности. Категориальная структура в этой классификации выглядит так: психические процессы, психические состояния, психические свойства. Психические явления перечислены здесь в порядке убывания динамичности (лабильности), скорости протекания и ситуативной обусловленности; одновременно идет нарастание стабильности и внутренней (не средовой) обусловленности психического явления.
Различия между чертой (свойством) личности и ее состоянием связывают с различиями в поведении: повторяющееся часто, регулярно, исходящее изнутри поведение или совершаемое редко, проявляющееся благодаря непостоянно действующим условиям, ситуациям. Черту определяют как постоянный способ индивидуального приспособления к окружающему, а психическое состояние – как активность «здесь и сейчас», как временное состояние сознания и настроения.
 
Важно подчеркнуть, что в состояниях интегрирована актуальная выраженность черт личности, сила их проявления. Состояния согласовывают потребности и устремления человека с его возможностями и ресурсами.
В психологическом словаре состояние рассматривается как регулятивная функция адаптации к окружающей среде в определенной ситуации. Психические состояния можно рассматривать на уровне всей психики и в отдельных ее сферах.
Л.В. Куликов к основным характеристикам состояний относит:
– активационные (отражающие интенсивность психических процессов);
– тонические (отражающие тонус – ресурс сил индивида);
– тензионные (отражающие степень напряжения);
– временные (отражающие продолжительность, устойчивость состояний);
– эмоциональные (качественное своеобразие состояний: тревога, удовлетворенность, фрустрация и т.д.);
– полярность состояний или знак состояния (положительное, отрицательное, нейтральное)[7].
В круг понятий, раскрывающих активационные и тонические характеристики, входят: активация, тонус, напряжение, стресс. На психологическом уровне состояние повышенная активация проявляется в активном поведении, энергетичных действиях, в желании находить решения, в стремлении изменять ситуацию в желаемую сторону, преодолевать трудности, оказывать сопротивление в ситуации деликта и т.п. В шкале активации на одном полюсе: возбуждение, подъем, повышение интенсивности психических процессов, темпа действий и движений, а на другом – торможение, спад, снижение интенсивности и темпа.
Состояние тонус на психологическом уровне раскрывается в ресурсе сил, возможности расходовать энергию, стенически реагировать на возникающие трудности. Пониженному тонусу свойственны низкая работоспособность, усталость, вялость, склонность проявлять астенические реакции на возникающие трудности, повышенному – повышенная готовность к активности.
Напряжение является одной из важнейших характеристик состояния. В шкале напряжения на одном полюсе раскрепощенность, раскованность, расслабление, внутренний комфорт, непринужденность в действиях и поведении, а на другом – зажатость, закрепощенность, внутренний дискомфорт, вынужденность поведения.
Если активация детерминирована потребностно-мотивационной сферой личности, то напряжение – актуальными особенностями эмоционально-волевой сферы.
Состояние психического напряжения можно рассматривать как активное состояние системы адаптации в условиях экстремальной ситуации (см. гл.9), которая может возникать в период деликта.
Понятие напряжения тесно связано с понятием стресса.
Г.Селье зафиксировал характерную динамику протекания физиологического стресса: 1) фазу мобилизации (фазу тревоги); 2) фазу сопротивления (фазу резистентности); 3) фазу истощения[8]. В определенной степени данная динамика характерна и для психологического стресса, однако включение механизмов личностной регуляции усложняет картину.
Переход стресса в затяжную форму может быть следствием длительного воздействия стрессора, низкой эффективности восстановительных процессов, личностной дисгармонии, психической травмы и т.п.
Психологический стресс обычно отождествляется с эмоциональным стрессом, который рассматривается как состояние эмоционального перенапряжения, ярко выраженного переживания человеком конфликтных жизненных ситуаций, которые остро и длительно ограничивают удовлетворение его социальных или биологических потребностей.
Субъективные характеристики стресса: ощущение напряжения, тревоги, дискомфорта.
Напряжение сопровождается изменением интенсивности многих процессов в организме и психике в сторону повышения или понижения. Например, может возрасти сила эмоций, вплоть до взрывных, аффективных реакций, но у людей тревожных, впечатлительных, ранимых, обидчивых может исчезнуть обычный эмоциональный фон, притупятся чувства к близким, живой отклик на окружающее, на произведения искусства, природу и т.п.
Связь между физическими и психическими расстройствами часто либо не осознается, либо осознается с опозданием. Человек может ощущать некоторый дискомфорт, не предполагая, что его состояние является стрессовым, полнее осознать стресс часто мешают защитные механизмы личности.
Состояние повседневного стресса может быть обусловлено действием множества стрессоров малой силы – обычными неприятностями, неудачами, принятием критических решений в трудовой и учебной, бытовой и семейной жизни; условиями работы, связанными с физическим дискомфортом (жара, холод и т.п.), темпом и скоростью ее выполнения (требования закончить работу как можно скорее, перегрузка поступающей информацией) и т.д. Последствия этого стресса люди часто недооценивают. Многие психические состояния возникают на фоне затяжных стрессовых воздействий. Такие состояния далеко не всегда осознаются как действительная причина конфликтного межличностного взаимодействия, душевных и физических расстройств, ошибок в деятельности (что может привести при работе с техникой к авариям).
Судебно-психологическая экспертиза физиологического аффекта. Физиологический и патологический аффекты.
Физиологический аффект как не выходящее за пределы нормы эмоциональное состояние представляет собой кратковременную, стремительно и бурно протекающую эмоциональную взрывную реакцию, сопровождающуюся резкими, но не психотическими изменениями психической деятельности, в том числе и сознания, выраженными вегетативными и Двигательными проявлениями. Определение «физиологический» было введено, чтобы подчеркнуть отличие нормального аффекта от патологического, показать, что его физиологическую основу составляют естественные нейродинамические процессы. В современной психологической литературе понятие «аффект» употребляется обычно без дополнительных определений.Физиологический аффект — чрезвычайная для личности реакция на исключительные обстоятельства. Вторая фаза физиологического аффекта — неожиданное для субъекта возникновение бурной эмоциональной вспышки на фоне аффективного напряжения («субъективная внезапность», по О. С. Ситковской, 1979), переживание ярости, гнева, обиды. Во II фазе аффективной реакции происходят изменения психической деятельности в виде фрагментарности восприятия, сужения и концентрации сознания — на психотравмирующем объекте. Ярко выраженные внешние признаки эмоционального возбуждения (изменений внешнего вида, мимики, пантомимики, голоса) отражают физиологические, биохимические сдвиги в организме; аффективные действия отличаются признаками стереотипии, импульсивности; резко снижается интеллектуальный и волевой контроль поведения с нарушением способности к прогнозу возможных последствий своих действий. Одним из важных признаков физиологического аффекта является возникновение во II фазе аффективной реакции не свойственных субъекту ранее форм поведения, при этом поведение вступает в противоречие с основными жизненными установками и ценностными ориентациями личности, приобретая черты непроизвольности, ситуативности [Печерникова Т. П., Гульдан В. В., Остришко В. В., 1983].Одним из сложных и спорных вопросов комплексной психолого-психиатрической экспертизы аффективных деликтов является отношение экспертов к признакам алкогольного опьянения у обследуемого в период совершения противоправных действий. Поскольку основу физиологического аффекта составляют естественные нейродинамические процессы, эмоциональное возбуждение, возникшее на фоне алкогольного опьянения, как правило, не может быть квалифицировано как физиологический аффект. Однако экспертная практика показывает, что одна лишь констатация употребления обвиняемым алкогольных напитков перед правонарушением без учета всех привходящих обстоятельств неправомерна. Это временный промежуток между употреблением алкоголя и совершением правонарушения, данные о наличии или отсутствии физических признаков опьянения, изменениях поведения, эмоционального состояния, связанных с употреблением алкоголя, сложившейся конфликтной ситуации и поводе, вызвавшем эмоциональное возбуждение. Необходимо также исследование характера и особенностей течения самой аффективной реакции для суждения об отсутствии физиологического аффекта. Данные об употреблении обвиняемым алкогольных напитков перед аффективным деликтом не снимает с экспертов обязанности тщательно проанализировать все обстоятельства дела в каждом конкретном случае для заключения о наличии или отсутствии физиологического аффекта. Эксперты-психиатры и психологи должны опираться на заключение судебно-медицинской экспертизы о наличии или отсутствии у обвиняемого в момент правонарушения алкогольного опьянения и данные о степени опьянения.Экспертное заключение о физиологическом аффекте, возникшем у обвиняемого в момент правонарушения, может служить основанием для юридической квалификации противоправных действий как совершенных в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения. Вопрос о сильном душевном волнении, часто задаваемый экспертам, не входит в их компетенцию и как таковой должен всегда отклоняться. Сильное душевное волнение и физиологический аффект — понятия, не только разные по принадлежности к различным дисциплинам — юриспруденции и психологии, но и по объему. Сильное душевное волнение, являющееся в соответствии со ст. 33 Основ законодательства смягчающим ответственность обстоятельством, уже понятия физиологического аффекта. В понятии сильного душевного волнения заключена юридическая оценка всей совокупности правонарушения, а в понятии аффекта — характеристика субъективных переживаний и определяемых ими действий обвиняемого. Аффект может возникнуть по различным поводам, в ответ на сверхсильные для личности раздражители, а сильное душевное волнение — только в ответ на раздражители, имеющие характер «насилия или тяжких оскорблений со стороны потерпевшего». Сильное душевное волнение — юридическое понятие, и поэтому может быть квалифицировано только юридическими органами, нередко оно определяется на основе экспертного заключения о том, что в момент совершения преступления обвиняемый находился в состоянии эмоционального возбуждения, достигшего степени аффекта.
Судебно-психологическая экспертиза состояния фрустрации.

В.Ф. Енгалычев и С.С. Шипшин выделяют такое психическое состояние человека, как состояние фрустрации. Оно характеризуется наличием стимулированной потребности, не нашедшей своего удовлетворения. Причинами возникновения фрустрации являются помехи, исключающие возможность достижения цели; унижение, оскорбление при восприятии невозможности (реальной или субъективной) действовать соответственно мотивам; фиаско, адекватность, разочарование в себе. Необходимым условием для возникновения фрустрации является сильная мотивированность к достижению цели.Субъективные переживания в состоянии фрустрации, как и при аффекте, прежде всего связаны с эмоцией гнева. Гнев вызывает сильное напряжение, повышение уверенности в себе, а также готовность к агрессии, направленной на источник фрустрации. При этом гнев ускоряет агрессию, поскольку сила переживания не напрямую связана с величиной потребности в физическом действии. В состоянии фрустрации переживаются также эмоции отвращения и презрения.Фрустрация вызывает существенную дезорганизацию психической деятельности. Это выражается в фиксации сознания на факте наличия препятствия на пути к достижению цели, в ошибках восприятия, в переоценке угрозы извне. В состоянии фрустрации отмечаются резкое увеличение уровня активации (вплоть до нервозности), эмоциональное возбуждение. Поведение носит агрессивный характер, усиливается его импульсивность, снижается волевой контроль (при наличии у человека уверенности в себе, ощущении силы), что значительно повышает готовность к нападению или к двигательной активности.Фрустрационное поведение отличается как от аффективного, так и от стрессового (обусловленного психической напряженностью). Если аффект всегда обусловливает агрессию и деструкцию, направленные на источник психотравмирующего воздействия, то фрустрация может вызывать большую вариабельность поведения. Помимо названных агрессии и деструкции, в состоянии фрустрации могут отмечаться бесцельное двигательное возбуждение или, напротив, апатия; могут проявиться стереотипия и регрессия (примитивизация поведенческих реакций, снижение качества деятельности). Однако есть и сходство с аффектом: однозначно негативное влияние фрустрации на психическую деятельность. Именно этот момент и отличает фрустрацию от психической напряженности.Фрустрация отличается от аффекта и своей динамикой. Как и состояние психической напряженности, фрустрация может развиваться и оказывать дезорганизующее влияние на психическую деятельность в более длительный период, нежели физиологический аффект. Фрустрация также, как правило, не достигает того уровня дезорганизации сознания и психики, какой наблюдается в состоянии аффекта.Рассмотрим вопросы, касающиеся экстремальных психических состояний, на которые в состоянии ответить судебно-психологическая экспертиза.1. Находился ли испытуемый в момент совершения инкриминируемого ему деяния в состоянии физиологического аффекта?2. Находился ли испытуемый в момент совершения инкриминируемого ему деяния в эмоциональном состоянии (психическая напряженность, фрустрация, растерянность), которое могло существенно повлиять на его сознание и психическую деятельность? Если да, то каким образом?3. Учитывая психическое состояние испытуемого, его индивидуально-психологические особенности, а также обстоятельства дела, мог ли он точно соотносить свои оборонительные действия с объективными требованиями ситуации?Хотелось бы остановиться на существенном моменте, связанном с третьим вопросом. В ряде случаев практические работники неправильно интерпретируют отрицательный ответ эксперта на данный вопрос. Вывод о том, что человек не был способен точно соотносить свои оборонительные действия с объективными требованиями ситуации при наличии у него экстре¬мального психического состояния, некоторыми следователями истолковывается как противоречащий, например, заключению судебно-психиатрической экспертизы о способности испытуе¬мого отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими. При этом они упускают из виду то обстоятельство, что экстре¬мальные психические состояния, (в том числе физиологический аффект) не лишают человека способности отдавать себе отчет в собственных действиях и руководить ими, а лишь существенно ее ограничивают.Экстремальное состояние вследствие дезорганизации психи¬ческой деятельности на фоне дефицита времени, а также психо¬травмирующего характера ситуации вызывает утрату гибкости поведения, снижает способность объективной оценки обстоя¬тельств, ограничивает свободу выбора адекватных форм реагиро¬вания и снижает самоконтроль. Короче говоря, человек не имеет времени и возможности для всестороннего анализа и оценки ситуации, поиска адекватного ситуации способа разрешения конфликта. Совершенно очевидно, что снижение уровня психи¬ческой деятельности не тождественно утрате способности осоз¬навать значение своих действий и руководить ими.Возвращаясь к перечню вопросов, авторы выделяют и такой вопрос:4. Какие индивидуально-психологические особенности испытуе¬мого могли существенно повлиять на его поведение в исследуемойситуации?Патологический аффект — это эмоциональный взрыв, при ко¬тором человек не в состоянии управлять своими действиями и давать себе отчет в своих поступках вследствие того, что его соз-нанием овладевает какая-нибудь одна сильно эмоционально ок¬рашенная идея (например, невыносимая обида, непоправимое горе). В таком случае конечная двигательная реакция определяет¬ся только этой идеей, а не является результатом всего содержания сознания. При патологическом аффекте наступает помрачение сознания с последующей амнезией всего, что имело место.Физиологическим аффектом на патологической почве является аффект, возникающий у лиц с отклонениями от нормы в психи¬ческом развитии, например у психопатов, неврастеников.Ф.С. Сафуанов, анализируя выделение таких понятий, как «аффект на патологической почве» и «аффект, возникший на фоне алкогольного опьянения», говорит о расширении списка психических отклонений, на почве которых может развиваться аффективное состояние — например, «аффект на органически неполноценной почве». Однако данные категории не имеют юридического значения.
Судебно-психологическая экспертиза состояния психической напряженности (стресса).
2. Классическая теория стресса Г.Селье и возможности ее приложения в психологических исследованиях.
История развития концепций гомеостатического регулирования в физиологии. "Триада признаков" стресса по Г.Селъе, физиологические механизмы возникновения. Понятие общего адаптационного синдрома, уровни адаптации. Стадии развития стрессовых реакций по Г.Селъе. Зависимость уровня исполнения от степени активации и напряженности деятельности, фактор сложности задачи. Основные принципы классической теории (не специфичность ответа, фазы приспособления, ресурсы адаптации), привнесенные в область психологического изучения стресса.
3. Современные концепции изучения стресса.
Понятия экстремальности, стресса и стрессора. Абсолютная и относительная экстремальность. Опосредующие факторы развития экстремальных состояний (новизна, интенсивность, потенциальная угроза, субъективная значимость, сложность поведенческих задач). Понятия физиологического и психологического стресса (Р.Лазарус), различия в механизмах возникновения. Концепция адекватности реагирования на экстремальное воздействия, состояния адекватной мобилизации и динамического рассогласования (В.И.Медведев). Структурно-системное описание стрессовых состояний, субсиндромы стресса (М.Франкенхойзер, Л.А.Китаев-Смык).
4. Профессиональный стресс и подходы к его изучению.
Субъективная значимость труда и отношение к трудовой роли. Специфика понятия "профессиональный стресс" (профессиоведческая и факторная парадигмы). Стресс как стимул (инженерно-психологическая традиция). Стресс как состояние (феноменологическая традиция). Роль факторов когнитивной оценки и стратегий преодоления ("coping mechanisms") в развитии стресса. Опосредующая психологическая модель стресса (Р.Лазарус). Транзактная модель стресса (Т. Кокс). Профессиональная эпидемиология и методы социальной медицины в изучении стресса.
5. Основные формы проявления стрессовых состояний в труде.
Нормативные режимы протекания трудового процесса и стадии динамики работоспособности. Мотивационные компоненты регуляции деятельности, типы доминирующей мотивации. Операциональная и эмоционалъныя напряженность. Виды состояний операциональной напряженности. Неадекватные формы реагирования в стрессогенных ситуациях, формы состояний эмоциональной напряженности (тормозная, импульсивная, генерализованная). Временная динамика и индивидуалъные особенности в процессе неадекватного реагирования на стрессогенную ситуацию. Стадии развития и отреагирования острых стрессовых состояний. Накопление и отсроченные эффекты переживания стресса. Хронические и пограничные состояния (хроническое утомление, астенический синдром, депрессия, неврозы и неврозоподобные состояния).
6. Стрессы "голубых воротничков".
Факторы среды обитания и физические стрессы. Прямое и опосредующее влияние внешних воздействий. Эргономические методы нормализации условий производственной среды. Массовое производство и рутинные виды труда. Состояние монотонии и его формы. Психическое пресыщение. Когнитивные модели развития монотонии и сопутствующих состояний. Удовлетворенность трудом, обогащение содержания труда, организация свободного времени.
7. Стрессы "белых воротничков".
Особенности трудовых нагрузок в квалифицированных видах труда. Факторы перегрузки и недогрузки. Дефицит времени. Структура обязанностей и ответственность. Трудовая роль, ролевой конфликт, двойственность ролевой позиции. Участие в процессах управления, принятие решений и их реализация. Инновационная активность. Перспективы профессионального роста, развитие профессиональной карьеры, профессиональная защищенность, кризисы завершения профессиональной карьеры. Субъективная значимость труда, ценностные ориентации и индивидуальные стратегии поведения. Поведенческие типы А и В, риск-факторы для здоровья. Личностные трансформации в процессе профессиональной адаптации, примеры лонгитюдиналъных исследований.
8. Организационные источники стресса.
Структура организаций и организационных взаимодействий. Внутриорганизационные связи и их эффективность, характер взаимодействий с начальством, коллегами, подчиненными. Делегирование ответственности. Психологический климат в организации, в рабочей группе. Рабочие места и мобильность персонала. Семейные отношения и их соответствие потребностям организации. Социальная значимость, престиж профессии и соответствие внутренним запросам личности.
9. Новые информационные технологии и организационные источники стресса.
Изменения в организационных структурах при внедрении информационныхтехнологий. Перераспределение функциональных обязанностей. Изменениехарактера информационных нагрузок. Деперсонализациявнутрипрофессионалъных контактов, телекоммуникации. Проблемасвободного распределения времени. Профессиональная включенность.
10. Способы коррекции и профилактики стрессовых состояний.
Общая классификация методов оптимизации состояний в профессиональной деятельности. Объективная реорганизация трудового процесса (эргономическая и инженерно-психологическая традиции).
Способы непосредственного воздействия на состояние работающего. Внешние приемы воздействий: специальная тренировка, питание, фармакотерапия, функциональная музыка, средства мульти-медиа.
Методы психологической саморегуляции состояний (психотерапевтическая традиция). Классификация методов саморегуляции. Базовые техники и вспомогательные средства. Примеры программ обучения приемам саморегуляции. Индивидуальные особенности освоения навыков саморегуляции. Оценка эффективности внедрения психокоррекционных средств.
Психология суда присяжных.
На сегодняшний день суд присяжных заседателей является единственной формой участия представителей гражданского общества в отправлении правосудия, а также одним из основных средств преобразования уголовного правосудия в целом. Участие представителей народа в отправлении правосудия - это форма реализации суверенитета народа в осуществлении важнейшего вида государственной власти. Поэтому привлечение граждан к отправлению правосудия всегда рассматривалось как черта, присущая демократическому государству.
Институциональный подход долгое время задавал ракурс рассмотрения суда присяжных в науке. В данном качестве суд присяжных выступает предметом исследования правоведов. Они разрабатывали различные институциональные аспекты суда присяжных: объем прав и прерогативы присяжных, состав коллегии присяжных (Л.Б. Алексеева, СВ. Боботов, СЕ. Вицин, А.А. Демичев, СМ. Казанцев, А. Ларин, Ю.А. Ляхов, И.Б. Михайловская, И.Л. Петрухин, Г.А.Филимонов, Н.Ф.Чистяков и др.).
Отечественными юристами немало сделано в рамках анализа процессуальных особенностей суда присяжных: роли обвинения и защиты в ходе судебных заседаний с участием присяжных заседателей, специфики квалификации преступления и назначения наказания таким судом и т. д. (В.И. Басков, Г.Н. Борзенков, Г.Н. Ветрова, В.М. Лебедев Н.В. Радутная, С. Тейман и т.д.).
В то же время правосудие, которое в большей степени, чем многие другие виды юридической деятельности, выступает как сфера общения между людьми, связано с целым рядом психологических явлений.
В этом контексте проблема суда присяжных перестает быть сугубо правовой: эффективность этой формы судопроизводства связана с его психологической составляющей.
Традиция анализа данного института в рамках психологической парадигмы берет свое начало в трудах русских дореволюционных юристов и правоведов: А.Ф. Кони, A.M. Бобрищева-Пушкина, Л.Е.Владимирова.
В настоящее время психологические аспекты функционирования коллегии присяжных заседателей как субъекта группового решения проанализированы в работах В.В. Мельника, Л.М. Карнозовой, Е.А. Петровой, В.А. Пищальниковой, Н.В. Радутной, О.В. Соловьевой, А.Ю. Панасюк. Проблемы атрибуции ответственности за преступление присяжными заседателями изучались в работах Е.О. Голынчик, Ю.М. Грошевой. Существенный вклад в изучение социального образа прокурора и судьи в стереотипах обыденного сознания коллегии присяжных сделан Н.Г. Яновой и В.А. Судариковой.
Тем не менее, надо отметить, что в современной юридической психологии обнаруживается отчетливый дефицит работ, посвященных психологическим аспектам деятельности этого правового института.

1. Психология присяжных заседателей
 
С 1993 г. в девяти регионах России действует суд присяжных. Специфика уголовного процесса с участием присяжных заседателей регламентирована разделом X УПК РСФСР. Сложившаяся судебная практика уже достаточна для анализа, однако психологических исследований ее пока крайне мало. Во многих случаях приходится опираться на данные зарубежных ученых, представляющиеся соответствующими особенностям российского права и социальной структуры.
Специфичны отбор и формирование коллегии присяжных заседателей. В США в настоящее время распространен так называемый научный отбор, когда стороны до суда с помощью специалистов-психологов и социологов подбирают присяжных из существующих списков по характеристикам, определяемым самими сторонами в каждом конкретном случае. В судебной стадии уже самими юристами — представителями сторон и председательствующим — проводится окончательный отбор присяжных, называемый vok dire («слушать — говорить»).
В Российской Федерации используется иной, более объективный порядок отбора присяжных, аналогичный английскому. Он проводится на основе случайной выборки по спискам избирателей (социологический метод). Практика показывает, что при этом обнаруживается тенденция смещения выборки в сторону лиц старшего возраста, что объяснимо большей занятостью людей молодого и среднего возрастов. Ряд категорий граждан, как правило, исключается либо до суда по письменному заявлению, либо в суде по личной просьбе, требованию сторон или мнению председательствующего.
Далее процедура отбора делится на две части: мотивированный отбор и безмотивный отвод[1].
Основная задача мотивированного отбора присяжных — с помощью специально поставленных вопросов отсеять из числа вызванных в суд людей, беспристрастность и объективность которых ставится под сомнение по объективным же показателям.
Среди таких людей могут быть те, кто знаком с кем-либо из участников процесса; ранее судимые или имеющие близких родственников, судимых за деяния, аналогичные рассматриваемому; близкие сотрудников правоохранительных органов и т.д. Кроме того, могут учитываться и ситуативные психологические особенности потенциальных присяжных. Например, председательствующий судья обычно спрашивает: «Считает ли кто-либо из вас, что человек, сидящий на скамье подсудимых, заведомо виновен в инкриминируемом ему деянии?»
Ясно, что те, кто готовы положительно ответить на этот вопрос уже сейчас, не смогут сохранять беспристрастность в ходе судебного слушания. Помимо председательствующего в отборе могут принимать участие и стороны.
Безмотивный отвод является прерогативой сторон. Каждая из них может отвести не более двух человек из числа оставшихся. В распоряжении сторон находится список вызванных лиц, в котором указаны их полные имена, пол, возраст, место жительства и профессия. Для сторон целесообразно различать присяжных по:
• отношению к подсудимому;
• полу, возрасту и фактору поколения;
• национальным и расовым стереотипам (отношение к национальности редко бывает неосознаваемым, а потому замечено, что этот фактор влияет лишь тогда, когда доказательства вины подсудимого иной расы или национальности неясны, непрочны. Если доказательства вины неопровержимы, вердикт присяжных будет жестче);
• религиозным признакам (этот фактор влияет скорее не на отношение к подсудимому, а на отношение к самому процессу, его целям, процедуре, результатам);
• социально-экономическому статусу (в США установили, что чем сильнее разница в статусах между присяжными и подсудимыми, тем больше вероятность обвинения или тем жестче вердикт);
• характеру дела. Считается, что мужчины в целом более строги, а женщины более склонны оправдывать или относиться снисходительнее, но в делах по сексуальным преступлениям, где в роли подсудимого обычно выступает мужчина, чаще бывает наоборот.[2]
Однако все же в итоге одна из сторон может посчитать получившуюся коллегию тенденциозной, необъективной (например, в коллегии будет всего один мужчина или все присяжные попадут в узкий и неудобный для этой стороны возрастной «коридор»). Такая коллегия при согласии судьи должна быть распущена.
Психология присяжных заседателей нестабильна во времени. В ходе судебного следствия отношение присяжных к происходящему в зале суда претерпевает ряд изменений. Первое — в момент вхождения в зал заседания в качестве присяжного, принятия присяги; второе, множественное, — на протяжении всего процесса; третье, вероятно также неоднократное, — в совещательной комнате.
Первое изменение происходит с назначением человека в состав суда, которое отрывает человека от обыденности. Занимая место в коллегии, присяжный становится полноправным участником незнакомого ему действа и стремится узнать его правила. Присяжный произносит слова присяги и тем самым принимает на себя обязательство следовать голосу совести и справедливости, и ему нужно, пользуясь новыми нормами, отличать факт от вымысла, действительность от видимости, истину от внешней стороны вещей, суть дела от уже принятого решения, личное мнение от того, с чем согласится любой здравомыслящий человек, и т.д. Однако психологически, как установлено, привычные повседневные нормы подвергаются весьма слабой корректировке (приблизительно лишь на 5%).
Второе изменение вызывается введением понятия допустимости доказательств. Недопустимые доказательства (к ним относятся в первую очередь данные о личности подсудимого, а также доказательства его вины, полученные с нарушениями закона) могут существенно повлиять на позицию присяжных, заставить их потерять беспристрастность. Бывает, что вопрос о допустимости доказательств встает уже во время основного слушания. Считается, что присяжные следуют инструкциям судьи об отмене доказательств, признанных недопустимыми. Однако исследования показывают, что увещевания судьи, как правило, не только не воздействуют на присяжных нужным образом, но и могут вызвать обратную реакцию, заставляя их лишний раз акцентировать внимание на факте. Часто присяжные оказываются перед дилеммой: либо оправдать подсудимого, основываясь на слабой доказательственной базе стороны обвинения, либо обвинить на основании доказательств, признанных недопустимыми. Показано, что в таком случае доведенные до присяжных недопустимые доказательства все-таки оказывают больший обвинительный эффект, чем допустимые. Например, знание о криминальном прошлом подсудимого психологически достаточно сильно влияет на групповое решение присяжных[3].
Особенности сферы социального познания присяжных во многом определяют те решения, которые в конечном итоге они выносят. Присяжные могут приписать преступлению три причины: особенности личности обвиняемого, особенности личности жертвы, ситуация события. Если в ходе судебного следствия выясняется, что подсудимого замучили угрызения совести и он раскаялся в совершенном деянии; случайно получил ранения, совершая преступление; добровольно до суда возместил какие-то убытки потерпевшему; содержался до суда в плохих условиях; пострадал как-то еще, вне прямой связи с рассматриваемым делом, например, подвергся силовому давлению со стороны органов следствия, присяжные могут решить, что он уже расплатился за свое преступление, и учесть это в своем вердикте, в вопросе о снисхождении (как и судья в приговоре). Иногда подсудимого рассматривают как козла отпущения, страдающего за чужие грехи; чем сильнее представление о нем как о падшем ангеле, провинившемся не больше других, тем больше вероятность снисхождения и даже оправдания. Здесь же проявляется и психологическое содержание умысла: как минимум, человек должен быть в принципе способен к выполнению действия и в состоянии предвидеть его последствия. Сомневаясь по любому из пунктов, присяжные сомневаются и в умышленности действий подсудимого.
Действия человека могут приписываться не только характеристикам его личности, но и характеристикам ситуации события. Присяжные смотрят: а) насколько тесно определенное поведение человека связано с ситуацией, б) насколько оно постоянно во времени и в) насколько оно сходно с поведением других людей в аналогичной ситуации. Если поведение подсудимого не слишком разнится с повседневным, его действия воспринимаются не как умышленные, а скорее как привычные. Кроме того, при сильном несоответствии обычного поведения подсудимого и действий в момент наступления события его могут счесть находившимся под принуждением, давлением обстоятельств. Приписывание причин преступления личности подсудимого обычно ведет к его обвинению, ситуации и среде — повышает шансы на оправдание.
Еще одним способом решения неочевидной ситуации является приписывание части вины жертве преступления или смягчение отношения к подсудимому за счет умаления личности жертвы. Например, если жертва на момент преступления была в нетрезвом состоянии или вообще плохо характеризовалась по материалам следствия, шансы подсудимого на оправдание или снисхождение повышаются. Положение подсудимого ухудшается, когда образ жертвы выглядит как страдальческий, например, если жертва — инвалид, старик или ребенок.
Есть и иные взаимозависимые факторы, влияющие на второе изменение:
а) личности государственного обвинителя и защитника, чей успех зависит от того, насколько они вызывают доверие, привлекательны (знакомы, похожи, симпатичны), обладают атрибутами власти, престижа;
б) особенности коммуникации сторон с присяжными (открытость, обилие невербальной коммуникации);
в) то, как преподносятся сторонами доказательства (наглядность, эмоциональность, «разжевывание», порядок аргументации, повторение);
г) настроение самих присяжных.
В отношении третьего изменения действует принцип тайны совещания присяжных, когда никто не может влиять на обсуждение. Главное, что следует отметить, это то, что все психологические закономерности второго изменения в той или иной степени перетекают в третье.
Выносимый коллегией присяжных заседателей вердикт состоит из ответов на три основных вопроса: 1) доказано ли событие преступления (деяния), 2) доказано ли совершение преступления подсудимым и 3) виновен ли он в нем, а также на вопрос о снисхождений. Как правило, если ответ на три первых вопроса положительный (обвинительный вердикт), юристы не сомневаются в компетентности присяжных. Более или менее понятно, если присяжные выносят оправдательный вердикт при недостатке доказательств. Недоумения возникают тогда, когда доказано, что подсудимый совершил преступление, но, тем не менее, присяжные признают его невиновным. Помимо уже рассмотренных отношений «обвиняемый — жертва — ситуация», влияющих на это решение (и не только в сторону оправдания), нельзя забывать о том, что присяжные представляют в суде общество, вершат справедливость от его имени, привносят в суд то представление о справедливости, которое присуще обществу. Присяга требует от них выносить справедливое решение по внутреннему убеждению, принимая во внимание все разумные сомнения. Поэтому ответственность за судьбу человека фактически заставляет их все время искать эти сомнения, чтобы не усомниться в собственной справедливости. Отсюда и оправдания, и проявленные присяжными снисхождения к судьбе подсудимого.
Психологические аспекты деятельности коллегии присяжных.
Личность преступника и механизмы преступного поведения
Личность человека формирует социальная среда, в которой он находится. С детства его окружают родители, друзья, воспитатели, учителя и просто незнакомые люди, с которыми приходится сталкиваться ежедневно. И не всегда человек находится в ладу со своим окружением. Иногда состояние личности человека и его психические процессы идут в разрез с общепринятыми. И тогда из возможных вариантов человек может выбрать преступное поведение.
Механизм индивидуального преступного поведения включает в себя несколько причин:
сформированные в процессе конфликта с социальной средой отрицательные и криминогенные качества личности;
факторы, формирующие мотивы преступного поведения и провоцирующие принятие решения о совершении преступления;
столкновение с обстоятельствами, при которых правомерное поведение становится невозможным, а возможность противоправного поведения, наоборот, облегчается;
доминирование у личности мотивов преступного поведения;
благоприятная ситуация для совершения преступления;
состоявшийся факт совершения преступления;
неэффективное функционирование системы правоохранительных органов.
Все описанные элементы механизма преступного поведения имеют одну основу формирования. Ею являются потребности личности. Их неудовлетворение приводит к девиантному, и, как следствие, преступному поведению.
Психологические механизмы преступного поведения
Понятие механизма преступного поведения рассматривается психологами в более широком смысле, чем термин «преступление». В уголовном праве, согласно статье 14 УК РФ, преступление определяется как общественно опасное деяние, запрещенное уголовным кодексом и грозящее наказанием. Речь здесь идет лишь об одном акте человеческого поведения. Тогда как механизм преступного поведения представляет собой процесс, в который включены обстоятельства и психологические явления, предшествующие появлению мотива нарушить закон.
Социально психологический механизм преступного поведения включает в себя свойства личности и мотивы поведения преступника, микро- и макросоциальные условия, которые привели личность к решению совершить преступление, а также характер поведения жертвы и жизненную ситуацию, которая спровоцировала преступное деяние.
Этапы механизма преступного поведения обычно включают в себя три составляющих: мотив преступления, планирование преступных действий и непосредственную реализацию этих действий. Этапы в свою очередь делятся на стадии механизма преступного поведения. Всего их четыре:
Мотивация. Процесс возникновения и формирования мотива для совершения преступления. Это желание или потребность, которые под влиянием внешней среды и определенной ситуации приняли острою форму.
Цель преступного поведения и принятие решения о совершении преступления. Это желаемый результат преступного деяния и прогноз его последствий, с учетом возможностей, реальной обстановки и выбора средств.
Само совершение преступления.
Посткриминальное поведение. Сюда входит анализ происшедшего преступником, распоряжение приобретенным в ходе преступления имуществом, сокрытие следов, а также принятие мер по избеганию привлечения к уголовной ответственности.
Однако криминалисты рассматривают не только эти стадии. Типы механизма преступного поведения бывают различны. Человек может совершить преступление не только умышленно, но и неосознанно, в состоянии аффекта, и с отягчающими обстоятельствами. В этих случаях уголовное дело рассматривается с учетом всех факторов, повлекших человека на преступление, и меры наказания могут отклоняться от нормы в сторону ужесточения, либо облегчения, вплоть до условных сроков.
В любом случае, основными причинами формирования криминальных мотивов и возникновения механизма преступного поведения личности, чаще всего становятся явления социальной жизни и различные обстоятельства. Каждая причина преступного поведения состоит из ряда элементов, и если хотя бы один из этих элементов исключить из общей цепочки, то преступление не произойдет.
Роль психологических аномалий и психопатий в формировании преступного поведения.
Психология преступных групп и их типология.
Важнейшим структурным элементом криминальной психологии является психология преступных групп. Традиционную преступную группу определяют как малую неформальную группу, объединяющуюся на основе совместной противоправной деятельности людей, стремящихся к достижению общей преступной цели.
Основные закономерности формирования преступной группы:
добровольное объединение;
единая цель совместной деятельности;
постоянное расширение преступной деятельности;
формирование преступных групп от простых объединений до групп высокого уровня организации;
существование внутренней психологической структуры группы;
выдвижение лидера преступной группы.
Существует следующая типология традиционных преступных групп:
1) простая организованная группа;
2) структурная (сложная) организованная группа;
3) организованная преступная группировка;
4) бандитское формирование;
5) преступная организация (сообщество);
6) мафия;
7) кооперация профессиональных преступных лидеров («воров в законе»).
Простая организованная группа — относительно примитивная форма объединения преступников в группы численностью в среднем 2— 4 человека. В этих группах нет сложной структуры, строгой соподчиненности, четко выраженного лидера. В простые организованные группы объединяются расхитители, мошенники, квартирные воры, уличные грабители, несовершеннолетние.
Структурная (сложная) организованная группа отличается большей устойчивостью, иерархичностью, соблюдением принципа единоначалия. Численный состав таких групп — 5—10 и более человек. Преступная деятельность носит постоянный характер, чаще всего это совершение имущественных преступлений либо корыстно-насильственных. Среди членов преступной группы культивируются криминальные идеи, традиционные профессиональные навыки, взгляды, убеждения. Указанные группы занимаются профессиональными кражами (квартирными, автомобильными), грабежами, разбоями, вымогательством (рэкетом), мошенничеством, контрабандой.
Организованная преступная группировка — это многочисленное преступное образование, объединяющее в своих рядах десятки и даже сотни лиц, активно занимающихся преступной деятельностью. Существует ряд разновидностей группировок, различающихся по связям, преступной субкультуре, иерархии, способам деятельности, национальным особенностям и т.д. Наиболее ярко выражаются два вида:
1) «бригада», в основе которой лежит объединение по территориальному признаку (по месту жительства) выросших вместе ребят;
2) «община» — преступное образование, состоящее в своей основе из неместных жителей.
Бандитское формирование (образование) предполагает создание вооруженной группы с целью нападения на государственные, общественные предприятия, на отдельных граждан. Обязательные признаки банды — наличие оружия и преступной направленности. Численный состав банды не превышает, как правило, 10 человек. От всех преступных образований банды отличаются самым высоким уровнем организованности, конспирацией, беспрекословным подчинением главарю, исключительной жестокостью по отношению к жертве.
По степени преступной направленности выделяют три категории банд.
Классические банды (в дореволюционной России — шайки) совершают традиционные преступления — нападения на банки, сберкассы, инкассаторов, а также на прииски, музеи, квартиры путем открытого вооруженного нападения.
Специализированные банды практикуются на совершении одного, максимум, двух видов преступлений, чаще всего это нападения на банки, инкассаторов, магазины.
«Заказники» — банды, совершающие преступления по «заказу». Профессиональные «заказники» обычно не входят в преступные группировки, хотя и могут иметь связи с их лидерами («заказчиками»). Преступления совершаются за денежное вознаграждение.
Преступная организация (сообщество) — устойчивое, сложное, иерархическое криминальное образование, отличается следующими признаками:
наличие материальной базы;
коллегиальная форма руководства;
устав в виде неформальных норм поведения, традиций и законов, санкций за их нарушение;
функционально-иерархическая система — разделение организации на составные группы;
информационная база — сбор различного рода сведений, разведка и контрразведка.
Исследования современных преступных сообществ позволяют выделить, по крайней мере, пять видов участников преступных формирований (организаций).
Лжепредприниматели, специализирующиеся на финансовых аферах (получение незаконных кредитов и их присвоение путем лжебанкротства, подкупа сотрудников банковской системы; «перекачка» денежных средств и т.п.).
Гангстеры — занимаются рэкетом, контролируют традиционные сферы противоправной деятельности: наркобизнес, игорный бизнес, проституцию.
Расхитители («госворы») — организованные группы преступников в сфере торговли, приватизации, сбыте сырья и др.
Коррупционеры — группы государственных чиновников в органах власти, управления, предатели в правоохранительных органах.
Координаторы — элита преступного мира, как правило, «воры в законе» либо «авторитеты», поддерживающие стабильность системы организованной преступности путем взаимодействия с каждым из названных выше участников.
Криминологи считают, что там, где отмечается активная деятельность координаторов, можно говорить о наличии мафии, или преступного синдиката.
Мафия — тайная преступная организация, имеющая коррумпированные связи и ролевой статус в преступной среде или теневой экономике. «Законы» мафии основаны на конспирации, жесточайшей дисциплине, строгой иерархии, законах «смерти» (обет молчания) и «вендетты» (кровной мести).
Классическая мафия (сицилийская) — это своеобразная модель «семьи», обязанностью каждого члена которой является ее почитание, именно с нее он обязан брать пример. Каждый мафиози должен помогать своему брату и выручать его из беды, даже ценой собственной жизни.
Кооперация профессиональных преступных лидеров («воров в законе») имеет все признаки преступной организации, но отличается размытостью структуры, отсутствием территории и места своего нахождения. Особая опасность связана с тем, что в деятельности современных «воров в законе» стали появляться элементы международной преступности.
Управление кооперацией осуществляется с помощью воровских сходок, а воздействие на уголовную среду — посредством специально выделенных лиц и воровских обращений. К основным «законам» сообщества рецидивистов относились вплоть до недавнего времени, по данным А.И. Гурова, семь следующих правил.
Главная обязанность члена сообщества — беззаветная преданность «воровской идее». Предательство считалось недопустимым, его не могли оправдать ни пытки, ни состояние наркотического опьянения, ни даже расстройство психики. Вору запрещалось также заниматься общественно полезной деятельностью, а на первоначальном этапе — иметь семью, поддерживать связь с родственниками. Например, встречавшаяся у рецидивистов 40—50-х гг. татуировка «не забуду мать родную» имела в виду воровскую семью, ставшую для них как бы матерью.
Вору запрещалось иметь какие-либо контакты с органами правопорядка, кроме случаев, связанных со следствием и судом. Оно было направлено против возможных случаев предательства интересов сообщества.
Члены сообщества должны быть честными по отношению друг к другу. Вор, например, не мог оскорбить или ударить соучастника. Что касается отношения не к членам касты, то здесь разрешалось делать все, что содействует укреплению авторитета группировки. Не случайно «законники» считают себя «князьями» в преступной среде.
«Воры в законе» должны следить за порядком в зоне лагеря, устанавливать там полную власть воров. В противном случае они несут ответственность перед воровской сходкой.
Воры должны вовлекать в свою среду новых членов, вести «активную работу» с молодежью, особенно с несовершеннолетними. Система вовлечения была достаточно эффективной. Новичков обольщали «воровской романтикой», «красивой жизнью», свободной от обязательств перед обществом, совращали властью денег и культом насилия. Их приучали к водке, наркотикам, сводили с воровскими проститутками. С другой стороны, их шантажировали и убивали, заставляя брать на себя вину за преступления, совершенные ворами.
В местах лишения свободы члены сообщества использовали кандидатов («пацанов») для различных поручений — сбора средств для общей кассы («общака»), а нередко — в сексуальных целях. Таков был путь в воровское сообщество почти у каждого вора, что, безусловно, способствовало формированию у него цинизма, жестокости, презрения к нравственным ценностям общества.
Преступники не должны интересоваться вопросами политики, выступать в качестве потерпевших и свидетелей на следствии и в суде.
Самое «принципиальное», но существенное положение — это обязательное умение члена сообщества играть в азартные игры, поскольку они помогают общению, способствуют установлению власти над другими заключенными, у которых воры выигрывают не только имущество, но и жизнь, создавая тем самым окружение смертников для выполнения особых поручений. Игры, в которых ставкой была жизнь, именовались «три звездочки» или «три косточки». Эта традиция сохранилась со времен царской сахалинской каторги.
Структура организованных преступных образований, состоящих из нескольких десятков активных членов, включает три уровня структурных звеньев:
1) на нижнем уровне — исполнительные звенья (элементы);
2) на среднем уровне — организационно-контрольные звенья и группы безопасности;
3) на верхнем уровне — руководящие звенья (группы лидеров, элитарная группа).
Исполнителями могут быть рядовые представители разных видов преступности, как экономической, так и общеуголовной.
Основными задачами организационно-контрольного звена, расположенного в средней части преступной пирамиды, являются:
обеспечение реализации решений руководителей сообщества;
контроль за деятельностью исполнителей;
осуществление всевозможных посреднических полномочий;
разработка мер по повышению результативности преступной деятельности исполнителей;
разрешение споров между отдельными членами организации и входящими в нее группировками;
сохранение преступно добытых ценностей;
организация материальной помощи членам преступного формирования, попавшим в места заключения, и их семьям.
Высшие эшелоны власти преступных сообществ состоят из лидеров и приближенных к ним лиц. Все они решают общие организационные вопросы, вырабатывают стратегию и тактику преступной деятельности,
принимают меры по «отмыванию» и приумножению преступно добытого капитала, поддерживают связи с другими преступными сообществами, в том числе зарубежными.
Современному лидеру организованного преступного сообщества присущи следующие черты:
наличие опыта преступной деятельности;
сильные волевые качества;
довольно высокий уровень умственных способностей;
большая физическая сила;
умение держать слово;
предприимчивость;
коммуникабельность;
решительность в действиях;
быстрота ориентирования и способность принимать решения в сложных для преступного сообщества ситуациях;
умение обеспечить конспиративность подготавливаемых и совершаемых формированием преступлений;
знание внутренних и внешних условий функционирования сообщества.
В криминальной психологии лидеры преступных групп по стилю руководства подразделяются на следующие категории:
1) лидер-вдохновитель — предлагает свою программу, определяет нормы поведения, цели и задачи;
2) лидер-инициатор — лично организует действия преступной группы и руководит ими, осуществляет программу, выработанную ранее всей группой;
3) лидер смешанного типа — сочетает в себе черты лидера-вдохновителя и лидера-организатора, задает программу и одновременно организует ее выполнение.
Выделение и разоблачение лидера — чрезвычайно сложная задача. Поэтому особое значение имеет изучение психологической структуры преступной группы и роли лидера в ней. Важно собирать факты, которые свидетельствуют о конфликтах и противоречиях между лидером и другими членами группы. С учетом данной информации следователь должен строить тактико-психологическую линию своих действий. Эти знания являются неотъемлемым условием эффективной борьбы с организованной преступностью.
Общая характеристика преступной группы. Судебно-психологическая экспертиза преступных групп.
Феномен группы в юриспруденции, психологии, правоохранительной практике — один из ключевых. Это обусловлено тем, что малая группа является микросредой, в которой живет и действует личность, группа — это фактор, влияющий на социализацию и поведение личности. Не случайно групповые преступления, по сравнению с индивидуальными, имеют более высокую общественную опасность, так как в условиях группы психологически облегчается совершение преступления, усиливается решимость колеблющихся лиц под влиянием других членов группы, повышается возможность вовлечения в преступную деятельность новых лиц. Немаловажное значение имеет и психическое антисоциальное заражение, преступный ажиотаж1. Поэтому в уголовном законодательстве России за совершение групповых преступлений предусмотрено «более строгое наказание»2.
Известный зарубежный криминолог В. Фоке отмечает: «Любое изучение человеческого поведения, в том числе и преступного, является односторонним, если оно не включает в себя изучение группового поведения».1 Отечественные криминологи, социальные психологи, хотя и уделяют проблеме изучения преступных групп меньше внимания, чем личности преступника, однако не отрицают ее важности. Относительно ограниченное число разработок по психологии преступных групп объясняется отсутствием адекватного методологического подхода к изучению закономерностей и механизмов формирования и функционирования криминальных сообществ2. В последние годы в связи с признанием, что организованная преступность в России стала угрожать ее национальным интересам, существенно увеличилось число публикаций и фундаментальных исследований по данному вопросу, в том числе по психологии3.
Более эффективная работа по профилактике групповых преступлений, их пресечению, выявлению роли их участников в совершении преступных деяний во многом зависит от понимания социально-психологических механизмов функционирования группы.
Общая характеристика преступной группы. В современной криминологии под традиционной преступной группой понимают неофициальную общность людей, осуществляющих совместную деятельность, направленную на достижение криминальных целей. Преступная группа - это разновидность малой группы и при ее описании целесообразно обращать внимание на характеристики, традиционно изучаемые в социальной психологии. К ним относятся: численность и состав участников, организованность и структура, ценностные ориентации и групповые нормы, особенности взаимоотношений внутри группы и с другими сообществами, содержание деятельности.
Нижний предел численности преступной группы определен уголовным законодательством: «совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления»4. Верхний предел численности некоторых организованных преступных групп достигает более 1000 человек. Многие социальные психологи утверждают, что численность группы существенно не влияет на особенности проявления социально-психологических феноменов, однако криминальная практика это опровергает. При увеличении численности преступной группы возрастает не только ее криминальная опасность, но усиливаются взаимное влияние, внушаемость, чувство принадлежности, уверенность в себе и т.п. Увеличение численности группы предъявляет более высокие требования и к ее организованности, необходимости координировать действия ее членов.
Состав участников группы можно характеризовать такими параметрами: возраст, пол, национальность, криминальный опыт, социальный статус и т.п. В условиях социальной нестабильности общества возрастают детская безнадзорность, бродяжничество, попрошайничество и другие социальные пороки. Поэтому число криминальных групп несовершеннолетних растет. В.Ф. Пирожков выделяет по возрастному признаку следующие криминальные группы несовершеннолетних: детские асоциальные группы (8—И-летние); подростковые криминальные группы (11—15-летние); юношеские криминальные группы (15—17-летние). Близость возрастов благоприятствует формированию общих взглядов, способов поведения, проведения досуга. Это ускоряет процесс группирования и повышает криминальную мобильность.
Естественно, что большинство участников криминальных групп составляют взрослые люди, молодежь. Существуют и смешанные группы. С учетом личностных особенностей несовершеннолетних им поручают наиболее непрестижные или опасные функции. Так, в 1996 г. сотрудниками МУРа был задержан подросток 15 лет с детскими неуверенными движениями и опущенными глазами. Однако по характеристике сыщика: «У этого малого все руки по локоть в крови. Убить для него человека - все равно, что стакан воды выпить! И, главное, задешево. Особенно, если заказ на убийство поступал от серьезного авторитета».1
По признаку пола группы могут быть: однополые (преимущественно мужского пола, реже женского); смешанные (с участием лиц мужского и женского пола). Преступные группы с участием одних женщин чаще всего занимаются такими видами промысла, как проституция, мошенничество, кражи, торговля наркотиками. Участие женщин в смешанной с мужчинами преступной группе служит катализатором криминальной активности представителей мужского пола, а для несовершеннолетних — возможностью самоутверждения. Чаще всего женщины в смешанной криминальной группе служат для удовлетворения сексуальных потребностей всех членов группы. Но нередки случаи, когда женщины, особенно некоторых национальностей, не уступают мужчинам по дерзости совершаемых преступлений, а порой выступают организаторами преступных групп.
Одна из характеристик криминальных групп — это этнический или национальный состав ее членов. Большинство преступных группировок по своему составу являются отражением национального состава региона, в котором они функционируют. Вместе с тем для Москвы, Санкт-Петербурга, Урала, Центральной части России характерны и моноэтнические группировки. По данным ГУВД Москвы, в столице распространены: грузинские, чеченские, азербайджанские, армянские группировки. Они формируются по принципу землячества и представляют монолитное национальное братство. Как правило, в их рядах отсутствуют инородные представители. Эти группировки отличаются глубокой конспирацией, жесткой дисциплиной, национальной обрядностью, приверженностью кровному родству, дерзостью совершаемых правонарушений и способностью к самопожертвованию.
Иногда в состав национальных группировок входят представители других этносов. Так, по данным А.И. Гурова, в состав «казанской» и даже «чеченской» преступных группировок на территории Москвы входило много русских. Известные преступления с «авизо» подтвердили, что эта афера была не только чеченская, но и российская. Так называемая «российская мафия» за рубежом — это преступные представители многих национальностей из бывших союзных республик СССР.
Структура преступной группы — одна из наиболее важных характеристик. Существует несколько подходов при описании структуры.
Социометрическая структура позволяет определить статус (авторитет) каждого члена группы, исходя из тех предпочтений, которые ему отдают другие члены группы. При этом выделяют лидеров, предпочитаемых, середнячков и «изгоев» (изолированных). Социометрический подход может успешно применяться при описании небольших групп — до 20 человек.
Ролевая структура характеризует членов группы, исходя из тех неофициальных функций, которые они выполняют. Например, «банкир» — человек, ведущий учет общих денег группы; «танк» — член группы, обеспечивающий ее безопасность; «шестерка» — член группы, выполняющий мелкие поручения более авторитетных членов сообщества или лидера и т.д.
Организационная структура предполагает наличие разветвленных, многофункциональных и иерархически взаимосвязанных подразделений. Структура группы — один из наиболее существенных признаков организованности криминального сообщества. Организованность в свою очередь влияет на характер преступной деятельности и особенности протекания социально-психологических явлений.
Характеристика преступных групп в зависимости от их криминализации и организованности. В научной литературе выделяются следующие типы преступных сообществ в зависимости от уровня их криминализации и организованности: предкриминальные группы (или находящиеся на стадии криминализации); простые преступные группы; организованные преступные группы; преступные организации.
Предкриминальные группы — это, как правило, общности несовершеннолетних и молодежи, которые вначале образуются не с целью совершения преступлений, а ради удовлетворения каких-то иных потребностей на эмоционально-психологической основе. Членов таких групп связывает общение, совместное проведение досуга по месту жительства, учебы или работы. В подавляющем большинстве это дворовые компании. Для них характерна антиобщественная ориентация и некоторые формы отклоняющегося поведения, хотя до поры до времени они могут не совершать преступлений.
Дворовая компания, по крайней мере на этапе своего становления, является диффузной группой: состав ее участников не постоянный, среди членов группы нет единства в понимании групповых целей и задач, нет устойчивой структуры и жестких правил поведения. В дворовых компаниях значительный удельный вес составляют несовершеннолетние. Легкость их вовлечения в криминальные (предкриминальные) сообщества объясняется не только потребностью в общении и проведении досуга. Как отмечает В.Ф. Пирожков, главная причина стремления войти в дворовые компании — это «психологическая изоляция подростка» в своей микросреде обитания и необходимость ее компенсации. Прбудительными же мотивами могут быть и ложное чувство взрослости, -желание самоутвердиться или обрести психологическую защиту, иметь покровительство, чтобы потом через взрослых покровителей воздействовать на подростковую микросреду.2 Криминальная компания для несовершеннолетних порой выступает в качестве референтной (эталонной) группы, т.е. группы, мнением которой он дорожит, подражает ее активным участникам и стремится стать ее полноправным членом.
В публицистической литературе неоднократно отмечалось, что современные подростки на вопрос анкеты «Кем бы ты хотел стать?» нередко отвечают: «авторитетом», «паханом», «вором в законе», «крутым бизнесменом». Причина не только в искаженное™ социальных ценностей в обществе, но порой в наличии наглядных примеров «успешной преступной деловой карьеры» старших братьев, друзей, знакомых с улицы — тех, кто еще несколько лет назад были такими же, как он, а сегодня разъезжают на иномарках, занимаются «частным» бизнесом, кого боятся и уважают в криминальном мире. Из сознания подростков вытесняется информация о тех молодых преступниках, которые находятся в местах лишения свободы, прячутся от правосудия и тех, кто стал жертвой кровавых разборок.
Стремление войти в состав референтной группировки криминальной направленности порождает повышенную внушаемость, конформность, т.е. беспрекословное согласие со всеми требованиями группы, даже если это противоречит личным убеждениям новых членов, готовность выполнять самые непрестижные поручения. Наличие в дворовой компании авторитетных лиц с преступным прошлым ускоряет процесс повышения криминализации и организованности группы.
Механизм формирования преступного поведения описан в 40-х годах Эдвином Сатерлендом в концепции «дифференцированных связей», или, как ее образно называют, теории «дурной компании». Автор сформулировал следующие тезисы: преступному поведению учатся, взаимодействуя в процессе общения с другими людьми; обучение преступному поведению происходит главным образом в группах; чем более часты и устойчивы связи индивида с моделями преступного поведения, тем больше вероятность того, что индивид станет преступником1.
Вместе с тем жесткой предопределенности преступного поведения под влиянием «дурной компании» не установлено. Предкриминальные группы функционируют не более трех лет. Многие члены дворовой (уличной) компании в течение этого времени взрослеют, женятся, меняют образ жизни. Но некоторые распадаются на простые преступные группы по 2—5 человек или начинают входить в организованные преступные группировки микрорайона, города.
Зарубежные криминологи обратили внимание на то, что функционирование дворовых компаний и других преступных групп молодежи связано с неудовлетворенностью своим положением подростков из низших слоев населения. Такие подростки поставлены в условия, которые не позволяют им добиться успеха законным путем, или они опасаются неудачи в достижении своих целей социально одобряемыми средствами2.
Простые преступные группы — группы численностью 2—4 человека, имеющие общую преступную цель. Структура группы определяется личностными качествами членов группы (ролевой характер) либо характером преступной деятельности. В этих группах часто нет ярко выраженного лидера, взаимоотношения носят партнерский и доверительный характер, а решения о совершении преступлений принимаются и затем реализуются совместно.
Устойчивыми являются также группы, в которых лидер пользуется криминальным авторитетом у всех ее членов. В этой ситуации даже сложный характер лидера, авторитарный стиль руководства воспринимаются членами группы как допустимые и не вызывают межличностных конфликтов. Противоречия в преступной группе данного типа равносильны распаду группы. Это нередко используется правоохранительными органами при раскрытии и расследовании преступлений.
Простые криминальные группы малочисленны, не имеют сложной структуры, поэтому можно согласиться с утверждением, что это «относительно примитивная форма объединения преступников».1 Однако они автономны, достаточно законспирированы и сплочены. Это можно проиллюстрировать на примере функционирования групп карманных воров.2 Эти группы обычно состоят из 2—3 человек, структура носит ролевой характер, взаимоотношения основаны на взаимном доверии и поддержке. Стиль поведения участников преступной группы («почерк») зависит прежде всего от того, к какой «школе» карманных воров они относятся. По мнению специалистов, например, на территории г. Москвы функционируют представители, как минимум, девяти воровских сообществ. Рассмотрим две воровские «школы».
Московская «школа» карманных воров. Ее представители, как правило, имеют большой возрастной ценз, высокий криминальный профессионализм, значительное число судимостей и, как следствие, — слабое здоровье. Они не любят дилетантов в своей сфере, стремятся соблюдать «классические» воровские нормы, пренебрежительно относятся к насильственным преступникам. «Москвичи» занимаются хищением в общественном транспорте или при посадке пассажиров. Один из участников преступной группы, чаще интеллигентного вида мужчина, в совершенстве владеет техникой общения, может «разговорить» пассажиров, пошутить, рассказать анекдот, проявить галантность по отношению к женщинам, т.е. отвлечь внимание окружающих. В это время второй вор может незаметно открыть хозяйственную сумку пострадавшей, нащупав в ней косметичку, расстегнуть на ней «молнию», похитить оттуда кошелек и передать его первому члену группы. При этом он успевает застегнуть все «молнии». Впоследствии пострадавшая очень долго и безуспешно вспоминает, где она могла «потерять» кошелек. Старые московские карманники часто воруют со своими сожительницами. Такая группа очень сплоченная, «сработанная» и не вызывает подозрений у окружающих.
Ожидая транспорт, «карманники» часто стоят не на остановке, а в сторонке от нее, метрах в 10—15, издалека наблюдая за посадкой и, когда видят потенциальную потерпевшую (ориентируясь на такие признаки, как одежда, наличие хозяйственной сумки или сумочки, заброшенной за спину и т.п.), набегают на дверь, в которую входит объект их внимания, и изображают из себя последних пассажиров, разыгрывая спектакль под названием «Граждане, дайте человеку подняться повыше, падаю» и т.п. Московские карманные воры подготовлены весьма профессионально, и вести наблюдение за ними, задерживать с уликами достаточно сложно. Нужно учитывать, что для того чтобы проверить, нет ли за ними слежки, «карманники» часто пересаживаются с одного вида транспорта на другой, могут имитировать кражу, в случае опасности выбрасывают вещественные доказательства. При задержании «москвичи», как правило, не оказывают сопротивления, не носят с собой оружия.
Горьковская, или нижегородская, «школа» воров. Члены преступных групп данной «школы» в основном молодежь — 18—22 лет, высокого роста, чаще худощавые, модно (современно) одетые. Они агрессивны, при задержании оказывают сопротивление не только гражданам, но и сотрудникам милиции. Однако эмоционально они неустойчивы и после задержания часто испытывают состояние депрессии.
«Горьковчане» «изобрели» новый способ воровства на транспорте. Суть его в следующем: один из воров (работают они парами) становится на верхней ступеньке лицом к потенциальной жертве и прикрывает собой второго вора, разместившегося сзади него на нижней ступеньке. Последний просовывает руку между ног напарника и лезвием разрезает пакет или сумку потерпевшего. На следующей остановке преступники выходят из транспорта.
В последние годы «горьковские группировки» стали формироваться по 4—5 человек. Потенциальную жертву они окружают в салоне кольцом и почти открыто вытаскивают кошелек. Жертва часто понимает суть происходящего, но молчит, опасаясь более серьезных для себя последствий. В данном случае происходит не столько кража, сколько грабеж. Это пример грубого нарушения воровских законов «классических» карманников. Сотрудникам правоохранительных органов важно учитывать это «идейное» противоречие преступных группировок при раскрытии, расследовании преступлений и осуществлении правосудия.
Организованные преступные группы — это многочисленное преступное сообщество, объединяющее в своих рядах десятки и даже сотни лиц, активно занимающихся преступной деятельностью. Для них характерны такие свойства, как иерархическая структура, ролевая дифференциация преступных микрогрупп. Организованные преступные группы, включая бандформирования, или, как они раньше назывались, «шайки», существовали на протяжении всей истории государства, но на каждом этапе исторического развития отличались определенной спецификой.
В современный период толчком для создания организованных преступных групп послужили социально-экономические изменения в обществе, в том числе легализация частного бизнеса, кооперативное движение, приватизация, а также отсутствие должной нормативно-правовой базы, регламентирующей данные процессы. Стремление криминальных элементов обогатиться первоначально за счет подпольных «цеховиков», финансовых махинаторов, а затем и остальных предпринимателей привело к таким формам организованной преступной деятельности, как рэкет, захват заложников, заказные убийства.
Как отмечают криминологи, в основе формирования организованных преступных групп наиболее отчетливо прослеживаются два принципа: территориальный и этнический1. Территориальные преступные группы создаются в масштабах микрорайона, города, региона. В средствах массовой информации неоднократно освещались криминальные инциденты, связанные с деятельностью в Москве и Московской области таких преступных групп, как «долгопрудненская», «коптевская», «люберецкая», «солнцевская» и др. Аналогичные группировки, к сожалению, имеются и в других регионах России. Их часто называют «команда», «бригада», ибо они имеют четкую структуру, жесткую дисциплину.
В структуру территориальной организованной преступной группы входят: лидер («авторитет»), сборщики «налогов», боевики. Авторитетные лидеры стремятся подчинить себе и все иные виды криминальных групп, функционирующих на данной территории: карманных и квартирных воров, угонщиков машин, проституток, различных шулеров и т.д. Это часто вызывает криминальные разборки и «войну» за сферы влияния.
Этнические преступные группы, в отличие от территориальных, формируются на основе национального и кланового родства, принятых традиций и обычаев4. Не случайно их часто называют «общинами». В своей преступной деятельности они существенно опираются на диаспору, проживающую в данной местности. Такова, например, деятельность чеченской организованной преступной группы в Москве. Она же овладела техникой «делать крышу», обложив в течение 1986—1988 гг. налогом «на охрану» значительную часть столичного криминального бизнеса и только появившиеся кооперативы. Попытки расширить криминальную деятельность вызвали сопротивление территориальных организованных преступных групп Москвы и области. В течение 1988—1989 гг. боевики чеченской преступной группы провели около 20 сражений с разрозненными московскими криминальными группировками. В зависимости от серьезности противника община выставляла от 20 до 80 «боевиков», а при необходимости могла собрать и несколько сотен. В роли «боевиков» выступали не только постоянно выполняющие данную функцию преступники, но и мелкие коммерсанты, студенты столичных вузов. Это один из признаков национальной психологии — чувство солидарности и безоговорочная поддержка своих. Чеченская группировка, по оперативным данным, имела намерение завоевать Москву, как сицилийская мафия в свое время покорила Нью-Йорк, ведя тактику, основанную на жестокости, силе и запугивании. Недостаточная активность правоохранительных органов против чеченской преступной группировки объяснялась нежеланием предавать гласности чеченский вопрос по политическим соображениям (хотя в группировку входили представители и других наций), уклонением пострадавших и свидетелей от дачи показаний либо по криминальным соображениям («вор не должен сотрудничать с правоохранительными органами»), либо в связи с угрозами и опасением за свою жизнь. Несмотря на то, что деятельность чеченской преступной общины имеет специфические особенности, по большинству криминально-психологических признаков это типичная этническая организованная преступная группа.
Преступная организация. В соответствии с Уголовным законодательством «преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено сплоченной организованной группой (организацией), созданной для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо объединением организованных групп, созданным в тех же целях». Большинство психологических характеристик, свойственных организованным преступным группам, характерны и для преступных организаций. Однако последние имеют и специфические свойства:
• стремление лидеров преступных групп легализовать свою деятельность, работать под прикрытием официальных фирм и ассоциаций, «пробиться» в государственные органы власти;
• коррумпированность, которая выражается в создании системы связей с администрацией государственных органов, сотрудниками правоохранительной системы, известными политиками, деятелями культуры, врачами, спортсменами;
• осуществление контроля над всеми прибыльными формами противозаконной деятельности, включая обналичивание денег, азартные игры, проституцию, распространение наркотиков и т.п.;
• реализация (отмывание) денег, полученных преступным путем, их вкладывание в легальный бизнес;
• экспансионистские и монополистические тенденции организованной преступности в масштабах региона;
• транснациональный характер преступной деятельности, т.е. совершение преступлений за пределами государства базирования, на территориях функционирования.
Однако и правоохранительные органы обладают достаточно мощным потенциалом, осознают опасность организованной преступности для общества, понимают истоки ее возникновения и психологический механизм функционирования. Это является залогом того, что мафию удастся загнать в ее «традиционное криминальное стойло»1.
Понятие криминального насилия. Термин криминальное насилие обозначает ряд запрещенных законом физических или психических действий, совершаемых в отношении других лиц вопреки их воле и желанию, причиняющих им физический вред и моральный ущерб. Во многом тождественным ему является понятие агрессии. Перечень и характер этих действий определен в уголовном законе. Сам факт установления подобного запрета — свидетельство того, что насилие является опасной формой поведения людей, наносящего серьезный ущерб их правам и интересам.
В то же время насильственное преступное поведение — один из предметов пристального и неослабевающего интереса как рядового обывателя, так и специалистов самых разных видов человеческой деятельности, художественного, литературного, кинематографического, научного творчества. Оно сопровождает жизнь людей на протяжении всей известной истории. Во многом и сама история человечества — это история насилия.
По формам проявления криминальное насилие весьма разнообразно. Наиболее опасной считается убийство — насильственное лишение жизни другого человека. Среди других его форм — изнасилование, причинение вреда здоровью, различные формы психического и физического принуждения к совершению определенных действий.
Психологический «корень» насилия. Несмотря на многообразие форм насильственного преступного поведения, а также индивидуальный или массовый характер их проявления, психологические механизмы насилия имеют во многом сходный характер. Их суть может быть сведена к одному общему фактору — жесткой психологической зависимости агрессора от объекта агрессии.
В криминальном поведении психологическая зависимость агрессора по своему характеру отличается от аналогичной особенности, свойственной большинству людей. Каждому человеку уже в силу социального характера его развития и воспитания свойственно стремление к объединению с другими людьми для удовлетворения своих потребностей, достижения личных и совместных целей. В этих объединениях людей каждый неизбежно занимает определенную позицию, в том числе и зависимую, подчиненную. Однако в отличие от агрессивных преступников правопослушные люди при неблагоприятно для них складывающихся обстоятельствах способны выйти из группы, выйти из не удовлетворяющего или даже травмирующего их контакта либо постараться изменить свое отношение (внутреннюю позицию) к изменившимся обстоятельствам.
Для агрессивных преступников ситуация принципиально иная. Контакты с определенными людьми приобретают для них жизненно важный, можно сказать, жизнеобеспечивающий характер. Психологический «корень» насилия в том, что преступник (во многом неосознанно) приписывает жертве способность удовлетворить его потребности или вести себя в соответствии со своим представлением о должном поведении, а затем в той или иной форме требует их удовлетворения и соответствующего поведения.
Генезис склонности к насилию. Склонность некоторых людей попадать в жесткую зависимость от самых разнообразных объектов без специального анализа выявить достаточно сложно. Многочисленные специальные исследования привели к выводу о том, что эта склонность формируется на ранних этапах жизни человека, в раннем детстве, и является результатом той позиции, которую занимает ребенок (будущий преступник) в своей семье. Суть этой позиции состоит в неприятии его со стороны родителей, а иногда и прямом отвергании. Исследования криминального насилия в этом смысле ярко иллюстрируют глубокую ошибочность распространенного мнения о безусловной ценности ребенка для его родителей и, следовательно, безусловной ценности человека вообще. Наиболее драматична ситуация, когда в роли отвергающей, не принимающей выступает мать ребенка. Термин «неприятие» означает такое отношение матери к своему ребенку, при котором она либо не способна, либо не хочет, либо не умеет своевременно и точно удовлетворить его потребности, прежде всего естественные — в пище, тепле, чистоте и пр. В результате этого ребенок находится в ситуации хронического дефицита, постоянного неудовлетворения своих потребностей. Это состояние и делает его постоянно зависимым от другого человека (матери), потому что только он(она) может их удовлетворить.
Человек оказывается не зависимым от среды, в которой находится, только удовлетворив свои потребности. Пока сохраняется потребность — сохраняется зависимость. Для агрессивных преступников характерна хроническая неудовлетворенность жизненно важных (витальных) потребностей, поэтому и возникает столь же хроническая зависимость от объектов, которые могут их удовлетворить.
Отвергаемый ребенок оказывается зависимым от жизненно важных для него условий, воплощенных в лице конкретного человека (матери), обеспечивающего его безопасность. Недостаток этих факторов создает ситуацию постоянной угрозы
для его жизни. Он живет как бы на предельном уровне: никогда не испытывает полной безопасности и удовлетворения своих потребностей и в то же время не доходит до полного лишения этих жизненно важных условий. Это ситуация своеобразной «экстремальности» существования, потенциально несущая в себе смертельную угрозу. В ней и заключается источник происхождения убийств и иных форм проявления криминального насилия.
Весьма существенно, что если указанная ситуация сложилась в самом раннем периоде жизни человека, то с течением времени (с возрастом) она не исчезает, а лишь переходит в другие формы при сохранении ее содержания и основных отношений. Место матери как основного жизнеобеспечивающего фактора может занять другое лицо, но отношение полной зависимости будет сохранено.
Указанное отношение зависимости имеет и другие весьма значимые последствия. Основным из них является задержка процесса приобретения способности к независимому, самостоятельному существованию. Эта задержка в свою очередь имеет серьезные последствия для психического и социального развития личности. Главным и наиболее общим из них является замедленное и неглубокое развитие психических функций — памяти, восприятия, мышления, внимания и др. Человеческая личность здесь как бы слабо дифференцируется и усложняется по своему строению. Недаром почти все исследователи личности убийц отмечают у них низкий, примитивный, в среднем, уровень развития, невысокую общую культуру, узкий круг знаний и интересов. Все это следствие низкой дифференцированное™ психологической структуры личности. Этим создается основа для слабого развития приспособительных возможностей этих лиц; они обладают весьма ограниченным набором средств и способов адаптации к изменениям окружающей среды, реагируют на внешние события на более низком и примитивном — эмоциональном — уровне и весьма ограничены в возможностях интеллектуальной переработки воспринимаемой информации.
В связи с общим низким уровнем психического развития и ограниченными адаптивными возможностями для насильственных преступников, по сравнению с более развитыми людьми, резко увеличен круг тех внешних событий и ситуаций, которые они воспринимают как угрожающие. Это и понятно, так как угрожающей в общем случае является та ситуация, для приспособления к которой у человека нет необходимых средств и способов, т.е. нет программы необходимых в данной ситуации действий.
В ситуации, где совершаются агрессивные, насильственные действия, всегда включены люди, от которых преступники находятся в жесткой зависимости. Эта зависимость может преступниками и не осознаваться, но проявляется она именно в агрессии, в стремлении подавить активность другого человека за счет причинения ему физического вреда или психического ущерба.
Склонность к насилию может проявляться уже в раннем возрасте. В детстве она может носить характер не только прямых агрессивных действий, но и, например, иметь форму снижения степени естественной любознательности, неспособности занять себя каким-либо делом, трудностями в установлении контактов с другими людьми и пр. По существу за этими проявлениями стоит психологическая зависимость человека от другого лица, сковывающая его самопроизвольные проявления.
Особенности психологического склада насильственных преступников.
Многие специальные исследования показывают, что насильственные формы поведения связаны с некоторыми особенностями психического склада проявляющих их лиц. Основной из этих особенностей является высокая эмоциональная зараженность содержания мыслей, идей, избирательно проявляющаяся в некоторых ситуациях. Для них характерна высокая чувствительность к любым сторонам межличностных отношений, подозрительность, восприятие окружающей среды как враждебной. С этим связаны затруднения в правильной оценке ситуации, склонность к ее трудно корректируемым искажениям.
Высокая эмоциональная насыщенность мыслей, идей насильственных преступников граничит с патологией эмоциональной сферы и в целом свидетельствует об их социальной отчужденности. С этим связана определенная неуправляемость их поведения не только для окружающих, но и для самих преступников. Вместе с тем они склонны предъявлять довольно высокие требования к окружающим, обидчивы и эгоистичны, грубы и развязны в поведении, склонны к сильным перепадам настроения «...от страстного ликования до смертельной тоски» (К. Леонгард).
Весьма примечательной чертой личности некоторых из насильственных преступников является склонность к очень глубоким и сильным переживаниям, по содержанию сходным с состояниями экстаза. В этом смысле очень символично высказывание одного из преступников-убийц: «Я живу только в минуту смертельной опасности». Психологическое содержание этого состояния очень сложно, но в нем захватываются самые глубокие слои личности; в момент совершения насильственных действий возникает чувство духовного освобождения, представляющее исключительную ценность для данного лица. Не исключено, что одним из самых сильных мотивов насильственного преступного поведения (в частности, убийства) и является потребность в переживании этого состояния. Но в основе его лежит неосознаваемое стремление к выходу из состояния зависимости, в конкретной ситуации представленное определенным лицом, в отношении которого и совершается агрессия.
Другая категория насильственных преступников решает проблему выхода из-под зависимости путем активного навязывания своей личности другим, вполне конкретным людям. Они движимы потребностью доказать ценность своего «я» и добиться ее признания. Это навязывание нередко носит ярко демонстративный характер, используются все способы втянуть другого человека в сферу своего влияния, по существу подчинить его себе и использовать в качестве донора для любых форм «подпитки» — материальной, финансовой, энергетической, идейной и т.п. Зависимость от таких людей оказывается, как правило, непереносимой для других, поэтому рано или поздно они неизбежно стремятся разорвать ее. Здесь и возникает ситуация насилия со стороны описываемой категории преступников с целью предотвращения этого разрыва отношений; так как при этом утрачивается «донор», без которого существование невозможно.
Третья категория насильственных преступников — это люди с гипертрофированным чувством должного. Они предъявляют очень высокие и жесткие требования к окружающим с позиций собственных представлений о нормах поведения. По существу они жестко зависимы от своих представлений о должном, незначительные отклонения поведения других людей от этого
представления вызывают у них чувства эмоционального дискомфорта, более значительные — внутреннего негодования и действия по насильственной корректировке ситуации в соответствии с их представлениями. Здесь человек находится в плену собственных идеальных представлений и не воспринимает многообразия жизни; он насильственно подгоняет ее под свои представления. Нередко эти люди выступают ярыми поборниками справедливости, борцами за справедливость, основным же способом ее установления является насилие, принуждение.
Одной из форм проявления гипертрофированного представления о должном является чувство ревности. В нем сконцентрирована позиция собственника, присвоившего себе «право» исключительного пользования благосклонностью другого человека, и всякие знаки внимания, оказываемые другим и со стороны других, воспринимаются как унижение собственного достоинства и покушение на указанное «право». Мотивированное ревностью насилие — это зашита идеализированного представления о себе и лишение другого человека права иметь такое представление о себе и вести себя в соответствии с ним.
Среди насильственных преступников существуют люди, движимые потребностью утвердиться в собственном мнении о себе как о лице, способном на решение, поступок, необычное рискованное, опасное действие. Их наиболее характерной личностной особенностью являются постоянная неуверенность в себе, колебания, неспособность к принятию решений. Они испытывают более-менее осознаваемое изматывающее чувство неполноценности, своей никчемности и находятся поэтому в постоянной готовности избавиться, преодолеть его. Эта готовность толкает их в ситуации риска, опасных обстоятельств с плохо предсказуемыми последствиями. Некоторые преступники прямо определяют мотив совершенного ими тяжкого преступления как «совершение сильного поступка». Чего достигают они своими насильственными действиями? Чувства уверенности в собственном существовании, в определенности существования и праве на существование, не как «тварь дрожащая, а как право имеющее» существо (Ф.М. Достоевский).
Есть категория насильственных преступников, для которых характерна пассивная психологическая позиция, выраженная в пониженном, слегка угнетенном настроении, притуплении интересов, стремлений, желаний. Часто они говорят о собственной неполноценности, утрате жизненной перспективы и профессиональной состоятельности. Нередко выражают и суицидальные мысли. Их скрытые агрессивные тенденции нелегко проявляются во внешнем поведении. Более характерна для них склонность к алкоголизации, фик-сированность на состоянии своего здоровья, чаще всего не дающая достаточных оснований для опасений. Склонность к алкоголю, соматические фиксации и насильственные действия имеют здесь общий источник, но разное направление. Свои преступления эти люди совершают, оказываясь в специфической жизненной ситуации. Принципиально она сводится к явной эксплуатации этих людей домашним или ближайшим окружением. Семья обычно недовольна своим «кормильцем»; ему дают понять, что его только терпят и в основном из-за денег, которые он дает семье. Но денег, как известно, всегда не хватает, все упреки в этой связи падают на него, присовокупляя сюда и пагубную страсть к спиртному, а иногда и упреки в мужской несостоятельности. В такой семье нередки скандалы, драки, когда дети избивают собствен-
ного отца, гонят его из дома и пр. В один «прекрасный» момент он и совершает убийство. Обычно это преступления, совершаемые на так называемой «бытовой» почве. Перед судом предстает опустившийся, несчастный человек, глубоко переживающий свою вину и безразличный к ожидающему его наказанию, каким бы суровым оно ни было. По существу же он только защищал свое право на существование.
Из сказанного о психологических особенностях криминального насилия может быть сделан общий вывод: в его основе лежат условия, резко затрудняющие удовлетворение потребностей, которые человек считает для себя жизненно важными и от которых поэтому находится в состоянии жесткой зависимости. К сожалению, большинство из этих условий складываются по плохо осознаваемым для конкретного лица законам и поэтому неуправляемы для него. Лучший путь для преодоления тенденций к насильственному поведению как для отдельного человека, так и для больших социальных групп и общностей — это сознательное овладение условиями своей жизни и на этой основе достижение независимости от любых из них. Однако в настоящее время эта задача реально неразрешима, что и обусловливает необходимость уголовно-правового контроля насильственных форм поведения, хотя он является, конечно, не самым эффективным средством борьбы с криминальным насилием.
Агрессия как основа насильственного поведения.
Прежде чем приступить к характеристике основных типов отклоняющегося поведения, рассмотрим агрессию и агресcивное поведение, поскольку в основе многих поведенческих девиаций лежит данный феномен.
Проблема агрессии является одной из серьёзнейших проблем человечества (ревность, преступность, насилие, войны, геноцид). Различными авторами предложено множество определений агрессии (А. Басе, 1961; Л. Бендер, X. Дельгадо, 1963; Ф. Аллан, 1964), также разводятся понятия «агрессии» как формы поведения и «агрессивности» как психического свойства личности. Термином «агрессивность» обозначают ситуативную или личностную склонность к разрушительному поведению.
Леонард Берковиц (2001) даёт определение агрессии как формы поведения, нацеленной на причинение физического или психического ущерба кому-то. Альберт Налчаджян (2007) считает, что агрессивные действия могут быть направлены не только на человека, но и на животных и предметы (вандализм), и даёт своё определение агрессии как поведения, направленного на другие объекты с целью причинения вреда.
Целью агрессии может быть:- принуждение;- усиление власти и доминирование;- управление впечатлением;- заработок;- аффективная разрядка, разрешение внутреннего конфликта;- месть за перенесенное страдание;- причинение боли жертве, получение удовольствия от ее страданий.
В качестве позитивной цели можно рассматривать защиту собственной жизни, псевдоагрессию (фехтование, борьба), конкуренцию.
По форме агрессию подразделяют на:- физическую (избиение, ранение, изнасилование);- вербальную (оскорбление, клевета, угроза);- прямую;- косвенную (сплетни, злобные шутки);- инструментальную (действия киллера);- эмоциональную (аффективную).
Кроме того, агрессия может быть сознательно контролируемой и импульсивной, направленной на внешние объекты или на себя. И.А. Фурманов (2004) в соответствии со способом выражения выделяет произвольный и непроизвольный виды агрессии. Произвольная агрессия возникает из желания, намерения воспрепятствовать, повредить кому-либо, обойтись с кем-то несправедливо, кого-нибудь оскорбить. Непроизвольная агрессия представляет собой нецеленаправленный и быстро прекращающийся взрыв гнева или ярости, во время которого действие неподконтрольно субъекту.
Агрессивная личность (по Л. Берковицу) подразделяется на два типа: эмоционально-реактивный и инструментальный (хулиганы и психопаты).
Агрессивное поведение конкретной личности может дифференцироваться:1. По степени личностной вовлечённости:- ситуативные агрессивные реакции (краткосрочная реакция);- агрессивное состояние (на фоне стресса, возрастного кризиса, дезадаптации);- устойчивое агрессивное поведение личности.2. По степени активности:- пассивное агрессивное поведение (бездействие или отказ);- активное агрессивное поведение (разрушение, насилие).3. По эффективности:- конструктивное агрессивное поведение (способствующее адаптации, успеху и совладанию сострессовыми ситуациями);- деструктивное агрессивное поведение (наносящее ущерб самой личности или окружающим).4. По выраженности психопатологической составляющей:- нормальное агрессивное поведение;- агрессивное поведение в рамках патологических реакций;- агрессивное поведение в рамках поведенческих расстройств (зависимое поведение);- агрессивное поведение в рамках личностных расстройств (нарциссическое или пограничное расстройство личности);- агрессивное поведение в рамках психических заболеваний и психопатологических синдромов (психоорганический, дементный, параноидальный и др.).
В структуре агрессивного поведения выделяют несколько взаимосвязанных уровней:- поведенческий (агрессивные жесты, высказывания, действия);- аффективный (негативные эмоциональные состояния и чувства - гнев, злость, ярость);- когнитивный (неадекватные представления, негативные ожидания и установки);- мотивационный (сознательные цели или бессознательные агрессивные стремления;
Агрессия - это явление не только индивидуальное, но и групповое. В случае импульсивной агрессии необходимо, чтобы все члены группы или часть её были фрустрированы, переживали интенсивный стресс или другие неприятные состояния. При инструментальной агрессии члены группы должны иметь одинаковую цель. В агрессивных группах можно отметить такие процессы, как идентификация, подражание, внушение, сплочённость, ослабленное чувство индивидуальной ответственности, склонность приписывать вину другому, конформизм членов групп.
Религиозные секты также могут носить различный уровень агрессивности. Одним из проявлений агрессивности является охота за «заблудшими душами» и насильственное обращение их в веру, совершение обрядов жертвоприношения. Сектантство является одной из причин внутриэтнических конфликтов.
В норме агрессия носит оборонительный характер и служит выживанию, также выступает источникомактивности индивида, его творческого потенциала и стремления к достижениям. Личность может и должна уметь распознавать различные проявления агрессии, сублимировать её в различных формахдеятельности - бизнесе, учёбе, спорте, лидерстве, творчестве и т.д.
Психоаналитическая теория агрессии. Этологическая теория агрессии.
1.1 Основные подходы к изучению агрессии
В теории, объясняющей природу агрессии человека, существует несколько подходов. Все они отражают воззрения и эмпирический опыт конкретных исследователей и психологических школ разного времени, но ни один из них еще не признан универсальным и исчерпывающим. Объясняется это тем, что в современной науке пока не существует единого мнения относительно истоков и сущности агрессии человека.
Поэтому в данной работе проводится краткий анализ основных концепций агрессии (этологической, фрустрационной, бихевиористической, психоаналитической). Помимо этого, рассматриваются возможности использования психолингвистического подхода для объяснения природы речевой агрессии.
Психоаналитическая концепция агрессии, или теория влечений
Основоположником этой теории является З. Фрейд - ученый, которому принадлежит заслуга обращения к проблеме человеческой агрессии как к объекту научного анализа ("Три очерка по теории сексуальности", 1905; "Влечения и их судьба", 1915; "Я и Оно"; 1916).
В рамках данной концепции агрессия рассматривается как врожденный инстинкт: "Она происходит из изначального отвержения нарциссическим "Я" внешнего мира" и "всегда связана с инстинктами самосохранения". (93, С.15) З. Фрейд различает два вида человеческих инстинктов - “первичных позывов”: “инстинкт жизни” (сексуальный, либидо) - созидательный, связанный с любовью, заботой; и "инстинкт смерти" - разрушительный, выражающийся в злобе, ненависти, "приводящий все органически живущее к состоянию безжизненности". (93, С.375)
В целом приверженцы психоаналитической концепции придерживаются пессимистического взгляда на возможность преодоления человеком своей агрессии, полагая, что ее можно лишь временно сдерживать или трансформировать ее в безопасные формы, направлять на менее уязвимые цели. Контроль над проявлениями агрессии, согласно теории влечений, определяется необходимостью постоянной разрядки агрессии, например, с помощью наблюдения за жестокими действиями, разрушения неодушевленных предметов, участия в спортивных состязаниях, достижения успеха в бизнесе и пр.
Таким образом, теория влечений создает своеобразную "гидравлическую модель", рассматривая агрессию человека не как реакцию на некий внешний раздражитель, а как постоянно присутствующий в организме подвижный стимул, обусловленный самой природой человека и требующий постоянной разрядки.
Взгляды З. Фрейда отчасти разделялись У. Мак Дауголом, Х.Д. Мюрреем и другими учеными, рассматривающими агрессивный компонент мотивации как один из основополагающих в поведении человека. Так, Мак Даугол, в целом не принимавший фрейдизма, вместе с тем признавал "инстинкт драчливости", заложенный в человеке от природы. Мюррей в число первичных потребностей человек включал и потребность в агрессии, побуждающую искать случаи атаковать с целью нанести вред.
Впоследствии же многие психоаналитики (например, А. Адлер) отошли от жесткой схемы Фрейда и стали рассматривать не только биологическую, но и социальную сторону человеческой агрессии.
Этологическая концепция агрессии
Этология (наука о поведении; греч. ethos - обычай + logos - наука, знание; основоположники – К. Лоренц и Н. Тинберген, 30-гг. XX в.) рассматривает агрессию как один из инстинктов, который "в естественных условиях так же, как и другие, служит сохранению жизни и вида". (42, С.6)
Проявление агрессии связывается с понятием иерархии (отношениями соподчинения) и явлением доминирования – стабильным асимметричным агонистическим взаимодействием. Агрессия рассматривается как основа доминирования, которое, в свою очередь, является следствием или "эпифеноменом" агрессии. Причина иерархии - конкуренция, связанная с борьбой за власть, общественное положение и признание, укрепление позиций в коллективе и т.п.
Агрессия может наблюдаться как внутри сообщества (борьба за лидерство), так и выходить за его пределы. Высмеивание детьми не принадлежащего их группе - пример вербальной агрессии, направленной наружу, на не-члена-группы.
В целом сторонники этологической концепции агрессии оптимистически оценивают возможности контроля над ее проявлениями в человеческом сообществе. Признание биологической природы агрессии не вынуждает признавать неспособность человека обуздать ее в себе и в обществе. "Связующее звено между животными и подлинно человечными людьми... - это мы!" - полагает К. Лоренц. Поэтому "вновь возникающие сегодня условия жизни человечества категорически требуют появления... тормозящего механизма, который запрещал бы проявления агрессии...". (42, С.226)
Таким образом, этологическая концепция уделяет основное внимание не столько исследованию причин человеческой агрессии (агрессия рассматривается как спонтанная врожденная реакция), сколько ее поведенческим проявлениям (ситуациям, в которых она проявляется), а также способам нейтрализации или предотвращения агрессивного поведения.
Однако, сближаясь с теорий влечений в биологическом подходе к изучению агрессии, этологическая концепция не является прямым развитием идей З. Фрейда и отличается от его теории как методологией, так и направлением исследований. Если в рамках теории влечений страсть к разрушению противопоставлена сексуальности и жизни вообще, то, согласно этологическому подходу, агрессия способствует выживанию всего вида и отдельного индивида.
Психоаналитическая и этологическая концепции различны также в подходах и методах исследования природы агрессии. Если З. Фрейд и его последователи уделяют внимание главным образом организации психической деятельности человека, то ведущим методом этологии является скрупулезное описание целостного поведения в коммуникативных процессах, основанное на полевых наблюдениях и эксперименте.
Фрустрационная теория и теория социального научения агрессии.
1.2.2. Фрустрационная теория агрессииright000В противоположность чисто теоретическому рассмотрению теорий влечения фрустрационная теория, представленная Доллардом и его соавторами в монографии [65], положила начало интенсивным экспериментальным исследованиям агрессии. Согласно этой теории, агрессия –  это не автоматически возникающее в недрах организма влечение, а следствие фрустрации, т.е. препятствий, возникающих на пути целенаправленных действий субъекта, или же ненаступления целевого состояния, к которому он стремился. Фрустрационная теория утверждает, что, с одной стороны, агрессия всегда есть следствие фрустрации, а с другой –  фрустрация всегда влечет за собой агрессию. Не всякая агрессия возникает вследствие фрустрации (в частности, фрустрацией не связана ни одна из форм инструментальной агрессии). И не всякая фрустрация повышает уровень стремления к агрессии (этого не происходит, если, например, подвергшийся фрустрации человек воспринимает ее как непреднамеренную или как вполне оправданную). Гипотеза катарсиса, согласно которой агрессивное поведение снижает уровень побуждения к агрессии, также не при всех обстоятельствах соответствует действительности.
1.2.3. Теория социального наученияКонцепции агрессии, разработанные в русле теорий социального научения [38], ведут свое происхождение от теоретических представлений S—R –  типа (стимул-реакция): в них различным образом определяются и по-разному связываются между собой компоненты поведения, ответственные за его побуждение и направление. Наиболее влиятельными представителями этого течения являются Берковитц и Бандура [24–28; 31–40].
right000По их мнению, чтобы компоненты поведения сработали, необходимы адекватные ему пусковые раздражители, а адекватными они станут лишь в случае непосредственной или опосредованной (например, установленной с помощью размышления) связи с источником гнева, т. е. с причиной фрустрации.
Пусковой раздражитель не является необходимым условием перехода от гнева к агрессии. Допускается побуждение к агрессии раздражителями, связанными с обладающими подкрепительным значением последствиями агрессивных действий. Взгляды Бандуры [31, 33–35] больше ориентированы на парадигму инструментального обусловливания, причем центральное место он отводит научению путем наблюдения за образцом. Эмоция гнева не является, по его мнению, ни необходимым, ни достаточным условием агрессии. Поскольку гнев представляет собой, с точки зрения Бандуры, всего лишь состояние возбуждения, получающее обозначение как постфактум, то всякое эмоциональное возбуждение, идущее от негативно воспринимаемой стимуляции (скажем, шум, жара), может влиять на интенсивность агрессивных действий, если только действие вообще пойдет по пути агрессии. Ход такого действия не связан с простым запуском условных реакций, зависящих от предвосхищаемых последствий возможных действий, и никакое состояние эмоционального возбуждения, никакой побудительный компонент не являются для него необходимыми. Теоретическая позиция Бандуры, будучи многокомпонентной, ориентированной на теорию привлекательности концепцией поведения в духе притяжения, представляет собой синтез традиций теории научения и когнитивных теорий мотивации. Поведение, в первую очередь, определяется привлекательностью предвосхищаемых последствий действий. К числу таких решающих дело последствий относится не только подкрепление со стороны других людей, но и самоподкрепление, зависящее от соблюдения внутренне обязательных для личности стандартов поведения. Поэтому при одних и тех же особенностях ситуации вместо агрессии может быть выбрано действие совершенно иного типа, например: подчинение, достижение, отступление, конструктивное решение проблемы и т. д.
Для более поздних теоретических подходов, базирующихся на теории социального научения, характерен отказ от подчеркнутой простоты и строгости S—R-механизма за счет расширения роли когнитивных процессов в осмыслении ситуационной информации. К этим процессам относятся: атрибуция состояний эмоционального возбуждения, интерпретация намерений других людей, объяснение как своего, так и чужого действия диспозициональными или ситуационными факторами, обозначение поведения как агрессивного.
2. АГРЕССИВНОЕ ПОВЕДЕНИЯ: ПРИЧИНЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И РАЗВИТИЕАгрессивные взаимоотношения распространены среди детей достаточно широко, причем существует закономерность, что у старших детей вплоть до полового созревания они постоянно возрастают. Например, Дюма (Dumas) [67] определил, что для США эти показатели меняются от 3,2 % до 10 %. По данным немецкой научной литературы [71] – на основании лонгитюда –  указывается, что для группы 13-летних этот уровень составляет 8,4 %. Для ФРГ сегодня это стало основанием введения психологической и, соответственно, психотерапевтической помощи для указанного возраста.
Установлено, что в процессе развития психики образуются различные стабильные отношения, которые тяжело поддаются дальнейшему изменению [68]. Например, наличие у маленького ребенка (до 6 лет) взрывного темперамента приводит к тому, что у двух третей из них во взрослом состоянии определяет наличие клинически выделяющихся проблем [58, 121], причем первые признаки этих проблем начинали проявляться с 9 лет.
Многие данные [9, 52, 76, 81, 83, 94, 95, 120] говорят о том, что дети, которые страдали в раннем детстве (от 10 до 12 лет)  ограниченными нарушениями, в дальнейшем имели более выраженные проблемы.
В детском возрасте очень трудно разделить направленную агрессию и гиперактивность детей. И только тогда, когда ребенок пытается навязывать свои интересы другому ребенку, можно говорить об эгоистически мотивированной агрессии. Такие взаимоотношения приносят очевидный вред и не служат отстаиванию своих прав.
Агрессия может служить также и тому, что управляет эмоциями (страхами); это отношение выражается в экспрессивной ярости. Такие дети чувствуют себя неуверенно и пытаются регулировать собственный страх через демонстрацию ярости. Вероятно, эти дети реагируют так, потому что «накопили» агрессию, не зная характера отношений к ним окружающих людей или имея дефицитарное социальное признание (низкая оценка человека со стороны окружающих людей) [118, С. 8].
Психология несовершеннолетних правонарушителей.
Преступность несовершеннолетних в последние годы росла в семь раз быстрее, чем изменялось общее число населения этой возрастной группы. Доля групповых преступлений, совершаемых несовершеннолетними, в несколько раз выше аналогичного показателя взрослой преступности и составляет от 20 до 80% в структуре преступности в зависимости от различных видов преступлений, их территориального происхождения и т.д. Можно утверждать, что несовершеннолетние — одна из наиболее криминально пораженных категорий населения.
Анализ динамики преступности несовершеннолетних в России позволяет выявить ряд важных факторов.
Россия имеет высокий уровень преступности несовершеннолетних и отличается интенсивными темпами ее роста – в среднем на 14–17% каждые пять лет.
Рост преступности несовершеннолетних происходит на фоне сокращения или крайне незначительного в отдельные годы увеличения общей численности этой возрастной группы.Рост преступности несовершеннолетних происходит на фоне общего роста преступности в стране, охватывающего и другие возрастные группы, но отличается большей интенсивностью.Преступность несовершеннолетних росла, несмотря на то обстоятельство, что в отдельные периоды в России карательная практика в отношении этой категории населения была достаточно суровой.Определенную поправку в картину состояния преступности следует внести в связи с существованием такого явления, как латентность. Латентность обусловлена дефектами регистрации и реального выявления преступлений несовершеннолетних. По оценкам специалистов-экспертов, преступность несовершеннолетних реально в 3-4 раза выше, чем официально отражаемая уголовной статистикой [1].
К основным причинам роста преступности несовершеннолетних часто относят: неудовлетворительные условия воспитания детей во многих семьях; слабую помощь родителям в деле педагогического воспитания детей и подростков; неудовлетворительные условия воспитания во многих школах и других детских учреждениях; слабую подготовку кадров, ведущих воспитательную работу в этих учреждениях;
неудовлетворительные условия воспитания во внешкольных учреждениях; неудовлетворительную работу комиссий по делам несовершеннолетних; формализм в деятельности общественных организаций, призванных содействовать семье, школе, детским учреждениям, культурным и другим учреждениям в воспитании детей и подростков, а также милиции, прокуратуре и суду в вопросах предупреждения правонарушений несовершеннолетних; недостатки в работе правоохранительных органов по борьбе с преступностью несовершеннолетних.
1.2 Особенности социализации и формирования личности несовершеннолетнего правонарушителя
Социализация представляет собой процесс формирования личности в определенных социальных условиях, социальных группах и приобретения жизненного опыта, усвоения ценностей, норм и правил поведения. Часто выделяют ряд стадий социализации: 1) первичная, или ранняя, социализация(от рождения до подросткового возраста); 2) стадия индивидуализации, характеризующаяся стремлением индивида выделить себя среди других, критически осмыслить общественные нормы поведения; 3) стадия интеграции, отражающая желание человека найти свое место в жизни, “влиться” в общество;4) трудовая стадия; 5) послетрудовая стадия.
Отклоняющееся, в том числе противоправное, поведение связано с дефектами социализации: в организации воспитания, приводящими к развитию антиобщественной ориентации и асоциальной мотивации; в понимании социальных ролей, приводящими либо к отрицанию роли, непониманию ее социальной значимости, либо к уклонению от исполнения роли; в системе общения (сужение круга общения, общение в группе с отклоняющимся поведением, невозможность удовлетворения потребностей в эмоциональном контакте, самоутверждении и т.д.); индивидуального социального опыта, зависящими от ошибок в воспитании, специфики общения (например, в семье), усвоения норм асоциального поведения и т.д.; социального контроля, зависящими от недостаточной эффективности деятельности семьи, учебно-воспитательных и производственных организаций, правоохранительных органов; в социальной адаптации, отражающими, в частности, процессы миграции и урбанизации.
Для понимания позитивных и негативных эффектов социализации представляет интерес психосоциальная концепция развития личности, предложенная известным американским психологом Э. Эриксоном. Эта концепция показывает тесную связь психики индивида и особенностей общества, в котором он живет. С первых лет жизни ребенок ориентирован на включение себя в определенную группу, разделение норм группы и ее ценностей (“групповая идентичность” по Эриксону). Но, с другой стороны, у ребенка формируется и эгоидентичность, т.е. чувство личностной устойчивости и непрерывности своего “Я”. Дефекты отношения к ребенку со стороны окружающих приводят к отрицательным эффектам в формировании его личности.
Обязательному учету в процессе социализации и формирования личности несовершеннолетнего подлежат кризисы возраста. Так, Л.С. Выготский выделял кризис новорождения, одного года, трех, семи и 13 лет [2]. Кризисы новорожденного, трех лет и подросткового возраста относят к так называемым большим кризисам. Они характеризуются коренной перестройкой отношений ребенка и общества. Малые кризисы (кризис одного года, 7 лет, 17-18 лет) проходят относительно свободно, связаны с приобретением человеком опыта, знаний и умений, развитием самостоятельности и самоопределения. Кризисы возраста означают особый психологический этап, переход личности к новому, высшему периоду развития.
Из всех переживаемых ребенком кризисных периодов наиболее трудным как для него самого, так и для тех, кто занимается воспитанием (родителей, учителей), является кризис подросткового возраста. Для него характерны эмоциональная неустойчивость подростка, повышенная возбудимость, неуравновешенность, неадекватность реакций, часто проявляющихся в неоправданной резкости и повышенной конфликтности с окружающими. Повышенная конфликтность, особенно в отношениях со взрослыми, родителями, учителями, объясняется тем, что меняется система отношений подростка с окружающими его людьми. Вследствие обостренного чувства взрослости он стремится к равенству в отношениях со взрослыми и сверстниками. Стремясь избавиться от опеки, от оценок и влияния взрослых, подросток становится очень критичным по отношению к ним, начинает обостренно чувствовать недостатки родителей и учителей, подвергать сомнению советы и высказывания старших. Таким образом, возникает много поводов для конфликтов и столкновений между взрослыми и подростками. Немалую роль при этом играет педагогическая несостоятельность взрослых, недостаточное уважение достоинства подростка, опора в воспитании на директивные, принуждающие меры и наказания.
В литературе выделяют несколько типов неправильного воспитания [1]: безнадзорность и бесконтрольность, приводящие к тому, что дети предоставлены самим себе, проводят время в поиске увеселений и попадают под влияние уличных компаний и противоправных группировок. Безнадзорных и беспризорных несовершеннолетних, по подсчетам социологов, насчитывается вРоссии более 2 млн. человек; гиперопека, выражающаяся в постоянном надзоре за поведением ребенка, многочисленных запретах со стороны воспитателей и строгих приказаниях; воспитание по типу Золушки, т.е. в обстановке безразличия, холодности, бесчувствия; жесткое воспитание, когда за малейшую провинность ребенка наказывают и он растет в постоянном страхе перед наказаниями; воспитание в условиях повышенной моральной ответственности – с малых лет ребенку внушают мысль, что он должен оправдать многочисленные честолюбивые надежды родителей, или на него возлагаются недетские, непосильные заботы.
Для ранней, или первичной, социализации огромное значение имеет формирование личности в семье. В этот период ребенок усваивает образцы и манеру поведения (часто неосознанно), типичные реакции взрослых на те или иные проблемы. Дефекты ранней социализации в родительской семье могут приобретать криминогенное значение. Наблюдения и исследования показывают, что в семьях, где господствуют эмоциональные, теплые контакты, уважительное отношение к детям, у них чаще всего формируются такие качества, как коллективизм, доброжелательность, способность к сопереживанию, самостоятельность, инициативность, умение разрешать конфликты не силовым путем и т.д. Наоборот, психологическое отчуждение родителями ребенка, отсутствие заботы о нем, ласки, тепла в отношениях могут стать причиной криминального поведения [2]. К числу других причин можно отнести пренебрежительное отношение родителей к нравственным и правовым запретам, дурной пример их противоправного поведения (хулиганство, хищения, алкоголизм и т.д.). Криминогенные последствия может иметь доминирование в семейном воспитании удовлетворения материальных потребностей ребенка в ущерб его духовному развитию.
Негативные результаты в воспитании и формировании отклоняющегося поведения подростка связаны с отсутствием в семье отца. В исследованияхЮ.М. Антоняна, М.И. Еникеева, В.Е. Эминова группы подростков, совершивших корыстные преступления, показано, что причиной их включения в антиобщественные группы послужило либо отсутствие отца, либо отсутствие доверительных отношений с ним. Образовавшийся эмоциональный вакуум в семье заполнялся отношениями не просто в неформальной группе сверстников, а в группе, где лидировали лица старших возрастов, демонстрировавшие свою физическую силу, уверенность, умение разрешать конфликты силовым путем.Можно сказать, что в такой группе подросток пытается получить то, что недополучил от отца [1].
Потребности общения и самоутверждения подростка должны быть реализованы в благоприятных условиях семьи и групп сверстников в учебном учреждении.Если это по каким-либо причинам не происходит, то самоутверждение осуществляется в неформальных подростковых группах (уличных, дворовых и т.д.) в форме асоциальных проявлений (выпивка, наркомания, курение, хулиганство и т.п.). Об этих группах говорят как о группах риска, формирующих антиобщественные установки подростка и асоциальную мотивацию поведения.
Несовершеннолетние преступники по сравнению с подростками, правонарушений не совершивших, имеют социально отягощенные дефекты психофизиологического и интеллектуального развития, в том числе: различные нарушения в деятельности организма, происходящие в период внутриутробного развития, родов, в младенческом и раннем детском возрастах(в том числе от черепно-мозговых травм, общесоматических и инфекционных заболеваний); ярко выраженные, начиная с детского возраста, невропатологические черты и патохарактерологические реакции (чрезмерная крикливость, плаксивость, повышенная обидчивость, легкая ранимость, капризность, аффективность, раздражительность, постоянное беспокойство, нарушение сна, речи и др.); заболевание алкоголизмом; явления физического инфантилизма (вялость, быстрая утомляемость, пониженная работоспособность и т.д.) либо выраженное отставание в физическом развитии, включая дефекты внешнего вида; пониженный уровень интеллектуального развития, создающий трудности в общении со сверстниками, воспитателями, в учебе и труде, затрудняющий приобретение необходимой информации и социального опыта.
2. Обобщенный психологический портрет личности несовершеннолетнего преступника.
Прежде всего необходимо отметить деформацию правосознания у несовершеннолетних преступников. Среди них является допустимым нарушение уголовно-правового или иного правового запрета. Негативное отношение к нормативно-правовым запретам коррелирует у несовершеннолетних с установкой на их нарушение.
Деформации в ценностно-мотивационной сфере отражают, с одной стороны, отсутствие интереса к обучению или производительному труду, с другой – демонстрируют гипервлечение к отдыху, проведению досуга, обладанию модной одеждой и т.д. Совершение преступлений как раз имеет своей целью удовлетворение гипертрофированных досуговых потребностей и интересов.Проведение досуга несовершеннолетними правонарушителями связано с употреблением алкогольных напитков, наркотиков, вступлением в сексуальные связи и т.п.
У несовершеннолетних правонарушителей значительно деформирована эмоциональная сфера, наблюдается эмоциональная “тупость”, нечувствительность к страданиям других, агрессивность. Одновременно отмечается эмоциональная неуравновешенность, аффективность, склонность к неадекватным ситуации реакциям. Часто отмечаются также отрицательные изменения воли и волевых качеств.
Среди несовершеннолетних преступников в последнее время наблюдается проявление психопатических черт, которые не связаны с наследственностью и в основном приобретены вследствие неблагоприятных условий жизни и воспитания.Выборочное изучение нервно-психического здоровья подростков, состоящих на учете в инспекциях по делам несовершеннолетних органов внутренних дел, показало, что у 12% присутствует психопатия, у 50% – акцентуации характера.У 60% испытуемых диагностирована акцентуация по неустойчивому типу, характеризующаяся расторможенностью, у 20% – по гипертимному типу, которая близка по своим поведенческим характеристикам к неустойчивому типу.Главное, что отличает этих подростков, – затруднение в самоконтроле,“бестормозность”, чрезмерная подвижность, поведенческая неустойчивость [3].
Педагогическая коррекция поведения акцентуированных подростков требует строго индивидуального подхода, в основе которого лежат особенности конкретной акцентуации. Так, гипертимный, расторможенный подросток требует особых мер коррекции, ориентированных на социально организованный выход энергии, шумливости, подвижности путем переключения его на занятия спортом, активные виды деятельности, требующие повышенного расхода энергии.Наоборот, шизоидный тип акцентуации, характеризующийся склонностью к углубленным размышлениям и страдающий коммуникативными расстройствами, нуждается в расширении взаимоотношений со сверстниками на основе излюбленных занятий. Если в воспитательной работе игнорировать особенности акцентуированных подростков и вместо индивидуального подхода применять авторитарные методы, то неизбежны нервные срывы и антисоциальные проявления.
Как показывают исследования, в абсолютном большинстве несовершеннолетние преступники – это лица, обладающие привычками, склонностями и устойчивыми стереотипами антиобщественного поведения. Для них характерны: постоянная демонстрация пренебрежения к нормам общепринятого поведения(сквернословие, появление в нетрезвом виде, приставание к гражданам, порча общественного имущества, хулиганство и т.д.); следование отрицательным питейным обычаям и традициям, пристрастие к спиртным напиткам, наркотикам, азартным играм; бродяжничество, систематические побеги из дома, учебно-воспитательных и иных учреждений; ранние половые связи, половая распущенность; частое проявление, в том числе и в бесконфликтных ситуациях, злобности, мстительности, жестокости, насилия; умышленное создание конфликтных ситуаций, постоянные конфликты в семье, терроризирование родителей и других членов семьи; культивирование вражды к иным группам несовершеннолетних, отличающихся социально приемлемым поведением, дисциплинированностью, успехами в учебе; привычка к присвоению всего, что плохо лежит, что можно безнаказанно отнять у более слабого человека [3].
3. Совершенствование профилактики преступлений несовершеннолетних
В настоящее время в силу различных причин отсутствует четкая система работы с несовершеннолетними правонарушителями: 1) комиссии по делам несовершеннолетних не выполняют в настоящее время функций координационного центра по борьбе с преступностью несовершеннолетних; 2) совершенно ненормальным является положение, когда основную тяжесть профилактической и воспитательной работы с несовершеннолетними правонарушителями несут органы внутренних дел, прокуратура и суд, т.е. организации, осуществляющие принуждение и карательное воздействие; 3) отсутствуют научно обоснованные рекомендации по осуществлению профилактической и воспитательной работы; 4) органы образования, здравоохранения, социального обеспечения по существу самоустранились от оказания помощи семье в воспитании трудных подростков и разработке соответствующих рекомендаций.
Для исправления сложившегося положения дел необходимо применить ряд мер, таких как: создать специализированные службы для несовершеннолетних, нуждающихся в социальной реабилитации; образовать специальные учебно-воспитательные учреждения открытого типа для несовершеннолетних, совершивших правонарушения; создать специальные (коррекционные) учебно-воспитательные учреждения для несовершеннолетних, имеющих отклонения в развитии и совершивших общественно опасные деяния; реорганизовать приемники-распределители для несовершеннолетних, создав на их основе центры временной изоляции, для помещения несовершеннолетних, совершивших общественно опасные деяния.
Типы личности криминальных подростков.
Психологическое описание криминальной субкультуры
1. Психологическая характеристика криминальной субкультуры.
Криминальная субкультура представляет собой совокупность духовных и материальных ценностей, норм, традиций, ритуалов, регламентирующих криминальную деятельность преступных сообществ, способствующих их сплоченности и организованности, осуществлению преступной деятельности и избежанию уголовной ответственности, живучести и преемственности поколений правонарушителей и криминальных групп. Криминальная субкультура представляет собой явление, присущее преступным общностям в различных странах, проявляясь с различной степенью выраженности и содержательной спецификой. Зная приверженность преступных групп и отдельных преступников к определенным ценностям криминальной субкультуры можно прогнозировать их поведение в целях раскрытия преступлений, их профилактики и оптимизации исправления осужденных.
Криминальная субкультура опирается на антисоциальное по своему содержанию мировоззрение преступников (особую философию преступного мира), оправдывающее совершение преступлений, отрицающее вину и ответственность за содеянное, заменяющее низменные поступки благородными и возвышенными мотивами, придающее ценность криминальному («воровскому») братству, взаимной помощи, честности друг перед другом. В частности совершение насильственных преступлений оправдывается - товарищеской взаимопомощью, дружеской поддержкой, необходимостью мести за ранее нанесенную обиду, обвинением жертвы, якобы спровоцировавшей ответную агрессию, заслуживающей своим поведением или образом жизни насильственного обращения. Корыстные преступления находят оправдание в идеях о необходимости перераспределения собственности и ее насильственного присвоения с самой разнообразной позитивной мотивацией: собственник сам наворовал и это надо делить по справедливости, или надо взять то, что и так бы пропало и т.п.
В криминальной субкультуре возвышается образ профессионального преступника, живущего по «законам» преступного мира («живущего правильно», «порядочного арестанта»). Он наделяется достойными волевыми и даже моральными качествами в отношении к другим профессиональным преступникам: смелостью, стойкостью в переживании лишений, упорством, готовностью к самопожертвованию за товарищей, «братву», положительным отношением к матери, удачливостью, оптимизмом и др. Его судьба преподносится как достойная уважения. В этом свою роль играет криминальная мифология и творчество (песни на соответствующую тематику).
Криминальная субкультура выполняет регулятивную функцию в преступных сообществах. Наиболее существенными регуляторами поведения, образа жизни и взаимоотношений являются неформальные нормы поведения и стратификация преступников.
2. История формирования криминальной субкультуры
Криминальная субкультура имеет давние корни - возникла в тюрьмах и поселениях каторжан в дореволюционный период. Ее история характеризуется различными этапами преобразований, которые обусловливались важнейшими общественно-государственными событиями и, связанными с ними изменениями уголовной политики государства. Так, период революции и гражданской войны привел к развалу правоохранительной системы и породил разгул преступности. В этот период преступный промысел получил широкое распространение, породил формирование каст профессиональных преступников. В 30-е годы, наряду с репрессиями по политическим мотивам, значительная часть профессиональных преступников была предана суду и изолирована в места лишения свободы. В этот период в лагерях в общностях осужденных формируются конкретные правила поведения преступников - «воровские законы» и их философия. Наиболее авторитетные профессиональные преступники консолидируются и образуют неформальную элитную касту, именуя себя «ворами» (позже «воры в законе»). Эта каста приобретает неформальную власть над остальными заключенными и власть в преступных сообществах вне мест лишения свободы. В военные годы часть представителей элитной касты с учетом их добровольного согласия принимала участие в боевых действиях Красной армии (в штрафных батальонах). После окончания войны значительная часть из них продолжили преступную деятельность и были осуждены. Возвращаясь в места лишения свободы они претендовали на неформальную власть и связанные с ней привилегиями. Однако остававшиеся там лидерами преступной среды (идейные воры), не участвовавшие в боевых действиях, не желая делиться своей властью, объявили воевавших воров «ссученными», т.е. нарушившими каноны криминального «братства» в связи с сотрудничеством с государственной властью. Между авторитетными преступниками указанных двух течений развернулась кровавая борьба, выражавшаяся во взаимной расправе, как правило доходившей до убийств, которая получила в преступном мире название «сучьей войны». В ней в конечном итоге победителями оказались «идейные воры».
В конце 50-х начале 60-х годов были подготовлены и начаты реформы в системе ГУЛАГа, направленные на борьбу с криминальными авторитетами и усиление воспитательной работы с осужденными. Была создана отрядная система и институт начальников отрядов - сотрудников, которые выполняют организаторские и воспитательные функции. Проводимая работа дала ощутимые результаты в развенчании «воров в законе». Их количество значительно снизилось. В последующие годы неформальная власть криминальных авторитетов не прогрессировала, но и не была ликвидирована полностью, поскольку добившись определенных успехов, внимание к проблеме криминальной субкультуры было ослаблено.
В перестроечные и последующие годы в криминальной субкультуре произошли существенные изменения. Они были связаны с существенным расширением сферы частной коммерческой деятельности. Преступная элита повернулась в сторону корыстной преступной деятельности и личного обогащения. Появилось новое поколение «воров в законе», приверженное ценностям богатой жизни, дорогостоящих развлечений, участия в легальном бизнесе на основе отмываемых средств, добытых преступным путем (так называемые «апельсины»). Преступные авторитеты, приверженные старым «воровским законам», в которых проповедовался материальный аскетизм, естественным путем стали терять свое влияние. Многие из правил поведения, декларируемых представителями криминальной элиты, стали ими же попираться и трактоваться в конкретных ситуациях с точки зрения своей выгоды. В годы новейшей истории Беларуси криминальная субкультура и криминальные авторитеты постепенно утрачивают свою неформальную роль и регулирующую функцию в связи укреплением правопорядка и особым внимание к борьбе с организованной преступностью. На эти процессы существенное влияние оказали также и изменения уголовно-исполнительной политики. Они выражаются в усилении воспитательной работы и активном применении институтов досрочного освобождения к осужденным, твердо ставшим на путь исправления и своим поведением доказавшим отказ от приверженности криминальным традициям.
3. Неформальные нормы поведения и обычаи в криминальной субкультуре.
В качестве регуляторов поведения и взаимодействия преступников в их общностях выступают неформальные нормы («воровские законы»), обычаи (традиции) и ритуалы. Неформальные нормы выражают собой правила поведения в определенных ситуациях, обязанности и запреты. Они направлены на обеспечение власти криминальной элиты, конспирацию противоправной деятельности, пополнение рядов профессиональных преступников, придерживающихся «воровских законов», взаимопомощь, недопущение конфликтов в среде преступников и их рациональное разрешение, на оказание влияния на представителей правоохранительных органов, обеспечение организованности в противодействии им. В прежний период времени (до 90 годов, когда криминальная субкультура проявлялась достаточно выражено и оказывала существенное влияние на общности преступников, в их среде «действовали приведенные ниже неформальные обязанности и запреты.
В качестве основных обязанностей можно назвать следующие:
всегда и везде оказывать поддержку преступникам, относящимся с элитарной касте и по возможности представителям среднего слоя;
способствовать подчинению остальной массы преступников преступной элите;
препятствовать установлению администрацией исправительного учреждения или правоохранительными органами строгого правопорядка (допустимо подписывать жалобы на их действия);
стойко переносить наказания, давление работников правоохранитель - ных органов;
соблюдать обязательства и договоренности, поддерживать справедливость в отношениях;
платить за проигрыш в карты или другие азартные игры, добиваться возвращения долга;
вносить деньги в общую кассу («общак»), который должен использоваться на поддержку преступников, оказавшихся в сложном положении или осужденных, а также их семей;
склонять работников правоохранительных органов к неслужебным связям;
готовить молодое пополнение касты профессиональных преступников;
делиться информацией с авторитетными и другими преступниками, значимой для избежания ими уголовной ответственности, а также хранить тайну общего дела и преступной деятельности;
отвечать за свои слова и поступки, прежде всего за выдвигаемые обвинения и оскорбления других преступников (доказать их обоснованность), а также расправиться с тем, кто допустил незаслуженное обвинение или оскорбление («смыть кровью»);
давать объяснение своим поступкам на сборе представителей криминальной элиты (на «сходке»).
Основными запретами по «воровским законам» выступают:
сотрудничество с работниками правоохранительных органов в целях раскрытия преступлений и обеспечения правопорядка, недопустимо также давать и подписывать объяснения или обязательства правоохранительным органам;
выступать свидетелем или потерпевшим по уголовным делам;
допускать незаслуженное (недоказуемое) оскорбление или обвинение представителей элитной касты и несправедливо относиться к представителям среднего слоя («мужикам») и другим осужденным, допускать беспричинную расправу («беспредел»);
совершать недостойные преступления в виде изнасилования малолетних и несовершеннолетних, заниматься мужеложством в качестве пассивного партнера, воровать у преступников и др.;
скрывать нарушения «воровских законов» допущенные кем-либо из представителей элитной касты и обманывать их;
нарушать правила обращения с представителями низших каст (недопустимо сидеть с ними за одним столом, брать у них продукты и т.п.;
выполнять работы по уборке, коллективному самообслуживанию, благоустройству территории мест лишения свободы;
делиться информацией о жизни элиты с представителями других каст;
излишне транжирить на собственные нужды общие средства;
воровать у преступников любой касты;
объявлять себя без решения элиты крниминальным авторитетом - «смотрящим», «положенцем», «вором в законе»;
допускать проявления слабости характера и др.
В криминальной субкультуре ранее соблюдались определенные обычаи (ритуалы), которые к настоящему времени в значительной мере утратили свою обязательность. В качестве таких обычаев выступала проверка новичков («прописка», «приколы») на умственные способности, умения постоять за себя, на надежность в отношениях, а также на склонность к гомосексуализму. При изучении преступника, прибывшего в исправительное учреждение, выявлялись склонности к воровству у своих («крысятничеству»), «порочащие» факты биографии, а также связи в криминальной среде. В результате такого изучения определяется неформальный первоначальный статус прибывшего. К ритуалам можно отнести процедуру признания криминальным авторитетом («вором в законе», «положенцем», «смотрящим»), коллективного осуждения за грубые нарушения «воровских законов», разрешения споров и конфликтов («разборка»), изгнания из криминальной элиты, встречи после освобождения.
Криминальная субкультура имеет свои атрибуты. К ним относятся клички, которые присваиваются многим преступникам, независимо от принадлежности к той или иной неформальной касте. Они не редко отражают особенности характера их носителя. Лицам из низших каст часто присваивают оскорбительные клички. Жаргон («блатная феня») также является атрибутом криминальной субкультуры. Его функция изначально заключалась в конспирации общения, однако она переродилась в функцию обособления преступников в специфическую общность. Говоря на жаргоне преступники в первую очередь подсознательно подчеркивают их своеобразие, общность своего положения и интересов, выделяют себя из общности остальных людей и даже противопоставляют себя. Жестовый словарь ранее активно использовался, однако в последние несколько десятилетий он не осваивается. Еще одним атрибутом криминальной субкультуры являются татуировки («масти»), которые призваны обозначать принадлежность преступников к определенной касте, количество судимостей и другие криминальные характеристики их носителей. Их нанесение запрещено правилами внутреннего распорядка и наказывается, однако они скрытно наносятся осужденными. Мотивами нанесения татуировок является опять же выделение себя в массе других осужденных, а для некоторых преступников бравада своим криминальным опытом. В прежнее время соответствие татуировки объективному положению преступника контролировалось в их среде, и за нанесение татуировки, которую он не имел право носить следовали санкции - принудительное самостоятельное удаление под угрозой расправы. Лицам же относящимся к касте отверженных преступники насильно наносили позорные татуировки, отражающие их неформальный статус изгоев.
Для приверженцев криминальной субкультуры характерны определенные формы проведения досуга (обычаи в сфере досуга) - картежные и другие азартные игры, увеселительные мероприятия, пьянство, употребление наркотиков (которое не запрещено, но и не одобряется значительной частью криминальных авторитетов). В то же время получает распространение мода на поддержание физической формы и здоровья, путем занятий культуризмом, боевыми видами спорта, отдыха на престижных курортах. К женщинам проявляется особое отношение - потребительское, хотя имеются факты лояльного отношения к женщине как к партнеру по преступной деятельности. В последние годы снят запрет для «воров в законе» на создание семьи.
4. Стратификация преступников по канонам криминальной субкультуры.
Стратификация преступников. Профессиональные преступники, поддерживающие неформальные нормы и обычаи криминальной субкультуры разделяют преступников на иерархические группы, в соответствии с их приверженностью «воровским законам», поведением в общности преступников и личными качествами. Это наиболее выражено в местах лишения свободы и учитывается в преступной среде после освобождения.
Выделяются представители высшей касты, именуемые «бродягами», «порядочными арестантами», «живущие правильно». Ранее использовались термины «блатные», «пацаны» (для лиц молодежного возраста), «шерстяные» (для преступников среднего и пожилого возрастов). Принадлежность к этой касте конкретного преступника признается ее представителями после его основательного изучения и проверки его на стойкость и приверженность «воровским законам». Эти лица претендуют на лидерство в преступной среде прежде всего за счет своей организованности и сплоченности, в том числе за счет поддержки вне пределов исправительных учреждений. Стремясь подчинить своему влиянию других осужденных или преступников вне мест лишения свободы они используют силовые методы, предъявляют всевозможные обвинения тем, на кого оказывают воздействие. В период 2000 годов численность таких преступников постоянно снижается и их влияние существенно снижено или вовсе утрачено. Мода на принадлежность указанной касте в среде преступников существенно утрачена.
К среднему слою относится большинство преступников. Их именуют «мужиками». Представители этого слоя представляют абсолютное большинство среди лиц, отбывающих наказания в местах лишения свободы. Они не допускают нарушений тех неформальных канонов, за которые преступник признается отверженным. Вместе с тем они не стремятся принадлежать вышеназванной касте либо стремятся к этому, но еще не добились такого признания. В последнее десятилетие произошла трансформация этого слоя. В прежний период времени «мужиками» не признавались осужденные, стремящиеся к досрочному освобождению и принимавшие в связи с этим участие в работе самодеятельных организаций осужденных. Такие осужденные относились к более низкой касте в неформальной иерархии. В последнее время эти ограничения утрачены и для представителей среднего слоя допустимо принимать обязательства о правопослушном поведении, участвовать в самодеятельных организациях, работающих под контролем администрации, выполнять работы по уборке и коллективному самообслуживанию, открыто стремиться к досрочному освобождению. В то же время представители этого слоя соблюдают запреты, касающиеся недопущения близких отношений с низшей представителями низшей касты преступников «отверженными».
К следующей, более низкой по криминальным нормам касте принадлежат осужденные, которые уличены в воровстве у других осужденных - «крысы», не рассчитались с долгами за проигрыш - «проигранные», существенно подорвавшие достоинство крайней неряшливостью, аналогично маргинальному слою бездомных - «чушки».
Самое низкое положение занимают представители касты «опущенных» («обиженных»), которые уличены в гомосексуализме в качестве пассивного партнера, подверглись сексуальному насилию или принуждению или имели с представителями этой касты недопустимо близкие отношения - пили чай из одной кружки, докуривали их сигареты, брали у них продукты, одежду). К представителям этой касты пренебрежительное отношение проявляют представители всех выше перечисленных каст. Отнесение лица к более низкой касте преступников воспринимается как неформальное мера наказания и выражается во внутренней стигматизации.
Кастовое расслоение преступников выступает одним из регуляторов поведения и взаимоотношений в криминальных общностях. Оно играет стимулирующую роль, заинтересовывая профессиональных преступников добиваться престижного положения и выступает формой стигмации для преступников, нарушивших неформальные нормы криминальной субкультуры. Хотя в настоящее время такая стратификация постепенно утрачивает свое проявление и функцию, необходимо учитывать, что неформальные нормы и обычаи, формирование лидерской структуры является закономерным явлением во всех общностях людей. В общности преступников развитие неформальных организационных структур закономерно ориентировано на интересы людей, имеющих антисоциальную позицию.
Вопросы для самоконтроля и практических занятий.
Что представляет собой криминальная субкультура ?
Какие ценности характерны для криминальной субкультуры ?
Какое мировоззрения преподносится в криминальной субкультуре ?
Как формировалась криминальная субкультура ?
Какие неформальные обязанности принимают преступники по канонам криминальной субкультуры ?
Какие неформальные запреты существуют в криминальной субкультуре ? Какие существуют обычаи и другие атрибуты криминальной субкультуры ?
В чем заключается неформальная стратификация преступников ?
Какое имеет значение неформальная стратификация преступников в функционировании преступных общностей ?
Использование психологических познаний в юриспруденции. Психологическая служба в подразделениях правоохранительной системы.
ИСТОРИЧЕСКИЙ, СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ И ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ МЕТОДЫ В ЮРИСПРУДЕНЦИИ  Исторический метод в философии и гуманитарных науках. Исторический метод познания в юридической науке. Становление и развитие исторического метода. Значение историко-правового метода.  Значение социологических исследований для юридической науки. Виды социологических исследований. Методы сбора данных, их обработки и анализа.  Значение психологического метода для изучения проблем социальной психологии и юридической науки. Юридическая психология. Психологические методы в специальных юридических науках. § 1. Исторический метод в философии и гуманитарных науках. Становление и развитие исторического метода Особое значение при анализе социальных, политических и правовых явлений имеет исторический метод, представляемый в курсе истории и методологии юридической науки. Исторический метод, с помощью которого путем рассмотрения явления на разных стадиях эволюции выявляется начальное и последующее изменение этого явления, достигается познанием различных исторических ступеней развития какого-либо явления. Исторический метод позволяет выявить и сопоставить уровни в развитии изучаемого объекта, произошедшие изменения, определить тенденции развития явления. Можно вычленить различные формы исторического метода как родового способа познания:  сравнительно-сопоставительный метод, который выявляет природу разнородных объектов;  сравнение историко-типологическое, которое объясняет сходство не связанных по своему происхождению явлений одинаковыми условиями генезиса и развития;  историко-генетическое сравнение, при котором сходство явлений объясняется как результат их родства по происхождению;  сравнение, при котором фиксируются взаимовлияния различных явлений. В античный период Аристотель применял исторический метод с использованием сравнения в анализе политических форм правления. Однако общепризнанным исторический метод становится лишь в XIX в., получив разнообразное применение в экономике, социологии, юриспруденции, литературоведении, этнографии (как основной метод эволюционной школы), культуроведении и др. В науке исторический подход был разработан применительно к социальной действительности как изменяющейся во времени и пространстве. Исторический метод (принцип историзма) первоначально был выдвинут и разрабатывался в философских взглядах Дж. Вико, Вольтера, Ж.-Ж. Руссо, Д. Дидро, Г. Фихте, Г. Гегеля, А. Сен-Симона, А. И. Герцена. В XVIII в. и первой половине XIX в. его развитие шло в форме философии истории, которая возникла в борьбе с бессодержательным эмпиризмом исторической науки Средневековья и провиденциализмом теологии. Философия истории просветителей XVIII в. рассматривала человеческое общество как часть природы; заимствуя из естествознания понятие причинности, она выдвинула идею «естественных законов» истории, единства исторического процесса (И. Гердер), разработала теорию прогресса как движения от низшего к высшему (французские материалисты) и т. д. Взгляд на историю общества как на внутренне закономерный, необходимый процесс развивали представители немецкого классического идеализма. Однако и они привносили эту необходимость в историю извне, из области философии. Высшим этапом развития принципа домарксистского историзма была философия Г.  Гегеля. По словам Ф. Энгельса, «... он первый пытался показать развитие, внутреннюю связь истории...». Огромную роль в утверждении исторического метода сыграли успехи конкретных наук — науки об обществе (например, А. Барнав, французский историк периода Реставрации) и естествознания (И. Кант, Ч. Лайель, Ч. Дарвин). Историческому методу до К. Маркса было чуждо понимание развития как борьбы внутренних противоречий, что приводило к господству эволюционизма. Основной смысл философско-исторических концепций неокантианства, крочеанства (Б. Кроче), философии жизни, экзистенциализма (К. Ясперс), прагматизма, неопозитивизма (К. Поппер), неогегельянства, а также теорий последователей этих концепций в сфере конкретных наук — так называемой «исторической школы» в политической экономии и юриспруденции, «позитивной школы» в истории и др., состоит как раз в отрицании возможности подхода к объективной действительности с точки зрения раскрытия закономерного процесса ее развития, в подмене принципа историзма релятивизмом (относительностью). Ограниченно применяют исторический метод представители и тех западных концепций истории, которые сводят процесс развития к чередованию одних и тех же «циклов» (А. Тойнби), к серии не связанных друг с другом «стадий роста» (У. Ростоу) и т. д. В частности, в западной социологической науке XIX в. новый интерес к историческому методу связан с идеями О. Конта и Г. Спенсера, которые видели в историческом (сравнительно-историческом) методе основной метод социологического исследования, причем истолковывали его в духе эволюционистской линейно-прогрессивной трактовки развития общества. Исторический метод использовался и нашим мыслителем М. М. Ковалевским, который и его применял непосредственно к праву и государству в юриспруденции. Один из самых авторитетных адептов социологической науки, Э. Дюркгейм, видел в сравнительной социологии сущность социологии вообще. В это же время предпринимаются попытки соединить исторический метод в социологии со статистическими и сравнительными методами (А. Кетле (Бельгия)), с анализом структуры систем и их эволюции. В современных условиях основная тенденция состоит в попытках соединения исторического метода со структурно-функциональным анализом в выявлении процессов изменения различных социальных институтов. На основе развития исторического метода появились его разновидности, в частности сравнительно-типологический метод (М. Вебер). Во второй половине XX в. после периода пренебрежения в различных общественных науках возрождается интерес к историческому методу познания. Линия сравнительного изучения разнообразных культурных ценностей и норм представлена в теории культурно-исторических типов (П. Сорокин, А. Тойнби), где, однако, каждая культура предстает как замкнутое целое и не рассматривается процесс их трансформации друг в друга, их развитие. Она продолжается в сравнительном исследовании ряда социальных институтов, например семьи (Р. Бенедикт, М. Мид (США) и др.). Эта тенденция переосмысления значения исторического метода характерна для культурной антропологии. В работах основоположников марксизма исторический метод использовался при изучении общественно-экономических формаций, различных типов политической и экономической структуры внутри одной формации, в анализе ряда социальных институтов (государства, семьи, армии и т. п.), социальных движений и идеологий. При этом исторический метод  сочетался с исследованием структуры и функций экономических явлений. На базе марксистской методологии развернулись сравнительно-исторические исследования в исторической науке, этнографии, литературоведении, которые привели к формированию специфических направлений — сравнительного языкознания, литературоведения и др. Наиболее последовательно на прошлом этапе развития науки и методологиии исторический метод был разработан К. Марксом, Ф. Энгельсом и В. И. Лениным. Выражая сущность марксистского понимания этого принципа, В. И. Ленин писал: «...Не забывать основной исторической связи, смотреть на каждый вопрос с точки зрения того, как известное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точки зрения этого его развития смотреть, чем данная вещь стала теперь». Отличительная черта марксистского применения исторического метода состоит в том, что он распространяется на все сферы существования объективной действительности — природу, общество и мышление. «Мы знаем только одну единственную науку, — писали К. Маркс и Ф. Энгельс, — науку истории. Историю можно рассматривать с двух сторон, ее можно разделить на историю природы и историю людей. Однако обе эти стороны неразрывно связаны; до тех пор, пока существуют люди, история природы и история людей взаимно обусловливают друг друга». Марксистский подход к применению метода историзма исходит не просто из движения объективного мира, не просто из его изменяемости во времени, но именно из его развития (диалектического). Такой подход означает, что объект должен рассматриваться, во-первых, с точки зрения его внутренней структуры, причем не как механическое множество отдельных элементов, связей, зависимостей, а как органичная совокупность этих структурных составляющих, как внутренне связанное и функционирующее целое, как система; во-вторых, с точки зрения процесса, т. е. следующих друг за другом во времени исторических связей и зависимостей его внутренних составляющих; в-третьих, с точки зрения выявления и фиксирования качественных изменений в его структуре в целом; наконец, с точки зрения раскрытия закономерностей его развития, законов перехода от одного исторического состояния объекта, характеризующегося одной структурой, к другому историческому состоянию, характеризующемуся другой структурой. В соответствии с применяемым историческим методом, разработанным марксистско-ленинской философией, процессы развития объективного мира должны рассматриваться в том виде, в котором они протекали в действительности. Иными словами, марксистский «историзм» совпадает с высшей научной объективностью, исключает искажения действительной истории, допускаемые буржуазной наукой, архаизацию настоящего и модернизацию прошлого. Любое явление, любой предмет могут быть поняты и правильно оценены лишь при условии рассмотрения их в конкретных исторических условиях и связях. «Весь дух марксизма, — писал В. И. Ленин, — вся его система требует, чтобы каждое положение рассматривалось лишь (α) исторически; (β) лишь в связи с другими; (γ) лишь в связи с конкретным опытом истории». Таким образом, для современной науки — естественной (биология) и социальной (социология, антропология, лингвистика, этнография), равно как и для философского и логико-методологического осмысления процессов, происходящих в современном научном знании, характерны дальнейшее развитие исторического метода (принципа историзма), его сближение с др. методами и прежде всего такими, как структурно-функциональный и сравнительный и системный подходы, обогащение его содержания элементами указанных принципов и методов. § 2. Исторический метод познания в юридической науке. Значение историко-правового метода Историческая наука осуществляет научный анализ путем изучения конкретных государственно-правовых событий и фактов и использует для этой же цели логический метод, но в контексте эволюции феноменов. Она не ограничивается анализом государственных и правовых явлений какой-либо одной страны, а делает свои выводы приемлемыми для всех стран или, по крайней мере, для группы генетически родственных стран. Итогами изучения государственных и правовых явлений исторической наукой являются выявленный ряд государственно-правовых событий и фактов, анализ их причин и последствий, взаимодействия с иными событиями и фактами. Итог теоретического осмысления политики, государства и права – установление закономерностей их возникновения, функционирования и развития. Исторический метод выступает в юридической науке в качестве средства для точного понимания оценки права с позиции прошлого состояния его формы, содержания и сущности, а также с точки зрения его подлинного современного значения. Однако этим не исчерпывается научное значение исторического метода, который вычленяет специфически правовое содержание, придавая ему историческую оценку. Очевидно, что историческая оценка современных исследований будет отличаться от исторической оценки современников того временя. В новой исторической обстановке, в аспекте другой действительности они приобретают иное, новое значение, более актуальное, т. к. являются основой для последующего. Можно отметить, что в контексте закономерной взаимосвязи исторического и логического, а также с учетом совмещения теоретического и исторического профилей исследование и освещение права в данной дисциплине сочетается с хронологическим и проблемно-категориальным методом познания. Историческое познание права, в конечном счете, предполагает определение того, как оно возникло в тех или иных условиях социальной действительности, какие основные этапы прошло в своем развитии и как изменилось в процессе этого развития, чем стало в момент своего исследования и, наконец, каковы тенденции его движения. В основном эти проблемы — предмет историческо-правовой науки. Между тем, как справедливо отмечал Борис Николаевич Чичерин, «...исходной точкой для изучения истории в ее высшем, всемирном значении должно быть изучение философии. Все попытки обратного наложения, то есть объяснения идей из частных явлений, основаны опять же на извращении логического и действительного отношения вещей и могут вести лишь к превратному представлению самих фактов. Сюда относятся все опыты новой социологии, которые отправляются от так называемых положительных данных, то есть от частных явлений, физических, экономических или общественных. Все подобные попытки всегда были, есть и вечно должны оставаться бесплодными. Так же как чисто опытная психология, они представляют одну карикатуру науки». Согласно историческому методу, применяемому к государству и праву, внимание акцентируется на этих явлениях как на изменяющихся во времени и пространстве, имеющих свои хронологические характеристики. Если, к примеру, в марксизме при объяснении причин развития общества и государства, права приоритет отдается экономике (базису и надстройке), то в идеализме – идеям, сознанию и мировоззрению. Но в историческом срезе важно увидеть стадийность права, его этапы развития, смену форм и исторического содержания. Следует отметить, что анализ государства, общества и права в историческом ключе в основном рассматривался с позиций формационного подхода, сформированного в рамках марксизма, и с опорой на историзм давал определенный задел в представлениях об этих явлениях. Однако, как известно, наука не стоит на месте и требует подтверждения ранее обозначенным фактам и положениям. А история подтвердила, что формационный подход рассмотрения права упускает из вида ряд очень существенных характеристик. Поясним: особенностью рассмотрения государства и права с позиции историко-формационного взгляда было то, что в качестве центральной категории использовалось понятие «формация». Под формацией понималось исторически сформированный тип общества, возникший на основе определенного способа материального производства. Ведущую роль в таком обществе играет базис, т. е. совокупность экономических отношений, складывающихся между людьми в процессе производства, распределения, обмена и потребления материальных благ. Вся совокупность политических, правовых, идеологических, религиозных, культурных и иных взглядов, учреждений и отношений составляет надстройку, определяемую в целом уровнем развития производительных сил общества и характером его общественно-экономического базиса. Источником развития общества считаются противоречия между производительными силами и производственными отношениями, разрешающиеся в ходе социальной революции. Согласно этой теории общество (государство и право) в своем развитии проходит ряд стадий (формаций), каждая из которых отличается своим базисом и соответствующей надстройкой. Каждой формации свойственны определенная основная форма собственности и ведущий класс, господствующий как в экономике, так и в политике. В этой теории названы пять формаций. Стадии первобытного общества, рабовладельческого общества и феодального общества соответствуют аграрной цивилизации. Капиталистическая формация соответствует индустриальной цивилизации. Пятая формация – коммунистическая, с ее наилучшими, с точки зрения марксизма, принципами общественного устройства (кодекс строителей коммунизма). Недостатки формационного подхода обычно связывают с некоторой предопределенностью, жесткой неизбежностью развития исторического процесса, преувеличением роли экономического фактора общественной жизни и недооценкой роли духовных и других надстроечных факторов. В настоящее время формационная теория переживает кризис и более распространенным становится именно цивилизационный подход к изучению исторического процесса. Цивилизационный подход имеет более конкретный исторический характер, учитывает не только материально-технические аспекты общественного развития, но и влияние факторов, возникающих в других сферах общества: политике, культуре, нравственности, духовности, идеологии и др. Большую роль в исследовании правовых явлений играет использование историко-сравнительного метода. Сравнительный анализ различных идей, конкретизируя наши знания об их общих и специфических чертах, вместе с тем способствует выявлению более точных характеристик, критериев классификации и типизации правовых явлений и, следовательно, более верной, адекватной оценке их содержания. Что касается права, то особый акцент в развитии исторического метода был сделан «исторической школой права» немецкими правоведами Г. Гуго, Ф. Савиньи и Г. Пухта. В своей работе «Учебник естественного права, или философия положительного права» Г. Гуго оспаривает основные положения теории естественного права. Концепцию общественного договора он отвергает по ряду оснований:  во-первых, таких договоров никогда не было — все государства и учреждения возникали и изменялись другими путями;  во-вторых, общественный договор практически невозможен — миллионы незнакомых людей не могут вступить в соглашение и договориться о вечном подчинении учреждениям, о которых они судить еще не могут, а также о повиновении еще не известным людям;  в-третьих, концепция общественного договора вредна — никакая власть не будет прочной, если обязанность повиновения зависит от исследования ее исторического происхождения из договора;  в-пятых, власть и право возникали по-разному. Никакая их разновидность не соответствует полностью разуму, они признаются не безусловно, а только временно правомерными, однако то, что признано или признавалось множеством людей, не может быть совершенно неразумно;  в-шестых, право возникает из потребности решения споров судьями. Г. Гуго сравнивает право с языком и нравами, которые развиваются сами по себе, без договоров и предписаний, от случая к случаю, потому что другие говорят или делают так, и к обстоятельствам подходит именно это слово, правило. Право развивается так, как правила игры (шахматы, бильярд, карты), где на практике часто встречаются ситуации, не предусмотренные поначалу установленными правилами. В процессе игры возникают и постепенно получают общее признание определенные способы решения этих ситуаций. Кто их автор? Все — и никто. То же и право — оно складывается из обычаев, возникших и получивших признание в среде народа. Обычаи имеют то преимущество перед законом, что они общеизвестны и привычны. Множество законов и договоров никогда не выполняется. Сколько раз в Геттингене власти переименовывали улицы — но все их привычно называли и называют по-старому. Исторически сложившийся обычай и есть подлинный источник права. Основоположники исторической школы выделяет возрасты «Народного духа», которые определяют возраст самого права. Младенчество. На этом этапе право только формируется. На этом этапе у человека еще не существует представления об абстрактной норме и восприятие права носит характер веры. Савиньи верит в необходимость правовых ограничений, именно поэтому у первобытных народов возникает представление о юридических действиях, которые символизируют начало или прекращение правоотношения. По мнению Савиньи, эти действия с помощью наглядности закрепляют существование права в определенной форме (обычай). Правосознание здесь развито слабо, в человеке господствуют эмоции. Юность. На этом этапе юристы выделяются в особую группу. Для развития права это время творческого порыва, своеобразного «правового ренессанса».  Юристы действуют в союзе с народом, то есть корпоративное правосознание еще не сложилось. Право создается разумным, целесообразным и справедливым. Зрелость. На этой стадии усложняется политическая и экономическая жизнь, развитие культуры, и все это приводит к усложнению права. Возникает необходимость профессиональной квалификации. Окончательно складывается правовая наука, и правовая система приобретает завершенность. Право становится более искусственным, но не утрачивает связь с народной жизнью. Юристы превращаются в особую замкнутую касту, обладая «правом на истину». Старость. Они говорят, что творческие порывы народа угасают, в праве господствует закон, не создается уже ничего нового. Право живет за счет старых норм, нет нового. Народный дух умирает и на его месте возникает новый народ и новая правовая система. Преемственности между разными народами быть не может. Историческая школа отмечала также системную организованность, специфичность и неповторимость правовой жизни и правовой культуры каждого отдельного народа, отличной от проектируемой законодателем, что обусловлено в первую очередь историчностью, преемственностью и национальным духом народа. Позитивное право, создаваемое государством, сформировано особенностями правовой культуры и национальным менталитетом общества. Важный вывод, сделанный исторической школой права, о том, что бесцельно искусственно конструировать и в любое время предлагать людям ту или иную придуманную правовую систему. «Созданная отдельно от самой истории жизни народного духа, не напоенная им, она не может привиться обществу. Как членам живого организма, как ветвям целостной культуры народа правовым установлениям свойственна органичность, которая выражается, помимо прочего, и в том, что стадии и ритмы развития права совпадают с ходом эволюции народной жизни». Историческая школа поставила вопрос о возможности преемственности современного права и права предшествующих эпох. Юристы в практике эту преемственность должны учитывать. Под влиянием исторической школы юристы перестали воспринимать естественное право как универсальный образец. Под влиянием исторической школы многие юристы стали склоняться к историческим взглядам. Они не торопились перерабатывать систему в духе естественно-правовых ценностей. § 3. Значение социологических исследований для юридической науки. Виды социологических исследований. Методы сбора данных, их обработки и анализа Юридическая наука использует весь арсенал методов познания, вырабатываемых наукой в целом. Не исключение из правила — наука социология, которая в своих недрах разрабатывает методы так называемых социологических исследований: интерпретации, анкетирования лиц, опроса, наблюдения за объектом изучения, моделирования и социально-правового эксперимента. Социологические исследования, проводимые юристами, опираются на теоретические и практически-прикладные разработки, осуществленные специалистами в области экономики, истории, педагогики, социальной психологии, медицины и т. п. Нередко в этой связи в интересах повышения качества собственных исследований социологи в сфере права творчески перенимают определенные концептуальные положения, методы и методики, технические приемы из других общественных наук. Правоведы органично адаптируют социологические методы в границах своей предметной области, способствуя одновременно активному проникновению социологического мышления в другие социальные науки, творческому изучению их облика, а следовательно, и всей системы правовых знаний об обществе. При организации и проведении тех или иных социологических исследований возникает такая важная проблема, как соотношение методологических функций общих, частных (или специальных), а также отраслевых социологических теорий. Социологи, обладая различным уровнем культуры, общих и специальных теоретических и практических знаний, либо устанавливают с изучаемыми объектами тесную связь, либо отдаляются от них. Исходя из занимаемой позиции, исследователи оказываются в состоянии познать или внешнюю сторону изучаемых ими социальных явлений и процессов, или раскрыть существующие между ними детерминирующие связи. Гипертрофирование внимания социолога лишь к отдельным аспектам правовой реальности хотя и довольно важно, свидетельствует о возможной потере целостного представления о ней. Это обусловлено необходимостью учета (в ходе проведения социологических исследований) принципа системности природы знаний вообще, социологических знаний в области права в частности. В настоящее время в социологических исследованиях наблюдается тенденция сочетания в них функционального подхода с герменевтическим. Он разрабатывался раньше прежде всего как метод исторической интерпретации того или иного текста (герменевтика — искусство и теория исследования текстов). Необходимо подчеркнуть его актуальность применительно к толкованию и пониманию, например, соответствующих статей и положений конституционных норм и требований, принимаемых государством правовых актов различной природы. Результатом усилий в области осмысления положений методологии и методов социологии выступает формирование соответствующей ей совокупности приемов, процедур и операций теоретического и эмпирического познания объективности общественной реальности. Такая совокупность называется методикой. Необходимо отметить, что нередко называемая как метод социологическою исследования, данная совокупность рассматривается преимущественно в качестве метода эмпирического исследования. Вот почему методика социологических исследований зачастую понимается как система приемов, процедур и операций по установлению социальных (в том числе и правовых) фактов и их систематизация. К этой системе относятся и средства анализа социальных фактов. С изменением методики эволюционирует и техника социологических исследований, в которой методика находит свое специфическое выражение. В целом, с постижением исследователями целостности взаимосвязи личности и общества, более решительным определением предметного содержания социологического поиска значительнее плодотворнее становится единство методологии, методики и техники социологического исследования. Данное положение полностью относится к области права. Социология права нацеливает исследователя на вдумчивый системный анализ не только актуальных, но и реальных процессов и явлений. При этом исследователь (социолог-юрист), наряду с учетом специфики объекта и предмета своего исследования, должен умело опираться на методологию стратегии социологического поиска. Прежде всего, концептуальное представление социологов о социальной реальности ориентирует их в выборе соответствующих объектов исследования, позволяет им выдвигать и формулировать конкретные гипотезы, проецировать установление причинной или функциональной зависимости между социально-правовыми явлениями. Наряду с этим, оно предоставляет возможность получать логически обоснованные выводы, служит основой для обобщения правовых фактов, то есть выполняет определенную методологическую роль. Далее необходимо отметить следующее. В ходе социологического исследования, взаимодействуя с другими людьми, специалист в области права совершенствует свои представления о генезисе правовой реальности и социологического знания. Констатируется зависимость общества (и его правовой сферы) как объективного единства активности и уровня сознания живущих в нем личностей, их ценностных ориентаций. Постепенно складывается стратегия заинтересованного в общественной жизни и его правовой сферы познания личности, которая выступает как активный субъект «творения» права. Вместе с тем, социологическое исследование в области права, как и всех иных сфер общества в целом, не навязывает своих концепций, а также не отрицает мнения сторонников здравого смысла, соучаствует с ними в «дискуссии», проясняет причину тех или иных изменений. Подобная исследовательская стратегия непосредственно связана с интерпретацией исследователями полученных ими результатов и переноса акцента в социологическом поиске со знания на взаимопонимание. Во время исследования социологами права и правовой сферы, которые избирают новую стратегию, все в большей степени руководит понимание многомерности сложности и противоречивости правовой реальности. А это обстоятельство требует повышения уровня методологических подходов в социологии права, соотношения знания в правовой науке с другими общественными дисциплинами, преодоления односторонности в применении методики эмпирических исследований. В таком процессе важно, чтобы исследователь не опускался до уровня обыденных представлений и суждений о явлениях и процессах правовой сферы, а взаимодействующие с ним люди обязаны приобщаться к ее научному осмыслению. Социологические исследования в области права неразрывно связаны с нравственными началами. Исследователь должен стремиться не только к установлению коммуникаций между результатами полученных им данных и практической деятельностью в правовой сфере, но и к тому, чтобы такие результаты и весь ход конкретно-социологических исследований отвечал бы этическим традициям общества, его духовным ценностям. Помимо требований недопустимости предвзятости в интерпретации, подгонки фактов под гипотезу или их извращение ради интересов какого-либо субъекта, этические нормы в проведении эмпирического исследования включают в себя сохранение анонимности источника, открытость позиции перед респондентами и тактичность вмешательства социологии в общественные процессы. В результате, под воздействием социологических методов возникает смежное научное направление, находящееся на стыке социологии и правоведения (юриспруденции), — социология права (юридическая социология), отрасль знания (наряду с такими ее отраслями, как социология культуры, социология политики, социология религии и т. д.). В отечественной науке самым распространенным является определение социологии права, данное С. В. Боботовым, согласно которому социология права – это наука о социальных условиях существования, развития и действия права в обществе. Предметом данной науки является право как социальный институт общества, выполняющий функции государственного регулятора общественных отношений. Социология права понимает право как сложную, постоянно изменяющуюся систему, которая определяется повседневной действительностью и зависит от исторической ситуации, от типа общества, его географического положения, от уровня развития общественного и индивидуального сознания. Итак, социология права рассматривает право в связи с жизнью, социальной практикой и правоотношениями, изучая социальные закономерности функционирования, изменения и взаимодействия общества и правового регулятора. В частности, социология права стремится понять социальные причины, порождающие правовые нормы, социальные последствия действия этих норм, механизмы воздействия права на социальные отношения и обратного влияния социальных отношений на формирование права и т. д. Структура социологии права определяется такими компонентами:  общая часть социологии права – знакомит с основными понятиями и категориями данной дисциплины (как то: предмет, структура, методы, функции и т. д.);  особенная часть социологии права – переводит фундаментальные понятия общей социологии права в различные отрасли права (различают социологию конституционного права, социологию гражданского права, социологию уголовного права) . В науке выделяют следующие уровни социологии права:  макросоциологический уровень (макросоциология права) – изучает развитие и функционирование права в масштабах того или иного общества в течение длительного времени;  микросоциологический уровень (микросоциология права) – на данном уровне происходит изучение как с внутренней, так и с внешней стороны взаимоотношений в области права людей, граждан, объединенных в социальные группы и классы. В зависимости от объектов познания социологии права различают:  законодательную социологию;  социологию функционирования правовой системы и ее подсистем;  социологию правосознания и правового поведения;  социологию преступности и правонарушений;  юридическую конфликтологию. Особое значение наука придает социологическим методам познания – это конкретные подходы, приемы, способы и инструменты, применяемые социологией права для изучения социальных закономерностей функционирования, изменения и взаимодействия общества и права. В социологии права наиболее часто используются следующие методы:  метод наблюдения. Под наблюдением в социологии понимается сбор первичных данных, связанных с объектом исследования, осуществляемый исследователем лично путем непосредственного восприятия. По степени вовлеченности исследователя в наблюдаемые им процессы различают:  невключенное наблюдение – исследователь не принимает участия в событиях;  включенное наблюдение, при осуществлении которого исследователь либо контактирует с участниками исследуемого процесса, либо входит на правах участника в исследуемую социальную группу (например, в криминальную группу, в религиозную секту), т. е. участвует в исследуемых событиях;  метод опроса – представляет собой метод сбора первичной информации об изучаемом объекте в ходе непосредственного (личного) или опосредованного (с помощью анкеты) социально-психологического общения исследователя и опрашиваемого (респондента) путем регистрации ответов респондента на заранее подготовленные с конкретной исследовательской целью вопросы. Разновидности опроса:  анкетирование – письменная форма опроса, в которой используется готовый вопросник (или анкета, т. е. размноженный на компьютере или типографским способом документ, содержащий вопросы, адресованные респонденту);  интервью – это опрос в форме устной беседы исследователя с респондентом;  экспертный опрос – опрашиваемые лица являются специалистами в определенной области;  сплошной опрос – опрашиваемые лица принадлежат к какой-нибудь социальной группе;  выборочный опрос – это опрос, охватывающий отдельных представителей той или иной социальной группы в качестве респондентов;  метод анализ документов – это совокупность приемов, применяемых для извлечения из документальных источников (прессы, радио, телевидения, деловых документов) социологической информации при изучении социальных процессов и явлений в целях решения определенных исследовательских задач. Документом в социологии называется специально созданный человеком предмет, предназначенный для передачи или хранения информации (например, письменные документы, кино-, видео– и фотодокументы, картины, диски, магнитофонные записи и др.). Предметом социологических исследований в праве являются – нормативные правовые акты государственных органов, договоры, заключенные между сторонами и другие правовые акты. Основными типами анализа документов в социологии права считаются:  традиционный (качественный) анализ – рассматривает и изучает составные части, материального объекта с позиции лица, проводящего данный анализ;  количественный (контент-анализ) анализ – выявление сходных по типу признаков, отражающих содержание документов;  метод эксперимента. Социологический эксперимент – один из методов сбора информации, в котором участвуют социальные группы. В данных исследованиях рассматриваются реакции социальных групп в определенных ситуациях на право и правовые ситуации. Структура эксперимента состоит из следующих элементов:  субъект исследования (экспериментатор);  объект эксперимента – социальная общность или группа с присущими ей субъективными характеристиками деятельности (т. е. зависимыми переменными, каковыми являются, например, стереотипы, правовая активность и т. п.), поставленная экспериментатором в искусственно созданные условия;  экспериментальный фактор (или независимая переменная) – не зависящие от системы и любого из ее элементов управляемые и контролируемые исследователем специальные факторы (условия), влияющие на субъективные характеристики деятельности исследуемого социального объекта (например, различные виды наказаний и поощрений за те или иные поступки, определенные стимулы и препятствия и т. д.);  экспериментальная ситуация – создается для исследования объекта. В зависимости от типа создаваемой в ходе эксперимента ситуации различают следующие виды экспериментов:  контролируемый эксперимент, при котором искусственно вводится экспериментальный фактор;  естественный эксперимент – применяются ситуации, наиболее близкие к тем, в которых исследуемый объект (право) обычно находится;  полевой эксперимент, при котором влияние экспериментального фактора прослеживается в естественных условиях, существовавших и до начала эксперимента;  лабораторный эксперимент – проводится в искусственных условиях, в которые помещается объект. Таким образом, вышеназванные методы социологических исследований не исчерпывают всего их многообразия, однако они дают определенное представление о тех или иных вопросах реального действия права и поведения субъектов права, без которых невозможно всесторонне, объективно оценивать основания принятия правовых решений и, в конечном итоге, квалифицированно анализировать правовые процессы, явления и ситуации. § 4. Значение психологического метода для изучения проблем социальной психологии и юридической науки. Юридическая психология. Психологические методы в специальных юридических науках Не менее важную роль в исследовании правовых явлений играет использование психологических методов познания. Психологический анализ различных правовых явлений, в особенности правовой деятельности (поступков и проступков), в плане совершения противоправных действий (бездействий) детализирует наши знания об их общих и специфических чертах, одновременно способствует выявлению более точных характеристик, критериев и процессов в правовой жизни и, следовательно, более верной, адекватной оценке их смысла и содержания. Познанием психологических методов, их развитием и совершенствованием психологических подходов занимается специальное направление юридической науки — юридическая психология. Эта юридическая наука занимается изучением, или точнее — ее предметом выступают различные явления психики, индивидуально-психологические особенности личности субъектов различных правоотношений, вовлеченных в сферу правоприменительной деятельности, социально-психологические закономерности этой деятельности, воздействующие на психику, сознание и поведение участвующих в них людей (В. В. Романов). Само понятие юридической психологии, по мнению специалистов, можно рассматривать с двух сторон: как одну из прикладных отраслей психологической науки и как учебную науку. При общем предмете содержание юридической психологии как научной отрасли знания, безусловно, шире объема материала, охватываемого юридической психологией в качестве учебной дисциплины, которая преподается с учетом двухуровневой подготовки специалистов (бакалавриат, магистратура). Содержание юридической психологии как прикладной отрасли психологической науки включает в себя помимо разработки общих вопросов (предмет, метод, система и т. д.) проблематику, относящуюся к психологии нормативно-правового регулирования, психологическому обеспечению применения норм права, правотворчеству, правовому сознанию, правовому поведению. Психологические аспекты правосознания, составляющие правовую психологию, выполняют в юридической психологии концептуальную роль и являются стержневыми для нее в целом и для отдельных ее разделов (А. Р. Ратинов). Выбор методов познания в юриспруденции определяется исходя из необходимости решения того или иного вопроса познания, нацеленного на то или иное правовое явление. Некоторыми методами познания юристы или правоведы пользуются самостоятельно, однако другие методы могут применяться только специалистами в той или иной области психологии. Это, в частности, относится к  процедуре проведения судебно-психологической (комплексной судебной психолого-психиатрической) экспертизы, а также в ходе допроса подозреваемого в совершении преступления, либо в ходе профессионального психологического отбора кандидатов в правоохранительные органы. Итак, методы, широко используемые не только психологами, а также юристами в своей практической деятельности, правоприменении: в процессе расследования преступлений, в ходе рассмотрения уголовных дел, гражданско-правовых споров и т. д.  Методы беседы (интервьюирования). Основная задача этого метода заключается в том, чтобы в процессе общения важно получить необходимую информацию об интересующем человеке: его развитии, интеллекте, психическом состоянии, отношении к тем или иным событиям, людям, ценностям и т. д. Беседа, которая обычно проводится в форме диалога, помогает юристу продемонстрировать свои положительные качества, стремление объективно разобраться в той или иной юридически значимой конфликтной ситуации, оказать правовую помощь, поэтому данный метод является эффективным инструментом налаживания психологического контакта с различными участниками правового общения.  Метод наблюдения. Очевидно, что любой беседе сопутствует взаимное наблюдение сторон, визуальный и информационный контакт субъектов общения. В психологии различают прямое и косвенное наблюдение. По характеру взаимодействия с изучаемыми объектами наблюдение подразделяется на непосредственное и опосредованное, по характеру взаимодействия — включенное и невключенное (т. е. наблюдение со стороны). Сопоставительный анализ результатов непосредственного и опосредованного наблюдения за поведением тех или иных лиц в различных условиях позволяет получить о них дополнительную информацию.  Экспериментальный метод. Эксперимент является одним из распространенных методов изучения личности (подозреваемого, подсудимого и т. д.). Например, следователь вправе производить следственный эксперимент. В некоторых случаях целью такого эксперимента является получение данных о способности лица воспринимать то или иное явление, какой-либо предмет в определенных условиях. В результате следственным путем удается получить информацию психологического содержания о качественной стороне процессов восприятия индивида, а также по другим вопросам.  Биографический метод. Основное назначение данного метода состоит в сборе сведений о фактах и событиях, имеющих социально-психологическое значение в жизни человека с момента его рождения и до того периода, который интересует тех или иных субъектов правовой деятельности (следователя, судью, прокурора и т. д.). Например, в ходе допросов свидетелей, близких родственников, хорошо знающих данного субъекта, собираются сведения о его родителях, социальной среде, в которой он рос и воспитывался, его взаимоотношениях с окружающими, учебе, работе, интересах, склонностях, перенесенных заболеваниях, травмах, наконец, его характере и нравственных ценностях. В необходимых случаях изучаются различные медицинские документы, характеристики из школы, с места работы, личное дело, письма, дневники, видеоматериалы и т. п.  Метод обобщения независимых характеристик. Использование данного метода позволяет полнее увидеть личность во всех ее проявлениях, оценивать поведение человека объективно, с разных сторон, исключив субъективное к нему отношение.  Анализ результатов деятельности. В совокупности с другими методами анализ результатов деятельности особенно широко применяется при изучении разыскиваемых лиц, причин совершения ими противоправных действий, при составлении психологического портрета преступников.  Метод составления психологического портрета лица, или, как его еще называют, криминального психологического профиля неизвестного лица (подозреваемого, жертвы, подсудимого, преступника), его поискового психологического портрета. С помощью этого метода составляется психолого-криминалистическая характеристика лица, включающая в себя не только его психологические, но и социально-демографические, поведенческие признаки, сведения об образе жизни, необходимые для установления портрета лица, особенно когда в этих признаках есть какие-либо отклонения. Концептуально построение психологического портрета неизвестного лица основано на индивидуальной личностной детерминированности его поведения. Нахождение ответов на вопросы: что, каким образом и почему произошло на месте происшествия, обычно приводит к искомому — определению того, кто мог совершить преступление, путем составления его психологического портрета, отражающего существенные для характеристики его личности и поведения признаки. Для наиболее полного составления психологического портрета лица используются результаты осмотра места происшествия, фото- и видеосъемка; материалы исследования трупа, его фрагментов, информация о перемещении жертвы до смерти и следы перемещения трупа; сведения о личности потерпевшего (так называемый психологический профиль жертвы), образ жизни, манера поведения, привычки, круг общения, друзья и враги потерпевшего, район местожительства и работы, образование, род занятий, семейное положение и т. д. Наиболее распространенные методы исследования, психодиагностические (тестовые) методики, которые имеются в распоряжении психологов. С помощью данных методов удается получать сопоставимые количественные и качественные характеристики степени выраженности тех или иных изучаемых свойств личности. С использованием тестов измеряются различия психологического характера между людьми или между отдельными реакциями человека в разных условиях. Условно существующие тесты, и прежде всего те из них, которыми пользуются специалисты (эксперты)-психологи в сфере правоохранительной деятельности, можно разбить на четыре большие группы.  Психофизиологические, психометрические методы диагностики функциональных состояний индивида. С помощью этих методов исследуются разнообразные показатели работы центральной, вегетативной нервной системы человека, степень развития у него той или иной психической функции, оцениваются точность и скоординированность выполняемых им движений, скорость двигательных реакций и т. д. Поскольку для измерения всех этих характеристик функциональных состояний необходима специальная аппаратура, тестовые методики данной группы называют также аппаратурными методами исследования.  Интеллектуальные психологические тесты. С их помощью исследуются качественные характеристики познавательных (когнитивных) способностей субъекта, его умственная работоспособность, внимание, память, мыслительная деятельность (операциональная, логическая, смысловая сфера мышления), уровень интеллектуального развития (объем общих сведений и знаний, способность к обучаемости), развитие речи, наличие определенных навыков, способностей к чему-либо и т. п. Названные методики отличаются своей надежностью, практичностью, высоким уровнем достоверности. Они хорошо зарекомендовали себя, как дополняя друг друга, так и в качестве базовых в одной батарее с другими тестами. В результате их применения психолог получает графически выполненный психологический профиль личности с его текстовой расшифровкой после компьютерной обработки. Это делает их удобными в ходе проведения и индивидуального, и группового обследования испытуемых. Кроме того, указанные тестовые методики позволяют проводить факторный анализ, выдавая количественную и качественную оценку структурных компонентов личности, характерологических особенностей, нервно-психической, эмоционально-волевой устойчивости, особенностей мышления, межличностного поведения, ведущих потребностей, мотивационной направленности, компенсаторных возможностей обследуемого, его психического состояния в момент тестирования, а также позволяют прогнозировать уровень социальной, профессиональной адаптации личности, сформировать психокоррекционный подход к субъекту.  Проективные (прожективные) тесты. Проективные методы исследования применяются с целью выявления подсознательных побуждений, неосознаваемых потребностей. В основе построения подобных тестовых методик лежит механизм проекции, под которым понимается психический процесс бессознательного перенесения, приписывания субъектом другим людям своих собственных качеств, состояний, взглядов, идей, доминирующих потребностей, мотивов, значащих переживаний, личностных смыслов. Проекция может также выражаться в неправильных, ошибочных умозаключениях, принимаемых решениях, обусловленных каким-то прежним, ранее усвоенным, порой негативным опытом. Эти психические явления в виде стимулов, побуждений бывают настолько скрыты, что часто не отражаются в сознании человека, хотя их влияние на его волеизъявление, поведение чрезвычайно велико. Чтобы наиболее полно разобраться, почему человек поступил так, а не иначе, нужно выявить эти проекции, а за ними и скрытые побуждения, импульсы, чувства, состояния, весь комплекс проблем, которые беспокоят индивида. Указанной цели и служат различные проективные вербальные и невербальные (рисуночные, цветовые) методы (тесты). В практике проведения судебно-психологических экспертиз среди данной группы тестов наибольшее распространение получили: тематический апперцептивный тест (ТАТ), методика изучения фрустрационных реакций человека С. Розенцвейга, методика чернильных пятен Г. Роршаха, цветовой тест Люшера и некоторые другие. Безусловно, приведенные выше в качестве иллюстрации психологические методы и методики не исчерпывают всего их многообразия, однако они дают определенное представление о тех или иных вопросах психологического характера, без которых невозможно всесторонне, объективно оценивать доказательства и, в конечном итоге, квалифицированно принимать решения в правовой сфере.
Основные психотехнологии в правоохранительной деятельности.
В рамках работы «круглого стола» обсуждались следующие вопросы:- Психотехнологии в деятельности полиции, современное состояние и перспективы;- Актуальные вопросы использования полиграфных устройств в деятельности органов внутренних дел;- Прикладные методы психологии в расследовании уголовных дел;- Новые психофизиологические методы выявления скрываемой информации;- Практика использования психолого-криминалистического портрета в деятельности органов внутренних дел;- Методика восстановления информации на фоне психоэмоциональной релаксации и криминалистическая методика составления портрета вероятного преступника;- Профайлинг.
Прозвучали доклады о динамике развития в 2011-2012 г.г. практического применения указанных выше методик и научных познаний в раскрытии преступлений и обеспечении общественной безопасности.
В ходе мероприятия были обсуждены правовые, организационные и методические основы использования психотехнологий в деятельности правоохранительных органов, а также вопросы взаимодействия правоохранительных органов, в том числе и с органами здравоохранения в части их касающейся, в раскрытии и расследовании резонансных преступлений.
По итогам мероприятия участниками были вынесены следующие предложения - обратить внимание на необходимость соблюдения законности при использовании психотехнологий, а также ФГКУ «ВНИИ МВД России», как разработчику инновационных криминалистических методик восстановления информации на фоне психоэмоциональной релаксации лиц, составления психолого-криминалистического портрета, исследования предметов и документов с использованием психотехнологий, расширить взаимодействие и обмен опытом с другими правоохранительными органами и спецслужбами, которые могут использовать данные методики в целях повышения эффективности решения служебных задач.
Психологические аспекты диагностики лжи
ложь - это намеренное введение в заблуждение одного человека другим.
Активную, сознательную ложь следует отличать от неправды, основывающейся на неполноте информации и “искреннем заблуждении говорящего ... о том, о чем он говорит”.
В структуре лживых показаний возможно выделение двух основных форм:
1) сокрытие (пассивная ложь)
При сокрытии допрашиваемый утаивает какую-либо информацию, не говоря при этом ничего, что не соответствовало бы действительности.
2) фальсификация (активная ложь).
При фальсификации же он не только утаивает правдивую информацию, но и подает ложную как истинную. Таким образом, фальсификация выступают как более сложная, более дерзкая форма лжи.
Чаще всего лжец сочетает сокрытие и фальсификацию, но если у него есть выбор, он обычно предпочитает первую. Тому есть ряд причин. Во-первых, скрывать просто легче, чем фальсифицировать – не нужно ничего выдумывать. Во-вторых, при сокрытии нет риска сказать что-нибудь лишнее, что будет противоречить каким-либо достоверным, уже известным фактам. В-третьих, иногда имеет место и моральный аспект, сокрытие кажется менее предосудительным, чем фальсификация. В-четвертых, в случае разоблачения ложь-сокрытие легче объяснить некими оправдывающими обстоятельствами, как-то: плохая память, забывчивость, дефекты зрения, слуха и прочее.
Психологические возможности распознавания ложности показаний
В последнее время все больший авторитет приобретает инструментальный метод исследования психофизиологических реакций человека. В основе метода лежит создание специальных приборов — полиграфов, (детекторов лжи), стрессометров и т.п., действие которых основано на регистрации и измерении различных (психофизиологических показателей человеческого тела (в приборах контактного типа), или человеческого голоса (в приборах бесконтактного типа)1.
Собственно показания приборов не являются прямым свидетельством справедливости или, напротив, неискренности показаний. С их помощью устанавливается факт причастности человека к определенному событию, проявляющийся в изменении эмоционального фона человека под воздействием предоставляемой ему информации об этом событии. Вопросы интерпретации полученных результатов относятся к сфере конмпетенции специально подготовленных операторов, обслуживающих устройства.
Во-первых, полиграф — это весьма сложное и дорогостоящее устройство, а его обслуживание имеют право осуществлять лишь лица, прошедшие специальную длительную подготовку. Во-вторых, проверка на полиграфе в настоящее время имеет статус оперативно-розыскного мероприятия, и подвергнуты ей могут быть лишь лица, давшие на то добровольное письменное согласие. Очевидно, что указанные причины существенно сужают сферу применения полиграфа и не позволяют назвать его универсальным средством борьбы с ложью в ходе раскрытия и расследовании преступлений.
Перспективными представляются исследования в области визуальной диагностики свойств и состояний человека по признакам его поведения и внешности. Наблюдение за всей совокупностью признаков внешнего облика (невербального поведения) человека способно информировать наблюдателя о характере и направлении психологических процессов, сопровождающих его деятельность.
Непосредственными объектами внимания следователя в этой связи должны выступать:
1) речь человека;
Слова тоже могут нести в себе признаки лжи. При допросе лжец, во-первых, может выдать себя по небрежности, просто не позаботившись тщательно продумать ложь. Во-вторых, в результате внутреннего конфликта большей или меньшей степени выраженности, сопровождающего ложь, могут появиться ошибки, которые 3. Фрейд определил как обмолвки.
Третьей группой признаков лжи в словах выступают тирады. Иногда эмоции настолько захлестывают допрашиваемого/ что скрываемая информация вырывается наружу и проявляется не в одном-двух словах, как при обмолвке, а льется потоком.
Некоторые люди, когда лгут, уклончивы в ответах, многословны и дают больше информации, чем требуется.
Несколько больший потенциал в плане выявления признаков обмана несут в себе иные/ не связанные с содержанием слов аспекты устной речи человека. Речь идет об экстралингвистических и просодических составляющих речи: тоне, скорости, интонации, паузах между словами и т.д.
Внезапное повышение тональности голоса - свидетельство сильных негативных эмоций человека (гнева, страха, разочарования). Чрезмерно громкая и быстрая речь нередко выступает как суперкомпенсация человеческой психики, стремящейся таким образом заглушить страх. Напротив, тихая и медленная речь присуща расслаблению или печали. Внезапные колебания громкости речи могут сопровождать интенсивные переживания допрашиваемого, которые последний пытается скрыть. О внутренней мобилизованности свидетельствует ясное, четкое, чеканное произнесение слов Появление хрипоты и дрожания в голосе, повышение его тембра, сухость во рту и судорожные движения горла, сопровождающиеся учащением дыхания либо, наоборот, «замиранием», скорее всего указывают на появление очень сильного волнения и напряжения.
Слишком длительные или слишком частые паузы между словами или фразами в процессе произнесения речи, а также видимые колебания при произнесении слов нередко вызваны неподготовленностью лжеца к возникшей в ходе допроса ситуации, отсутствием у него четкого плана своего поведения либо страхом перед возможным разоблачением со стороны следователя.
В контексте рассматриваемой темы небезынтересным представляется вопрос о возможности различения следователем спонтанной и установочной (т.е. заранее подготовленной) речи. У лиц, не привыкших к регулярным публичным выступлениям, спонтанная речь сопровождается паузами напряженного обдумывания, неуверенностью в голосе, повторами, самоперебивами, порой отказом от продолжения разговора в силу затруднений в построении речевых конструкций.
2) его мимика;
Лицевые экспрессии одновременно передают информацию о том, что человек хочет показать и о том, что он хочет скрыть. Фальшивые экспрессии появляются в результате сознательного управления мышцами лица, позволяющего помешать появлению переживаемой эмоции и симулировать ложную.
Говоря о лицевых экспрессиях, психологи отмечают, что имеют место достоверные и недостоверные мимические сигналы. Первые образуются возбуждением мышц лица, произвольно управлять которыми человек не в состоянии или управление которыми существенно затруднено. Наиболее достоверными являются движения лобных мышц. Остальные лицевые экспрессии в значительной степени обусловлены волей и желаниями человека. Весьма многозначной может быть экспрессия улыбки.
3)глаза;
по движениям глазных яблок возможно достоверное суждение о процессах, протекающих в психике человека. Установлено, что обращение к различным видам памяти (зрительной, слуховой, кинестетической и так далее) обуславливает возбуждение различных участков мозга, которые в свою очередь напрямую связаны с движениями глаз.
• направление взгляда влево-вверх — человек извлекает из памяти зрительные воспоминания (т.е. зрительные образы, которые действительно когда-то имели место);
• направление взгляда вправо-вверх — человек констатирует зрительные образы, которые ранее он не видел;
• направление взгляда по горизонтали влево — человек извлекает из памяти слуховые воспоминания, которые когда-то имели место;
• направление взгляда по горизонтали вправо — человек конструирует слуховые образы, которые ранее он не слышал
• направление взгляда вправо-вниз — человек вспоминает некие чувственные образы, которые когда-то имели место,
• направление взгляда влево-вниз — внутренний диалог (человек разговаривает сам с собой) и контроль речи (человек тщательно выбирает слова в общении с Вами).
Психологами установлено, что неискренний человек встречается взглядом со своим оппонентом менее 1 /З всего времени общения. Сигналами неискренности выступают также внезапное отведение взгляда в сторону, вниз либо моргание сразу же после постановки перед собеседником определенного вопроса, хотя до этого он спокойно смотрел Вам в глаза.
4) движения головы, рук и других частей тела.
Скрещенные руки и ноги, сжатые или сцепленные пальцы рук – свидетельство эмоциональной закрытости человека, отсутствия у него стремления к сотрудничеству и искренней беседе.
Об отсутствии интереса к беседе, а иногда и о наличии негативных чувств по отношению к собеседнику может свидетельствовать поворот корпуса тела в целом в сторону от собеседника. Замаскированным выражением этого жеста выступает поворот в сторону от собеседника носков ног.
Основные ошибки следователя при попытке установления неискренности в словах допрашиваемого:
-         не учитывает индивидуальные особенности поведения человека, в результате чего подобные особенности поведения трактуются им как сигналы неискренности.
-         правильно установив эмоцию, переживаемую человеком (например, страх, волнение, стыд и так далее), неправильно подходит к определению ее природы, безосновательно признавая ее свидетельством лжи.
Во избежание ошибок при интерпретации результатов наблюдения за допрашиваемым следует:
1) относиться к нему по возможности нейтрально, без внутреннего «обвинительного» или «оправдывающего» отношения;
2) заранее изучить, насколько это возможно, обычное поведение допрашиваемого, с тем, чтобы иметь возможность учесть индивидуальные (фоновые) особенности его экспрессивного поведения;
3) четко отдавать себе отчет в том, какие именно поведенческие реакции используются для выявления лжи и в том, как они интерпретируются;
4) учитывать, как на поведении допрашиваемого может сказываться осознание им того, что его подозревают в даче ложных показаний;
5) помнить, что оценка поведения допрашиваемого всегда носит субъективный характер и способна иметь для следователя лишь организационно-тактическое и ориентирующее значение, то есть выступать как основание для более детального исследования конкретного вопроса и дальнейшего поиска дополнительной информации. Поведенческие проявления никогда не должны возводиться в ранг абсолютного доказательства.
Учет таких особенностей обвиняемого, как завышенная самооценка, некритичность к собственной личности, недоброжелательное отношение к окружающим, позволяет предвидеть вольное или невольное стремление обвиняемого к смягчению своей вины. Допускаемое со стороны обвиняемого ложное признание может быть продиктовано его стремлением уклониться от ответственности за более тяжкое преступление. Таким путем он рассчитывает усыпить бдительность, создать себе алиби по другому делу, доказать наличие обстоятельств, смягчающих или исключающих его ответственность, и т. п.
Полный вымысел сравнительно легко опровергается. Детализация и последующая проверка места, времени и других обстоятельств вымышленного события неминуемо ведут к разоблачению лжи.
Психологические приемы, способствующие обнаружению лжи в показаниях свидетеля или обвиняемого, трансформируются в систему тактических приемов допроса, связанных с постановкой уточняющих детализирующих и контрольных вопросов. Обнаружение лжи в показаниях обычно происходит при сопоставлении последних с версией расследования и системой доказательств, собранных по делу. Чрезвычайно редки случаи, когда ложь охватывает все пункты предмета допроса.
Наиболее часто встречающийся вид лжесвидетельствования — это навязанная ложь, источником формирования которой является иное лицо. В подобной ситуации лучшим средством оценки достоверности показания является перекрестный допрос, так как, выполняя добросовестно данное поручение, такой свидетель теряется при непредусмотренных заранее вопросах, путается и раскрывает игру.
Наиболее информативны следующие психологические признаки скрываемых обстоятельств (по Филонову Л.Б.).
Психологические признаки скрываемых обстоятельств
Наличие для допрашиваемого «опасных зон», т.е. обстоятельств, тревожащих допрашиваемого. В беседе это может проявиться либо в форме избегания разговора на предложенную тему, подменой предмета разговора, использованием стандартных фраз.
Блокада допрашиваемым собственной информации. Проявляется в тенденции особого речевого поведения, при котором произвольно удерживаются от произнесения, как целый ряд фраз, так и отдельные слова.
Возникновение «смыслового барьера», который проявляется в том, что по отношению к некоторым словам, выражениям, вопросам, фразам не наблюдается элементарной и типичной реакции, типичной включенности в ситуацию.
4. Возникновении ассоциаций у допрашиваемого при употреблении допрашивающим каких-либо слов, связанных с событием.
О возможном конструировании ложного сообщения сигнализируют следующие признаки (по Ратинову А.В., Адамову Ю.П.):
Психологические признаки, сигнализирующие о возможном конструировании ложного сообщения.
Существенные детали, эмоции и личностное отношение описываются бедно, в основном рассказывается лишь то, что необходимо в рамках излагаемой легенды.
Изменения говорящим своих показаний, особенно относящихся к первоначальным показаниям.
Попытки уклониться от ответа на поставленные вопросы, долгое их обдумывание, в отличие от остального сообщения, которое говорится быстро и четко.
Чрезмерная, нарочитая точность.
Исключительно позитивная информация говорящего о себе.
Уклонение от ответа на прямой вопрос.
Показания повторяются в одних и тех же словах и выражениях, события излагаются в одной и той же последовательности (скрупулезное повторение деталей).
Проговорки, которые выявляют большую информированность говорящего, чем та, которую он демонстрирует в предыдущих своих рассказах.
Знание тех обстоятельств, о которых он, по его утверждению, ничего не знает или представленных им в предыдущих рассказах в другом свете.
Не свойственные обычной речи говорящего слова, термины, резко выделяющиеся в остальном его описании обстоятельств события, что часто обусловлено дословным повторением им предложенной кем-то ложной версии.
Явный конфликт между сведениями, исходящими от данного лица, и остальным доказательственным материалом.
Внутренние противоречия, логические разрывы и иные дефекты сообщения.
  Правда (искренность) Ложь (неискренность)
Мимика лица
  1.    Не контролируемые волей человекаэкспрессии.
2.    Кратковременность лицевых экспрессий.
3.    Симметричность лицевых экспрессий.
4.    Экспрессия эмоции проявляется до слов и телодвижений.
  1.    Экспрессии - сознательное управление мышцами лица.
2.    Затянутость лицевых экспрессий.
3.    Экспрессии сопровождается лицевой асимметрией.
4.    Экспрессия может проявляться после слов и телодвижений.
 
Глаза
  1.      Контакт глаз 2/З всего времени общения.
2.      Спокойно смотрит в глаза собеседнику.
3.      Направление взгляда влево-вверх — извлечение из памяти зрительных воспоминаний
- направление взгляда по горизонтали влево — извлечение из памяти слуховых воспоминаний.
- направление взгляда вправо-вниз — вспоминание чувственных образов.
  1.    Контакт глаз менее 1/3 всего времени общения.
2.    Отводит взгляд в сторону.
3.    направление взгляда вправо-вверх — конструирование зрительных образов.
- направление взгляда по горизонтали вправо —конструирование слуховых образов.
- направление взгляда влево-вниз — внутренний диалог и контроль речи.
 
Движения головы, рук, ног. 1.    Удобная, открытая поза во время беседы.
2.    Человек сидит спокойно.
  1.             Скрещенные руки и ноги, сжатые или сцепленные пальцы рук, повернутый в сторону корпус тела.
Прикосновение руки к носу, щеке, почесывания нос
Психологические аспекты ведения переговоров с преступниками
«Переговоры с преступниками». Непривычное сочетание слов. В самом деле, возможен ли диалог и достижение каких-либо соглашений с лицами, преступившими уголовный закон, подлежащими преследованию силой государственной власти, юридическому и нравственному осуждению?
В нашей стране и за рубежом, кроме захвата заложников, все более многочисленными становятся факты похищения людей, в том числе детей, произведений культуры и искусства для получения выкупа, угроз осуществить вооруженные нападения, убийства, взрывы, поджоги, массовые отравления, чтобы добиться выполнения выдвинутых условий. Практически во всех подобных случаях силы правопорядка и общественной безопасности вынуждены вести переговоры, чтобы спасти высшее благо земного бытия - жизнь, среду обитания людей, достижения человеческой цивилизации.
Приходится констатировать, что переговоры с преступниками получили значительное распространение во всем мире. О них чаще говорят средства массовой информации, газеты, радио, телевидение, сводки происшествий. Можно сказать, что они стали привычным явлением социальной и правовой деятельности, характерной чертой современного образа жизни, одним из направлений правоохранительной деятельности*.
____________________________________________________________________________
*См.: Илларионов В.П. Переговоры с преступниками. М., 1993, с. 4-5.
За рубежом еще в начале 70-х годов осознали, что переговоры с преступниками относятся к «новым подходам, новым мерам», позволяющим во многих ситуациях обеспечить устранение опасности, предупредить совершение тяжких преступлений, избежать применения силы. Причем нередко единственным реальным средством. Отсюда их социальная, правовая и моральная ценность, в этом их смысл и предназначение. Когда без них обойтись нельзя - их надо применять; смело идти на диалог с преступником.
Русский язык придал слову переговоры два значения. Просто «переговариваться», беседовать с кем-то, передавать друг другу сведения, информацию. И «переговариваться», чтобы «договариваться», как говорит далевский словарь, приходить к соглашению. Эту понятийную двойственность слова нельзя не учитывать в теории и практике.
Умение вести переговоры, т. е. дипломатия, испокон веков рассматривалось как сложный вид интеллектуальной деятельности, заключающейся в способности достигать соглашения в целях предотвращения или урегулирования конфликтов, поиска компромиссов и взаимоприемлемых решений. А явно выраженные соглашения (договоры) означают принятие сторонами взаимных обязанностей и прав, регулирующих их отношения*.
____________________________________________________________________________
*См.: Дипломатический словарь. М., 1980, Т. 1. с. 327-340; Фишер Р., Юри У. Путь к согласию, или Переговоры без поражения. М., 1990.
Переговоры начинаются тогда, когда хотя бы одна из сторон «проявит волю», чтобы изменить сложившееся положение, выраженную в конкретном предложении, будь то просьба, требование, условие, пожелание начать дискуссию, обсуждение, в котором обязательно должен быть выражен интерес, позиция, занимаемая сторонами.
Переговоры - универсальное средство человеческого общения, изумительный инструмент, изобретенный людьми в незапамятные времена. Они позволяют находить согласие там, где интересы не совпадают, мнения расходятся.
Несомненно, есть нечто общее, что объединяет все виды переговоров, «переговорный процесс». В основе его лежит свойство человеческой психики, выработанное в ходе эволюции, умение находить путем обмена информации с другими людьми, а возможно, и с другими мыслящими субъектами, взаимоприемлемые решения*. В каждом акте переговоров должен быть интерес, который преследуют стороны, чтобы взаимно решить какой-либо вопрос, достичь соглашения. Коэффициент полезного действия этого двигателя зависит от степени заинтересованности сторон, стремления разрешить конфликт путем урегулирования: было бы желание, остальное приложится.
____________________________________________________________________________
*См.: Ушакова Т.Н. Речь как когнитивный процесс и как средство общения. В сб. Когнитивная психология. М., 1986, с. 131-141.
Переговоры - не только наука, но и искусство. Такое утверждение не случайно. Оно связано с наблюдением за тем, как ведутся переговоры. Переговоры - искусство потому, что они сюжетны. конфликтны в своей основе, на них накладываются человеческие страсти, надежды на исполнение желаний, участникам свойственные эстетические удовольствия, связанные с их успешным исходом, то, что обычно саязыаается с проявлением творчества, главного начала любого искусства. Переговоры - это творчество в общении людей, пытающихся достичь своей цели в ходе диалога. Соглашения, достигнутые в ходе переговоров, оказываются более действенными с точки зрения практического результата, чем приказы, указания, предписания. Они более точно оценивают сложившуюся ситуацию и отношение к ней людей, лишены формально-бюрократических черт, когда одна сторона "предписывает", а другая - "исполняет".
При всех недостатках переговорного процесса, каким мы его наблюдаем сегодня, он доказал свою незаменимость при решении спорных вопросов. В сущности говоря, он является естественной социально полезной реакцией на любое осложнение во взаимоотношениях: конфликт, несогласие, выражение другой точки зрения.
Ведение переговоров - тяжелый, напряженный труд, связанный с большими нервными перегрузками. Поэтому в случаях длительных переговоров необходимо проводить периодическую смену переговорщиков (иметь дублеров), создать им условия для отдыха, питания, оказания медицинской помощи. В помещении штаба переговоров должны находиться только те, кто задействован в этом мероприятии, чтобы не мешать спокойному ведению диалога.
В современных условиях все большее значение приобретает роль средств массовой информации в освещении случаев переговоров с преступниками. В распоряжение представителей газет, радио, телевидения должны систематически представляться необходимые данные, которые целесообразно предать гласности в зависимости от ситуации, складывающейся в ходе операции, чтобы они помогали, а не затрудняли разрешение конфликта, не вызывали панических и иных негативных настроений. В то же время они должны быть тщательно взвешены, чтобы не создавалось искаженное представление о целях и намерениях правоохранительных органов.
Главное же в организации ведения переговоров с преступниками - это подбор и подготовка переговорщиков. Они должны строиться на добровольной основе, с учетом индивидуальных особенностей кандидатов, их способности дебатировать в стрессовых ситуациях, наблюдательности, быстроты реакции, самообладания, эмоциональной устойчивости, необходимых интеллектуальных, коммуникативных, характерологических задатков, гуманных побуждений. Они должны обладать необходимыми знаниями в области психологии и педагогики, пройти специальную подготовку. Основной метод обучения - ролевая игра, в которой моделируется конкретная обстановка переговоров с преступниками, закрепляются навыки психологической борьбы, воздействия на преступников с целью склонения их к отказу от противоправного поведения, достижения приемлемого соглашения.
Профессиограмма и психограмма личности следователя
Организационное поведение и управление персоналом в наше время стало возможным за счет изучения структуры и особенностей каждой профессиональной сферы деятельности. Наиболее важную роль здесь играют профессиограммаи психограмма. Рассмотрим более подробно, что раскрывают их понятия и структура.
Понятие и структура профессиограммы.
Профессиограмма — это описание структуры и особенностей любой профессиональной деятельности, а также социально-экономических, производственно-технических и психофизиологических условий и требований, предъявляемых самой профессией к человеку. Она позволяет наиболее эффективно выполнять профессиональные требования, создавать условия для развития личности сотрудника и получать продукт, необходимый для общества. Она же указывает наиболее возможные пути приобретения психологических качеств, профессионального обучения и переобучения, повышения квалификации и переквалификации, а также переориентации, если потребуется для данной профессии. Отсюда следует, что профессиограмма обязана отражать перечень качеств человека, необходимых для выполнения профессиональной деятельности и стоящих на пути к успешному осуществлению деятельности, определяя индивидуальность специалиста.
Структура профессиограммы выглядит следующим образом:точный адрес, т. е. конкретная профессия, включающая определенный спектр специальностей, различающихся по специфике предмета труда или объекту воздействия;объем умений, знаний и навыков, требуемых для подготовки или переподготовки персонала. Содержательная сторона включает: требования и условия, предъявляемые к профессиональной подготовке; содержание подготовки по конкретной специальности; характеристики и свойства, отражающие профессиональную, нравственную и познавательную направленность каждой личности; состав и объем профессиональной подготовки;психофизиологические противопоказания и требования к профессии. Профессиограмма позволяет отражать психофизиологические и личностные особенности, препятствующие осуществлению профессиональной деятельности;профессиональные вредности - конфликты с сотрудниками, постоянное напряжение, однообразие деятельности и все то, что может стать причиной профессиональной деформации сотрудника;возможность повышения квалификации или переквалификации, если этого требует профессиональная деятельность;моральные стимулы труда, оказывающие мотивирующее воздействие на специалиста;учебные профессиональные заведения, осуществляющие подготовку конкретной специальности.
Психограмма как часть профессиограммы и ее структура.
Психограмма является частью профессиограммы, поскольку она характеризует основные наиболее важные требования, которые предъявляются к психологическим качествам сотрудника специальностью или профессией. Ее объем и содержание определяются значимыми целями профобучения, профотбора, профориентации, а также перемещения сотрудников и прочих элементов кадровой политики на предприятии. Психограмма составляется с помощью применения следующих источников, предоставляющих правдивую информацию:
документы, среди которых особое место занимают положения, описания,инструкции, хронометражные таблицы;
письменные и устные опросы работников, включающие личные наблюдения, анкеты, естественные и лабораторные эксперименты;
данные «пилотажных» (целевых или пробных) исследований;
эргономические исследования, проводимые на рабочих местах сотрудников - электроокулография, электроэнцефалография, киноциклография, телеметрия физиологических параметров, телехронорефлексометрия и многие другие.
Структура психологической характеристики специальности, профессии или рабочего места характеризуется следующими показателями и требованиями:
требованиями к организации, оборудованию и условиям труда;
требованиями к организации и регулированию психолого-педагогических аспектов труда;
требованиями к руководителю рабочей группы: педагогу, организатору, специалисту, личности;
социально-психологическими показателями и параметрами трудового коллектива;
комплексом требований, предъявляемых к психике человека - психофизиологическим, интеллектуальным, нейропсихическим и личностным свойствам;
комплексом требований, предъявляемых к психическим состояниям человека — работоспособности, эмоционально-волевым установкам, измененным состояниям;
комплексом требований, предъявляемых к процессам адаптации, восприятия, обучения, ритма.
Психология расследования преступлений. Составление психологического портрета неустоновленного преступника или лица, находящегося в розыске.
Рассматривая, прежде всего, информационную базу расследования, мы исходим из того, что ключевые криминалистически значимые особенности личности преступника неизбежно отражаются в следах преступления.
Уделяя значительное внимание способу совершения преступления как основному информационному источнику расследования, мы трактуем его как системную соотнесенность личностных качеств правонарушителя с конкретными условиями среды. Если в криминалистике акцентируются материальные средства совершения преступления (орудия преступления), то мы наряду с этим вводим понятие «индивидуализированные операциональные средства» – навыки и умения как комплексы индивидуализированных операций. Способ преступления – индивидуальный образ действий преступника, комплексная реализация психических и психофизиологических особенностей (возможностей) индивида в определенных условиях целедостижения, система индивидуально стереотипизированных действий и операций, избирательно актуализируемая в зависимости от личностной валентности ситуации.
К способу деяния следует относить и специфические действия по его подготовке к совершению, и дополнительные квазидействия – действия по уклонению от ответственности, которые могут образовать и особый этап послепреступного поведения.
 
Для каждого вида преступлений существует свой системный «набор» комплексов действий. Это и составляет основу его психолого-криминали-стической характеристики. Комплексы действий, составляющие вид преступления, связаны со специфическим подключением к ним средств действия, – каждый преступник имеет свой «почерк» в их использовании.
 
Типизация способов преступления - это типизация регуляционно-опе-рациональных механизмов человеческого поведения. Персеверация способов, их «навязанность» субъекту и позволяет использовать способ совершения преступления для поиска и идентификации личности преступника.
 
 
Исследование способа совершения преступления как типологического образа действий индивида в определенных условиях среды – основное ядро расследования.
 
В результате исследования мы приходим к выводу, что в криминалистике должно быть сформулировано понятие «поведенческого комплекса личности преступника».
 
Рассмотрение личности преступника как системообразующего фактора преступного деяния требует выявления:
 
личностной детерминации данного преступного деяния;
 
отражательно-познавательных особенностей данной личности;
 
ее общерегуляционных, эмоционально-волевых особенностей.
 
Система поведенческих признаков преступления объективно распределена в следующих сферах (и соответственно зонах следственного поиска):
 
- в предметах обстановки совершения преступления, вовлеченных в сферу действий преступника и потерпевших, в динамике их изменений;
 
- орудиях и средствах совершения преступления, их качественном своеобразии, способах и их использования;
 
- обстановке, предшествующей преступлению, подготовке условий для совершения преступлений, действиях с объектами, свидетельствующих о направленности формирующегося преступного умысла и своеобразии личностной направленности преступника;
 
- обстановке, возникшей после совершения преступления, типичных способах маскирующих изменений в этой обстановке с целью сокрытия преступления;
 
- особенностях межличностных отношений между обвиняемым (подозреваемым) и потерпевшим;
 
- содержании письменных и устных высказываний и заявлений обвиняемого (подозреваемого), потерпевшего и свидетелей.
 
Анализируя структуру следственной деятельности, мы приходим к следующим выводам.
 
1)Cледственная деятельность, несмотря на ее внешнее разнообразие, объективно структурирована.
 
2)Психологическая структура расследования объективно предопределена типом конкретной проблемно-поисковой криминальной ситуации.
 
3)По своей гносеологической природе следственно-познавательные ситуации могут быть алгоритмическими, требующими заранее определенных способов расследования, и проблемными, требующими поисковой, эвристической деятельности следователя в ситуации неопределенности.
 
4)Тип следственной ситуации требует определенной следственной стратегии. Различные криминальные ситуации объективно предопределяют комплекс следственных действий.
 
Установление типа следственной ситуации позволяет наметить первоочередные следственные действия, назначить ряд необходимых судебных экспертиз.
 
Оптимальная следственная стратегия – адекватный подход к решению познавательно-поисковых задач в зависимости от их типа.
 
Мы производим эту типологию по трем основаниям: 1) по содержательной специфике исходной информации, 2) по уровню дефицита исходной информации в отношении различных обстоятельств, подлежащих выяснению, 3) по тактическим особенностям, обусловленным позицией обвиняемого, подозреваемого.
 
Первоочередной познавательной задачей следователя при анализе информационно-исходной ситуации являются:
 
1)выявление всех наличных признаков преступления определенного вида и подвида (группы);
 
2)определение разрывов в цепи этих признаков на основе общего эталона, модели совокупности признаков преступления.
 
Сложность или простота следственной ситуации – это мера ее информационной определенности, мера представленности в среде признаков преступления.
 
Мера информационной определенности ситуации зависит от объективной сложности исследуемого явления, неоднозначности сведений о нем и его элементах. При этом существенна и осведомленность следователя о сущности явлений данного класса.
 
Все сложные следственные ситуации – проблемные. (Познавательный поиск и возникает только в проблемной ситуации). Неизвестное при этом должно быть объективизировано – перед субъектом должен возникнуть четко сформулированный познавательный вопрос, который и является проблемой.
 
Если проблемная ситуация позволяет наметить искомое, которое можно найти путем некоторого преобразования исходных условий, - возникают задачи расследования. Элементы задачи – условия и искомое - находятся в определенной зависимости, связях. На основе этих объективных зависимостей и осуществляется процесс определения и поиска неизвестных элементов.
 
Процесс расследования – это процесс отражения следователем системно-структурных связей элементов расследуемого события.
 
Деятельность следователя не сводится к «собиранию и фиксации доказательств». При встрече с криминальной ситуацией первоначально возникает необходимость опознать признаки преступления. Сама возможность появления доказательств зависит от продуктивности предварительного следственного анализа криминальной ситуации. Первично анализируются информационные сигналы, а не доказательства. Исходная криминалистическая информация, как правило, закодирована. И только ее декодирование порождает доказательства, выявляют связь исследуемых объектов с предметом доказывания.
 
Для этого следователю необходимо: 1) обнаружить, 2) распознать, 3) интерпретировать, 4) оценить криминалистически значимые информационные сигналы и объединить их в информационную систему. В ее пределах устанавливаются новые потенциально возможные источники криминалистически значимой информации (6,7,8,9,10,11,12,13,14,15,16).
 
В ситуациях с острым дефицитом исходной информации поисковая деятельность следователя приобретает эвристический характер. В этих случаях следователь решает нестандартные задачи. Методы решения этих задач также нестандартны, они называются эвристическими (от греч. heurisko – нахожу) (10,18,32).
 
Общим способом решения познавательных проблем является информационное моделирование.
 
Информационная модель – специально создаваемая, мысленно представляемая система, отображающая элементы проблемной ситуации и позволяющая осуществить преобразование этих элементов с целью нахождения новой информации для решения задач данного класса.
 
В процессе расследования объектами моделирования могут быть событие преступления, место и время его совершения, мотивы и способы совершения деяния, личность виновного, потерпевшего и все другие объекты и процессы, связанные с совершением преступления. При этом выясняется: 1) при каких условиях то или иное явление могло произойти, 2) что следует узнать, 3) где и какие сведения искать. Модели могут быть материальными и мысленными. Материальные модели (подразделяемые на два вида – пространственно-подобные и физически-подобные) используются в рамках отдельных следственных действий. Мысленные же модели являются основным средством всей следственно-поисковой деятельности.
 
Криминалистическое моделирование позволяет сосредоточить сознание следователя на связях и отношениях объектов, дающих высоковероятностное объяснение фактам, причины которых первоначально неизвестны, организует выдвижение первоочередных задач расследования.
 
Осуществляя мысленное моделирование события, следователь избавляется от необходимости действовать методом «проб и ошибок», его поисковая деятельность приобретает необходимую целеустремленность, объекты исследования систематизируются и раскрываются в существенных взаимосвязях. Рассматривая вероятностно-информационное моделирование, мы формулируем ряд психологически обоснованных требований к выдвижению и проверке следственных версий (10,15,18,19,32).
 
В ряде опубликованных работ мы анализируем условия эффективной реализации отдельных следственных действий – допроса, предъявления для опознания, осмотра места происшествия, обыска, очной ставки, проверки показаний на месте и следственного эксперимента. Исследуются психология взаимодействия следователя с другими участниками уголовного процесса, – как в ситуации сотрудничества, так и в ситуации противоборства сторон, проблема установления психологического (коммуникативного) контакта, критерии и система приемов психического воздействия на лиц, противодействующих расследованию.
 
Подробно рассматривается система следственных действий, обусловленная типом проблемно-поисковой ситуации (6 - 19).
 
В заключение отметим, что распространенное в криминалистике фрагментарное описание отдельных сторон следственной деятельности не образует даже в своей совокупности криминалистической теории. Для этого необходим концептуальный охват структуры следственной деятельности, ее системный анализ, обеспечивающий ее эффективность. Необходима всесторонняя разработка ее эвристической сущности, ее охват общепсихологической теорией деятельности. Необходим системный анализ объекта следственной деятельности – поведения преступника. При этом следует различать общую модель преступного поведения, частно-криминалистиче-скую модель (модель отдельных видов преступления) и информационную модель конкретного преступления, которая формируется на основе «психологического профиля преступника». С этой целью нами исследовано проявление криминалистически значимых особенностей личности преступника в материальной среде (6,7,8,16,17,18,32).
Роль криминального психолога в расследовании преступлений. Modus Operandis.
Психологическое требование к личности и деятельности персонала пенитенциарных учреждений.
Деятельность персонала исправительного учреждения в психологическом смысле представляет собой форму взаимосвязи личности с окружающей социальной и природной средой. Пути ее изучения выявляются в двух аспектах: личность и объект, на который направлена активность человека. Подобно тому, как нельзя понять деятельность, изменяющую объект, на который она направлена, не изучая личность, невозможно раскрыть подлинные качества и свойства личности сотрудника исправительного учреждения, не обращаясь к анализу деятельности и отношений, которые в ней реализуются.
В жизни человека деятельность выполняет ряд функций. Во-первых, она является специфическим механизмом удовлетворения потребностей человека как организма и как члена общества. Благодаря сознанию он получает возможность отвлечься от актуальной в данный момент потребности и подчинить свою деятельность достижению целей, которые нередко противоречат ей.
Во-вторых, деятельность позволяет воспринимать внутренний мир личности сотрудника как объект наблюдения со стороны. Психологические явления сами по себе, когда человек не проявляет активности, не возникают. Только посредством деятельности человека обнаруживаются его мысли и чувства, качества и свойства, способности и темперамент. Именно по внешним проявлениям судят о личности.
В-третьих, деятельность преобразует окружающий мир, производит так называемую «вторую природу», создает материальные и духовные ценности.
В-четвертых, деятельность как бы переносит личные качества и свойства, способности и мастерство человека на свой предмет. В предмете деятельности всегда можно обнаружить отпечаток личности сотрудника.
В-пятых, деятельность проявляется вовне, переносится на объект, изменяя его, и одновременно усваивается личностью, влечет за собой изменения в ее психике, например, в деформации личности сотрудника, поскольку человек усваивает и профессиональное содержание, и нравственную сущность деятельности.
В-шестых, деятельность не только удовлетворяет потребности и оказывает воздействие на оба полюса – личность и объект, на который направлена активность, но и реализует социальные роли личности.
Деятельность сотрудников многообразна, ее классифицируют:
а) по предмету деятельности: люди (работа с людьми), вещи (работа с вещами);
б) по целям: организаторская (обеспечение выполнения поставленных задач), педагогическая (нацеленная на изменение личностных качеств);
в) по мотивам: альтруистическая, эгоистическая;
г) по результатам: завершенная, незавершенная.
Использование категорий деятельности – отличительная черта отечественной психологической науки. Для нее характерны два момента:
1) положения о единстве психики и деятельности, отличающие отечественную психологию от западной, нередко изучающей психику вне поведения (интроспективная психология; гештальтпсихология) или вне психики (бихевиоризм, необихевиоризм);
2) принципы развития и историзма, воплощение которых в конкретных исследованиях предполагает обращение к деятельности как движущей силе развития психического отражения.
В качестве объяснительного принципа категория «деятельность» используется при изучении познавательных процессов, мотивации, воли, эмоций личности, внутригрупповых процессов, в выделении различных отраслей психологии (общая, социальная, возрастная, педагогическая, инженерная, психология труда), в том числе общей и прикладной социальной психологии, пенитенциарной социальной психологии и пенитенциарной социологии.
Таким образом, деятельность в психологическом плане связана с потребностями как источниками активности, с целями как регуляторами активности, а также с познанием и волей.
Деятельность сотрудника уголовно-исполнительной системы имеет целый ряд особенностей. Характер выполняемых им функций предопределяет специфику в подготовке и подборе кадров, порядке назначения на должность и освобождения от нее, регулировании ответственности и порядка прохождения службы.
Важным психологическим фактором является соблюдение сотрудниками субординации по отношению к вышестоящим по служебной лестнице лицам.
На международной конференции, проходившей 17-19 ноября 1994 г., в Гааге (Нидерланды), в проекте Руководства для пенитенциарных работников по соблюдению международных тюремных правил отмечалось, что «подготовка сотрудников для работы в тюрьмах должна включать следующие компоненты:
– знание конституционного права, уголовного права, уголовно-исполнительного права и правил, действующих в тюрьмах;
– умение распознавать потенциальных самоубийц;
– умение обращаться с агрессивными заключенными и разумно применять силу».
Интересен в связи с этим эксперимент, проведенный в 60-е годы социальным психологом С. Милгремом, изучавшим проблему послушания и доверия к авторитету. Милгрем объявил своим испытуемым, что он хочет исследовать воздействие наказания на заучивание слогов. Он хотел, чтобы испытуемый играл роль учителя, который должен наказывать «ученика» за каждую новую ошибку все более сурово. Затем он помещал испытуемого перед рядом кнопок, нажатие которых вызывало удары током напряжением от 15 до 450 вольт (последнее напряжение может причинить сильные страдания и серьезные физические повреждения). «Ученик» сидел в соседней комнате на стуле, окруженном электрическими проводами.
Милгрем настойчиво объяснял испытуемым «учителям», что использование ударов тока составляет важную часть опыта и что опыт потеряет всякий смысл, если его требования не будут выполняться. При этом добропорядочные отцы семейств, миролюбивые люди посылали «ученику», несмотря на его стоны, разряды в 75 вольт, а затем, не реагируя на его просьбы и мольбы, – от 150 до 300 вольт. Мучение длилось только потому, что экспериментатор, сидевший рядом с «учителем», приказывал ему продолжать «обучение».
Две трети испытуемых, выполнявших роль «учителя», до самого конца полностью подчинялись экспериментатору, хотя последний не обещал их наказать или вознаградить. Милгрем не обнаружил никаких различий между личностными качествами тех, кто доводил эксперимент до конца, и того меньшинства, которое отказывалось его продолжать.
Такие опыты показывают, как нормальные люди, в силу своего воспитания привыкшие подчиняться, способны к бесчеловечным действиям и выполнению преступных приказов. Этого достаточно, чтобы объяснить зверства, совершавшиеся нацистами во время Второй мировой войны, или физические и психологические пытки, которым нередко подвергаются заключенные.
Следовательно, при приеме кандидатов на службу необходимо производить тщательный профессионально-психологический отбор.
В деятельности исправительного учреждения участвуют специалисты почти 50 профессий. Их можно разделить на 3 основные группы:
1. Сотрудники, которые организуют собственно исполнение наказания (служба безопасности, оперативно-розыскная деятельность, охрана).
2. Сотрудники, осуществляющие воспитательную работу (начальники отрядов) и оказывающие психологическую и медицинскую помощь осужденным (психологи и врачи), а также обучающие осужденных (учителя, преподаватели ПУ).
3. Работники технических и инженерных служб, призванные обеспечить инженерное и техническое функционирование ИУ.
Объектом деятельности сотрудников исправительных учреждений являются осужденные, поэтому учет этого фактора является главным в поступках и действиях персонала. Следовательно, можно сформулировать ряд специфических требований к осуществлению его деятельности, имеющих психологическое содержание:
а) формировать направленность на другого человека;
б) развивать практические умения и навыки для познавания личности осужденного;
в) развивать память (помнить фамилии, лица, знать их особенности);
г) помнить, что человек всегда находится среди других людей в группах, значимых для него и незначимых. Они могут активизировать человека или подавлять его активность. Специфика государственной службы сотрудников исправительных учреждений обусловливается Законом Российской Федерации «Об уголовно-исполнительной системе»:
– исполнение назначенных судами уголовных наказаний в виде лишения свободы и ограничения свободы, а также исключительной меры наказания;
– обеспечение правопорядка и законности в учреждении пенитенциарной системы, безопасности содержащихся в ней лиц, а также персонала, должностных лиц и граждан, находящихся на территории этих учреждений;
– содействие органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность;
– обеспечение трудовой занятости осужденных и заключенных;
– развитие материально-технической базы и социальной сферы пенитенциарной системы.
Деятельность сотрудника ИУ отличается от других видов прежде всего своим правовым характером, который предопределяет и ее психологическое своеобразие (В.Ф. Пирожков, А.Д. Глоточкин, 1975).
Во-первых, объектом этой деятельности чаще всего служат поступки людей, нарушивших закон.
Во-вторых, эта деятельность составляет его право и обязанность. Каждое действие сотрудника влечет за собой серьезные правовые последствия, что отличает его профессию от большинства других и придает ей особую социальную значимость.
В-третьих, все действия, из которых слагается эта деятельность, либо непосредственно регулируются законом, либо, будучи основаны на законе, предопределяются им в основных чертах.
Неисполнение или ненадлежащее исполнение сотрудником ИУ своих служебных обязанностей всегда является нарушением того или иного нормативного акта (бездействие, злоупотребление, превышение власти, дискредитация власти и т.д.).
Все это порождает повышенную ответственность сотрудника за каждое свое действие.
Деятельность сотрудника ИУ связана с противодействием ему других лиц. Большинство граждан заинтересованы в раскрытии преступлений, наказании преступника и готовы оказать помощь. В то же время определенная группа людей сочувственно относится к лицу, совершившему преступление, надеется на неудачу расследования и готова принять необходимые меры. Наиболее заинтересован в этом сам преступник, который всеми силами противодействует органам расследования.
Необходимость преодоления экстремальных ситуаций, устранения препятствий, которые специально создаются, вызывает у сотрудников исправительных учреждений стрессовые состояния и требует от них постоянных волевых и умственных усилий (Б. Холыст, 1980; Г. Хохряков, 1990).
С возможностью противодействия заинтересованных лиц связана другая психологическая особенность деятельности сотрудников исправительных учреждений – ее властный характер. Наличие властных полномочий ставит сотрудника ИУ в особое положение. Он действует от имени государства, его поддерживают авторитет и принудительная сила власти, применение санкций. Умение пользоваться властью – важнейшее профессиональное требование.
Правомерность и целесообразность использования власти зависят от личных качеств сотрудников. Ни сочувствие, ни возмущение не должны влиять на объективность выводов.
В то же время проблема конфликтных взаимоотношений персонала исправительных учреждений и заключенных остается неснятой и, в частности, по причине того, что «тюремные правила» негласно не одобряют проявления человечности в отношениях к заключенным.
Формирование общности заключенных («мы») происходит наряду с формированием в сознании феномена «они». Администрация, сотрудники относятся к последним. Кроме того, администрация своими действиями воплощает все те ограничения, которым подвергаются заключенные. Следствием этого будет принцип поведения: «старайся поступать таким образом, чтобы администрация не нашла повода вмешиваться в наши дела. Обращайся к администрации для решения только тех вопросов, которые невозможно решить, не упускай случая потребовать расширения прав».
Противоречия психологического общения заключаются, с одной стороны, в том, что осужденные считают представителей администрации источником всех бед и ограничений, но, с другой стороны, от них многое зависит, поэтому осужденные оценивают сотрудников прежде всего с нравственной стороны, а вольнонаемных – как специалистов своего дела, и лишь потом их человеческие качества.
А. Берлан, сотрудник факультета психологии университета штата Род-Айленд, провел серию психологических тестов среди кандидатов в служащие исправительных учреждений и заключенных с целью установить «потенциал насилия» в каждой из этих групп. Он обнаружил, что этот показатель у обеих групп почти одинаков, а в целом заключенные дали несколько более благоприятные оценки, чем охранники.
Кандидаты в тюремные служащие не в меньшей степени, чем заключенные, способны вовлекаться в действия агрессивного характера. Это положение подтверждается известным экспериментом американского психолога профессора Стенфордского университета Ф. Зимбардо (1991), когда 24 студента, добровольно согласившиеся участвовать в эксперименте «игра в тюрьму», были по жребию разделены на «заключенных» и «тюремщиков». Уже на второй день молодые люди стали играть всерьез. Когда «заключенные» предприняли попытку бунта, «тюремщики» сразу же применили силу. Это разобщило первых и сплотило вторых. «Заключенные» почувствовали себя одинокими, униженными и подавленными, а некоторые «тюремщики» стали не только наслаждаться своей властью, но и злоупотреблять ею.
Эксперимент привел к следующим результатам: пятерых из 10 «заключенных» пришлось досрочно освободить уже на 2-й день их пребывания в «тюрьме». У них начались истерики с плачем, припадками ярости, приступы страха, появились симптомы депрессии и психосоматические расстройства.
Хотя и «надзирателям», и «заключенным» был предоставлен выбор любой формы взаимоотношений (включая оказание помощи), характерным для них было негативное, враждебное и безразличное отношение. Их разговоры были полностью лишены человеческой теплоты и личного участия. Наиболее распространенной формой устного обращения был приказ, отдаваемый «надзирателем».
Приказы «надзирателей» строились на личном произволе, они ругали «заключенных» и угрожали им. «Надзиратели» сожалели о прекращении эксперимента, их роль им понравилась. Поведение тех, кто не был суров и шел на уступки, они оценивали как проявление слабости. По меньшей мере, треть «надзирателей» продемонстрировали настолько агрессивное и даже нечеловеческое отношение к «заключенным», что руководители эксперимента посчитали продолжение его неоправданным. (Напомним, что кандидаты на роль заключенного были самые стабильные в физическом и духовном отношении люди, зрелые в социальном плане, с минимальной предрасположенностью к асоциальному поведению).
Хани, Банкс и Зимбардо были удивлены, как мало времени потребовалось на то, чтобы психически нормальные люди позволили себе разделиться на две группы, одна из которых нашла удовольствие в оскорблении, издевательстве над другими людьми и в угрозах в их адрес, а другая была повержена в состояние беспомощности, зависимости и унижения. «Весьма драматично и даже мучительно для нас было наблюдать за тем, с какой легкостью начинали вести себя как садисты отнюдь не принадлежавшие к «садистскому типу» люди и насколько часто возникал эмоциональный коллапс у мужчин, которых отбирали именно по принципу эмоциональной стабильности». Исследователи объясняли аномалии ситуации социодинамикой мест заключения, а не психологическими отклонениями тех, кто попал в эту ситуацию. Агрессивность «надзирателей» была усвоенным следствием той роли, которую отвели подопытным, и той власти, которая явилась обратной стороной этой роли.
В частности, экспериментаторы заставили «надзирателей» думать, что их задача состоит прежде всего в том, чтобы следить за поведением «заключенных».
На шестые сутки эксперимент был прекращен, потому что все были травмированы, и даже сам Ф. Зимбардо почувствовал, что начинает принимать интересы своей «тюрьмы» слишком всерьез.
Требования социальной роли оказались сильнее, чем моральные императивы и представления индивида о самом себе: одним из самых жестоких «тюремщиков» был тихий и застенчивый парень, которому казалось, что «заключенные» над ним смеются, и именно это побуждало его к повышенной строгости, из которой вырастала взаимная ненависть.
«Буклет для ориентации», изданный тюрьмой Сан-Квентин для новых сотрудников, рекомендует: «помни, охрана – это важнейшая из задач», «всегда давай понять, что ты ожидаешь надлежащего поведения», «никогда не проявляй ни малейшей нерешительности в своих действиях», «ты обязан быть лидером в самом прямом смысле слова, ты должен знать пределы своей власти и уметь применять ее», «не вступай в панибратские отношения ни с кем из заключенных или группами заключенных. Это будет стоить тебе твоего места».
Особенностью деятельности персонала исправительных учреждений является сохранение служебной тайны, сопряженное с определенными психологическими трудностями. Умение молчать является не природным даром, а продуктом воспитания и зависит от стойкости и дисциплинированности. Известно, что человек, узнавший какую-либо новость, получивший важные сведения и интересные данные, всегда испытывает потребность поделиться своими мыслями с другими людьми.
Деятельность персонала исправительных учреждений связана с получением информации, которая может представлять интерес для преступников, поэтому необходимо соблюдать требования конспирации, чтобы не выдать служебных секретов.
Законодательством, служебными инструкциями установлены правила, обеспечивающие сохранение служебной тайны. Выполнение этого требования должно быть профессиональной привычкой сотрудника.
Специфическими особенностями деятельности персонала исправительных учреждений являются напряженность и стрессогенность. По мнению американского ученого Р. Калимо, обобщившего результаты ряда исследований по источникам стресса у тюремного персонала, они достаточно разнообразны.
Новые концепции психолого-педагогической деятельности исправительных учреждений предполагают активное использование положений и рекомендаций уголовно-исполнительного права, пенитенциарной психологии в целях совершенствования деятельности персонала исправительных учреждений (М.Г. Дебольский, 1994).
 

 
Это обусловлено тем, что в настоящее время в деятельности исправительных учреждений наблюдается ряд явлений, осложняющих организацию исправления и ресоциализации преступников в местах лишения свободы:
– рост в исправительных учреждениях количества осужденных, характеризующихся высокой криминальной зараженностью;
– «тюремнизация» социальной среды осужденных, возрождение уголовных обычаев и законов, влияние на нее извне, со стороны организованной преступности;
– слабая юридическая, социальная, экономическая и психологическая защищенность персонала исправительных учреждений;
– недостаточная психолого-педагогическая подготовленность сотрудников исправительных учреждений и психологических служб, осуществляющих воспитательное воздействие на осужденных и оказание им психологической помощи;
– превалирование традиционных форм воспитательной работы (беседы и др.) и неумение личного состава применять нетрадиционные методы воспитательного влияния (суггестивное воздействие, групповая дискуссия, игра, социально-психологический тренинг, психодрама и т.п.);
– сохраняющийся приоритет режимной и оперативно-режимной деятельности по сравнению с воспитательной работой.
Формирование умения и навыков профессионального общения у персонала исправительного учреждения осуществляется в ходе преодоления различных ситуаций. Обучение обычно строится на принципе зеркал и включает:
1) оценку процесса и результата общения экспертами из числа членов группы;
2) воспроизведение содержания общения, анализ его всей группой;
3) оценку процесса и результата общения;
4) коррекцию ошибок.
Тренинг профессионального общения сотрудников позволяет сформировать у них коммуникативные умения и навыки по восприятию осужденных, разрешению конфликтов, обращению к участникам эксцессов, ведению с ними переговоров, то есть преодолеть трудности общения сотрудников ИУ с осужденными. Для этого психологам-практикам необходимо проводить специальные занятия.
Часто складывающиеся конфликтные обстоятельства не дают сотрудникам возможности на проявление медлительности, нерешительности, растерянности, поэтому следует сформировать у персонала учреждения необходимые качества.
С психологической точки зрения центральным вопросом организации деятельности сотрудника ИУ является формирование у него профессионально-должностной позиции, позволяющей обеспечить эффективное включение в служебную деятельность (А.И. Папкин, 1990).
Постановка перед персоналом исправительных учреждений конкретных и перспективных задач сопровождается обращением либо к объективным факторам (организационным, правовым, материально-техническим и т.п.), либо к личностным (профессиональные знания, творчество, инициатива, дисциплинированность, организованность и т.п.).
Отдельно можно назвать ориентацию сотрудников ИУ на улучшение исполнения функциональных обязанностей, которые они прочно связывают с точным и добросовестным отношением к своим правам и обязанностям.
Среди персонала исправительных учреждений выделяется значительная группа, которая ориентируется в предстоящих изменениях системы на общие суждения, не «привязанные» к конкретной деятельности и задачам по организации исполнения наказания.
Мнения некоторых сотрудников ИУ в связи с инновациями в деятельности мест лишения свободы фиксируются на отдельных, в основном негативных моментах, поэтому такие сотрудники ориентированы на оценку процессов гуманизации не всегда адекватно.
Среди мер, направленных на совершенствование деятельности персонала ИУ, выделяют две основные группы. Одни касаются организации самой деятельности, ее планирования, технического оснащения, улучшения условий и режима службы, другие связаны с личностными профессиональными особенностями: повышением профессионального мастерства, получением соответствующего образования и т.д.
Профессионально-должностная позиция отражает систему отношений работника к различным факторам служебной деятельности: функциональным обязанностям, организационному и психологическому климату в учреждении, к проблеме ресоциализации осужденных. Через профессионально-должностную позицию у него формируются смысл и значение тех или иных сторон профессиональной деятельности: оперативной, воспитательной, психологической, социальной службы безопасности и др. Профессионально-должностная позиция представляет собой, по существу, личностные убеждения сотрудника в отношении реализации своих обязанностей и прав, ответственности и взаимодействия с другими сотрудниками и осужденными в процессе реализации профессиональных функций (А.М. Столяренко, М.Г. Дебольский, А.И. Папкин, И.Б. Пономарев и др.).
По своей сущности эти отношения могут быть:
– концептуальными – профессиональными, связанными со служебной деятельностью;
– познавательными, включающими знание своих прав и обязанностей, понимание социальной значимости пенитенциарной системы и службы в ней;
– целемотивационными, ориентирующимися на профессиональные цели, побуждения и мотивы, интересы, жизненные планы и перспективы;
– эмоционально-оценочными, связанными с отношением к уровню своей профессиональной подготовленности, оценкой достижений и их соответствия поставленным целям, самокритичностью и адекватностью самооценки, чувствами и переживаниями по поводу успехов и неудач в служебной деятельности.
Эти отношения взаимосвязаны и взаимозависимы в деятельности сотрудников исправительных учреждений.
Внимание к формированию профессионально-должностной позиции сотрудника, ее динамике позволяет создать благоприятные социально-психологические условия его деятельности, в частности:
– профессионально и психологически правильно определить место сотрудника в системе совместной деятельности и обеспечить быстрейшее включение в эффективную работу;
– стимулировать добросовестный, творческий и инициативный труд;
– учитывать социально-психологические факторы совместной деятельности;
– создавать для молодых сотрудников благоприятные условия овладения должностью и адаптации в коллективе;
– определять перспективу служебного роста и повышения профессиональной подготовленности, активизировать у сотрудников проявление активности и творчества в работе.
Изучение самооценки профессионально-должностной позиции персонала психологу учреждения целесообразно проводить с учетом:
– степени осознания им основных целей своей служебной деятельности, ее связи с целями всего персонала ИУ;
– знания и понимания ими смысла и значения своих должностных прав и обязанностей и круга ответственности;
– уровня критичности по отношению к своей профессиональной подготовленности и установки на продолжение образования и самообразования;
– степени удовлетворенности успешностью служебной деятельности и контактами с другими сотрудниками, уровнем авторитетности и своим положением в коллективе;
– проявления интереса к конкретным направлениям служебной деятельности, уровня мобилизации и настойчивости в достижении поставленных целей;
– преодоления трудностей субъективного плана, связанных с недостатком опыта, профессионального мастерства, завышенным уровнем притязаний, неадекватной самооценкой и т.п.;
– представлений сотрудников о перспективах своей работы, о будущей службе в уголовно-исполнительной системе.
Профессионально-должностная позиция и уровень профессионального мастерства в совокупности образуют профессиональную культуру сотрудника исправительного учреждения.
Важнейшей основой профессиональной культуры сотрудника является его педагогическая концепция, то есть система взглядов, представлений и убеждений по поводу исправления и ресоциализации осужденных.
Составной частью профессиональной культуры является психолого-педагогическое мастерство, владение конкретными знаниями, умениями и навыками диагностики и коррекции. Последнее представляется особенно важным в связи с ориентацией уголовно-исполнительной системы на гуманизацию исполнения наказания.
Учитывая особенности взаимодействия различных частей и служб, с социально-психологической точки зрения деятельность сотрудников ИУ рассматривается как совместная деятельность широкого круга специалистов, взаимодействие которых должно быть упорядочено и согласовано. Основными факторами, осложняющими взаимодействие сотрудников исправительных учреждений в процессе совместного решения поставленных задач, являются: функциональная обособленность представителей различных служб; недостаточная профессиональная подготовленность к совместной работе; расширение или сужение функциональных обязанностей; отсутствие сложившихся традиций совместной работы ради исправления и ресоциализации осужденных и в конечном счете профилактики преступлений.
Психологическое содержание согласованности при взаимодействии сотрудников ИУ образуется за счет согласования элементов их профессионально-должностных позиций. Практика свидетельствует о том, что при взаимодействии сотрудники чаще обращают внимание на согласование и передачу друг другу служебной информации, например, об оперативной и режимной обстановке в отряде или учреждении в целом.
При регулировании взаимодействия сотрудников в процессе совместной деятельности следует обратить внимание на две основные группы методов воздействия: организационно-распорядительные и социально-психологические.
Организационно-распорядительные методы позволяют через изменение ряда объективных факторов (правовых норм и процедур, распорядка работы, объема обязанностей и полномочий должностных лиц, служебной подготовки и др.) осуществлять воздействие на психологию сотрудников исправительных учреждений, вступающих в служебные отношения и совместно решающих стоящие перед ними задачи.
Регулирование совместной деятельности социально-психологическими методами связано, с одной стороны, с преодолением психологической несогласованности сотрудников (порой принимающей конфликтный характер), а с другой – с профилактикой возникновения отрицательных традиций и обычаев, а также появления неформальных групп с интересами, противоречащими служебным.
Психологическая несогласованность проявляется в следующих формах:
а) концептуальной, выражающейся в несовместимости взглядов, например, в понимании процесса гуманизации исправительных учреждений;
б) целевой, отражающей противоречия в мотивах служебной деятельности;
в) информационной, связанной с обладанием неодинаковым объемом информации о действительном положении в исправительном учреждении, что не позволяет принимать адекватные решения, причиной чего иногда бывает нежелание одних делиться с другими необходимой информацией, хотя она и не представляет служебной тайны;
г) профессиональной, проявляющейся в уровне требований к подготовке сотрудников различных отделов и служб для совместных действий.
Служебное взаимодействие связано с межличностными формальными и неформальными взаимоотношениями, а последние строятся на основе взаимных симпатий и часто связаны с совместным проведением досуга, общими увлечениями, различного рода хобби. Целесообразно поддерживать неформальные отношения путем проведения общественных мероприятий различной направленности (спорт, художественная самодеятельность, создание клубов по интересам, посещение театров).
Иногда сотрудники могут находиться в позиционном (или деловом) конфликте друг с другом. Такой конфликт может возникнуть между подчиненным и руководителем, между руководителем и вышестоящим начальником, поскольку один сотрудник по отношению к другому обладает полномочиями контроля, дачи поручений, распоряжений в силу служебных и властных полномочий. У сотрудников-подчиненных такое обстоятельство может вызывать недовольство. Если вовремя не принять необходимые меры, то деловой конфликт может углубиться, перерасти в межличностный и создать психологическую напряженность в коллективной деятельности.
Психология тюремной среды
В становлении и развитии тюремной субкультуры ученые-пенитенциаристы выделяют следующие этапы: дореволюционный, первые годы советской власти (1917-1929), гулаговских лагерей (1930-1953), постсталинский (1953-1960), хрущевский (1960-1970), постсоветский (80-е годы и по настоящее время).
Этап дореволюционный. В России к началу XX столетия в среде обитателей тюрем и царских каторг уже существовала строгая система взаимоотношений. Общая арестантская масса была представлена несколькими сословиями, верхнее положение занимали «иваны» – главные носители тюремных традиций, тюремные старожилы, арестантская «аристократия». «Иван» – высший титул для заключенного, его присваивали лицу, имеющему большой криминальный опыт, хитрому, ловкому и способному избежать уголовного наказания. Еще их называли «бродягами». Бродяжничество было первой школой, учившей совершать преступления большинство уголовников. Многие из них были умными и волевыми людьми, но в целом это сословие преимущественно состояло из неоднократно судимых лиц, которые были грозой всех арестантов, а нередко и тюремной администрации. Они являлись законодателями, судьями и палачами, выносили и приводили в исполнение приговоры, иногда смертные, но всегда непреложные (В. Пикуль, 1989).
Второе сословие – «храпы», которые возмущались по любому поводу, всего добивались нахрапом, неправильным, незаконным, несправедливым образом, получали удовольствие от затеянного ими конфликта и при этом уходили в тень. Они стремились стать «Иванами», однако не могли этого достичь, поскольку не обладали достаточным криминальным опытом и необходимыми личными качествами.
Третье сословие – «жиганы». Это самая многоликая категория, в которую входили лица, допустившие нарушения «правил-заповедей», например, проигравшиеся в карты, мошенники, насильники.
Последнюю ступень арестантской иерархии занимала «шпанка» – бесправная, голодная, задавленная масса арестантов, состоявшая в основном из крестьян. Над ними издевались представители всех других сословий: «иваны» их давили, «храпы» запугивали и обирали, «жиганы» обкрадывали.
Жизнь тюремного сообщества подчинялась «правилам-заповедям» арестантской жизни, многие из которых были суровыми и даже жестокими. Прежде всего это касалось мести предателю. Любая измена, в какой бы форме она ни выражалась, влекла за собой смерть. Редко кому удавалось избежать возмездия, так как информация распространялась по сообществу с помощью записок (В.М. Анисимков, 1997).
Первые годы советской власти (1917-1929). В местах лишения свободы сосредоточились различные категории заключенных. «Иваны», «храпы», «жиганы», «шпанка» растворились в массе преступников новой формации – «спекулянтов», «изменников революции», «контры». Многие работники тюрем и мест заключения не знали, как управляться с ними, а тем более как исправлять их. Жизнь в тюрьмах часто стала регулироваться самими заключенными. Администрация осуществляла лишь внешний надзор. В местах заключения верховодили наиболее опытные и опасные преступники, подчинявшие себе остальную массу.
Происходило расслоение на различные группировки. Старые «авторитеты» и преступники новой формации («жиганы») постоянно боролись за сферы влияния. Если раньше «жиганы» играли роль «провинившихся», то теперь они не только быстро перенимали традиции и обычаи «авторитетов», но и стали интенсивно вырабатывать свои собственные. По закону «новых» любой член сообщества не имел права служить в армии, работать, занимать общественные и иные должности.
Между тем «жиганы» не смогли долгое время противостоять «авторитетам». Будучи потомственными арестантами, «иваны» («бродяги», «сидельцы», «каторжане», «староротские») все же удержали пальму первенства, поскольку лучше других ориентировались в условиях изоляции от общества. Их объединяли многовековые «ценности» преступного мира, и больше всего им помогали «истинная вера» и «старые заветы».
К «бродягам» примкнули «карманники» («щипачи»), близкие им по преступной практике, «босяцкому» духу. И те и другие считали себя настоящими преступниками, их основным занятием было воровство, большую часть своей жизни они проводили в заключении. Ряды «карманников» значительно пополнились в первые годы после революции 1917 г. за счет беспризорников.
«Иванов», «карманников» поддерживали квартирные воры («домушники»), воры, промышляющие в государственных учреждениях («налетчики», «гопники») и на железной дороге («майданники»).
В этот же период наметилось и разделение заключенных в зависимости от совершенных преступлений. Те, кто привлекался за имущественные преступления (воровство), стали именоваться «ворами», а за насилие и прочее – «фраерами». Видимо, именно тогда закрепилось почетное звание – «истинный преступник» и презрительное – «фраер» («прочий», «не вор», «мелкая сошка», «чужой»). «Воры» утвердились, а преступники «новой волны» теперь играли вторые роли, хотя некоторые из них приблизились к «верхушке».
В 20-е годы был принят ряд государственных специальных предупредительных мер по нейтрализации «воровского» влияния на других осужденных. При определении меры наказания и вида ИТУ учитывалось, кем и как совершено преступление. Лица, случайно совершившие преступления, направлялись в колонии и исправительные учреждения облегченного типа. Правонарушители, нуждающиеся в более длительной изоляции, соединенной с мерами исправительно-трудового воздействия, – в исправительные дома и изоляторы. Злостные нарушители режима, арестанты, отрицательно влияющие на других или подозреваемые в стремлении к побегу, отправлялись в одиночки и специальные общие камеры с особым наблюдением, изоляторы, штрафные разряды, где устанавливался более строгий режим.
К концу 20-х годов значительно возросло число осужденных. Это привело к тому, что стало допускаться совместное заключение социально опасных и случайных преступников, способствующее «заражению» последних уголовной романтикой и еще большему ухудшению обстановки в исправительных учреждениях.
Этап гулаговских лагерей (1930-1953). В конце 30-х годов произошел коренной перелом в деятельности всей исправительно-трудовой системы, что было обусловлено изменениями, происходящими в государстве.
С началом «развернутого по всему фронту наступления на капиталистические элементы» («кулаков», «оппортунистов», «вредителей») увеличилась численность заключенных и резко изменился их состав. Если в 1929 г. процент лишенных свободы «классово чуждых элементов» не превышал 3-4, то в 1931 г. он составил 35, возросла и общая численность контингента. Абсолютная централизация системы исправительно-трудовых лагерей уготовила ей участь общесоюзного исправительного дома, «граждан» которого могли перемещать в любой конец страны для использования на «стройках века» и в народном хозяйстве, что плохо сочеталось с их исправлением и перевоспитанием (М.Г. Детков, 1992).
Такое отношение было на руку «хранителям» уголовного наследия. «Воры», «бродяги», переведенные, как правило, в исправительно-трудовые лагеря из тюрем и изоляторов, окончательно отделились от других категорий лиц, отбывающих наказание, и силой, наглостью, хитростью добились высокого положения в местах лишения свободы.
Сложилась четкая трехуровневая структура криминального сообщества. Высший уровень: «вор в законе» («козырный вор», «всесоюзный вор», «центровой вор», «пахан») – абсолютный «авторитет» («лидер»); средний: «обычный вор», «привычный вор» – «авторитет»; нижний: «шестерки» («слуги») и прочие исполнители решений «воровского братства». Наиболее опытные организовывали сходки (собрания, съезды), на которых формировались новые и совершенствовались старые «идейные принципы» истинных арестантов. Новая «идея» основывалась на том, что «авторитетом» может стать лицо, выбравшее основным занятием своей жизни воровство (См.: Воры. Кто они? М., 1989.).
«Воровское» сообщество обязывало своих членов следить за порядком в лагере, устанавливать полную власть «воров». В противном случае они отвечали перед сходкой «авторитетов». По новому «арестантскому» обычаю признать «вором» могли только на основании решения сходки (собрания, съезда). Как правило, кандидат проходил трехлетнее испытание, тщательно проверялся. После этого ему давали рекомендации два-три «вора в законе», подтверждавшие, что принимаемый имеет определенные заслуги, что его поведение и стремления только воровские. «Авторитеты», рекомендовавшие новичка, несли перед сообществом ответственность за его дальнейшее поведение.
Прием включал в себя коронование «воров» и принятие присяги. Текст клятвы был примерно такой: «Я, как пацан, встал на путь воровской жизни. Клянусь перед ворами, которые находятся на сходке, быть достойным вором, не идти ни на какие аферы чекистов...». Предателей ждала суровая расправа. Существовало три вида наказания для «своих»: публичная пощечина за мелкие провинности, чаще оскорбления; исключение из сообщества (исключать – «бить по ушам» или переводить в «мужики»); смерть (наиболее распространенный в 30-50-е годы).
Возникновение указанных установлений и правил было обусловлено стремлением «воров» (6-7% в общей массе осужденных) окончательно подчинить своему влиянию преступников новой формации, не допустить в «блатной мир» случайных людей и расширить в местах лишения свободы круг заключенных, за счет которых можно было бы паразитировать. Эта своеобразная нормативно-целостная система защищала сообщество от развала, укрепляла устойчивость и сплоченность «воровских» группировок. Новые нормы существенно дополнили старые традиции и обычаи.
В исправительно-трудовых лагерях сохранились и привычные развлечения «арестантов», язык-жаргон, обычай присваивать клички. Обязанностью всех заключенных оставалось соблюдение «правил-заповедей» (не выдавать преступных действий и не помогать правоохранительным органам, не проигрывать лишнее в карты, не задавать лишних вопросов, не становиться гомосексуалистом). Следующая после «воров» группа в иерархии осужденных называлась «мужики» (безобидные, хорошие работники), в которую входили «шпанка», «черти», «бесы», а также «жиганы», не принятые «авторитетами» в свою среду. Ряды «мужиков» значительно пополнились в период раскулачивания. Бывшие крестьяне не были приняты «истинными арестантами» за своих, так как никто из них ранее не принадлежал к потомственным «ворам», а их «преступная деятельность» не имела ничего общего с «образцами» (В.М. Анисимков, 1997).
Однако, несмотря на то, что данная категория лиц не играла видной роли в преступном мире, в условиях, когда основное внимание уделялось производству и строительству, а труд стал обязательным для всех, когда на административно-хозяйственных, инженерно-технических и иных должностях использовались заключенные, «воры» не могли не приблизить к себе «мужиков». «Блатари» хорошо понимали, что можно не работать, но получать благодарности, высокий паек, зачеты только исключительно за счет работяг-«мужиков». Когда «воры» не могли находиться в составе бригад (из-за дисциплинарных взысканий, болезней), «добросовестно трудящийся контингент» передавал часть заработанных средств в «воровскую кассу» по заранее установленным нормам.
Со своей стороны, «хранители» не давали «мужиков» в обиду другим, поэтому «мужики» считали «блатарей» носителями лагерной правды, услуживали «ворам», подражали им в поведении, безропотно платили «налоги» (Б.Ф. Водолазский, Ю.А. Вакутин, 1979).
Третью ступень в традиционной иерархии заключенных занимали «фраера», к которым относились спекулянты, мошенники, коммерсанты. Прежний уклад их жизни, интересы, потребности во многом противоречили «воровским», поэтому долгое время «хранители» не признавали «фраеров», им отводились роли «мандеров» (исполнителей поручений других), «шпилевых» (картежников), они чаще других становились жертвами вымогательства, грабежей и разбойных нападений со стороны «авторитетов».
В 30-е годы вся лагерная жизнь, продиктованная политикой «перековки трудом», подчинилась вновь сформированному и окрепшему единому «воровскому закону», который никто не осмеливался нарушить. Такая ситуация1 сохранилась вплоть до 1941 г.
В начале Великой Отечественной войны из мест лишения свободы было досрочно освобождено около 25% от общего числа осужденных для отправки на фронт. В 1942-1943 гг. по специальным решениям Государственного комитета обороны были освобождены еще 10% заключенных.
В числе мобилизованных в армию оказалось немало «воров». Кроме того, в связи с усилившимся давлением администрации отдельные «воры» были вынуждены начать работать, что считалось серьезным нарушением «закона». Война разделила приверженцев уголовных традиций на две враждебные группы. Образовавшаяся довольно многочисленная группа «вероотступников» стала преследоваться «авторитетами».
В послевоенные годы произошел значительный рост преступности. Это было вызвано прежде всего тем, что часть «воров», бывших участников войны, вернулась к своему «ремеслу» и снова оказалась в исправительно-трудовых лагерях. Однако прежние товарищи не приняли «военщину» в свои ряды, исключив участие в сходках, съездах, «правилках» бывших военных как грубо нарушивших уголовные традиции и обычаи.
Между тем среди «военщины» было много вождей и идеологов преступной среды прошлого, которые никак не могли и не хотели смириться с новым для себя униженным положением и в 1948 г. приняли свой новый «воровской» закон (В.М. Анисимков, 1997). Его содержание в корне противоречило принципам поведения «правоверных воров». Например, «авторитетам» разрешалось работать в лагерях и тюрьмах старостами, нарядчиками, бригадирами, иметь семьи, не преследовалась их прошлая служба в армии.
Новоявленных «законников» «воры» между собой стали называть «польскими ворами» («поляками»). Их поддерживали бывшие военнослужащие (фронтовики, военнопленные) и отдельные «мужики».
К концу 40-х годов в местах лишения свободы образовались группы осужденных, объединенные новыми идеями, принципиально противоположными «воровским». В результате стали возникать серьезные конфликты между разными категориями осужденных, поскольку одни хотели восстановить свой статус, другие не желали уступать сферы влияния, «наследственное» право на власть. С 1949 г. стала разгораться «сучья война», а в 1951-1952 гг. она полыхала. Нередко столкновения между сторонами заканчивались поножовщиной. Если, например, в руки «военщины» попадал «центровой вор», то его часто не убивали, а «обезвреживали» путем совершения насильственного акта мужеложства. «Обезвреженный» («трюмленный»), чаще называемый «один на льдине», вызывал вполне понятное сочувствие со стороны прежних «авторитетов», однако в их среду уже не допускался (В. Шаламов, 1989).
Наиболее ярко это противоборство проявлялось в лесозаготовительных лагерях и лагерях Дальстроя, так как изоляция «бандитствующего элемента» состояла в перемещении его именно в эти ИТУ. «Воры» в новых условиях предпринимали все меры к сохранению в целостности системы уголовных традиций и обычаев. В отношении друг к другу они стали более решительными и принципиальными. В лагерях, на свободе непрерывно проходили сходки (суды, съезды). На съездах (на них присутствовали 200-400 делегатов) судили изменивших закону (Б.Ф. Водолазский, Ю.А. Вакутин, 1979).
В конце 40-х годов в очень трудном положении оказались «мужики». Это было вызвано тем, что с увеличением числа «авторитетов» в местах заключения «общие кассы» перестали справляться со своими функциями, «воры» повысили размер взимаемой с заключенных «дани» с 1/3 до 2/3 заработка. Кроме того, «мужиков» открыто притесняли «авторитеты», враждующие с «ворами». Всякий протест со стороны осужденных жестоко пресекался с помощью «фраеров».
В начале 50-х годов половина чрезвычайных происшествий в лагерях и колониях была обусловлена стремлением уголовников-рецидивистов вести паразитический образ жизни. Чаще всего они совершали насильственные акты мужеложства, избивали, а иногда и убивали. В результате образовалась новая категория заключенных: «обиженные», «опущенные», «девки». Им неписаными правилами запрещалось сидеть в одной камере с другими осужденными, принимать пищу за одним столом с «людьми» («ворами», «мужиками», «фраерами»), выполнять определенные виды работ. Это привело к открытым массовым выступлениям «мужиков» и лиц, примкнувших к ним. Образованные ими группировки в своих действиях руководствовались злобой, выдвигали лозунг мести «ворам». Бунтовщиков стали называть «махновцами», «беспределыциками», «беспределом». Они не признавали ни старый «воровской закон», ни новый – «сучий». «Беспредел» не допускал никаких «трюмиловок» и «правилок», придерживался принципа: смерть любому «авторитету», живущему за твой счет.
Из «мужиков», «фраеров» выделились и иные новые «масти», например: «зеленые», «красная шапочка», «белый клык», «дери-бери», «ломом опоясанные», «лохмачи». Во многих исправительно-трудовых лагерях стихийно оборудовались специальные зоны для раздельного содержания враждующих «мастей».
Постсталинский этап (1953-1960). К концу 50-х годов прекратилась тактика массовых перебросок «воров», «сук», «беспредельщиков» в отдаленные районы страны. Утвердился принцип: каждой новой группировке должен быть положен конец там, где она возникла. Совершенствовался режим содержания заключенных, строго регламентировался распорядок в ИТУ. Бригады стали отрядами, введен безналичный расчет с заключенными. Везде строго надзирали за «авторитетами». Эти преобразования можно назвать началом широкого наступления на «воровские» группировки.
Во второй половине 50-х годов все враждующие уголовные сообщества содержались отдельно. Не получая поддержки извне и не имея возможности жить за счет грабежей, вымогательства, картежной игры, часть «авторитетов» была вынуждена начать работать, что заметно пошатнуло сплоченные ряды «хранителей» «воровских законов». Возникающие между ними противоречия умело использовала администрация. Главарей и активных участников «воровского» сообщества помещали в штрафные изоляторы, специальные лагерные пункты, тюремные отделения. «Воров» заставляли ремонтировать охранные сооружения, помещения изоляторов. Все больше расшатывались их ряды, все труднее становилось соблюдать уголовные традиции и обычаи. Участники группировок, уже не опасаясь мести, стали порывать с преступным миром. «Поборники арестантской справедливости» лишились поддержки заключенных, которых ранее нещадно эксплуатировали. «Мужики» заявляли: «Мы не хотим ни «воров», ни «отошедших». Мы хотим работать и быстрее вернуться к семьям» (В.М. Анисимков, 1997).
Администрация мест лишения свободы активно проводила воспитательную работу, старалась создать атмосферу недоверия к «паханам» и «ворам». В ИТУ проводились открытые судебные заседания, на которых нередко общественными обвинителями и свидетелями выступали сами осужденные.
Таким образом, основная масса лиц, лишенных свободы, уже не только не поддерживала представителей преступного мира, но и не боялась их. Заключенные стали объединяться для борьбы с «ворами». Формировались советы актива, массовые секции при них и товарищеские суды. Осознав, что бессмысленно соблюдать «законы», многие «блатари» по собственной инициативе письменно отрекались от «блатной жизни». Впоследствии «воры» обозвали их «пошляками» или «лопнувшими».
Подписки «пошляков» работники ИТУ использовали для развенчания «авторитетов». Некоторые из них помещались в сборники для чтения осужденными во всех управлениях. Вновь отошедшие «воры» публично осуждали преступный образ жизни на страницах многотиражных газет, по радио и на собраниях.
В газете «Уральский лесоруб» Ивдельского УЛИТУ было опубликовано обращение двух бывших «воров в законе» к другим осужденным: «Посмотрите внимательно на человека, защищавшего воровские традиции. Всю жизнь он отдал тюрьме и преступлениям. Он потерял человеческий облик. Его страсти – это карты, водка и разврат. У него есть только одна забота – о собственном благополучии, одно только жадное волчье стремление – удовлетворить свои прихоти за счет своих товарищей. Поэтому мы говорим: «Не верьте больше так называемым «паханам». Одумайтесь, пока не поздно» (М.Г. Дебольский, 1990).
В результате проведенной работы преступность среди осужденных в отдельных исправительно-трудовых лагерях с 1956 по 1958 год сократилась более чем на 40%, побеги – на 43%, а число массовых беспорядков и разбоев – в 3 раза. Начался постепенный распад уголовно-бандитствующих сообществ в местах заключения, что руководство МВД СССР ошибочно восприняло как «окончательное разрушение преступной организации и исчезновение их традиций и обычаев».
Традиции и обычаи нельзя ни уничтожить, ни запретить в одночасье, поскольку невозможно веками унаследованные взгляды, образ мышления, привычки изменить сразу. Не случайно «паханы» в тюрьмах, исправительно-трудовых лагерях строгого режима по-прежнему старались прожить за счет молодых, которые соблюдали «воровской закон» из ложного стыда, ложной мужской чести или боязни расправы со стороны «своих». Более того, лишившись права на безраздельное господство в лагерях, «авторитеты» начали искать новые формы существования, соответственно видоизменялся и сам «закон».
Хрущевский этап (1960-1970). Изменения в уголовном, уголовно-процессуальном, исправительно-трудовом законодательстве 1958-1961 гг., усиление борьбы с преступным миром заставили «привычных преступников» реформировать свои принципы, нормы, запреты, вынудили их уйти в подполье.
Все «стойкие воры» (а их было в тот период около 3% от всей массы осужденных) оказались в колониях особого режима и тюрьмах, где за ними неустанно следили надзиратели, отменялось досрочное освобождение, урезались пайки за нарушение режима. Однако они продолжали действовать скрытно, хитро, чужими руками. «Авторитеты» подстрекали «фраеров», «хороших парней», «братву» на массовые протесты против официальных тюремных новшеств. Арестанты все чаще совершали акты членовредительства, объявляли голодовки, наносили на лоб татуировки типа: «Раб Хрущева», «Раб КПСС», «Раб коммунизма». Чтобы случаи «самоистязания за веру» не распространились на все исправительные учреждения страны, в 1962 г. была введена уголовная ответственность за подстрекательство.
К середине 60-х годов существенно изменилась структура «воровских» группировок. В тюрьмах, ИТК особого режима их костяк составляли так называемые «авторитетные фраера» («козырные», «центровые»), возглавляемые «ворами». В Средней Азии и Закавказье «вор» руководил «первой пятеркой», роли которой распределялись следующим образом: «телохранитель» отвечал за безопасность «вора», «содержатель общей кассы» – за сбор и сохранность «воровского общака», «советник» хорошо ориентировался во внутренней жизни ИТУ, помогал «вору» советами в разрешении «дел», с которыми к нему обращались другие осужденные, «ученик» – кандидат на звание «вора».
«Фраера» стали основной опорой «паханов» и первыми претендентами на звание «главарей». А там, где не было «воров», они становились абсолютными «авторитетами» (жили на положении «воров»).
«Воры» объединялись с «фраерами» и ранее, но к власти их не допускали никогда. Это было связано с тем, что число «воров в законе» к началу 60-х годов резко сократилось и сообщество нуждалось в пополнении. «Фраера» прекрасно понимали, что «блатарь» без поддержки ничего не может.
Кроме того, среди арестантов стало очень цениться умение «шпилять» (играть в карты). Карты были чуть ли не единственным источником «воровских» доходов. Проигравшего легко сделать зависимым (его уже не наказывали так сурово, как раньше). Среди «фраеров» было очень много «катал» (хороших игроков). Если в преступном мире 30-50-х годов «катала» абсолютно ничего не значил, то теперь он стал весьма нужным (В.М. Анисимков, 1997; Б.Ф. Водолазский, Ю.А. Вакутин, 1979).
Именно поэтому «фраерам» оказали теперь такое высокое доверие. На их преступное прошлое старались закрывать глаза, они отличались склонностью к лидерству, хорошо разбирались в «законах».
С изменением качественного состава группировок стали преобразовываться либо постепенно отмирать многие запреты. «Вор» теперь мог не только воровать, но и иметь семью, постоянный приют. На воровских сходках принимались решения, разрешающие «честно уходить» из сообщества, работать и даже вступать в контакты с администрацией (правда, в интересах «братства»).
Однако «традиция» все же диктовала: нельзя только разрешать, должны быть «заповеди», иначе потеряется и смысл «воровского закона». Сохранились самые важные «заповеди»: никогда не станет «честным вором» тот, кто служил в армии, слишком усердно трудился на «благо Родины» и заслужил этим досрочное освобождение, выполнял черновые работы, был сознательным гражданином, участвовал в общественных организациях или был членом актива ИТУ, отступал от «кодекса чести арестанта».
Единицы из «паханов» не приняли новых правил (их прозвали «нэпманскими ворами»), остальные вместе с «фраерами» поддержали все нововведения и приспособились к новым условиям.
Сохранялись и старые обычаи, например, сбор «общака». Последний предназначался якобы для оказания помощи осужденным, попавшим в ШИЗО, тюрьму, больницу. На самом же деле им пользовались лишь «авторитеты». Запрещалось писать жалобы, заявления «надзирателям».
«Хранители» относились своеобразно и к режимным требованиям. Они перешивали форменную одежду, отказывались надевать нарукавные повязки, пришивать нагрудные знаки. «Фраера», «хорошие парни», «братва» считали, что «отбывать» дисциплинарные взыскания – это «долг» и даже особая «доблесть». Однако главари старались показать перед администрацией свою лояльность. Им «предписывалось» быть всегда выдержанными, не допускать грубостей, не давать поводов для оскорблений, избиений, выходить на работу. «Авторитеты» лишь формально признавали свою обязанность трудиться, эксплуатировали должников, прибегали к обману, никогда не выполняли тяжелую работу.
Тюремный мир пытался защитить «воровские» традиции от общества, которое довлело над ним. Он старался насаждать их хитростью, насилием и изворотливостью.
Постсоветский этап (80-е годы и по настоящее время). Если несколько десятилетий назад в среде заключенных преследовалось любое сотрудничество с официальной властью, то сейчас уже не учиняются свирепые расправы с отступниками от тюремных обычаев.
В 80-е годы звание «вора» можно было купить. Сначала сведения о подобных случаях поступали из южных районов, наиболее пораженных коррупцией и протекционизмом, затем из других регионов страны. Раньше «вор» считался хранителем традиций сообщества. Каково же было удивление и разочарование преступников, проведших в заключении десятилетия, получивших новые сроки за принципиальные по тюремным понятиям поступки, когда представители профессиональной и организованной преступности «новой волны» ради досрочного освобождения не гнушались любыми средствами, даже сотрудничеством с администрацией. Не исключено, что падение нравственности в обществе способствовало росту профессиональной и организованной преступности. Ее представители распространяли в колонии и тюрьме свои воззрения на возможное и запретное. В настоящее время сообщество «воров» в ИУ – это «ядро антисоциального фронта» и имеет свою программу деятельности, содержащую систему принципов:
– насаждать в местах лишения свободы «воровские» нормы, традиции, обычаи и устанавливать определенную линию поведения в отношении различных категорий осужденных;
– поддерживать установленный нормопорядок, применять суровые санкции к непослушным;
– противодействовать влиянию актива в среде осужденных;
– искусно противостоять деятельности прокуратуры, МВД по укреплению правопорядка в исправительных учреждениях;
– объявлять войну развратникам, которые позорят уголовный мир, причислять их к «обиженным»;
– создавать и поддерживать в изобилии «общие кассы» – материальную основу существования «воровского» сообщества;
– терроризировать в местах лишения свободы тех, кто отказался от требований «арестантской элиты», а также всех свидетелей и «стукачей»;
– организовывать в среде арестантов картежные игры.
В то же время старые и новые лидеры пытаются мирно сосуществовать.
Задачи деятельности психолога в структуре правоохранительной организации.
Данный наказ ставит перед психологическими службами УИС задачу выработки эффективных интегральных методов криминологической дифференциации и психологического исправления. Необходимость полной и достоверной информации о пенитенциарных преступниках, соответствующего подбора кадров, научного обеспечения управления процессами профилактики, предупреждения и прогноза криминальных ситуаций требуют изменений организационно-правовых основ функционирования психологических служб УИС, которые не должны ограничиваться психологическим обеспечением деятельности сотрудников учреждений УИС и сопровождением исправления лиц, отбывающих наказание. Организационно-правовые вопросы, возникающие в процессе деятельности данных служб, реальные возможности и богатый арсенал методик позволяют выполнять определенные правоохранительные функции: прогноз, профилактику и предупреждение пенитенциарной преступности.Службы имеют достаточный опыт, чтобы взаимодействовать с различными структурными подразделениями в рамках данных функций, а также участвовать в планировании, организации и контроле правоохранительной деятельности.Для выполнения функций правоохранительной деятельности и создания условий для эффективного взаимодействия психологических служб с другими службами необходима разработка нормативно-правовой базы, основанной на изучении следующих направлений: исторической и научно-теоретической готовности; актуальности участия в решениях задач уголовно-исполнительной системы; состоятельности и преемственности российского и зарубежного опыта; организационно-правовой обеспеченности эффективного функционирования; необходимости использования психодиагностических и электронных визуальных мониторингов.Круг решаемых вопросов с помощью мониторинга на сегодняшний день значительно расширился. Проводится индивидуально-личностная диагностика от вновь прибывших осужденных до осужденных на пожизненное заключение. Обобщение опыта данных служб дает возможность заключить, что службы готовы выйти на новый уровень, новое содержание работы, которое даст возможность другим правоохранительным структурам минимизировать неопределенность путей выполнения задач профилактики, предупреждения и прогноза пенитенциарной преступности. В свою очередь, выполнение психологами данных функций потребует правового и организационного обеспечения.Все структурные подразделения УИС относятся к правоохранительным органам, в том числе и психологические службы. Основными направлениями деятельности психологических служб должны быть не только исправительные функции и функции по обеспечению деятельности сотрудников (психофасилитация), но и профилактика, предупреждение, прогнозирование пенитенциарных преступлений, которые являются функциями правоохранительной деятельности. Психологические службы, по нашему мнению, готовы активно включиться в данную работу и скоординировать свою деятельность с другими структурными подразделениями, разработать совместный план, систему информационного обмена и контроля. В связи с тем что рост преступной образованности набирает темп, необходимо:- внедрять психологов в правоохранительную деятельность;- использовать интегральные методы психологии и юриспруденции при выполнении правоохранительных функций;- рассматривать уровень исправляемости как степень изменения характеристик осужденных, осознание вины и принятие общественных норм, ценностей;- составлять исправительные программы в рамках предупредительной деятельности применительно к различным периодам отбывания наказания;- использовать мониторинг исправления как непрерывный процесс, включающий в себя комплексы методик, программы исправительных мероприятий и прогноз, проводимые в специально запланированные периоды с целью выявления уровня исправляемости личности обследуемого и эффективности применяемых методик;- выявлять наличие направленности на исправление.Правоохранительную деятельность психологических служб в уголовно-исполнительной системе можно рассматривать, на наш взгляд, как вид психологической деятельности, которая осуществляется с целью обеспечения правопорядка лиц, отбывающих наказание или находящихся под стражей, а также как обеспечение безопасности сотрудников, осуществляющих правоохранительные функции посредством предупреждения, профилактики, прогнозирования преступлений и других правонарушений.Для этого необходима специальная организация психологического реагирования, основанная на совместных действиях с другими структурными подразделениями и алгоритме использования полученных данных с помощью электронного визуального мониторинга. Данный алгоритм должен включать информационный обмен, план мобилизации и расстановки сил в докриминальной, криминальной и посткриминальной ситуациях.Масштаб предупредительной деятельности раскрывается посредством учета всех составляющих указанных ситуаций. Эффективность предупредительной деятельности будет зависеть от планомерной организации функционирования психологических служб по направлениям: получение и хранение информации; разработка алгоритма информационно-аналитической работы; определение технологии оценки достоверности и надежности информации; планирование и контроль выполнения управленческих решений; построение межструктурного взаимодействия; контроль эффективности предупредительных методов; своевременное корректирование управленческих решений. Межструктурное взаимодействие должно включать следующие действия: проведение общих совещаний для определения совместных действий и повышения качества взаимодействия; разработку регламента взаимодействия; подготовку плана кооперирования общих сил и порядок обмена оперативной информацией.Деятельность психологов в рамках предупредительной работы должна иметь следующие направления: составление психологических портретов; выявление преступных группировок; определение скрытой агрессии и недостоверности информации; разоблачение преступных намерений; подготовка кодированных аудиальных команд, пресекающих преступление; ранжирование этапов и сил в схеме взаимодействия отделов; прогнозирование форс-мажорных ситуаций и путей выхода из них, определение профессиональной готовности сотрудников к предупредительной деятельности.Деятельность психологов в рамках пенитенциарной профилактики направлена на решение задач предотвращения преступности в местах лишения свободы. К профилактическим функциям относятся: электронный визуальный мониторинг и выявление преступных замыслов; воздействие на криминогенные личности с помощью аудиальных кодов; нейтрализация вредных последствий в посткриминальной ситуации. Психологические службы готовят предложения о постановке отдельных осужденных на профилактический учет, их распределение по отрядам и переводе из одного отряда в другой с целью реализации профилактических мер. Углубленное изучение осужденных, составляющих "группу риска", позволяет осуществлять контроль их психического состояния. На основе этого проводятся профилактические и психокоррекционные мероприятия.Организация психопрофилактики имеет функции: постановки целей и задач с учетом особенностей учреждения; информационное обеспечение отделов психологическими данными; психологическое обеспечение реализации запланированных мероприятий; психологическое сопровождение осуществления взаимодействия и координации субъектов профилактики; внесение коррективов и изменений в профилактическую деятельность на основе оценки ее эффективности и новых задач; кадровое обеспечение и т.д.Планирование пенитенциарной психопрофилактики преступлений - это разработка основных направлений, путей и средств решения задач по выявлению и устранению психологических причин и условий, способствующих совершению преступлений. Планирование включает этапы: организационный - определение персонального состава ответственных лиц за конкретные мероприятия согласно утвержденным срокам; аналитический - анализ криминологических составляющих пенитенциарной преступности и специально-криминологических мер; прогностический - прогноз о качественных и количественных изменениях пенитенциарной преступности и дополнительных мерах по ее профилактике.Деятельность психологов в рамках прогнозирования пенитенциарной преступности направлена на определение общих показателей, полученных при психологическом исследовании формальных, неформальных групп, различных их взаимоотношений. Психологическое прогнозирование в пенитенциарной системе является научно обоснованным и специальным видом предвидения, основанным на мониторинге перспектив развития докриминальной, криминальной и посткриминальной ситуаций с помощью современных исследовательских методов психологии. Пенитенциарное прогнозирование преступности позволяет выявить асоциальные показатели, определить психологические факторы преступного поведения и возможное развитие криминальных событий.Психологический прогноз в местах лишения свободы представляет собой систему прогнозов развития индивидуально-личностных и групповых поведенческих реакций криминального характера. Прогноз дает возможность предугадать развитие криминальных ситуаций, состояние преступности на прогнозируемый период, установить криминогенные факторы и осуществить план расстановки предупредительных сил.Специальная подготовка сотрудников ИУ в целях освоения ими теоретических и практических основ индивидуального прогнозирования, что позволит им составить модель поведения осужденного через установление связи между внутренними характеристиками личности осужденного и особенностями его поведения для принятия верного решения в сложной ситуации.Исследования в различных системах отношений (осужденный-осужденный, осужденный-сотрудник, сотрудник-сотрудник, сотрудник-осужденный) позволили выйти на необходимость организационно-правового обеспечения каждой системы отношений и психологического обеспечения правоохранительных функций, которое доминирует при выделении главных функций психологических служб и снимает ограничения самого участия данных служб в рамках правоохранительной деятельности УИС.
Психологическая диагностика и коррекция в органах правоохранительной системы. Проблема профессиональной деформации личности
Психологическаяслужба в правоохранительных органах. Современное состояние психологическойслужбы и концептуальные основы ее функционирования
Становление психологической службы. До определенного времени юридическая психология проводила вжизнь разрабатываемые ею практические рекомендации через систему образования.Эффективность внедрения их в реальности правоохранительной практики целикомзависела от сохранения знаний в памяти практиков и их желаний. В итогеполучалось, что многое практически значимое не находило своего воплощенияи имеющиеся возможности для повышения эффективности правоохранительнойдеятельности не использовались. Сами юристы осознавали, что конструктивныевозможности психологии гораздо шире, и неоднократно предлагали привлекатьпсихологов к непосредственному решению правоохранительных, судебных задач.
Так, известный российскийюрист Л.Е. Владимиров в работе "Психологические исследования в уголовномсуде" (1902 г.) обосновывает важность участия в судопроизводстве психологов-экспертов.По его мнению, этот специалист должен быть вторым судьей в уголовном процессе("судьей в белом"). Предложения Л.Е. Владимирова в полной мере не былиреализованы, но идея привлечения психологов в качестве экспертов получиладальнейшее развитие1. -
Периодическое привлечениеспециалистов-психологов к решению конкретных задач, возложенных на правоохранительныеорганы, - это качественно новый этап союза юридической психологии и правоохранительнойпрактики. Сегодня правоохранительные органы поднялись на ступеньку вышев вопросах вне" дрения психологических знаний в практику. В министерствахи ведомствах правей охранительной системы вводятся должности практическихпсихологов и даже<="" p="">
Первые должности практическихпсихологов в правоохранительных органах были введены в 1974 г. в уголовно-исполнительнойсистеме (в воспитательно-трудовых колониях для несовершеннолетних). В 1989-1991гг. на базе исправи- •: тельных учреждений Пермской и Саратовской областейпроводился эксперимент! по созданию базовых психологических лабораторий(со штатной численностью до пяти психологов) в исправительных учрежденияхдля взрослых. С учетом положи- \ тельных результатов экспериментас 1992 г. психологические лаборатории начин| нают создаваться и в другихрегионах России. По данным статотчета Минюста j России на 1 января 1999г., в штаты уголовно-исполнительной системы введено! около 1 000 должностейпрактических психологов. При этом данные специалисты! укомплектованы навсех уровнях управленческой иерархии: на уровне Главного! управления исполнениянаказаний (ГУИН) имеется психологическое отделение; на региональном уровнепредусмотрена должность главного психолога и группа психологического обеспечения;на уровне пенитенциарных учреждений проводится целенаправленнаяработа по укомплектованию психологических лабораторий из расчета один психологна 300 осужденных.
Активное создание психологическойслужбы в уголовно-исполнительной системе обусловлено историческим опытомиспользования психологических знаний в данном ведомстве, осознанной необходимостьюреформирования пенитенциарных учреждений в соответствии с международнымистандартами2.
В Минимальныхстандартных правилах обращения с заключенными, принятых на первом конгрессе.'ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (Женева,1955 г.), отмечайся необходимость введения должности психолога (ст. 49-1),в функции которого входит разработка програм-мы работы с каждым вновь прибывшимосужденным на основе изучения его характера, "индивидуальных потребностей,способностей и склонностей" (ст. 69). Следуя этим правилам, психологическаяслужба ста" неотъемлемым элементом пенитенциарной системы большинства экономическиразвитых государств. Так, в Германии осужденные проходят углубленное психологическоеобследование в тюрьмах-распределителях, а затем в обычной тюрьме вновьимеют контакты с психологом и социальным работником (его функции близкик функциям начальника отряда). Например, в Северном Рейне-Вестфалии в тюрьмахна 17 тыь осужденных приходится 221 социальный работник и 105 психологов(на одного психолога около 160 осужденных). В пенитенциарных учрежденияхСША работают 1350 психологов. Наибольшая их численность в штатах: Техас- 92; Мичиган - 89; Северная Каролина - 79; Калифорния - 78; Огайо - 67;Пенсильвания - 66; Нью-Йорк - 43.
Несмотря на имеющиесянедостатки в функционировании уголовно-исполнительной сиетемы, можно констатировать,что на сегодняшний день это ведомство с наиболее развитой психологическойслужбой1. В других ведомствах правоохранительной системы психологическаяслужба также успешно развивается.
Проанализирован опыт работыпрактических психологов в судопроизводстве. Создаются психологические службыв новых для современной России правоохранительных органах - таможенномкомитете, налоговой полиции. Успешно работают практические психологи, особеннопо вопросам социально-психологического воздействия на граждан, в Федеральнойслужбе безопасности. Наиболее многочисленной является психологическая службав системе МВД России. Она начала создаваться в 1993 г. Как и в уголовно-исполнительнойсистеме, ее структура носит иерархический характер: на уровне министерства(в составе Главного управления кадров и кадровой политики) имеется отделсоциально-психологической работы с личным составом; на уровне самостоятельныхсубъектов федерации (МВД, ГУВД, УВД) предусмотрена должность старшего психологаи (или) отделение (группа) психологического обеспечения, на районном территориальномуровне ("на земле") - в городских и районных отделах внутренних дел предусмотренадолжность психолога или старшего психолога. В составе Министерства внутреннихдел введены должности психологов и в других структурных подразделениях.Так, еще с 1974 г. при Медицинском управлении МВД СССР и соответствующихотделах МВД УВД союзных республик и областей начали создаваться психофизиологическиецентры (в настоящее время - Центры психодиагностики). На уровне МВД России,МВД, УВД субъектов федерации должности психологов вводятся в отдельныхслужбах и подразделениях. Например, в оперативно-техническом управлениисоздана психологическая группа, обеспечивающая применение на практике полиграфов;мощные психологические службы созданы в таких управлениях, как муниципальнаямилиция, ГИБЛД, вневедомственная охрана. Введены должности психологов вспецподразделениях (ОМОНе, СОБРе). События в Чечне подтолкнули к созданиюпсихологической службы во внутренних войсках МВД России.
Короче говоря, в 90-е годыв правоохранительных органах России начала создаваться новая служба - психологическая.Она представляет собой централизованно управляемую систему специальныхструктурных подразделений и должностей специалистов (практических психологов),осуществляющих целенаправленную работу по психологическому обеспечениюдеятельности конкретных ведомств. Несмотря на достигнутые общие успехи,во многих регионах России психологическая служба создается медленно, текучестьспециалистов высокая, круг решаемых проблем ограничен (например, в уголовно-исполнительнойсистеме слабо поставлена работа по психологическому обеспечению работыс персоналом, а в органах внутренних дел - по психологическому обеспечениюрешения оперативно-служебных задач), наблюдается нехватка квалифицированныхкадров психологов, система их подготовки и переподготовки не отвечает потребностямпрактики; руководители некоторых подразделений не удовлетворены деятельностьюпсихологической службы, и должности психологов начинают сокращать. Другимисловами, в некоторых ведомствах и регионах новая служба, не успев сформироваться,оказалась в кризисном состоянии. Хотя это проблема не только правоохранительныхорганов, но и других ведомств (например, школьной психологической службы),вряд ли тут есть основания для утешения сотрудников, которые болеют зарезультаты дела.
1 См.: ДебольскийМ.Г. Становление и развитие психологической службы в уголовно-исполнительиойсистеме. // Человек: преступление и наказание. - 1994. № 3-4; КовтунВ.П. Психологическая служба УИС: проблемы становления // Преступлениеи наказание. - 1996. № 3; Рабочая книга пенитенциарного психолота.- М., 1997 и др.
В числе факторов, которыетормозят развитие психологической службы, часто называют экономические(недофинансирование), психологические (непонимание роли психологическойслужбы в совершенствовании деятельности правоохранительных органов) и концептуальные(отсутствие четких теоретических представлений о принципах, содержаниии методах деятельности). Что касается первой причины, то ее устранениемало зависит от возможностей сотрудников правоохранительных органов. Втораяи третья причины взаимосвязаны. Раскрыв концептуальные основы деятельностипсихологиче* ской службы, можно изменить и отношение к ней окружающих.
Концептуальные основы функционированияпсихологической службы. Разработка научно обоснованной концепции деятельностипсихологической службы - сложная задача. Косвенным подтверждением этогоявляется ее отсутствие даже у школьной психологической службы,1хотя последняя получает постоянную подпитку со стороны академической науки.
Вместе с тем учеными правоохранительныхорганов (Н.В. Андреев, М.Г. Дебольский, И.О. Котенев и др.) предпринимаютсяцеленаправленные попытки теоретически обосновать те или иные аспекты деятельностипсихологической службы. Основываясь на работах отмеченных авторов, а такжена изучении опыта деятельности психологов, можно выделить основные элементы,обеспечивающие успешность ее функционирования:
• цели психологической службы;
• профессиональные ценности(ценностные ориентации);
• основные задачи и направлениядеятельности;
• психологические функциии инструментарий их реализации;
• организационную структурупсихологической службы;
• качественный состав сотрудниковпсихологической службы;
• организацию труда практическихпсихологов;
• материально-техническоеоснащение.
1 БитяноваН.Р. Организация психологической работы в школе. - М., 1997. - С. 9.
Цель (миссия) психологическойслужбы - использование достижений психологической науки в практическойдеятельности правоохранительных органов для повышения ее эффективности.По сути речь идет об интеллектуализации и гуманизации деятельности правоохранительныхорганов.
Профессиональные ценностисотрудников психологической службы во многом совпадают с общепринятымиценностями работников правоохранительных органов. Вместе с тем каждая службаимеет свой профессиональный менталитет. Профессиональные ценности судейотличаются от ценностей прокурорских работников; работники медвытрезвителяпо-другому оценивают жизненные факты, чем следователи. Для практическихпсихологов главной профессиональной ценностью выступает личность, ее уникальность,способность к саморазвитию. Психолог в правоохранительных органах руководствуетсяне только правовыми, но и этическими нормами (кодексом профессиональнойэтики).1 В соответствии с данным кодексом он может использоватьв своей работе лишь те методы, которые прошли апробацию в рамках современнойпсихологической науки и не являются опасными для здоровья личности. Этоособо актуально для пенитенциарных учреждений, ибо осужденным свойственноприписывать сотрудникам (даже психологу) карательные притязания.
Психолог должен обеспечиватьконфиденциальность психодиагностической информации, полученной от клиентана основе "личного доверия". Психологобя-зательно предупреждает обследуемогоо том, кто и для чего может использовать результаты тестирования (например,при аттестации сотрудника).
Сведения, собранные психологомв ходе профессиональной деятельности, не должны использоваться в интересахтретьих лиц. Психологу надо осознавать, что порой им манипулируют, с егопомощью пытаются уволить или перевести в другую службу "неугодного" сотрудника.
Перед психологической службойв правоохранительных органах стоят две главные задачи: первая -повышение психологической надежности сотрудников и более полное использованиеих психологического потенциала, вторая - оказание психологическойпомощи сотрудникам в решении оперативно-служебных задач.
В соответствии с этими задачамипсихологическая служба осуществляет два направления деятельности, психологическоеобеспечение работы с сотрудниками правоохранительных органов и психологическоеобеспечение оперативно-служебных задач.
Первое направление предполагает:профессиональную ориентацию и психологический отбор кадров; оказание психологическойпомощи в расстановке и профессиональной адаптации молодых сотрудников;повышение психологической компетентности и развитие личности сотрудников;диагностику морально-психологического климата в коллективе и профилактикудеструктивных явлений; психологическое обеспечение работы с резервом кадровна выдвижение и участие в аттестации сотрудников; управленческое консультирование;психологическое консультирование сотрудников и членов их семей.
Второе направление - оказаниепсихологической помощи сотрудникам в решении оперативно-служебных задач- включает: изучение социально-психологических явлений в регионе, влияющихна состояние правопорядка в регионе; психологическое консультирование сотрудниковпри решении текущих оперативно-служебных задач; проведение судебно-психологическойэкспертизы; психологическое обеспечение несения службы в экстремальныхусловиях; психологическое обеспечение переговорной деятельности в ситуациизахвата заложников и при угрозе террористических актов; разработку психологическихпортретов серийных убийц; осуществление индивидуально-профилактическойработы; психологическое сопровождение уголовно-исполнительного процессав пенитенциарных учреждениях и др.
В какой мере психологическаяслужба ориентирована на то или иное направление деятельности, в какой степенив функциональных обязанностях психологов представлены те или иные задачи,зависит от конкретного ведомства, региона, сложившихся традиций, профессиональнойкомпетентности психологов, их численности.
1 Кодекс профессиональнойэтики психолога органов внутренних дел. // Директивные материалы МВОРУза 1996 год по воспитательной работе с личным составом в органах внутреннихдел. - М., 1996. - С. 64-65; Этические аспекты деятельности психологическойслужбы пенитенциарных учреждений. // Рабочая книга пенитенциарного психолога.- М., 1997. - С 170-172.
Специфика решаемых задач- это один из наиболее существенных параметров, определяющих модель деятельностипсихологической службы.
Основные психологическиефункции и инструментарий их реализации. От основных направлений деятельностипрактического психолога следует отличать психологические функции и инструментарийих реализации.
Психологическая функция,во-первых, содержит уже в самом названии определенную цель и, во-вторых,каждая функция предполагает применение и наличие однородных научно обоснованныхсредств и методов ее реализации. Рассмотрим кратко эти функции.
Психологическая диагностика- целенаправленное изучение индивидуальных особенностей личности исоциально-психологических явлений в группах (коллективах, неформальныхобъединениях). Психологическая диагностика проводится с целью профессиональногоотбора и аттестации, проведения психологического консультирования, психокоррекционнойработы и развития личности.
В качестве инструментарияв процессе психодиагностики используются методы беседы, наблюдения в значимыхситуациях, изучения продуктов деятельности, тестирование и др.
Психологическая коррекция- психологическое воздействие на личность с целью устранения негативныхтенденций в ее развитии (акцентуаций, стрессовых состояний и др.).
Развитие личности - целенаправленнаяработа психолога по формированию профессионально-волевых качеств и психологическихумений (коммуникативных, мыслительных, саморегуляции и т.п.), осуществляемаяв процессе профессиональной деятельности, специальной психологической подготовки,проведения социально-психологических тренингов, саморазвития личности.
Психологическая профилактика- целенаправленная систематическая работа психолога совместно с руководителямиподразделений по предупреждению негативных явлений среди личного состава,выявлению группы риска (по различным основаниям) и проведению с ней психокоррекционнойработы.
Психологическое просвещение- повышение компетентности и культуры сотрудников в решении психологическихпроблем и понимании сущности психологической службы.
Психологическое консультирование- оказание конкретной помощи обращающимся сотрудникам и гражданам восознании ими природы их затруднений, в анализе психологических проблеми принятии собственных решений. Осуществляется в форме индивидуальных игрупповых консультаций.
Психологические функции насыщенытеоретически и практически, а поэтому их реализация специально рассмотренав § 7.2 и 7.3.
Основы организации психологическойслужбы. Одним из условий успешного функционирования психологическойслужбы является научно обоснованное проектирование ее организационнойструктуры. Как скелет живого существа определяет его форму, особенностидвижения, так и организационная структура задает целостность психологическойслужбы, ее место в конкретной организации и ведомстве.
При проектировании и формированииорганизационной структуры необходимо решить по крайней мере три задачи:утвердить штаты психологов; определить статус службы (самостоятельное подразделениеили в составе другого подразделения); распределить функции и полномочияна различных уровнях управленческой иерархии.
Психологическая служба начинаеткомплектоваться на "земле", в органах и подразделениях, осуществляющихнепосредственный контакт с гражданами, т.е. на низовом, муниципальномуровне - в городских и районных отделах внутренних дел, судах,исправительных учреждениях и т.п.
Штаты любой службы, в томчисле психологической, определяют исходя из объема предполагаемой работыи существующих (устанавливаемых) нормативов. С учетом экономических трудностейв обществе введение одной-двух единиц должностей психолога в организацияхчисленностью до 500 человек можно рассматривать как определенный прогрессв становлении службы.
В исправительных учрежденияхМинюста России психологи для работы с осужденными могут вводиться из расчетаодин специалист на 300 человек спецконтингента. В одном учреждении численностьпсихологов может достигать 5-7 человек, хотя на практике это бывает редко.
Если в организации всегоодин-два психолога, они входят в состав другого функционального подразделения.Решая с научных и практических позиций вопрос о том, в какое подразделениевключать психолога, разумно исходить из принципа функциональной совместимости:психологи должны входить в штаты той службы, функции которой большевсего соответствуют функциям практических психологов. Когда основное направлениеих деятельности - психологическое обеспечение работы с кадрами, то, естественно,их включают в состав отдела кадров или по работе с личным составом (воспитательныйотдел), как, например, это делается в Министерстве внутренних дел России.Если перед новой службой ставят задачу психологического обеспечения оперативно-служебнойдеятельности (например, ресоциализация осужденных в исправительных учреждениях),то психологи передаются в соответствующую службу, но работа с личным составомв этом случае в большинстве подразделений не ведется.
Вместе с тем в отдельныхрегионах в исправительно-трудовых учреждениях накоплен опыт создания психологическойслужбы как самостоятельного структурного подразделения, которое подчиняетсянепосредственно начальнику учреждения. В этих регионах направления работыпсихолога существенно расширяются, а статус возрастает.
Различен статус, а следовательно,и степень самостоятельности, у групп психологического обеспечения учебно-воспитательногопроцесса в образовательных заведениях правоохранительных органов. В однихюридических институтах психологические группы входят в состав отдела кадров,в других - учебного отдела, в третьих - имеют самостоятельный статус (например,в Санкт-Петербургском университете МВД России).
Таким образом, на нижнемуровне управленческой системы психологическая служба функционирует в различныхмодификациях, что отражает направленность решаемых задач, численность психологов,особенности конкретной организации.
На региональном уровнеуправления (областном, республиканском) в правоохранительных органахсоздается подразделение (группа) по руководству психологами низового уровня.Руководитель группы выполняет функции главного психолога соответствующеговедомства субъекта Федерации, например, управления органами, исполняющиминаказания N-ской области. На такую группу возлагаются следующие функции:
• подбор практических психологовдля нижестоящего уровня системы управления и оказание научно-методическойпомощи в их становлении;
• текущий контроль за состояниемработы практических психологов в подведомственных подразделениях;
• обобщение положительногоопыта лучших психологов и его распространение;
• организация постоянно действующихсеминаров для практических психологов;
• ежеквартальное или полугодовоеподведение итогов работы региональной психологической службы и направлениеотчетов в министерство.
Имеется опыт создания иноймодели региональной психологической службы, когда на нее возлагаются нестолько управленческие функции, сколько исполнительские - психологическоеобеспечение деятельности нижестоящих организаций или по крайней мере тех,где не созданы психологические службы. При таком подходе на психологическуюгруппу приходится достаточно большая численность сотрудников, которые нуждаютсяв психологическом обеспечении. В этой ситуации применяется "челночная"тактика. Группа поочередно выезжает в нижестоящие подразделения и проводитпсихологическое обследование личного состава, психокоррекционные мероприятия,индивидуальное и групповое консультирование.
На этапе становления психологическойслужбы данная модель имеет ряд достоинств. Она позволяет укомплектоватьв областном (республиканском) центре небольшую, но квалифицированную группупсихологов. Решить кадровую проблему сразу в масштабе региона достаточносложно. Кроме того, работа в группе более эффективна, так как имеются взаимнаяподдержка, обмен опытом, взаимозаменяемость, можно оказывать противодействиелицам, не понимающим сути психологической службы. Слабость данной моделифункционирования службы - отсутствие постоянной работы с коллективами,восприятие приходящего психолога как "чужого", "контролера", а не как "своего",постоянно находящегося среди сослуживцев.
Эффективность функционированияпсихологической службы возрастает, повышается ее целостность, если на федеральномуровне также создается психологическая группа или подразделение,а ее руководитель одновременно назначается главным (ведущим) психологом.
На психологические подразделенияфедерального уровня целесообразно возлагать следующие функции:
• стратегическое руководствовсеми подразделениями, выполняющими психологическую работу, и координациюих деятельности;
• разработку научно обоснованныхконцепций дальнейшего развития психологической службы в масштабах ведомства;
• подготовку нормативно-правовойбазы, регламентирующей деятельность службы на" всех уровнях;
• централизованное обеспечениепсихологической службы современными пособиями, психодиагностическими ипсихокоррекционными методиками, издание специальных журналов, бюллетеней,проведение всероссийских конференций;
• организацию централизованнойсистемы подготовки, переподготовки, повышения квалификации специалистов-психологов;
• ежегодный сбор и анализинформации о деятельности психологической службы;
• обобщение и распространениеположительного опыта (отечественного и зарубежного).
Таким образом, организационнаяструктура психологической службы ведомства должна носить иерархическийхарактер с оптимальным сочетанием централизации и децентрализации властныхполномочий и ответственности.
Материально-техническаябаза - этопредпосылка успешного функционирования психологической службы. Для доверительногообщения психолога с сотрудниками и кандидатами на службу ему необходимотдельный рабочий кабинет. Его рабочее место должно быть оборудовано компьютеромдля обработки результатов тестирования, накопления психологической информации.Во многих подразделениях правоохранительной системы уже функционируют типовыекабинеты психологической релаксации, созданы классы для проведения социально-психологическихтренингов и видеотренингов. Это существенно повышает результативность работыпсихологов.
Говоря о материально-техническойбазе психологической службы, нельзя обойти молчанием вопрос ее финансирования.К сожалению, во многих ведомствах служба создается по так называемому остаточномупринципу. Речь идет о том, что должности психологов вводятся за счет вакантныхдолжностей в других службах, не выделяются дополнительные денежные ресурсы.Это, безусловно, сдерживает более активное развитие психологической службы.Целесообразно централизованно пересмотреть распределение денежных ресурсоввнутри ведомства и узаконить финансирование психологической службы. Дляразвития материально-технической базы важно использовать местный бюджет,спонсорскую помощь, а также предоставить возможность самим психологам оказыватьплатные услуги населению.
Нормативно-правовоеобеспечение психологической службы - одноиз важных условий ее функционирования.
В нормативно-правовой регламентациинуждаются такие вопросы, как квалификационные требования к психологу, должностнойстатус (функциональные обязанности, права, ответственность), нормативынагрузки (среднее время, которое отводится на психологическое обследование,на консультирование), профессионально-этические нормы, критерии оценки,система отчетности, порядок взаимодействия с другими службами.
Развитая нормативно-правоваябаза не только регламентирует порядок работы психолога, но и выступаетсредством их правовой защиты при обвинении в неправомерности действий.
Опыт показывает, что психологическаяслужба начинает развиваться более стремительно, не отторгается как инородноетело, если она официально включается в качестве элемента более общей концепцииразвития правоохранительных органов (или конкретного ведомства, учреждения).Например, в МВД России меры по развитию психологической службы входят вкачестве составного элемента в концепцию кадровой политики, утвержденнойна коллегии министерства и объявленной соответствующим приказом. Это придаетзначимость идее развития психологической службы, повышает активность энтузиастови снимает психологический барьер у консерваторов.
Одно из главных условий эффективногофункционирования психологической службы - качественный состав психологов.Он определяется двумя состав-
ляющими: личностными качествамии профессионально-психологической компетентностью (подготовленностью).
Применительно к психологампорой бывает уместной поговорка "Сапожник - без сапог". Осуществляя психологическийотбор сотрудников, сами психологи иногда оказываются лишенными профессиональноважных качеств. Учитывая данное обстоятельство, учеными как правоохранительныхорганов, так и других ведомств ведутся целенаправленные исследования поразработке профес-сиограммы психолога и ее составляющей - психограммыличности.
Так, по данным Е.А. Аминова,М.В. Молоканова, в качестве интегрального, профессионально важного качестваличности психолога отмечается способность к социальной фасилятивности,т.е. умение снимать психологический барьер в процессе общения; создаватьатмосферу доброжелательности, включенности и доверия к собеседникам1.
Фасилятивный эффект оцениваетсяквалифицированными экспертами в процессе наблюдения за практическим психологомс помощью четырех биполярных графических шкал: общительность (готовностьк контакту), смелость (умение поддерживать контакт, открытость), тактичность(умение чувствовать контекст ситуации), интеллектуальность (умение логическиобосновывать свою аргументацию). Авторы показали, что данное свойство коррелируетс оценкой успешности обучения и профессиональной деятельностью.
Английский психолог Р. Кеттелл,используя свой личностный опросник (16-PF), показал, что эффективностьдеятельности психологов-практиков (психотерапевтов) существенно коррелируетс такими свойствами, как общительность, интеллект, социальная смелость.
В наших исследованиях установлено,что успешность деятельности психологов уголовно-исполнительной системыположительно коррелирует, кроме названных качеств, с такими, как эмоциональнаяустойчивость, нормативность поведения и способность к контролю2.Однако общепринятой психограммы личности психолога пока не существует.
Профессиональная компетентностьпрактических психологов зависит от базового психологического образованияи понимания специфики деятельности правоохранительных органов.
К сожалению, в настоящеевремя качественный состав психологов не в полной мере соответствует потребностямпрактики и уровню развития психологической науки.
Для успешной подготовки квалифицированныхпсихологов целесообразно создать непрерывную многоплановую систему, включающуюв себя следующие формы:
• четырехлетняя подготовка(в настоящее время она ведется только на психологическом факультете Рязанскогоинститута экономики и права для уголовно-исполнительной системы);
• двухгодична" (очно-заочнаяформа) - для лиц, имеющих высшее не психологическое образование и желающихполучить вторую специальность и государственный диплом;
1 Аминов Е.А.,Молоканов М.В. Специальные особенности школьных психологов. // Вопросыпсихологии. - 1992. - N° 1-2. - С. 74-83.
2 ДебольскийМ.Г. Разработка профессиограммы психолога и ее использование при профотбо-респециалистов. - М., 1996.
• 5-6-месячная переподготовкадля лиц, имеющих высшее не психологическое образование, с выдачей ведомственногодиплома;
• 2-4-недельное повышениеквалификации (по отдельным направлениям);
• 2-3-дневные научно-практическиеконференции и совещания по обмену опытом;
• стажировки при базовыхпсихологических центрах (в том числе зарубежных). Практический психолог- это принципиально новая для правоохранительных органов профессия. Подготовкаквалифицированных специалистов в этой области требует разработки целевойпрограммы, предусматривающей создание психологических факультетов, факультетовповышения квалификации, подготовки и переподготовки научно-педагогическихкадров и других организационных мероприятий. Только в этом случае можнов перспективе ожидать реальную отдачу от психологической службы.
Психология расследования: психологический портрет неустановленного преступника или лица, находящегося в розыске
Портрет (профиль) неустановленногопреступника психологический
Впервые составлен Д. Брасселом в 1957 году по материалам уголовного дела Метески - “сумасшедшийбомбист”. Удача положила начало новому методу расследования преступлений, получившему развитие врамках научно-исследовательской программы отдела психологического анализа поведения при АкадемииФБР (Куантико, штат Вирджиния), где к 1971 г. детально разработана процедура составления профиля. /Соответствующая федеральная программа исследования утверждена в 1978 г. В 1984 г. Конгресс СШАпринял решение о создании национального центра по анализу насильственных преступлений, сиспользованием методики разработки ПНПП - “профилирования. Отечественная попытка создания ПНППвпервые реализована по уголовным делам Михасевича, совершившего 33 убийства, и Чикатило - 53убийства. В 1997 г. в Академии управления МВД России была разработана оригинальная методика“психологического портретирования” (См.: “Психологического портрета неустановленного преступникачастный алгоритм разработки”).
ПНПП - метод и результат познания криминального события ориентирован на выявление признаковсубъекта преступления, проявившихся в совокупности обстоятельств и следов его. Разрабатывается вцелях расследования и раскрытия неочевидных преступлений, при крайнем дефиците информации оличности преступника. Концептуально ПНПП строится исходя из теоретического положения о личностнойдетерминированности всякого поведения. При этом имеют место разные методические подходы кустановлению связи между признаками преступления и преступника, в том числе: криминалистический(Видонов Л.Г. - “типовые версии”, Густов Г.А. - “программно-целевые методы”, др.); психиатрический (А.О.Бухановский - “проспективный портрет”, др.); криминологический (Антонян Ю.М. - “розыскные профили”,Скрыпников А.И. - “профиль преступника”, др.), психологический.
Составление ПНПП предусматривает пять последовательных этапов анализа по уголовному делу: 1)обстоятельный анализ психол. сущности преступления и типов лиц (психолого - психиатрическая типология)совершивших подобные деяния в прошлом; 2) исчерпывающий анализ места расследуемого преступления;3) углубленное изучение окружения, занятий, увлечений жертвы и подозреваемых; 4) Формированиевозможных мотивационных факторов всех задействованных в расследовании лиц; 5) Описание преступника(на основе внешних поведенческих проявлений, его вероятной психологической сущности). При этом, ПНППможет содержать пять разделов: 1) обосновательный, аргументируются признаки преступника исходя иззафиксированных объективных обстоятельств и следов совершенного преступления; 2) “квалификационный”, характеризуются мотивы совершения преступления и тип личности преступника(“организованный” - “неорганизованный” или “душитель”-“потрошитель”, др.); 3) поисковый психологическийпортрет, обобщает и оптимизирует выводную информацию о признаках преступника, пригодных длярозыска; 4) идентификационный психологический портрет, содержит опорные психологический. и соц.признаки преступника, пригодные для его идентификации при наличии заподозренных; 5) прогностический,содержит вероятностный прогноз на совершение деликта тем же лицом, с указанием временных ипространственных параметров очередного преступления, виктимных особенностей.
(А.И. Анфиногенов)
Личность и процессы ее социализации. Правовая социализация личности
Личность и социальная группа.
От личности как общественного явления не может абстрагироваться ни одна из общественных наук. Каждая наука изучает личность со своей точки зрения. Так, исторический материализм исследует личность в составе масс, классов и общества в целом как деятеля общественного развития. Личность, выступающую в качестве производительной силы и потребителя материальных ценностей, изучает политическая экономия. Предметом педагогики являются методы, формы и средства воспитания личности. Психология сосредоточивает свое внимание на внутреннем мире личности, его структуре, закономерностях формирования и развития. Предметом социальной психологии являются общественное мнение и настроение, коллективная воля, групповое поведение и др.
Социальные нормы — объект изучения единого комплекса общественных дисциплин, в который входит и социальная психология. Выступая, как самостоятельная дисциплина, социальная психология выделяет в этом сложном объекте свой аспект, а именно те атрибутивные характеристики социальных норм, которые обеспечивают их действие как регулятора поведения индивида и группы, а также механизмы и закономерности действия социальных норм на уровне поведения и сознания личности и на групповом уровне взаимодействий. При этом социальная психология формирует свой специфический предмет исследования — нормативное поведение личности, группы и их нормативно-ценностные системы. Изучение этого предмета — специальное направление социально-психологических исследований, которое тесно связано как со смежными общественными дисциплинами, так и с другими направлениями общей и социальной психологии — психологией общения, социально-психологическими исследованиями коллектива и групп, социальной психологией личности и т. д.
Вся человеческая жизнь протекает в рамках тех или иных социальных групп. Обучаясь в школе, поступив на работу, отдыхая, человек все время вступает во взаимоотношения с окружающими, сталкивается с различного рода объединениями людей. В этих связях выделяются две системы — деловые отношения, которые возникают между людьми как носителями определенных общественных функций, и личные отношения, которые складываются на основе симпатий или антипатий, притяжения или отталкивания и т. д.
На формирование личности оказывают влияние как деловые, так и личные отношения.
Конкретная социальная общность, в пределах которой люди непосредственно контактируют между собой (семья, круг друзей, рабочая бригада, солдаты отделения или взвода, сотрудники лаборатории, кафедры, учащиеся одного класса и т. п.), называется малой, или контактной, группой.
Более высокой формой организации является социальная группа — множество людей, объединенных общими социально значимыми целями и соответствующей внутригрупповой организацией, обеспечивающей достижение этих целей. Наиболее развитая социальная группа — коллектив. Основное назначение социальной группы – целенаправленное регулирование межличностных отношений в целях реализации интересов группы. В социальной группе индивид находится в отношениях не только с другим индивидом, но и с множеством членов группы.
Социальные группы подразделяются на малые (в рамках непосредственного личного контакта) и большие (например, класс, партия, нация, определенная отрасль производства, государство).
В повседневной жизни люди включены не в одну, а в несколько малых групп — семья, трудовой микроколлектив, различные группы по интересам, спортивные секции и т. п.
Многие поступки человека в микросреде объясняются его стремлением к самоутверждению в референтной группе, к утверждению такой позиции в группе, которая обеспечивает ему признание, уважение, поддержку.
Социальная группа организует внутригрупповые отношения, регламентирует их, для реализации этих отношений создаются специальные функциональные образования. Располагая определенными санкциями — мерами воздействия, они регулируют поведение людей, обеспечивают устойчивость общественной жизни, направляют ее на удовлетворение общих потребностей. Эффективность деятельности социальных институтов зависит от четкого разграничения их функций и от деперсонализации — независимости их от интересов отдельных лиц. Выделение в группе личностей, способных эффективно выполнять те или иные задачи, называется ранговым структурированием группы.
Положение человека в группе, его права и обязанности определяют статус личности. Поведение личности в соответствии с ее общественным статусом называется социальной ролью.
Поведение человека в группе зависит от понимания им своей роли, ее принятия и способности ее выполнить. Человек одновременно выполняет несколько ролей : гражданина, специалиста, отца, брата, бригадира, участника спортивной секции и т. д.). Социальная роль предполагает обобщенный способ выполнения определенной социальной функции, когда от человека ожидают определенных действий. (Так, роль врача в ряде конкретных ситуаций требует выполнения соответствующих действий.) Различия в способах этих действий зависят от творческой индивидуальности человека. Чем более развита группа, тем более адекватные оценки получают люди, наиболее пригодные для той или иной роли. Та или иная роль дается личности или по инициативе группы, или по инициативе самой личности в связи с соответствующим уровнем ее притязаний — оценкой своих возможностей.
Межличностные отношения в малой группе, стиль ее жизнедеятельности в значительной мере определяются ее официальным (в формальной группе) или неофициальным руководителем, наиболее авторитетным в каком-либо отношении лицом. Группа своими требованиями может усиливать или ослаблять отдельные свойства личности. Люди часто тормозят в себе те проявления, которые противоречат групповому мнению. Это явление называется конформностью. Конформность (от лат. tonformis ~ подобный) не следует смешивать с подражанием. Подражание является воспроизведением тех образцов поведения, которые соответствуют установкам личности, тогда как конформность заключается в подчинении даже тем требованиям группы, которые противоречат установкам и позициям личности.
Поведение людей в социальной группе регламентируется системой социальных норм и системой социальных мер воздействия, обеспечивающей подчинение нормам группы, — социальным контролем. Широкая система мер одобрения и принуждения, вплоть до использования мер пресечения, используется для воздействия на личность в тех ее проявлениях, которые связаны с интересами социальной общности. Социальный контроль основан на сопоставлении поведения каждого человека с эталонными образцами поведения, установленными в данном обществе и основанными на всеобщем признании определенной системы социальных ценностей. Социальная группа характеризуется не только общностью целей, наличием внутригрупповых норм поведения и эталонных образцов, но и групповым сознанием, которое не совпадает полностью ни с общественным, ни с индивидуальным. Группа занимает определенное место в системе общественных отношений, поэтому в ее сознании отражаются элементы общественного сознания. Но, поскольку группа состоит из конкретных личностей, часто входящих и в другие группы, групповое сознание отличается несистематизированностью.
Социальные группы влияют на личность, не только на уровне сознания. Отдельные ситуации, жизненные коллизии, взаимодействие людей входят в сферу подсознательного. Формируются социальные установки — готовность человека к определенным действиям при определенных обстоятельствах.
В своей микросреде человек вступает в непосредственные личные контакты, возникают межличностные отношения, которые зависят не только от нравственно-психологических особенностей людей, но и от их социального статуса.
Социальные по своему генезису требования роли становятся структурным элементом человеческой личности в ходе социализации индивидов и в результате интернализации (глубокого внутреннего усвоения) норм, характеризующих социальную роль. Интернализовать роль — это значит дать ей собственное определение, т.е. оценить и выработать отношение к той социальной позиции, которая формирует соответствующую социальную роль. В ходе интернализации роли социально выработанные категории оцениваются сквозь призму установок, убеждений, принципов, разделяемых индивидом, которые, в свою очередь, отражают систему социальных ценностей, объективно существующих в данном обществе (классе, группе) и субъективно воплощающихся в поведении индивида — носителя социальной роли.
Особое влияние на нормативное поведение и нормативные решения оказывает фактор общения и взаимодействия при совместной групповой деятельности. Личность характеризуется устойчивым типом нормативного поведения и нормативно-ценностной системы. Лица со сходными нормативными системами, демонстрирующие сходные типы нормативного поведения и приемы психической деятельности, могут быть отнесены к номинальным нормативно-ценностным группам. Выделение этих типов и групп позволяет более эффективно прогнозировать поведение их представителей в той или иной нормативной проблемной ситуации. Психологами было установлено, что влиянию группы, конформности в большей или меньшей мере подвержены все люди. Конформность — явление социально-психологического характера — постоянно присутствует в любой группе. Доказано, что конформность в сложных вопросах выше, чем в простых, и что конформность у людей варьирует в зависимости от рода их постоянных занятий и от возраста..
Конформизм — понятие неоднородное. Часто фактическое поведение человека не совпадает с его взглядами.
Когда личность сознательно придерживается социальных норм, налицо сознательный конформизм; когда она вынуждена это делать под влиянием внешних факторов — «подчиняющийся» конформизм.
Сознательный конформизм характеризует моральную зрелость личности, ее способность критически оценить нормы права и в случае их несовершенства добиваться их улучшения законным путем. «Подчиняющийся» конформизм таит в себе возможность сближения с поведением противоправного типа, так как лицо, используя «благоприятную» ситуацию, может избрать незаконные средства для достижения своей цели.
Степень конформизма, его направленность зависят от содержания социальных норм, существующих в той или иной группе, а также от сознательности самой личности. Члены конкретной социальной группы могут разделять нормы как совпадающие с принятой в обществе нравственностью, так и серьезно отклоняющиеся от них. В результате воздействия таких разделяемых социальных норм члены группы могут совершить противоправный поступок.
Степень конформности в поведении человека во многом зависит от того, насколько он хочет отождествить себя с социальной группой, а также от того, каким образом реагирует группа на неконформное поведение.
В свою очередь, реакция группы зависит как от внутренних, так и от внешних факторов. Чем выше степень единства в группе, тем выше требования конформности, тем меньше вероятность отклонений.
Не всякая сумма отдельных индивидов может быть названа социальной группой, лишь совокупность людей, которых объединяют общие интересы, цели, примерно одинаковый уровень социальных и моральных ценностей, можно назвать социальной группой. В социальной психологии группы делятся на «формальные», т. е. имеющие зафиксированную внешнюю структуру (цех, звено и т. п.), и «неформальные», которые не имеют такой структуры, а основаны лишь на взаимных симпатиях (взаимные склонности, положительные отношения друг к другу).
Названные группы могут совпадать, а могут и не совпадать. В неформальных группах интенсивнее протекает процесс образования условных реакций (реакций избежания или предпочтения) на эмоционально-рефлекторном уровне, в формальных — процесс обучения полезным действиям.
По социальной направленности группы в социальной психологии разделяются на социальные и антисоциальные. Следует отметить, что возможны случаи деградации нормальной социальной группы: например, алкоголик-отец разрушает семью; в рамках производственного коллектива консолидируются расхитители имущества.
Большое значение для любого человека, а для несовершеннолетнего особенно, имеет ближайшая социальная группа, так как реакция со стороны окружающих является источником поведения индивида.
Человек усваивает ту линию поведения, которая поддерживается, одобряется его ближайшим окружением. Оно часто весьма ограничено. И если в нем преобладают мнения, позиции и представления, противоречащие нормам морали и права, то, разделяя их, индивид вступает в конфликт с обществом и законом.
Так, совместная преступная деятельность подростков оказывает на соучастников значительно более разлагающее влияние, чем преступление, совершенное в одиночку. Подросток, приобщаясь к атмосфере преступной группы, подвергается быстрой десоциализации (более подробно см. об этом главы VII и IX).
Человек постоянно сталкивается с необходимостью выбора способа поведения, и от него всегда ожидается проявление нормальных реакций на взаимодействие со средой. Эти требования, в социальной психологии называемые «социальными ожиданиями», могут быть не до конца сформулированы, они как бы подразумеваются сами собой.
По мере развития личности меняются и жизненныеусловия, происходит смена требований.
Для подавляющего большинства людей новые социальные требования служат стимулом для дальнейшего совершенствования,достижения равновесия со средой на новом, более высоком уровне.
Чтобы достичь соответствия, приходится заново оценить свои возможности и, если это необходимо, изменить свой уровень притязаний. В тех случаях, когда притязания, обусловленные завышенной самооценкой, терпят неудачу, личность переживает «аффект неадекватности». Этот социально-психологический источник антиобщественного поведения выражается в напряженности человеческих отношений и несовпадении самооценки с оценкой окружающими достоинств и возможностей человека.
Социальные нормы являются важнейшими средствами социального воздействия на индивида, они используются обществом и группами для формирования необходимых типов поведения и свойств личности.
Психологическое воздействие правовых норм на поведение личности
В правовом сознании личности объединены отражательные и регуляторные сферы психики. Правосознание можно охарактеризовать как концептуальную (внутреннюю, интеллектуальную) модель субъекта, в которой, с одной стороны, отражается сущность правовых норм общества, а с другой – формируются программы целенаправленной правоисполнительной деятельности. Психологический механизм взаимодействия отражательной (теоретической) сферы правосознания с ее регуляторной сферой представляется чрезвычайно сложным, но он получает свое раскрытие благодаря методам системного анализа. Одним из примеров применения системно-деятельностного анализа может служить теория поэтапного формирования умственных действий (П.Я.Гальперин, Н.Ф.Талызина). Применение этого метода позволяет глубже раскрыть этапы развития правового сознания личности.
Формирование теоретических правовых знаний означает переход от внешних подражательных актов правопослушного поведения к их интериоризации, т.е. переводу в план внутренних интеллектуальных действий, образующих в своей совокупности ориентировочную основу сознательно регулируемого правового поведения. Содержание такой ориентировочной основы (концептуальной модели) определяет характер совершаемых субъектом практических действий – их экстериоризацию в соответствии с усвоенными нормами морали и права. Приобретенный субъектом опыт практической правопослушной деятельности, в свою очередь, оказывает обратное воздействие на преобразование и совершенствование внутренней интеллектуальной модели.
Теория функциональных систем П.И. Анохина позволяет представить структурно-функциональную модель целенаправленной деятельности как саморегулирующейся системы.
Правосознание личности в процессе своего развития и функционирования также выступает как сложная саморегулирующаяся функциональная система поведения, которая включает в себя процессы приема и переработки правовой информации (см. рис.7).
В работе этой системы можно выделить несколько основных функций:
– прием и отбор социально значимой информации, формирование концептуальной модели (правовых знаний);
– мотивированность, т.е. опосредованность ранее усвоенных субъектом интересов, установок, ценностных ориентаций;
– целенаправленность на определенные действия, формирование программы поведения и выбор способов действий;
– прогнозирование, предвидение конечного результата действий, их социальных и личностных последствий;
– осуществление нормативных поступков;
– самоконтроль на основе последовательного соотнесения наблюдаемых результатов с эталонными представлениями о правовых нормах поведения;
– оценка полученного конечного результата путем его сопоставления с представлениями цели;
– коррекция и нормативная перестройка поведения в случае получения негативного результата.
В становлении правосознания важную роль играет не только субъективная самооценка, но также объективная социальная (коллективная) оценка поведения человека другими людьми. Эта оценка является важнейшим фактором, стимулирующим интеллектуальный анализ и эмоциональные переживания личностью результатов своих поступков, ответственность, стремление к совершенствованию своего социально-нормативного поведения.
Поведение субъекта является исполнительной частью его целенаправленной деятельности. Поведение складывается из системы движений и действий, посредством которых субъект реализует цели своей деятельности.
Правоисполнительное поведение – это поведение субъекта, которое направлено на осуществление поступков, отвечающих усвоенным правовым нормам и моральным ценностям данного общества.
Различные формы девиантного поведения обычно связаны с деформациями правового сознания: это либо неполные, либо искаженные нравственно-правовые представления, либо полное их отсутствие в связи с неблагоприятными условиями и методами воспитания в онтогенезе. Правовое поведение осуществляется в соответствии с указанными выше (см.4.1.3.) закономерностями волевой регуляции деятельности, в которой в единстве и взаимодействии выступают интеллектуальные, моторно-исполнительские и эмоционально-оценочные процессы. Для правоисполнительного поведения как разновидности волевого процесса характерно свойство саморегуляции, которая состоит в постоянном поэтапном сопоставлении результатов совершаемых действий и поступков с сохраняемыми в сознании эталонами права и представлением желаемого конечного результата.
Наиболее рациональным путем формирования правоисполнительного поведения у подростка является:
– усвоение содержания и социальной роли нравственно-правовых норм;
– восприятие примеров правоисполнительного поведения;
– практическое совершение правовых действий – поступков, выработка умений;
– сознательный самоконтроль;
– упражнения в совершении правоисполнительных действий – поступков и их перевод в навыки, позволяющие автоматизированно (непроизвольно) осуществлять правильные действия в соответствующих жизненных ситуациях;
– перевод правильных нравственных и правовых навыков в привычки нравственно-правового поведения, благодаря чему правоисполнительное поведение становится потребностью личности.
Иногда субъект обладает системой правовых представлений, адекватных требованиям общества, однако его правосознание еще не опирается на умение и навыки, необходимые для волевой регуляции и саморегуляции поведения, и тогда оно лишается практической направленности. Такой человек остается бездеятельным, отступает перед трудностями, легко идет на компромиссы в вопросах морали и права. В детском и подростковом возрасте нравственно-правовое поведение в форме положительных навыков зачастую формируется стихийно на основе непосредственного подражания определенным образцам (поведению родителей, сверстников, образам литературы и искусства), а также на основе внушения, принуждения. Однако в этих случаях правовое поведение осуществляется как бессознательное, поскольку оно не включает в себя высокий уровень сформированности правового сознания, системы правовых норм и понимания их социальной и личностной значимости. Такое поведение лишено осмысленной ориентировочной основы и является неустойчивым, нецелеустремленным, ситуативным. Поэтому, формируя у ребенка привычки нравственно-правового поведения на основе положительных примеров и внушения, необходимо в последующем воспитании, в подростковом и юношеском возрасте осуществлять правовое воспитание, т.е. формировать теоретический уровень усвоения правовых норм, обеспечивающий сознательный волевой контроль и самоконтроль правового поведения. В этом случае правовое поведение включается в полный контур сознательно регулируемой правоисполнительной деятельности, показанный на рис.7. В ином случае правовое поведение протекает по редуцированной схеме: восприятие образца – подражание – действие. Обычно все деформации правового поведения связаны именно с неполнотой формирования системы организации и самоконтроля правоисполнительной деятельности. Формирование полноценной системы психологических механизмов сознательной саморегуляции поведения является надежной основой полноценного правоисполнительного поведения, а также профилактики девиантного поведения.
Формируясь под влиянием социально установленных правовых норм, правовое поведение по принципу обратной связи выступает важнейшим средством регуляции отношений личности с окружающей средой.
Направленность таких отношений многогранна:
– направленность на установление и поддержание оптимальных отношений между личностью и государством на основе соблюдения прав и обязанностей, установленных в государственных законодательных актах и одновременно – соблюдении своей личной свободы;
– установление активной позиции личности в обществе, когда соблюдение прав и обязанностей происходит не по принуждению или стереотипному подражанию, конформизму, а на основе сознательной целенаправленности, дисциплины, самоконтроля; при взаимодействии с различными социальными структурами;
– организация отношений с другими людьми как гражданами с уважением их прав и свобод, с проявлением высокой правовой культуры, чувства ответственности за судьбу других людей;
– соблюдение нравственно-правовых норм во взаимодействиях с членами формальных и неформальных контактных групп (учебных, профессиональных, семейных) на основе взаимной ответственности и взаимных гарантий прав и свобод;
– самоутверждение и самоопределение личности на основе правообоснованных методов поддержания своего достоинства и гармонического равновесия между понятием своих прав и обязанностей перед обществом.
Таким образом, правовое поведение, являясь в своих онтогенетических истоках результатом адаптации индивида к условиям социальной среды, служит необходимым условием дальнейшей социализации и выработки индивидуальной активной позиции в разработке и реализации правообусловленных отношений личности и правовой структуры общества.
Личность преступника как предмет психологического исследования
ема 10. Личность преступника как объект психологического изучения
1. Понятие личности преступника в юридической психологии
2. Основные аспекты и задачи психологического изучения личности преступника.
3. Концептуальные подходы к психологическому объяснению криминогенной сущности личности преступника
1. Понятие личности преступника в юридической психологии
Понятие личности преступника определяется в наиболее общем виде как специфическое своеобразие социального качества лица, виновно совершившего уголовно наказуемое деяние. Личность преступника характеризуется юридическими признаками и психологическими особенностями. Юридические признаки согласно закону присущи субъекту преступления и включают: факт совершения уголовно наказуемого деяния; возраст, с которого наступает уголовная ответственность; вменяемость по отношению к совершенному преступлению; временные пределы, в течение которых лицо, совершившее преступление имеет соответствующий правовой статус - с момента покушения на совершение преступления до снятия или погашения судимости. В этой связи понятие личности преступника охватывает различные аспекты правового положения лица, совершившего преступление. В зависимости от своего правового положения преступник может изучаться как субъект различных видов юридически значимого поведения и правоотношений, а именно: как субъект преступного деяния, посткриминального поведения, уголовного процесса (подозреваемый, обвиняемый), как субъект уголовно-исполнительных правоотношений (осужденный) и как объект исправления, а также как освобожденный от наказания, имеющий судимость и как объект профилактики. Каждому из названных подходов к лицу, совершившему преступление, соответствуют свои задачи изучения его личности, связанные с задачами правоохранительной деятельности.
Психологические особенности личности преступника выражаются в совокупности психологических свойств, которые являются внутренними предпосылками преступного поведения, а также обусловливают индивидуальное своеобразие иного юридически значимого поведения, связанного с правовым положением лица, совершившего преступление. В криминальной психологии личность преступника изучается как личность субъекта преступного поведения. Рассматриваются те ее психологические особенности, которые значимые для объяснения внутренних причин такого поведения. Эти особенности проявляются в совокупности психологических свойств, которые выражают собой криминогенную потенцию личности, т.е. внутреннюю возможность совершения индивидом определенного уголовно наказуемого деяния при определенных условиях. Такая потенция в теории уголовного права трактуется как общественная опасность личности.
2. Основные аспекты и задачи психологического изучения личности преступника.
Изучение личности преступника в криминальной психологии ориентировано на его познание как субъекта преступного поведения. Задачами такого изучения являются: раскрытие совокупности психологических свойств, которые выражают личностные предпосылки преступного поведения, в обосновании психологических типов личности преступников, в познании факторов и закономерностей формирования криминогенных качеств личности, разработке методик ее психологического изучения и оценки криминогенной потенции. Эти знания необходимы для раскрытия и расследования преступлений, понимания их субъективной стороны (мотивов, и целей, психического состояния субъекта), для реконструкции генезиса преступлений. Психологическое изучение личности преступника в указанном аспекте так же необходимо для назначения справедливого и достаточного наказания.
Следующий аспект психологического изучения личности преступника связан с подходом к нему как к субъекту посткриминального поведения. Этот аспект является предметом оперативно-розыскной психологии и психологии расследования преступлений. Изучение личности преступника в этом плане необходимо для его розыска и решения вопроса о мере пресечения, для прогнозирования возможных действий по сокрытию следов преступления. Основываясь на данных о личности преступника, выдвигаются предположения о том, где он может скрываться, как будет вести при задержании, какие действия может предпринимать в отношении свидетелей, потерпевших, работников правоохранительных органов и др. Такое прогнозирование посткриминального поведения осуществляется на основе анализа криминального опыта преступника, авторитета в преступной среде, проявлявшихся ранее склонностей, интеллектуальных способностей и других индивидуально-психологических качеств.
Подход к преступнику как к субъекту уголовного процесса выступает предметом психологии расследования преступлений и судебной психологии. Психологическое познание его личности имеет целью выявить те особенности личности, которые значимы для рационального построения тактики проведения следственных действий. В этом плане важно предвидеть, какие личностные свойства должны быть учтены при установлении с ним психологического контакта и склонению к правдивым показаниям, как обвиняемый будет реагировать на те или иные тактические приемы и методы правомерного психологического воздействия, как он будет вести себя в ходе судебного процесса. Для этого аспекта изучения личности преступника необходимо выяснение предубеждений относительно работников следственных органов, опыта нахождения под следствием, уровня интеллекта, стиля мышления, особенностей памяти, внушаемости, эктраверсии—интроверсии и др.
Изучение личности преступника, выступающего в роли осужденного является предметом исправительной психологии. Здесь важно познание психологических особенностей личности, которые определяют его отношение к соблюдению порядка отбывания наказания, к труду, сотрудникам уголовно-исполнительного учреждения, его отрицательные склонности, статусные притязания в среде осужденных и др. Этот аспект изучения личности определяет индивидуальный подход к управлению поведением осужденного, осуществлению профилактической работы в период исполнения наказания. Для целенаправленного исправления осужденного необходимо оценить криминогенный комплекс его личности, учитывать ее ценностномотивационную сферу, желаемый образ жизни, самооценку, совокупность отношений личности и других качеств, которые будут проявляться при социальной адаптации после отбытия наказания. Необходимо также учитывать психологические особенности личности осужденного, значимые для индивидуального подхода к воспитательной работе с ним, избрания методов и форм исправительного воздействия.
Психологическое изучение лица, освобожденного от наказания, является предметом превентивной психологии. Для этого аспекта важным является выявление психологических особенностей личности, значимых для социальной адаптации и определяющих склонности к противоправному поведению.
3. Концептуальные подходы к объяснению криминогенной сущности личности преступника.
В отечественной и зарубежной литературе выделяется ряд подходов к психологическому объяснению криминогенной потенции личности преступника и факторов, детерминирующих ее формирование и проявление в преступном поведении.
объясняющие противоправное поведение как детерминированное генотипическими факторами;
основанные на раскрытии мотивации преступного поведения;
построенные на выделении ведущего криминогенного психического образования (комплекса);
исследующие различного рода психологические свойства преступников, без их систематизации («коллекционерский подход»);
определяющие в качестве внутренней причины преступного поведения психические аномалии;
описывающие структуру психологических свойств личности преступника;
рассматривающие внутренние детерминанты преступного поведения как второстепенные, зависимые от внешних факторов - социальных условий и влияний.
Один из подходов основывается на объяснении криминогенной потенции как детерминированной природными (генотипическими) задатками, инстинктами и др. Он прослеживается в ряде концепций: антропологической (Ч.Ломброзо, Э.Ферри), наследственного предрасположения к преступлениям (О.Кинберг, Е.Ланге, Е.Гейер, Ж.Пинатель, А.Штумпль и др.), конституционального предрасположения (Э.Кречмер), эндокринного предрасположения (Ди Туллио, Р.Фунес и др.), инстинктивных влечений (З.Фрейд, Э.- Фром, У. Джеймс, К. Лоренц и др.). Критическим аргументом в отношении этих концепций является признание того, что генотипические предпосылки поведения находятся "под контролем" социально детерминированных, т.е. приобретенных свойств.
Следующий подход к изучению личности преступника основывается на анализе мотивации преступлений. Ряд исследователей сходятся во мнении, что мотивация преступного поведения является ключевым понятием в изучении субъектов преступных деяний (Ю.М.Антонян, С.В.Бородин, В.В.Гульдан, В.Н.Кудрявцев и др.). В результате изучения мотивов преступлений, делаются выводы о том, какие мотивы и связанные с ними потребности присущи лицам, совершающим те или иные виды общественно опасных деяний. Типологическое описание мотивационных, перцептивных и волевых свойств личности преступников дано С.В.Познышевым [255]. Среди экзогенных преступников (совершивших преступление в силу возникших обстоятельств) он выделяет лиц, которые либо с достаточной ясностью не видели непреступных выходов из своего положения (глупые, малоразвитые, легкомысленные, боязливые, растерявшиеся, отчаявшиеся), либо видевших социально приемлемый выход, но не обладавших достаточной волей, чтобы своевременно его использовать (пассивные, безвольные, застенчивые, бессердечные, безучастные, нечестные). В числе эндогенных преступников (совершивших преступления по собственной инициативе) выделены импульсивные (испытывающие чувство удовольствия от процесса совершения преступления), эмоциональные (совершающие преступления для удовлетворения сильного чувства, разрядки аффекта), "расчетливо-рассудочные" (совершающие преступления для достижения имущественного, служебного, социального, семейного положения) [255]. С.В.Познышев высказал важную идею о том, что необходимо выделять основные и дополнительные "признаки" (свойства) личности преступников. Однако идея о выделении основных и дополнительных свойств криминогенной личности не получила достаточно конкретного и систематизированного развития.
Анализ мотивационного подхода показывает, что несмотря на важное значение мотивации в изучении психологии личности преступника, исследователи справедливо признают, что один и тот же мотив может детерминировать в зависимости от направленности личности различные по своему правовому значению действия как противоправные, так и правомерные. Поэтому, основываясь на изучении мотивации преступлений и мотивообразующих свойств личности преступников не возможно дать достаточно продуктивное объяснение криминогенной личности.
Ряд исследований личности преступника основан на выделении психических образований, выступающих ведущими внутренними факторами в детерминации преступного поведения. В русле такого подхода видное место занимает ценностно-нормативная концепция личности преступника, разработанная А.Р.Ратиновым [271]. В качестве ядра личности, которое обусловливает определенное видение действительности, отношение к предметам, явлениям, людям и к себе и избирательность поведения, он называет "ценностность". Субъект оценивает явления в свете своих потребностей как ценности (или антиценности). В соответствии с результатами оценки, ориентируясь на собственные правила-нормы он строит свое поведение. По мере развития личности формируется индивидуальная ценностно-нормативная модель поведения, которая включает в себя собственную концепцию прав и обязанностей, норм и стандартов поведения, возможных и ожидаемых санкций [271, с.13—16]. Достоинство концепции заключается в том, что в ней раскрывается ряд сторон проявления личности в психологическом механизме преступного поведения и выделяется системообразующий фактор. Аналогичного подхода придерживаются и другие исследователи. Так, Ю.М. Антонян, М.И.Еникеев, В.Е.Эминов приходят к выводу о том, что "личность преступника отличается от личности законопослушного человека негативным содержанием ценностно-нормативной системы и устойчивыми психологическими особенностями, сочетание которых имеет криминогенное значение" [16, с.43]. К таким психологическим особенностям преступников они относят импульсивность, агрессивность, асоциальность, гиперчувствительность во взаимоотношениях, отчужденность и плохую приспособляемость к новой социальной ситуации. Особое значение они придают наличию у преступников тревожности и социальной отчужденности, которая проявляется как потеря интереса к обществу, неприятие его ценностей и норм, безразличие к социальной оценке, отсутствие эмпатии, альтруистических чувств, необходимых личностных ценностей, социальных навыков и умений, а также защитно-агрессивные мотивы, адаптированность к общностям правонарушителей, подозрительность, мнительность, неуверенность, обостренное ощущение угрозы своему бытию, пессимистическую оценка перспективы. Указанные особенности обнаружены у 36-44% лиц, совершивших насильственные и корыстно-насильственные преступления и у 22-26% корыстных преступников [14, с. 28--43]. Эти цифры в то же время свидетельствуют, что большинство преступников не обладают указанными особенностями и сами исследователи справедливо отмечают, что многие преступники не отличаются тревожностью, а психологическое отчуждение фатально не ведет к совершению преступления.
Большое количество исследований посвящено сравнительному изучению различных психологических свойств личности преступников. При этом изучаемые свойства отбираются исследователями без анализа их функций в порождении преступного поведения и обоснования их криминогенной значимости. Этот подход можно назвать «коллекционерским». Так, к криминогенно релевантным свойствам личности насильственных преступников одни исследователи относят: завышенный уровень притязаний и самооценки, эгоцентризм, повышенную обидчивость, эмоциональную неустойчивость, высокую реактивность при отстаивании своих интересов, ригидность мыслительных процессов, низкие способности к адаптивным формам поведения, экстрапунитивную манеру реагирования на воздействия социального окружения [277, с.133]. В других работах отмечаются иные черты, в том числе противоположные названным выше: сниженное самоуважение, глубокое расхождение между реальным и идеальным "Я", склонность к риску [353]; тенденция добиваться намеченных целей, игнорируя угрозу наказания [361]; раздражительность, повышенная восприимчивость, злопамятность [351], чувство собственной неполноценности, ущемленности, потребность утверждения в социальной среде и самоутверждения, властвования, а также потребность игрового типа, удовлетворяемая переживанием риска и других острых эмоций [16, с.144-175]. У преступников, склонных к импульсивному насилию, выявлены расплывчатые, нереалистичные, иррациональные представления, касающиеся межличностных отношений и отношений с официальной властью; а у лиц, совершающих обдуманное насилие эти отношения представляются адекватными [364; 356]. Сравнительное исследование акцентуаций характера преступников с использованием стандартного их перечня, проведенное В.В.Юстицким, показало, что акцентуации обусловливают социально-правовую дезадаптацию и "воздействуют" на такие звенья механизма преступного поведения, как: а) потребности; б) "возможности удовлетворения потребностей правомерным путем", трудности самоконтроля, фрустрация, агрессивное возбуждение, тревожность и др.; в) ценностные ориентации, связанные с механизмом "защиты Я" и др.[340]. Однако значительная часть несовершеннолетних, как и взрослых, имея аналогичные акцентуации, не совершают противозаконных деяний, а среди преступников немало лиц, не имеющих таких акцентуаций.
Обобщая анализ сравнительных исследований различных свойств личности преступников, можно придти к выводу, что хотя они и показывает определенные корреляции с преступным поведением, однако не дают оснований для выводов о криминогенной сущности личности.
Еще один из подходов к объяснению криминогенной сущности личности преступника основывается на раскрытии обусловленности преступного поведения психическими аномалиями субъекта. Среди преступников выявлено сранительно большее количество человек, имеющих психические аномалии, по сравнению с законопослушными лицами. Так, Н.Г.Иванов отмечает, что большой процент "истериков" обнаружен среди лиц, совершающих кражи в составе группы, психопатов - среди преступников, совершающих причинение тяжких телесных повреждений, хулиганства, посягательства на работников милиции, изнасилования и корыстно-насильственные преступления [127, с.138]. Важные выводы для понимания роли психических аномалий в преступном поведении сформулированы В.В.Гульданом [88]. Автор выделяет две линии формирования мотивов преступных действий психопатических личностей: нарушение опосредования потребностей и нарушение их опредмечивания. Нарушение опосредования потребностей обусловливает формирование: 1) аффектогенных мотивов, проявляющихся в стремлении к немедленному устранению источника психотравмирующих переживаний, когда эмоциональное возбуждение разрушает внутренний контроль и побуждает к деструктивным насильственным действиям; 2) ситуационно-импульсивных мотивов, проявляющихся в стремлении удовлетворить потребность "ближайшим объектом" без учета существующих норм и возможных последствий. Нарушение опредмечивания потребностей приводит к возникновению мотивов психопатической самоактуализации (стремление к реализации некоторой черты личности), либо мотивов-суррогатов (их реализация ведет не к удовлетворению потребности, а к временной разрядке напряжения), либо суггестивных мотивов, которые формируются под влиянием референтной группы и определяют проявление не свойственных субъекту форм поведения [88]. В качестве личностных свойств, обусловливающих указанные нарушения опосредования и опредмечивания потребностей В.В.Гульдан выделяет: а) у возбудимых психопатов - повышенный уровень притязаний, неадекватную самооценку, внешнюю атрибуцию ответственности, склонность к лидерству, агрессивному и демонстративному реагированию, самовзвинчиванию, повышенную раздражимость, обидчивость, конфликтность, дисфориче- скую окраску настроения; б) у тормозимых психопатов - робость, нерешительность, склонность к тормозным реакциям или реакции "отказа" в сложных ситуациях, сверхконтролю над непосредственным эмоциональным реагированием [88, с.203--211, 223--230]. У неустойчивых психопатов в качестве свойств, обусловливающих нарушение опредмечивания потребностей, отмечается отсутствие стабильного динамического стереотипа (целеустремленности в поведении, быстрая смена интересов), склонность к переоценке своих способностей, поиску острых ощущений, развлечений.
Эти выводы представляют ценность также и для раскрытия личностной детерминации преступного поведения у психически здоровых лиц, поскольку, как доказывает В.В.Гульдан, направленность общественно опасных деяний, рецидив преступлений психически здоровых преступников и психопатов достоверно не различаются, а мотивация противозаконных действий психопатических личностей подчиняется общим закономерностям формирования мотивов психически здоровых лиц (имеет сходные этапы, звенья и основывается на аналогичных потребностях). [88, с.247].
В ряде работ криминологов и психологов характеристика личности преступника раскрывается через построение структуры ее свойств. Вопросы структуры личности преступника рассматриваются в работах Г.А.Аванесова, Ю.М. Антоняна, Ю.Д.Блувштейна, Б.С.Волкова, П.С.Дагеля, В.Г. Деева, А.И.Долговой, М.И.Еникеева, Г.Х.Ефремовой, К.Е.Игошева, И.И.Карпеца, А.Г.Ковалева, В.Н.Кудрявцева, Г.М.Миньковского, К.К.Платонова,
С.В.Познышева, В.В.Романова, Е.Г.Самовичева, А.Б.Сахарова, О.Д.Сит- ковской, А.И.Ушатикова, Л.Б.Филонова, В.Е.Эминова и д