Grof_Stanislav_Za_predelami_mozga

Спасибо , что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке ModernLib.Ru Все книги автора Эта же книга в других форматах Приятного чтения ! Станислав Гроф За пределами мозга Станислав Гроф За пределами мозга Предисловие к русскому изданию Я очень рад представит ь читателям русский перевод моей книги "За пределами мозга ". Побывав в СССР трижды , я сохранил много тёплых воспоминаний об этих путешествиях и встречах с друзьями и коллегами . Мой первый визит в 1961 году был туристическим ; я восхищался красотой историче с ких мест Киева , Ленинграда и Москвы . Второй визит проходил в рамках программы профессионального обмена между Чехословакией и Советским Союзом . Тогда я получил возможность провести несколько недель в Психоневрологическом институте им . В . М . Бехтерева в Лен и нграде , посетить некоторые психиатрические клиники и исследовательские центры в Москве , а также принять участие в программе экспериментального изучения неврозов у обезьян в Сухуми . В Ленинграде я выступил с докладом о терапевтическом потенциале необычных с остояний сознания перед несколькими сотнями советских психологов и психиатров и был очень тронут тёплым приёмом. Третий визит состоялся в апреле 1989 года . Мы с моей женой Кристиной побывали в Москве по приглашению советского Министерства здравоохранения д ля чтения лекций и проведения практического семинара по холотропному дыханию — мощному методу самопознания и терапии , который мы разрабатывали и совершенствовали в Калифорнии на протяжении последних 15 лет . И опять нас принимали очень тепло и радушно . Хот я наш визит и не рекламировался , на встречу с нами люди приехали даже из столь удалённых мест , как Прибалтика , Ленинград , Киев , Армения , Грузия . Ещё одним волнующим знаком необычайного интереса к исследованиям сознания были многочисленные просьбы подписать русские переводы моих книг , которые распространились по стране в самиздатовских ксерокопиях. Я очень взволнован тем , что ситуация изменилась до такой степени , что "За пределами мозга " — и надеюсь , вскоре другие мои книги будут изданы официально . Также наде юсь , что обсуждаемый в этих книгах материал окажется полезным русским читателям и будет стимулировать их интерес к исследованиям сознания и трансперсональной психологии. С наилучшими пожеланиями , Станислав Гроф , доктор медицины , Сан-Франциско , октябрь 1990 года. ОТ АВТОРА Посвящается Кристине , Полу и моей матери Марии Эта книга явилась плодом интенсивных и систематических изысканий , продолжавшихся почти три десятилетия . На всех этапах этого долгого пути профессиональные и личные интересы переплетались настолько тесно , что стали нераздельным целым . Процесс научного иссл е дования неизведанных территорий человеческой психики стал для меня в равной мере путешествием личной трансформации и самопознания. Все эти годы я пользовался неоценимой помощью , вдохновением и одобрением со стороны многих значимых в моей жизни людей , в чис ле которых были мои учителя , мои друзья или коллеги , а некоторые сочетали в себе все эти роли . Здесь невозможно назвать всех поимённо . Но в нескольких случаях помощь была так велика , что требует особого упоминания. Антрополог Энджелес Эрриен , исследователь ница мистических традиций басков , стала мне верным другом и живым примером того , как в душе могут быть интегрированы женский и мужской аспекты и как "идти по мистической тропе своими ногами ". Энн и Джим Армстронги научили меня многому о природе подлинного медиумического дара и об эволюционном потенциале трансперсональных кризисов . Их бесстрашный энтузиазм в изучении человеческой психики является уникальным образцом совместного путешествия по неизведанным областям сознания. Грэгори Бэйтсон , с которым я имел счастье провести много часов в интенсивном лчном и интеллектуальном взаимодействии за те два с половиной года , когда мы оба трудились в Эсаленском институте в Калифорнии , стал мне добрым учителем и любимым другом . Его проницательная критика механистическо г о мышления в науке и выполненный им творческий синтез кибернетики , информатики и теории систем , психиатрии и антропологии оказали глубокое влияние на моё развитие. Джозеф Кемпбэл , блестящий мыслитель , мастерский наставник и дорогой друг , преподал мне бесце нные уроки о первостепенной значимости мифологии для психиатрии и нашей повседневности . Равно глубоким было и его влияние на мою личную жизнь. Ключевую роль в моём собственном интеллектуальном развитии и в научных поисках сыграла работа Фритьофа Капры . Име нно его книга "Дао физики " убедила меня в том , что экстраординарные данные современных исследований сознания непременно будут когда-нибудь интегрированы в новом , всеобъемлющем научном мировоззрении . Наша многолетняя дружба и богатый обмен информацией в те времена , когда он писал "Поворотный пункт ", очень помогли мне в работе над данной книгой. Майкл и Сандра Харнеры , вошедшие в самый близкий круг моих друзей , одарили меня существенной поддержкой и возможностью поделиться нетрадиционными наблюдениями и инфор мацией . Майкл , удачно сочетающий в себе роли респектабельного академиста и преуспевающего "белого шамана ", стал образцом для моей собственной жизни. Свами Мукткнанда Парамахамса , почивший недавно духовный учитель и глава линии Сиддха-Йоги , с которым я мног о раз встречался на протяжении ряда лет , предоставил мне уникальную возможность наблюдать и испытать на себе могущественное влияние животворной мистической традиции. Ральф Мецнер , в котором непревзойдённым образом соединяются солидная образованность , любоз нательный ум и дух авантюризма , стал моим близким другом и коллегой. Руперт Шелдрейк сумел с необыкновенной ясностью и остротой обозначить те ограничения механистического мышления в естественных науках , о которых я сам думал многие годы . Его работа значите льно помогла освободиться от смирительной рубашки убеждений , навязанных мне в ходе профессиональной подготовки. Энтони Сутич и Абрахам Мэслоу , инициаторы двух новых направлений в психологии — гуманистического и трансперсонального, — стали для меня настоящи м источником вдохновения . Они придали конкретную форму некоторым моим мечтам и надеждам относительно будущего психологии , и , конечно , мне никогда не забыть , что я был с ними рядом у истоков трансперсонального движения. Теория процессов Артура Янга — одна и з самых волнующих концепций среди всех , с которыми я когда-либо сталкивался . Чем глубже я вникаю в её смысл , тем более склонен в ней видеть научную метапарадигму будущего. Открытие холономных принципов распахнуло для меня целый мир новых возможностей теоре тического рассуждения и практических приложений . Особенную благодарность за это приношу Дэвиду Бому , Карлу Прибраму и Хьюго Зукарелли. Клиническая работа с психоделиками сыграла решающую роль в пробуждении моего и по сей день сохраняющегося интереса к иссл едованиям сознания ; именно здесь собраны самые важные данные из тех , что обсуждаются в книге . Это было бы невозможным без эпохальных открытий Альберта Хофмана . Я хотел бы выразить моё глубокое уважение к его трудам , оказавшим столь глубокое влияние на мою профессиональную и личную жизнь. Стимулирующая атмосфера Эсаленского института и природная красота побережья Биг-Сура обеспечили уникальную обстановку для работы над книгой . Я хочу поблагодарить моих эсаленских друзей , Дика и Крис Прайс , Майкла и Далси Мер фи , Рика и Хэдер Тарнас за их многолетнюю поддержку . Рик вдобавок научил меня многому в соотношении астрономических процессов и динамики архетипов . Кетлин О |Шонесси заслуживает особой признательности за преданную и чуткую помощь в подготовке рукописи. Выра жаю глубочайшую благодарность всем членам моей семьи — моей матери Марии , брату Полу и жене Кристине . Им первым доставалось на "американских горках " (интеллектуальных , философских и духовных ) моих многолетних нетрадиционных изысканий . Кристина , самый близ к ий друг и товарищ по исследованиям , разделила со мной личную и профессиональную жизнь . Вместе мы разрабатывали и применяли на практике технику холотропной терапии , которая описана в этой книге . Из её драматичного личного путешествия я извлёк множество уро к ов , которые преподаются только самой жизнью . Кроме того , она была главным вдохновителем Службы духовной неотложной помощи — проекта , который мы вместе с ней начали в Биг-Суре , штат Калифорния. ВВЕДЕНИЕ На этих страницах я попытался сжать в один том рез ультаты почти тридцатилетнего изучения неординарных состояний сознания , вызванных приёмом психоделических препаратов или применением различных нефармокологических методов . Эта книга — документальное отображение моих усилий в организации и систематизации и с следовательских данных , которые много лет каждодневно бросали вызов системе моих научных убеждений и здравому смыслу . Пытаясь справиться с лавиной смущающих данных , я неоднократно исправлял и перепроверял свои концептуальные схемы , залатывая их приемлемым и на тот случай гипотезами, — и всякий раз только для того , чтобы увидеть настоятельную необходимость ещё одной их переделки. У меня самого ушли годы на то , чтобы принять материалы этой книги , поэтому я не жду от читателей лёгкого усвоения большей части пре дставленной здесь информации . Для этого нужно приобрести соответствующий опыт — лично или в работе с другими людьми . Я надеюсь , что тогда им пригодятся эти свидетельства — как независимая аргументация ко многим спорным вопросам , с которыми они непременно с толкнутся . Меня в течение многих лет побуждали и вдохновляли сообщения других исследователей , указывавшие , что я уже не одинок в своих поисках , как это было в самом начале. Что касается читателей , у которых не было соответствующих переживаний , то среди них мне особенно важно заинтересовать тех , у кого нет предубеждений , кто способен использовать представленные факты как побуждение к самостоятельной работе для их подтверждения или опровержения . Я совсем не рассчитываю , что материалы этой книги будут принима т ься на веру — техника , при помощи которой достигались обсуждаемые здесь переживания и наблюдения , описана с достаточной детальностью , и её можно воспроизвести . Использование психоделиков — самого могущественного инструмента среди всех видов этой техники — в настоящее время связано с затруднениями политического , юридического и административного характера . Однако возможны подходы и без применения психоделиков , они описаны в книге и доступны каждому , кто всерьёз заинтересуется продолжением исследований в этой области. Эти данные пригодятся и тем исследователям , которые занимаются аналогичными или относящимися к той же сфере явлениями в контексте других дисциплин и используются другие методы . Наверное , ими заинтересуются антропологи , изучающие туземные культуры и шаманские практики , обряды инициации и церемонии целительства ; танатологи , исследующие смерть и предсмертные переживания ; практикующие терапевты , использующие различные мощные эмпирические техники психотерапии , работу с телом или неавторитарные формы ги п ноза ; учёные , занимающиеся лабораторными исследованиями изменённых состояний сознания и использующие для этого сенсорную изоляцию и перегрузки , биообратную связь , холофоническое звучание и другую звуковую технику ; психиатры-клиницисты , которые работают с п ациентами , переживающими неординарные состояния сознания в острой форме ; парапсихологи , исследующие экстрасенсорное восприятие , и физики , интересующиеся природой пространства и времени , применением квантово-релятивистской физики для понимания взаимоотноше н ий материи и сознания. По моим собственным трудностям в принятии новых наблюдений при отсутствии очевидных и постоянно повторяющихся результатов я могу взвешенно судить о том , что не стоит анализировать данные по исследованиям сознания , находясь в башне из слоновой кости старых систем убеждений . Из истории науки мы знаем о недальновидности тех , кто отвергал новые наблюдения и свидетельства , только потому что они не согласовывались с существующим мировоззрением или принятой научной парадигмой . Нежелание сов р еменников Галилея взглянуть в телескоп (а ведь они уже знали , что на Луне не может быть кратеров !) служит лучшим тому примером. Я уверен , что многие из проблем , обсуждаемых на этих страницах , чрезвычайно важны и представляют всеобщий интерес , так что книга может стать полезной для многих разумных людей , не занятых непосредственно исследованиями в любой из вышеупомянутых областей . Особенно уместны и важны для обычного читателя следующие темы : новое понимание реальности и природы человека ; научное мировоззре н ие , включающее в себя мистические измерения существования ; альтернативное понимание эмоциональных и психосоматических проблем , в том числе и некоторых психотических состояний ; новая стратегия в терапии и самопознании ; интуитивное видение современного глоб а льного кризиса . Книга эта , ещё в рукописи , пригодилась многим людям , переживавшим эпизоды неординарных состояний сознания , она давала им новую концептуальную структуру и стратегию. Когда в самом начале моих исследовани й психоделиков я пробовал поделиться с друзьями и коллегами новыми волнующими наблюдениями , мне был преподнесён важный урок . Стало до боли очевидным , что тому , кто честно , в обход внутренней цензуры сообщает о том , что испытал , встречает глубокое недовери е и подозрение , а кроме того , серьёзно рискует профессиональной репутацией и добрым именем . С той поры моя задача состояла не в том , чтобы найти лучший способ отчётливо выразить новые реалии в их целостности , а в том , чтобы от ситуации к ситуации решать , н а сколько возможно и целесообразно сообщать о них , какие метафоры и какой язык употребить , как соотнести сообщаемые факты с принятым в научном сообществе знанием. В течение первых десяти лет моих исследований психоделиков в Чехословакии лишь очень немногие и з моих друзей и коллег оказались достаточно непредубеждёнными для восприятия всего спектра новых открытий , способными серьёзно оценить их научную и философскую значимость . И хотя в 1967 году , когда я покидал Чехословакию , было подготовлено уже более 40 пр о ектов с применением психоделиков , многие из тех , кто был в них вовлечён , ограничились в своей клинической работе и концептуальной систематике уровнем биографических феноменов ; они уходили от новых наблюдений или пытались объяснить их традиционно. Когда я в ыступил с лекциями о своих европейских исследованиях в Соединённых Штатах , круг единомышленников-коллег быстро расширился . Моими новыми товарищами стали не только специалисты по психоделикам , но и антропологи , парапсихологи , нейрофизиологи и танатологи — в се вместе мы начали решительную концептуальную борьбу за интеграцию результатов нетрадиционных (личных или профессиональных ) поисков и исследований с философией современной науки . У многих из них тоже накопились неопубликованные и не подлежащие публикации факты и наблюдения , статьи и даже монографии , которые они не решались предложить коллегам , придерживающимся ньютоно-картезианской концепции , или широкой публике . После многих лет моей профессиональной изоляции , общение с этими людьми стало волнующим и обо д ряющим событием. В конце 60-х годов я познакомился с небольшой группой специалистов , в которую входили Абрахам Мэслоу , Энтони Сутич и Джеймс Фейдиман, — они разделяли мою убеждённость , что пришло время нового психологического направления , которое сосредото чилось бы на изучении сознания и признавало значимость духовных измерений психики . После нескольких встреч , имевших целью прояснение новых концепций , мы решили назвать это направление "трансперсональной психологией ". Вскоре был основан "Журнал трансперсон а льной психологии " и создана Ассоциация за трансперсональную психологию. Обретённое чувство профессиональной общности в быстро растущей группе коллег-единомышленников с общим для всех пониманием психологии и психотерапии очень меня вдохновляло , но всё же не решило окончательно моей старой проблемы самоидентификации как учёного . Хотя трансперсональная психология обладала определённой внутренней связностью и стала в какой-то мере самодостаточной , она оставалась почти полностью изолированной от главного русла в науке . Как и моё собственное мировоззрение , трансперсональная психология была уязвима для обвинений в иррациональности и ненаучности , а значит — в несовместимости со здравым смыслом и современным научным мышлением. Ситуация резко изменилась за первые деся ть лет существования Ассоциации за трансперсональную психологию . Стало ясно , что трансперсональная ориентация и трансперсональная перспектива далеко раздвигают узкие прежде границы психиатрии , психологии и психотерапии . За это время установились важные св я зи с революционными открытиями в других научных дисциплинах — в квантово-релятивистской физике , теориях систем и информации , изучении диссипативных структур , исследованиях мозга , парапсихологии , голографии и холономном мышлении [Сохраняя в нашем издании н е верную , но уже закрепившуюся в науке транслитерацию терминов , производных от греч . holos ("целый , весь "), только для «голографии» и «голограммы» , все другие термины мы даём в соответствии с устоявшимся в русской философской литературе написанием . Ср . "хол и зм , холистический " — Прим . ред .). Совсем недавно к ним добавились новые концепции в биологии , эмбриологии , генетике , науке о поведении , а также развитие холофонной технологии. Многие из первопроходцев новых путей мышления в науке на протяжении нескольких л ет принимали участие как приглашённые преподаватели в четырёхнедельных экспериментальных учебных программах , которые мы с моей женой Кристиной проводили в Эсаленском институте (Биг-Сур , штат Калифорния ). В этом контексте я получил возможность формально и н еформально , но всегда приятно сотрудничать с такими специалистами , как Фрэнк Барр , Грегори Бейтсон , Джозеф Кемпбел , Фритьоф Капра , Дуэйн Элджин , Дэвид Финкелштейн , Элмер и Элис Грин , Майкл Харнер , Стенли Криппнер , Руперт Шелдрейк , Соул-Пол Сирак , Рассел Т а рг , Чарльз Тарт , Артур Янг , и многими другими . Я мог также близко общаться и обмениваться информацией с пионерами трансперсональной психологии — в их числе Энеджелс Эрриен , Артур Хастингс , Джек Корнфилд , Ральф Метцнер , Джон Перри , Джун Сингер , Ричард Тарн а с , Френсис Воон , Роджер Уолш и Кен Уилбер. Богатые контакты с уникальными и творческими индивидуальностями на наших четырёхнедельных семинарах стали основным источником вдохновения для Международной трансперсональной ассоциации (ITA), которую я организовал в 1978 году совместно с Майклом Мэрфи и Ричардом Прайсом — основателями Эсаленского института . ITA отличается от Ассоциации за трансперсональную психологию выраженной международной и междисциплинарной направленностью . В первые годы , когда я исполнял обяз а нности президента ITA, у меня появилась возможность организовать большие международные конференции трансперсонологов в Бостоне , Мельбурне и Бомбее . Ежегодные встречи ITA привлекли многих замечательных докладчиков и обширную аудиторию , помогли выкристаллиз о вать теоретические обоснования и тем самым укрепили трансперсональное движение. В настоящее время новое мышление в науке быстро набирает силу . Хотя поразительные индивидуальные разработки ещё не сведены воедино , последовательной и исчерпывающей научной пар адигме , способной заменить механистическую модель Вселенной , пока нет , но к этой впечатляющей мозаике необычайно быстро добавляются всё новые и новые фрагменты . Я убеждён , что для будущего науки (а возможно и для всей нашей планеты ) чрезвычайно важно , что б ы эти новые устремления завоевали признание научной общественности . Именно поэтому я не представляю материал в упрощённой и популярной версии (что , возможно , предпочли бы многие издатели , с которыми я вёл переговоры ). Я испытываю сильную потребность предс т авить данные своих исследований сознания в контексте революционных открытий — столь важных для моего личностного и профессионального развития — в других дисциплинах . Поэтому представление моих собственных данных предваряет глава о возникающей парадигме , в которой суммированы результаты многих исследователей и мыслителей и тем самым подготовлен весь контекст книги. Одно из самых глубоких влияний на моё мышление оказали холономические принципы , развитые в трудах Готфрида Вильгельма Лейбница , Жана-Батиста Фурь е , Денниса Гаора , Дэвида Бома , Карла Прибрама и Хьюго Зукарелли . И признавая величие предложенных холономическм мышлением революционных альтернатив , противопоставивших себя механистической концепции "разума , содержащегося в мозге ", я решил назвать эту кни г у "За пределами мозга ". 1. ПРИРОДА РЕАЛЬНОСТИ : ЗАРЯ НОВОЙ ПАРАДИГМЫ В разных частях этой книги будут обсуждаться важные наблюдения из различных областей знания — те наблюдения , которые неспособны ни признать , ни объяснить механистическая наука и традиц ионные концептуальные системы психиатрии , психологии , антропологии и медицины . Некоторые из новых данных столь значительны , что указывают на необходимость радикальной ревизии современного понимания человеческой природы и даже природы реальности . Поэтому к а жется уместным начать книгу с экскурса в философию науки и пересмотреть некоторые современные идеи о соотношении научных теорий и реальности. Сопротивление наплыву новых революционных данных со стороны традиционно настроенных ученых основано по большей час ти на фундаментальном непонимании природы и функции научных теорий . В последние несколько десятилетий такие философы и историки науки , как Томас Кун (Kuhn, 1962), Карл Поппер (Popper, 1963, 1965), Филипп Франк (Frank, 1974) и Пол Фейерабенд (Feyerabend, 1 9 78) привнесли достаточно ясности в эту область . Пионерские изыскания этих мыслителей заслуживают хотя бы краткого обзора. Философия науки и роль парадигм Со времен промышленной революции западная наука добилась поразительных успехов и стала мощной сило й , формирующей жизни миллионов людей . Ее материалистическая и механистическая ориентация почти полностью заменила теологию и философию в качестве руководящих принципов человеческого существования и до невообразимой ранее степени преобразовала мир , в котор о м мы живем . Технологический триумф был столь заметен , что только в самое последнее время и лишь немногие засомневались в абсолютном праве науки определять общую жизненную стратегию . В учебниках по различным дисциплинам история науки описана преимущественн о как линейное развитие с постепенным накоплением знаний о Вселенной , а кульминацией этого развития представлено современное положение дел . Поэтому важные для развития научного мышления фигуры выглядят сотрудниками , работавшими над общим для всех кругом пр о блем , руководствуясь одним и тем же набором фиксированных правил , которые , кстати , только совсем недавно определены в качестве научных . Каждый период в истории научных идей и методов видится логической ступенью в постепенном приближении ко все более точно м у описанию Вселенной и к предельной истине о существовании. Детальный анализ научной истории и философии показал чрезвычайно искаженную , романтизированную картину реального хода событий . Можно весьма убедительно доказать , что история науки далеко не прямол инейна и что , несмотря на технологические успехи , научные дисциплины вовсе не обязательно приближают нас к более точному описанию реальности . Самым видным представителем этой еретической точки зрения является физик и историк науки Томас Кун . Его интерес к развитию научных теорий и революций в науке вырос из размышлений над некоторыми фундаментальными различиями общественных и естественных наук . Он был потрясен количеством и степенью разногласий среди специалистов по общественным наукам относительно базисно й природы вошедших в круг рассмотрения проблем и подходов к ним . Совсем иначе обстоят дела в естественных науках . Хотя занимающиеся астрономией , физикой и химией вряд ли обладают более четкими и точными решениями , чем психологи , антропологи и социологи , он и не затевают почему-то серьезных споров по фундаментальным проблемам. Исследовав глубже это очевидное несоответствие , Кун начал интенсивно изучать историю науки и спустя пятнадцать лет опубликовал работу "Структура научных революций " (Kuhn, 1962), которая потрясла основы старого мировоззрения. В ходе исследований ему становилось все более очевидным , что в исторической перспективе развитие даже так называемых точных наук далеко от гладкости и однозначности . История науки ни в коей мере не является постепенны м накоплением данных и формированием все более точных теорий . Вместо этого ясно видна ее цикличность со специфическими стадиями и характерной динамикой . Процесс этот закономерен , и происходящие изменения можно понять и даже предсказать : сделать это позвол я ет центральная в теории Куна концепция парадигмы. В широком смысле парадигма может быть определена как набор убеждений , ценностей и техник , разделяемых членами данного научного сообщества . Некоторые из парадигм имеют философскую природу , они общи и всеохва тны , другие парадигмы руководят научным мышлением в довольно специфических , ограниченных областях исследований . Отдельная парадигма может поэтому стать обязательной для всех естественных наук , другая — лишь для астрономии , физики , биологии или молекулярно й биологии , еще одна — для таких высокоспециализированных и эзотерических областей , как вирусология или генная инженерия. Парадигма столь же существенна для науки , как наблюдение и эксперимент ; приверженность к специфическим парадигмам есть необходимая предпосылка любого серьезного научного дела . Реальность чрезвычайно сложна , и обращаться к ней в ее тотальности вообще невоз м ожно . Наука не в состоянии наблюдать и учитывать все разнообразие конкретного явления , не может провести всевозможные эксперименты и выполнить все лабораторные и клинические анализы . Ученому приходится сводить проблему до рабочего объема , и его выбор напр а вляется ведущей парадигмой данного времени . Таким образом , он непременно вносит в область изучения определенную систему убеждений. Научные наблюдения сами по себе не диктуют единственных и однозначных решений , ни одна из парадигм никогда не объяснит всех и меющихся фактов , и для теоретического объяснения одних и тех же данных можно использовать многие парадигмы . Какой из аспектов сложного явления будет выбран и какой из возможных экспериментов будет начат или проведен первым , определяется многими факторами. Это случайности в предварительном исследовании , базовое образование и специальная подготовка персонала , опыт , накопленный в других областях , индивидуальные задатки , экономические и политические факторы , а также другие параметры . Наблюдения и эксперименты м огут и должны значительно сокращать диапазон приемлемых научных решений — без этого наука стала бы научной фантастикой . Тем не менее , они не могут сами по себе и сами для себя полностью подтвердить конкретную интерпретацию или систему убеждений . Таким обр а зом , в принципе невозможно заниматься наукой без некоторого набора априорных убеждений , фундаментальных метафизических установок и ответов на вопрос о природе реальности и человеческого знания . Но следует четко помнить об относительной природе любой парад и гмы — какой бы прогрессивной она ни была и как бы убедительно ни формулировалась . Не следует смешивать ее с истиной о реальности . Согласно Куну , парадигмы играют в истории науки решающую , сложную и неоднозначную роль . Из приведенных выше соображений ясно, что они безусловно существенны и необходимы для научного прогресса . Однако на определенных стадиях развития они действуют как концептуальная смирительная рубашка — тем , что покушаются на возможности новых открытий и исследования новых областей реальности. В истории науки прогрессивная и реакционная функции парадигм словно чередуются с некоторым предсказуемым ритмом. Ранним стадиям наук , которые Кун описывает как "допарадигмальные периоды ", свойственны концептуальный хаос и конкуренция большого числа расходя щихся воззрений на природу . Ни одно из них нельзя сразу отбросить как неверное , так как все они приблизительно соответствуют наблюдениям и научным методам своего времени . Простая , элегантная и правдоподобная концептуализация данных , готовая объяснить боль ш ую часть имеющихся наблюдений и обещающая служить руководящей линией для будущих исследований , начинает в данной ситуации играть роль доминирующей парадигмы . Когда парадигму принимает большая часть научного сообщества , она становится обязательной точкой з р ения . На этом этапе имеется опасность ошибочно увидеть в ней точное описание реальности , а не вспомогательную карту , удобное приближение и модель для организации существующих данных . Такое смешение карты с территорией характерно для истории науки . Огранич е нное знание о природе , существовавшее на протяжении последовательных исторических периодов , представлялось научным деятелям тех времен исчерпывающей картиной реальности , в которой не хватает лишь деталей . Это наблюдение столь впечатляет , что историк легко мог бы представить развитие науки историей ошибок и идиосинкразий , а не систематическим накоплением информации и постепенным приближением к окончательной истине. Как только парадигма принята , она становится мощным катализатором научного прогресса ; Кун назы вает эту стадию "периодом нормальной науки ". Большинство ученых все свое время занимается нормальной наукой , из-за чего эта отдельная сторона научной деятельности стала в прошлом синонимом науки вообще. Нормальная наука основывается на допущении , что научн ое сообщество знает , что такое Вселенная . В главенствующей теории определено не только то , чем является мир , но и чем он не является ; наряду с тем , что возможно , она определяет и то , что в принципе невозможно . Кун описал научные исследования как "напряжен н ые и всепоглощающие усилия рассовать природу по концептуальным ящикам , заготовленным в профессиональном образовании ". Пока существование парадигмы остается само собой разумеющимся , только те проблемы будут считаться законными , для которых можно предположи т ь решение — это гарантирует быстрый успех нормальной науки . При таких обстоятельствах научное сообщество сдерживает и подавляет (часто дорогой ценой ) всякую новизну , потому что новшества губительны для главного дела , которому оно предано. Парадигмы , следов ательно , несут в себе не только познавательный , но и нормативный смысл ; в дополнение к тому , что они являются утверждениями о природе реальности , они также определяют разрешенное проблемное поле , устанавливают допустимые методы и набор стандартных решений. Под воздействием парадигмы все научные основания в какой-то отдельной области подвергаются коренному переопределению . Некоторые проблемы , представлявшиеся ранее ключевыми , могут быть объявлены несообразными или ненаучными , а иные — отнесены к другой дисц и плине . Или же наоборот , какие-то вопросы , прежде не существовавшие или считавшиеся тривиальными , могут неожиданно оказаться предметами значительного научного интереса . Даже в тех областях , где старая парадигма сохраняет свою действенность , понимание пробл е м не остается тем же самым и требует нового обозначения и определения . Нормальная наука , основанная на новой парадигме , не только несовместна , но и несопоставима с практикой , которой управляла предыдущая парадигма. Нормальная наука занимается по сути тольк о решением задач ; ее результаты в основном предопределены самой парадигмой , она производит мало нового . Главное внимание уделяется способу достижения результатов , а цель состоит в дальнейшем оттачивании ведущей парадигмы , что способствует увеличению сферы ее применения . Следовательно , нормальные исследования кумулятивны , так как ученые отбирают только те проблемы , которые могут быть решены при помощи уже существующих концептуальных и . инструментальных средств . Кумулятивное приобретение фундаментально новых знаний при этих обстоятельствах не просто редкостно , а в принципе невероятно . Действительное открытие может произойти только в том случае , если не сбудутся предположения относительно природы , методов и средств исследования , основанные на существующей пара д игме . Новые теории не возникнут без разрушения старых воззрений на природу. Новая , радикальная теория никогда не будет дополнением или приращением к существующим знаниям . Она меняет основные правила , требует решительного пересмотра или переформулирования ф ундаментальных допущений прежней теории , проводит переоценку существующих фактов и наблюдений . По теории Куна , только в событиях подобного рода можно признать настоящую научную революцию . Она может произойти в каких — то ограниченных областях человеческог о знания или может радикально повлиять на целый ряд дисциплин . Сдвиги от аристотелевской к ньютоновской физике или от ньютоновской к эйнштейновской , от геоцентрической системы Птолемея к астрономии Коперника и Галилея , или от теории флогистона к химии Лаву а зье — замечательные примеры изменений этого рода . В каждом из этих случаев потребовался отказ от широко принятой и достойной научной теории в пользу другой , в принципе с ней несовместимой . Каждый из этих сдвигов вылился в решительное переопределение пробл е м , доступных и значимых для научного исследования . Кроме того , они заново определили то , что допустимо считать проблемой , а что — стандартами законного ее решения . Этот процесс приводил к коренному преобразованию научного воображения ; мы не преувеличим , е с ли скажем , что под его воздействием менялось само восприятие мира. Томас Кун отметил , что всякая научная революция предваряется и предвещается периодом концептуального хаоса , когда нормальная практика науки постепенно переходит в то , что он называет "экстр аординарной наукой ". Раньше или позже повседневная практика нормальной науки обязательно приведет к открытию аномалий . Во многих случаях некоторые приборы перестанут работать так , как предсказывает парадигма , в ряде наблюдений обнаружится то , что никак не вместить в существующую систему убеждений , или же проблема , которую нужно решить , не будет поддаваться настойчивым усилиям выдающихся специалистов. Пока научное сообщество остается под чарами парадигмы , одних аномалий будет недостаточно , чтобы засомневатьс я в обоснованности базовых допущений . Поначалу неожиданные результаты будут называться "плохими исследованиями ", поскольку диапазон возможных результатов четко определен парадигмой . Когда результаты подтверждаются повторными экспериментами , это может прив е сти к кризису в данной области . Однако даже тогда ученые не откажутся от парадигмы , которая привела их к кризису . Научная теория , однажды получившая статус парадигмы , до тех пор будет в ходу , пока ей не найдется жизнеспособной альтернативы. Несовместимости постулатов парадигмы и наблюдений еще недостаточно . В течение некоторого времени расхождение будет рассматриваться как проблема , которая в конце концов разрешится за счет модификаций и прояснений . И все же после периода утомительных и бесполезных усилий а номалия вдруг выходит за рамки еще одной загадки , и данная дисциплина вступает в период экстраординарной науки . Лучшие умы в этой области концентрируют свое внимание на проблеме . Критерии исследования начинают слабеть , экспериментаторы становятся менее пр е дубежденными и готовыми рассматривать дерзкие альтернативы . Растет число конкурирующих обоснований , причем они все больше расходятся по смыслу. Неудовлетворенность существующей парадигмой возрастает и выражается все более недвусмысленно . Ученые готовы обра титься за помощью к философам и обсуждать с ними фундаментальные установки — о чем и речи не могло быть в период нормальных изысканий . До и во время научных революций происходят также горячие дебаты о законности методов , проблем и стандартов . В этих обсто я тельствах , с развитием кризиса возрастает профессиональная неуверенность . Несостоятельность старых правил ведет к интенсивным поискам новых. Во время переходного периода проблемы можно решать как при помощи старой , так и при помощи новой парадигмы . Это неу дивительно — философы науки не раз доказывали , что конкретный набор данных всегда можно интерпретировать в рамках нескольких теоретических построений . Научные революции — это те некумулятивные эпизоды в науке , когда старая парадигма полностью или частично заменяется новой , с ней несовместной . Выбор между двумя конкурирующими парадигмами нельзя сделать на основе оценочных процедур нормальной науки . Последняя является прямой наследницей старой парадигмы , и ее судьба решающим образом зависит от исхода этого с о ревнования . Поэтому парадигма становится жестким предписанием по необходимости — она в состоянии к чему-то склонить , но не способна убедить ни логическими , ни даже вероятностными аргументами . Перед двумя конкурирующими школами встает серьезная проблема ко м муникации . Они оперируют разными базовыми постулатами о природе реальности и по-разному определяют элементарные понятия. Вследствие этого , они не могут прийти к согласию даже в том , какие проблемы считать важными , какова их природа и что собой представляет их возможное решение . Научные критерии разнятся , аргументы зависят от парадигмы , а осмысленная конфронтация невозможна без взаимной интерпретации понятий . В рамках новой парадигмы старые термины обретают совсем иные определения и новый смысл ; в результат е они скорее всего и соотноситься будут совершенно иначе . Коммуникация через концептуальную перегородку будет заведомо неполной и приведет к путанице . В качестве характерного примера можно привести полное различие по смыслу таких понятий , как материя , прос т ранство и время в ньютоновской и эйнштейновской моделях . Рано или поздно , ценностные суждения тоже вступят в действие , поскольку разные парадигмы расходятся в том , какие проблемы решать , а какие оставлять без ответа . Критерии же для экспертизы по этой сит у ации находятся целиком вне круга нормальной науки. Ученый , занятый нормальной наукой , становится решателем задач . Парадигма для него — то , что само собой разумеется , и ему совсем не интересно проверять ее надежность . На самом деле он существенно укрепляет ее фундаментальные допущения . Этому в частности есть такие вполне понятные объяснения , как энергия и время , затраченные в прошлом на обучение , или академическое признание , тесно связанное с разработкой данной парадигмы . Однако корни затруднения уходят гор а здо глубже , за пределы человеческих ошибок и эмоциональных привнесений. Они затрагивают саму природу парадигм и их роль в науке . Важная часть этого сопротивления — уверенность в том , что текущая парадигма верно представляет реальность , и в том , что она в к онце концов справится со всеми своими проблемами . Таким образом , сопротивление новой парадигме является , в конечном счете , той самой предрасположенностью , которая делает возможным существование нормальной науки . Ученый , занимающийся нормальной наукой , нап о минает шахматиста , чья активность и способность к решению задач жестко зависят от набора правил . Суть игры состоит в отыскании оптимальных решений в контексте этих априорных правил , и в подобных обстоятельствах было бы абсурдным в них сомневаться — а уж т е м более их изменять . В обоих примерах правила игры разумеются сами собой ; они представляют необходимый набор предпосылок для деятельности по решению задач . Новизна же ради новизны в науке не желательна , в отличие от других областей творчества. Таким образо м , до проверки парадигмы дело доходит , только в том случае , когда при постоянных неудачах решить важную задачу возникает кризис , порождающий конкуренцию двух парадигм . Новой парадигме предстоит пройти испытание по определенным критериям качества . Она долж н а предложить решение каких-то ключевых проблем в тех областях , где старая парадигма оказалась несостоятельной . Кроме того , после парадигмальной смены должна быть сохранена такая же способность к решению задач , какая была у уходящей парадигмы . Для нового п о дхода важна также готовность к решению дополнительных проблем в новых областях . И , тем не менее , в научных революциях наряду с выигрышами всегда есть и потери . Их обычно скрывают , принимая негласно — до той поры , пока прогресс . гарантирован. Так , ньютоновс кая механика , в отличие от аристотелевской и картезианской динамики , не объяснила природу сил притяжения между частицами материи , а просто допустила гравитацию . Этот вопрос был позднее адресован общей теории относительности и только в ней получил разрешен и е . Оппоненты Ньютона считали его приверженность к врожденным силам возвратом к средневековью . Точно так же , теория Лавуазье не смогла ответить на вопрос , почему самые разные металлы столь похожи — вопрос , с которым успешно справлялась теория флогистона . И только в двадцатом веке наука снова смогла взяться за эту тему . Оппоненты Лавуазье возражали также против отказа от "химических принципов " в пользу лабораторных элементов , считая это регрессом от обоснования к простому наименованию . В другом подобном случ а е , Эйнштейн и другие физики противились главенствовавшей вероятностной интерпретации квантовой физики. Новая парадигма не принимается постепенно , под неумолимым воздействием очевидности и логики . Смена происходит мгновенно , она похожа на психологическое пр евращение или на сдвиг в восприятии фигуры и заднего плана , и оно подчиняется закону "все или ничего ". Ученые , избирающие для себя новую парадигму , говорят о том , что их «осенило» , о неожиданном решении или о вспышке проясняющей интуиции . Почему так проис х одит , пока не совсем понятно . В дополнение к способности парадигмы исправить кризисную ситуацию , к которой привела старая парадигма , Кун упоминает в качестве причин иррациональные мотивы , биографически предопределенную идиосинкразию , исходную репутацию ил и национальность основоположника и другие причины . Кроме того , важную роль могут играть и эстетические качества парадигмы — такие , как элегантность , простота и красота. В науке существовала тенденция рассматривать последствия смены парадигмы с точки зрения нового толкования имеющихся данных . Согласно этому взгляду , наблюдения однозначно определяются природой объективного мира и аппарата восприятия . Однако , такая позиция сама зависит от парадигмы — это одно из основных допущений картезианского подхода к миру. Необработанные данные наблюдения далеки от того , чтобы представлять чистое восприятие ; а стимулы не следует путать с их восприятием или ощущением . Восприятие обусловлено опытом , образованием , языком и культурой . При определенных обстоятельствах одни и те же стимулы могут привести к различным ощущениям , а различные стимулы — к одинаковым . Для первого из этих положений примером могут служить двусмысленные картины , вызывающие радикальное переключение гештальта восприятия . Самые известные из них те , что могут быть восприняты двумя различными способами — т. е . как утка или кролик , как античная ваза или два человеческих профиля . Хорошим примером второго положения служит человек с дефектом зрения , который учится при помощи сложных линз корректировать изображение м ира . Нет нейтрального языка наблюдения , который строился бы только по отпечаткам на глазной сетчатке . В понимании природы стимулов , сенсорных органов и их взаимодействия отражается существующая теория восприятия и человеческого разума. Ученый , принимающий новую парадигму , не интерпретирует реальность поновому , скорее он похож на человека в новых очках . Он видит те же самые объекты и находит их совершенно преображенными по сути и во многих деталях , при этом будет убежден , что они таковы на самом деле. Мы не преувеличим , говоря , что со сменой парадигмы мир ученых меняется тоже . Они используют новые инструменты , ищут в других местах , наблюдают другие объекты и постигают даже знакомое в совершенно ином свете . Согласно Куну , этот радикальный сдвиг восприятия мож н о сравнить с неожиданным перемещением на другую планету . Научный факт нельзя отделить от парадигмы с абсолютной четкостью . Мир ученых изменяется качественно и количественно за счет новых разработок — либо факта , либо теории. Сторонники революционной паради гмы обычно не интерпретируют концептуальный сдвиг как новое , но относительное , в конечном счете , восприятие реальности . А если это все-таки происходит , возникает тенденция отбросить старое , как неправильное и приветствовать новое , как точную систему описа н ия . Однако , в строгом смысле , ни одна из старых теорий не была действительно плохой , пока применялась только к тем явлениям , которые могла адекватно объяснить . Неправильным было обобщение результатов на другие области науки . Таким образом , в соответствии с теорией Куна , старые теории можно сохранить и оставить как верные в том случае , когда диапазон их применения ограничен только такими явлениями и такой точностью наблюдения , когда уже можно говорить об экспериментальной очевидности . Это значит , что ученом у нельзя говорить «научно» и авторитетно о каком-либо явлении , которое еще не наблюдалось . Строго говоря , непозволительно полагаться на парадигму , когда исследование только открывает новую область или ищет такой степени точности , для которой в теории нет п р ецедента . С этой точки зрения даже для теории флогистона не нашлось бы опровержения , не будь она обобщена за пределы той области явлений , которые ею объясняются. После сдвига парадигмы старую теорию можно понимать в некотором смысле как частный случай ново й , но для этого ее нужно сформулировать иначе и преобразовать . Ревизию следует предпринять хотя бы для того , чтобы ученый мог использовать преимущества ретроспективного взгляда ; ревизия также подразумевает изменение смысла фундаментальных концепций. Таким образом , ньютоновская механика может толковаться как специальный случай эйнштейновской теории относительности , и для нее можно предложить разумное объяснение в диапазоне ее применимости . Однако такие основополагающие концепции , как пространство , время и м а сса , коренным образом изменились и теперь несоизмеримы . Ньютоновская механика сохраняет свою действенность , пока не претендует на применение в области больших скоростей или на неограниченную точность своих описаний и прогнозов . Все исторически значимые те о рии так или иначе показали свое соответствие наблюдаемым фактам . Правда , ни на одном из уровней развития науки нет решительного ответа на вопрос : согласуется ли какая-то отдельная теория с фактами , и до какой степени согласуется . Тем не менее , полезно сра в нить две парадигмы и спросить , какая из них лучше отражает наблюдаемые явления . В любом случае парадигмы всегда следует рассматривать только как модели , а не как окончательные описания реальности. Новая парадигма редко принимается легко , поскольку это зави сит от различных факторов эмоционального , политического и административного свойства , а не является просто делом логического доказательства . В зависимости от природы и горизонта парадигмы , а также от других обстоятельств могут потребоваться усилия не одно г о поколения , прежде чем новый взгляд на мир установится в научном сообществе . Высказывания двух великих ученых показательны в этом отношении . Первое — заключительный пассаж из "Происхождения видов " Чарльза Дарвина (Darwin, 1859): "Хотя я полностью убежден в истинности воззрений , представленных в этом томе… я ни в коей мере не надеюсь убедить опытных натуралистов , в чьих умах запасено множество фактов , которые на протяжении долгого времени понимались с точки зрения , абсолютно противоположной моей… Но я смот р ю в будущее с надеждой на молодых натуралистов , которые смогут взглянуть на обе стороны вопроса беспристрастно ". Еще более убедителен комментарий Макса Планка из его "Научной автобиографии " (Plank, 1968): "…новая научная истина не убеждает оппонентов , не з аставляет их прозреть , побеждает она потому , что ее оппоненты в конце концов умирают и вырастает новое , знакомое с ней поколение ". Как только новая парадигма принята и ассимилирована , ее основные положения включаются в учебники . Поскольку они становятся ис точниками авторитета и опорой педагогики , их приходится переписывать после каждой научной революции . По самой своей природе эти положения будут искажать не только специфику , но и саму суть той революции , которая их породила . Наука описывается как серия ин д ивидуальных открытий и изобретений , которые в совокупности представляют современное тело знания . И выходит так , что с самого начала ученые пытались достичь цели , предписанные самой последней парадигмой . В исторических обзорах авторы склонны раскрывать тол ь ко те аспекты работы отдельных ученых , в которых можно увидеть вклад в современное мировоззрение . Так , обсуждая ньютоновскую механику , они не упоминали ни той роли , которую Ньютон отводил Богу , ни глубокого интереса к астрологии и алхимии , которые интегри р овали всю его философию . Аналогично , нигде не упоминается о том , что декартовский дуализм ума и тела подразумевает существование Бога . В учебниках не принято упоминать , что многие из основателей современной физики — Эйнштейн , Бом , Гейзенберг , Шредингер , Б о р и Оппенгеймер — не только считали свои работы вполне совместимыми с мистическим мировоззрением , но в каком-то смысле открывали мистические области своими научными занятиями . Как только учебники переписаны , наука снова оказывается линейным и кумулятивным предприятием , а история науки излагается как постепенное приращение знаний . Доля человеческих ошибок и идиосинкразии всегда умалялась , а циклическая динамика парадигм с ее периодическими сдвигами затемнялась. Подготовлялось поле для спокойной практики норм альной науки , до тех пор пока следующее накопление наблюдений не вызовет к жизни новую парадигму . Еще один философ , чья работа имеет непосредственное отношение к теме — Филипп Франк . В своей ключевой книге "Философия науки " (Frank, 1974)он дает проницател ь ный детальный анализ взаимоотношений между наблюдаемыми фактами и научными теориями . Ему удалось развеять миф о том , что научные теории можно логически выводить из наличных фактов и что они однозначно зависят от наблюдений феноменального мира . Используя в качестве исторических примеров геометрические теории Евклида , Римана и Лобачевского , ньютоновскую механику , эйнштейновскую теорию относительности и квантовую физику , он пришел к замечательным догадкам о природе и динамике научных теорий. В соответствии с т еорией Франка каждая научная система базируется на небольшом числе основных утверждений о реальности или аксиом , которые считаются самоочевидными . Истинность аксиом определяется не рассуждением , а непосредственной интуицией ; они произведены имагинативными способностями ума , а не логикой. Применяя строгие логические процедуры , можно извлечь из аксиом систему других утверждений или теорем . Возникнет чисто логическая по природе теоретическая система — она подтверждает саму себя , и ее истинность по существу не зависит от физических случайност е й , происходящих в мире . Чтобы оценить степень практической применимости и соответствия такой системы , следует проверить ее отношение к эмпирическим наблюдениям . Для этого элементы теории должны быть описаны с помощью "операциональных определений " в бриджм е новском смысле. Только тогда можно определить пределы применимости теоретической системы к материальной реальности. Внутренняя логическая истинность евклидовой геометрии или ньютоновской механики вовсе не разрушилась , когда выяснилось , что их применение в физической реальности имеет специфические ограничения . По Франку , все гипотезы по существу спекулятивны . Различие между чисто философской гипотезой и гипотезой научной состоит в том , что последнюю можно проверить . Теперь уже неважно , чтобы научная теор и я взывала к здравому смыслу (это требование было отвергнуто Галилео Галилеем ). Она может быть сколь угодно фантастичной и абсурдной , пока поддается проверке на уровне повседневного опыта . И напротив , прямое утверждение о природе Вселенной , которое нельзя п роверить экспериментально , является чисто метафизической спекуляцией , а не научной теорией . Такие утверждения , как "Все существующее по природе материально , и духовного мира нет " или "Сознание есть продукт материи ", принадлежат , конечно , к этой категории, независимо от того , насколько самоочевидными они могут показаться носителю здравого смысла или механистически ориентированному ученому. Наиболее радикально научную методологию в ее современных формах критикует Пол Фейерабенд . В ошеломляющей книге "Против м етодологического принуждения . Очерк анархистской теории познания " (Feyerabend, 1978) он решительно заявляет , что наука не управляется и не может управляться системой жестких , неизменных и абсолютных принципов . В истории немало очевидных примеров тому , что наука является по существу анархическим предприятием . Попрание основных гносеологических правил было не случайным событием — это было необходимо для научного прогресса . Самые успешные научные изыскания никогда не следовали рациональному методу . В истории н ауки вообще и во время великих революций в частности более решительное применение канонов текущего научного метода не ускоряло бы развитие , а приводило бы к застою . Коперниканская революция и другие коренные разработки в современной науке выжили только по т ому , что правила благоразумия в прошлом часто нарушались. Так называемое условие соответствия , требующее от новых гипотез согласованности с принятыми ранее , неразумно и непродуктивно . Оно отклоняет гипотезу не из-за несогласия с фактами , а из-за конфликта с господствующей теорией . В результате , это условие защищает и сохраняет ту теорию , которая древнее , а не ту , которая лучше . Гипотезы , противоречащие хорошо обоснованным теориям , дают нам факты , которые нельзя получить никаким другим путем . Факты и теории связаны более тесно , чем это признает традиционная наука , и до некоторых фактов не добраться иначе , как при помощи альтернатив установившимся теориям. При обсуждении гипотез чрезвычайно важно использовать весь набор адекватных , но взаимонесовместных теорий . Перебор альтернатив центральному воззрению составляет существенную часть эмпирического метода . И мало сравнить теории с наблюдениями и фактами . Данные , полученные в контексте отдельной концептуальной системы , не могут быть независимыми от базовых теорет и ческих и философских допущений этой системы . В подлинно научном сравнении двух теорий «факты» и «наблюдения» должны трактоваться в контексте проверяемой теории . Поскольку факты , наблюдения и даже оценочные критерии "связаны парадигмой ", то наиболее важные формальные свойства теории обнаруживаются по контрасту , а не аналитически . Если ученый захочет максимально увеличить эмпирическое содержание взглядов , которых он придерживается , обязательной для него станет плюралистическая методология — нужно вводить кон к урирующие теории и сравнивать идеи с идеями , а не с экспериментальными данными. Нет такой идеи или такой системы мышления , пусть самой древней или явно абсурдной , которая не была бы способна улучшить наше познание . К примеру , древние духовные системы и пер вобытные мифы кажутся странными и бессмысленными только потому , что их научное содержание либо неизвестно , либо искажено антропологами и филологами , не владеющими простейшими физическими , медицинскими или астрономическими знаниями . В науке разум не может б ыть универсальным , а иррациональное никак не исключить полностью . Не существует единственной интересной теории , которая соглашалась бы со всеми фактами в своей области . Мы обнаруживаем , что ни одна теория не в состоянии воспроизвести некоторые количествен н ые результаты , и что все они на удивление некомпетентны качественно. Все методологии , даже самые очевидные , имеют собственные пределы . Новые теории первоначально ограничены сравнительно узким диапазоном фактов и медленно распространяются на другие области. Форма этого расширения редко определяется элементами , составлявшими содержание теорий старых . Возникающий концептуальный аппарат новой теории вскоре начинает обозначать собственные проблемы и проблемные области . Многие из вопросов , фактов и наблюдений , и м еющие смысл только в оставленном уже контексте , неожиданно оказываются глупыми и неуместными : они забываются или отбрасываются . И наоборот , совершенно новые темы проявляются как проблемы чрезвычайной важности. Наше обсуждение научных революций , динамики па радигм и функционирования научных теорий может , наверное , оставить у читателя впечатление , что данная работа имеет отношение главным образом к истории науки . Легко предположить , что последний серьезный концептуальный переворот произошел в первые десятилет и я нашего века , а следующая научная революция произойдет когда-нибудь в отдаленном будущем . Вовсе нет , главная весть этой книги в том , что западная наука приближается к сдвигу парадигмы невиданных размеров , из-за которого изменятся наши понятия о реальност и и человеческой природе , который соединит наконец концептуальным мостом древнюю мудрость и современную науку , примирит восточную духовность с западным прагматизмом. Ньютоно-картезианское заклятие механистической науки В течение последних трех столетий в западной науке господствовала ньютоно-картезианская парадигма — система мышления , основанная на трудах британского естествоиспытателя Исаака Ньютона н французского философа Рене Декарта. Используя эту модель , физика добилась удивительного прогресса и завоевала себе солидную репутацию среди всех прочих дисциплин . Ее уверенная опора на математику , эффективность в решении проблем и успешные практические приложения в различных областях повседневной жизни сделались тогда стандартом для всей науки . Умение у в язывать базисные концепции и открытия с механистической моделью Вселенной , разработанной в физике Ньютона , стало важным критерием научной узаконенности в более сложных и менее разработанных областях — таких , как биология , медицина , психология , психиатрия, антропология и социология . Поначалу приверженность механистическому взгляду дала весьма позитивный толчок научному прогрессу этих наук . Однако , в ходе дальнейшего развития концептуальные схемы , выведенные из ньютоно-картезианской парадигмы , утратили свою р еволюционную силу и стали серьезным препятствием для изысканий и прогресса в науке. С начала двадцатого века , претерпев глубокие и радикальные изменения , физика преодолела механистическую точку зрения на мир и все базисные допущения ньютоно-картезианской п арадигмы . В этой экстраординарной трансформации она становилась все сложнее , эзотеричнее и непостижимее для большинства ученых , работавших в других областях . Таким дисциплинам , как медицина , психология и психиатрия , не удалось приспособиться к этим быстры м переменам и укоренить их в своем способе мышления . Мировоззрение , уже давно устаревшее для современной физики , по-прежнему считаться научным во многих других областях — в ущерб будущему прогрессу . Наблюдения и факты , противоречащие механистической модели Вселенной , чаще всего отбрасываются или замалчиваются , а исследовательские проекты , не относящиеся к доминирующей парадигме , лишаются финансирования . Самые яркие тому примеры — психология , альтернативные подходы в медицине , исследования психоделиков , тана т ология и некоторые области полевых антропологических исследований. За последние два десятилетия антиэволюционная и антипродуктивная природа старой парадигмы становилась все более очевидной особенно в научных дисциплинах , изучающих человека . В психологии , п сихиатрии и антропологии концептуальный «пуританизм» достиг такой степени , что эти дисциплины оказались перед лицом глубокого кризиса , сравнимого по размаху с кризисом физики во времена эксперимента Майкельсона — Морли. Возникла насущная необходимость в фу ндаментальном сдвиге парадигмы , который позволил бы вместить и воспринять постоянно увеличивающийся наплыв революционных фактов из самых разных областей , которые никак не соответствуют старым моделям . Многие исследователи полагают , что с новой парадигмой м ожно будет заполнить брешь , отделяющую наши традиционные психологию и психиатрию от глубокой мудрости древних и восточных систем мышления . Перед детальным обсуждением причин грядущей научной революции и ее возможных направлений , кажется уместным описать х а рактерные черты старой парадигмы , адекватность которых в настоящее время весьма сомнительна. Механистическая Вселенная Ньютона — это Вселенная твердой материи , состоящей из атомов, маленьких и неделимых частиц , фундаментальных строительных блоков . Они п ассивны и неизменны , их масса и форма всегда постоянны . Самым важным вкладом Ньютона в модель греческих атомистов (во всем остальном схожую с его моделью ) было точное определение силы , действующей между частицами . Он назвал ее силой тяготения и установил, что она прямо пропорциональна взаимодействующим массам и обратно пропорциональна квадрату расстояния . В ньютоновской системе тяготение — довольно таинственная сущность . Оно представляется неотъемлемым атрибутом тех самых тел , на которые действует : это дей с твие осуществляется мгновенно , независимо от расстояния. Другой существенной характеристикой ньютоновского мира является трехмерное пространство классической эвклидовой геометрии , которое абсолютно , постоянно и всегда пребывает в покое . Различие между мате рией и пустым пространством ясное и недвусмысленное . Подобным образом , время абсолютно , автономно и независимо от материального мира ; оно представляется однородным и неизменным потоком из прошлого через настоящее в будущее . В соответствии с теорией Ньютон а все физические процессы можно свести к перемещению материальных точек под действием силы тяжести , действующей между ними и вызывающей их взаимное притяжение . Ньютон смог описать динамику этих сил при помощи нового , специально разработанного математическо г о подхода — дифференциального исчисления. Итоговым образом такой Вселенной является гигантский и полностью детерминированный часовой механизм . Частицы движутся в соответствии с вечными и неизменными законами , а события и процессы в материальном мире являют собой цепь взаимозависимых причин и следствий . В силу этого возможно , хотя бы в принципе , точно реконструировать любую прошлую ситуацию во Вселенной или предсказать будущее с абсолютной определенностью . Практически этого никогда не происходит , поскольку м ы не в состоянии получить детальную информацию обо всех сложных переменных , входящих в данную ситуацию . Теоретическую вероятность подобного предприятия никто серьезно не исследовал . Как и основное метафизическое допущение , оно представляет существенный эл е мент механистического взгляда на мир . Илья Пригожин (Prigogine, 1980) назвал эту веру в безграничную предсказуемость "основополагающим мифом классической науки ". Равное по важности влияние на философию и историю науки последних двух столетий оказал один из величайших французских философов Рене Декарт . Его наиболее значительным вкладом в ведущую парадигму была предельно заостренная концепция абсолютной дуальности ума (res cogitans) и материи (res extensa), следствием которой стало убеждение , что материальны й мир можно описать объективно , без отсылки к человеку-наблюдателю . Эта концепция послужила инструментом для быстрого развития естественных наук и технологии , но одним из крайне нежелательных результатов ее победы явилось серьезное пренебрежение холистичес к им подходом к пониманию человека , общества и жизни на планете . В каком-то смысле картезианское наследие оказалось еще менее податливым элементом западной науки , чем ньютоновский механистицизм . Даже Альберт Эйнштейн — гений , подорвавший основания ньютоновс к ой физики , сформулировавший теорию относительности и заложивший основы квантовой теории — не смогло конца освободиться от чар картезианского дуализма (Caрга , 1982). Всякий раз используя термин "ньютоно-картезианская парадигма ", мы должны помнить , что запад ная механистическая наука исказила и извратила наследие обоих великих мыслителей . И для Ньютона , и для Декарта понятие о Боге было существенным элементом философии и мировоззрения . Ньютон был глубоко духовной личностью , серьезно интересовался астрологией, оккультизмом и алхимией . По словам его биографа Джона Мэйнарда Кейнса (Keynes, 1951), он был последним из великих магов , а не первым великим ученым . Ньютон верил , что Вселенная материальна по природе , но не думал , что ее происхождение может быть объяснено материальными причинами . Для него , Бог — это тот , кто изначально создал материальные частицы , силы между ними и законы , управляющие их движением . Однажды сотворенная Вселенная будет впредь функционировать как машина , а значит , ее можно описать и понять в э тих терминах . Декарт тоже верил , что мир существует объективно и независимо от человека-наблюдателя . Однако для него эта объективность основана на том , что мир постоянно воспринимается Богом. Западная наука поступила с Ньютоном и Декартом так же , как Маркс и Энгельс с Гегелем . Формулируя принципы диалектического и исторического материализма , они препарировали гегелевскую феноменологию мирового духа и оставили его диалектику , но заменили дух материей . Аналогичным образом , концептуальное мышление во многих д и сциплинах предлагает прямую логическую вытяжку из ньютоно-картезианской модели , но образ божественного разума , который был сердцевиной рассуждений этих двух великих людей , из новой картины исчез . Следующий за всем этим систематический и радикальный филосо ф ский материализм стал новым идеологическим основанием современного научного мировоззрения . Во всех своих бесчисленных ответвлениях и приложениях ньютоно-картезианская модель оказалась чрезвычайно успешной в самых различных областях . Она предложила всестор о ннее объяснение фундаментальной механики солнечной системы и была с успехом использована для понимания беспрерывного движения жидкости , вибрации упругих тел и термодинамики . Она стала основой и движущей силой замечательного прогресса естественных наук в X V III и XIX веках. Дисциплины , смоделированные по Ньютону и Декарту , в деталях разработали картину Вселенной в виде комплекса механических систем , огромного агрегата из пассивной и инертной материи , развивающегося без участия сознания или созидательной разум ности . От "большого взрыва " через изначальное расширение галактик до рождения солнечной системы и ранних геофизических процессов , создавших нашу планету , космическая эволюция якобы управлялась исключительно слепыми механическими силами. По этой модели , жиз нь зародилась в первозданном океане случайно , в результате беспорядочных химических реакций . Точно так же клеточная организация органической материи и эволюция к высшим формам жизни возникли механически , без участия разумного принципа , в результате случай н ых генетических мутаций и естественного отбора , обеспечивающего выживание более приспособленных . И в конце концов это привело к разветвлению филогенетической системы иерархически организованных видов со все возрастающим уровнем сложности. Затем , по дарвино вской генеалогии когда-то очень давно , произошло эффектное (и до сих пор необъяснимое ) событие : бессознательная и инертная материя стала осознавать себя и окружающий мир . Хотя механизм этого чудесного события находится в полном противоречии даже с наимене е строгими научными рассуждениями , правильность этого метафизического предположения считается сама собой разумеющейся , а решение проблемы молчаливо переадресовывается к будущим исследованиям. Исследователи не пришли к согласию даже в том , на какой эволюционной стадии возникло сознание . Однако убеждение , что сознательность присуща только живым организмам и что она требует высокоразвитой центральной нервной системы , составляет основной постулат м атериалистического и механистического мировоззрения . Сознание рассматривается как продукт высокоорганизованной материи (центральной нервной системы ) и как эпифеномен физиологических процессов в головном мозге. Вера в то , что сознание производится голов ным мозгом , разумеется , не совсем произвольна . Она основывается на большом числе наблюдений в клинической и экспериментальной неврологии и психиатрии , которые указывают на тесную связь между различными аспектами сознания и физиологическими или патологичес к ими процессами в головном мозге — такими , как травмы , опухоли или инфекции . Например , контузия мозга или кислородная недостаточность могут привести к потере сознания. Опухоль или травма височной доли влекут за собой иные искажения сознательных процессов , о тличающиеся от тех , что вызваны префронтальными поражениями . Инфекционные заболевания мозга или применение некоторых лекарственных средств с психоактивными свойствами (снотворных , стимуляторов или психоделиков ) тоже способствуют характерным изменениям соз н ания . В некоторых случаях изменения сознания из-за неврологических расстройств настолько специфичны , что могут помочь в коррекции диагноза . Больше того , успешное нейрохирургическое или иное медицинское вмешательство может вызвать отчетливое клиническое ул у чшение. Эти наблюдения без всякого сомнения демонстрируют существование тесной связи между сознанием и головным мозгом , однако , не обязательно доказывают , что сознание является продуктом мозга . Логика этого полученного механистической наукой вывода весьма сомнительна , и , разумеется , можно себе представить теоретические системы , которые объясняли бы имеющиеся данные совершенно иначе . Иллюстрацией может послужить такой простой пример , как телевизор . Качество изображения и звука строго зависит от правильной р а боты всех компонентов , а неисправность или поломка какого-то из них приведет к весьма специфическим искажениям. Телевизионный механик может найти неисправный компонент по характеру искажения и устранить поломку , заменив или отремонтировав нужные детали . Ни кто из нас не увидит в этом научного доказательства того , что программа должна генерироваться в телевизоре , поскольку телевизор — искусственная система , и ее функции хорошо известны . А ведь как раз такой по типу вывод получен механистической наукой в отно ш ении мозга и сознания . В этой связи интересно , что Уайлдер Пенфилд (нейрохирург с мировым именем , проведший потрясающие исследования головного мозга и сделавший значительный вклад в современную нейрофизиологию ) в книге "Тайна сознания " (Penfield, 1976), п о дводящей итог работе , которой посвящена вся его жизнь , выразил глубокое сомнение в том , что сознание является продуктом мозга и его можно объяснить в терминах церебральной анатомии и физиологии. В материалистической науке индивидуальные организмы являются по сути отдельными системами , способными сообщаться с внешним миром и между собой только через органы чувств ; все эти коммуникации происходят в известных формах энергии . Ментальные процессы объясняются с точки зрения реакции организма на окружающую среду и творческой обработки сенсорной информации , полученной раньше и хранящейся в мозге в форме энграмм . Здесь материалистическая психология использует кредо английской эмпирической школы , кратко выраженное Джоном Локком (Locke, 1823): "Nihil est in intellectu m quod non priunt fueritin sensu" ("в разуме нет ничего , чего не было бы раньше в чувствах "). В силу линейности времени прошлые события безвозвратно теряются , если не записываются специфическими системами памяти . Значит , воспоминания любого вида требуют спе циального материального субстрата — клеток центральной нервной системы или физико-химического генетического кода . Воспоминания о событиях жизни индивида сохраняются в банках памяти центральной нервной системы . Психиатрия уже признала клиническую очевиднос т ь того , что люди способны не только сознательно восстанавливать эти воспоминания , но и при определенных обстоятельствах актуально проживать их заново , в живой и насыщенной форме . Единственным , насколько это известно , субстратом для передачи наследственной и филогенетической информации является физико-химический код молекул ДНК и РНК . Современная медицинская модель признает возможность такой передачи для информации , относящейся к механике эмбрионального развития , конституциональным факторам , наследственной п редрасположенности , унаследованным от родителей характеристикам или дарованиям и другим аналогичным явлениям , но уверенно отвергает передачу сложных воспоминаний о специфических событиях , предшествовавших зачатию индивида. Под влиянием модели Фрейда в веду щих направлениях психиатрии и психотерапии закрепилось понятие о новорожденном как о tabula rasa (пустой , чистой доске ), а о его развитии — как полностью определяемом последовательностью детских переживаний . Современная медицинская теория отрицает возможн о сть того , что опыт биологического рождения записан в памяти ребенка ; и обычный довод в медицинских учебниках — недоразвитость коры головного мозга у новорожденного (не закончена миелинизация оболочки церебральных нейронов ). В эволюционных умозрениях психи а тров и психологов пренатальным влияниям подвержены лишь наследственность , слабые , неясные конституциональные факторы , физические дефекты организма и , возможно , различия в относительной силе различных инстинктов. В материалистической психологии доступ к люб ой новой информации возможен только по прямому сенсорному каналу при помощи перестановки старых данных или совмещения их с новыми . Даже такие явления , как разум , искусство , религия , этика и наука сама по себе , в механистической науке объясняются как проду к ты материальных процессов в мозге . Вероятность того , что человеческая разумность развилась из химического ила первобытного океана благодаря всего-навсего случайной последовательности механических процессов , кто-то недавно очень удачно сравнил с вероятност ь ю того , что ураган , пронесшийся сквозь гигантскую помойку , случайно соберет «Боинг -747» . И в этом невероятном допущении заложено метафизическое положение , недоказуемое существующими научными методами . Весьма далекое от научного образца информационного про ц есса (как яростно утверждают его сторонники ), оно при современном состоянии знаний вряд ли представляет собой большее , чем один из ведущих мифов западной науки. Десятилетиями механистическая наука упражнялась в защите своих систем убеждений , обзывая любое серьезное отклонение от перцептуального и концептуального соответствия ньютоно-картезианской модели «психозом» , а все исследования , накапливающие несовместимые с ней данные — "плохой наукой ". И судя по всему , самый непосредственный вред эта стратегия нане с ла теории и практике психиатрии . Современная психиатрическая теория не способна адекватно учесть широкий диапазон явлений , выходящих за рамки биографических реалий бессознательного , таких как перинатальные и трансперсональные переживания , детально обсужда е мые на страницах этой книги. Поскольку для подлинного понимания почти всех проблем , с которыми имеет дело психиатрия , глубокое знание трансбиографических областей опыта ничем не заменимо , эта ситуация имеет серьезные последствия . В частности , более глубоко е понимание психотических процессов фактически невозможно без признания трансперсональных измерений души . А существующие объяснения либо предлагают поверхностные и неубедительные психодинамические интерпретации , которые сводят данные проблемы к биографиче с ким факторам раннего детства , либо постулируют неизвестные биохимические факторы , якобы объясняющие искажения "объективной реальности " вместе с другими странными и непостижимыми проявлениями. И , судя по всему , самый непосредственный вред эта стратегия нане сла теории и практике психиатрии . Современная психиатрическая теория не способна адекватно учесть широкий диапазон явлений , выходящих за рамки биографических реалий бессознательного — таких как перинатальные и трансперсональные переживания , детально обсуж д аемые на страницах этой книги. Поскольку для подлинного понимания почти всех проблем , с которыми имеет дело психиатрия , глубокое знание трансбиографических областей опыта ничем не заменимо , эта ситуация имеет серьезные последствия . В частности , более глубо кое понимание психотических процессов фактически невозможно без признания трансперсональных измерений души . А существующие объяснения либо предлагают поверхностные и неубедительные психодинамические интерпретации , которые сводят данные проблемы к биографи ч еским факторам раннего детства , либо постулируют неизвестные биохимические факторы , якобы объясняющие искажения "объективной реальности " вместе с другими странными и непостижимыми проявлениями. Объяснительная слабость старой парадигмы еще более очевидна в отношении таких важных социокультурных явлений как шаманизм , религия , мистицизм , ритуалы перехода , древние мистерии и церемонии целительства в различных доиндустриальных культурах . В нынешней тенденции низвести мистические переживания и духовную жизнь до к ультурно приемлемых квазипсихотических состояний , до примитивного суеверия или неразрешенных детских конфликтов и зависимостей , ясно видно серьезное непонимание их истинной природы . Попытку Фрейда приравнивать религию к неврозам навязчивых состояний можно считать адекватной в лучшем случае по отношению к одному лишь аспекту религии — к исполнению ритуалов . Он оставил без внимания ключевое для развития всех великих религий значение самостоятельного визионерского опыта альтернативных реальностей . Столь же со м нительны бесчисленные теории , вдохновленные психоанализом , которые пытаются объяснить исторические события апокалиптического размаха (войны , кровавые революции , геноцид и тоталитарные системы ), как результат детских травм и других событий из биографии ист о рических личностей. Недостаток приемлемых объяснений у старых моделей представляет только одну сторону их негативной роли в психиатрии . Кроме этого , они оказывают сильнейшее противодействие непредвзятому освоению новых наблюдений и областей , как только оно оказывается несовместимым с их базисными предположениями о реальности . Иллюстрацией тому может служить нежелание ведущих психологов и психиатров принять лавину данных , приходящих из многочисленных источников — из практики юнгианского анализа и новых видо в эмпирической психотерапии , из исследований опыта смерти и предсмертных феноменов , изучения психоделиков , современных парапсихологических штудий и отчетов "антропологов-визионеров ". Особенно пагубна жесткая приверженность к ньютоно-картезианской парадигме для практики психиатрии и психотерапии . Именно она ответственна за неправильное применение медицинских моделей в тех областях психиатрии , которые имеют дело не с заболеваниями , а с проблемами образа жизни . Сотворенный западной наукой образ вселенной являе т ся прагматически полезной конструкцией , помогающей организовывать наблюдения и получать данные . Однако его слишком часто путают с точным и всесторонним описанием реальности . В результате этой гносеологической ошибки перцептуальное и когнитивное соответств и е с ньютоно-картезианским мировоззрением считается обязательным для нормальной психики . Серьезные отклонения от такого "правильного восприятия реальности " рассматриваются поэтому , как знаки серьезной психопатологии , отражающие расстройство или повреждение органов чувств и центральной нервной системы , общее нездоровье или болезнь . В этом контексте необычные состояния сознания обычно считаются (с некоторыми исключениями ) симптомами умственного расстройства . Сам термин "измененные состояния сознания " ясно пре д полагает , что они представляют собой искаженные или неполноценные версии правильного восприятия "объективной реальности ". В таких обстоятельствах было бы абсурдным полагать , что измененные состояния сознания имеют какую — либо онтологическую или гносеолог и ческую релевантность . И равным образом вряд ли можно поверить , что эти необычные формы разумности , по существу патологичные , несут в себе хоть какой-то подлинный терапевтический потенциал . Поэтому главной ориентацией в психиатрической терапии становится у с транение любых симптомов и любых необычных явлений , а вслед за тем возвращение индивида в мир согласованных восприятий и переживаний. Теоретический вызов из области современных исследований сознания. На протяжении всей истории современной науки поколен ия исследователей с энтузиазмом осваивали направления , предложенные ньютоно-картезианской парадигмой , отбрасывая те концепции и наблюдения , которые ставили под сомнение базисные философские предпосылки , разделяемые научным сообществом . Почти все ученые бы л и столь основательно запрограммированы своим образованием , столь впечатлены и увлечены практическими успехами , что восприняли свои модели буквально — как точное и исчерпывающее описание реальности. В этой атмосфере бесчисленные наблюдения из самых разных о бластей систематически отвергались , подавлялись или даже высмеивались на том основании , что они несовместимы с механистическим и редукционистским мышлением , которое для многих стало синонимом научного подхода . Долгое время успехи этих начинаний были насто л ько поразительными , что заслонили практические и теоретические неудачи . Но в атмосфере быстро развивающегося кризиса , который сопровождался стремительным научным прогрессом , становилось все труднее удерживать эту позицию. Совершенно ясно , что старые научны е модели не в состоянии представить удовлетворительные решения гуманитарных проблем , с которыми мы столкнулись в индивидуальном , социальном , интернациональном и глобальном масштабе . Многие выдающиеся ученые выражали растущее подозрение , что механистическо е мировоззрение западной науки на самом деле существенно способствовало нынешнему кризису , если вообще не породило его. Парадигма — это всегда больше , чем просто полезная теоретическая модель в науке , косвенным влиянием ее философии на личности и общество в действительности очерчивается мир . И приходится сожалеть , что ньютоно-картезианская наука создала весьма негативный образ человека — какой-то биологической машины , приводимой в движение инстинктивными импульсами звериной природы . В этом образе нет починн о го признания высших ценностей , таких как духовная пробужденность , чувство любви , эстетические потребности или стремление к справедливости . Все они рассматриваются как производные основных инстинктов или как компромиссы , по сути чуждые человеческой природе. Взамен им подчеркиваются индивидуализм , эгоистичность , конкурентность и принцип "выживания наиболее приспособленных " — все это признается естественными и , по существу , здоровыми тенденциями. Материалистическая наука , ослепленная своей моделью мира , как ко нгломерата механистически взаимодействующих отдельных единиц , не в состоянии признать ценность и жизненную важность кооперации , синергии и экологической зависимости . Головокружительные технические достижения этой науки , которая действительно обладает всем и возможностями для решения большей части материальных проблем , волнующих человечество , привели к обратным результатам . Ее успехи сотворили мир , наивысший триумф которого — атомная энергетика , космическая ракетная техника , кибернетика , лазер , компьютеры и д ругие электронные приспособления , чудеса современной химии и бактериологии — обернулся смертельной опасностью и живым кошмаром . В результате перед нами мир , разодранный на части политикой и идеологией , живущий под угрозой экологических кризисов , промышлен н ого загрязнения , ядерной войны . Видя такое положение дел , все большее число людей начинает сомневаться в истинной пользе того стремительного технологического прогресса , который не обуздывают , не контролируют эмоционально зрелые личности и виды , достаточно развитые , чтобы конструктивно обращаться с ими же созданными мощными орудиями . По мере ухудшения экономической , социополитической и экологической ситуации , многим становится ясно , что пора оставить стратегию односторонней манипуляции и контроля над матери а льным миром , обратиться за ответами к самим себе . Растет интерес к развитию сознания , как к возможности избежать глобального краха . Это проявляется во все большей популярности медитации , других древних и восточных духовных практик , эмпирической психотерап и и , а также клинических и лабораторных исследований сознания . В этих занятиях по-новому освещается тот факт , что традиционные парадигмы не в состоянии учесть и воспринять огромное число серьезных наблюдений из различных областей и источников , которые ставя т под сомнение старые взгляды. В совокупности эти данные чрезвычайно важны , они указывают на настоятельную необходимость основательно пересмотреть наши фундаментальные понятия о природе человека и природе реальности . Многие непредубежденные ученые и специал исты по психическому здоровью осознали глубокую пропасть , отделяющую современную психологию и психиатрию от великих древних или восточных духовных традиций — таких , как различные формы йоги , кашмирский шиваизм , тибетская ваджраяна , дзен-буддизм , даосизм , с уфизм , каббала или алхимия . Накопленное в этих системах за века или даже тысячелетия богатство глубинного знания о человеческой душе и сознании не получило адекватного признания в западной науке , не воспринималось ею и не изучалось. Точно так же антрополог и , проводящие полевые исследования незападных культур , десятилетиями сообщали о различных феноменах , для которых в традиционных концептуальных структурах находились только поверхностные и неубедительные объяснения (если вообще находились ). Хотя многие экс т раординарные общекультурные наблюдения были неоднократно описаны в обстоятельных статьях , их чаще всего не принимали во внимание или интерпретировали в терминах примитивных верований , предрассудков , индивидуальной или групповой психопатологии . Можно в это й связи упомянуть шаманскую практику , состояние транса , огнехождение , первобытные ритуалы , духовные практики целительства или развитие различных паранормальных способностей у индивидов и у целых социальных групп . Эта ситуация сложнее , чем может показаться н а первый взгляд . В неформальном и доверительном общении с антропологами я убедился , что многие из них решили не делиться некоторыми аспектами своего полевого опыта из-за опасения насмешек или остракизма со стороны ньютоно-картезианских коллег , из-за риска для профессиональной репутации. Примеры концептуальной неадекватности старой парадигмы не ограничиваются данными из экзотических культур . Столь же серьезные нарекания она вызывает со стороны западных клинических и лабораторных исследований . Эксперименты с гипнозом , сенсорной изоляцией и перегрузкой , сознательный контроль внутренних состояний , биообратная связь и акупунктура высветили многое в древних и восточных практиках и , вместе с тем , обнаружили больше концептуальных проблем , чем удовлетворительных решений . Исследования психоделиков н а свой лад прояснили некоторые ранее непонятные исторические и антропологические данные о шаманизме , культовых мистериях , ритуалах перехода , церемониях целительства и паранормальных явлениях , включающие использование священных растений. Однако , подтвердив большинство древних , туземных и восточных знаний о сознании , эти исследования в то же самое время подорвали некоторые базисные философские допущения механистической науки . Ниже мы еще вернемся к обсуждению того , как эксперименты с психоделиками разбили вд р ебезги привычное понимание психотерапии , традиционные модели психики , образ человеческой природы и даже фундаментальные верования о природе реальности . Данные психоделических исследований отнюдь не ограничиваются использованием психоактивных субстанций ; п о существу , те же переживания наблюдаются в современных видах психотерапии и телесной терапии , не использующих психоделики — например , в юнгианском анализе , психосинтезе , различных нео-райхианских подходах , гештальтной практике , модифицированных формах пер в ичной терапии , а также , в управляемом воображении с использованием музыки , рольфинге , различных техниках «второго» рождения , возвращении к прошлой жизни и модернизированной сайентологии . Широкий спектр переживаний , практически совпадающих со спектром псих о делического опыта , предлагает разработанная мной вместе с моей женой Кристиной техника холономной интеграции (холотропная терапия ) — немедикаментозный подход , сочетающий контроль над дыханием , побуждающую музыку и сфокусированную работу с телом . Эта техни к а описана в седьмой главе. Другим важным источником информации , оспаривающим принятые ныне парадигмы механистической науки , стали современные парапсихологические исследования . Сейчас все труднее игнорировать и априорно отрицать данные многих методологическ и верных и тщательно проведенных экспериментов только из-за того , что они несовместимы с традиционной системой убеждений . Уважаемые ученые : Джозеф Бэнкс Раин , Гарднер Мерфи , Джулс Эйзенбад , Стенли Криппнер , Чарлз Тарт , Элмер и Элис Грин , Артур Хастингс , Р а ссел Тарг и Хэролд Патхоф — собрали свидетельства о телепатии , ясновидении , астральных проекциях , видении на расстоянии , психодиагностике , психическом целительстве , психокинезе , которые могли бы дать важные ключи к новому пониманию реальности . Интересно , ч то многие врачи , знакомые с квантово-релятивистской физикой , обычно проявляют гораздо более серьезный интерес к паранормальным феноменам , чем традиционно мыслящие психиатры и психологи . Следует также упомянуть здесь удивительные данные из области танатоло г ии , указывающие (кроме всего прочего ) на то , что клинически мертвый человек часто способен точно воспринимать окружающую ситуацию с выигрышной точки зрения , невозможной для него раньше даже в полном сознании. Вместо исчерпывающего и всеохватного обсуждения всех этих тем , я хочу далее сосредоточиться на наблюдениях , полученных во время моих психоделических исследований , в частности , ЛСД-терапии . Я выбрал этот подход после некоторого колебания и по нескольким важным причинам . Почти все специалисты , изучавшие действие психоделиков , пришли к заключению , что их лучше всего рассматривать как ускорители или катализаторы ментальных процессов . Вместо того , чтобы вызывать типичное медикаментозное состояние , они , видимо , активизируют предшествующие матрицы или потенци а лы человеческого ума . Под действием этих препаратов человек переживает не "токсический психоз ", по существу никак не связанный с функциями психики в нормальном состоянии , а фантастическое внутреннее путешествие в собственное бессознательное и сверхсознате л ьное . Эти препараты , таким образом , раскрывают и делают доступным непосредственному восприятию широкий диапазон обычно скрытых явлений , относящихся к неотъемлемым способностям человеческого ума и играющим важную роль в нормальной психической деятельности. Поскольку психоделический спектр охватывает весь диапазон человеческих переживаний , он включает и все упоминавшиеся ранее феномены немедикаментозных контекстов — церемоний туземцев , различных духовных практик , эмпирической психотерапии , современных лабора т орных экспериментов , парапсихологических исследований и биологически экстремальных или предсмертных ситуаций . В то же время усиливающие и катализирующие свойства психоделиков позволяют добиваться необычных состояний сознания экстраординарной интенсивности и ясности в контролируемых условиях и с высоким постоянством . Этот факт дает исследователю значительные преимущества и делает психоделические явления особенно предпочтительными для систематического изучения . Важнейшей и наиболее очевидной причиной того , ч т о наше обсуждение ограничится сферой психоделических исследований , является мой многолетний научный интерес к этому предмету . После несколько тысяч сеансов с ЛСД и другими изменяющими сознание препаратами , в которых мне довелось испытать многие психоделич е ские состояния , я приобрел ту степень компетентности , которой у меня не достает в отношении других разновидностей опыта . С 1954 года , после первого знакомства с психоделиками , я в качестве гида провел более 3000 ЛСД-сеансов и просмотрел отчеты о более 2000 сеансов , проведенных моими коллегами в Чехословакии и Соединенных Штатах . Эксперименты проводились с «нормальными» добровольцами , психиатрическими пациентами и людьми , умирающими от рака . Через эти сеансы проходили , кроме того , психиатры , психологи , спец и алисты других отраслей знания , артисты , философы , теологи , студенты и младший медицинский персонал психиатрических отделений . Среди пациентов с эмоциональными расстройствами были представители различных диагностических категорий , в том числе индивиды с ра з личными формами депрессии , психоневротики , алкоголики , наркоманы , лица с сексуальными отклонениями , с психосоматическими расстройствами и с пограничными психозами , шизофреники . Два основных подхода , применявшиеся в этой работе — психолитическая и психодел и ческая терапия — подробно описаны в другой моей книге (Grof, 1980). За годы клинической работы с психоделиками мне становилось все более очевидным , что ни природу переживаний на ЛСД-сеансах , ни многочисленные наблюдения в ходе психоделической терапии невоз можно адекватно объяснить в терминах ньютоно-картезианской парадигмы , механистического подхода к Вселенной и особенно — в контексте существующих нейрофизиологических моделей мозга . После долгих лет теоретических поисков и заблуждений я пришел к выводу , чт о данные опытов с ЛСД требуют радикального пересмотра парадигм , существующих в психологии , психиатрии , медицине и , возможно , в науке вообще . Сегодня у меня почти не осталось сомнений в том , что современное понимание Вселенной , природы , реальности и человек а является поверхностным , неверным и неполным. Я позволю себе кратко остановится на наиболее важных наблюдениях из ЛСД-психотерапии , которые считаю серьезным вызовом современной психиатрической теории , существующим медицинским убеждениям и основанной на воззрениях Ньютона и Декарта механистической модели Вселенной . Некоторые из этих наблюдений относятся к определенным формальным характеристикам психоделических состоянии , другие — к их содержанию , а какие-то — к необычным связям между ними и структурой в н ешней реальности . Здесь я хочу еще раз подчеркнуть , что последующее обсуждение затрагивает не только психоделические состояния , но и различные неординарные состояния сознания , возникающие спонтанно или вызванные немедикаментозными средствами . Таким образо м , вся эта тематика значима для понимания человеческого разума и в его здоровых , и в болезненных проявлениях. Позвольте мне начать с краткого описания формальных характеристик неординарных состояний сознания . В психоделических сеансах и при других видах нео бычных переживаний можно испытать драматичные эпизоды самого разного рода , причем с живостью , реальностью и интенсивностью , сравнимыми с обычным восприятием материального мира или превосходящими его . Хотя зрительный аспект этих эпизодов стоит , пожалуй , на первом месте , надо сказать , что вполне реалистичные переживания могут быть и во всех других сенсорных областях . Иногда отдельные мощные звуки , голоса людей или животных , целые музыкальные последовательности , интенсивная физическая боль и другие соматическ и е ощущения или отчетливые вкус и запах могут доминировать в переживании или играть в нем важную роль . Способность к формированию понятий может подвергаться при этом сильному воздействию , а интеллект может создавать интерпретации действительности , не свойс т венные данному человеку в обычном состоянии сознания . Описание существенных эмпирических элементов необычных состояний сознания было бы не полным без упоминания целого диапазона мощных эмоций , которые являются их стандартными компонентами. У многих психоде лических переживаний есть одно общее качество , присущее и повседневной жизни с ее последовательными событиями , происходящими в трехмерном пространстве и линейном времени . Однако , так же типичны и доступны дополнительные измерения и эмпирические альтернати в ы . Психоделическое состояние несет в себе многоуровневое и многомерное качество , и ньютоно-картезианские последовательности внутренних событий кажутся произвольными вставками в сложном континууме беспредельных возможностей . В то же время , они обладают все м и характеристиками , которые мы ассоциируем с восприятием материального мира "объективной реальности ". Хотя участники ЛСД-сеансов часто говорят об образах , у этих образов нет качества застывших фотографий . Они находятся в постоянном динамическом движении и обычно передают некие драматические события и действия . Но и термин "внутреннее кино ", который так часто возникает в отчетах об ЛСД-сеансах , не вполне верно описывает их природу . В кинематографии трехмерность сцены искусственно имитируется движением камер ы . Восприятие пространства должно вычитываться из двухмерного показа , и , в конечном итоге , оно зависит от интерпретации зрителя. А психоделические видения действительно трехмерны и обладают всеми качествами обыденного восприятия (по меньшей мере , могут их и меть При некоторых типах ЛСД-переживаний ). Они кажутся происходящими в определенном месте и могут восприниматься с различных направлений и углов при достаточно четком параллаксе . Возможны укрупнение изображения и выборочный фокус на различных уровнях и пл а нах эмпирического континуума , восприятие или реконструкция тонкого строения , зрение через прозрачную среду представляемых объектов — таких , как клетка , тело эмбриона , части растения или драгоценного камня . Произвольный сдвиг фокуса является только одним и з механизмов стирания и прояснения образов . Картины также могут проясняться , когда устранены искажения , вызванные страхом , защитой и сопротивлением , или когда содержанию позволено развиваться в континууме линейного времени. Важной характеристикой психоделич еского переживания является трансцендирование пространства и времени , когда линейный континуум между микрокосмическим миром и макрокосмом , который кажется абсолютно обязательным в обычном состоянии сознания , как бы не принимается во внимание . Размер воспр и нимаемых объектов покрывает весь возможный диапазон — от атомов , молекул и отдельных клеток до гигантских небесных тел , солнечных систем и галактик . Явления из "зоны средних измерений ", непосредственно ощущаемые нашими органами восприятия , оказываются в т о м же эмпирическом континууме , что и те , для восприятия которых обычно требуется такая сложная технология , как микроскопы и телескопы . С эмпирической точки зрения , различие между микрокосмом и макрокосмом произвольно : они могут сосуществовать в одном и том же переживании и взаимозаменяться . Участник ЛСД-сеанса может ощущать себя единичной клеткой , эмбрионом и галактикой , и эти три состояния могут возникнуть одновременно или поочередно из-за простого сдвига фокуса. Подобным же образом в необычных состояниях с ознания трансцендируется линейность временных последовательностей . В одно и то же время могут возникать сцены из разных исторических контекстов , они могут выглядеть значимо связанными между собой по эмпирическим характеристикам . Так , травматические пережи в ания из детства , болезненный эпизод биологического рождения и то , что представляется памятью трагических событий из предыдущих воплощений , могут возникнуть одновременно как части одной сложной эмпирической картины . И снова у человека есть выбор избиратель н ого фокусирования ; он может остановиться на любой из этих сцен . Переживать их все одновременно или воспринимать попеременно , открывая для себя смысловые связи между ними . Линейный временной интервал , господствующий в повседневном опыте , не имеет здесь зна ч ения , и события из различных исторических контекстов появляются группами , если в них присутствует один и тот же тип сильной эмоции или интенсивного телесного ощущения . Психоделические состояния предлагают множество эмпирических альтернатив линейному време н и и трехмерному пространству , которые характеризуют наше повседневное существование . События из недавнего и отдаленного прошлого или из будущего могут переживаться в неординарных состояниях с такой живостью и такой сложностью , которые повседневное сознани е способно фиксировать только в настоящем моменте . В каких-то психоделических переживаниях время кажется замедленным или необычайно ускоренным , в других течет в обратную сторону или полностью трансцендируется и прекращает течение . Оно может выглядеть идущи м по кругу или кругообразно и линейно сразу , может следовать по спиральной траектории или по своеобразным рисункам отклонения и искажения . Довольно часто время трансцендируется как самостоятельное измерение и приобретает пространственные характеристики : пр о шлое , настоящее и будущее накладываются одно на другое и сосуществуют в настоящем моменте . Иногда люди под действием ЛСД переживают различные формы путешествия во времени — возвращаясь в исторические времена , проходя через временные петли или выскакивая и з временного измерения вообще и вновь попадая в другую точку истории. Восприятие пространства может претерпевать аналогичные изменения : необычные состояния сознания ясно демонстрируют узость и ограниченность пространства трех координат . Люди под действием Л СД часто рассказывают , что ощущают пространство и вселенную искривленными , замкнутыми на себя , что они способны воспринимать миры , имеющие четыре , пять или больше измерений . Другие чувствуют себя безразмерной точкой сознания . Возможно увидеть пространство как произвольную конструкцию , как проекцию ума , не имеющую объективного существования вообще . При определенных обстоятельствах любое число взаимопроникающих вселенных различных порядков может быть увидено в холографическом сосуществовании . Как и в случае п утешествия во времени , можно пережить ментальное пространственное путешествие с линейным переносом в другое место , прямое и немедленное перемещение через пространственную петлю или полный выход из пространственного измерения и появление в другом месте. Еще одной важной характеристикой психоделических состояний является трансценденция различия между материей , энергией и сознанием . Внутренние видения могут быть настолько реалистичными , что станут успешной имитацией явлений материального мира , и наоборот , то, что в повседневной жизни представляется твердым и осязаемым «материалом» , может рассыпаться в паттерны энергии , в космический танец вибраций или в игру сознания . Вместо мира отдельных индивидов и объектов может появиться недифференцированное вместилище эн е ргетических паттернов или сознание , в котором различные виды и уровни разграничений условны и произвольны . Тот , кто изначально видит в материи основу существования , а в разуме — ее производное , способен впервые открыть для себя , что сознание есть независи м ый принцип в смысле психофизического дуализма , и , в конечном счете , принять его за единственную реальность . В универсальных и всеохватывающих состояниях ума трансцендируется сама дихотомия между существованием и несуществованием ; форма и пустота предстают эквивалентными и взаимозаменимыми. Очень интересным и важным аспектом психоделических состояний является возникновение комплексных переживаний с конденсированным или составным содержанием . В ходе ЛСД-психотерапии некоторые переживания можно было расшифрова ть как многозначные символические образования , в которых , связанные эмоционально и тематически элементы из самых разных областей , сочетались наиболее созидательным способом. Имеется четкая параллель между этими динамическими структурами и образами снови дений , как их анализировал Зигмунд Фрейд (Freud, 1953). Другие сложные переживания оказываются гораздо более однородными : вместо того , чтобы отражать множество тем и уровней смысла (включая и противоречивые по природе ), такие явления представляют множеств е нность содержания в унифицированной форме за счет суммирования различных элементов . Переживания дуального единства с другой личностью (то есть ощущение собственной тождественности и одновременно единения , нераздельности с другой личностью ), сознания групп ы индивидов , всего населения страны (Индии , царской России , нацистской Германии ) или всего человечества принадлежат именно к этой категории . Также следует упомянуть архетипические переживания Великой и Ужасной Матери , Мужчины , Женщины , Отца , Любовника , Кос м ического человека или всеобщности Жизни , как космического явления . Тенденция создавать составные образы проявляется не только во внутреннем контексте психоделического опыта . Она ответственна за еще один распространенный феномен — иллюзорную трансформацию ф изического окружения или людей , присутствующих на психоделическом сеансе , при высвобождении бессознательного материала у человека , испытывающего действие ЛСД с открытыми глазами . И в этом случае переживания представляют собой сложные напластования , в кото р ых восприятие внешнего мира сочетается с проекцией элементов , образующихся в бессознательном . Терапевт может одновременно восприниматься и в обыденном облике и в роли родителя , палача , архетипического существа или персонажа из какого-то предыдущего воплощ е ния . Помещение , где происходит сеанс , может иллюзорно трансформироваться в детскую спальню , разрешающуюся родами матку , тюрьму , камеру смертников , публичный дом , хижину туземца и т. д ., в то же время сохраняя на другом уровне свой обычный вид. Последней ст оящей упоминания характеристикой необычных состояний сознания является трансценденция различия между Эго и элементами внешнего мира или , говоря обобщенно , между частью и целым . В ЛСД-сеансе возможно переживание себя кем-то или чем-то другим — либо с сохра н ением исходной идентичности , либо без таковой . Переживание себя в качестве бесконечно малой частицей вселенной вовсе не кажется несовместимым с ощущением себя в то же самое время любой другой ее частью или же тотальностью всего существующего . Принявший ЛС Д может переживать одновременно или попеременно различные формы идентичности . Одна крайность — полное отождествление с отдельным , ограниченным и от всего отчужденным биологическим существом , обитающим в материальном теле или действительно являющимся этим т е лом . Индивид отличен от всего остального и представляет собой только бесконечно малую и , в конечном счете , ничтожную частицу целого . Другой крайностью является полная эмпирическая идентификация с недифференцированным сознанием Универсального Разума или Пу с тоты и , таким образом , со всей космической сетью и с тотальностью существования . Этот опыт обладает парадоксальным свойством : он бессодержателен и одновременно всесодержателен ; ничто не существует в нем в конкретной форме , но , в то же время , все существую щ ее кажется представленным или предстает в потенциальной , зародышевой форме. Содержание неординарных переживаний несет в себе еще более острый вызов ньютоно-картезианской парадигме , чем их формальные характеристики . Любой непредубежденный терапевт , который примет участие в нескольких психоделических сеансах , столкнется с лавиной фактов , никак не соотносимых с существующими научными структурами . Во многих случаях объяснений нет не только из-за недостатка информации о возможных причинных связях — они теоретич е ски невозможны , если придерживаться постулатов механистической науки . Работая с ЛСД , я уже давно решил , что нельзя игнорировать постоянный приток удивительных данных на том только основании , что они несовместимы с базисными допущениями современной науки . П ришлось также покончить с самообманом насчет того , что существуют некие разумные объяснения этим данным , несмотря на мою неспособность представить эти объяснения в самых безудержных фантазиях . Я открылся навстречу тому , что наше современное научное мирово з зрение может оказаться поверхностным , неточным и неадекватным , как многие его исторические предшественники . С этого момента я начал тщательно регистрировать все озадачивающие и спорные наблюдения без вынесения суждений и попытки их объяснить . И только отб р осив зависимость от старых концепций и став просто причастным наблюдателем процесса , я постепенно узнал , что как в древней и восточной философии , так и в современной западной науке есть серьезные модели с волнующими и многообещающими теоретическими альтер н ативами. В своих книгах я детально описал самые важные наблюдения из исследований ЛСД , представляющие решительный вызов механистическому мировоззрению . В этой главе я только кратко изложу наиболее интересные находки и отошлю заинтересованных читателей к пе рвоисточникам. Анализируя содержание ЛСД-явлений , я счел полезным различить четыре основных типа психоделических переживаний . Самые поверхностные из них (в смысле их легкодоступности для среднего человека ) это абстрактные или эстетические переживания . В них нет особого символического содержания , связанного с личностью , и их можно объяснить на языке анатомии и физиологии органов чувств , как это делается в медицинских учебниках . Я не обнаружил на этом уровне психоделических состояний ничего , что отрицало бы их интерпретацию на строгом ньютоно-картезианском языке. Следующий уровень психоделических переживаний — психодинамический или биографический . Он включает комплекс вновь проживаемых эмоционально значимых воспоминаний из разных периодов жизни индивида и символические переживания , которые можно расшифровать как вариации или рекомбинации биографических элементов — схожие с образами сновидений , как их описывают психоаналитики . Фрейдовская теоретическая схема оказалась чрезвычайно полезной в работе с явления м и на этом уровне ; большая часть этих переживаний оставляет ньютоно-картезианскую модель нетронутой . И это не удивительно , поскольку сам Фрейд достаточно явно использовал принципы ньютоновской механики , когда формулировал концептуальную схему психоанализа. По-настоящему же удивляет возможность в некоторых случаях оживить воспоминания первых дней или недель жизни с почти фотографической точностью . Кроме того , чрезвычайно важными оказались воспоминания о тяжелых телесных травмах , когда человек тонул , ушибался, попадал в аварии , переносил операции и болезни . Судя по всему , они важнее памяти психологических травм , на которых сосредоточились сейчас психологи и психиатры . Воспоминания о телесных травмах играют , видимо , непосредственную роль в развитии эмоциональны х и психосоматических расстройств . Это верно даже для воспоминаний о переживаниях , связанных с операциями , которые проходили под общим наркозом . Однако , какой бы удивительной новизной для медицины и психиатрии не становились некоторые из этих находок , они и меют весьма малое значение в качестве указаний на необходимость сдвига ведущей парадигмы. Более серьезные концептуальные проблемы связаны с третьим типом психоделических переживаний , которые я назвал перинатальными. Клинические наблюдения из ЛСД-психоте рапии наводят на мысль , что человеческое бессознательное содержит хранилища или матрицы , активизация которых ведет к повторному проживанию биологического рождения и к серьезной конфронтации со смертью . Этот процесс смерти и нового рождения связан , как пра в ило , с открытием внутренних духовных областей в человеческом сознании , независимых от расового , культурного и образовательного фона . Данный тип психоделического опыта ставит важные теоретические проблемы. В перинатальном опыте принявшие ЛСД могут заново пе режить элементы своего биологического рождения во всей их сложности и иногда субъективно подтверждаемыми деталями . Когда условия тому способствовали , я мог убедиться в точности многих подобных отчетов ; часто люди до сеанса не знали обстоятельств своего ро ж дения . Им удавалось вспомнить особенности и аномалии утробного положения , детальную механику родов , характер родовспомогательного вмешательства и послеродового ухода . Переживания , связанные с ягодичным предлежанием , предлежащей плацентой , пупочным канатик о м , обвитым вокруг шеи , применением касторового масла , использованием щипцов , разными акушерскими приемами , анестезией и реанимационными процедурами — вот лишь несколько примеров явлений , наблюдаемых в перинатальных психоделических переживаниях. По-видимому , память об этих событиях распространяется на ткани и клетки тела . Процесс повторного проживания родовой травмы может ассоциироваться с психосоматическим воссозданием всех соответствующих физиологических симптомов — таких как ускорение пульса , асфиксия с з аметным изменением цвета кожи , гиперсекреция слюны или слизи , чрезмерное мышечное напряжение с энергетической разрядкой , специфические позы и движения , появление гематом и следов родовых повреждений . Имеются также указания , что переживание рождения в ЛСД- с еансах ассоциируется с биологическими изменениями в теле , копирующими ситуацию действительных родов , пример тому , низкое кислородное насыщение крови , биохимические знаки стресса и специфические характеристики углеводного обмена . Такое комплексное восстано в ление ситуации рождения , распространяющееся и на внутриклеточные процессы , на цепочки биохимических реакций , представляется трудной задачей для традиционных научных моделей. Еще сложнее объяснить другие аспекты процесса смерти-возрождения , в первую очередь символические образы , которые сопровождают умирание и рождение , даже если соответствующие мифологические темы неизвестны индивиду . Они принадлежат многим различным культурам . Иногда сюда входят не только хорошо знакомые символы смерти-возрождения из иуде о -христианской традиции (поругание и пытки Христа , смерть на кресте и воскрешение ), но и детали легенды об Изиде и Озирисе , мифов о Дионисе , Адонисе , Аттисе , Орфее , Митре или нордическом боге Бальдуре , их малоизвестных вариантов из доколумбовых культур Аме р ики . Богатство информации , высвобождающейся в этом процессе у некоторых людей под действием ЛСД , поистине поразительно. Наиболее серьезный вызов ньютоно-картезианской механистической модели Вселенной исходит от последней категории психоделических явлений — целого спектра переживаний , для которых я подобрал термин трансперсональные . Общим знаменателем этой богатой и разветвленной группы необычных переживаний является ощущение индивида , что его сознание расширилось за пределы Эго и трансцендировало границы в р емени и пространства. Многие из переживаний этой категории можно интерпретировать как историческую регрессию в биологическое , культурное или духовное прошлое . Довольно часто в психоделических сеансах доводится испытать достаточно конкретные и реальные эпизоды жизни плода и эмб р иона . Многие сообщают о ярких фрагментах опыта на клеточном уровне сознания , что по-видимому отражает их существование в форме спермы или яйцеклетки во время зачатия . Иногда регрессия идет еще дальше , и у индивида возникает убедительное чувство повторного проживания эпизодов из жизни биологических предков или даже погружения в общий фонд коллективной и расовой памяти . Иногда люди под действием ЛСД сообщают о переживаниях , в которых они отождествляются с различными животными или у них возникает отчетливое ч у вство оживления воспоминаний их существования в предыдущем воплощении. Некоторые другие трансперсональные явления включают трансценденцию пространства , а не времени . Сюда относится опыт сознания другого человека , группы людей или всего человечества . Возмож ен даже выход за пределы специфически человеческого опыта с подстройкой к тому , что кажется сознанием животных , растений или неодушевленных объектов . В крайних случаях , возможно побывать в сознании всего творения , всей планеты или всей материальной Вселен н ой . Те , кому довелось столкнуться с трансперсональными переживаниями в психоделических сеансах , часто получают доступ к детальной и , можно сказать , эзотерической информации о соответствующих аспектах материального мира , которая далеко превосходит их общую образовательную подготовку и специфические знания в данной области. Так , сообщения людей , переживших под действием ЛСД эпизоды эмбрионального существования , момент оплодотворения и фрагменты сознания клетки , ткани и органа , содержали медицински точные свед ения об анатомических , физиологических и биологических аспектах происходивших процессов . Подобным образом наследственный опыт , элементы коллективного и расового бессознательного (в юнговском смысле ) и "воспоминания прошлых воплощений " часто содержат приме ч ательные детали исторических событий , костюмов , архитектуры , оружия , искусства или религиозной практики древних культур . Те , кто под действием ЛСД пережил психогенетические воспоминания или приобщился к сознанию животных форм , не только нашли этот опыт не о бычайно достоверным и убедительным , но интуитивно вжились в психологию различных животных , их поведение , специфические привычки , циклы воспроизведения и любовные танцы. Многие из принимавших ЛСД независимо друг от друга сообщали о своих интуитивных догадка х , что сознание не является продуктом центральной нервной системы и что оно как таковое присуще не только людям и высшим позвоночным . Они видели в этом первостепенную характеристику существования , которую нельзя свести к чему-то еще или откуда-то еще извл е чь . У тех , кто сообщил об эпизодах сознательного отождествления с растениями или частями растений , были необыкновенные постижения таких ботанических процессов , как прорастание семян , фотосинтеза листьях , опыление или обмен воды и солей в корневой системе. Также распространено чувство отождествления с сознанием неорганических материалов или процессов — таких , как золото , гранит , вода , огонь , молния , смерч , вулканическая активность , или даже отдельные атомы и молекулы . Как и выше упомянутые явления , эти пере ж ивания могут ассоциироваться с удивительно точными интуитивными догадками. Другая важная группа трансперсональных переживаний включает телепатию , психодиагностику , ясновидение и яснослышание , предвидение , психометрию , опыт выхода из тела , видение на рассто янии и другие паранормальные феномены . Для некоторых из них характерна трансценденция обычных временных ограничений , для других — трансценденция пространственных барьеров или сочетание того и другого . Поскольку многие другие типы трансперсональных явлений тоже часто подразумевают доступ к новой информации через экстрасенсорные каналы , четкая граница между психологией и парапсихологией , при условии признания трансперсонального опыта , исчезает или становится довольно произвольной . Существование трансперсонал ь ных переживаний попирает самые фундаментальные положения и принципы механистической науки . С этими переживаниями появляются такие абсурдные на первый взгляд понятия , как относительнось и произвольность всех физических границ , нелокальные связи во Вселенно й , коммуникация посредством неизвестных средств и каналов , память без материального субстрата , нелинейность времени или сознание , ассоциируемое со всеми формами жизни (включая одноклеточные организмы и растения ) и даже с неорганической материей. Трансперсон альный опыт иногда включает события из микрокосма и макрокосма , из областей , недостижимых непосредственно человеческими органами чувств , или из периодов — исторически предшествовавших появлению Солнечной системы , Земли , живых организмов , нервной системы в и да Homo sapiens. Эти переживания ясно указывают , что каким-то необъяснимым пока образом каждый из нас имеет информацию обо всей Вселенной , обо всем существующем , каждый имеет потенциальный эмпирический доступ ко всем ее частям и в некотором смысле являетс я одновременно всей космической сетью и бесконечно малой ее частью , отдельной и незначительной биологической сущностью. Содержание обсуждавшегося до сих пор опыта включает в себя элементы феноменального мира . Хотя сами по себе эти переживания дискредитируют идею о том , что Вселенная состоит исключительно из объективно существующих материальных объектов , отделенных один от другого , их содержание не выходит за рамки того , что западный мир считает "объективной реальностью ", воспринимаемой в обычном состоянии с о знания . Принято считать , что у нас сложная родословная человеческих и животных предков , что мы являемся частью специфического расового и культурного наследия , что мы претерпели сложное биологическое развитие от слияния двух зародышевых клеток до высоко ди ф ференцированного мезозойского организма . Мы живем в мире , в котором помимо нас есть бесчисленное число иных элементов : людей , животных , растений или неодушевленных объектов . Мы принимаем все это на основании прямого сенсорного опыта , согласованного подтве р ждения , эмпирической очевидности и научных исследований . В трансперсональных переживаниях с регрессией в историческое прошлое или с преодолением пространственных барьеров удивляет поэтому не содержание , а сама возможность непосредственного переживания р азнообразных аспектов внешнего феноменального мира и сознательного отождествления с ними . При нормальных обстоятельствах мы считали бы их целиком посторонними и эмпирически недоступными . Столь же удивительно найти сознание там , где мы его не искали — у ни з ших животных , растений , в неживой природе . И снова , в классическом экстрасенсорном восприятии необычным и удивительным будет не содержание опыта , а сам способ получения конкретной информации о других людях или восприятие ситуации , которая согласно здравом у смыслу и существующим научным парадигмам , должна быть для нас недосягаемой. Теоретическая новизна этих наблюдений , достаточно впечатляющая сама по себе , еще более выигрывает оттого , что в психоделических сеансах трансперсональный опыт точно отражает матер иальный мир и возникает в том же самом континууме , тесно переплетаясь с другими видами опыта , содержание которого не согласуется с мировоззрением , господствующим в западной цивилизации . Мы можем упомянуть здесь юнговские архетипы — божеств , демонов , полуб о гов , супергероев и комплексные мифологические , легендарные и сказочные эпизоды . Даже эти переживания могут ассоциироваться с точной информацией о фольклоре , религиозном символизме и мифической структуре различных культур мира , с которыми индивид не был зн а ком , которыми не интересовался до ЛСД-сеансов . Наиболее общие и обычные переживания этого типа включают в себя отождествление с космическим сознанием , Вселенским Разумом или с Пустотой. В таком трансперсональном опыте можно получить точную информацию о раз личных , ранее неизвестных аспектах Вселенной , что само по себе требует фундаментального пересмотра наших понятий о природе реальности , о взаимоотношении сознания и материи . Столь же мощный вызов несет в себе открытие архетипических и мифологических област е й и сущностей , которые обладают , по-видимому , собственным существованием и не могут быть объяснены как производные материального мира . Существуют , кроме того , дополнительные , достаточно впечатляющие наблюдения , которые новая парадигма должна объяснить или хотя бы принять во внимание. Во многих случаях трансперсональный опыт психоделических сеансов как бы вплетается в ткань событий материального мира . Такое динамическое взаимодействие внутреннего опыта и феноменального мира подсказывает , что каким-то образом в переплетениях психоделического процесса происходят трансценденция физических границ индивида . Детальное обсуждение и анализ этого захватывающего феномена следует оставить для дальнейших публикаций , поскольку нужно тщательно изучить подобные случаи . Зде с ь же достаточно будет краткого описания их общих характеристик и нескольких специфических примеров. Причиной подъема определенных трансперсональных тем из бессознательного во время психоделических сеансов часто являются невероятные по степени своего влияни я внешние события , как бы связанные весьма специфическим и значимым образом с внутренней темой . Жизнь индивида в это время становится потрясающим собранием самых необычных совпадений ; он может временно попасть в мир , управляемый не простой линейной причин н остью , а синхроничностью , по терминологии Карла Густава Юнга (Jung, 1960). Бывало , что в жизни людей , которые на сеансах ЛСД-терапии приблизились к переживаниям смерти Эго , начинали нарастать различные опасные события и обстоятельства . И наоборот , они расс еивались почти магически , как только этот процесс завершался . Можно подумать , что эти люди должны по каким-то причинам пройти опыт полного уничтожения , но у них есть выбор сделать это на символическом плане , во внутреннем мире , или же столкнуться с этим в реальности. Когда юнговский архетип всплывает в сознании индивида на сеансе психоделической терапии , его основная тема тоже может стать явной и начать развертываться в повседневности . Так , например , в то время , когда на сеансах доводится столкнуться с проб лемами , относящимися к Анимусу , Аниме или Ужасной Матери , идеальные представители этих архетипических образов будут встречаться в повседневной жизни . Когда в ЛСД-сеансах главенствуют элементы коллективного и расового бессознательного или мифологические те м ы , связанные с какой-либо культурой , человек может чувствовать в повседневности пугающий наплыв элементов , относящихся именно к той географической или культурной области : появление членов той этнической группы , неожиданные письма или приглашения посетить т у страну , скопление актуальных для него тем в книгах , кинофильмах или в телевизионных программах , транслируемых в это время. Другие интересные наблюдения подобного рода были сделаны в опыте прошлых воплощений . Некоторые люди под действием ЛСД неожиданно ис пытывали яркие и сложные эпизоды из других культур и других исторических периодов , имевшие качество воспоминаний и обычно интерпретируемые как заново прожитые эпизоды из предыдущих жизней . По мере развертывания этих переживаний испытывающий обычно идентиф и цирует определенных лиц в их настоящей жизни в качестве важных протагонистов из кармических ситуаций . В этом случае межличностные напряжения , проблемы и конфликты с этими лицами часто узнаются и интерпретируются как прямые следствия деструктивных кармичес к их паттернов . Повторное проживание и разрешение подобных кармических воспоминаний чаще всего ассоциируется у ЛСД-пациента с глубоким облегчением , освобождением от тягостных "кармических завязок ", всепоглощающим блаженством и завершенностью. Тщательная пров ерка динамики межличностных структур , которые предположительно были следствиями разрешившихся кармических паттернов , часто приводит к удивительным результатам . Чувства , установки и поведение людей , в которых индивид под действием ЛСД увидел действующих ли ц его прошлых воплощений , имеют тенденцию изменяться в специфическом направлении , совпадающем с курсом событий психоделических сеансов . Важно подчеркнуть , что эти изменения происходят совершенно независимо и не могут быть объяснены в терминах общепринятого линейного понимания причинности . Причастные к ним лица могут находиться за сотни и тысячи миль во время психоделического сеанса . Эти изменения могут произойти даже в отсутствие физической коммуникации с причастными лицами . Их чувства и отношения совершенн о независимо подвергаются влиянию факторов , которые никоим образом не связаны с переживаниями человека под действием ЛСД , и все же специфические изменения у них очевидно следуют общему паттерну и происходят почти в одно и то же время , с разницей в нескольк о минут. Подобные случаи экстраординарной синхроничности довольно часто ассоциируются с разнообразными феноменами другого рода . Существует поразительная параллель между событиями подобного рода и основными посылками теоремы Белла в современной физике (Bell, 1966), которые мы обсудим позже . Такие наблюдения вовсе не типичны для психоделических состояний только , они встречаются в контексте юнгианского анализа , в разных формах эмпирической психотерапии , в ходе медитативной практики и во время спонтанных выброс о в трансперсональных элементов в повседневное сознание. После описания наиболее ярких наблюдений из психоделических исследований , бросающих вызов здравому смыслу и существующим научным парадигмам , интересно исследовать изменения в мировоззрении у людей , кот орые сами испытали перинатальные и трансперинатальные явления . Особенно интересно будет рассмотреть драматические изменения научного мировоззрения на протяжении этого столетия (об этом — в следующем разделе книги ). Пока люди под действием ЛСД сталкиваются с феноменами преимущественно биографической природы , им не приходится встречаться с серьезными концептуальными сомнениями . Однако приступая к систематическому изучению травмирующего прошлого , они чаще всего понимают , что определенные аспекты их жизни непо д линны , что это лишь слепое , автоматическое повторение неотрегулированных привычных схем , установившихся в раннем детстве . Повторное проживание специфических травмирующих воспоминаний , лежащих в основе подобных паттернов , будет нести освобождающий эффект и позволит воспринять и четче дифференцировать взаимоотношения и ситуации , причинявшие прежде боль , и должным образом их отрегулировать . Типичными примерами таких ситуаций могут служить неадекватное отношение к авторитету из-за травматичного опыта с доминир у ющими родителями , внесение элементов соперничества между единоутробными детьми в отношения со сверстниками или искажение сексуальных взаимоотношений из-за привычек , установившихся в отношениях с родителем противоположного пола. Как только принявшие ЛСД вхо дят в перинатальную область и сталкиваются с двойным опытом рождения и смерти , они обычно осознают , что искаженность и неподлинность их жизни не ограничиваются какой-то ее частью или областью . Они неожиданно видят всю картину реальности и общую стратегию с уществования лживой и ненастоящей . Многие отношения и модели поведения , которые прежде воспринимались как естественные и были приняты без сомнений , теперь оказываются иррациональными и абсурдными . Становится ясно , что они вызваны страхом смерти и неразреш и вшейся травмой рождения . В этом контексте лихорадочный образ жизни , охотничьи амбиции , тяга к соревнованию , необходимость самоутвердиться , а также неспособность радоваться выглядят совсем необязательными ночными кошмарами , от которых вполне возможно пробу д иться . Те , кто завершает процесс смерти-возрождения , подключаются к истинным духовным источникам и понимают , что корнями механистического и материалистического мировоззрения является страх — страх перед рождением и страх перед смертью . Вслед за смертью Эг о обычно значительно возрастает способность радоваться жизни . Прошлое и будущее представляются относительно менее важными , чем настоящий момент , и волнение от самого процесса жизни заменяет принужденную погоню за достижением целей . Человек начинает восприн и мать мир как паттерны энергии , а не как твердую материю , и его границы с остальным миром становятся более подвижными . Хотя духовность теперь воспринимается как значительная сила во Вселенной , феноменальный мир все еще видится объективно реальным . Время по- прежнему линейно , пространство остается эвклидовым , а принцип причинности — несомненным , хотя корни многих проблем теперь с очевидностью обнаруживаются в процессе рождения , а не в раннем детстве. Самые глубокие и фундаментальные изменения в понимании приро ды реальности происходят в связи с разного рода трансиндивидуальными переживаниями . Поскольку процесс ЛСД-терапии распространяется и на трансперсональные области , пределы линейной причинности растягиваются до бесконечности . Не только биологическое рождени е , но и самые разные аспекты и стадии эмбрионального развития , даже обстоятельства зачатия и имплантации представляются правдоподобными источниками важных влияний на психологическую жизнь индивида . Для уразумения эмпирического мира в мышление индивида долж н ы теперь включаться элементы наследственной , расовой и психогенетической памяти , сознательный разум молекулы ДНК и метафизика генетического кода , динамика архетипических структур и факт перевоплощения по закону кармы. Если твердо придерживаться старой меди цинской модели , по которой для памяти необходим материальный субстрат , то ядро отдельной клетки (сперматозоида или яйцеклетки ) должно содержать не только информацию об анатомии , психологии и биохимии тела , конституциональных факторах , наследственной предр а сположенности к болезням и родительских характеристиках (т. е . обо всем , что перечислено в медицинских учебниках ), но также комплексные воспоминания из жизни наших человеческих и животных предков вместе с детальными данными обо всех культурах мира . Так ка к в переживаниях под действием ЛСД присутствует сознание растений и неорганической материи , вплоть до ее молекулярной , атомной и субатомной структур , а также космогенетические события и геологическая история , приходится в конечном счете заключить , что вся в селенная каким-то образом закодирована в сперматозоиде и яйцеклетке. В этом пункте мистические альтернативы механистическому мировоззрению выглядят гораздо более приемлемыми и разумными . В то же время разнообразные трансперсональные переживания будут , веро ятно , подтачивать веру в принудительность линейного времени и трехмерность пространства , предлагая большое число эмпирических альтернатив . Тенденция материи к дезинтеграции имеет результатом не только игру энергетических паттернов , но и космический вакуум. Форма и пустота становятся связанными и , в конечном итоге , взаимозаменимыми понятиями . После того , как индивид столкнулся с какой-то значительной областью трансперсонального опыта , ньютоно-картезианское мировоззрение становится несостоятельным в качестве серьезной философской концепции и воспринимается как прагматически полезная , но упрощенная , поверхностная и произвольная система организации повседневного опыта. Хотя практическое мышление отдельного человека в его обыденной жизни все еще определяется терм инами твердой материи , трехмерного пространства , времени , направленного в одну сторону , и линейной причинности , философское понимание существования становится уже значительно более сложным и искушенным , оно приближается к образцам , открытым великими мисти ч ескими традициями мира . Вселенная предстает бесконечной сетью путешествий в сознании , а думающий индивид выходит за границы дихотомии испытывающего и испытываемого , формы и пустоты , времени и безвременья , детерминизма и свободной воли , существования и нес у ществования. Новое понимание реальности , существования и человеческой природы Наблюдения , описанные в предыдущем разделе , особенно те , что относятся к трансперсональным переживаниям , явно не совместимы с базисными положениями механистической науки . Они столь состоятельны и поступают из столь многочисленных источников , что отрицать и х существование уже невозможно . Трудно также предположить , что они могли бы быть ассимилированы современной наукой за счет какого-то небольшого или даже серьезного урегулирования концепций ведущей парадигмы. Единственным решением является , по-видимому , фун даментальный и резкий пересмотр парадигмы , масштабный и далеко ведущий сдвиг . В некотором смысле , такое развитие вполне логично и не должно восприниматься как неожиданность . Научное мышление в современной медицине , психиатрии , психологии и антропологии пр е дставляет собой прямое продолжение ньютоно-картезианской модели Вселенной , созданной в XVIII столетии . Поскольку в физике XX века трансцендированы все основные допущения этого воззрения на реальность , вполне естественно рано или поздно ожидать глубоких из м енений во всех дисциплинах , являющихся ее непосредственными производными. Можно без особых усилий показать , что материалы ЛСД-психотерапии , загадочные и необъяснимые с точки зрения механистической науки , представляют гораздо меньшие трудности , если подходи ть к ним в духе квантово-релятивистской физики , теории систем и информации , кибернетики или недавних открытий в нейропсихологии и биологии . Современные исследования сознания поставляют многочисленные свидетельства , поддерживающие мировоззрение великих мис т ических традиций . В то же время революционное развитие других научных дисциплин в корне подрывает и дискредитирует механистическое видение мира , сужает разрыв между наукой и мистицизмом , казавшийся в прошлом абсолютным и непреодолимым . Интересно , что мног и е великие ученые , произведшие революцию в современной физике — Альберт Эйнштейн , Нильс Бор , Эрвин Шредингер , Вернер Гейзенберг , Роберт Оппенгеймер и Давид Бом — находили свое научное мышление вполне совместимым с духовностью , с мистическим мировоззрением. В последние годы все большее сближение науки и мистицизма обсуждается во многих книгах и статьях. Чтобы продемонстрировать совместимость и взаимодополнительность мировоззрения , возникшего в квантово-релятивистской физике , и наблюдений , полученных в ход е исследований сознания , я дам краткий обзор концептуальной революции в физике XX века по ее исчерпывающему представлению в книге Фритьофа Капры "Дао физики " (Сарга , 1975). Прежде всего , обратим внимание на интересную параллель — возможно , не просто по со в падению , а по глубокому смыслу . Ньютоно-картезианская модель была адекватной и даже весьма успешной до тех пор , пока физики исследовали явления в мире повседневного опыта , или в "зоне средних измерений ". Как только они начали совершать экскурсии за предел ы обычного восприятия в микромир субатомных процессов и в макромир астрофизики , ньютоно-картезианская модель стала непригодной , возникла необходимость ее трансценденции . Аналогично этому , глубокие концептуальные и метафизические изменения автоматически про и сходят с ЛСД-пациентами , с теми , кто занимается медитацией , и с другими исследователями внутренних пространств , как только они эмпирически достигают трансперсональных областей . У науки , которая принимает в расчет свидетельства необычных состояний сознания, нет другого выбора , кроме как освободить себя от узких рамок ньютоно-картезианской модели. Революционные перемены в физике , ознаменовавшие конец ньютоновской модели , начались в XIX веке знаменитыми экспериментами Фарадея и теоретическими работами Максвелл а по электромагнитным явлениям . Усилиями этих двух естествоиспытателей возникло новое понятие силового поля , заменившее ньютоновское понятие силы . В отличие от ньютоновских сил , силовые поля можно исследовать вне связи с материальными телами . Это было пер в ым значительным отклонением от ньютоновской физики , оно привело к открытию того , что свет — это быстро изменяющееся электромагнитное поле , волнами распространяющееся в пространстве . В основанной на этом открытии общей теории электромагнитных колебаний уда л ось свести различия между радиоволнами , видимым светом , рентгеновскими лучами и космическим излучением к разнице в частоте ; все эти явления объединились под названием "электромагнитные поля ". Однако , еще долгие годы электродинамика оставалась под заклятием ньютонианского мышления . Электромагнитные волны считались вибрациями очень легкой субстанции , называемой «эфиром» . Эксперимент Майкельсона-Морли опроверг существование эфира , а Альберт Эйнштейн первым ясно высказался за то , что электромагнитные поля суще с твуют сами по себе и способны распространяться в пустом пространстве . Первые десятилетия нашего столетия принесли неожиданные открытия в физике , потрясшие самые основы ньютоновской модели вселенной . Краеугольным камнем этого развития стали две статьи , опу б ликованные Эйнштейном в 1905 году . В первой он сформулировал принципы своей специальной теории относительности , во второй предложил новую точку зрения на природу света — позднее физики дружно переработали ее в квантовую теорию атомных процессов . Теория от н осительности и новая теория атома опровергли все базисные концепции ньютоновской физики : абсолютность времени и пространства , незыблемость материальной природы пространства , дефиницию физических сил , строго детерминированную систему объяснения и идеальное объективное описание явлений , не учитывающее наблюдателя. Согласно теории относительности , пространство не трехмерно , а время не линейно ; ни то , ни другое не является отдельной сущностью . Они теснейшим образом переплетены и образуют четырехмерный "простран ственно-временной " континуум . Поток времени не равномерен и не однороден , как в ньютоновской модели , он зависит от позиции наблюдателей и их скорости относительно наблюдаемого события . Более того , в общей теории относительности , сформулированной в 1915 го д у и окончательно еще не подтвержденной экспериментально , утверждается , что присутствие массивных объектов влияет на пространство-время . Вариации гравитационного поля в разных частях Вселенной оказывают искривляющее действие на пространство , что заставляет время течь в различном темпе. Любые измерения в пространстве и времени относительны , больше того , сама структура пространства-времени зависит от распределения материи — поэтому различие между материей и пустым пространством исчезает . Ньютоновское понятие о твердых материальных телах , движущихся в пустом пространстве с эвклидовыми характеристиками , теперь значимо только в "зоне средних измерений ". В астрофизике и космологии понятие пустого пространства не имеет смысла , а развитие атомной и субатомной физики разрушило представление о твердой материи. История субатомных исследований начинается на рубеже веков с открытия рентгеновских лучей и радиоактивных элементов . Опыты Резерфорда с альфа-частицами продемонстрировали , что атомы не являются твердыми и неделимы ми единицами материи , а состоят из огромных пустот , в которых мелкие частицы — электроны — движутся вокруг ядер . При изучении атомарных процессов ученые столкнулись с несколькими парадоксами , возникавшими всякий раз , когда они пытались объяснить новые дан н ые в рамках традиционной физики . В 20-х годах интернациональная группа физиков , в которую входили Нильс Бор , Луи Де-Бройль , Вернер Гейзенберг , Эрвин Шредингер , Вольфганг Паули и Поль Дирак , добилась успеха в поисках математического описания субатомных про ц ессов. Концепция квантовой теории и ее философские приложения воспринимались непросто , несмотря на то , что математический ее аппарат адекватно отражал рассматривавшиеся процессы . "Планетная модель " рассматривала атом как пустое пространство с мельчайшими ч астицами материи , а квантовая физика показала , что даже эти частицы не вещественны . Выяснилось , что у субатомных частиц очень абстрактные характеристики и парадоксальная , двойственная природа . В зависимости от организации эксперимента они проявляют себя и н огда как частицы , а иногда как волны . Такая же двойственность наблюдалась при исследованиях природы света . В некоторых экспериментах свет проявлял свойства электромагнитного поля , в других же представал в форме отдельных квантов энергии , фотонов , не имеющ и х массы и всегда движущихся со скоростью света. Тот факт , что один и тот же феномен проявляется и как частица , и как волна , конечно , нарушал аристотелевскую логику . Форма частицы подразумевает сущность , заключенную в малом объеме или в конечной области про странства , тогда как волна распространяется по огромным областям пространства . В квантовой физике эти два описания взаимоисключительны , но равно необходимы для полного понимания рассматриваемых явлений . Это нашло свое выражение в новом логическом приспосо б лении , которому H. Бор (Bohr, 1934; 1958) дал название принципа дополнительности. Этот новый упорядочивающий принцип не разрешает парадокс , а только вводит его в систему науки . В нем принимается логическое противоречие двух аспектов реальности , взаимоисклю чающих и в то же время одинаково необходимых для исчерпывающего описания явления . Согласно Бору , это противоречие является результатом неконтролируемого взаимодействия между объектом наблюдения и наблюдательными средствами . В области квантовых взаимодейст в ий не может быть речи о причинности и полной объективности в обычном их понимании . То , как разрешилось в квантовой теории кажущееся противоречие между понятиями частицы и волны , поколебало самые основы механистической теории . На субатомном уровне материя н е существует с определенностью в данном конкретном месте , а скорее "проявляет тенденцию к существованию ", внутриатомные события не происходят с определенностью в определенное время определенным способом , а скорее "выказывают тенденцию случаться ". Эти тенд е нции могут быть выражены как математическая вероятность с характерными волновыми свойствами. Волновую картину света или субатомных частиц не следует понимать буквально . Под волнами подразумеваются нетрехмерные конфигурации , а математические абстракции или "волны вероятности ", отражающие вероятность обнаружения частицы в данное время и в данном месте . Квантовая физика таким образом предложила научную модель вселенной , резко контрастирующую с моделью классической физики . На субатомном уровне мир твердых мате р иальных тел распался на сложную картину волн вероятности . Более того , тщательный анализ процесса наблюдения показал , что субатомные частицы не имеют смысла как отдельные сущности ; их можно понять только как взаимосвязи между подготовкой эксперимента и пос л едующими измерениями . Поэтому волны вероятности представляют собой в конечном счете не вероятности конкретных вещей , а вероятности взаимосвязей. Исследование субатомного мира не закончилось открытием атомных ядер и электронов . Сначала атомная модель была р асширена до трех "элементарных частиц " — протона , нейтрона и электрона . По мере совершенствования техники эксперимента и создания новых приборов число частиц продолжало расти , в настоящее время они исчисляются сотнями . В ходе экспериментов стало ясно , что завершенная теория субатомных явлений должна включать не только квантовую физику , но и теорию относительности , так как скорость частиц часто близка к скорости света . Согласно Эйнштейну , масса никак не связана с веществом , а является формой энергии ; их соо т ношение выражено в его знаменитом уравнении : Е = мс 2. Потрясающим следствием теории относительности явилось экспериментальное подтверждение того , что материальные частицы могут создаваться из чистой энергии и опять превращаться в чистую энергию при обратн о м процессе . Теория относительности коренным образом повлияла не только на концепцию частиц , но и на картину силовых взаимодействий между ними . Взаимное притяжение и отталкивание частиц при релятивистском описании рассматривается как обмен другими частицам и . Следовательно , истоком силы и материи теперь считаются динамические паттерны , называемые частицами . Известные в настоящее время частицы не могут подвергаться дальнейшему делению . В физике высоких энергий , где используются процессы столкновения , материя м ожет делиться многократно , но не на более мелкие части ; осколки являются частицами , созданными из энергии процесса столкновения . Субатомные частицы являются , таким образом , разрушимыми и неразрушимыми одновременно. Теория поля справилась с классическим раз личением материальных частиц и пустоты . Согласно теории гравитации Эйнштейна и теории квантовых полей , частицы неотделимы от пространства , которое их окружает . Они представляют собой не что иное , как сгущение непрерывного поля , присутствующего во всем про с транстве . Теория поля предполагает , что частицы могут спонтанно возникать из пустоты и снова исчезать в ней. Открытие динамического качества "физического вакуума " является одним из самых важных в современной физике . Вакуум находится в состоянии пустоты , ни чтожности , и , тем не менее , потенциально он содержит все формы мира частиц. Обзор достижений современной физики будет неполон , если не упомянуть о радикальной школе мышления , имеющей особое значение для нашего дальнейшего обсуждения — о так называемом «шнуровочном» (Bootstrap) подходе Джеффри Чу (Chew, 1968). Он разрабатывался специально только для одного типа субатомных частиц — адронов , но своими следствиями представляет всестороннее философское понимание природы. Согласно "шнуровочной философии ", при роду нельзя редуцировать к каким-либо фундаментальным сущностям вроде элементарных частиц или полей ; она должна пониматься целиком в своей самодостаточности . В итоге , вселенная — это бесконечная сеть взаимосвязанных событий . Ни одно из свойств какой-либо ч асти этой сети не является элементарным и фундаментальным ; все они отражают свойства других ее частей . Вселенная не может рассматриваться — как это происходит в ньютоновской модели и производных от нее концепциях — в виде ансамбля сущностей , не поддающихс я дальнейшему анализу и априорно данных. "Шнуровочная " философия природы не только отрицает существование базисных составляющих материи , она вообще не принимает никаких фундаментальных законов природы или обязательных принципов . Все теории естественных явле ний , включая законы природы , считаются здесь созданиями человеческого разума . Они являются концептуальными схемами , представляющими более или менее адекватные приближения , и их не следует смешивать с точными описаниями реальности или с самой реальностью . И стория физики двадцатого столетия — непростой процесс ; он включает не только блестящие достижения , но и концептуальную путаницу , драматичные человеческие конфликты . Физикам потребовалось много времени , чтобы отказаться от базисных установок классической н а уки и согласованного взгляда на реальность . Новая физика повлекла за собой не только смену понятий материи , пространства , времени и линейной причинности , но и признание того , что парадоксы составляют существенный аспект новой модели Вселенной . Уже после т о го , как математический аппарат теории относительности и квантовой теории был завершен , принят и усвоен главным направлением науки , физики по-прежнему далеки от единодушия в вопросах философской интерпретации и метафизических приложений этой системы мышлен и я . Только в отношении квантовой теории существует несколько интерпретаций ее математического аппарата (Jammer, 1974; Pagels, 1982). Даже весьма образованные и передовые физики-теоретики в силу своего воспитания наделяют повседневную реальность теми свойств ами , какие ей приписаны в классической физике . Многие из специалистов отказываются иметь дело с неразрешенными философскими вопросами квантовой теории и склоняются к строго прагматическому подходу . Они довольствуются тем , что математический аппарат кванто в ой теории точно предсказывает результаты экспериментов , и настаивают на том , что именно это и только это имеет значение. Еще один важный подход к проблемам квантовой теории основан на стохастической интерпретации . В отношении событий феноменального мира фи зики применяют статистический подход , если им не известны все механические детали системы , которая должна быть изучена . Они называют эти неизвестные факторы "скрытыми переменными ". Те , кто отдает предпочтение стохастической интерпретации квантовой теории, пытаются продемонстрировать , что она является по существу классической теорией вероятностных процессов и что радикальный отход от концептуальной структуры классической физики неоправдан и ошибочен . Многие вслед за Эйнштейном верят , что квантовая теория — э то особый род статистической механики , дающий только средние значения измеряемых величин . На более глубоком уровне каждая отдельная система управляется детерминистскими законами , которые предстоит открыть в будущем при помощи более точных исследований . В к лассической физике скрытые переменные — это локальные механизмы . Джон Белл представил доказательство , что в квантовой физике такие скрытые переменные (если они существуют ) должны быть нелокальными связями с общим пространством , действующими мгновенно. Копе нгагенская интерпретация , связанная с именами H. Бора и В . Гейзенберга , до 1950 года являлась ведущей точкой зрения на квантовую теорию . В ней выделен принцип локальной причинности и подвергнута сомнению объективность существования микромира . В соответств и и с этой точкой зрения не существует реальности , пока нет восприятия этой реальности . В зависимости от условий проведения эксперимента различные дополняющие аспекты будут становиться явными . Именно факт наблюдения нарушает неразрывную целостность мироздан и я и рождает парадоксы . Мгновенное переживание реальности вовсе не парадокс . Парадокс возникает , когда наблюдатель пытается построить историю своего восприятия . И происходит это потому , что нет четкой разделительной линии между нами и реальностью , которая с уществовала бы вне нас . Реальность конструируется ментальными актами и зависит от того , что и как мы выбираем для наблюдения. Среди физиков-теоретиков были и те , кто пытался разрешить парадоксы квантовой физики за счет изменения основ научной теории . Некот орые сдвиги в математике и философии привели к идее , что причина несоответствий может лежать в логической подоплеке теории . Поиски в этом направлении привели к попыткам заменить язык обычной булевой логики квантовой логикой , в которой логический смысл сло в «и» и «или» был изменен. И наконец , самой фантастической интерпретацией квантовой теории стала гипотеза множественности миров , связанная с именами Хью Эверета , Джона А . Уилера и Нила Грэхема . В данном подходе снимаются несоответствия между общепринятыми и нтерпретациями и "коллапсом волновой функции ", вызванным самим актом наблюдения . Это становится возможным , однако , лишь ценой коренного пересмотра наших наиболее фундаментальных положений относительно природы реальности . Гипотеза постулирует , что Вселенна я в каждое мгновение расщепляется на бесконечное число вселенных . Благодаря этому множественному ветвлению актуально реализуются , хотя и в разных вселенных все возможности , предусмотренные математическим аппаратом квантовой теории . Реальность тогда есть бе с конечность этих вселенных , существующих во всеобъемлющем «суперпространстве» . Поскольку отдельные вселенные не сообщаются между собой , не может быть никаких противоречий. Наиболее радикальными с точки зрения психологии , психиатрии и парапсихологии являются интерпретации , предполагающие ключевую роль психики в квантовой реальности . Авторы , мыслящие в этом направлении , предполагают , что ум или сознание реально влияют или даже создают материю . Здесь должны быть упомянуты работы Юджина Уигнера , Эдварда Уокера, Джека Сарфатти и Чарлза Мьюзеса. Характер и объем этой книги не позволяют в деталях изложить удивительные и многообещающие перемены в картине Вселенной и реальности , предложенные квантово-релятивистской физикой . Заинтересованный читатель найдет более полну ю информацию в книгах специалистов в этой области . И все же еще один существенный пункт следует упомянуть . Эйнштейн , чьи работы положили начало развитию квантовой физики , до конца своей жизни упорно отказывался признать фундаментальную роль вероятности в п рироде . Он выразил свою позицию в знаменитом высказывании "Бог не играет в кости ". Даже после нескольких дискуссий с лучшими представителями квантовой физики он сохранил убеждение , что когда-нибудь в будущем будет найдена детерминистская интерпретация в т е рминах "скрытых локальных переменных ". Для того чтобы показать ошибочность боровской интерпретации квантовой теории , Эйнштейн придумал мысленный эксперимент , который позже стал известен как эксперимент Эйнштейна-Подольского-Розена (ЭПР ). По иронии судьбы э тот эксперимент несколькими десятилетиями позже послужил основанием для теоремы Белла , доказавшей , что картезианская концепция реальности несовместима с квантовой теорией (Bell, 1966; Сарга , 1982). По упрощенной версии ЭПР-экспери мента два электрона вращаются в противоположных направлениях , так что их общий спин равен нулю . Их удаляют друг от друга , пока расстояние между ними не станет макроскопическим ; затем их предполагаемые спины измеряются двумя независимыми наблюдателями . Ква н товая теория предсказывает , что в системе из двух частиц с общим нулевым спином , спины относительно любой оси всегда будут скоррелированы , т. е . противоположны . Хотя до действительного измерения можно говорить о тенденции спина , как только измерение прове д ено , потенциальная возможность становится реальным фактом . Наблюдатель может выбрать любую ось измерения , и это моментально определит спин другой частицы , которая может находиться за тысячи миль от него . Согласно теории относительности , никакой сигнал не м ожет распространяться быстрее скорости света , следовательно , эта ситуация в принципе невозможна . Мгновенную , нелокальную связь между такими частицами нельзя осуществить сигналом в эйнштейновском смысле ; коммуникация такого рода выходит за рамки принятой к о нцепции передачи информации . Теорема Белла поставила физиков перед неприятной дилеммой : предполагается одно из двух — либо мир не является объективно реальным , либо в нем действуют сверхсветовые связи . По утверждению Генри Стаппа , теорема Белла показала " г лубокую истину , что Вселенная либо лишена всякой фундаментальной закономерности , либо фундаментально нераздельна " (Stapp, 1971). Хотя квантово-релятивистская физика вызвала наиболее убедительную и радикальную критику механистического мировоззрения , важные решения были приняты благодаря результатам исследований в других областях . Резкими изменениями подобного рода научное мышление обязано развитию кибернетики , теории информации , теории систем и теории логических типов . Одним из главных представителей этого р ешительного поворота в современной науке стал Грэгори Бейтсон. Он утверждает , что мышление на языке субстанции и дискретных объедков является серьезной ошибкой в логической типологии . В повседневной жизни мы имеем дело не с объектами , а с их сенсорными преобразованиями или с сообщениями о различиях ; в смысле теории Коржибского (Korzybski, 1933), мы имеем доступ к картам , а не к территории . Информация , различение , форма и паттерн , составляющие наше знание о мире , являются лишенными размерности сущностями, которые нельзя локализовать в пространстве или во времени . Информация течет в цепях , которые выходят за общепринятые границы индивидуальности и включают все окружающее . Этот способ научного мышления делает абсурдной попытку понять мир в терминах отдельны х объектов и сущностей , рассматривать индивида , семью или род как дарвиновские сообщества в борьбе за выживание , проводить различие между умом и телом , или идентифицироваться с эго-телесной единицей ("Эго , облаченное в кожу " у Алана Уотса ). Как и в квантов о -релятивистской физике акцент смещается от субстанции и объекта к форме , паттерну и процессу. Теория систем дала возможность сформулировать новое определение разума и умственной деятельности . Она показала , что любое устройство , состоящее из частей и ко мпонентов , образующих достаточно сложные замкнутые казуальные цепи с соответствующими энергетическими связями , будет обладать ментальными характеристиками реагировать на различия , обрабатывать информацию и саморегулироваться . В этом смысле можно говорить о ментальных характеристиках клеток , тканей и органов тела , культурных групп и наций , экологических систем или даже всей планеты , как сделал Лавлок в своей теории Гейи (Lovelock, 1979). И когда мы говорим о большем разуме , объединяющем иерархию всех меньши х , даже такой скептик , как Г . Бейтсон , должен признать , что такая концепция близка к понятию об имманентном Боге. Глубокая критика основных концепций механистической науки содержится также в работах нобелевского лауреата Ильи Пригожина (Prigogine, 1980, 198 4) и его коллег в Брюсселе и Остине (штат Техас ). Традиционная наука рисует жизнь как специфический , редкий и в конечном итоге бесполезный процесс — как незначимую и случайную аномалию , дон-кихотскую битву против абсолютного диктата второго закона термоди н амики . Эта мрачная картина Вселенной , где властвует всемогущая тенденция к возрастанию случайности и энтропии , где все движется к неизбежной тепловой смерти , теперь принадлежит прошлому науки . Ее опровержению послужили исследования Пригожина по так называ е мым диссипативным структурам в определенных химических реакциях и открытый им новый принцип , лежащий в их основе — "порядок через флуктуации ". Дальнейшие исследования показали , что этому принципу подчинены не только химические процессы : он представляет собой базисный механизм развертывания эволюционных процессов во всех областях — от атомов до галактик , от отдельных клеток до человеческих существ и вплоть до обществ и культур. На основании этих наблюдений появилась возможность сформулировать единую точку зрения на эволюцию , объединяющим принципом которой является не стабильное состояние , а динамические состояния неуравновешенных систем . Открытые системы на всех уровнях и во всех областях являются носителями всеобщей эволюции , которая гарантирует , что жиз н ь будет продолжать свое движение во все более новые динамические режимы сложности . С этой точки зрения , жизнь сама по себе предстает далеко выходящей за узкие рамки понятия органической жизни. Всякий раз , когда какие-либо системы в любой области задыхаются от энтропийных отходов , они мутируют в направлении новых режимов . Одна и та же энергия и те же самые принципы обеспечивают эволюцию на всех уровнях , будь то материя , жизненные силы , информация или ментальные процессы . Микрокосм и макрокосм являются двумя аспектами одной - единой и объединяющей — эволюции . Жизнь уже не представляется явлением , развертывающемся в неодушевленной Вселенной : сама Вселенная становится все более и более живой. Хотя простейший из изучаемых уровней самоорганизации — это уровень дисс ипативных структур , образованных в самообновляющихся химических реакциях , применение этих принципов к биологическим , психологическим и социологическим явлениям нельзя назвать редукционистским мышлением . В отличие от редукционизма в механистической науке т а кие интерпретации основаны на фунозментальной гомологии , на родстве самоорганизующей динамики многих уровней. С этой точки зрения , человек не выше других живых организмов ; просто люди живут одновременно на большем числе уровней , чем формы жизни , появившиес я в начале эволюции . Здесь наука заново открыла ту истину "вечной философии ", что эволюция человека является значимой составной частью вселенской эволюции . Люди — важные посредники этой эволюции , а не ее беспомощные объекты , они сами и есть эволюция. Подоб но квантово-релятивистской физике эта наука о становлении , сменяя старую науку о бытии , перенесла внимание с субстанции на процесс . Структура здесь — случайный продукт взаимодействующих процессов , который , по словам Эриха Янча , не более прочен , чем картин а стоячей волны при слиянии двух рек или улыбка чеширского кота. Последним серьезным вызовом механистическому мышлению стала теория британского биолога и биохимика Руперта Шелдрэйка , изложенная в его революционной книге "Новая наука жизни " (Sheldrake, 1 981). Шелдрэйк блестяще критикует ограниченность объяснительных возможностей механистической науки и ее неспособность справиться с ключевыми проблемами в области морфогенеза индивидуального развития и эволюции видов , генетики , инстинктивных и более сложны х форм поведения . Механистическая наука имеет дело только с количественным аспектом явления , с тем , что Шелдрэйк называет "энергетической причинностью ". Ей нечего сказать о качественном аспекте — о развитии форм или "формирующей причинности ". По теории Шел д рэйка , живые организмы это не просто сложные биологические машины ; жизнь не может быть сведена к химическим реакциям . Форма , развитие и поведение организмов определяются "морфогенетическими полями ", которые в настоящее время не могут быть обнаружены , изме р ены или поняты физикой . Эти поля создаются формой и поведением живших в прошлом организмов того же вида посредством прямой связи сквозь пространство и время и обладают кумулятивными свойствами . Если у достаточного числа представителей вида развились какие- то организменные свойства или особые формы поведения , это автоматически передается другим особям , даже если между ними нет обычных форм контакта ". Явление "морфического резонанса ", как назвал его Шелдрэйк , относится не только к живым организмам , его мож но увидеть в таких элементарных явлениях , как рост кристаллов. Какой бы неправдоподобной и абсурдной не казалась эта теория механистически ориентированному уму , она проверяема , в отличие от базисных метафизических положений материалистического мировоззрени я . Уже сейчас , на своем раннем этапе она подтверждается экспериментами на крысах и наблюдениями за обезьянами . Шелдрэйк вполне осознает , что его теория имеет далеко идущие приложения в психологии , и сам говорил о ее связи с юнговской концепцией коллективн о го бессознательного. Обзор новых направлений в науке будет неполным , если не отметить работу Артура Янга (Young, 1976а , 1976в ). Его теория процессов серьезно претендует на роль будущей научной метапарадигмы . Она организует и самым исчерпывающим образом объ ясняет данные из ряда дисциплин : геометрии , квантовой теории и теории относительности , химии , биологии , ботаники , зоологии , психологии и истории , объединяя их во всеобъемлющее космологическое видение . Модель Вселенной Янга имеет четыре уровня , определяемы е степенями свободы и ограниченности , и семь последовательных ступеней : свет , ядерные частицы , атомы , молекулы , растения , животные и люди . Янгу удалось открыть фундаментальный паттерн вселенского процесса , повторяющийся вновь и вновь на различных уровнях э в олюции в природе . Кроме широких возможностей объяснения явлений , эта концепция обладает возможностями их предсказания. Подобно периодической системе Менделеева , она способна предсказывать естественные явления в их специфических аспектах . Приписывая решающу ю роль во Вселенной свету и целенаправленному влиянию квантов действия , Янг перекинул мост через пропасть , разделяющую науку , мифологию и "вечную философию ". Его метапарадигма согласуется поэтому не только с лучшим в науке , но может также применяться к не о бъективным и неопределимым аспектам реальности далеко за ее установившимися пределами . О теории Янга не стоит рассуждать без солидных познаний в нескольких научных областях , так что заинтересованному читателю следует обратиться к оригинальной работе. В нас тоящее время невозможно , как видно , объяснить все революционные открытия современной науки , обсужденные в этой главе , в связной и всесторонней новой парадигме . Однако все они имеют по-видимому кое-что общее , а именно , разделяемое их сторонниками глубокое у беждение , что механистический образ Вселенной , созданный ньютоно-картезианской наукой , не может больше считаться точной и окончательно установленной моделью реальности . Понятие космоса как гигантской супермашины , собранной из бесчисленных отдельных объект о в и существующей независимо от наблюдателя , уже устарело и отправлено в исторический архив науки . Исправленная модель показывает Вселенную единой и неделимой сетью событий и взаимосвязей ; ее части представляют разные аспекты и паттерны одного интегральног о процесса невообразимой сложности . Как предсказывал более пятидесяти лет назад Джеймс Джинс (Jeans, 1930), Вселенная современной физики больше похожа на систему мыслительных процессов , нежели на гигантский часовой механизм . По мере того , как ученые проник а ют все глубже в структуру материи и изучают многочисленные аспекты мировых процессов , понятие твердой субстанции постепенно исчезает из этой картины , оставляя им только архетипические паттерны , абстрактные математические формулы или универсальный порядок. Следовательно , не будет странным предположить , что связующим принципом в космической сети является сознание как первичный и нередуцируемый атрибут существования. После обзора некоторых ярких открытий современной науки вернемся к современным исследовани ям сознания . По большей части они явно несовместимы с ньютоно-картезианской парадигмой механистической науки , поэтому интересно будет рассмотреть их отношение к различным сторонам нового научного мировоззрения . Революционный потенциал данных , полученных в ходе современных исследований сознания , меняется , видимо , вместе с уровнем наблюдения . Так , переживания биографической природы не оказывают серьезного давления на установившиеся способы мышления и могут требовать лишь небольших поправок в существующих тео р иях . Перинатальный опыт требует более серьезных изменений в теории , но , вероятно , и его можно ассимилировать без радикального сдвига парадигмы . А вот существование трансперсональных переживаний наносит смертельный удар механистическому мышлению и требует и зменений в самом базисе научного мировоззрения . Неизбежный резкий пересмотр особенно затронет те дисциплины , которые остались под заклятием ньютоно-картезианской парадигмы и до сих пор принимают принципы этой модели , созданной в XVII веке , за принципы нау к и. Фритьоф Капра (Сарга , 1975; 1982) и другие показали , что мировоззрение современной физики приближается к мистическому мировоззрению . В еще большей степени это относится к современным исследованиям сознания , поскольку они непосредственно имеют дело с сос тояниями сознания , как и мистические школы . Здесь нужно кое-что пояснить и уточнить . Конвергенция физики и мистицизма не означает их тождественности или даже возможности будущего их слияния . Склонность к такой интерпретации не раз подвергалась справедливо й критике . Особенно проницательно критиковал ее Кен Уилбер . В статье "Физика , мистицизм и новая холографическая парадигма " (Wilber, 1979) он указал , что "вечная философия " описывает бытие и сознание как иерархию уровней , от низших и самых фрагментарных обл а стей до высших , тончайших и наиболее унитарных . Почти во всех мировоззрениях прослеживаются следующие главные уровни : 1) физический уровень неживой материи /энергии ; 2) биологический уровень живой , чувствующей материи /энергии ; 3) психологический уровень ум а , Эго , логики ; 4) тонкий уровень парапсихологических и архетипических явлений ; 5) причинный уровень , характеризующийся бесформенным сиянием и совершенной трансценденцией ; 6) абсолютное сознание и таковость всех уровней спектра. С мистической точки зрения , каждый уровень спектра трансцендирует и включает все предыдущие , но не наоборот . Поскольку низшее , согласно "вечной философии ", создано высшим (в процессе , называемом "инволюцией "), высшее не может быть объяснено из низшего . Каждый из нижележащих уровней и меет более ограниченный и контролируемый круг сознания , чем вышерасположенный . Элементы низших миров не в состоянии воспринимать высшие миры и не знают о их существовании , хотя те их пронизывают. Мистика различает две формы интерпретации — горизонтальную , внутри каждого уровня , и вертикальную — между уровнями . Внутри каждого уровня существует холоархия — все элементы приблизительно равны по статусу и взаимопроницаемы . Неравенство и иерархия существуют между уровнями . Открытия физики подтвердили лишь неболь ш ой фрагмент мистической точки зрения . Физики разрушили догму о первичности неразрушимой твердой материи , которая служила основанием механистического мировоззрения : в субатомных экспериментах материя дезинтегрируется в абстрактные паттерны и формы сознания. Физики также показали горизонтальное единство и взаимопроникновение на первом , физическом , уровне иерархии "вечной философии ". Теория информации и теория систем выявили схожую ситуацию на втором и третьем уровнях . Открытия в физике , химии или биологии нич его не могут сказать о более высоких уровнях мистической иерархии . В этом отношении научные достижения имеют лишь косвенную значимость . Разрушая механистическое мировоззрение , потешающееся над мистицизмом и духовностью , они тем самым создают благоприятную атмосферу для исследований сознания . И только открытия в научных дисциплинах , непосредственно изучающих сознание , могут обеспечить доступ к остальным уровням спектра , охватываемого "вечной философией ". Имея это в виду , мы можем теперь рассмотреть отношени я между результатами современных исследований сознания и последними достижениями в других научных областях. Трансперсональные переживания распадаются на две главные категории . Первая включает явления , содержание которых непосредственно относится к элементам материального мира — к другим людям , животным , растениям и неодушевленным объектам или процессам . Во вторую попадают области опыта , находящиеся явно за пределами того , что считается на западе объективной реальностью . Сюда относятся , например , различные а р хетипические видения , мифологические сюжеты , переживания божественного и демонического влияния , встречи с развоплощенными или сверхчеловеческими существами , эмпирическое отождествление с Универсальным Разумом или Сверхкосмической Пустотой. Первую категорию можно далее разделить на две подгруппы ; принцип деления здесь — природа конвенциальных барьеров , подлежащих трансценденции . Для переживаний первой подгруппы это прежде всего пространственное разделение и состояние отделенности , для второй — ограничения л и нейного времени . Опыт такого рода представляет неодолимое препятствие для картезианско-ньютоновской науки , которая видит материю твердой , границы и раздельность — абсолютными свойствами Вселенной , а время — линейным и необратимым . Это совсем не так с точк и зрения современной науки , которая рисует Вселенную бесконечной и единой сетью взаимосвязей и считает все границы условными и легко меняемыми . Произошла трансценденция острого различия между объектом и пустым пространством , а значит , появилась возможность прямых субатомных связей , которые минуют каналы , принятые (или приемлемые ) в механистической науке . Возможность существования сознания вне мозга человека и высших позвоночных также серьезно рассматривается в контексте современной физики . Некоторые физики в ерят , что следует включить сознание в будущую теорию материи и в размышления о физической Вселенной как наиважнейший фактор и связующий принцип космической сети . Если Вселенная представляет собой интегральную и единую сеть , и некоторые из ее составляющих о чевидно сознательны , это , в некотором смысле , должно быть верно и для всей системы . Конечно , вполне допустимо , что различные части сознательны в разной степени и им свойственны разные формы осознавания. С этой точки зрения , любые разделения неделимой в пре дельном смысле космической сети будут неполными , условными и изменяемыми . Значит , нет причин , почему это не может быть так для эмпирических границ между единицами сознания . Не исключено , что при определенных обстоятельствах индивид может восстановить свою тождественность с космической сетью и сознательно пережить любой аспект ее существования . Точно так же , с этой моделью могут быть согласованы некоторые феномены экстрасенсорного восприятия (ЭСВ ), основанные на трансценденции конвенциальных пространственны х границ . Для телепатии , психодиагностики , видения на расстоянии или астральной проекции вопрос уже не в том , возможны ли такие явления , а в том , как описать барьер , не позволяющий им происходить в любое время . Другими словами , новая проблема такова : что с о здает видимость плотности , отдельности и индивидуальности в пустой по существу и нематериальной Вселенной , истинная природа которой — нераздельное единство ? Трансперсональные переживания , преодолевающие пространственные барьеры , вполне согласуются с теорие й информации и теорией систем . Этот подход тоже дает картину мира , в котором границы произвольны , плотной материи не существует , а самую главную роль играет паттерн . Хотя проблема сознания не обсуждается здесь явно , допустимо говорить о ментальных процесс а х у клеток , органов , низших организмов , растений , экологических систем , социальных групп или всей планеты . Что касается переживаний , включающих трансценденцию временных барьеров , единственной интерпретацией механистической науки является запись событий пр о шлого на материальный субстрат центральной нервной системы , т. е . генетическое кодирование . Вероятно , такую точку зрения можно допустить с большой натяжкой в отношении некоторых переживаний прошлого — эмбрионального опыта , памяти предков , расовых и филоге н етических переживаний . Но полным абсурдом в этом контексте стало бы рассмотрение переживаний , воспроизводящих исторические эпизоды , с которыми индивид не связан никакой биологической линией , например , элементов юнговского коллективного бессознательного из иных расовых культур или опыта прошлых воплощений . То же верно и для периодов времени до возникновения центральной нервной системы , жизни , планеты или Солнечной системы . Любые переживания будущих событий также необъяснимы , поскольку будущее еще не произош л о. Современная физика предлагает некоторые удивительные возможности объяснения , основанные на более широком понимании природы времени . Эйнштейновская теория относительности , заменившая трехмерное пространство и линейное время концепцией четырехмерного контин у ума пространства-времени , дает интересную возможность для понимания некоторых трансперсональных переживаний , касающихся других исторических периодов . Специальная теория относительности при определенных обстоятельствах допускает обратный ход времени . В сов р еменной физике все более привычным становится рассматривать время как двунаправленную — вперед и назад — сущность . Так , например , в физике высоких энергий при интерпретации пространственно-временных диаграмм (диаграмм Фейнмана ) движение частиц во времени в перед равносильно движению соответствующих античастиц в обратном направлении . В размышлениях , представленных в работе «Геометродинамика» Джон Уилер устанавливает в физическом мире параллели тому , что происходит эмпирически при некоторых необычных состояни я х сознания (Wheeler, 1962). Понятие Уилера о гиперпространстве теоретически допускает моментальные связи между элементами пространства без эйнштейновского ограничения скорости света . Экстраординарные изменения пространства-времени , материи и причинности , п остулируемые теорией относительности в связи со сжатием звезд и черными дырами , также имеют свои параллели с переживаниями в необычных состояниях сознания. Хотя в настоящее время невозможно прямым и понятным способом связать понятия современной физики с ис следованиями сознания , эти параллели поразительны . Если учесть , в каких необычных концепциях нуждаются физики , чтобы объяснить результаты наблюдений на простейшем из всех уровней реальности , становится очевидной бессмысленность попыток механистической пси х ологии отрицать явления , которые конфликтуют со скучным здравым смыслом или не прослеживаются вспять до таких заметных событий прошлого , как обрезание или приучение к туалету. По контрасту с описанными выше явлениями категория трансперсональных переживаний , содержанию которых нет параллелей в материальной реальности , явно находится за пределами возможностей физики . Тем не менее фундаментальное различие между их статусом в ньютоно-картезианской парадигме и в современном мировоззрении все - таки есть . По меха н истической модели , Вселенная состоит из громадного числа материальных частиц и объектов . Существование нематериальных сущностей , не наблюдаемое , не улавливаемое обычными средствами и в обычном состоянии сознания , принципиально отрицается . Переживания , свя з анные с этими сущностями , неизбежно будут отнесены к миру измененных состояний сознания и галлюцинаций , а философски будут интерпретированы как искажения реальности , возникающие каким-то образом в сенсорном восприятии "объективно существующих элементов ". В современном мировоззрении даже материальные составляющие мира могут быть прослежены до абстрактных паттернов и до "динамического вакуума ". В единой сети Вселенной любые структуры , формы и разграничения предельно произвольны , а форма и пустота — относител ь ные понятия . Вселенная с такого рода свойствами в принципе не исключает возможность сущностей любой величины и с любыми характеристиками , в том числе мифологических и архетипических форм . В мире вибраций избирательная настройка на связные и всеохватывающи е системы информации была успешно отработана для радио и телевидения. Мы уже отмечали , что трансперсональные переживания часто имеют глубокую смысловую связь с паттернами событий во внешнем мире , которую не объяснить в терминах линейной причинности . Карл Гу став Юнг (Jung, 1960) наблюдал в своей клинической работе много таких потрясающих совпадений ; для их объяснения он постулировал существование акаузального связующего принципа , который он назвал синхронностью . По его определению синхронность вступает в сил у , когда "определенное психическое состояние имеет место одновременно с одним или несколькими внешними событиями , которые возникают как значимые параллели текущему субъективному состоянию ". Синхронично связанные события явно соотносятся тематически , хотя м е жду ними нет линейной причинной связи. Многие из тех , кого считают психотиками , переживают поразительные моменты синхронности , но в ходе предвзятых собеседований , проводимых психиатрами-ортодоксами , все упоминания многозначительных совпадений стереотипно в оспринимаются как иллюзорные . На самом деле несомненно , что помимо патологической интерпретации явно несвязанных событий существует и подлинная синхронность . Ситуации такого рода слишком поразительны и слишком распространены , чтобы на них можно было не об р ащать внимания . И поэтому весьма отрадно видеть , что современные физики согласились признать существование подобных явлений в тщательно контролируемом контексте их лабораторных экспериментов . Теорема Белла и эксперименты , связанные с ней , в этом отношении особенно интересны. Параллели между мировоззрением современной физики и миром мистических и психоделических переживаний действительно обещают многое , и есть все основания верить , что сходство будет возрастать . Основное же отличие доводов , основанных на нау чном анализе внешнего мира , от возникающих в глубоком самоизучении , заключается в том , что для современного физика мир парадоксального и трансрационального может быть выражен только в абстрактных математических уравнениях , тогда как при необычных состояни я х сознания он становится прямым и непосредственным опытом. ЛСД-пациенты , искушенные в математике и физике , неоднократно сообщали , что во время психоделических сеансов они достигали вдохновенных прозрений в суть различных концепций и построений , которые нев озможно представить или визуализировать в обычном состоянии сознания . Имеется в виду , например , римановская геометрия n-мерного пространства , пространство-время Минковского , неэвклидова геометрия , коллапс законов природы в черной дыре , специальная и общая теории относительности . Искривление пространства и времени , бесконечная , но самозамкнутая Вселенная , взаимозаменяемость массы и энергии , различные порядки бесконечностей и нулей — все эти сложные понятия математики и физики были субъективно пережиты и кач е ственно по-новому осмыслены некоторыми из пациентов . Оказалось даже возможным обнаружить прямые эмпирические корреляты для знаменитых уравнений Эйнштейна , основанных на преобразованиях Лоренца . Эти наблюдения настолько поразительны , что наводят на мысль о возможном будущем проекте , в котором выдающиеся физики будут иметь возможность испытать психоделические состояния для теоретического вдохновения и творческого решения проблем. Сам факт , что многие наблюдения в ходе глубокой эмпирической работы совместимы с достижениями современной физики , ясно демонстрирует ограниченность ньютоно-картезианской модели , вместе с тем , он дает надежду на узаконивание новых подходов в глазах научного сообщества . Потенциальная значимость исследований сознания , использующих психо д елические или немедикаментозные методы , выходит за рамки психологии и психиатрии . Сложность поля деятельности заставляла в прошлом две эти дисциплины для приобретения репутации точных наук искать прочную опору в физике , химии , биологии и медицине . Эти уси л ия , необходимые исторически и политически , совсем не считались с тем , что изучаемые психиатрией и психологией запутанные явления невозможно описать и объяснить во всей полноте концептуальными построениями наук , исследующих более простые и более фундамента л ьные аспекты реальности. Достижения психологических исследований , конечно , не могут противоречить фундаментальным законам физики и химии . Однако у науки , изучающей уникальные и специфические явления сознания , должен быть и свой собственный вклад в понимани е мира и свои подходы и системы описания , наиболее подходящие для ее задач . Поскольку в конечном итоге все научные дисциплины основываются на сенсорном восприятии и являются продуктами человеческого разума , кажется очевидным , что исследования сознания мог у т значительно содействовать изучению любой области физического мира . Нужно , наверное , отметить , что знания о многих явлениях , описанных в этой книге , появились столетиями или даже тысячелетиями раньше тех открытий современной физики , с которыми они теперь соотносятся . Их отрицали психиатры , им присваивали психопатологические наименования просто потому , что они не укладывались в ньютоно-картезианскую модель и противоречили ее основным постулатам. Интересно с этой точки зрения взглянуть на постепенное схожден ие во взглядах современной физики , мистицизма и исследований сознания . Хотя параллели здесь весьма глубокие и поразительные , они носят по большей части формальный характер и объясняют лишь те трансперсональные переживания , когда индивид сознательно отожде с твляется с различными аспектами материальной Вселенной в прошлом , настоящем и будущем . А мистическая литература описывает целый спектр других областей реальности , ускользающих от традиционных подходов материалистической науки . Новая модель реальности , опи с анная квантово-релятивистской физикой , рассталась с концепцией плотной неразрушимой материи и отдельных объектов , показав Вселенную как сложную сеть событий и связей. При предельном анализе следы материальной субстанции любого рода исчезают в первозданной пустоте динамического вакуума . Однако физики мало что могут сказать о разнообразии форм "космического танца " на других уровнях реальности . Эмпирические прозрения , имевшие место при необычных состояниях сознания , говорят о существовании неощутимого и непос т ижимого творческого разума , осознающего себя и проникающего сквозь все области реальности . В этом подходе отмечается , что высший принцип бытия и предельная реальность представляются чистым сознанием без какого-либо специфического содержания . Из него проис т екает все в космосе ; оно создает бесчисленные феноменальные миры для исследования , приключений , драмы , искусства и юмора . Этот аспект реальности — пусть он и лежит за пределами досягаемости для методов точной науки — может оказаться незаменимым для истинн о го понимания Вселенной и ее исчерпывающего описания. Трудно вообразить , что теперь или когда-либо в будущем физики смогут в рамках своей дисциплины найти доступ к этой предельной тайне . Поэтому лишь повторением старой ошибки было бы заимствовать у физики н овую парадигму и сделать ее обязательным базисом исследований сознания . Существенно , чтобы парадигма возникла из нужд нашей собственной дисциплины и пыталась прокладывать ходы к другим дисциплинам , а не подражала бы им . Значение достижений физики для изуч е ния сознания заключается в уничтожении концептуальной смирительной рубашки ньютоно-картезианской науки , а не в предложении новой парадигмы . Здесь уместно оценить , что же следует из данных , полученных в квантово-релятивистской физике , в современных исследо в аниях сознания и в других областях науки двадцатого века , для понимания психики и человеческой природы . В прошлом механистическая наука собрала массу свидетельств того , что человека можно со значительной долей успеха понимать и изучать как отдельный матер и альный объект — по существу , как биологическую машину , собранную по частям , т. е . из телесных органов , тканей , клеток . При таком подходе сознание рассматривается как продукт физиологических процессов в мозге. В свете представленных здесь результатов ис следований сознания уже неприемлем образ человека , как исключительно биологической машины . В серьезном логическом конфликте с традиционной моделью , новые данные недвусмысленно поддерживают воззрение , которое отстаивали все мистические традиции во все века : при некоторых обстоятельствах человек может функционировать и как обширное поле сознания , трансцендирующее ограничения физического тела , ньютоновского пространства и времени , линейной причинности . Эта ситуация очень похожа на ту , с которой столкнулась со в ременная физика при изучении субатомных процессов (парадокс волны-частицы в отношении света и материи ). Согласно принципу дополнительности Бора , для исчерпывающего описания света и субатомных частиц нужно рассматривать волновую картину и картину частицы к а к два взаимодополняющих и равно необходимых аспекта одной реальности . Обе верны лишь отчасти , и каждая имеет ограниченную применимость . С каким из двух аспектов столкнется экспериментатор , зависит от него самого и от организации эксперимента . Принцип допо л нительности относится исключительно к явлениям субатомного мира , его нельзя автоматически переносить в другие области исследований . Однако , он устанавливает важный прецедент для других дисциплин тем , что кодифицирует парадокс , вместо того чтобы пытаться р а зрешить его . По всей видимости , науки , изучающие человека — медицина , психиатрия , психология , парапсихология , антропология , танатология и другие — уже собрали достаточно противоречивых данных для подтверждения подобного принципа дополнительности. Хотя это кажется абсурдным и невозможным с точки зрения классической логики , человеческая природа демонстрирует интересную двойственность . Иногда она приземляет себя до механистических интерпретаций , приравнивая человека к его телу и функциям организма . В других с л учаях она выявляет совершенно иной образ , предполагая , что человек может функционировать как безграничное поле сознания , трансцендирующее материю , пространство , время и линейную причинность . Для того , чтобы описать человека всесторонним и исчерпывающим сп о собом мы должны принять парадоксальный факт , что он есть одновременно и материальный объект , т. е . биологическая машина , и обширное поле сознания. В физике результаты субатомных экспериментов зависят от концепции и подхода экспериментатора ; в каком-то смыс ле волновой вопрос приносит волновой ответ и за вопросом о частице следует ответ о частице . Возможно , в ситуациях , связанных с человеком , концепция исследователя о человеческой природе и организация эксперимента могут повлиять на его исход. Можно было бы п оследовать примеру H. Бора и удовлетвориться простым совмещением этих двух противоположных , но взаимодополняющих образов , которые оба верны лишь частично . Однако некоторые достижения в математике , физике , изучении мозга обнаружили существование новых меха н измов , открывающих многообещающие перспективы . В будущем эти с виду несовместимые образы человеческой природы будут , вероятно , синтезированы и интегрированы элегантным и исчерпывающим способом . Способствующие такому синтезу данные приходят из области голо г рафии , теории холодвижения (holomovement) Давида Бома и исследований мозга Карла Прибрама . Последующее изложение голографических принципов следует рассматривать не как очерк новой физической модели для исследований сознания , а как вспомогательную концепци ю , открывающую новые возможности воображения и дальнейших раздумий . Мы не пытаемся утверждать , что мир — это голограмма , однако голография открывает и иллюстрирует существование некоторых новых принципов , причастных к созиданию ткани реальности. Холономны й подход : новые принципы и новые перспективы За последние три десятилетия значительные наработки в области математики , лазерной технологии , голографии , квантово - релятивистской физики и в исследованиях мозга привели к открытию новых принципов , открывающи х далеко идущие перспективы для современных исследований сознания и для науки в целом . Эти принципы были названы холономными , холографическими или холограммными , потому что они являют собой захватывающую альтернативу конвенциальному пониманию отношений це л ого и его частей . Их уникальную природу лучше всего можно продемонстрировать на процессе записи , воспроизведения и комбинирования информации техническими средствами оптической голографии. Важно отметить , что еще преждевременно говорить о "холономной теории Вселенной и мозга ", как это делалось в недавнем прошлом . В настоящее время мы имеем дело с мозаикой удивительных и важных данных и теорий из различных областей , еще не интегрированных в исчерпывающую концептуальную систему . И тем не менее , холономный под х од — выделяющий интерференцию волновых паттернов , а не механические взаимодействия , и информацию , а не субстанцию — представляет собой многообещающий инструмент для нужд современного научного понимания волновой природы вселенной . Новые интуитивные прозрен и я затрагивают такие фундаментальные проблемы , как упорядочивающие и организующие принципы реальности и центральной нервной системы , распределение информации в космосе и в мозге , природа памяти , механизмы восприятия , взаимоотношение частей и целого . У совр е менного холономного подхода к Вселенной есть исторические предшественники в древней индийской и китайской духовной философии , в монадологии великого немецкого философа и математика Готфрида Вильгельма фон Лейбница (Leibnitz, 1951). Трансценденция конвенциа льного различия частей и целого , являющаяся главным достижением холономной модели , это сущностная характеристика самых разных систем вечной философии . Поэтический образ ожерелья ведического бога Индры — прекрасная иллюстрация этого принципа . В «Аватамсака- сутре» записано : "В небесах Индры есть , говорят , нить жемчуга , подобранная так , что если глянешь на одну жемчужину , то увидишь все остальные отраженными в ней . И точно так же каждая вещь в мире не есть просто она сама , а заключает в себе все другие вещи и на самом деле есть все остальное ". Сэр Чарльз Блайт (Bliot, 1969), цитируя этот отрывок , добавляет : "В каждой частице пыли присутствует бесчисленное множество Будд ". Сходный образ древнекитайской традиции можно найти в буддистской школе хуаянь ; это холи стический взгляд на Вселенную , воплощающий одно из наиболее глубоких прозрений , когда-либо достигнутых человеческим разумом . Императрица By, которая оказалась не в состоянии одолеть сложности хуаяньской литературы , попросила Фа Цанга , одного из основателе й школы , дать ей практическую и простую демонстрацию космической взаимозависимости . Фа Цанг сначала подвесил горящий светильник к потолку комнаты , уставленной зеркалами , чтобы показать отношение Единого к многому . Затем он поместил в центре комнаты маленьк и й кристалл и , показав , что все окружающее отражается в нем , проиллюстрировал , как в Предельной Реальности бесконечно малое содержит бесконечно большое , а бесконечно большое — бесконечно малое . Проделав все это , Фа Цанг заметил , что , к сожалению , эта стати ч ная модель неспособна отразить вековечное , многомерное движение во Вселенной и беспрепятственное взаимное проникновение Времени и Вечности , а также прошлого , настоящего и будущего (Franck, 1976). В джайнской традиции холономный подход к миру представлен на иболее изощренным и проработанным образом . Согласно этой космологии , феноменальный мир представляет собой сложную систему заблудших частиц сознания (джив ), захваченных материей на различных стадиях космического цикла . Эта система наделяет сознанием и джив а ми не только человеческую и животную формы , но также растения , неорганические объекты и процессы . Монады в философии Лейбница имеют много характеристик , сходных с дживами (Leibnitz, 1951); все знание о целокупной Вселенной можно вывести из информации , отн о сящейся к одной-единственной монаде . Интересно , что именно Лейбниц изобрел математический аппарат , который теперь применяется в голографии. Технику голографии можно использовать как мощную метафору нового подхода и яркую иллюстрацию его принципов . Поэтому уместно будет начать с описания ее базовых технологических аспектов . Голография — это трехмерная , безлинзовая фотография , способная воспрои з водить необычайно реалистичные образы материальных объектов . Математические принципы этой революционной техники были разработаны английским ученым Дэнисом Гэбором в конце 40-х годов ; в 1971 году Гэбор получил за свое открытие Нобелевскую премию . Голограмм ы и голографию невозможно понять в терминах геометрической оптики , в которой свет складывается из дискретных частиц , фотонов . Голографический метод основан на принципе суперпозиции и на паттернах интерференции , что предполагает волновое понимание света . Пр и нципы геометрической оптики дают адекватное приближение для многих оптических инструментов , включая телескоп , микроскоп , фото - и кинокамеру . Они используют только свет , отраженный от объекта , и его интенсивность , но не его фазу . Запись интерференции свето в ых паттернов в механической оптике не обеспечивается . А это как раз и является сущностью голографии , которая основана на интерференции чистого монохроматического и когерентного света (свет с одинаковой длиной волны и фазой ). В технике голографии луч лазер н ого света расщепляется и взаимодействует с фотографируемым объектом ; возникающая интерференционная картина фиксируется на фотографической пластине . Последующее освещение этой пластины лазерным лучом дает возможность воспроизвести трехмерное изображение ис х одного объекта. Голографические изображения обладают многими характеристиками , которые делают их великолепной моделью психоделических феноменов и других переживаний в необычных состояниях сознания . Они позволяют демонстрировать многие формальные свойства в идений под действием ЛСД , а также многие важные аспекты их содержания. Воспроизводимые изображения трехмерны и выглядят весьма реалистично , что приближает или даже уравнивает их с образами восприятия повседневного материального мира . В отличие от современн ой кинематографии голографические изображения не просто создают видимость трехмерности . Они показывают подлинные пространственные характеристики , включая достоверный параллакс. Голографические изображения дают возможность избирательной фокусировки на ра зличных планах и позволяют воспринимать внутренние структуры через прозрачные среды . Изменяя фокусировку , можно выбирать глубину восприятия , размывать или прояснять различные части визуального поля. Например , усовершенствованная техника голографии , использ ующая пленки с микроскопической зернистостью , позволяет получить голограмму живого листа и , меняя фокусировку , изучать по ней его клеточную структуру под микроскопом . Еще одно свойство голографии делает ее особенно пригодной для моделирования психоделичес к их и мистических явлений — невероятная способность вмещать информацию ; несколько сотен изображений может быть записано на эмульсионной пленке , где при обычном способе фотографии поместилась бы только одна картинка . Голография позволяет получить изображени я двух людей или целой группы лиц при помощи последовательных экспозиций . На одной и той же пленке это можно сделать либо под тем же углом съемки , либо с небольшим смещением угла при каждой экспозиции . В последнем случае проявление полученной пленки даст с о вмещенное изображение пары или группы людей (например всех сотрудников института или всех членов футбольной команды ). Занимая одно и то же пространство , этот образ будет представлять всех их сразу и никого в отдельности . Эти настоящие композиционные изобр а жения представляют отличную модель для некоторых типов трансперсональных переживаний — таких , как архетипические образы Космического Человека , Женщины , Матери , Отца , Любовника , Трикстера , Дурака , Мученика , или обобщенные этнические и профессиональные виде н ия , например , Еврея или Ученого. Сходный механизм действует , видимо , в некоторых иллюзорных трансформациях личности или деталей окружения , часто наблюдаемых в ходе психоделических сеансов . Так , ассистент может видеться в его реальной форме и одновременно к ак отец , мать , палач , судья , дьявол , как все мужчины или все женщины . Помещение может представляться то в своем обычном виде , то как гарем , замок эпохи Возрождения , средневековая темница , камера смертников или шалаш на острове в Тихом океане. Когда гологра фические изображения снимаются под разным углом , все индивидуальные изображения могут быть восстановлены последовательно и отдельно от других с одной и той же эмульсионной поверхности при повторении исходных условий экспозиции . Это иллюстрирует еще один а с пект визионерских переживаний , а именно то , что бесчисленные образы будут развертываться в быстрой последовательности из одной и той же области опыта , появляясь и исчезая , словно по волшебству . Индивидуальные голографические изображения воспринимаются как реальные , но вместе с тем являются составными частями гораздо более обширной недифференцированной матрицы световых интерференционных паттернов , которые их и порождают . Этот факт можно использовать как изящную модель некоторых других аспектов трансперсонал ь ного опыта . Голографическое изображение можно снять так , что один и тот же образ будет занимать разные пространства , как при одновременной экспозиции двух людей или целой группы . В этом случае голограмма дает изображение как бы двух индивидов или даже гру п пы лиц . И в то же время тому , кто знаком с принципами голографии , очевидно , что эти изображения можно увидеть как совершенно недифференцированные поля света , которые благодаря особой интерференционной картине создают иллюзию отдельных объектов . Относитель н ость раздельности и единства чрезвычайно значима в мистических и психоделических переживаниях . Трудно найти более подходящее вспомогательное и обучающее средство для иллюстрации этих аспектов необычных состояний сознания (иначе непонятных и парадоксальных ) , чем голография. Самые интересные свойства голограмм связаны , вероятно , с возможностями «запоминания» и воспроизведения информации . Оптическая голограмма имеет распределенную память , любая ее малая часть , объем которой позволяет вместить полную дифракцион ную картину , содержит информацию обо всем образе в целом . Уменьшение размеров части голограммы , используемой для воспроизведения образа , будет связано с некоторой потерей разрешающей способности или с возрастанием информационного шума , но основные характе р истики целого сохранятся. Голографическая техника позволяет также синтезировать новые образы несуществующих объектов , комбинируя различные входные изображения . Этот механизм можно сопоставить с многочисленными комбинациями и символическими вариациями бессо знательного материала , которые наблюдаются в психоделических сеансах или в сновидениях . В этих вариациях можно увидеть тот факт , что каждый индивидуальный психологический гештальт — будь то видение , фантазия , психосоматический симптом или мыслеформа — сод е ржит огромный объем информации о личности . Так , например , свободные ассоциации и аналитическая работа по каждой , с виду незначительной , детали переживания может дать удивительное количество данных об индивиде . Феномен дистрибутивной памяти несет в себе на и большую потенциальную значимость для понимания того факта , что у ЛСД-пациентов в некоторых особых состояниях сознания появляется доступ к информации практически о любом аспекте Вселенной . Голографический подход позволяет представить , как информация , опоср е дуемая мозгом , становится доступной каждой его клетке , как генетическая информация о целом организме содержится в каждой отдельной клетке тела. В тех моделях Вселенной , где главное внимание отведено субстанции и количеству (как в той , которая создана механ истической наукой ), часть отличается от целого очевидным и абсолютным образом . В модели же , которая представляет Вселенную системой вибраций и опирается на информацию , а не на субстанцию , данное различие уже не действует. Эту радикальную перемену , когда ак цент смещается с субстанции на информацию , можно проиллюстрировать на примере человеческого тела . Хотя каждая соматическая клетка является простейшей частью целого тела , она через генетический код имеет доступ к любой информации о нем . Вполне допустимо , ч т о таким же образом вся информация о Вселенной может быть воспроизведена в любой ее части . Демонстрация того , как элегантно может быть трансцендировано кажущееся непреодолимым различие между частью и целым является , вероятно , самым значительным вкладом гол о графической модели в теорию современных исследований сознания . Итак , параллели между голографией и психоделическими переживаниями замечательны , особенно если учесть , что эта технология осваивает еще начальные этапы ; трудно даже предположить , насколько пло д отворными могут оказаться ее достижения в ближайшем будущем . Хотя проблем , связанных с реализацией трехмерной голографической кинематографии и телевидения пока еще много , их разрешение безусловно находится в пределах возможностей современной технологии . Е щ е одно замечательное применение голографии , находящееся на начальной ступени , это распознавание букв , символов и паттернов , возможность трансляции с одного символического языка на другой. Голограмма — уникальное концептуальное средство , чрезвычайно полезно е для понимания принципа целостности . Она , впрочем , дает только статическую запись движения сложных электромагнитных полей ; этим смазываются некоторые важные свойства и возможности голографии . В реальности движение световых волн (и другие вибрационные фен о мены ) присутствует всюду , и , в принципе , оно сворачивает в себе всю Вселенную пространства и времени . Эти поля подчиняются законам квантовой механики , подразумевающим неразрывность и нелокальность . Таким образом , тотальность развертывания и свертывания да л еко превосходит то , что открывает себя научному наблюдению. Недавние революционные открытия аргентино-итальянского исследователя Хьюго Зукарелли распространили холографическую модель на мир акустики . С ранних лет Зукарелли заинтересовался проблемами , связа нными со способностью разных организмов локализовывать звуки при аудио-восприятии . После тщательного изучения и анализа механизмов , при помощи которых животные различных видов добиваются точной идентификации источников звука , он пришел к заключению , что с у ществующие модели не учитывают важные характеристики человеческого акустического восприятия . Тот факт , что люди могут локализовывать источник звука , не двигая головой и не меняя положения ушных раковин , ясно показывает , что механизмом , отвечающим за челов е ческие возможности в этой области является вовсе не различие в интенсивности входного сигнала в правом и левом ухе . Кроме того , даже люди , чей слух поврежден с одной стороны , могут локализовать источник звука. Чтобы адекватно объяснить все характеристики п ространственного слуха , приходится постулировать , что человеческое акустическое восприятие использует голографические принципы . Это означает , что человеческое ухо является не только приемником , но и передатчиком . Воспроизведя этот механизм при записи звук а , Зукарелли развил технологию холофонического звучания . Холофонические записи обладают поразительными возможностями воспроизведения акустической реальности со всеми ее пространственными характеристиками — до такой степени , что без постоянного визуального к онтроля практически невозможно отличить записанное от реальных событий трехмерного мира . Вдобавок , при прослушивании холофонической записи событий , стимулирующих и другие чувства , может возникать синестезия , т. е . соответствующее восприятие в других сенсо р ных зонах. Так , звук щелкающих рядом с головой ножниц вызовет реалистичное ощущение , что вам стригут волосы , шум электрического фена создаст ощущение потока горячего воздуха , обдувающего волосы ; услышав , как кто-то зажигает спичку , вы явственно почувствует е запах серы , а шепот женщины вблизи уха заставит ощущать ее дыхание. Холофоническое звучание , конечно , обещает глубокие теоретические и практические приложения во многих областях жизни , от переворота в понимании физиологии и патологии слуха до удивительны х прорывов в области психиатрии , психологии и психотерапии , в средствах массовой информации , предпринимательстве , искусстве , религии , философии и многих других областях . Необычайные эффекты холофонической технологии позволяют в совершенно новом свете оцен и ть то значение , которое придавалось звуку в различных традициях духовной философии , в мистических школах . Решающая роль космического звука ОМ в процессе сотворения Вселенной , обсуждаемая в древнеиндийских системах мышления ; глубинная связь между различным и акустическими вибрациями и индивидуальными чакрами в тантре и кундалини-йоге ; мистические и магические свойства , приписываемые звукам еврейского и египетского алфавитов ; использование звука , как технологии священнодействия в шаманизме и церемониях целите л ьства у туземцев , как мощного средства для посредования переживаний других реальностей — вот лишь некоторые примеры первостепенной роли звука в истории религии . Открытие холофонического звучания стало , таким образом , важным вкладом в возникающую парадигму, связывающую современную науку с древней мудростью. Какими бы захватывающими ни были возможности голографии и холофонии , не стоит , пожалуй , увлекаться их неразборчивым и слишком буквальным приложением к исследованиям сознания . В лучшем случае , голограммами и холофоническими записями можно только копировать важнейшие аспекты событий в материальном мире , тогда как спектр трансперсональных переживаний включает многие явления , несомненно порожденные психикой , а не просто копирующие существующие объекты и событ и я или их производные и комбинации . Кроме того , переживания в необычных состояниях сознания обладают определенными характеристиками , которые нельзя в настоящее время прямо смоделировать в холономной технологии , хотя некоторые из них могут происходить в фор м е синестезии , вызванной холофоническим звучанием . Среди них переживания , связанные с температурными изменениями , физической болью , тактильными ощущениями , сексуальными чувствами , запахом , вкусом и различными эмоциональными качествами. В оптической голограф ии сами изображения , создающее их световое поле и пленка , служащая генерирующей матрицей , существуют на одном и том же плане реальности , их можно одновременно воспринимать и осязать в обычном состоянии сознания . Точно так же , все элементы холофонической с и стемы доступны нашим ощущениям и приборам в обыденном сознании. Выдающийся физик-теоретик Дэвид Бом, работавший раньше вместе с Эйнштейном , автор фундаментальных текстов по теории относительности и квантовой механике , сформулировал революционную модель Вселенной , которая распространяет холономные принципы на те области , которые в настоящее время не являются предметом прямого наблюдения и научного исследования . Пытаясь разрешить тревожащие парадоксы современной физики , Бом воскресил теорию скрытых переме н ных , которую долгое время считали несостоятельной даже такие известные физики , как Гейзенберг и Фон Нейман . Получившаяся в результате картина реальности резко изменила наиболее фундаментальные философские положения западной науки . Бом описывает природу ре а льности вообще и сознания в частности как неразрывное и когерентное целое , вовлеченное в бесконечный процесс изменения — холодвижение (holomovernent). Мир — это постоянный поток , и стабильные структуры любого рода — не более чем абстракция ; любой доступны й описанию объект , любая сущность или событие считаются производными от неопределимой и неизвестной всеобщности. Явления , которые мы воспринимаем непосредственно нашими чувствами и при помощи научных инструментов — то есть весь мир , изучаемый механистическо й наукой — представляют лишь фрагмент реальности , развернутый или эксплицитный (явный ) порядок . Это особая форма , источником и генерирующей матрицей которой является более фундаментальная всеобщность существования — свернутый или имплицитный (неявный ) пор я док , в нем эта форма содержится и из него возникает . В имплицитном порядке пространство и время уже не являются доминирующими факторами , детерминирующими отношения зависимости или независимости различных элементов . Различные аспекты существования значимо с вязаны с целым , они выполняют особые функции ради конечной цели , а не являются независимыми строительными блоками . Образ Вселенной напоминает , следовательно , живой организм , органы , ткани и клетки которого имеют смысл только в отношении к целому. Теория Бо ма , первоначально задуманная лишь для решения неотложных проблем современной физики , имеет революционное значение для понимания не только физической реальности , но и явлений жизни , сознания , функций науки и познания в целом . По этой теории , жизнь нельзя п о нимать в терминах неодушевленной материи или как производную от нее . Фактически между ними невозможно провести четкую и абсолютную границу . И жизнь и неодушевленная материя имеют общее основание в холодвижении , которое является их Первичным и универсальны м источником . Неодушевленную материю следует рассматривать как относительно автономную подобщность , в которой жизнь «имплицирована» , но значимо не проявлена . В отличие от идеалистов и материалистов , Бом предполагает , что материю и сознание нельзя объяснить друг через друга или свести друг к другу. И то и другое — абстракции имплицитного порядка , их общего основания , и представляют поэтому нераздельное единство . Очень похожим образом знание о реальности вообще и наука в частности — это абстракции одного всеоб щего потока . Они являются не отражениями реальности и не ее непосредственными описаниями , а интегральной частью холодвижения . У мышления есть два важных аспекта : функционируя само по себе , оно механично и черпает свою упорядоченность (обычно непригодную и нерелевантную ) из памяти . Оно , однако , может исходить непосредственно из разумности — свободной , независимой и необусловленной стихии , рождающейся в холодвижении . Восприятие и знание , включая научные теории , есть творческая деятельность , сравнимая с худож е ственным процессом , а не объективное отражение независимо существующей реальности . Истинная реальность неизмерима , и подлинная интуиция видит в неизмеримости сущность бытия. Характерная для механистической науки концептуальная фрагментация мира порождает с ерьезную дисгармонию и чревата опасными последствиями . У нее есть тенденция не только разделять то , что неделимо , но и объединять то , что несоединимо , создавая тем самым искусственные структуры — национальные , экономические , политические и религиозные . За б луждаться относительно того , что различно , а что нет , значит заблуждаться относительно всего . Неизбежным результатом является эмоциональный , экономический , политический и экологический кризис . Бом полагает , что концептуальная фрагментарность поддерживаетс я самой структурой нашего языка , выделяющей субъект , глагол и объект . И он предложил основы нового языка под названием «реомод» , который не допускает обсуждения наблюдаемых фактов на языке отдельно существующих вещей статической по существу природы , а опис ы вает мир в состоянии потока как динамический процесс. Согласно Бому , ситуацию в западной науке можно описать на примере оптических линз . С изобретением линз стало возможным распространить научные исследования за пределы классического порядка , в область объ ектов , которые слишком малы , слишком велики , слишком далеки или движутся слишком быстро , чтобы их можно было воспринимать невооруженным глазом . Применение линз повысило осведомленность о различных частях объектов и об их взаимоотношениях . Этим еще более у с илилась тенденция мыслить на языке анализа и синтеза. Одним из наиболее важных достоинств голографии является ее способность помочь непосредственной перцептуальной интуиции относительно неделимой целостности — которая составляет самую сущность современного мировоззрения , возникшего в квантовой механике и теории относительности . Современные законы природы должны опираться прежде всего на эту неделимую целостность , в которой все включает в себя все остальное , как в случае голограммы , а не анализ отдельных ча с тей , как в случае применения линз . Д.Бом пошел , вероятно , дальше других физиков , явно включив сознание в свои теоретические рассуждения . Фритьоф Капра счел теорию холодвижения Бома (Bohm, 1980) и философию природы Чу (Chew, 1968) наиболее глубокими и твор ч ескими подходами к реальности . Он указывает на их глубокое сходство и рассматривает возможность того , что в будущем они сольются во всеобъемлющую теорию физических явлений . Обе видят Вселенную как динамическую сеть взаимосвязей , обе выделяют роль порядка, обе задействуют матрицы для представления изменений и трансформаций и обе используют топологию для описания категорий порядка . Трудно вообразить , каким образом идеи Бома относительно сознания , мышления и восприятия могли бы сочетаться с традиционными меха н истическими подходами к нейропсихологии и психологии . Однако некоторые недавние революционные достижения в исследованиях мозга существенно изменили ситуацию . Нейрохирург Карл Прибрам (Pribram, 1971, 1976, 1977, 1981) развил оригинальную модель мозга , кото р ая постулирует , что некоторые важные аспекты его функций основаны на холографических принципах . Хотя модель вселенной Бома и модель мозга , данная Прибрамом , не были интегрированы во всестороннюю парадигму , вдохновляет то , что они обе разделяют холографиче с кий подход. Прибрам , завоевавший за несколько десятилетий экспериментальной работы в нейрохирургии и электрофизиологии репутацию ведущего исследователя мозга , прослеживает начало своей холографической модели в изысканиях своего учителя Карла Лешли . В бесчи сленных экспериментах на крысах по проблеме локализации психологических и физиологических функций в различных участках мозга Лешли открыл , что воспоминания хранятся во всех частях коры , а их интенсивность зависит от общего числа ее активных клеток . В свое й книге "Механизмы мозга и разум " (Lashley, 1929) Лешли выразил идею , что возбуждение миллионов нейронов мозга образует стабильные интерференционные паттерны , рассеянные по всей коре и представляющие базис для всей информации в системах восприятия и памяти. Прибрам , пытаясь разрешить концептуальные проблемы , возникшие в связи с экспериментами такого рода , заинтересовался некоторыми удивительными действиями оптических голограмм . Он понял , что модель , основанная на голографических принципах , может объяснить м н огие из кажущихся таинственными свойств мозга — огромный объем памяти , дистрибутивность памяти , способность сенсорных систем к воображению , проекцию образов из области памяти , некоторые важные аспекты ассоциативного воспоминания и т. д. Работая в этом напр авлении , Прибрам пришел к заключению , что холографический процесс может послужить объяснительным средством , чрезвычайно действенным в нейропсихологии и психологии . В книге "Языки мозга " (Pribram, 1971) и в серии статей он сформулировал основные принципы т о го , что в дальнейшем получило название холографической модели мозга . Согласно его исследованиям , наиболее важными и многообещающими в этом смысле являются голограммы , которые выражаются в форме так называемых преобразований Фурье . По теореме Фурье , любой с амый сложный паттерн может быть разложен в ряд регулярных волн . Применение обратного преобразования переводит волновой паттерн снова в изображение. Холографическая гипотеза не противоречит локализации функций в различных системах мозга . Локализация функций по большей части зависит от связей между мозгом и периферийными структурами ; именно они определяют , что кодируется . Холографическая гипотеза обращается к проблеме внутренней связности в каждой из систем , а эта связность определяет , как события становятся кодом . Другой интересный подход к проблеме локализации основывается на предположении Д . Гэбора о том , что область Фурье может разбиваться на информационные единицы , называемые логонами , при помощи операции «окно» , которая ограничивает ширину диапазона . «О к но» может применяться таким образом , что обработка иногда происходит уже в холографической области , а в других случаях — в пространственно-временной области . Это позволяет по - новому взглянуть на то , почему функции мозга кажутся одновременно локализованны м и и распределенными. Гипотеза Прибрама представляет мощную альтернативу двум моделям работы мозга , считавшимся до сих пор единственно возможными : теории поля и теории характерных соответствий . Обе эти теории изоморфичны — они постулируют , что форма представления в центральной нервной системе отражает основные характеристики стимулов . Согласно теории поля , сенсорные стимулы генерируют поля прямых потоков , которые имеют те же очертания , что и сами стимулы . Теория характерных соответствий полагает , что отдельная клетка или клеточ н ый ансамбль откликается лишь на какую-то одну характеристику сенсорных стимулов . В холографической гипотезе нет линейного соответствия или идентичности между представлением в мозге и феноменальным переживанием , так же как нет линейного соответствия между с труктурой голограммы и изображением , полученным при правильном проецировании пленки. Холографическая гипотеза не имеет целью описать всю физиологию мозга или все проблемы психологии . Однако ясно , что даже без этого она предлагает невероятные новые возможно сти для будущих исследований . Убедительные экспериментальные данные и точное математическое описание получены пока только для зрительной , слуховой и соматосенсорной систем. Прибраму удалось связать свою топографическую гипотезу с важными аспектами анатомии и физиологии мозга (Pribram, 1977, 1981). Кроме стандартного преобразования нейронных импульсов между центральной нервной системой и периферийными рецепторами (эффекторами ), он обратил внимание на медленно-волновые потенциалы , действующие между синапсами даже в отсутствии нервных импульсов . Это происходит либо в клетках с густыми разветвлениями дендритов и короткими аксонами , либо в клетках , где вообще нет аксонов . И если нейронные импульсы действуют как двоичные «да-нет» , то медленные потенциалы изменяют с я постепенно , образуя непрерывные волны по связям между нейронами . Прибрам считает , что эта "параллельная обработка " играет решающую роль в холографическом функционировании мозга . Взаимодействие двух систем приводит к волновым явлениям , которые подчинены х олографическим принципам. Медленно-волновые потенциалы очень слабы и чувствительны к различным влияниям . Это дает интересную основу для рассуждений о взаимодействии между сознанием и механизмами мозга и для теоретизирования по поводу психологических эф фектов психоактивных препаратов и различных безлекарственных техник изменения сознания . С этой точки зрения особо интересна техника холономной интеграции , сочетающая гипервентиляцию , музыку и направленную работу с телом ; она описана в главе седьмой . Подхо д ы , связанные с низкочастотными волнами — медитация и биологическая обратная связь — также весьма интересны в этом контексте . Как уже было отмечено , теории Бома и Прибрама еще далеки от объединения и интеграции в исчерпывающую парадигму . Даже если такой си н тез в будущем произойдет , итоговая концептуальная структура не сможет дать удовлетворительного объяснения всем явлениям , наблюдаемым в современных исследованиях сознания . Хотя и Прибрам , и Бом обращаются к проблемам , связанным с психологией , философией и р елигией , они черпают свои научные данные главным образом в области физики и биологии , тогда как многие психоделические и мистические состояния имеют дело непосредственно с нематериальными областями реальности. И все же , нет сомнения , что холономная перспек тива позволит сфокусировать серьезный научный интерес на многих подлинно трансперсональных явлениях , для которых грубые и неуклюжие механистические парадигмы не могут предложить ничего , кроме самонадеянного глумления . Новая концепция дает замечательные во з можности тем , кто пытается связать новые данные исследований сознания с открытиями в других научных дисциплинах , а не игнорирует главное научное направление вообще , как это делают некоторые решительные приверженцы "вечной философии ". Я сам предпочитаю выдв игать в области исследований сознания такие модели , которые описывают прежде всего наблюдения из дисциплин , изучающих человеческий опыт — то есть психологии , антропологии , парапсихологии , танатологии , "вечной философии " и других . Эту работу могут вдохновл я ть совместимые , хорошо обоснованные достижения других дисциплин. Поскольку полной интеграции еще нет даже при описании явлений одного уровня реальности в разных областях физики , бессмысленно ожидать совершенного концептуального синтеза систем , описывающих разные иерархические уровни . Однако , вполне возможно , что будут открыты некоторые универсальные принципы , применимые в различных областях , пусть они и будут принимать в каждой области различные специфические формы . Описанный Пригожиным "порядок через флук т уации " (Prigogine, 1980) и теория катастроф Рене Тома являются важными тому примерами. Помня об этом , мы можем теперь приступить к обсуждению того , как соотносятся наблюдения исследователей сознания и холономный подход к универсуму и к мозгу . Концепция Бом а об имплицитном и эксплицитном порядках и идея о том , что некоторые важные аспекты реальности недоступны опыту и изучению при обычных обстоятельствах , имеют прямую значимость для понимания необычных состояний сознания . Индивиды , испытывавшие различные не о бычные состояния сознания , и в их числе высокообразованные и искушенные ученые разных специальностей , часто сообщают , что они входили в скрытые области реальности , которые кажутся аутеничными , в некотором смысле имплицитными для повседневной реальности и п ревышающими ее по порядку . А в содержание этой "неявной реальности " входят , кроме всего прочего , элементы коллективного бессознательного , исторических событий , архетипических и мифологических явлений , динамики прошлых воплощений. В прошлом многие тради ционно мыслящие психиатры и психологи интерпретировали проявления юнговских архетипов , как плоды воображения человеческого разума , абстрагированные или сконструированные им из данных реального сенсорного восприятия других людей , животных , объектов и событ и й материального мира . Конфликт между юнговской психологией и главным направлением механистической науки по поводу архетипов — это современный возврат к диспутам о платоновских идеях , что велись на протяжении веков между номиналистами и реалистами . Номинал и сты утверждали , что платоновские идеи суть не что иное как «имена» , абстрагированные от явлений материального мира , а реалисты — что идеи обладают собственным независимым существованием на другом уровне реальности . В расширенной версии холономной теории а р хетипы могут пониматься как феномены sui generis (в своем роде ), как космические принципы , вплетенные в ткань имплицитного порядка. Тот факт , что некоторые виды архетипических видений могут быть столь успешно смоделированы голографией , позволяет предположи ть глубокую связь между архетипической динамикой и действием холономных принципов . Это особенно верно для архетипических форм , представляющих обобщения биологических , психологических и социальных ролей — образов Великих и Ужасных Матери и Отца , Ребенка , М у ченика , Космического Человека , Трикстера , Тирана , Анимуса , Анимы или Тени . Мир переживаний таких культурно окрашенных архетипов , как различные конкретные божества и демоны , полубоги , герои и мифологические темы можно интерпретировать как феномены неявного порядка , более специфично связанные с некоторыми аспектами порядка явного . В любом случае архетипические явления следует понимать как упорядочивающие принципы , стоящие над материальной реальностью и ей предшествующие , а не как ее производные. Наиболее прос то с холономной теорией связываются те трансперсональные явления , в которых есть элементы "объективной реальности " — т. е . отождествление с другими людьми , животными , растениями и неорганической реальностью в прошлом , настоящем и будущем . Здесь некоторые с ущественные характеристики холономного понимания мира — относительность границ , трансценденция аристотелевской дихотомии между частью и целым , свертка и распределение информации сразу по всей системе — дают объяснительную модель необычайных возможностей . Т от факт , что пространство и время свернуты в холографической области , следует далее сопоставить с наблюдением , что трансперсональные переживания подобного рода лишены обычных пространственных и временных ограничений. В этом контексте представляется , что по вседневный опыт материального мира , полностью согласующийся с ньютоно-картезианской моделью Вселенной , отражает избирательный и стабильный фокус на явный , развернутый аспект реальности . И , наоборот , трансцендентальные состояния в высшей степени недифферен ц ированной , универсальной и всеохватывающей природы можно было бы интерпретировать как непосредственное переживание неявного порядка , или холодвижения во всей его всеобщности . Понятие имплицитного порядка должно быть гораздо шире , чем у Бома — это созидающ а я матрица всех уровней , описанных "вечной философией ", а не только тех , которые необходимы непосредственно для описаний явлений физического или биологического уровней. В других видах трансперсональных переживаний — таких , как сакрализация повседневной жизн и , проявление архетипа в обыденной реальности , виденье партнера как проявление Анимуса , Анимы или божества — можно увидеть переходные формы , сочетающие элементы явного и неявного порядков . Все приведенные выше примеры имеют общий знаменатель , непременный п ри данном образе мышления , а именно : нужно признать , что сознание (хотя бы в принципе , если не всегда фактически ) имеет доступ ко всем формам явного и неявного порядков. Холономный подход предлагает потрясающие новые возможности , касающиеся некоторых экстр емальных паранормальных явлений , постоянно освещаемых в духовной литературе и считающихся абсурдом в механистической науке . Психокинез , материализация и дематериализация , левитация и другие сверхнормальные способности (или сиддхи ), демонстрирующие власть у ма над материей , вполне заслуживают в этой связи научной переоценки . Если основные положения холономной теории о явном и неявном порядках отражают реальность с достаточной степенью точности , то вполне допустимо , что некоторые необычные состояния сознания м огут опосредовать прямое переживание неявного порядка и даже вмешательство в него . Таким образом , можно видоизменять явления феноменального мира , влияя на порождающую их матрицу . Такого рода вмешательство будет совершенно непостижимым для механистической н ауки , поскольку оно минует обычную цепь линейной причинности и не связано с преобразованием энергии в рамках явного порядка , как он нам известен. Очевидно , мы приближаемся ко времени сдвига главной парадигмы . Сейчас уже имеется богатая мозаика новых теорет ических понятий с некоторыми общими характеристиками , а также факт радикального отхода от механистических моделей . Синтез и интеграция замечательных новых достижение науки будет сложной комплексной задачей , и пока приходится сомневаться , возможно ли все э т о вообще . В любом случае , всеобъемлющая парадигма будущего , способная воспринять и синтезировать все разнообразие данных квантово-релятивистской физики , теории систем , исследований сознания , нейрофизиологии , а также древней и восточной духовной философии, шаманизма , первобытных ритуалов и целительской практики , должна включать взаимодополняющие дихотомии на трех различных уровнях : космоса , индивида и человеческого мозга. Вселенная тогда предстала бы как в своем феноменальном , эксплицитном или развернутом ас пекте , так и в трансцендентальном , имплицитном или свернутом аспекте . Соответствующей дополнительностью на уровне человека будет образ ньютоно-картезианской биологической машины и неограниченного поля сознания . Такая же дихотомия будет отражена в двойстве н ном аспекте человеческого мозга , сочетающем цифровое , компьютероподобное функционирование и параллельную обработку , управляемую холономными принципами . Хотя в настоящее время невозможно скрепить эти представления и создать внутренне состоятельную модель , д аже в своих предварительных формах холономный подход дает небывалые возможности в противоречивом поле современных исследований сознания. 2. МНОГОМЕРНОСТЬ ПСИХИКИ : КАРТОГРАФИЯ ВНУТРЕННЕГО ПРОСТРАНСТВА Одним из важнейших вкладов науки о сознании в склады вающееся ныне научное мировоззрение стало совершенно новое представление о психике . Ее традиционная психиатрическая и психоаналитическая модель строго персоналистична и биографична , а современные исследования сознания открывают в ней новые уровни , сферы и измерения , показывают , что человеческая психика по своему существу соразмерна всей Вселенной и всему существующему . Подробное описание этой новой модели , не вмещающееся в рамки настоящей книги , можно найти в отдельной работе (Grof, 1975). Здесь я лишь кра т ко коснусь ее главных черт , особо подчеркивая их взаимосвязь с возникающей в науке парадигмой. В сфере сознания нет четких пределов и разграничений , тем не менее полезно выделить четыре отдельных уровня или четыре области психики и соответствующего им опыт а : 1) сенсорный барьер ; 2) индивидуальное бессознательное ; 3) уровень рождения и смерти и 4) трансперсональная область . Большинству людей вполне доступны переживания на всех четырех уровнях . Переживания эти можно наблюдать во время сеансов с психоделическ и ми препаратами или в современных подходах экспериментальной психотерапии , где используется дыхание , музыка , танцы или работа с телом . Лабораторные методы изменения сознания — например , биологическая обратная связь , лишение сна , сенсорная изоляция или сенс о рная перегрузка — и разнообразные кинестетические устройства тоже могут вызывать многие из этих явлений . Именно их переживанию способствуют самые разнообразные религиозные обряды древности , восточные духовные практики . Много случаев такого рода можно набл ю дать во время спонтанных эпизодов неординарных состояний сознания . Весь спектр опыта , относящегося к этим четырем сферам , уже описан историками и антропологами по шаманским процедурам , первобытным ритуалам перехода-инициации и церемониям целительства , мис т ериям смерти-возрождения , трансовым танцам в экстатических религиях. Сенсорный барьер и индивидуальное бессознательное Всякая техника , дающая возможность эмпирически , т. е . опытным путем войти в сферу бессознательного , будет сначала активировать органы чувств . Поэтому для многих людей , использующих такие экспериментальные методы , глубокое самоисследование начинается с пер е живания самых разнообразных ощущений По природе эти переживания более или менее отвлеченны и лишены какого-либо персонального символического смысла ; они могут быть приятными с эстетической точки зрения , но не ведут к более полному самоосознанию. Изменения такого рода могут происходить в любой сенсорной зоне , хотя наиболее часты явления , относящиеся к зрительной области . Поле зрения за закрытыми веками оживает и делается красочным , человек может наблюдать разнообразные геометрические и архитектурные формы — быстро меняющиеся узоры калейдоскопа , конфигурации , подобные мандале , арабески , шпили готических соборов , купола мусульманских мечетей и сложные узоры , напоминающие прелестные средневековые миниатюры или восточные ковры . Видения такого рода могут возникат ь при глубоком самоисследовании в любой его форме , но особенно драматичны они после приема психоделических препаратов . Изменения в слуховой зоне могут проявляться как звон в ушах , пение сверчка , жужжание , колокольный звон или звуки высокой частоты . Это мож е т сопровождаться необычными осязательными ощущениями в разных частях тела . На этой стадии иногда появляются запахи и вкусовые ощущения , но намного реже. Сенсорные переживания такого рода не имеют большого значения для самоисследования и самосознания . Именн о они и представляют , надо полагать , тот барьер , который необходимо преодолеть , прежде чем начнется путешествие в бессознательную сферу психики . Некоторые аспекты такого чувственного опыта можно объяснить , исходя из определенных анатомических и физиологич е ских характеристик органов чувств . Например , геометрические видения отражают скорее всего внутреннее строение глазной сетчатки и других частей зрительной системы. Следующая сфера переживаний , доступ к которой легок, — область индивидуального бессознательно го . Хотя относящиеся к этой категории явления достаточно интересны с теоретической и практической точек зрения , нет необходимости тратить много времени на их описание , так как почти все традиционные психотерапевтические подходы останавливаются как раз на э том уровне психики . Обширная , хотя и весьма противоречивая литература посвящена нюансам психодинамики в биографической области Опыт , относящийся к этой категории , связан с несущими сильную эмоциональную нагрузку событиями и обстоятельствами жизни человека с момента рождения до настоящего времени . На этом уровне самоисследования все что угодно из жизни экспериментатора — какой-то неразрешенный конфликт , какое-то вытесненное из памяти и не интегрированное в ней травмирующее переживание или некий незавершенны й психологический гештальт — может всплыть из бессознательного и стать содержанием текущего опыта. Чтобы это произошло , требуется выполнение одного только условия : достаточно высокой эмоциональной значимости переживания . Именно в этом кроется огромное преим ущество эмпирической психотерапии по сравнению с преимущественно вербальными подходами . Технические приемы , которые непосредственно активизируют бессознательное , выборочно усиливают наиболее релевантный эмоциональный материал и облегчают его выход на уров е нь сознания . Таким образом , они как бы создают некий внутренний радар , который сканирует систему и ищет содержимое с наиболее сильным эмоциональным зарядом . Это не только избавляет терапевта от необходимости отделять нужное от ненужного , но и предохраняет его от принятия тех решений , которые неизбежно будут нести на себе отпечаток его собственной концептуальной схемы и многих других факторов. Вообще говоря , биографический материал , всплывающий в ходе работы с переживаниями , согласуется с теорией Фрейда или с одной из производных от нее теорий . Есть , впрочем , несколько серьезных различий . При глубокой эмпирической психотерапии биографический материал не вспоминается и не реконструируется — его можно реально пережить заново . Речь идет не только об эмоцион а льных переживаниях , но и о телесных ощущениях , об изобразительных элементах материала , а также о данных других органов чувств . Обычно это сопровождается полной возрастной регрессией до тех времен , когда произошло событие. Другим важным отличием является то , что релевантные воспоминания и другие элементы биографии проявляются не по отдельности , а образуют динамические сочетания (констеляции ), для которых я нашел термин "системы конденсированного опыта ", сокращенно СКО . СКΠ— это динамическое сочетание воспо м инаний (с сопутствующими им фантазиями ) из различных периодов жизни человека , объединенных сильным эмоциональным зарядом одного и того же качества , интенсивных телесных ощущений одного и того же типа или же каких-то других общих для этих воспоминаний важн ы х элементов . Сначала я осознал СКО как принципы , управляющие динамикой индивидуального бессознательного , и повял , что знание о них составляет суть понимания внутренних процессов на этом уровне . Однако позже стало ясно , что . системы конденсированного опыта представляют общий принцип , действующий на всех уровнях психики , а не ограничивающийся только биографической сферой. Биографические СКО связаны чаще всего с конкретными аспектами процесса рождения . Перинатальные же мотивы и их элементы относятся к эмпириче скому материалу трансперсональной сферы . Нередко динамическая констеляция содержит материал нескольких биографических периодов , биологического рождения и определенных областей трансперсональной сферы — например , воспоминания о прошлых воплощениях , отождес т вление с животными , мифологические события . Здесь эмпирическое сходство этих тем с различных уровней психики намного важнее конвенциональных критериев ньютоно-картезианского мировоззрения , которые утверждают , например , что годы и столетия отделяют одно со б ытие от другого , что обыкновенно опыт человека несопоставимо отличается от опыта животного , что элементы "объективной реальности " сочетаются с архетипическими и мифологическими. В традиционной психологии , психиатрии и психотерапии внимание фокусируется иск лючительно на психологических травмах . Считается , что телесные травмы не оказывают непосредственного влияния на психологическое развитие человека и непричастны к развитию психопатологии . Это резко противоречит данным , полученным при глубокой эмпирической п роработке , когда воспоминания о телесных травмах обретают первостепенное значение . В сеансах с психоделиками и в других мощных эмпирических подходах более чем обычны повторные переживания опасной для жизни болезни , травмы , операции или происшествия с утоп а нием , и они явно весомее , чем обычные психотравмы . Остаточные эмоции и телесные ощущения , возникшие при угрозе жизни или целостности организма , играют , по-видимому , значительную роль в развитии самых разных форм психопатологии — чего по-прежнему не призна е т академическая наука. Так , если ребенок перенес тяжелую , опасную для жизни болезнь (например , дифтерит ) и чуть не задохнулся , опыт смертельной угрозы и предельный телесный дискомфорт не будет считаться самой серьезной травмой . Представитель традиционной п сихологии сосредоточится на том , что ребенок , разлученный с матерью во время госпитализации , пережил эмоциональную депривацию . Эмпирические же исследования совершенно ясно показывают , что травма , сопряженная с опасностью для жизни , оставляет неизгладимый о тпечаток и в большой степени влияет на развитие эмоциональных и психосоматических расстройств — депрессии , тревожности и фобий , садомазохистских склонностей , сексуальных нарушений , мигрени или астмы. Переживания серьезной телесной травмы представляют естес твенный переход от биографического уровня к следующей сфере , стержнем которой является двойной феномен рождения и смерти . Этот опыт включает события жизни человека и поэтому биографичен по природе . И все же тот факт , что эти события привели человека на гр а нь смерти и были сопряжены с чрезвычайно тяжелым состоянием и болью , объединяет их с родовой травмой . По понятным причинам , воспоминания о болезнях и травмах , сопряженных с затруднением дыхания — о пневмонии , дифтерите , коклюше или утопании, — имеют особо е значение. Столкновение с рождением и смертью : динамика перинатальных матриц По мере углубления эмпирического самоисследования элемент эмоциональной и физической боли может достичь такой необыкновенной интенсивности , что это будет восприниматься как ум ирание . Боль может стать нестерпимой , и исследователь будет ощущать себя так , словно границы индивидуального страдания превзойдены и он переживает боль целой группы , всего человечества или даже всего живого . Для такого опыта типично отождествление с ранен ы ми и умирающими солдатами , заключенными концентрационного лагеря или пленниками темницы , с гонимыми евреями или первыми христианами , с матерью и ребенком во время родов , с животным , которого настиг хищник . Переживания этого уровня обычно сопровождаются яр к ими физиологическими проявлениями , такими как удушье различной степени , учащенный пульс и сердцебиение , тошнота и рвота , изменение цвета кожи и температуры тела , спонтанные кожные высыпания или появление синяков , подергивания , дрожь , судороги и другие пор а зительные двигательные феномены. Если на биографическом уровне с опасными для жизни ситуациями предстоит во время самоисследования встретиться только тем , кто в действительности пережил схватку со смертью , то на этом уровне бессознательного вопрос смерти у ниверсален и всецело правит ходом переживания . Повторное переживание полученных травм , увечий или перенесенных операций будет скорее всего усиливаться и превращаться в опыт умирания , описанный выше. Эмпирическое столкновение со смертью при такой глубине са моисследования будет во многих случаях органично переплетаться с разнообразными явлениями , связанными с процессом рождения . Те , кому доводится это пережить , не просто ощущают борьбу за рождение или разрешение от бремени, — многие сопутствующие физиологиче с кие изменения , происходящие в этот момент несут в себе знаки типичных событий при родах . Исследователи часто ощущают себя утробным плодом и способны переживать различные аспекты биологического рождения с очень специфическими и достоверными подробностями . С тихия смерти может быть представлена одновременной или чередующейся идентификацией со старыми , больными или умирающими людьми . Хотя полный спектр переживаний , происходящих на этом уровне , нельзя сводить к повторному проживанию биологического рождения , род о вая травма составляет , видимо , самую суть процесса . Именно поэтому я называю эту сферу бессознательного перинатальной. Связь биологического рождения с вышеописанным опытом умирания и нового рождения достаточно глубока и специфична . Это дает возможность использовать стадии биологических родов в построении концептуальной модели , которая помогает понять динамику бессознательного на перинатальном уровне . В опыте смерти-возрождения узнаются типичные темы : их основные характеристики можно логически вывести и з определенных анатомических , физиологических и биохимических аспектов соответствующих стадий родов , с которыми они ассоциируются . Как будет показано ниже , суждения на основе модели родов обеспечивают уникальный способ по-новому проникнуть в динамическую а р хитектуру различных форм психопатологии и предлагают революционные терапевтические возможности. Несмотря на тесную связь с рождением , перинатальный процесс выходит за рамки биологии и несет в себе важные философские и духовные измерения . Поэтому его нельзя интерпретировать в конкретизированной и упрощенной форме . Для человека , целиком погруженного в динамику этого уровня бессознательного (в качестве участника эксперимента или исследователя ) рождение может выступать как всеобъясняющий принцип . Но , на мой вз г ляд , процесс рождения представляет собой очень удобную модель , применение которой ограничено явлениями особого уровня бессознательного . Если же процесс самоисследования переходит в области трансперсонального , от модели нужно отказываться и заменять ее дру г им подходом. Некоторые характеристики процесса смерти-возрождения ясно показывают , что перинатальный опыт не сводится к биологическому рождению . В эмпирических событиях перинатальной природы отчетливо проступают эмоциональные и психосоматические аспекты . О ни же , кстати , вызывают и личностную трансформацию . Глубинное столкновение в собственном опыте с рождением и смертью как правило сопровождается экзистенциальным кризисом невероятного размаха , во время которого человек самым серьезным образом задумывается о смысле существования , о своих фундаментальных ценностях и жизненных стратегиях . Этот кризис может разрешиться только через подключение к глубоким , подлинно духовным измерениям психики и стихии коллективного бессознательного. Происходящая в результате тран сформация личности сравнима , судя по описаниям , с изменениями , происходившими в древних храмовых таинствах , в ритуалах посвящения или первобытных ритуалах перехода . Перинатальный уровень бессознательного представляет поэтому важное пересечение индивидуаль н ого бессознательного с коллективным , традиционной психологии с мистицизмом или с трансперсональной психологией. Переживания смерти и нового рождения , отражающие перинатальный уровень бессознательного , весьма разнообразны и сложны . Проявляется такой опыт в четырех типичных паттернах или констеляциях переживаний , которые глубоко соответствуют четырем клиническим стадиям биологического рождения . Для теории и практики глубинной эмпирической работы оказалось весьма полезным постулировать существование гипотетич е ских динамических матриц , управляющих процессами , относящимися к перинатальному уровню бессознательного , и назвать их базовыми перинатальными матрицами (БПМ ). Помимо того , что эти матрицы несут свое собственное эмоциональное и психосоматическое содержание, они действуют еще и как принципы организации материала на других уровнях бессознательного . Элементы важных СКО биографического уровня , включающих физическое насилие и жестокое обращение , угрозы , разлуки , боль или удушье , тесно связаны со специфическими а с пектами БПМ . Перинатальное развертывание часто ассоциируется и с разнообразными трансперсональными элементами — такими , как архетипические видения Великой Матери или Ужасной Богини-матери , Ада , Чистилища , Рая или Царства Небесного , мифологических и истори ч еских сцен , идентификация с животными и опыт прошлых воплощений . Как и в различных слоях СКО , связующее звено здесь — одинаковое качество эмоций , телесных ощущений и схожие обстоятельства . Перинатальные матрицы также имеют особое отношение к различным асп е ктам активности во фрейдовских эрогенных зонах — оральной , анальной , уретральной и фаллической . Ниже следует краткий обзор биологической основы отдельных БМП : их эмпирические характеристики , их функции в качестве принципов организации других видов опыта и их связи с эрогенными зонами . Сводка информации представлена в таблице. Значение перинатального уровня бессознательного для нового понимания п сихопатологии и специфических связей между индивидуальными БПМ и различными эмоциональными расстройствами обсуждается в следующей главе. Первая перинатальная матрица (БПМ -I) Биологическая основа этой матрицы — опыт исходного симбиотического единства пл ода с материнским организмом во время внутриматочного существования . В периоды безмятежной жизни в матке условия для ребенка почти идеальны , однако некоторые физические , химические , биологические и психологические факторы способны серьезно их осложнить . П р и этом на поздних стадиях беременности ситуация скорее всего будет менее благоприятной — из-за крупных размеров ребенка , усиления механического сдавливания или функциональной недостаточности плаценты. Приятные и неприятные воспоминания о пребывании внутри матки могут проявляться в конкретной биологической форме . К тому же , по логике глубинного опыта люди , настроенные на первую матрицу , способны переживать в полном объеме все связанные с нею видения и чувства . Безмятежное внутриматочное состояние может сопр о вождаться другими переживаниями , для которых тоже свойственно отсутствие границ и препятствий — например , океаническое сознание , водные формы жизни (кит , рыба медуза , анемон или водоросли ) или пребывание в межзвездном пространстве . Картины природы в ее лу ч ших проявлениях (Мать-природа ), прекрасные , мирные и изобильные , также характерным и вполне логичным образом сопутствуют блаженному состоянию ребенка в утробе . Из архетипических образов коллективного бессознательного , которые доступны в этом состоянии , ну ж но выделить видения Царства Небесного или Рая в представлении различных мировых культур . Опыт первой матрицы включает также элементы космического единства или мистического союза. Нарушения внутриматочной жизни ассоциируются с образами и переживаниями подво дных опасностей , загрязненных потоков , зараженной или враждебной природной среды , подстерегающих демонов . На смену мистическому растворению границ приходит их психотическое искажение с параноидальными оттенками. Позитивные аспекты БПМ -1 тесно связаны с вос поминаниями о симбиотическом единстве на груди у матери , с позитивными СКО и с восстановлением в памяти ситуаций , связанных со спокойствием духа , удовлетворенностью , раскрепощенностью , прекрасными пейзажами . Имеются схожие выборочные связи с разными форма м и позитивного трансперсонального опыта . И , наоборот , негативные аспекты БПМ -1 обычно ассоциируются с определенными негативными СКО и соответствующими негативными трансперсональными элементами. Что касается фрейдовских эрогенных зон , позитивные аспекты БПМ- I совпадают с таким биологическим и психологическим состоянием , когда в этих областях нет напряжений и все частные влечения удовлетворены . Негативные аспекты БПМ -I имеют , по-видимому , специфическую связь с тошнотой и дисфункцией кишечника , сопровождающейс я поносом. Вторая перинатальная матрица (БПМ -II) Этот эмпирический паттерн относится к самому началу биологического рождения , к его первой клинической стадии . Здесь исходное равновесие внутриматочного существования нарушается вначале тревожными химическими сигналами , а затем мышечными сокращениями . При п олном развертывании этой стадии плод периодически сжимается маточными спазмами , шейка матки закрыта и выхода еще нет. Как и в предыдущей матрице , эту биологическую ситуацию можно пережить снова вполне конкретным и реалистичным образом . Символическим спутни ком начала родов служит переживание космической поглощенности . Оно состоит в непреодолимых ощущениях возрастающей тревоги и в осознании надвигающейся смертельной опасности . Источник опасности ясно определить невозможно , и индивид склонен интерпретировать о кружающий мир в свете параноидальных представлений . Очень характерны для этой стадии переживания трехмерной спирали , воронки или водоворота , неумолимо затягивающих в центр . Эквивалентом такого сокрушительного вихря является опыт , в котором человек чувству е т , как его пожирает страшное чудовище — например , гигантский дракон , левиафан , питон , крокодил или кит . Также часты переживания , связанные с нападением ужасного спрута или тарантула . В менее драматичном варианте то же испытание проявляется как спуск в опа с ное подземелье , систему гротов или таинственный лабиринт . По-видимому , в мифологии этому соответствует начало путешествия героя ; родственные религиозные темы — падение ангелов и изгнание из рая. Некоторые из этих образов покажутся странными для аналитическ ого ума , и все же в них обнаруживается логика глубинных переживаний . Так , водоворот символизирует серьезную опасность для организма , свободно плывущего в водной среде , и заставляет его беспорядочно двигаться . Сцена пожирания схожим образом превращает своб о ду в опасное для жизни стеснение , которое можно сравнить с протискиванием плода через тазовую полость . Спрут захватывает , сковывает и угрожает организмам , свободно плавающим в океане , а паук заманивает , хватает и уничтожает насекомых , прежде свободно порх а вших в неограниченном воздушном пространстве. Символическим выражением проявившейся полностью первой клинической стадии родов становится опыт отсутствия выхода или ада . Он включает чувство увязания или пойманности в кошмарном клаустрофобическом мире и пере живание необычайных душевных и телесных мучений . Ситуация как правило представляется невыносимой , бесконечной и безнадежной . Человек теряет ощущение линейного времени и не видит ни конца этой пытки , ни какого-либо способа избежать ее . Следствием этого мож е т стать эмпирическая идентификация с заключенными в темнице или концентрационном лагере , с обитателями сумасшедшего дома , с грешниками в аду или с архетипическими фигурами , символизирующими вечное проклятье , такими как Вечный Жид Агасфер , Летучий Голланде ц , Сизиф , Тантал или Прометей. Находясь под влиянием этой матрицы , индивид избирательно слеп ко всему положительному в мире , в своем существовании . Среди стандартных компонентов этой матрицы — мучительные ощущения метафизического одиночества , беспомощность, безнадежность , неполноценность , экзистенциальное отчаяние и вина. Что касается организационной функции , БМП -II притягивает СКО с воспоминаниями о ситуациях , в которых пассивная и беспомощная личность попадает во власть могучей разрушительной силы и станов ится ее жертвой без шансов на спасение . Здесь также наблюдается близость к трансперсональным мотивам аналогичного свойства. В отношении фрейдовских эрогенных зон эта матрица связана , видимо , с состояниями неприятного напряжения и боли . На оральном уровне э то голод , жажда , тошнота и болезненные раздражения рта ; на анальном уровне — боль в прямой кишке и задержка кала ; на уретральном уровне — боль в мочевом пузыре и задержка мочи . Соответствующими ощущениями генитального уровня будут сексуальная фрустрация и чрезмерное напряжение , спазмы матки и влагалища , боль в яичниках и болезненные сокращения , которые сопровождают у женщин первую клиническую стадию родов. Третья перинатальная матрица (БПМ -III) Многие важные аспекты этой сложной матрицы переживаний можн о понять по ее отношению ко второй клинической стадии биологических родов . На этой стадии сокращения матки продолжаются , но в отличие от предыдущей стадии , шейка матки теперь раскрыта , и это позволяет плоду постепенно продвигаться по родовому каналу . Под э тим кроется отчаянная борьба за выживание , сильнейшее механическое сдавливание , часто высокая степень гипоксии и удушье . На конечной стадии родов плод может испытывать непосредственный контакт с такими биологическими материалами , как кровь , слизь , околопл о дная жидкость , моча и даже кал. На эмпирическом плане эта схема несколько усложняется и разветвляется . Помимо истинных , реальных ощущений разных аспектов борьбы в родовом канале в нее включается большой набор явлений , следующих типичной тематической послед овательности . Самыми важными из них будут элементы титанической битвы , садомазохистские переживания , сильное сексуальное возбуждение демонические эпизоды , скатологическая вовлеченность и столкновение с огнем . Все это происходит в контексте неуклонной борь б ы смерти-возрождения. Титанический аспект совершенно понятен , если учесть задействованные на этой стадии рождения чудовищные силы . Нежная головка ребенка втискивается в узкую тазовую полость маточными сокращениями , сила давления которых колеблется от 50 до 100 фунтов . Встречаясь с этим аспектом БПМ -III, человек испытывает могучие потоки энергии , усиливающиеся до взрывоподобного извержения . Характерные здесь символические мотивы — неистовые силы природы (вулканы , электромагнитные бури , землетрясения , волны п рилива или ураганы ), яростные сцены войн и революций , технологические объекты высокой мощности (термоядерные реакторы , атомные бомбы и ракеты ). В более мягкой форме этот эмпирический паттерн включает опасные приключения — охоту , схватки с дикими животными, увлекательные исследования , освоение новых земель . Соответствующие архетипические темы — картины Страшного суда , необыкновенные подвиги великих героев , мифологические битвы космического размаха с участием демонов и ангелов или богов и титанов. Садомазохистские аспекты этой матрицы отражают смесь агрессии , которой плод подвержен со стороны женской репродуктивной системы , и его яростной биологической реакции на удушье , боль и тревогу . Частыми темами здесь являются кровавые жертвоприношения , самоп о жертвование , пытки , казни , убийства , садомазохизм и изнасилования. Логика переживаний сексуальной составляющей процесса смерти-возрождения не так очевидна . Пояснить ее можно на примере широко известных данных о том , что удушье и нечеловеческие страдания во обще вызывают странную форму сильного сексуального возбуждения . Эротические мотивы на этом уровне характеризуются захватывающей интенсивностью полового влечения , механического и неизбирательного по своему качеству , порнографическому и девиантному по приро д е . В относящихся к этой категории переживаниях секс сочетается со смертью , опасностью , биологическим материалом , агрессией , побуждениями к самоуничтожению , физической болью и духовным началом (в приближении к БПМ -IV). Тот факт , что на перинатальном уровне сексуальное возбуждение происходит в контексте смертельной угрозы , страха , агрессии и биологического материала , становится ключом к пониманию сексуальных отклонений и других форм сексопатологии . Эту взаимосвязь мы будем подробно обсуждать позже. Элементы д емонизма на этой стадии процесса смерти-возрождения представляют , пожалуй , особую трудность и для терапевтов , и для пациентов . Жуткие свойства такого материала могут вызвать полное нежелание иметь с ним дело . Наиболее обычна здесь тематика Шабаша ведьм (В а льпургиевой ночи ), сатанинских оргий или ритуалов Черной мессы и искушения . Общим в опыте рождения на этой стадии и в ведьминском шабаше или Черной мессе является причудливое сочетание переживаний смерти , извращенной сексуальности , страха , агрессии , скато л огии и искаженного духовного порыва. Скатологическая сторона процесса смерти-возрождения имеет своей естественной биологической основой тот факт , что на последних стадиях родов ребенок может войти в тесный контакт с фекалиями и другими биологическими проду ктами . Такие переживания обычно превосходят все то , что действительно мог испытывать новорожденный . Это ощущения барахтающегося в экскрементах , ползающего в отбросах или выгребных ямах , поедающего фекалии , пьющего кровь и мочу или же отвратительные картин ы разложения. Элемент огня проявляется либо в своей обычной форме — как идентификация с жертвой , отданной на заклание, — либо в архетипической форме очищающего огня (пирокатарсис ), который разрушает все гнилое и отвратительное в человеке , готовя его к духов ному возрождению . Этот элемент символизма рождения наиболее труден для понимания . Соответствующим ему биологическим компонентом может быть , наверное , кульминационная сверхстимуляция новорожденного беспорядочной «пальбой» периферических нейронов . Интересно, что аналогичный опыт выпадает на долю роженицы , у которой на этой стадии часто возникает ощущение , что ее влагалище охвачено огнем . Также следует отметить , что в процессе горения твердые вещества превращаются в энергию ; переживанием огня сопровождается с м ерть Эго , после чего личность в философском плане отождествляет себя уже не с твердой материей , а с энергетическими паттернами. Религиозный и мифологический символизм этой матрицы особенно тяготеет к тем системам , где прославляется жертвование и жертвеннос ть . Часты сцены ритуалов жертвоприношения в доколумбовой Америке , видение распятия и отождествление себя с Христом , поклонение ужасным богиням Кали , Коатликуэ или Рангде . Уже упоминались в этом отношении сцены поклонения сатане и образы Вальпургиевой ночи. Другая группа образов связана с религиозными обрядами и церемониями , в которых секс сочетается с исступленным ритмическим танцем — например , фаллические культы , ритуалы , посвященные богине плодородия , или разнообразные ритуальные церемонии первобытных пл е мен . Классическим символом перехода от БПМ -III к БПМ -IV является легендарная птица Феникс , прежнее тело которой сгорает в огне , а новое восстает из пепла и взмывает к солнцу. Ряд важных характеристик , присущих этому паттерну переживаний , отличают его от уж е описанных паттернов состояния безвыходности . Здесь ситуация уже не кажется безнадежной , и сам переживающий не беспомощен . Он принимает активное участие в происходящем и чувствует , что страдание имеет определенную направленность и цель . В религиозном смы с ле ситуация будет больше напоминать чистилище , чем ад . К тому же роль индивида здесь не сводится исключительно к страданиям беспомощной жертвы . Он — активный наблюдатель и способен одновременно отождествлять себя с той и с другой стороной до такой степени, что иногда трудно бывает понять , агрессор он или жертва . В то время как безвыходная ситуация предполагает только страдания , опыт борьбы смерти-возрождения представляет собой границу между агонией и экстазом , иногда слияние того и другого . Вероятно , можно определить этот тип переживаний как "вулканический экстаз ", по контрасту с "океаническим экстазом " космического единства. Особые характеристики опыта связывают БПМ-Ш с СКО , сформировавшимся из воспоминаний о ярких чувственных и сексуальных переживаниях , о битвах и победах , об увлекательных , но рискованных приключениях , об изнасиловании и сексуальных оргиях или о случаях контакта с биологическими продуктами . Те же соотношения существуют и для трансперсонального опыта такого рода. Что касается фрейдовских эро генных зон , эта матрица связана с теми физиологическими механизмами , которые приносят внезапное облегчение и релаксацию после длительного напряжения . На оральном уровне это жевание и глотание пищи (или , наоборот , рвота ); на анальном и уретральном уровне э т о дефекация и мочеиспускание ; на генитальном уровне — восхождение к сексуальному оргазму и ощущения роженицы на второй стадии родов. Четвертая перинатальная матрица (БПМ -IV) Эта перинатальная матрица по смыслу связана с третьей клинической стадией родо в , с непосредственным появлением на свет . В этой последней стадии мучительный процесс борьбы за рождение подходит к концу , продвижение по родовому каналу достигает кульминации , и за пиком боли , напряжения и сексуального возбуждения следует внезапное облег ч ение и релаксация . Ребенок родился и после долгого периода темноты впервые сталкивается с ярким светом дня (или операционной ). После отсечения пуповины прекращается телесная связь с матерью , и ребенок вступает в новое существование как анатомически незави с имый индивид. Как и в других матрицах , некоторые относящиеся к этой стадии переживания представляют точную имитацию реальных биологических событий , произошедших при рождении , а кроме того, — специальных акушерских приемов . По понятным причинам этот аспект БПМ -IV намного богаче , чем конкретные элементы , испытанные в контексте других матриц . Кроме того , специфические детали высвобождающегося материала бессознательного легко поддаются верификации . Речь идет о подробностях механизма рождения , об использовавшей с я анестезии , о способе ручного и инструментального родовспоможения и о деталях послеродового опыта и ухода за новорожденным. Символическим выражением последней стадии родов является опыт смерти-возрождения , в нем представлено окончание и разрешение борьбы смерти-возрождения . Парадоксально , что , находясь буквально на пороге освобождения , индивид ощущает приближение катастрофы огромного размаха . В эмпирических сеансах как раз этим часто вызывается твердое решение остановить поток переживаний . Если же пережив а ния продолжаются , проход от БПМ -III к БПМ -IV влечет за собой чувство полного уничтожения , аннигиляции на всех мыслимых уровнях-то есть физической гибели , эмоционального краха , интеллектуального поражения окончательного морального падения и вечного индивид у ального проклятья трансцендентальной размерности . Такой опыт "гибели Эго " заключается , судя по всему , в мгновенном безжалостном уничтожении всех прежних опорных точек в жизни индивида . Переживаемый в своей окончательной и наиболее полной форме, он означ ает безвозвратный отказ от философского отождествления себя с тем , что Алан Уоттс обычно называл "Эго , облаченным в кожу ". За опытом полной аннигиляции и "прямого попадания на самое дно космоса " немедленно следует видение ослепительного белого или золотого света сверхъестественной яркости и красоты . Его можно сопоставить с изумительными явлениями архетипических божественных существ , с радугой или с замысловатым узором павлиньего хвоста . В этом случае также могут возникать видения пробуждения природы весной, освежающего действия грозы или бури . Человек испытывает глубокое чувство духовного освобождения , спасения и искупления грехов . Он как правило чувствует себя свободным от тревоги , депрессии и вины , испытывает очищение и необремененность . Это сопровождаетс я потоком положительных эмоций в отношении самого себя , других или существования вообще . Мир кажется прекрасным и безопасным местом , а интерес к жизни отчетливо возрастает. Символизм опыта смерти-возрождения может быть извлечен из многих областей коллек тивного подсознательного , так как любая крупная культура обладает соответствующими мифологическими формами . Смерть Эго будет испытываться в связи с самыми разными божествами-разрушителями — Молохом , Шивой , Уицилопочтли , Кали или Коатликуэ — или при полном отождествлении с Христом , Озирисом , Адонисом , Дионисом или другими жертвенными мифологическими существами . Богоявлением может стать совершенно абстрактный образ Бога в виде лучезарного источника света или более-менее персонифицированное представление разн ы х религий . Так же обычен опыт встречи или единения с великими богинями-матерями — Девой Марией , Изидой , Лакшми , Парвати , Герой или Кибелой. Среди соответствующих биографических элементов — воспоминания о личных успехах и окончании опасных ситуаций , о завер шении войн и революций , о выживании после несчастного случая или выздоровлении после тяжелой болезни. Что касается фрейдовских эрогенных зон , БПМ -IV на всех уровнях развертывания либидо связана с состоянием удовлетворения , которое наступает сразу же после активности , облегчающей неприятное напряжение, — после утоления голода , рвоты , дефекации , мочеиспускания , оргазма и деторождения. За пределами мозга : области трансперсонального опыта Многими своими чертами трансперсональный опыт вдребезги разбивает фун даментальные утверждения материалистической науки и механистического взгляда на мир . Хотя эти переживания имеют место в ходе самоисследования , их нельзя интерпретировать как всего лишь интрапсихические феномены в конвенциональном смысле . С одной стороны , э тот опыт вместе с биографическими и перинатальными переживаниями формирует некий эмпирический континуум . С другой стороны , он часто и без вмешательства органов чувств открывает непосредственный доступ к источникам информации , явно выходящим за рамки конве н ционального круга . Он может включать сознательный опыт других людей и представителей других видов животных , растительной жизни , элементы неорганической природы , микроскопическую и астрономическую области , недоступные без специальных приборов , исторический и доисторический опыт , знание будущего , отдаленных мест или других измерений существования. На уровне воспоминательного анализа информация черпается из индивидуальной истории и потому безусловно биографична по своей природе . Перинатальный опыт по-видимому представляет пересечение персонального (личного ) и трансперсонального , раздел между тем и д р угим ; это отражено в его связи с рождением и смертью , началом и концом индивидуального существования. Трансперсональные явления обнаруживают связь индивида с космосом — взаимоотношение , в настоящее время непостижимое . Можно предположить по этому поводу , чт о где-то в ходе перинатального развития происходит странный количественный скачок , словно по ленте Мебиуса , когда глубокое исследование индивидуального бессознательного становится эмпирическим путешествием по всей Вселенной включая то , что лучше всего наз в ать сверхсознательным умом. Общим для этой группы разнообразных и разветвленных явлений будет ощущение , что испытывающее их сознание выступило за обычные пределы Эго и преодолело ограничения времени и пространства . В «нормальном» , обычном состоянии сознани я мы осознаем самих себя в границах своего физического тела (образа тела ), и наше восприятие окружающего мира стеснено физически детерминированным диапазоном чувствительности внешних рецепторов . И наше внутреннее восприятие (интрацепция ) и восприятие внеш н его мира (экстрацепция ) ограничены привычными временными и пространственными рамками . В обычных обстоятельствах мы отчетливо переживаем только настоящую ситуацию и воспринимаем лишь ближайшее окружение ; мы вспоминаем прошлые события и ожидаем будущих или ф антазируем о них. В трансперсональных переживаниях происходит трансценденция некоторых из вышеупомянутых ограничений , иногда сразу нескольких . Многие принадлежащие к этой категории переживания интерпретируются испытавшими их как возвращение в исторические времена и исследование своего биологического и духовного прошлого . Довольно часто при глубинном эмпирическом самоизучении доводится испытать очень четкие и реальные эпизоды , опознаваемые как воспоминания плода и эмбриона . Многие сообщают о ярких событийны х последовательностях на уровне клеточного сознания , что по-видимому отражает их прошлое существование в форме спермы или зрелой яйцеклетки во время зачатия . Иногда регрессия заходит еще дальше , и у человека появляется уверенное чувство повторного проживан и я воспоминаний из жизни предков или даже подключения к расовому или коллективному бессознательному . Были случаи , когда участники ЛСД-сеансов сообщали об опыте отождествления с животными предками в эволюционной родословной или отчетливого проживания заново эпизодов из своих прошлых воплощений. Некоторые другие трансперсональные явления включают трансценденцию не временных , а пространственных барьеров . Сюда относится опыт слияния с другим человеком в состоянии двуединства (то есть чувство слияния с другим орг анизмом в одно состояние без потери собственной самоидентичности ) или опыт полного отождествления с ним или с ней , подстройка к сознанию целой группы лиц или расширение сознания до такой степени , что кажется , будто им охвачено все человечество . Сходным об р азом индивид может выйти за границы чисто человеческого опыта и подключиться к тому , что выглядит как сознание животных , растений или даже неодушевленных объектов и процессов . В предельном случае можно слиться с сознанием всего творения , всей планеты , все й материальной Вселенной . Еще одно явление , связанное с трансценденцией нормальных пространственных ограничений, — сознание отдельных частей тела , то есть различных органов , тканей , клеток . Важной категорией трансперсонального опыта с трансценденцией време н и и /или пространства будут разнообразные явления экстрасенсорного восприятия — например , опыт существования вне тела , телепатия , предсказание будущего , ясновидение , перемещение во времени и пространстве. В большой группе трансперсональных переживаний созна ние словно расширяется за пределы феноменального мира и континуума времени-пространства , каким мы его воспринимаем в повседневной жизни . Обычные тому примеры — опыт встреч с душами умерших или со сверхчеловеческими духовными сущностями . После сеансов с ЛС Д также бывают сообщения о бесчисленных видениях архетипических форм , конкретных божеств и демонов , сложных мифологических эпизодов . Среди других примеров из этой же категории — интуитивное понимание универсальных символов , переживание потока энергии «ци», как он описывается в китайской медицине и философии , или пробуждение Кундалини и активация чакр . В предельной форме индивидуальное сознание охватывает всю целостность существования и отождествляет себя с Универсальным Разумом или с Абсолютом . Высшей точко й всех переживаний будет очевидно Сверхкосмическая или Метакосмическая Пустота , загадочная предвечная ничтожность , которая сознает себя самое и содержит всю экзистенцию в зародышевой форме. Итак , расширенная картография бессознательного имеет ключевое значе ние при любом серьезном подходе к таким явлениям , как психоделические состояния , шаманизм , религия , мистицизм , ритуалы перехода , мифология , парапсихология и шизофрения . И дело здесь не просто в академическом интересе — как будет показано ниже , картография предлагает глубокие и революционные приложения для понимания психопатологии и новые терапевтические пути , немыслимые в традиционной психиатрии. Спектр сознания Картография внутреннего пространства , включающая биографический , перинатальный и трансперсон альный уровни , дает интересное представление о современной неразберихе в мире глубинной психотерапии и о спорах между различными ее направлениями . Хотя во всей своей полноте такая картография не похожа ни на один из существующих подходов , отдельные ее уро в ни можно вполне адекватно описать в терминах различных современных психологических систем или древних духовных философий . В самом начале психоделических исследований я обнаружил , что средний пациент во время курса психолитической терапии с применением ЛСД склонен переходить с фрейдистской стадии на стадию Ранка-Рейха-экзистенциалистов , а затем на юнгианскую стадию (Grof, 1970). Названия этих стадий отражают тот факт , что соответствующие концептуальные системы лучше любой другой структуры описывают явления, которые происходят на последовательных этапах терапии . Мне стало очевидно , что ни одна западная система психотерапии не годится для описания определенных явлений , происходящих на продвинутых стадиях терапии или на уровнях психоделического опыта . Здесь сле д ует обращаться к античным или восточным духовным философиям , таким как веданта , разные системы йоги , кашмирский шиваизм , буддизм махаяны , ваджраяна , даосизм , суфизм . И вместе с тем я убедился , что полный спектр человеческого опыта невозможно описать с пом о щью какой-то одной психологической системы и что каждый из главных уровней эволюции сознания требует самостоятельной структуры объяснения. Ту же идею независимо развил Кен Уилбер ; наиболее четко и обоснованно она представлена в его книгах "Спектр сознания " (Wilber, 1977), "Проект Атман " (Wilber, 1980), "Выше рая " (Wilber, 1981). В концепцию Уилбера о спектральной психологии заложена модель сознания , интегрально сочетающая достижения ведущих западных психологических школ с принципами того , что называется "в е чной психологией ", — т. е . такое понимание человеческого сознания , которое выражает основные прозрения "вечной философии " (philosophia perennis) на языке психологии . По Уилберу , огромные расхождения у психологических и психотерапевтических школ возникли н е столько из-за интерпретаций и выводов о различиях в одной и той же совокупности проблем или о различиях в методологии , сколько из-за реального различия уровней спектра сознания , на которые они опираются . Главная ошибка этих разноречивых направлений заклю ч ается в том , что каждое из них склонно обобщать свой подход и применять его по всему спектру , тогда как подход этот годится для одного только отдельного уровня . Любой из серьезных подходов , принятых в западной психотерапии , более или менее «правилен» , есл и применяется на своем уровне , и он чрезвычайно искажает картину , если некстати применяется в другом диапазоне . По-настоящему всеобъемлющая и интегрированная психология будущего станет использовать дополняющие инсайты , предложенные каждой из психологически х школ. Ключевым понятием в уилберовской модели спектра сознания является интуитивное постижение вечной философией личности человека как многопланового проявления единственного сознания , Универсального Разума . Каждый из уровней спектра сознания , составляющи х многомерную природу человека , характеризуется специфическим и легко узнаваемым чувством индивидуальной идентичности . Чувство это охватывает широкий диапазон , начиная с высшей идентичности космического сознания , через несколько градаций или полос , кончая сильно упрощенной и суженной идентификацией с сознанием отдельного Эго. Со времени выхода в свет "Спектра сознания " (1977) Уилбер усовершенствовал , исправил и доработал свою модель , а затем успешно применил ее в исследовании развития индивидуального сознан ия и человеческой истории . В книге "Проект Атман " (1980) он наметил трансперсональный взгляд на онтологию и космологию , объединив творчески принципы многих западных психологических школ с системами "вечной философии ". Это всестороннее видение охватывает э в олюцию сознания от материального мира и отдельного человека до нераздельной пары Атман-Брахман , а в обратном движении — от абсолюта до проявленных миров . Процесс эволюции сознания включает , таким образом , наружную дугу , т. е . движение от подсознания к сам о сознанию , и внутреннюю дугу , прогрессию от самосознания к сверхсознанию . Взгляды Уилбера на предмет и концепцию проекта Атман чрезвычайно важны для нашей книги и требуют поэтому особого рассмотрения. Описание , которое дает Уилбер наружной дуге эволюции соз нания , начинается со стадии плеромы , недифференцированного состояния сознания новорожденного , в котором нет времени , пространства и объектности , которое не знает разницы между самостью и материальным миром . Следующая стадия уробороса тесно связана с питат е льными функциями и предполагает первое , примитивное и незавершенное различение субъекта и материального мира . Это совпадает с ранним оральным периодом развития либидо . Стадия тифона характеризуется первой полной дифференциацией , которая создает органическ у ю самость , или самость тела-эго с доминантой принципа удовольствия и инстинктивных побуждений и проявлений . Этот период включает анальную и фаллическую фазы развития либидо . С обретением языка , ментальных и концептуальных функций начинается стадия речевог о участия . Здесь самость отличает себя от тела , становится ментальным и вербальным существом . Этот процесс затем продолжается на ментально-эготической стадии , относящейся к развитию линейного , абстрактного и понятийного мышления и к идентификации с предста в лением о самом себе . Ординарное развитие личности завершается на стадии кентавра , т. е . высоко упорядоченной интеграции Эго , тела , личности и тени. Уровень кентавра это самый высокий уровень сознания , который признается и принимается всерьез западной механ истической наукой . Западные психиатры и психологи либо отрицают существование любых более высоких состояний , либо навешивают на них ярлык патологии . В прошлом те , кого интересовало знание о высших состояниях сознания , должны были обращаться к великим мудр е цам и мистикам Востока и Запада . За последнее десятилетие трансперсональная психология взяла на себя сложную задачу объединения мудрости "вечной философии " и психологии с концептуальными структурами западной науки . И серьезным вкладом в этот процесс стала работа Кена Уилбера. Уилберовская модель эволюции сознания не заканчивается кентавром . В кентавре он видит переходную форму , ведущую к трансперсональным сферам бытия , которые так же далеки от эго-разума , как эго-разум далек от тифона . Первой из этих сфер э волюции сознания является нижний тонкий уровень , включающий астрально-медиумическую область . На этом уровне сознание , отделяя себя от разума и тела , способно превзойти обычные способности грубого телесного ума . Сюда относятся опыт "оставления тела ", оккул ь тные явления , аура , астральные путешествия , предвидение , телепатия , ясновидение , телекинез и связанные со всем этим явления . Высший тонкий уровень — это область подлинной религиозной интуиции , символического видения , постижения божественного света и звука, высших присутствий и архетипических форм. За высшим тонким уровнем лежит каузальная сфера . Ее нижний уровень включает высочайшее божественное сознание , источник архетипических форм . В высшей каузальной сфере происходит коренная трансценденция всех форм , к оторые сливаются в безграничном сиянии Бесформенного Сознания . На уровне предельного единства сознание полностью пробуждается к своему изначальному состоянию , которое есть также таковость всего существования — грубого , тонкого и каузального . В этой точке в есь мировой процесс проявляется от момента к моменту как собственное бытие носителя сознания , вне которого и прежде которого нет ничего . Форма неотлична от Пустоты , а обычное и исключительное , естественное и сверхъестественное суть одно и то же . Это преде л ьное состояние , к нему тяготеет вся космическая эволюция. По модели Уилбера космология подразумевает процесс , обратный вышеизложенному . Модель описывает , как феноменальные миры создаются из первоначального единства путем постепенной редукции и прогрессивно го свертывания высших структур в низшие . В этом отношении Уилбер следует исключительно тексту "Тибетской книги мертвых " (по-тибетски "Бардо Тодоль "), в котором описывается посмертное продвижение сквозь промежуточные состояния , так называемые бардо. Одной и з самых оригинальных сторон работы Уилбера является его вывод об идентичных по сути (или по крайней мере схожих ) принципах и механизмах , лежащих за кажущимся разнообразием многих стадий эволюции и инволюции сознания . Разработанные им понятия о глубинных и поверхностных структурах разных уровней сознания , о трансляции в противовес трансформации , о различных типах бессознательного (базисном , архаическом , погруженном , внедренном и эмерджентном ), об эволюции и инволюции сознания , о наружной и внутренней дугах, о дезидентификации в противовес диссоциации , а также новое определение терминов «Эрос» и «Танатос» безусловно станут стандартом в трансперсональной психологии будущего. Но наиболее фундаментальна и перспективна сама уилберовская концепция проекта Атман . Ем у удалось самым убедительным образом показать , что мотивирующей силой на всех уровнях эволюции (кроме уровня изначального единства самого Атмана ) является целенаправленное стремление человека к исходному космическому единству . Из-за врожденных ограничений этот процесс идет такими путями , которые приводят лишь к неудовлетворительным компромиссам , чем и объясняется неудача проекта , который ведет к отказу от ранее использованных уровней и к трансформации на следующей стадии . Каждый новый уровень высшего поряд к а становится еще одной подменой , пусть и более близкой к Реальному — до тех пор пока душа не укоренится в сверхсознании , а это единственное , чего она желала с самого начала. Уилбер применил свою модель не только к индивидуальному развитию , но и к человечес кой истории . В книге "Выше рая " (1981) он предложил не что иное как коренной пересмотр истории и антропологии . Сжатый объем не позволяет мне отдать должное его уникальному вкладу в трансперсональную психологию , и заинтересованному читателю следует обратит ь ся к книгам и статьям самого Уилбера . Однако я вкратце отмечу те области , в которых моя собственная работа и представленные здесь концепции отличаются от модели Уилбера при их обнадеживающем согласии во всем остальном. Уилбер проделал громадную работу , син тезировав несовместимые . казалось бы , данные из множества научных областей и дисциплин . Его знание литературы поистине энциклопедично , аналитический ум работает проницательно и систематично , ясность его логики удивительна . И потому некоторое недоумение вы з ывает то , что он не учел внушительного объема данных из древних и современных источников — данных , указывающих на первостепенную психологическую значимость перинатального опыта и родовой травмы . По моему мнению , знание перинатальной динамики незаменимо дл я любого серьезного подхода к таким проблемам , как религия , мистицизм , ритуалы перехода , шаманизм или психозы. Уилберовское описание эволюции сознания начинается с недифференцированного плеромического сознания новорожденного и кончается предельным единением с Абсолютом . А инволюция сознания в близком соответствии изложенному в "Тибетской книге мертвых " описывается от предельного сознания незагрязненной и сияющей Дхармакайи , через три сферы бардо , к моменту зачатья . В этой тонко разработанной системе , котора я во всех остальных областях уделяет деталям пристальное внимание , не нашлось места для всей сложности эмбрионального развития и последовательных стадий биологического рождения. Еще одно крупное отличие моих данных от модели Уилбера касается феномена смерти . По Уилберу , понятие Танатоса относится к прекращению исключительного отождествления с отдельной структурой сознания , что дает возможность трансценденции этой структуры и движения к следующему уровню . У него нет различия между умиранием по отношению к ка к ому-то уровню развития и опытом , связанным с биологической смертью . Такой подход резко противоречит наблюдениям , полученным в психоделической терапии и других формах глубокого эмпирического самоисследования , свидетельствующим о том , что воспоминания об уг р ожающих жизни событиях , в том числе о биологическом рождении , представляют категорию , имеющую особенное значение. Этот материал ясно показывает , как важно отличать процесс перехода с одной стадии развития на другую от родовой травмы и других событий , ставя щих под угрозу жизнь организма . Опыт таких событий принадлежит к другому логическому типу и лежит в стороне от процессов , которые Уилбер включает в описание Танатоса . Опасности здесь подвергается существование организма как индивидуальной сущности , незави с имо от уровня его развития . Так , угроза выживанию может проявиться на эмбриональной стадии существования , на любой стадии родов , в любом возрасте без связи с эволюцией сознания . Смертельная опасность в перинатальный период или в процессе рождения ребенка я вляется , по всей видимости , инструментом для возникновения ощущения отдельности и изоляции , а не уничтожает его , как полагает Уилбер. По моему мнению , без признания первостепенной значимости рождения и смерти представление о природе человека будет неполным и неудовлетворительным . Включение этих элементов придало бы модели Уилбера больше логичности и больше практической мощи . Без этого м о дель не способна принять в расчет важные клинические данные , а описание терапевтических приложений становится наименее убедительной частью его работы — так как клиницисты привыкли иметь дело с практическими проблемами психопатологии. Наконец , я должен упом януть о том внимании , которое уделяет Уилбер линейности и радикальному отличию феноменов «пред» от феноменов «транс» (пред-персональное в отличие от трансперсонального , или до-эготическое в отличие от пост-эготического ). Хотя я в принципе с ним согласен , б езусловность его суждений кажется мне чрезмерной . Психика обладает многомерной , холографической природой , и если использовать линейную модель для ее описания , то результаты будут искаженными и неточными . Это будет серьезной проблемой для любой попытки опи с ать психику только рациональными и вербальными средствами. Мои собственные данные подсказывают , что по мере того , как эволюция сознания переходит от стадии кентавра к тонким сферам и дальше , она теряет линейную траекторию и , в каком-то смысле , сворачиваетс я внутри самой себя . В ходе этого процесса индивид возвращается к более ранним стадиям развития , но оценивает их со взрослой точки зрения . В то же время он начинает осознавать определенные аспекты и качества этих стадий , которые неявно присутствовали , но н е были узнаны при столкновении с ними в контексте линейного развития . Следовательно , различие между «пред» и «транс» парадоксально ; они не идентичны , но и не совсем отличны одно от другого. Если такого рода понимание применить к проблемам психопатологии , р азличие между эволюционным и патологическим состояниями будет больше выражаться в контексте , в методах подхода к ним и в способности интегрировать их в повседневную жизнь , чем в природе присущих им переживаний . Подробное обсуждение всех этих тем и некотор ы х других вопросов , встающих после прочтения увлекательной и вдохновляющей книги Уилбера , еще ждет специального представления. Родственные психопатологические синдромы Шизофренические психозы параноидальная симптоматика , чувства мистического союза , стол кновение с метафизическими силами зла ); ипохондрия (основанная на странных и необычных телесных ощущениях ); истерические галлюцинации и смешение грез с реальностью Шизофренические психозы (адские муки , переживания бессмысленного «картонного» мира ); тяжелая заторможенная «эндогенная» депрессия ; иррациональные чувства вины и неполноценности ; ипохондрия (вызванная болезненными телесными ощущениями ); алкоголизм и наркомания , псориаз , язва желудка Шизофренические психозы (элементы садомазохизма и скатологии , чле новредительство , патологическое сексуальное поведение ); тревожная депрессия , сексуальные отклонения (садомазохизм , мужской гомосексуализм , уролагния и копрофагия ); невроз навязчивых состояний ; психогенная астма , тики и заикание : конверсивная и тревожная и с терия ; фригидность и импотенция ; неврастения ; травматические неврозы : вегетативные неврозы : мигрень ; энурез и энкопрез Шизофренические психозы (опыт смерти-возрождения . мессианский бред , элементы разрушения и воссоздания мира , спасение и искупление , иденти фикация с Христом ): маниакальная симптоматика : женский гомосексуализм : эксгибиционизм Соответствующая активность в эрогенных зонах по ФРЕЙДУ Удовлетворение либидо во всех эрогенных зонах ; либидозное чувство во время раскачивания и купания ; частичное ощ ущение этого состояния после орального , анального , уретрального или генитального удовлетворения и после деторождения Оральная фрустрация (жажда , голод , болезненные раздражения ), задержка кала и мочи ; сексуальная фрустрация ; ощущения холода , боли и другие н еприятные чувства Жевание и глотание пищи , оральная агрессия и разрушение объекта ; дефекация и мочеиспускание ; анальная и уретральная агрессия ; оргазм ; деторождение ; статоакустический эротизм (тряска , гимнастика , прыжки в воду , парашютный спорт ) Насыщение голода и удовлетворение жажды ; удовольствие от сосания ; либидозные чувства после дефекации , мочеиспускания , сексуального оргазма или родов Феноменология на сеансах с ЛСД Безмятежная внутриматочная жизнь : реалистичные воспоминания об ощущениях "хорошей матки "; «океанический» тип экстаза : природа в своем наилучшем проявлении ("Мать-природа "): опыт космического единства ; видения Рая и Небес . Нарушения внутриутробной жизни : реалистичные воспоминания о "плохой матке " (критические состояния плода , болезни , э м оциональные срывы у матери , ситуация близнецов , попытки аборта ), паранояльное мышление , неприятные телесные ощущения ("похмелье ", дрожь и слабые спазмы , неприятный вкус , отвращение , ощущение отравленности ): встреча с демоническими существами и другими мет а физическими силами зла Космическое поглощение : безмерные телесные и душевные муки : невыносимая и безысходная ситуация , которой не видится конца ; чувство загнанности в ловушку или клетку (нет выхода ); разнообразные видения ада ; мучительное чувство вины и не полноценности ; апокалиптическое видение мира (ужасы войн и концлагерей , террор инквизиции , опасные эпидемии , болезни , запустение , смерть и т. п .); бессмысленность и абсурдность человеческого существования , "картонный мир ", атмосфера искусственности и ерун д ы : зловещие темные цвета и неприятные телесные проявления (ощущение гнета и давления , сердечная недостаточность , жар и озноб , потливость , затрудненное дыхание ) Усиление страданий до космических размеров ; грань между болью и удовольствием : "вулканический ти п экстаза ; яркие цвета ; взрывы и фейерверки : садомазохистские оргии : убийства и кровавые жертвоприношения , активное участие в жестоких битвах ; атмосфера безумного авантюризма и опасных приключений ; сильные сексуальные оргиастические чувства ; сцены гаремов и карнавалов : опыт смерти и возрождения ; культы кровавых жертвоприношений (муки Христа и крестная смерть , ацтеки , Дионисий и т. п .); мощные телесные проявления (сдавливание и боль , удушье , мышечное напряжение , судороги и подергивания при расслаблении , тош н ота и рвота , жар и озноб , потливость , сердечная недостаточность , трудности контроля сфинктеров , звон в ушах ) Огромное понижение давления : расширение пространства ; "иллюмина тивный " тип экстаза , видения гигантских помещений : яркий свет и прекрасные цвета (н ебесно-голубой , золотистый , радужный , яркий как павлиний хвост ): чувство повторного рождения и спасения ; осознание простого способа жизни ; улучшение сенсорного восприятия ; братские чувства : гуманитарные и благотворительные тенденции ; иногда маниакальные д е йствия и чувство величия ; переход к элементам БПМ -1; приятные ощущения могут прерываться пупочными спазмами (острая боль а пупке , сбои дыхания , страх смерти и кастрации , смещения в теле ), но без внешнего сдавливания Ассоциативные воспоминания из постнатальной жизни Ситуации , в которых удовлетворяются насущные потребности — например , счастливые дни младенчества и детства (заботливый материнский уход , игра со сверстниками , семейное согласие и т. д .), взаимная любовь и влюбленность ; путешествия и отдых в красивой местности ; приобщение к предметам искусства высокой эстетической ценности ; купание в океане и чистых озерах и т. п. Ситуации , угрожающие жизни и целостности тела (военный опыт , несчастные случаи , травмы , операци и , тяжелые болезни , утопание , удушье , тюремное заключение , "промывание мозгов ", незаконные допросы , оскорбления и т. д .); тяжелые психологические травмы (отвергнутость , опасные ситуации , эмоциональная депривация , тягостная семейная атмосфера , насмешки , ун и жения и т. п .) Сражения , битвы и приключения (атаки и штурмы в сражениях и революциях , испытания военной службы , тяжелые воздушные бои , океанские штормы , опасная езда на автомобиле , драки ): высокочувственные воспоминания (карнавалы , увеселительные заведени я и ночные клубы , загородные прогулки , сексуальные оргии и т. д .); наблюдение в детстве за сексуальной активностью взрослых , опыт совращения или изнасилования ; у женщин — деторождение Счастливое избавление от опасности (конец войны или революции , спасение после несчастного случая или операции ); преодоление сложных препятствий решительными действиями ; случаи напряжения и упорной борьбы , завершившиеся выдающимся успехом , картины природы (начало весны , прекращение океанского шторма , восход солнца и т. п .) 3. МИР ПСИХОТЕРАПИИ : НА ПУТИ К ИНТЕГРАЦИИ ПОДХОДОВ По данным психоделических исследований и других форм эмпирического самоисследования можно теперь внести некоторую ясность в запутанный лабиринт противоречивых и конкурирующих систем психотерапии и неско лько упростить его . Даже беглый взгляд на западную психологию обнаруживает фундаментальные разногласия и противоречия в том , что касается динамики человеческого ума , природы эмоциональных расстройств и психотерапевтической техники . Это относится не только к школам , которые возникли на базе таких заведомо несовместимых философских подходов , как бихевиоризм и психоанализ , но и к тем направлениям , основатели которых исходили из тех же или очень схожих посылок . Лучше всего это видно на примере сравнения класси ч еского психоанализа , сформулированного Зигмундом Фрейдом , и концепций Альфреда Адлера , Вильгельма Райха , Отто Ранка и Карла Густава Юнга ; все они вначале были его поклонниками и преданными учениками. Ситуация еще более усложнится , если учесть психологическ ие системы , созданные духовными традициями Запада и Востока , среди которых нужно выделить различные формы йоги , дзен-буддизм , ви-пассану , ваджраяну , даосизм , суфизм , алхимию и каббалу . Существует огромный разрыв между большинством западных психотерапевтич е ских школ и этими утонченными , изысканными теориями Ума , сформировавшимися в результате многовековых глубинных исследований сознания. Данные о систематических изменениях содержания психоделических переживаний , связанных с различиями в дозировке или Увеличе нием числа последовательных сеансов , помогли устранить ряд наиболее острых противоречий довольно неожиданным путем , При проведении психотической терапии пациент на начальных сеансах с ЛСД обычно сталкивается с разнообразным биографическим материалом . В ра б оте по анализу воспоминаний большую часть опытной информации можно было интерпретировать в терминах классического психоанализа . Иногда природа биографических переживаний была такова , что они также хорошо или еще лучше поддавались интерпретации с помощью т е орий Адлера . Определенные аспекты динамики переноса (трансфера ) во время психоделических сеансов и особенно в период , следующий непосредственно за переживаниями , вызванными приемом препарата , включают важные межличностные компоненты , которые можно понять и исследовать , пользуясь принципами Салливана. Однако , как только испытатели поднимались выше «фрейдистской» стадии , опыт , полученный во время сеансов , в основном затрагивал глубокие переживания , связанные со смертью и биологическим рождением . На этом этапе теория Фрейда становится бесполезной для понимания происходивших процессов . Определенные аспекты процесса смерти-возрождения , особенно значение смерти и кризис смысла , можно было интерпретировать уже с точки зрения экзистенциалистской философии и психоте р апии . Безудержная энергетическая разрядка и последующее разрушение мышечной «брони» , происходящие в менее выраженной форме на биографической стадии , достигают в ходе перинатальных процессов крайней интенсивности . В работе с такими аспектами психоделическо г о опыта чрезвычайную пользу могут принести терапевтические приемы и концепции , разработанные Вильгельмом Райхом , после некоторой их модификации. Ключевым элементом в сложной динамике процесса смерти-возрождения является переживание биологической родовой тр авмы . Ее значение для психологии и психотерапии впервые установил и подробно раскрыл Отто Ранк в своей работе "Травма рождения " (1929). Хотя представления Ранка о природе этой травмы не совсем совпадают с данными , полученными в исследованиях с психоделика м и , многие из его формулировок и выводов могут иметь огромную ценность , когда речь идет о переживаниях на перинатальном уровне . По этой причине я иногда называю эту стадию психоделической терапии «ранкианской» ; это , впрочем , не совсем точно отражает клинич е скую картину , поскольку процесс смерти-возрождения включает гораздо больше , чем просто переживание биологического рождения. Юнгианская психология хорошо представляет смысл психологической смерти и повторного рождения и тщательно исследует эту тему в различ ных культурах . Подход юнгианцев чрезвычайно удобен при обработке конкретного содержания многих перинатальных переживаний , в особенности характерных мифологических тем и образов , которые часто встречаются в данном контексте . Однако у них , по-моему , упущена взаимосвязь этого паттерна с биологическим рождением индивида и значительным физиологическим диапазоном этого явления . Задействованность архетипических элементов в процессе смерти-возрождения отражает тот факт , что на уровне глубинного опыта встреча с фен о меном смерти и нового рождения обычно вызывает духовное , мистическое раскрытие и высвобождает путь к трансперсональным сферам . Эта связь имеет свою аналогию в духовной жизни и ритуальной практике различных культур , существующих испокон веков . В качестве п р имера можно привести шаманские инициации , ритуалы перехода , бдения экстатических сект или древние мистерии смерти-возрождения . Иногда символический контекст , используемый в одной из этих систем , бывает более уместным для интерпретации и понимания конкретн о го перинатального опыта , чем эклектическая смесь из концепций Ранка , Райха , Юнга и экзистенциализма. Как только психоделические сеансы переходят в трансперсональную сферу , за врата рождения и смерти , психология Юнга и , до некоторой степени , психосинтез Асс аджиоли будут единственными западными психологическими школами с подлинным пониманием происходящих процессов . На этой стадии опыт с ЛСД носит философский , духовный , мистический и мифологический характер . Исходя из традиций западной психологии и психиатрии, я склонен называть эту стадию психоделической терапии "юнгианской стадией ", хотя сама психологическая система Юнга не охватывает многих явлений , происходящих в этом контексте . Психотерапию такого уровня трудно отличить от духовных и философских исканий к о смической самоидентичности . Различные формы "вечной философии ", соответствующих религиозных и психологических систем служат прекрасными руководствами как для пациента , так и для терапевта , если эти определения еще уместны для двух лиц , ставших теперь сора т никами в совместных поисках и путешествиях. До сих пор основное внимание я уделял изменению содержания сеансов в зависимости от увеличения их числа . Однако аналогичных результатов можно достичь при увеличении дозы . Так , меньшая доза приводит к достижению б иографического уровня , возможно , в сочетании с некоторым абстрактным чувственным опытом . Увеличенная доза обычно выводит на перинатальный уровень и дает человеку больше шансов войти в трансперсональные сферы . Здесь можно говорить скорее об уровнях психоде л ического опыта чем о стадиях трансформативного процесса . Такая взаимосвязь наблюдается только во время первых психоделических сеансов ; испытатель , который тщательно проработал биографический материал и усвоил содержание перинатального опыта , на последующи х сеансах будет иметь трансперсональные переживания даже при меньшей дозе . В этом случае дозировка будет влиять на яркость переживаний , а не на их тип. По моему опыту , данные из контекста психоделической терапии в равной степени относятся и к тем подходам , где медикаменты не применяются . Менее эффективные техники могут способствовать исследованию биографической сферы , а более сильные м… огут дать человеку доступ к перинатальному процессу или ввести его в трансперсональные сферы . Точно так же , систематическое и cпользование эмпирических техник обычно вызывает постепенный переход от биографической сферы через процесс смерти-возрождения на уровень трансперсонального самоисследования . Нет необходимости подчеркивать , что это наблюдение следует интерпретировать со с татистической точки зрения ; в индивидуальных случаях развитие необязательно линейно , оно находится в прямой зависимости от конкретных характеристик применяемой техники , ориентации терапевта , личности и предрасположенности пациента и от качества взаимоотно ш ений между ними. Отсюда понятно , что запутанная ситуация с конкурирующими направлениями западной психологии значительно упрощается , если учесть , что они имеют в виду отнюдь не одно и то же . Как было показано в связи со спектральной психологией , существуют разные сферы психики и различные уровни сознания , каждый из которых обладает конкретными характеристиками и подчиняется определенным законам . Феномены психики в целом невозможно свести к простому общему знаменателю , имеющему повсеместное применение и эффе к тивность ; и , конечно , их нельзя свести к нескольким базисным биологическим и физиологическим механизмам . К тому же , сфера сознания имеет не только много уровней , но и много измерений . По этой причине любая теория , основанная на ньюто-нокартезианской модел и мира и на линейных описаниях , обязательно будет неполной и внутренне непоследовательной . Она , вероятно , будет также противоречить , даже не ведая о том , другим теориям , выделяющим иные фрагментарные аспекты реальности. Итак , основная проблема западной псих отерапии , заключается , судя по всему , в том , что по разным причинам отдельные исследователи сосредоточили свое внимание преимущественно на каком-то одном уровне сознания и обобщили результаты , распространив их на человеческую психику в целом . По этой прич и не они заблуждаются в главном , хотя могут получать полезные и довольно точные описания уровня , с которым работают , или одного из основных его аспектов . Поэтому , хотя многие из существующих систем можно использовать на определенных стадиях процесса эмпирич е ского самоисследования , ни одна из них не будет достаточно всеобъемлющей и полной , чтобы служить исключительным средством исследования . Истинно эффективная психотерапия и самопознание требуют широкой теоретической базы , основанной на признании многоуровне в ой природы сознания и выводящей за рамки сектантского шовинизма современных подходов В том , что следует ниже , мы конкретно разберем концепции ведущих психотерапевтических школ , основываясь на данных , полученных на сеансах глубинного погружения в опыт при п омощи психоделических препаратов или же без них . После краткого описания каждой из этих систем я выделю ее основные теоретические и практические недостатки , противоречия с другими направлениями и те положения , которые нуждаются в пересмотре или исправлени и для возможного включения системы во всеобъемлющую теорию психотерапии. Зигмунд Фрейд и классический психоанализ Открытие основных принципов глубинной психологии стало выдающимся достижением одного человека — австрийского психиатра Зигмунда Фрейда . Он разработал метод свободных ассоциаций , доказал существование сферы бессознательного и описал его динамику , определил основные механизмы развития психоневрозов и многих других эмоциональных расстройств , открыл младенческую сексуальность , описал методы толкования снов и явление переноса , разработал принципы психотерапевтического вмешательства . Поскольку Фрейд в одиночку и з учал территории ума , ранее неизвестные западной науке , понятно , что его взгляды постоянно менялись по мере того , как он сталкивался с новыми проблемами. Одно оставалось неизменным при всех этих переменах — неутомимое стремление Фрейда сделать психологию на учной дисциплиной Он приступил к работе с твердой уверенностью , что наука в конце концов внесет порядок в кажущиеся хаотичными психические процессы и объяснит их с точки зрения функций головного мозга . И даже после того как он понял , что задача объяснения психических явлений при помощи физиологических процессов практически невыполнима , и занялся чисто психологическими методами исследования , цель эта не исчезла . Он всегда понимал , что психоанализ нужно будет приспосабливать к новым научным открытиям либо в р амках самой психологии , либо в рамках физики биологии или физиологии . Поэтому интересно проследить , какие из соображений Фрейда выдержали испытание новыми научными открытиями , а какие требуют фундаментального пересмотра . Необходимость такого пересмотра в к акой-то мере связана с ограниченностью присущей ньютоно-картезианской парадигме , и с теми огромными переменами , которые произошли в философии и метафизике со времен Фрейда . Другие необходимые поправки в большей степени связаны с его собственными личностны м и ограничениями и культурной средой . В этой связи заслуживает внимания тот факт , что Фрейд находился под глубоким влиянием своего учителя Эрнста Брюкке , основателя научного направления , известного под названием Медицинской школы Гельмгольца . Как думал Брю к ке , все биологические организмы являются сложными системами атомов , которые подчинены строгим законам , в особенности принципу сохранения энергии Единственными активно действующими силами биологического организма он считал сугубо материальные физико-химиче с кие процессы , которые можно свести к силам притяжения и отталкивания . Конечной целью и идеалом этого направления было внедрение принципов ньютоновского научного мышления в другие области науки . Именно в духе учений школы Гельмгольца Фрейд дал свое описани е физиологических процессов в соответствии с законами Ньютона . Четыре основополагающих принципа психоаналитического подхода — динамический , экономический , топографический и генетический — это точные аналоги основных концепций физики по Ньютону. Динамический принцип . Согласно механике Ньютона , материальные частицы и предметы перемещаются под действием сил . отличных от материи ; их взаимодействие регулируется особыми законами . Точно так же , в психоанализе все психические процессы объясняются с точки зрения вза и модействия и столкновения психологических сил . Они могут усиливать или подавлять друг друга , противодействовать друг другу или создавать различные компромиссные образования . У них есть определенная направленность . то есть тяготение к двигательному (моторн о му ) выражению или же от него . Наиболее мощно влияют на психическую динамику инстинктивные влечения . Ньютоновский принцип действия и противодействия был также применен Фрейдом показал глубокое влияние на его представления о противоположностях . И эта его ск л онность описывать различные аспекты психической функции как ряд противоположных явлений многими психоаналитиками воспринималась как серьезный концептуальный недостаток. Экономический принцип . Количественный аспект ньютоновской механики стал основной причин ой ее шумного успеха и научного престижа . Массу , силу , расстояние , скорость можно было измерить и выразить определенной величиной , а взаимосвязи и взаимодействия этих величин представить математическими уравнениями . Хотя Фрейд не мог даже приблизиться к ж е стким критериям физики , он часто подчеркивал значимость сохранения энергии в психологических процессах . Психическим отражениям инстинктивных влечений и силам , им противостоящим , он приписывал заряды определенного количества энергии , так называемый катекси с . Распределение энергии между вводом , потреблением и выводом имело для него первостепенное значение . Задачей психического аппарата становилось предотвращение задержки этих энергий и поддержание общего количества возбуждения на наиболее низком уровне . Коли ч ество возбуждения рассматривалось как ведущая сила , лежащая в основе принципа удовольствия-боли , который играл важную роль в теории Фрейда. Топографический или структурный принцип . Если в современной науке отдельные материальные явления феноменального мира рассматриваются как неразрывный , взаимосвязанный динамический процесс , то ньютонова механика занималась отдельными материальными частицами и предметами , которые занимают место в евклидовом пространстве и взаимодействуют в нем . Точно так же в топографичес к их описаниях Фрейда тесно переплетенные динамические процессы выступают в виде специфических индивидуальных структур психического аппарата , которые взаимодействуют друге другом в психологическом пространстве , обладающем евклидовыми свойствами . Фрейд преду п реждал , что такие понятия , как Ид (подсознание ). Эго и Суперэго являются всего лишь абстракциями , что их нельзя брать буквально , и называл любые попытки связать их с конкретными структурами и функциями мозга "мифологией разума " (Gehirnmythologie). Однако, в его работах всем этим понятиям приданы ньютоновские характеристики материальных объектов — протяженность , вес , местоположение и движение . Они не могут занимать одно и то же пространство и поэтому не могут двигаться , не смещая друг друга . Они воздействую т друг на друга и вступают в противодействие ; они могут быть подавлены , преодолены и уничтожены . Крайним проявлением такого подхода является концепция о количественной ограниченности либидо и даже любви . Согласно классическому анализу , любовь человека к др у гому человеку и любовь к самому себе находятся в противоречии и конкурируют между собой. Генетический или исторический принцип. Одним из самых характерных признаков ньютоновой механики является ее строгий детерминизм : столкновения частиц и предметов про исходят в линейной цепи причин и следствий . Пространственно-временное описание событий и их причинно-следственное описание объединены и сведены в видимую траекторию . Исходные условия системы , таким образом , целиком определяют ее состояние во все последующ и е отрезки времени . Если все переменные известны , полное знание о текущем состоянии исследуемой системы должно в принципе позволить описать ее в любой момент прошлого и будущего . Идея о строго детерминированных психических процессах была одним из важнейших научных достижений Фрейда . Каждое психологическое событие рассматривалось как результат и , вместе с тем , причина других событий . Психогенетический подход в психоанализе стремится объяснить опыт и поведение индивида с точки зрения предшествующих онтогенети ч еских стадий и способов адаптации . Полное представление о поведении в настоящем требует изучения прошлого , в особенности психосексуальных аспектов раннего детства . Таким образом , последующая жизнь человека в значительной степени определяется его опытом на последовательных стадиях развития либидо , разрешением неврозов в детстве и противоречиями , связанными с детской сексуальностью . Как и в ньютоновской механике , в классическом психоанализе используется понятие видимой траектории по отношению к инстинктивным влечениям , в число которых входит источник , импульс , цель и объект. Еще одной важной характеристикой , сближающей психоанализе ныотоно-картезианской наукой , является идея объективного и независимого наблюдателя . Как и в ньютоновской физике , наблюдение за па циентом происходит без сколько-нибудь заметного вмешательства . В эго-психологии эта концепция подверглась значительному видоизменению , но классический психоанализ по-прежнему считает , что только первоначальные историко-психогенетические условия определяют жизненные обстоятельства пациента даже во время лечения. Перечислив основные принципы , на которых построен психоанализ , мы теперь можем конкретно перейти к тому , в чем собственно выразился его вклад в науку . Можно указать на три тематические категории : тео рию инстинктов , модель психического аппарата , принципы и методы психоаналитической терапии . Вообще говоря , Фрейд считал , что психологическая жизнь человека начинается после рождения ; он называл новорожденного tabula rasa ("чистой доской "). Кое-где , правда, он упоминал о возможности неопределенных предрасположенностей организма или даже архаичных воспоминаний филогенетической природы . По его мнению , боязнь кастрации у маленького мальчика может быть последствием тех времен , когда в наказание пенис действител ь но отрезали , а некоторые тотемистические элементы психики могут сохранять следы исторической реалии жестокого отцеубийства объединившимися братьями . Определенные аспекты символики сновидений невозможно объяснить , исходя из жизненного опыта человека ; надо п олагать , они отражают архаичный язык психики . Но как бы то ни было , ради практических целей психическую динамику можно понять на основе фактов биографии , начиная с раннего детства. Решающее значение в динамике психических процессов Фрейд придавал инстинкти вным влечениям , в которых видел силы , соединяющие психику и соматику . В ранние годы разработки психоанализа он выдвинул предположение об исходном дуализме полового влечения (либидо ) и несексуальных инстинктов Эго , связанных с самосохранением . Он считал , ч т о именно психические конфликты , возникающие в результате столкновения этих инстинктов , являются причинами психоневрозов и ряда других психологических явлений . Из двух инстинктов Фрейд отдавал предпочтение либидо , уделяя ему больше внимания. Фрейд обнаружил истоки сексуальности в раннем детстве и формулировал теорию сексуального развития (Freud, 1953a). По его мнению , психосексуальная деятельность начинается в период кормления грудью , когда рот младенца становится эрогенной зоной (оральная фаза ). С приучени е м к туалету основное внимание перемещается вначале на ощущения , связанные с дефекацией (анальная фаза ), а позднее на ощущения , связанные с мочеиспусканием (уретральная фаза ). Наконец примерно в возрасте четырех лет эти прегенитальные частные влечения объе д иняются , начинает преобладать интерес к половым органам , т. е . к пенису или клитору (фаллическая фаза ). Тогда же развивается комплекс Эдипа (или Электры у девочек ), суть которого заключается в преимущественно положительном отношении к родителю противополо ж ного пола и агрессивном поведении по отношению к родителю того же пола . В это время , по мнению Фрейда , решающую роль играет переоценка пениса и комплекс кастрации . Мальчик расстается с эдиповыми тенденциями из-за страха кастрации . Девочка , первоначально п р ивязанная к матери , переносит свою любовь на отца , потому что она разочарована «кастрированной» матерью и надеется получить от отца пенис или ребенка. Чрезмерное увлечение эротической активностью или , наоборот , мешающие ей фрустрация , конфликты или травмы могут вызвать задержку развития либидо на какой-то стадии . Такая задержка при неспособности разрешить эдипову ситуацию становится причиной психоневрозов , сексуальных извращений и других форм психопатологии . Фрейд и его последователи разработали подробную д инамичную систему , в которой различные эмоциональные и психосоматические расстройства соотнесены со специфическими особенностями развития либидо и созревания Эго . Фрейд также установил , что затруднения в межличностном общении напрямую связаны с индивидуал ь ной эволюцией от младенческой стадии первичного нарциссизма , характеризующейся любовью к самому себе , до дифференцированного отношения к объектам , когда либидо переносится на других. В своих ранних изысканиях факторов , управляющих психикой , Фрейд большое в нимание уделял принципу удовольствия — врожденной склонности искать удовольствия и избегать боли . Боль и расстройства он связывал с избытком нервных раздражителей , а удовольствие-с разрядкой напряжения и уменьшением возбуждения . Противоположностью принцип а удовольствия явился принцип реальности — приобретенная функция , отражающая требования внешнего мира и обусловливающая задержку или отсрочку немедленного удовольствия . В более поздних исследованиях Фрейду становилось все труднее согласовывать клинические д анные с той исключительной ролью , которую он отводил принципу удовольствия в психологических процессах. Агрессивность он рассматривал вначале в контексте садизма , считая ее проявления на каждом уровне психосексуального развития результатом неполного удовле творения инстинктивных побуждений . Поскольку в агрессивности есть и некоторые явно несексуальные стороны , он в течение некоторого времени определял ее как инстинкт Эго . Позднее несексуальная агрессивность и ненависть , отнесенные к инстинктам Эго , были отд е лены от садистских аспектов полового влечения , которые были явно связаны с половым инстинктом . Таким образом , сам садизм рассматривался как сплав секса и агрессивности , возникающий прежде всего как результат фрустрации желаний. Но Фрейду пришлось столкнуть ся с еще более серьезной проблемой . Он понял , что во многих случаях агрессивные побуждения не служат цели самосохранения и поэтому не могут быть отнесены к инстинктам Эго . Это было совершенно очевидно в случаях склонности к саморазрушению у некоторых боль н ых , страдающих депрессией , а также в случаях самоубийства и членовредительства , наблюдавшихся при определенных психических расстройствах , самоувечья , характерного для мазохистов ", непреодолимой потребности в страдании , проявляемую человеческой психикой , п е риодического стремления к саморазрушительному поведению или болезненным последствиям , и наконец в склонности к беспричинной деструктивности , которая нередко наблюдается у детей. В результате Фрейд решил выделить агрессивность как отдельный инстинкт с источ ником в скелетных мышцах , целью которого является разрушение . Это добавило последний штрих к совершенно отрицательному образу человеческой натуры у психоаналитиков . Согласно этой точке зрения , психика не только управляется низкими инстинктами , но и содерж и т стремление к разрушению как необходимый и внутренне присущий ей элемент . Вспомним , что в ранних работах Фрейда агрессивность рассматривалась как реакция на фрустрацию и подавление полового влечения. В поздних работах он выдвинул предположение о существов ании двух категорий инстинктов : тех , что служат цели сохранения жизни , и тех , что противодействуют жизни и стремятся вернуть ее в неорганическое состояние . Он видел глубокую взаимосвязь этих двух групп инстинктов с двумя противоположными тенденциями в физ и ологических процессах организма — анаболизмом и катаболизмом . Анаболическими называются процессы , способствующие росту , развитию и накоплению питательных веществ-катаболические процессы связаны со сжиганием метаболических резервов и с расходом энергии. Кро ме того , Фрейд связывал эти побуждения с двумя группами клеток человеческого организма разного предназначения — это эмбриональные клетки , которые потенциально вечны , и обычные соматические клетки , которые смертны . Инстинкт смерти действует в организме с с а мого начала , постепенно превращая его в неорганическую систему . Эту разрушительную силу можно и нужно отвести частично от цели саморазрушения и направить против других организмов . Следовательно , нет функциональной разницы в том , направлен ли инстинкт смер т и против объектов внешнего мира или против самого организма , пока он может достигать своей цели , то есть уничтожать. Размышления Фрейда об инстинкте смерти подытожены в его последней большой книге "Очерк психоанализа " (Freud, 1964). В этой работе основопол агающая дихотомия двух могущественных сил-инстинкта любви (Эроса ) и инстинкта смерти (Танатоса ) стала краеугольным камнем представлений о психических процессах . Эта концепция стала главной для Фрейда в последние годы его жизни . Такой крутой пересмотр псих о аналитической теории не вызвал большого энтузиазма среди его последователей и не получил значительного развития в основном течении психоанализа . В обширном обзоре статей по идеям Фрейда об инстинкте смерти Рудольф Брун показал , что в большей их части эта к онцепция воспринималась явно неблагоприятно (Brim, 1953). Многие из авторов сочли , что интерес Фрейда к смерти и включение Танатоса в теорию инстинктов не имеют ничего общего с разработкой психологической системы . Неожиданный поворот в мышлении Фрейда объ я снили снижением интеллектуальных способностей в пожилом возрасте и свойствами характера . Некоторые посчитали поздние идеи результатом собственной патологической озабоченности смертью из-за приводившего его в отчаяние заболевания раком и кончины близких чл е нов семьи . В вышеупомянутом критическом исследовании Брун высказал предположение , что на теорию инстинкта смерти значительно повлияла реакция Фрейда на массовые убийства во время первой мировой войны. Ранняя топографическая теория ума , описанная Фрейдом в начале столетия в работе "Толкование сновидений " (Freud, 1953b), разрабатывалась на основе анализа снов , динамики психоневротических симптомов и психопатологии повседневной жизни . Речь в ней идет о трех областях психики , различающихся по взаимоотношениям с сознанием — это бессознательная , подсознательная и сознательная области . В бессознательном содержатся элементы , совершенно недоступные сознанию , они могут быть осознаны только через подсознание , которое контролирует их при помощи психологической цензуры. Бессознательное получает психическое отображение инстинктивных влечений , которые когда-то были сознательными , но неприемлемыми , а потому были изгнаны из сознания и подавлены . Вся деятельность бессознательного состоит в том , чтобы следовать принципу удовол ь ствия — стремиться к разрядке и осуществлению желаний . С этой целью оно использует первично-процессуальное мышление , которое игнорирует логические связи , не имеет представления о времени , не ведает о негативных явлениях и легко позволяет сосуществовать пр о тиворечиям . Своей цели оно пытается достичь при помощи таких механизмов , как конденсация , замещение и символизация Подсознательное содержит элементы , способные при определенных условиях всплывать в сознании . В момент рождения подсознания нет , оно развивает ся в детстве по мере эволюции Эго . Его цель — избегать неприятных ощущений и задерживать инстинктивную разрядку ; для этого оно использует вторично-процессуальное мышление , управляемое логическим анализом и отражающее принцип реальности . Одна из важных фун к ций подсознания состоит в осуществлении цензуры и подавлении инстинктивных желаний . Эта система — уже сознательная , она связана с органами восприятия , контролируемой двигательной активностью и с регуляцией количественного распределения психической энергии Топографическая теория сразу столкнулась с серьезными трудностями . Стало очевидно , что защитные механизмы , нейтрализующие боль и неприятные ощущения , сами по себе первоначально не доступны для сознания ; значит , механизм подавления не может быть приписан п о дсознанию . Далее , наличие бессознательной потребности в наказании противоречило утверждению , что нравственные механизмы , ответственные за подавление , выступают в союзе с силами подсознания . К тому же , в бессознательном явно проступают некоторые архаически е элементы , которые никогда не могли быть осознаны , например первобытные представления филогенетического характера и определенные символы , которые не могли возникнуть в личном опыте. В конце концов Фрейд заменил концепцию системного сознания и системного бе ссознательного знаменитой моделью динамического взаимодействия трех структурных компонентов психики : Ид , Эго и Суперэго . Здесь Ид (подсознание ) представляет собой изначальный резервуар инстинктивных энергий , чуждых Эго и управляемых первичным процессом . Э г о сохраняет первоначальную близость с сознанием и внешним миром , хотя выполняет и целый ряд бессознательных функций , нейтрализуя импульсы Ид с помощью специфических механизмов защиты. Кроме того , Эго контролирует системы органов восприятия и движения . С упер-эго — самый молодой структурный компонент ума , возникающий после разрешения эдипова комплекса . Один из его аспектов представляет идеал для Эго , в нем отражены попытки восстановить гипотетическое состояние самовлюбленного совершенства , существовавшее в раннем детстве , и положительные элементы отождествления с родителями . Другой аспект отражает интроекцию родительских запретов , закрепленных комплексом кастрации ; это — совесть или «даймон» . Характерно , что стремление к мужественности у мальчика и к женст в енности у девочки приводит к более устойчивому отождествлению с Суперэго родителя того же пола. Действия Суперэго в осн овном бессознательны ; Фрейд отмечал к тому же один из аспектов Суперэго , варварство и жестокость которого безошибочно указывает на корни в подсознании - Именно Суперэго он считал ответственным за склонность к чрезмерному самонаказанию и самоуничтожению , на б людаемую у некоторых психиатрических больных . В более поздних разработках теории Фрейда главное внимание уделено той роли , которую играют в развитии Эго влечения и объективные привязанности , сформировавшиеся в доэдипов период . В этих прегенитальных предше с твенниках Суперэго воплощены проекции садистских побуждений ребенка и его примитивные представления о справедливости , основанной на возмездии. Фрейд пересмотрел модель ума в связи с новой теорией тревоги — симптома , который представляет фундаментальную про блему для динамической психиатрии . В первоначальной теории тревоги ее биологической основой считался половой инстинкт . При так называемых действительных неврозах (неврастении , ипохондрии и тревожных неврозах ) тревога объяснялась неадекватным высвобождение м энергии либидо в результате нарушения полового общения (воздержания или прерывания полового акта ) и отсутствия необходимой психической проработки сексуальных напряжений. При психоневрозах нарушение нормальной сексуальной функции объяснялось психологически ми факторами . В этой связи тревога рассматривалась как продукт подавления либидо . Эта теория не принимала в расчет объективную тревожность , проявляющуюся в ответ на реальную опасность . Кроме того , она строилась на порочном круге в рассуждении : тревога объ я снялась с точки зрения подавления полового влечения ; а подавление , в свою очередь , рассматривалось как результат невыносимых переживаний , среди которых была , конечно , и тревога. В новой теории Фрейд проводил различие между настоящей тревожностью и невротич еской , причем и та и другая возникают при угрозе организму . При настоящей тревоге угроза исходит от конкретного внешнего источника , при невротической источник неизвестен . В младенческом и детском возрасте она возникает в результате чрезмерного возбуждения инстинктов ; позднее она появляется в ожидании опасности , а не как реакция на опасность . Тревожный сигнал мобилизует меры защиты — механизмы , направленные на то , чтобы избежать реальной или вымышленной внешней угрозы , или психологическую защиту , нейтрализу ю щую повышенное возбуждение инстинктов . Таким образом , неврозы развиваются вследствие частичного отказа системы защиты ; более тяжелое расстройство механизмов защиты приводит к заболеваниям психотического характера , которым свойственна значительная деформац и я Эго и восприятия реальности. Психоаналитическая концепция лечения и практические терапевтические методы отражают столь же сильное влияние принципов ньютоно-картезианской механики , как и чистая теория Фрейда . Основные условия терапии , когда пациент лежит на кушетке , а невидимый беспристрастный врач сидит в изголовье , воплощают идеал "объективного наблюдателя ". В этом отразилась глубоко укоренившаяся уверенность механистической науки в том , что можно Делать научные наблюдения без вмешательства в исследуемы й процесс и без взаимодействия с изучаемым предметом. Прямое отражение декартовского разделения ума от тела обнаруживается в исключительном внимании психоаналитиков-практиков к психическим процессам . Физиологические проявления рассматриваются в психоанализе как отражение психологических событий или , наоборот , как пусковой механизм психологических реакций . Однако сам метод не предусматривает прямого физического вмешательства , а на любой телесный контакт с пациентом наложено фактически строгое табу . Некоторые из психоаналитиков даже воздерживаются от рукопожатия с ним из опасения какого-то взаимного влияния. Разделение ума и тела в психоанализе Фрейда усугубляется жестким отсечением проблемы от среды ее возникновения — межличностной , социальной и космической . П сихоаналитики обычно отказываются от общения с супругом (супругой ) пациента или с членами его семьи и никак не вовлекают их в процесс лечения ; большую часть социальных факторов заболевания они игнорируют . Никто из них не готов по-настоящему признать роль т рансперсональных и духовных факторов в динамике эмоциональных расстройств . Динамической основой видимых явлений внешнего мира являются для них инстинктивные порывы , стремящиеся к разрядке , и различные противодействующие им и нейтрализующие их силы . Усилия психотерапевта направлены на устранение препятствий , которые не позволяют этим силам выразиться в более непосредственной форме . При анализе противодействия терапевт вынужден полагаться только на вербальные средства. Перед терапевтом стоит задача воссоздать из данных конкретных проявлений группу сил , которая вызывает симптомы , придать этим силам новое направление в ходе терапевтического лечения и при помощи анализа переноса освободить изначально подавленные детские сексуальные стремления — превратить их в с е ксуальность взрослого человека и тем самым дать им возможность участвовать в развитии личности. На психоаналитическом сеансе пациенту отведена пассивная , подчиненная и крайне невыгодная роль . Он лежит на кушетке и не видит терапевта , сидящего в изголовье , ожидается , что у него возникнут свободные ассоциации и не будет вопросов . Психоаналитик полностью контролирует ситуацию и редко отвечает на вопросы ; он может молчать или интерпретировать , а любое несогласие пациента склонен рассматривать как сопротивление. Интерпретация психоаналитика , основанная на теории Фрейда , явно или неявно управляет всем процессом , держит его в узких рамках , не оставляя возможности для исследования новых территорий . Предполагается , что терапевт будет безучастен , объективен , безраз личен , невосприимчив и станет внимательно следить за любыми признаками "обратного переноса ". От пациента требуются только свободные ассоциации , предполагается , что только терапевт и его интерпретация способствует лечению . Терапевт считается зрелым здоровым специалистом , владеющим всеми необходимыми познаниями и терапевтическими приемами . Таким образом , медицинская модель оказывает явное и очень мощное влияние на отношения между психотерапевтом и пациентом , несмотря на то , что психоанализ — это психологичес к ий , а не медицинский подход к эмоциональным расстройствам. Первостепенное внимание психоанализ уделяет реконструкции травматического события в прошлом и его повторению в динамике переноса в настоящем ; следовательно , он основывается на строго детерминирован ной исторической модели . В представлении Фрейда , улучшение вполне механистично — основной расчет делается на высвобождение подавленной энергии и ее использование для конструктивных целей (сублимацию ). Цель терапии , по недвусмысленному определению самого Ф р ейда , действительно весьма скромна , особенно с учетом невероятно больших затрат времени , денег и энергии : "превратить чрезмерные страдания невроза в нормальные , обыкновенные невзгоды повседневности ". Обзор базовых концепций классического психоанализа и его теоретических и практических характеристик дает нам основание для обсуждения ценности системы Фрейда в свете данных глубинной эмпирической психотерапии , в частности исследований при помощи ЛСД . Вообще говоря , психоанализ является почти идеальной концепту а льной системой — до тех пор , пока сеансы сосредоточиваются на биографическом уровне бессознательного . Если бы опыт анализа воспоминаний был единственным , что принимается в расчет в этом контексте , ЛСД-психотерапия могла бы рассматриваться в качестве почти лабораторного метода подтверждения основных психоаналитических предпосылок. Психосексуальная динамика и фундаментальные конфликты человеческой психики , в том виде , в каком их описывал Фрейд , необыкновенно ясно проявляются даже при рабою с наивными людьми , которые никогда не встречались с психоанализом , не читали психоаналитических книги не подвергались ни открытому , ни скрытому внушению каких-либо идей . Под действием ЛСД они переживают опыт детства и даже раннего детства , возвращаются к психосексуальным тр а вмам и сложным ощущениям , связанным с младенческой сексуальностью , сталкиваются с энергетическими конфликтами в различных эрогенных зонах . Им приходится прорабатывать фундаментальные психологические проблемы , описанные в психоанализе , например комплекс Эд и па или Электры , травму отнятия от груди , страх кастрации , зависть по поводу пениса и конфликты приучения к туалету . Сеансы с ЛСД подтверждают также разработанную Фрейдом динамическую картографию психоневрозов и психосоматических расстройств , их специфичес к ие связи с эрогенными зонами и стадиями развития Эго. Для объяснения некоторых важных переживаний , часто встречающихся на биографическом уровне бессознательного , концептуальную систему Фрейда следует модифицировать двумя значительными поправками . Первая — это концепция динамических управляющих систем в психике , которые организуют эмоционально близкие воспоминания ; я назвал их "системами конденсированного опыта ", СКО (краткое описание их приведено в главе второй ; в моей книге "Области бессознательного " (Gro f , 1975) они обсуждены подробно ). Вторая поправка связана с огромным значением физических травм (операций , болезней или повреждений ), которые фрейдовской психологией не признаются . Воспоминания их играют важную роль в развитии различных эмоциональных и пси х осоматических симптомов и сами по себе и в качестве связующего звена при переходе к соответствующим элементам перинатального уровня. Впрочем , эти небольшие проблемы легко поддаются коррекции . Фундаментальная ошибка психоанализа состоит в том , что главное в нимание направляется на биологические события и индивидуальное бессознательное . Делается попытка распространить данные , полученные в одной поверхностной и очень узкой полосе сознания , на другие уровни сознания и на человеческую психику вообще . Поэтому гла в ным недостатком этой теории является то , что в ней нет подлинного признания перинатального и трансперсонального уровней бессознательного . Как считал Фрейд , этиологию и динамику эмоциональных расстройств можно почти целиком объяснить исходя из последовател ь ности послеродовых событии. Эмпирические методы терапии принесли ошеломительные результаты , показав , что не детские психотравмы являются первичными патогенными причинами — они лишь создают условия для высвобождения энергии и содержимого более глубоких слое в психики. Типичные симптомы эмоциональных расстройств обладают сложной , многослойной и многомерной динамической структурой , и биографический уровень — только один элемент в сложной цепи . Корни проблемы почти во всех случаях надо искать на перинатальном и трансперсональном уровнях. Включение перинатального уровня в картографию бессознательного имеет далеко идущие последствия для психоаналитической теории , проясняет многие из ее проблем , причем рассмотрение их переходит в совсем другую перспективу и это не о бесценивает фрейдовского подхода в целом . Перенос акцента с зависящей от биографии сексуальной динамики на динамику базовых перинатальных матриц (БПМ ) вполне возможен без отказа от большей части данных , полученных в психоанализе, — вследствие сходства у в с ех людей глубинного опыта , относящегося к биологическому рождению , оргазму и физиологической активности в эрогенных зонах (оральной , анальной , уретральной и фаллической ). Динамические связи этих биологических функций графически представлены в таблице во в т орой главе. Знание перинатальной динамики и ее включение в картографию бессознательного обеспечивает простую , изящную и действенную модель для объяснения многих явлений , которые были загадкой для Фрейда и его последователей . В области психопатологии они не сумели дать удовлетворительного объяснения садомазохизму , членовредительству , садистскому убийству и самоубийству . Не удалось решить проблему жестокой части Суперэго , которая представляется производной Ид . Концепция женской сексуальности и вообще женског о начала , как ее понимал Фрейд , является безусловно самым слабым местом психоанализа и граничит со смехотворной глупостью . В ней недостает подлинного понимания женской психики и принципа всего женского , а женщина как таковая рассматривается как кастрирован н ый мужчина . К тому же , психоанализ дает лишь поверхностные и неубедительные интерпретации всего спектра явлений , наблюдаемых у психиатрических пациентов ; подробнее об этом мы скажем позже. По поводу более широкого применения теории Фрейда к феноменам культ уры можно сказать , что он не сумел найти убедительного объяснения таким антропологическим и историческим явлениям как шаманизм , ритуалы перехода , визионерский опыт , мистериальные религии , мистические традиции , войны , геноцид и вооруженные восстания . Ни од н о из них нельзя понять правильно без использования концепции перинатального (и трансперсонального ) уровня психики . Следует также упомянуть о недостаточной эффективности психоанализа как терапевтической процедуры , что является одним из серьезных недостатко в этой изящной в других отношениях теории. В ряде случаев гениальность Фрейда подводила его совсем близко к осознанию перинатального уровня бессознательного . Не раз он рассуждал о некоторых основных элементах этого уровня , а многие его формулировки касаются (пусть и неявно ) проблем , тесно связанных с процессом смерти-возрождения . Фрейд первым высказался о том , что смертельный страх , ассоциируемый с родовой травмой , может служить скрытым источником и прототипом всех страхов в будущем . Однако , он не стал разр а батывать эту увлекательную идею дальше и не включил ее в психоанализ . Впоследствии он даже выступил против идей своего ученика Отто Ранка , опубликовавшего работу (Rank, 1929), в которой психоанализ коренным образом пересматривался на основе огромной значи м ости родовой травмы — решающего события в жизни человека . В трудах Фрейда и его последователей проводится на редкость четкое разграничение между интерпретацией и оценкой пренатальных , перинатальных и постнатальных событий . В отличие от информации о послер о довом периоде , которая обычно считалась возможным отражением фактически имевших место событий , материал свободных ассоциаций или сновидений , связанный с рождением или внутриутробной жизнью , постоянно назывался «фантазиями» . Отошли от этого правила только О тто Ранк (Rank, 1929), Нандор Фодор (Fodor, 1949) и Литарт Пирболт (РеегЬоНе , 1975), признавшие и действительно понявшие перинатальную и пренатальную психическую динамику. По мнению представителей классического и ортодоксального психоанализа , смерть не пре дставлена в бессознательном . Страх смерти они объясняют то боязнью кастрации , то опасением потерять самоконтроль , то страхом перед мощным сексуальным оргазмом , то желанием смерти другого человека , которое Суперэго неумолимо обращает на самого желающего (F e nichel, 1945). Фрейд не был вполне удовлетворен своим тезисом о том , что Ид не знает смерти , и ему все труднее становилось отрицать значимость смерти для психологии и психопатологии. В последних работах он ввел в свою теорию инстинкт смерти Танатос — в кач естве противовеса Эросу , или либидо, — инстинкт столь же значимый , что и сам Эрос . Подход Фрейда к смерти неточен в изображении той роли , которую она играет в перинатальной динамике ; он был очень далек от понимания того , что в контексте смерти-возрождения смерть , секс и рождение образуют нерасторжимую триаду , что они тесно связаны со смертью Эго . Весьма поучительным , однако , оказалось признание Фрейдом психологического значения смерти ; здесь , как и во многом другом , он далеко опередил своих последователей. Модель , включающая перинатальную динамику , обладает серьезными преимуществами . Она не только дает более верную и всестороннюю интерпретацию многих психопатологических явлений и их динамического взаимодействия , но связывает их логическим и естественным обр а зом с анатомическими , физиологическими и биохимическими аспектами процесса рождения . Выше я подробно покажу , как можно легко объяснить феномен садомазохизма на основе феноменологии БПМ -III с ее тесными связями секса , боли и агрессии . Сочетание сексуальнос т и , агрессивности , тревоги и скатологии , являющееся еще одной важной характеристикой третьей перинатальной матрицы , составляет естественный контекст для выяснения причин других сексуальных извращений и нарушений . На этом уровне сексуальность и страх выступ а ют как две стороны одного и того же процесса , и ни одну из них нельзя объяснить за счет другой . Это представляет в новом свете неудавшиеся попытки Фрейда объяснить страх подавлением либидо , а подавление , в свою очередь , страхом и другими негативными эмоци я ми. Для БПМ -III также свойственно формирование чрезвычайно большого количества различных инстинктивных импульсов с одновременной блокировкой внешней двигательной реакции любого рода в контексте крайне тяжелых и болезненных ситуаций , представляющих угрозу д ля жизни . В этом видится естественный базис для глубочайших корней фрейдовского Суперэго — жестокого , грубого и примитивного . Его связанность с болью , мазохизмом , членовредительством , насилием и самоубийством (смертью Эго ) вполне ясна и не оставляет никак и х загадок и тайн , если ее рассматривать как интроекцию беспощадного воздействия родового канала. Понятие dentate vagina (женских гениталий , способных убить или кастрировать ), которое Фрейд считал продуктом примитивной младенческой фантазии , в контексте пер инатальной динамики становится реалистичным представлением , основанным на конкретных воспоминаниях . В ходе родов бесчисленное количество детей было убито или сильно травмировано этим потенциально смертоносным органом . Связь "зубастого влагалища " (dentate v agina) со страхом кастрации вполне ясна , если проследить возникновение страха до настоящего источника — до памяти о перерезании пуповины . Тогда понятен парадокс страха кастрации у обоих полов , а также тот факт , что в свободных ассоциациях пациенты психоан а лиза отождествляют кастрацию со смертью , разлукой , уничтожением и потерей дыхания . Значит , образ зубастого влагалища представляет собой обобщение , основанное на правильном восприятии . Неадекватна форма обобщения , а не само восприятие. Признание перинатальн ого уровня бессознательного устраняет серьезный логический пробел в психоаналитической концепции , вообще говоря , непонятный , если учесть высокий интеллектуальный уровень представителей психоаналитического направления . По мнению самого Фрейда , его последов а телей и вдохновленных им теоретиков , самые ранние события , происходящие на этапе орального периода жизни новорожденного , будут оказывать глубокое воздействие на последующее психологическое развитие . Это признано всеми даже для влияний относительно тонких. Так , Гарри С.Салливэн (Sullivan, 1955) считал , что младенец различает такие эмпирические нюансы в оральной эрогенной зоне , как «хороший» , «плохой» и «неправильный» сосок. Как тогда тот же самый организм , знаток женского соска , мог несколькими днями или неделями раньше пропустить и не запомнить экстремальные условия родов : опасную для жизни гипоксию , предельное механическое сдавливание , мучительную боль и целый спектр других аварийных сигналов смертельной опасности ? По данным психоделической терапии разл и чные биологические и психологические нюансы кормления грудью имеют очень большое значение . А как можно понять из вышесказанного , значимость родовой травмы на несколько порядков выше . Прежде чем почувствовать голод или холод , заметить отсутствие матери или различить оттенки кормления , ребенок должен быть уверен в снабжении легких кислородом , без которого ему не жить. Рождение и смерть — события фундаментальной значимости . определяющие весь остальной опыт . Это альфа и омега человеческого существ ования ; психологическая система , которая их не учитывает , будет поверхностной , неполной и ограниченной . Неприменимость психоанализа ко многим областям психотического опыта , например при рассмотрении антропологических данных , явлений парапсихологии и серье з ной социальной психопатологии (войн , революций , тоталитаризма и геноцида ) объясняется как раз тем , что эти области в большой мере характеризуются перинатальной и трансперсональной динамикой , а потому явно недостижимы для классического фрейдовского анализа. Такое описание психоанализа может не удовлетворить нынешних его сторонников , поскольку , ограничиваясь классическими концепциями Фрейда , они не учитывают последних достижений в этой области . Поэтому здесь уместно коснуться теории и практики эго-психологии. Исходные ее принципы можно найти в трудах 3. Фрейда и Анны Фрейд . В истекшие четыре десятилетия ее разрабатывали Хайнц Хартман , Эрнст Крис , Рудольф Левенштейн , Рене Спитц , Мэргерит Малер , Эдит Джекобсон , Отто Кернберг , Хайнц Кохут и другие (Blanck, Blanc k , 1965). Благодаря их усилиям эго-психология обрела свою нынешнюю форму . Среди главных теоретических изменений , внесенных ею в психоанализ , следует выделить подробную разработку концепции объектных отношений , признание их главенствующей роли в развитии ли ч ности и акцент на проблемах человеческой адаптации , врожденного аппарата Эго , свободных от конфликтности зон психики , усредненного прогнозирования среды , нарциссизма и многое другое . Эгопсихология значительно расширяет круг психоаналитических интересов , в к лючая в него нормальное развитие человека , с одной стороны , и тяжелую психопатологию , с другой . Эти изменения в теории нашли свое отражение в терапевтических методах . Технические нововведения — выстраивание Эго , смягчение побуждений , коррекция искажения и структуры позволили распространить психотерапевтическую работу на пациентов с неустойчивой силой Эго и пограничной психотической симптоматикой. Как бы ни были важны эти разработки для психоанализа , они , подобно классическим концепциям Фрейда , резко огранич ены узкой биографической ориентацией . Поскольку в них не учитываются перинатальный и трансперсональный уровни психики , они не в состоянии дать полного понимания психопатологии ; вместо этого , происходит лишь совершенствование понятий , относящихся к одному с лою психики , которого , конечно , недостаточно для ее полного понимания . Многие пограничные и психотические состояния уходят корнями в негативные аспекты перинатальных матриц или в трансперсональную сферу. Кроме того , эго-психология не способна ни воспринять , ни использовать мощные механизмы самоисцеления и самоизменения личности , задействовать которые можно через контакт с трансперсональными сферами психики . В свете терапевтических стратегий , которые излагаются в настоящей книге , главной проблемой является н е защита и выстраивание Эго при помощи изощренных вербальных приемов , а создание опорной структуры , в рамках которой можно выйти за пределы Эго — Переживание смерти Эго и последующий опыт единения (а природа того и другого — симбиотически-биологическая и т рансцендентальная ) становятся источником новой силы и новой самоидентичности . Эго-психология так же далека от осознания подобных концепций и механизмов , как и классический анализ Фрейда. Знаменитые отступники : Альфред Адлер , Вильгельм Райх и Отто Ранк Эпохальные открытия Фрейда в области глубинной психологии привлекли небольшую группу блестящих исследователей и мыслителей , ставших членами его кружка в Вене . Из-за сложности и новизны предмета , а также из-за независимости суждений лучших учеников Фрейда в психоаналитическом направлении с самого начала появилось множество разногласий и расхождений . С годами некоторые из лучших последователей Фрейда сами отошли от этого направления или были вынуждены это сделать ; так или иначе , они основали свои собственные школы психоанализа . Интересно , что Многие элементы излагаемой здесь концептуальной системы содержались в книгах этих знаменитых ревизионистов . Однако , они были представлены как взаимоисключающие положения и не укладывались в главное русло психоанализа или академической психологии . Я не стану здесь прослеживать цепь событий в их исторической последовательности , а сразу перейду к обсуждению теоретических и практических отступлений от классического психоанализа в отношении того уровня сознания , который привле к ал главное внимание каждого из отступников. Как и психоанализ Фрейда , индивидуальная психология Альфреда Адлера (Adier, 1932) ограничивалась биографическим уровнем , но интересы ее были иными . В отличие от детерминистского подхода Фрейда , подход Адлера был чисто телеологическим и финалистическим . Фрейд изучал исторический и причинно-следственный аспекты происхождения неврозов и других психических заболеваний , а Адлера интересовал главным образом их результат и конечная цель . По его мнению , основным принципо м любого невроза является мнимая цель стать "совершенным мужчиной ". Половое влечение и склонность к сексуальным извращениям разных типов , которые выделял Фрейд , являются лишь вторичными проявлениями этого руководящего принципа . Преобладание сексуальных мот и вов в невротических фантазиях — это просто жаргон , некий modus dicendi (манера выражения — лат .), обозначающий стремление к мужской стати . Такое стремление к превосходству , тотальности и совершенству указывает на глубинную потребность компенсировать всеоб ъ емлющее чувство неполноценности и неадекватности. В динамике неврозов индивидуальная психология Адлера огромную долю внимания уделяет "конституциональной неполноценности " некоторых органов или систем органов , имея в виду ее морфологический или функциональн ый характер . Стремление к превосходству и успеху имеет строго объективный паттерн . Оно основано на представлении человека о самом себе и на самоуважении , а методы , используемые для достижения цели , отражают условия его жизни , в особенности биологические з а датки и окружение в раннем детстве . Выдвинутая Адлером концепция неполноценности шире , чем это кажется на первый взгляд ; среди прочих составляющих она включает неуверенность и страх . И соответственно , стремление к превосходству в конечном счете является с т ремлением к совершенству и законченности : предполагает оно и поиски смысла жизни . Более глубоким , скрытым чувством , стоящим за комплексом неполноценности , является воспоминание о детской беспомощности , а в его основе — бессилие перед неотвратимой смертью. При помощи механизма гиперкомпенсации комплекс неполноценности может породить превосходное исполнительство , а в крайних случаях даже гениальность . Любимым примером Адлера был Демосфен , страдающий… заиканием и тиком мальчик , который стал самым знаменитым ор атором всех времен . В менее удачных случаях этот механизм будет вызывать невроз. В отличие от фрейдистских представлений о человеке как фрагментарном существе , поведение которого определяется его прошлым , концепция Адлера изображает органичную , сильную лич ность , цель которой состоит в самореализации и выживании рода . Об индивиде и о его выживании следует думать в динамичной взаимосвязи с соматическим , психологическим и социальным процесс сами . Потребность человека вписываться в социальную среду и выделятьс я в ней образует паттерн активной адаптации . Подрастающий ребенок выбирает из своего сложного прошлого устойчивый и логически обоснованный стиль жизни . По мнению Адлера сознательные и бессознательные процессы не находятся в противоречии : они представляют д в а аспекта единой системы , служащие одной цели . События , которые не вписываются в нее , считаются незначительными и забываются . Мы не осознаем те мысли и чувства , которые серьезно противоречат нашим представлениям о самих себе . Вопрос не в том , что люди явл я ются заложниками исторически взаимозависимых сил своего бессознательного , а в том , что они не осознают цели и ценности , которые приняли или создали сами. Адлер уделяет большое внимание социальности чувств как важному критерию психического здоровья : здоровы й образ жизни направлен на достижение компетентности и успеха в обществе через общественно полезную деятельность . Концепция нормального развития включает обособленный , последовательный , активный и созидательный образ жизни , стремление к субъективно опреде л енной цели , врожденные общественные интересы и способность к социальному общению. Предрасположенность к неврозу создается в детстве при слишком сильной опеке или заброшенности , или при наличии того и другого вместе . Это приводит к отрицательной самооценке, чувству беспомощности и созданию образа социальной среды , как исходно враждебного , тяжелого , чуждого , требовательного и вызывающего фрустрацию окружения . В результате неуверенный в себе индивид формирует управляемый , замкнутый и необщительный образ жизни, а не тот , который более соответствует здравому смыслу и открыт интересам общества . Адлер подробно рассмотрел различные формы и проявления "частной логики ", т. е . логики людей , страдающих неврозами и психозами , наркоманов и преступников . Вообще говоря , ег о всегда больше интересовали наблюдения и описания , касающиеся необычных личностей , а не диагностические категории и клинические классификации . По его мнению , человек , страдающий неврозом , не может справиться со своими проблемами и получать удовольствие от социального общения потому , что на основании опыта , полученного в детстве , у него сформировался частный комплексный план , в основе которого лежит защитная функция . В плане этом есть внутренняя связность , и он сопротивляется изменениям , потому что представ л яет единственную форму адаптации , которую человек сумел для себя создать . Индивид боится столкнуться с новым , побуждающим к пересмотру взглядов опытом и продолжает считать свои идиосинкразические и ошибочные представления о людях и окружающем мире правиль н ыми и в целом обоснованными . В то время как невротик страдает от чувства реальной или воображаемой неудачи , больной психозом не признает социальную реальность окончательным критерием ; вместо этого он погружается в мир своих фантазий , компенсирующих чувств о беспомощности и отчаяния , возникшее из-за неудач в реальном мире. В своей терапевтической практике Адлер уделял большое внимание активной роли врача . Он разъяснял пациенту общественные законы , анализировал его цели и образ жизни , предлагал конкретные изме нения , подбадривал , внушал надежду , восстанавливал уверенность в себе , помогал осознать свои силы и способности . Главное для успешного восстановления пациента он видел в том , чтобы его понимал терапевт ; проникновение в свои собственные мотивы , намерения и цели не являлось необходимым условием терапевтических изменений . Фрейдовскую концепцию переноса Адлер считал ошибочной и вводящей в заблуждение , видел в ней дополнительное препятствие на пути к излечению . Он подчеркивал , что врач должен быть приветливым , н адежным , заслуживающим доверия и постоянно заинтересованным в благополучии пациента. Данные , полученные при работе с ЛСД и в других эмпирических подходах , по-новому высветили теоретические разногласия между Адлером и Фрейдом . В основном , расхождение базиру ется на ошибочной уверенности в том , что сложную совокупность психических процессов можно свести к нескольким простым основополагающим принципам . С этим краеугольным камнем механистической науки в настоящее время расстались даже физики — в том . что касает с я материального мира ; примером этому служит «бутстрапная» философия Джеффри Чу (Chew, 1968). Человеческий разум настолько сложен , что можно создавать множество теорий , каждая из которых будет логичной , последовательной и отражающей некоторые серьезные дан н ые , но в то же время , эти теории окажутся несовместимыми и фактически противоречивыми . Конкретнее , расхождение между психоанализом и индивидуальной психологией отражает непонимание того , что сознание имеет несколько уровней . В этом смысле обе системы несо в ершенны и поверхностны , так как обе работают исключительно на биографическом уровне и не признают перинатальную и трансперсональную сферы . Поэтому проекции различных элементов из этих забытых областей психики появляются в обеих системах в искаженной и нея с ной форме. Противоречие между акцентами на сексуальном влечении или на воле к власти и мужском протесте кажется серьезным и непримиримым только до тех пор , пока представления о психике ограничиваются биографическим уровнем и исключают динамику перинатальны х матриц . Как уже говорилось , сильное сексуальное возбуждение (включая оральный , анальный , уретральный и генитальный компоненты ) и чувство беспомощности , чередующееся с попытками агрессивного самоутверждения , представляют неотъемлемые составляющие динамик и БПМ -III. Хотя в процессе смерти-возрождения в перинатальном развертывании может наблюдаться временное усиление сексуального аспекта или аспекта власти , они неразрывно связаны . Исследование сексуальных характеристик мужчин , находящихся у власти (Janus, Be s s and Saltus, 1977), описанное ниже , можно привести здесь в качестве убедительного примера. Глубокие корни сексопатологии обнаруживаются в третьей перинатальной матрице , где сильный подъем либидо ассоциируется со смертельным страхом , болью , агрессией и сто лкновением с биологическими отходами . Ощущения неполноценности , неадекватности и недостаточного самоуважения можно найти за рамками биологической обусловленности раннего детства — в беспомощном и смертельно опасном состоянии рождения . Таким образом , в сил у недостаточной глубины своих подходов Фрейд и Адлер избирательно выделяли только одну из двух категорий психологических сил , которые на более глубоком уровне составляют две стороны одного и того же процесса. Осознание смерти , этой ключевой темы перинатальн ого процесса , оказало сильное воздействие на мышление обоих исследователей . Фрейд в своих окончательных теоретических построениях постулировал существование инстинкта смерти , который является в психике решающей силой . Ориентация на биологические факторы п о мешала ему увидеть возможность психологической трансценденции смерти , и он создал мрачный , пессимистический образ человеческого существования . Тема смерти играла важную роль и в его личной жизни — он страдал танатофобией в тяжелой форме . На жизнь и работу Адлера проблема смерти тоже оказала очень сильное влияние . В невозможности предотвратить или контролировать смерть он видел глубинную основу чувства неполноценности . В этой связи интересно , что Адлер знал : его собственное решение стать врачом — представит е лем профессии , которая пытается победить смерть, — было вызвано тем , что он чуть не умер в возрасте пяти лет . Вероятно , этот же фактор стал той призмой , в которой сфокусировались его теоретические воззрения. С точки зрения наблюдений , полученных в глубинно й эмпирической терапии , детерминированное стремление к достижению внешних целей и упорное желание добиться успеха в жизни не имеют большого значения для преодоления чувства неполноценности и недостаточного самоуважения , каков бы ни был практический резуль т ат этих устремлений . От чувства неполноценности нельзя избавиться , мобилизовав все силы на его сверхкомпенсацию ; это возможно , только при встрече с ним в переживании лицом к лицу и полной отдаче ему . Тогда оно поглощается процессом смерти-возрождения Эго, а из осознания собственной космической идентичности рождается новый образ себя . Подлинное мужество состоит не в героических усилиях , направленных на достижение внешних целей , а в решимости пройти через ужасный опыт столкновения с самим собой . До тех пор , п ока индивид не найдет свою истинную сущность в себе самом , любые попытки продать жизни смысл через манипуляции во внешнем мире и достижение внешних целей останутся бесплодным и в конечном счете обреченным на поражение донкихотством. Другой известный отступ ник в истории психоанализа — австрийский психиатр и политический деятель Вильгельм Райх Поддерживая главный тезис Фрейда о первостепенной значимости сексуальных факторов в этиологии неврозов , он существенно изменил его тем , что выделил "сексуальную эконом и ю " — баланс энергетической зарядки и разрядки , сексуального возбуждения и облегчения . По мнению Райха , именно подавление сексуальных побуждений вместе с сопутствующими характерологическими установками конституирует настоящий невроз , а клинические симптомы — это всего лишь внешние проявления . Первичные травмы и сексуальные импульсы удерживаются вне сознания при помощи сложных паттернов хронического мышечного напряжения "характеристической брони ". Термин «бронирование» относится к функции защиты индивида от м учительных и опасных внутренних и внешних переживаний . Для Райха решающим фактором , способствующим незавершенному сексуальному оргазму и закупорке биоэнергии , является репрессивное влияние общества . Невротик поддерживает баланс сексуальных сил , связывая и з лишнюю энергию мышечным напряжением и ограничивая тем самым возбуждение У здорового человека нет подобных ограничений , его энергия не сдерживается мышечной броней и может высвобождаться беспрепятственно. Вклад Райха в терапию (Reich, 1949) имеет огромное з начение и непреходящую ценность . Неудовлетворенность методами психоанализа привела его к созданию системы , которую он назвал "анализом характера ", а позднее — "аналитической вегетотерапией характера ". Это было радикальным отклонением от классического мето д а Фрейда , так как система подразумевала лечение неврозов с биофизических позиций и содержала физиологические элементы . Райх использовал гипервентиляцию , разнообразные физические упражнения и непосредственный телесный контакт для мобилизации сдавленных эне р гий и снятия блокировок . По его мнению , цель терапии состоит в восстановлении способности больного полностью подчиниться тем спонтанным и непроизвольным движениям , которые в норме сопровождают дыхательный процесс . Если это удается , респираторные волны выз ы вают волнообразные движения тела , которые Райх называл "рефлексом оргазма ". Он считал , что пациенты , которым удается этого достичь в процессе терапии , способны потом целиком отдаваться сексуальной ситуации и получать всеобъемлющее удовлетворение . Полный о р газм разряжает всю избыточную энергию в организме , избавляя пациента от симптомов. По мере развития теории и реализации своих идей Райх все больше противоречил самому себе . Рассматривая подавляющую роль общества как один из основных факторов эмоциональных расстройств , он сочетал новаторскую работу в психотерапии с радикальной политической деятельностью в коммунистической партии . В конце концов , это привело к разрыву и с сообществом психотерапевтов и с коммунистическим движением . После конфликта Райха с Фре й дом его имя было вычеркнуто из списка членов Международной психоаналитической ассоциации . За публикацию свирепой критической статьи о массовой психологии фашизма его исключили из коммунистической партии . В последние годы Райх все больше убеждался в сущест в овании изначальной космической энергии , которая является источником трех обширных сфер экзистенции , возникающих из нее в сложном процессе дифференциации : механической энергии , неорганической массы и живой материи (Reich, 1973). Эту энергию , которую Райх н а зывал оргоном , можно увидеть , определить термическим и электроскопическим путем или при помощи счетчика Гейгера . Она отличается от электромагнитной энергии , одним из ее основных свойств является пульсация . По мнению Райха , в динамике оргона и во взаимоотн о шениях между "оргоновой энергией , не обладающей массой " и "оргоновой энергией , ставшей материей " — суть истинного понимания Вселенной , природы и человеческой психики . Поток оргона и его динамические наслоения могут объяснить такие несхожие явления , как ро ж дение субатомных частиц , происхождение форм жизни , рост , движение , половую активность и процессы воспроизводства , психологические явления , шквалы , северное полярное сияние и образование галактик. Райх сконструировал специальные аккумуляторы оргона-ящики , с обирающие , как он утверждал , и накапливающие оргон для использования с терапевтической целью . Оргоновая терапия базируется на предположении , что телесное и психическое берут биоэнергетическое начало в пульсирующей системе удовольствия (кровь и вегетативны й аппарат ) — именно к этому общему источнику психологических и соматических функций она и обращена . Таким образом , оргоновая терапия не является ни психологическим , ни химико-физиологическим методом лечения ; это биологический метод , занимающийся нарушениям и пульсации в автономной системе . Постепенно внимание Райха перемещалось с оригинального и новаторского терапевтического эксперимента во все более далекие области ; он начал заниматься физикой , биологией , клеточной биопатией , абиогенезом , метеорологией , аст р ономией и философией . Завершилась его бурная научная карьера трагически . Он сам использовал генераторы оргона и призывал к их использованию других , а так как они были запрещены Агентством по пищевым продуктам и лекарственным препаратам , возник серьезный к о нфликт с правительством США . После нескольких судебных разбирательств его дважды приговорили к тюремному заключению , и в конце концов он умер в тюрьме от сердечного приступа. С точки зрения концепций , изложенных в нашей книге , главными заслугами Райха явля ются по-видимому исследования биоэнергетических процессов , а также психосоматическая корреляция генезиса эмоциональных расстройств и методов их лечения. Он прекрасно знал о мощных энергетических потоках , лежащих в основе невротических симптомов , и понимал бесполезность одних лишь вербальных методов их лечения . Его представления о мышечной броне и о роли мускулатуры в развитии неврозов имеет непреходящее значение . Наблюдения во время сеансов с "ЛСД подтверждают основные идеи Райха об энергостазисе и о задей с твованности мышечной и вегетативной систем в неврозах . Эмпирическая конфронтация пациента со своими психологическими проблемами обычно сопровождается сильной дрожью , судорогами , подергиваниями , долго сохраняющимися странными позами , гримасничанием , отдель н ыми звуками , иногда рвотой . Совершенно ясно , что психологические аспекты этого процесса (его перцептуальные , эмоциональные и понятийные элементы ) и ярко выраженные физиологические проявления тесно связаны между собой и представляют две стороны одного и то г о же явления . Главное различие между моим представлением и теорией Райха состоит в интерпретации этого процесса. Райх настойчиво выделял постепенное накопление и закупорку сексуальной энергии в организме вследствие отрицательного влияния социума на достиже ние полного оргазма (Reich, 1961). В результате неполного ее разряжения , либидо раз за разом сдавливается и в конце концов находит девиантный канал для выхода в разнообразной психопатологии , от психоневрозов до садомазохизма . Поэтому для эффективного лече н ия требуется освободить запертую либидозную энергию , разрушить "телесную броню " и добиться полного оргазма . Наблюдения при помощи "ЛСД ясно показывают , что скапливание этой энергии не является результатом хронического сексуального стазиса . из-за неполного оргазма . По большей части она представляет мощные силы перинатального уровня бессознательного Энергия , высвобождаемая во время терапии , лучше всего будет понятна как запоздалый выход чрезмерного нейронного возбуждения , вызванного стрессом , болью , страхом и удушьем в ходе биологических рождения . Глубочайшим основанием для появления "брони характера " является интроецированное динамическое столкновение потока нейронной сверхстимуляции при рождении и беспощадными тисками родового канала , не допускающими адеква т ной реакции и периферийной разрядки . Уничтожение брони в большой мере совпадает с завершением процесса смерти-возрождения ; однако некоторые ее элементы коренятся еще глубже , в трансперсональных сферах. Перинатальную энергию можно действительно перепутать с зажатым либидо , потому что в БПМ -II есть существенный сексуальный компонент , а паттерн рождения во многом подобен сексуальному оргазму . Активированная перинатальная энергия ищет периферийной разрядки, а гениталии являются для этого одним из наиболее логичных и естественных каналов . По-видимому это и составляет основу порочного круга : агрессивность , страх и вина , связанные с третьей перинатальной матрицей , мешают полноценному оргазму , и наоборот , отсутс т вие или незавершенность оргазма блокируют важный предохранительный клапан выхода родовой энергии . Таким образом ситуация оказывается противоположной тому , что предполагал Райх . Дело вовсе не в том , что социальные и психологические факторы , препятствующие д остижению полного оргазма , приводят к накоплению и стазису сексуальной энергии , а в том . что глубоко спрятанная перинатальная энергия препятствует полноценному оргазму и создает психологические и межличностные проблемы . Чтобы исправить ситуацию , эту мощну ю энергию необходимо разрядить в несексуальном терапевтическом контексте и понизить ее до такого уровня , когда пациент вместе с партнером смогут справиться с нею уже в сексуальном контексте . Многие обсуждаемые Райхом явления — начиная с садомазохизма и кон ч ая массовой психологией фашизма — можно объяснить более адекватно , исходя из перинатальной динамики , а не из неполного оргазма и закупоренной сексуальной энергии. Необычные и иногда беспорядочные рассуждения Райха по сути вполне соответствуют последним нау чным достижениям . В своих воззрениях на природу он заметно приблизился к представлению о мире , предложенному квантово-релятивистской физикой , стержнем которого является лежащее в основе всего единство , а фокусом — не субстанция и жесткая структура , но про ц есс и движение вместе с признанием активной роли наблюдателя (Reich, 1972). Идеи Райха о совместном происхождении неорганической материи , жизни , сознания и знания в чем-то напоминают философские рассуждения Д . Бома (Во hm, 1980). А его возражения против ун и версальной действенности принципа энтропии и второго закона термодинамики по сути сходны с результатами глубокой и тщательной работы Пригожина и его сотрудников (Prigogine, 1980). В области психологии Райх близко подошел теоретически и практически к открыт ию перинатальной сферы бессознательного . В его исследовании мышечной брони , размышлениях об опасности внезапного сброса этой брони и в концепции тотального оргазма уже проступают важные черты перинатальной динамики . Однако он решительно отказывался призна в ать ее самый важный элемент а именно психологическую значимость опыта рождения и смерти Это явствует из того , как яростно он защищал первостепенную роль генитальности и отрицал концепцию Ранка о родовой травме рассуждения Фрейда о смерти и идеи Абрахама о психологической потребности в наказании. Во многих вопросах Райх колебался на самых подступах к трансперсональной сфере . Он явно был близок к космическому осознаванию , что отразилось в его рассуждениях об оргоне . Подлинной религией он считал раскрепощенное океаническое слияние с динамикой вселенской оргоновой энергии . Впрочем , его понимание космической энергии резко контрастировало с "вечной философией " и было совершенно конкретным : во-первых , оргон можно , по мнению Райха , количественно измерить , во-вторых, у него есть определенные физические свойства . Райху так и не удалось по-настоящему понять и оценить великие религиозные философии мира . В своих яростных критических выступлениях , направленных против религиозности , он был склонен путать мистицизм с некото р ыми поверхностными и искаженными версиями главенствующих религиозных учений . Поэтому в своей полемике он обрушился на слепую веру в дьяволов с копытами и хвостами , ангелов с крыльями , бесформенных серо-голубых призраков , страшных монстров , небеса и ад (Re i ch, 1972). Он опровергал все это как проекции неестественных , искаженных данных чувственного восприятия и , в конечном счете , как искаженное восприятие универсального потока оргоновой энергии . Еще Райх резко выступал против интереса Юнга к мистицизму и его склонности наделять психологию духовностью. По мнению Райха , мистические наклонности отражают закрепощение и серьезную деформацию оргонной экономии . Поэтому мистические изыскания можно свести к неправильно понятым биологическим потребностям . Он писал : "Стр ах смерти и умирания — то же самое , что бессознательный оргазм , бессознательная тревога и пресловутый инстинкт смерти . Стремление к растворению , к небытию — это бессознательное стремление к оргазмическому облегчению " (Reich, 1961). "Бог-это репрезентация е стественных жизненных сил , биоэнергии человека , и нигде он не проявляется так ясно , как в сексуальном оргазме . Тогда дьявол — это репрезентация бронирования , которое приводит к извращению и деформации этих жизненных сил " (Reich, 1972). Райх утверждал (и э т о прямо противоречит данным психоделических исследований ), что мистические переживания исчезают , если при терапии удается разрушить броню . По его мнению , "способность к оргазму столь же редка среди мистиков , как мистицизм редок у тех . кто способен к оргаз м у " (Reich, 1961). Система психологии и психотерапии , разработанная Отто Ранком , в значительной степени расходится с основным направлением психоанализа Фрейда . Концепции Ранка вообще гуманистичны и волюнтаристичны , в то время как подход Фрейда имеет редукци онистский , механистический и детерминированный характер . Если же говорить конкретнее , основные различия состоят в том , что Ранк больше опирался на значение родовой травмы , чем на сексуальную динамику , отрицал решающую роль эдипова комплекса и видел в Эго а втономное представительство воли , а не раба Ид (подсознания ). Ранк предложил внести изменения в технику психоанализа , и они были столь же радикальны и решительны , как его теоретические выводы . Он предполагал , что вербальный подход имеет в психотерапии вес ь ма ограниченное значение , и внимание следует перенести на непосредственный опыт . По его мнению , главная цель терапии — добиваться , чтобы пациент заново прожил родовую травму , без этого лечение нельзя считать завершенным. Что касается значимости родовой травмы в психологии , то сам Фрейд первым обратил внимание на то , что она может быть прототипом и источником всех будущих тревоги беспокойства . Он рассматривал этот вопрос в ряде своих работ , но отказался принять крайние суждения Ранка по этому поводу . И е ще одно серьезное различие в отношении родовой травмы у учителя и ученика : Фрейд выделял в качестве источника тревоги экстремальные физиологические трудности в процессе рождения , а Ранк связывал тревогу с отделением от материнской матки , т. е . от райского состояния , в котором все потребности удовлетворялись сразу и без приложения каких-либо усилий. Ранк рассматривал родовую травму в качестве первопричины того , что разлука воспринимается как самое болезненное и пугающее человеческое переживание . По его мнени ю , во всех более поздних фрустрациях частичных влечений можно узнать производные этой первой травмы . Большинство событий , которые индивид переживает как травматические , обязано своей патогенностью сходству с биологическим рождением . Весь период детства мо ж но рассматривать как ряд попыток отреагировать эту травму и психологически справиться с ней . Детскую сексуальность можно поэтому интерпретировать как желание ребенка вернуться в матку , тревогу по этому поводу и любопытство относительно того , откуда он поя в ился на свет. Но Ранк на этом не остановился ; он посчитал , что вся ментальная жизнь человека зарождается в первичной тревоге и в первичном вытеснении , ускоренном родовой травмой . Центральный человеческий конфликт происходит из желания вернуться в матку и с опутствующего этому желанию страха . В результате любая смена приятной ситуации неприятной будет вызывать чувство тревоги . Ранк также предложил объяснение сновидений , отличающееся от интерпретации Фрейда . Состояние сна сходно с внутриматочной жизнью , а сно в идения можно рассматривать как попытки заново пережить родовую травму и вернуться в пренатальную ситуацию . И они даже в большей степени , чем само состояние сна , представляют психологическое возвращение в матку . Анализ сновидений самым надежным образом под т верждает психологическое значение родовой травмы . Подобно этому , и эдипов комплекс — краеугольный камень теории Фрейда — перетолковывается с акцентом на родовой травме и желании вернуться в матку . В сердцевине мифа об Эдипе лежит тайна происхождения челов е ка , которую Эдип пытается разгадать , возвращаясь в материнское чрево . Это происходит не только буквально , путем женитьбы на матери и полового акта с нею , но и символически , когда слепой герой исчезает в расщелине , ведущей в преисподнюю. По психологической теории Ранка родовая травма и в сексуальности играет ключевую роль , основанную на глубоком , управляющем всей психикой желании индивида вернуться к внутриматочному существованию . Различия между полами можно по большей части объяснить тем , что женщина спосо б на повторять репродуктивный процесс в собственном теле и находить свое бессмертие в деторождении , тогда как для мужчины секс символизирует смертность , и поэтому его сила лежит в несексуальной созидательности. Анализируя общечеловеческую культуру , Ранк приш ел к выводу , что травма рождения является мощной психологической силой , лежащей в основе религии , искусства и истории . Любая форма религии в пределе стремится к воссозданию исходной поддерживающей и защищающей первоситуации симбиотического союза в чреве м а тери . Глубочайшие корни искусства уходят в "аутопластическую имитацию " вырастания и высвобождения из материнского чрева Представляя реальность и одновременно отрицая ее , искусство является особенно мощным средством психологической адаптации к этой первичн о й травме . История человеческих жилищ . начиная с поисков примитивного крова и кончая сложными архитектурными сооружениями , отражает инстинктивные воспоминания о матке — о теплом , защищающем от опасностей убежище . Использование боевых средств и вооружения о с новано при самом тщательном рассмотрении на неукротимом стремлении проложить себе наконец дорогу в чрево матери. ЛСД-психотерапия и другие формы глубинной эмпирической работы в значительной степени подтвердили главный тезис Ранка о первостепенном психологи ческом значении родовой травмы . Однако , для большего соответствия современным клиническим наблюдениям в ранкианский подход нужно внести существенные поправки . Теория Ранка выделяет разлуку с матерью и утрату матки в качестве основных травмирующих аспектов рождения . Суть травмы для него в том , что постнатальная ситуация куда менее благоприятна , чем перинатальная . Вне матки ребенок вынужден столкнуться с нерегулярностью питания , частым отсутствием матери , колебаниями температуры , шумом . Он должен самостоятел ь но дышать , глотать пищу и выводить отработанные вещества. При работе с ЛСД ситуация оказывается еще более сложной . Рождение травмирует не потому , что ребенок от райского блаженства в чреве матери переходит к неблагоприятным условиям внешнего мира , а потому , что само прохождение через родовой канал связано с чрезвычайно высоким эмоциональным и физическим стрессом и неимоверной болью . Этот факт подчеркивался в первоначальных рассуждениях Фрейда о рождении , но почти никак не отражен у Ранка . В каком-то смысле концепция Ранка о родовой травме применима к случаю , когда ребенок появился на свет при помощи кесарева сечения , а не путем физиологических родов Все же большинство психопатологических заболеваний коренится в динамике БПМ -II и БПМ -III, где отразился опыт т ех часов , которые отделяют безмятежное состояние внутри матки от постнатального существования во внешнем мире . В процессе повторного проживания и интеграции родовой травмы индивид может стремиться к возврату в матку или . наоборот , к завершению рождения и в ыходу из родового канала — это зависит от стадии развертывания перинатального процесса . Тенденция к эсктериоризации и разряжению запертых во время битвы рождения чувств и энергий становится глубокой мотивационной силой , которая обусловливает широкий спект р человеческого поведения . Это главным образом относится к агрессивности и садомазохизму — к тем двум состояниям . для которых интерпретация Ранка выглядит особенно неубедительной . Системе Ранка так же недостает настоящего понимания трансперсональной сферы, как и у Фрейда , Адлера и Райха . Но . несмотря на все эти недостатки , установленная Ранком психологическая релевантность родовой травмы и ее многочисленных последствий была действительно выдающимся достижением , на несколько десятилетий предвосхитившим резул ь таты исследований с применением ЛСД. Интересно отметить , что некоторые другие исследователи-психоаналитики тоже признали значение различных аспектов родовой травмы . Нандор Фодор в своей новаторской работе "Поиски возлюбленного " подробно описал связь между различными аспектами рождения и многими психопатологическими симптомами (Fodor. 1949), и в этом описании есть глубокое сходство с результатами , полученными при использовании ЛСД . Литарт Пирболт выпустил в свет обширный труд "Пренатальная динамика " (Peerbo l te, 1975), в котором подробно изложил свои уникальные догадки о психологической релевантности пренатального существования и опыта рождения . Этой теме было также уделено много внимания (хотя больше умозрительного , чем основанного на клинических результатах ) , в ряде оригинальных и увлекательных книг Фрэнсиса Мотта (Мо tt 1948; 1959). Список знаменитых отступников психоанализа будет неполным без Карла Густава Юнга , одного из лучших учеников Фрейда и всеми признанного "наследного принца " психоанализа . Изменения. внесенные Юнгом , были наиболее радикальными , а вклад его действительно революционным . Мы нисколько не преувеличим , если скажем , что его работа продвинула психиатрию настолько же дальше теории Фрейда , насколько последняя обогнала свое время. Аналитическая психология Юнга это не просто вариант или модификация психоанализа , она стала совершенно новой концепцией глубинной психологии и психотерапии . Юнг очень хорошо понимал , что его результаты невозможно привести в соответствие с ньютоно-картезианской философи е й , ибо они требуют решительного пересмотра фундаментальных философских взглядов западной науки . Он серьезно интересовался революционными разработками в области квантово-релятивистской физики и поддерживал плодотворные связи с некоторыми из ее основоположн и ков. В отличие от всех других теоретиков психоанализа Юнг обладал глубокими знаниями мистических традиций и с большим уважением относился к духовным аспектам психики и человеческого существования . Его идеи намного ближе излагаемой здесь концептуальной сист еме , чем концепции любой другой западной школы психотерапии . Юнг был первым психологом-трансперсоналистом . хотя сам себя так не называл . Его труды мы обсудим в разделе , посвященном трансперсональным подходам в психотерапии. Будет логичным завершить это обо зрение мира психотерапии упоминанием о еще одном выдающемся новаторе , тоже входившем когда-то во внутренний круг венской группы Фрейда, — о Шандоре Ференчи . Хотя его обычно не включают в число реформаторов психоанализа , его размышления выходят далеко за р а мки традиционного подхода . Он поддержал в свое время Ранка и тем самым показал , что не является послушным и со всем согласным последователем Фрейда . В своей теоретической системе он серьезно рассмотрел не только перинатальные и пренатальные события , но и э лементы филогенетического развития . Будучи одним из немногих учеников Фрейда , сразу принявших его концепцию Танатоса . Ференчн тоже ввел в свою концептуальную систему анализ смерти. В замечательном очерке «Таласса» (Ferenczi, 1938) он описал всю сексуальную эволюцию как попытку вернуться в материнское чрево . По его мнению , во время полового акта взаимодействующие организмы соучаствуют в удовлетворении зародышевых клеток . У мужчин есть привилегия реально и непосредственно проникать в материнский организм , в т о время как женщины занимают себя фантазиями или отождествляются со своими детьми в период своей беременности . Это суть "регрессивной тенденции Талассы ", желания вернуться к изначальному водному существованию , от которого человек отказался в первобытные в р емена..0колоплодные воды представляют в предельном смысле воды океана , интроецированные в материнское чрево . Согласно этой точке зрения , в каждой клетке млекопитающих обитателей суши заложено глубоко мотивированное стремление изменить принятое когда-то ре ш ение отказаться от океанической жизни и выбрать новую форму существования . Иным , например , было решение , действительно принятое миллионы лет назад предками современных китов и дельфинов. Однако , конечной целью всей жизни может быть достижение состояния , дл я которого характерно отсутствие чувствительности к раздражениям и . в конечном счете , инертность неорганической материи . Возможно , смерть и умирание не абсолютны , а семена жизни и регрессивные тенденции глубоко спрятаны даже в неорганической материи . И то г да можно представить весь органический и неорганический мир как систему , постоянно колеблющуюся между волей к жизни и волей к смерти , причем ни жизнь , ни смерть не могут получить абсолютного превосходства . Таким образом . Ференчи близко подошел к концепция м "вечной философии " и мистицизма , хотя его рассуждения были выражены на языке естественных наук. Исторический обзор концептуальных разногласий на ранних этапах развития психоанализа представляет большой интерес с точки зрения идей , развиваемых в этой книге . Очевидно , что многие из концепций , которые на первый взгляд кажутся новыми , не имеющими аналогов в западной психологии , на самом деле в той или иной форме серьезно рассматривались и горячо обсуждались первыми последователями Фрейда . Главная задача книги состоит , следовательно , не в том , чтобы создать совершенно новую систему , а в том , чтобы переоценить различные подходы в свете результатов современных исследований сознания , интегрировать и синтезировать их в духе спектральной психологии. Экзистенциальна я и гуманистическая психотерапия К середине XX века психиатрия и психология в США находились под преобладающим влиянием двух теорий — психоанализа и бихевиоризма . Но все большее число известных клиницистов , исследователей и философов испытывало неудовлет воренность механистической направленностью этих школ . Внешним выражением этого недовольства стало возникновение экзистенциальной психотерапии во главе с Ролло Мэем (May, 1958) и развитие гуманистической психологии . Поскольку и экзистенциальная и гуманисти ч еская психология первостепенное внимание отводят свободе и значимости индивидуальностей , в этих двух ориентациях проявлялось достаточное сходство . Оба направления весьма интересны для нашего обсуждения , так как являются связующим звеном между главенствующ е й академической психотерапией и воззрениями , которые представляет эта книга. Экзистенциальная психотерапия уходит своими корнями в философию Серена Киркегора и феноменологию Эдмунда Гуссерля . Она подчеркивает , что каждый человек уникален и непостижим с точки зрения какой бы то ни было научной или философской системы . У человека ес т ь свобода выбора , что делает его будущее непредсказуемым и тревожащим . Центральная тема экзистенциальной философии — неизбежность смерти . Наиболее отчетливое выражение этот факт нашел в книге Мартина Хайдеггера "Бытие и время " (Heidegger, 1927). По его оп и санию , заброшенные в недружественный мир люди отчаянно пытаются достичь каких-то целей , релевантность которых безжалостно уничтожается смертью . Можно попытаться не думать о своем конце и жить привычными поверхностными представлениями , однако это придает ж и зни качество неподлинности , неаутентичности . Единственный способ быть честным с самим собой — постоянно осознавать неизбежность собственной смерти. Здесь невозможно обсудить большие , сложные и часто противоречивые сочинения философов и психотерапевтов-экзи стенциалистов . Однако и без этого ясно , что их направленность тесно связана с перинатальной динамикой . Индивиды , испытывающие психологическое влияние БПМ -II, обычно глубоко переживают столкновение со смертью , вообще смертностью и бренностью материального с уществования . Это сопровождается глубоким экзистенциальным кризисом — чувством бессмысленности и абсурдности жизни и отчаянными попытками найти все-таки смысл . С такой точки зрения вся жизнь человека в прошлом кажется неаутентичной — существованием "белки в колесе " или "тараканьими бегами " — и характеризуется тщетными попытками отрицать неотвратимость смерти . Таким образом экзистенциальная философия дает яркое и точное описание одного из аспектов перинатального уровня сознания. А главная ошибка экзистенц иального подхода состоит в том , что он обобщает свои наблюдения , представляя их универсально значимыми прозрениями в природу человеческой ситуации . С позиции глубинного эмпирического подхода , экзистенциализм ограничен перинатальным уровнем сознания и теря е т свою значимость в работе с опытом смерти и трансценденции Эго. В экзистенциальном анализе Виктора Франкла , логотерапии (Frankl, 1956), основное внимание уделяется смыслу жизни . Хотя Франкл не признает перинатальную динамику и подразумеваемые ею родственн ые проблемы рождения и смерти , очень важно , что на развитие его терапевтической системы во многом подействовал тяжелый опыт пребывания в концентрационном лагере (FrankI 1962). Крайние страдания узников концлагерей — характерная перинатальная тема , тоже мо ж но говорить и о поисках смысла . Однако , разрешение этих поисков , происходящее в контексте смерти-возрождения , сильно отличается от того , что предлагает Франкл . Вместо интеллектуального построения осмысленной цели жизни процесс подвигает к эмпирическому сх в атыванию философского и духовного пути бытия в мире , принимающего жизнь такой , как она есть. В пределе невозможно оправдать жизнь и найти в ней смысл при помощи интеллектуального анализа и чистой логики . Необходимо попасть в такое состояние , когда эмоциона льно и физиологически осознаешь ценность жизни и ощущаешь радость от самого факта существования . В мучительных философских изысканиях смысла жизни следует видеть не закономерную философскую тематику , а некий симптом , показывающий , что динамический жизненн ы й поток замутнен и блокирован . Единственным эффективным решением проблемы будет не изобретение надуманных целей жизни , а глубокая внутренняя трансформация и сдвиг в сознании , восстанавливающий течение жизненной энергии . Человек , активно участвующий в проц е ссе жизни и испытывающий живой и радостный интерес к нему , никогда не задастся вопросом , есть ли в жизни смысл . В этом состоянии существование воспринимается как драгоценность и чудо , ценность его самоочевидна. Недовольство механистической и упрощенной нап равленностью американской психологии и психотерапии нашло наилучшее выражение в разработке гуманистической и , позднее , трансперсональной психологии . Самым видным представителем и выразителем этой оппозиции стал Абрахам Мэслоу (Maslow, 1962; 1964; 1969). Е г о проницательная критика психоанализа и бихевиоризма послужила мощным стимулом для развития всего направления и обеспечила основу для кристаллизации новых идей . Мэслоу отверг мрачный и пессимистический взгляд Фрейда на человечество , безнадежно задавленное базисными инстинктами . По Фрейду , такие явления , как любовь , постижение прекрасного или справедливость . являются либо сублимацией этих инстинктов , либо реакцией против них . Все высшие формы поведения рассматриваются как приобретенные индивидом или навязан н ые ему , а вовсе не как присущие человеческой природе . Мэслоу не согласился и с фрейдовским исключительным вниманием к невротикам и психотикам . Он считал , что установка не на лучшее , а на худшее в человечестве приводит к искаженной картине сути человека . Т а кой подход не учитывает человеческих упований , осуществимых надежд , богоподобных качеств. Критика бихевиоризма была столь же проницательной и резкой . Мэслоу счел ошибочным воззрение на людей как на сложных животных , слепо реагирующих на раздражители из вне шней среды . Опора бихевиористов на эксперименты с животными весьма спорна и имеет поэтому малую ценность . Такие исследования могут дать информацию о характеристиках , которыми наделены и люди и животные , но бесполезны в изучении чисто человеческих свойств. Если рассматривать только животных , это будет означать пренебрежение теми аспектами и элементами общей картины , которые уникально гуманистичны , т. е . совестью , виной , идеализмом , духовностью , патриотизмом , искусством , наукой . Выраженный в бихевиоризме мех а нистический подход можно в лучшем случае принять в качестве стратегии для некоторых видов исследования , но он слишком узок и ограничен , чтобы выдвигать его в качестве основополагающей или всеобъемлющей философии. В то время как бихевиоризм занимается почти исключительно внешними воздействиями , а психоанализ — интроспективными данными , Мэслоу настаивает , что психология должна сочетать объективные наблюдения с интроспекцией , и подчеркивает , что источником информации для психологии человека должны быть челове ч еские данные . Особенная его заслуга в том , что он сосредоточился на психологически здоровых и самоактуализирующихся личностях , на "растущей верхушке " популяции . В многостороннем исследовании индивидов , испытавших спонтанные мистические состояния ("пиковые переживания ") Мэслоу показал (Maslow, 1962), что в таком опыте нужно видеть не патологические , а скорее сверхъестественные явления , что эти явления связаны с тенденцией к самореализации . Другим его важным вкладом была концепция о «метаценностях» и «метамо т ивациях» . Резко расходясь в этом вопросе с Фрейдом , Мэслоу считал , что люди обладают врожденной иерархией высших ценностей и потребностей и соответствующими стремлениями к их осуществлению (Maslow, 1969) Идеи Мэслоу очень заметны среди главных формирующих влияний гуманистической психологии или , как он сам говорил , "третьей силы в психологии ". Центральную значимость новое направление отводит людям как объектам исследования и человеческим целям как критериям ценности исследовательских результатов . Высоко цен н ыми признаются личная свобода и умение индивида прогнозировать и контролировать свою собственную жизнь . Это прямо противоречит бихевиоризму , цель которого состоит в прогнозировании поведения других людей и в управлении им . Гуманистический подход холистиче н , он изучает индивидуальность как единый организм , а не просто сумму отдельных составляющих. Гуманистическая психотерапия базируется на положении , что люди стали слишком интеллектуалистичными и технократичными , отдалились от эмоций и ощущений . Терапевтичес кие подходы разработаны в форме корректирующих эмпирических процедур , направленных на излечение от существующего отчуждения и дегуманизации . Основное внимание уделяется эмпирическим , невербальным и телесным средствам личностного изменения , которые способс т вуют не адаптации и урегулированию , а индивидуальному росту и самоактуализации . Гуманистическая психология предоставила широкую основу для развития новых видов терапии и восстановления тех старых методов , которые в какой-то мере преодолели ограничения и н е достатки традиционной психотерапии. В гуманистических подходах сделан решающий шаг в направлении к холистическому пониманию человеческой природы — особенно в сравнении с характерным для традиционной психологии и психиатрии односторонним акцентом либо на те ле , либо на душе . Еще одна важная сторона гуманистической психотерапии — переход от внутрипсихической или внутриорганизменной ориентации к признанию межличностных отношений , семейных взаимосвязей , социальных структур и социокультурных влияний , а также при в лечение экономических , экологических и политических факторов . Диапазон применения гуманистической терапии настолько широк , что здесь не хватит места на описание , можно лишь перечислить и кратко охарактеризовать наиболее важные методы. На телесный аспект дв ижения за человеческие возможности большое влияние оказал В . Райх , который первым использовал работу с телом для анализа неврозов характера . Лучший из нео-райхианских подходов — биоэнергетика , терапевтическая система , разработанная Александром Лоуэном и Д ж оном Пьерракосом (Lowen, 1976). В ней для воздействия на ментальную функцию используются энергетические процессы в теле и язык тела. Биоэнергетический подход сочетает в себе психотерапию и большое количество упражнений , включая дыхание , позы , движения и пр ямое мануальное вмешательство. Терапевтические задачи Лоуэна гораздо шире поставленных в свое время Райхом , единственной целью которого было сексуальное раскрепощение пациента . Сейчас упор делается на интеграцию Эго с телом и с его стремлением к удовольств ию . Речь идет не только о сексуальности , но и о других основных функциях — о дыхании , движении , чувствовании и самовыражении . При помощи биоэнергетики можно соединиться с собственной "первой природой "- с состоянием бытия , свободным от сконструированных те л есных и психологических предпочтении , которое тем и отличается от "второй природы ", т. е . психологических установок и мышечной брони , навязанных индивиду и мешающих ему жить и любить. Еще один нео-райхианский подход — "Корневое напряжение " (Radix Intensive ) — разработан учеником Райха Чарлзом Келли и его женой Эрикой . В этой терапевтической технике тонкость индивидуальной работы с энергетикой усилена групповой динамикой . Супруги Келли используют широкий спектр методов , ориентированных на работу с телом , в т ом числе на некоторые оригинальные находки Райха , биоэнергетику , сенсорное осознавание и другие . Главное внимание уделяется освобождению от мышечной брони , что дает выход сдерживавшимся с самого детства чувствам страха , гнева , стыда , боли или печали . По м е ре принятия и проработки этих негативных чувств пациент открывает в себе новую способность получать удовольствие , доверять и любить. Если в неорайхианских подходах ярко выражен психотерапевтический компонент , то в некоторых других важных методах , направлен ных на раскрытие человеческого потенциала , на первый план выступает телесность . Это , конечно , относится к структурной интеграции Иды Рольф , упражнениям Фельденкрайса , психофизической интеграции и ментастике Милтона Трэйджера . Метод структурной интеграции, известный широкой публике под названием рольфинга , был разработан Идой Рольф как средство улучшения физической структуры тела , особенно в том , что касается его приспособленности к гравитационному полю По мнению Рольф , человек , будучи существом двуногим , д о лжен равномерно распределять свой вес вдоль центральной вертикальной оси . А большинство людей не придерживается идеального распределения , гарантирующего оптимальное функционирование скелетно-мышечной системы и всего организма . В результате перенапрягаются и укорачиваются фасции (соединительнотканные оболочки мышц ) что приводит к ограничению подвижности , ухудшению кровообращения , хроническому мышечному напряжению , болям и к некоторым психологическим расстройствам соматического происхождения . Рольфинг предна з начен для облегчения такого состояния , а именно для воссоздания правильной фасциальной структуры , перераспределения веса по телу и восстановления нормального движения . Для этого в стандартной серии сеансов специалист по рольфингу применяет мощное физическ о е воздействие. Моше Фельденкрайс разработал программу регулярной коррекции и переучивания нервной системы с использованием последовательностей движений , в которых задействованы непривычные сочетания мышц (Feldenkrais, 1972). Так и называемые «фельденкрайсо вскими» , упражнения нацелены на расширение возможностей нейромышечной системы и ее привычных границ . Они снимают напряжение , повышают гибкость и диапазон движений , улучшают осанку и выпрямляют позвоночник , вырабатывают способы идеального движения , способс т вуют координации сгибательных и разгибательных мышц , углубляют дыхание и дают возможность осознанно выполнять эту телесную деятельность . Упражнения Фельденкрайса своей мягкостью и изяществом выгодно отличаются от системы рольфинга , в которой используется с ильное надавливание и массаж и которая может быть очень болезненной , если обрабатываемая зона заблокирована. Психофизическая интеграция Мильтона Трейджера — еще один элегантный и эффективный метод работы с телом , направленный на раскрытие человеческого пот енциала (Trager, 1982). После регулярных последовательностей пассивного перекатывания , сотрясений и вибрации пациенты достигают состояния глубокого телесного и психологического раскрепощения . Спектр техник , направленных на раскрытие человеческих возможнос т ей , останется неполным , если не упомянуть различные формы массажа , приобретающего все большую популярность — начиная с чувственных его форм и кончая техниками , при помощи которых осуществляется сильное воздействие на телесную энергетику , например в полярн о м массаже. Два новых вида эмпирической терапии заслуживают особого внимания , так как они тесно связаны с предметом моих исследований . Во-первых , это гештальт-терапия , разработанная Фрицем Перлзом и быстро ставшая одним из самых популярных подходов в этой о бласти (Peris, 1976a, 1976Ь ). На Перлза большое влияние оказали концепции Фрейда и Райха , экзистенциализм и особенно гештальт-психология . Немецкая школа гештальта опирается на тот принцип , что люди не воспринимают вещи несвязанными и изолированными , а орг а низуют их в процессе восприятия в осмысленные целостности . В гештальт-терапии подчеркивается холистичность ; эта техника личностной интеграции основана на идее о всей природе как едином и связном гештальте . Внутри этого целого органические и неорганические элементы составляют непрерывные и постоянно меняющиеся паттерны согласованной активности. Главное внимание гештальт-терапия уделяет не интерпретации проблем , а повторному проживанию конфликтов и травм здесь и теперь с внесением осознавания во все телесные и эмоциональные процессы и завершением всех незаконченных в прошлом гештальтов . Пациента побуждают принять на себя полную ответственность за процесс и освободиться от всякой зависимости — от родителей , учителей , супруга и терапевта . Часто в гештальт-терап и и используется индивидуальная работа в групповом контексте . Под особым контролем главные условия прогресса — дыхание и полное осознавание собственных телесных и эмоциональных процессов . Терапевт уделяет большое внимание тому , какими способами пациент прер ы вает свой опыт . Он устанавливает эти тенденции и способствует свободному и полному переживанию и выражению развертывающихся психологических и физиологических процессов. Еще одной эмпирической техникой , представляющей большой интерес в свете нашего обсужден ия , является первичная терапия , разработанная Артуром Яновым (Janо v, 1970,1972а ,19726). Истоки терапии были строго эмпиричными , эта система возникла благодаря нескольким случайным наблюдениям огромного облегчения и изменения фундаментальных установок у па ц иентов , позволившим себе издавать нечленораздельные , примитивные звуки . По теории , построенной Яновым на основе наблюдений за преднамеренно вызванными «примитивностями» ("primals"), как он это назвал , невроз — это символическое поведение , защищающее от чр е змерной психо-биологической боли , связанной с травмами детства. Первичная боль относится к ранним событиям жизни , которые остались неотреагированными . Из-за этого эмоции и ощущения накапливаются в напряжениях или преобразуются в защитные механизмы . Помимо нескольких слоев первичной боли , связанной с различными периодами детства , Янов также признает боль , коренящуюся в памяти о травматическом рождении . Все виды первичной боли выводятся из сознания , потому что осознавание ее означало бы невыносимые страдания. Такая боль препятствует аутентичности жизненного опыта и , по мнению Янова , мешает человеку "быть реальной личностью ". Лечение направлено на преодоление защитной реакции и на проработку первичной боли путем переживания в полном объеме как самой боли , так и воспоминаний о событиях , которые были ее причиной . Главным результатом этого терапевтического подхода является "первичный крик " — непроизвольный , сильный и глубокий звук , который в сжатой форме выражает реакцию пациента на прошлые травмы . Янов считает , ч т о повторение первичного крика может постепенно , слой за слоем , снять боль , обратив вспять процесс последовательного наложения , который ее создал . По мнению Янова , первичная терапия разрушает «поддельную» психологическую систему , заставляющую человека пить, курить , принимать наркотики , или делать что-то принудительное или иррациональное в ответ на непереносимые внутренние страдания . Пациенты , прошедшие курс первичной терапии и ставшие «реальными» вЂ” т. е . свободными от тревоги , вины , депрессии , фобий , вредны х привычек, — способны действовать , не испытывая навязчивой необходимости удовлетворять свои и чужие невротические потребности. Поначалу Янов делал крайне уверенные заявления об эффективности первичной терапии , но они не выдержали проверку временем . Он утве рждал , что гарантирует стопроцентный успех для своих пациентов , это видно из названия его первой книги — "Первичный крик : первичная терапия — средство от неврозов " (Janov, 1970). Сенсационное улучшение эмоциональных проблем сопровождалось якобы столь же п о трясающими телесными изменениями . Говорилось об увеличении размера грудей у плоскогрудых женщин , о росте волос у лысых прежде мужчин , об улучшении кровообращения , повышении периферийной температуры тела , повышении сексуального аппетита и способности к орг а зму , улучшении игры в теннис . Хотя первичная терапия по-прежнему остается популярной формой лечения , результаты далеко не так блестящи , как это утверждалось тогда . Многие пациенты подвергаются первичной терапии в течение многих лет без сколько-нибудь заме т ного прогресса , а иногда наблюдается даже ухудшение клинической картины вместо ее улучшения . Некоторые терапевты , использовавшие методы первичной терапии , из-за серьезных расхождений как в теории , так и в практике расстались с Яновым и его организацией , н а ходящейся в Лос-Анджелесе , и создали собственные независимые центры первичной терапии. Движение за человеческие возможности объединяет также многие техники , в которых используется групповая динамика . Появление гуманистической психологии стало настоящим воз рождением групповой терапии , и наряду с возобновленным интересом к психодраме , например , разрабатываются новые групповые техники : Т-группы , трансакционный анализ , группы встреч , сеансы марафона и марафона без одежды. Интересно рассмотреть различные терапев тические методы этого направления с точки зрения наблюдений , почерпнутых в исследованиях с ЛСД . Подход серьезно подкрепляет критику академической психологии со стороны Мэслоу . Лишь на ранних стадиях лечения , когда индивид имеет дело с биографическими проб л емами и с некоторыми аспектами перинатальной динамики , наблюдения действительно подтверждают представления Фрейда о природе человека , в которой доминируют инстинктивные влечения — сексуальность и агрессивность . Как только индивид выходит за рамки процесса смерти-возрождения и получает эмпирический доступ к сферам трансперсонального , он подсоединяется к системе высших ценностей , которые приблизительно соетветствуют метаценностям Мэслоу (Maslow, 1969). Таким образом , безостановочное погружение в бессознатель н ое вовсе не открывает , как это утверждают психоаналитики , все более отвратительные и адские пространства , а расширяется в космические сферы сверхсознания. Точно так же , в сравнении с богатством различных эмпирических областей , лежащее в основе повседневног о опыта (как здорового , так и невротического или психического ) точка зрения бихевиоризма выглядит упрощенной и абсурдной . Вместо того чтобы , как бихевиоризм , сводить уникальность человеческой психики к простым неврологическим рефлексам крысы или голубя , э м пирические исследования обнаруживают за существованием этих животных измерения космического сознания . Вообще говоря , у всякого , кто серьезно познакомится с материалами , полученными на психоделических сеансах , не останется сомнений , что субъективные данные в изучении человеческой психики — самое главное. Данные , полученные при проведении исследований с ЛСД , также ясно подтверждают основной тезис гуманистической психологии о единстве ума и тела . Мощные переживания , наблюдаемые на психоделических сеансах , всег да тесно связаны с психосоматическими процессами . Разрешение психологических проблем сопровождается как правило телесными проявлениями , и наоборот , устранению соматических блоков всегда сопутствуют соответствующие изменения в психике . Такая взаимосвязь оч е видна при использовании методов раскрытия человеческого потенциала , ориентированных на работу с телом . Скажем , структурная интеграция в своей оригинальной форме , как ее разработала И . Рольф , являлась чисто телесной процедурой (Rolf, 1977). Однако , многие и з ее последователей отмечали , что их клиенты иногда испытывают яркое эмоциональное облегчение и мощные переживания биографического , перинатального и даже трансперсонального характера . В результате некоторые терапевты решили объединить рольфинг с системати ч еской психотерапевтической работой (Schutz and Turner, 1982). Аналогичные изменения произошли с упражнениями Фельденкрайса , ментастикой Трейджера , полярным массажем и даже акупунктурой. Из всех терапевтических методов гуманистической психологии , вероятно , гештальт-практика Ф . Перлза ближе остальных подходит к системе , описанной в нашей книге . Основное внимание он уделяет не воспоминаниям и не интеллектуальному анализу , а полному спонтанному опыту со всеми его телесными , перцептуальными , эмоциональными и по н ятийными характеристиками . Хотя гештальт-терапия создавалась для решения проблем биографического плана , люди , систематически работающие с гештальтом , способны иногда переживать перинатальный опыт и даже трансперсональные явления — память эмбриона , предков или расы . идентификацию с животными или встречу с архетипическими сущностями . Это может произойти даже при сидячем положении клиента и использовании вербальных средств биографической ориентации , которые в ходу у большинства гештальт-терапевтов . Важно подч е ркнуть , что нет оснований отказываться от применения основных принципов гештальт-терапии в работе над перинатальными и трансперсональными вопросами , если они включены в концептуальные рамки терапевта . Некоторые специалисты , практикующие гештальт-терапию , н апример Ричард и Кристина Прайс , уже сделали шаг в этом направлении — позволили клиенту занимать полулежачее положение , ограничили вербальное общение в определенных ситуациях и предоставили ему неограниченную возможность входить в любые области опыта. Следует отметить парадигму внутреннего и внешнего взрыва , от которой очень многое зависит в практике гештальта ; хотя обычно эта парадигма имеет место в биографическом контексте , надо полагать , что она отражает более глубокую динамику перинатального уровня. Другим наблюдением , имеющим непосредственную связь с нашим обсуждением , является тот факт , что в ходе переживания сложных событий на психоделических сеансах люди часто спонтанно отождествляются (одновременно или поочередно ) со всеми действующими лицами . Э то именно то , к чему стремится гештальтная практика , осуществляя специальное руководство и структурные последовательные взаимодействия , особенно в работе со сновидениями и фантазиями . В основном , фундаментальные принципы гештальт-терапии очень сходны с ид е я ми , изложенными в этой книге . Главные же отличия — акцент гештальт-терапии на биографическом уровне и непризнание ею перинатального и трансперсонального уровней бессознательного. Первичная терапия Янова также заслуживает специального внимания . Его описан ие наслоений первичной боли в значительной степени соответствует моей концепции систем конденсированного опыта (СКО ), которую я сначала наметил в препринте , изданном для Международного конгресса по ЛСД-психотерапии в Амстердаме (Grof, 1966), и подробно ра з вил в книге "Области бессознательного " (Grof, 1975). Янов также признает значимость родовой травмы , хотя в его понимании она носит чисто биологический характер и гораздо уже концепции перинатальных матриц . Его методу недостает признания трансперсональных и змерений психики . Поэтому главное затруднение , с которым ему приходится сталкиваться , состоит , наверное , в том , что используемая техника достаточно сильна и не только вводит пациента в перинатальную сферу , но вызывает трансперсональные явления — например в оспоминания о прошлых воплощениях , архетипические сцены , состояния одержимости и мистический опыт . А теоретическая система Янова , будучи поверхностной , механистической и антидуховной , не объясняет в полном объеме тот опыт , для которого его метод служит пу с ковым механизмом , не говоря уже о том , чтобы как-то его оценивать . Все большее число последователей Янова через несколько месяцев интенсивной терапии сталкивается с неразрешимыми затруднениями и мучительным замешательством , из-за того что использование пе р вичной терапии проталкивает клиентов в трансперсональные сферы , которые невозможно втиснуть в смирительную рубашку его теории . Внешне это проявилось в глубоком расколе школы первичной терапии и в создании групп , занятых поисками более открытых и свободных концептуальных рамок. Перинатальные и трансперсональные переживания иногда наблюдались в группах встреч , на марафонных сеансах и особенно во время марафонов без одежды и водно-энергетических сеансов Пола Биндрима (Bindrim, n.d.). Достаточно часто такой опы т происходит на сеансах возрождения через дыхание Леонарда Орра (О rr 1977) и Элизабет Феер (Feher, 1980). Во многих отношениях эмпирическая техника гуманистической психологии сходна с обосновываемым здесь подходом . Главное же отличие заключается в том , что у большинства специалистов применяющих эти методы , остается поверхностное и неполное представление о перинатальном уровне бессознательного , и часто они вообще не ведают о трансперсональных областях . Этот недостаток был устранен с развитием трансперсональ н ой психологии — направления , которое всецело признает значимость духовного измерения в человеческой жизни. Методы психотерапии с трансперсональной ориентацией В 60-е годы с бурным развитием гуманистической психологии становилось все более очевидно , что в ее внутренних кругах возникает новая сила , для которой гуманистическая установка на рост и самоактуализацию слишком узка и ограничена . Она опиралась на признание духовности и трансцендентальных потребностей как неотъемлемых аспектов человеческой природ ы и на право каждого индивида выбирать и менять свой «путь» . Многие ведущие специалисты по гуманистической психологии выказывали растущий интерес к ряду ранее не попадавших в поле зрения психологических областей и тем — к мистическому опыту , трансценденции, экстазу , космическому сознанию , теории и практике медитации или к межличностной и межвидовой синергии (Sutich, 1976). Кристаллизация и консолидация ранее изолированных тенденций в новом движении , в "четвертой силе ", произошла главным образом благодаря уси лиям двух людей — Энтони Сутича и Абрахама Мэслоу ; оба они , кстати , сыграли важную роль и в истории гуманистической психологии . Хотя до конца 60-х годов трансперсональная психология не оформилась как отдельная дисциплина , трансперсональные тенденции в пси х ологии существовали уже несколько десятилетий . Самыми видными представителями этого направления были К . Г . Юнг , Р . Ассаджиоли и А . Мэслоу . Также следует упомянуть в этом контексте очень интересные и спорные системы , разработанные Роном Хаббардом вне круга специалистов, — дианетику и сайентологию (Hubbard, 1950). Мощным рычагом для нового движения послужили клинические исследования с применением психоделических препаратов , в особенности ЛСД-психотерапия и ставшие возможными благодаря ей новые прозрения в че л овеческую психику. Можно сказать , что Карл Густав Юнг был первым современным психологом ; различия между юнговскими теориями и фрейдовским психоанализом показательны вообще как отличие современной психотерапии от классической . Фрейд и некоторые из его после дователей добились радикального пересмотра западной психологии , но только Юнг сумел бросить вызов самой ее сути и философским основаниям — т. е . ньютоно-картезианскому мировоззрению . Как это ясно выразила Джун Сингер , он настаивал на "преимуществе бессозн а тельного над сознанием , таинственного над известным , мистического над научным , созидательного над производительным , религиозного над профаническим " (Singer, 1972). Юнг уделял большое внимание бессознательному и его динамике , но его представления о нем ради кально отличались от фрейдовских . Он рассматривал психику как комплементарное взаимодействие сознательного и бессознательного компонентов при непрерывном обмене энергией между ними . Для него бессознательное не было психобиологической свалкой отторгнутых и н стинктивных тенденций , вытесненных воспоминаний и подсознательно ассимилированных запретов . Он считал его творческим , разумным принципом , связывающим индивида со всем человечеством , с природой и космосом . По Юнгу , бессознательное не только подвластно исто р ическому детерминизму , у него есть и проективная , телеологическая функция. Изучая специфическую динамику бессознательного , Юнг открыл функциональные единицы , для которых подобрал название комплексов (Jung, 1973а ). Комплексы — это констелляции психических э лементов (идей , мнений , отношений и убеждений ) объединяющихся вокруг какого-то тематического ядра и ассоциирующихся с определенными чувствами . Юнгу удалось проследить комплексы от биологически детерминированных областей индивидуального бессознательного до изначальных мифопорождающих паттернов , которые он назвал архетипами . Он открыл , что в ядре каждого комплекса архетипические элементы тесно переплетаются с различными аспектами физической среды . Сначала он посчитал это знаком того , что проявляющийся архети п создает предрасположенность к поведению определенного типа . Позже , исследуя случаи необыкновенных совпадений , синхронносттей , которые сопровождают этот процесс , он пришел к выводу , что архетипы должны каким-то образом влиять на саму ткань феноменального м ира . Поскольку они представлялись связующим звеном между материей и психикой , он называл их психоидами (Jung, 1960a). Юнговское представление о человеке это не образ биологической машины . Он признавал , что в процессе индивидуации человек может трансцендиро вать узкие границы Эго и личного бессознательного и соединиться с высшим "Я "", соразмерным всему человечеству и всему космосу . Таким образом , Юнг может считаться первым представителем трансперсональной ориентации в психологии. Тщательно проанализировав сво ю собственную сновидческую жизнь , сновидения своих пациентов , фантазии и иллюзии психотиков , Юнг выяснил , что в сновидениях обычно содержатся образы и мотивы , характерные не только для мест , разделенных большими расстояниями по всему миру , но и для различ н ых периодов истории человечества . Он пришел к выводу , что помимо индивидуального бессознательного существует коллективное , расовое бессознательное , общее для всего человечества и являющееся проявлением созидательной космической силы . Сравнительную религию и всемирную мифологию можно поэтому рассматривать как уникальный источник информации о коллективных аспектах бессознательного . По Фрейду мифы можно интерпретировать с точки зрения характерных проблем и конфликтов детства , а в их универсальности отражена о б щность человеческого опыта . Юнг же считал , что такое объяснение неприемлемо ; он часто наблюдал , что универсальные мифологические мотивы (мифологемы ) встречались в опыте людей , у которых всякое знание такого рода вообще исключалось . Это навело его на мысль о мифопорождающих структурных элементах в бессознательной психике , которые служат источником не только фантазий и сновидений отдельных людей , но и мифологии народов . Таким образом , сновидения можно считать индивидуальными мифами , а мифы — коллективными сн о видениями. В течение всей своей жизни Фрейд интересовался религиозными и духовными вопросами . Будучи убежден , что вообще возможно рациональными средствами ухватить иррациональные процессы он был склонен интерпретировать религию с точки зрения неразрешенных конфликтов , возникших на инфантильной стадии психосексуального развития . В отличие от него . Юнг признавал иррациональное , парадоксальное и даже таинственное . У него самого было много случаев религиозного опыта , которые убедили его в реальности духовного и змерения в универсальной схеме вещей . Основное предположение заключалось в том , что духовный элемент — это органичная и неотъемлемая часть психики . А подлинная духовность — один из аспектов коллективного бессознательного , и она не зависит ни от программир о вания в детстве , ни от культурной и образовательной подготовленности индивида . И если самоисследование и самоанализ достигают необходимой глубины , в сознании спонтанно появляются духовные элементы. Юнг иначе , чем Фрейд , относился к основному понятию психоа нализа — к либидо (Jung, 1956). Он видел в нем не строго биологическую силу , направленную к механической разрядке , но созидательную силу природы — космический принцип , сравнимый с elan vital (жизненным порывом ). Истинная оценка духовности и понимание либи д о как космической силы нашли свое отражение в уникальной концепции Юнга о функции символов . Для Фрейда символ был аналогом чего-то уже известного или аллюзией . В психоанализе один образ используется вместо какого-то другого , обычно имеющего запрещенное се к суальное значение . Юнг не согласился с таким употреблением термина «символ» и называл фрейдистские символы знаками . По его мнению , настоящий - символ указывает вне себя , на более высокий уровень сознания . Это лучший из возможных способов обозначения того , ч то неизвестно — некоего архетипа , который нельзя выразить яснее или точнее. Научный метод Юнга поистине делает его первым современным психологом . Подход Фрейда был чисто историческим и детерминированным , он интересовался рациональным объяснением всех психи ческих явлений и искал их биологические корни по цепям линейной обусловленности . Юнг же сознавал , что линейная причинность не является единственным и обязательным связующим принципом в природе . Он ввел понятие акаузального связующего принципа — синхроннос т и, — которое обозначает осмысленные совпадения событий , разделенных во времени и /или в пространстве (Jung, 1960a). Он очень интересовался достижениями современной физики и поддерживал контакты с выдающимися ее представителями. Готовность Юнга изучать об ласть парадоксального , таинственного и невыразимого выражалась и в его непредубежденном отношении к великим восточным духовным философиям , к медиумическим явлениям , к И-Цзин и астрологии. Наблюдения из ЛСД-психотерапии неоднократно подтверждали большинство блестящих прозрений Юнга . И хотя аналитическая психология не в состоянии полностью охватить весь спектр психоделических явлений , она меньше всех других систем глубинной психотерапии требует пересмотра и модификации . На биографическом уровне описание Юнго м психологических комплексов (Joung, 1973а ) почти аналогично описанию СКО , хотя эти концепции не одинаковы . Он и его последователи осознавали значимость процесса смерти-возрождения , обсуждали и анализировали транскультурные примеры этого феномена от мистер и й Древней Греции до ритуалов перехода , существующих во многих туземных культурах . Но , конечно , наиболее весомый вклад Юнга в психотерапию заключается в признании духовных измерений психики и его открытиях в трансперсональных областях. Материалы , полученные в психоделических изысканиях и при глубинной эмпирической работе , явно свидетельствуют о существовании коллективного бессознательного и о динамике архетипических структур , поддерживают представление Юнга о либидо и о различиях между Эго и Самостью , о сущ е ствовании креативной и проективной функций бессознательного , а также концепцию индивидуации . Все эти элементы можно независимо подтвердить даже в психоделической работе с малообразованными испытателями , не знакомыми с теориями Юнга . Данные такого рода час т о появляются во время сеансов с ЛСД , проводимых под руководством терапевтов , которые не являются последователями Юнга и не проходили обучения по его методикам . Если говорить конкретнее , литература по аналитической психологии очень много дает для понимания различных архетипических образов и мотивов , спонтанно всплывающих на поверхность сознания во время эмпирических сеансов , отражая трансперсональный уровень бессознательного . Кроме этого , глубинная эмпирическая работа дает независимое подтверждение концепци и Юнга о значении синхронности. Различия между концепциями , представленными в этой книге , и теориями Юнга невелики в сравнении с высокой степенью их соответствия . Уже говорилось о том , что концепция СКО подобна , но не идентична описанию психологического ком плекса у Юнга . В психологической системе Юнга хорошо разработано обобщенное понимание процесса смерти-возрождения как архетипической темы , но не признано особое положение этого процесса и некоторые специфические характеристики , которые отличают его от все х других . Перинатальные явления с их акцентом на рождении и смерти представляют критическую грань между областями индивидуального и трансперсонального . Опыт смерти и возрождения является поэтому средством философского отъединения индивида от полного отожде с твления с единичностью эго-тела и с биологической системой . Глубокое эмпирическое столкновение с этим уровнем психики обычно ассоциируете я с чувством серьезной угрозы выживанию и с борьбой на грани жизни и смерти . В переживаниях смерти-возрождения есть о д ин важный биологический аспект ; они обычно сопровождаются целым спектром ярких физиологических проявлений — например мощными моторными выплесками , ощущением удушья , расстройствами сердечно-сосудистой системы , потерей контроля над мочеиспусканием , тошнотой и рвотой , повышенным слюноотделением и обильным потением. Юнгианский анализ , использующий более тонкую технику , чем психоделическая терапия или некоторые из новых мощных эмпирических подходов , основное внимание уделяет психологическим , философским и духовн ым измерениям процесса смерти-возрождения ; при этом психосоматические компоненты исследуются редко , если исследуются вообще . Равным образом , юнгианский анализ уделяет недостаточное , как я полагаю , внимание актуальным биографическим аспектам перинатальных я влений . В эмпирической психотерапии всегда приходится сталкиваться со смесью подробных воспоминаний об ощущениях , действительно имевших место при рождении , и сопутствующих им архетипических тем . В теории и практике аналитической психологии воспоминания о к онкретных событиях во время родов играют , по-видимому , ничтожную роль. Некоторые категории трансперсональной сферы опыта психология Юнга исследовала очень подробно , но при этом совсем опустила некоторые другие . Среди областей , открытых и серьезно изученных Юнгом и его последователями, — динамика архетипов и коллективного бессознательного , мифотворческие свойства психики , определенные типы медиумических явлений и синхронные связи психологических процессов с объективной реальностью . Нет по видимому подлинног о признания тех трансперсональных переживаний , которые опосредуют связь с различными аспектами материального мира . Сюда относится , например , аутентичное отождествление с другими людьми , животными , растениями или с неорганическими процессами и опыт историче с ких , филогенетических геофизических , астрономических событий , в котором возможен доступ к новой информации о различных аспектах "объективной реальности ". В свете глубокой заинтересованности и больших познаний Юнга в восточных религиозных философиях приход и тся удивляться , что он почти не обращал внимания на явления , связанные с прошлыми воплощениями , а ведь они имеют ключевое значение в глубинной эмпирической психотерапии . Последнее серьезное различие между анализом Юнга и подходами , изложенными в этой книг е (психоделической терапией и холономической интеграцией ), состоит в ориентации последних на непосредственный глубинный опыт с психологическими и актуальными соматическими характеристиками . Хотя биологический компонент наиболее ярко проявляется в связи с п е ринатальными явлениями , разнообразные переживания биографического и трансперсонального характера могут сопровождаться значительными соматическими проявлениями — это аутентичное детское гримасничание , голос , поведение или появление сосательного рефлекса во время возрастной регрессии ; специфические позы , движения и звуки , сопровождающие отождествление с животными ; лихорадочные движения , "маска зла " или даже рвота «фонтаном» , связанные с демоническим архетипом . Но , несмотря на вышеперечисленные различия , с ко н цептуальной точки зрения юнгианцы , по-видимому , наилучшим образом подготовлены к работе с материалами , изложенными в этой книге , при условии , что они смогут привыкнуть к драматичной феноменологии психоделической терапии , сеансов холономической интеграции и ли других видов эмпирической терапии. Еще одна интересная и важная трансперсональная система психотерапии — психосинтез — разработана недавно умершим итальянским психиатром Роберто Ассаджиоли (Assagioli, 1976), который поначалу принадлежал к фрейдистской ш коле и был одним из пионеров психоанализа в Италии . Однако , в своей докторской диссертации , написанной в 1910 году , он высказал серьезные возражения против подхода Фрейда и показал недостатки и ограниченность психоанализа . В последующие годы Ассаджиоли на м етил расширенную модель психики и разработал систему психосинтеза качестве нового метода терапии и самоисследования . Его концептуальная система основана на предположении , что индивид пребывает в постоянном процессе роста , актуализируя свой непроявленный п о тенциал . Главное внимание в ней уделяется положительным , творческим и радостным элементам человеческой природы , подчеркивается значимость волевой функции. Картография личности по Ассаджиоли имеет некоторое сходство с моделью Юнга , так как включает духовные области и коллективные элементы психики . Система эта сложна и складывается из семи динамических составляющих . Низшее бессознательное управляет базовыми психологическими активностями , например , примитивными инстинктивными потребностями и эмоциональными ко м плексами . Среднее бессознательное , ассимилирующее опыт . прежде чем он достигнет сознания , соответствует в общих чертах подсознанию Фрейда . Сфера сверхсознания — местонахождение высших чувств и способностей , таких , например , как интуиция и вдохновение . Пол е сознания включает анализируемые чувства , мысли и побуждения . О точке ясного осознавания говорится как о сознательной самости , а высшая самость — это тот аспект индивидуальности , который существует отдельно от сознания ума и тела . Все эти компоненты входя т в коллективное бессознательное . Важным элементом психосинтеза Ассаджиоли является понятие субличностей — динамических подструктур , которые обладают относительно независимым существованием . Самые привычные субличности — те . что связаны с ролями , которые м ы играем в жизни , например , сына , отца , любимого , врача , учителя или служащего. Терапевтический процесс психосинтеза включает четыре последовательных стадии . На первой стадии пациент узнает о различных составляющих своей личности . Следующим шагом будет отка з от отождествления себя с этими элементами и приобретение способности их контролировать . После того , как пациент постепенно открывает свой объединяющий психологический центр , можно достичь психосинтеза , для которого характерна кульминация самореализации и интеграция всех самостей вокруг нового центра. Общими для подхода , описанного в этой книге , и для психосинтеза являются духовный и трансперсональный акцент , концепции сверхсознания и коллективного бессознательного и понятие о том . что определенные состоян ия , в настоящее время считающиеся психотическимн . правильнее рассматривать как духовный кризис , в котором заложена возможность роста и трансформации личности (Assagioli, 1977). Очень сходна также концепция обретения контроля над различными аспектами психи к и путем их полного переживания и отождествления с ними. Основные различия между двумя подходами — в отношении к темным аспектам личности . Я разделяю понимание Ассаджиоли творческого и лучезарного св ерхсознательного потенциала психики , но , по моему опыту , непосредственная конфронтация с ее темными сторонами (как бы они ни проявлялись в процессе самоисследования ) благотворна для исцеления , духовного раскрытия и эволюции сознания . И наоборот , односторо н ний акцент на светлой , беспроблемной и радостной стороне жизни небезопасен . Если такая позиция используется для подавления «тени» , она затем может проявляться в менее привычных формах и обличиях и искажать процесс духовного развития . Конечным результатом м огут быть различные отклонения от истинной духовности , начиная с неубедительной , напыщенной карикатуры на духовную личность и кончая тиранией и контролированием других во имя трансперсональных ценностей . Предпочтительней по-видимому подходить к самоисслед о ванию в духе "трансцендентального реализма ", в готовности встретиться со всеми аспектами собственной психики и Вселенной в их диалектическом и взаимодополняющем взаимодействии противоположностей. Как и в юнгианском анализе , в психосинтезе основное внимание уделяется эмоциональным , перцептуальным и познавательным аспектам процесса , и так же отсутствует адекватное признание биологических компонентов . Сосредоточившись на символическом языке психики , представители этого направления игнорируют тот трансперсонал ь ный опыт , который является непосредственным отражением специфических элементов феноменального мира . Некоторые из субличностей (которые в упражнениях по фантазированию могут принимать вид более или менее абстрактных интрапсихических структур ) в ходе самоис с ледования с использованием психоделиков или контролируемого дыхания и музыки отражают подлинные древние , филогенетические , расовые и реинкарнационные матрицы или аутентичный опыт вхождения в сознание других людей , животных и иных составляющих феноменально г о мира . Таким образом , индивидуальная психика не только шутя комбинирует человеческие , животные или природные символические формы , Но по-видимому также способна получать голографически записанную информацию обо всем феноменальном мире — о его настоящем , п р ошлом и будущем. С практической точки зрения , основным различием между психосинтезом Ассаджиоли и стратегиями , предложенными в этой книге , является степень формализма и руководства со стороны терапевта . Если психосинтез предлагает исчерпывающую систему чет ко структурированных упражнений , описываемый здесь подход делает упор на произвольную активацию бессознательного и на спонтанный выход материала , отражающего автономную динамику психики пациента. Первым принципы трансперсональной психологии явным образом с формулировал Абрахам Мэслоу (его роль в развитии гуманистической и трансперсональной психологии уже обсуждалась ). Здесь уместно поговорить о тех аспектах его работы , которые имеют непосредственное отношение к трансперсональной теории , сравнить их с данным и , полученными в психоделической терапии и глубинной немедикаментозной эмпирической работе. Одним из крупнейших достижений Мэслоу является проведенное им исследование опыта индивидов , у которых были спонтанные мистические или , как он их назвал , «пиковые» пе реживания (Maslow, 1964). В традиционной психиатрии к любому мистическому опыту обычно относятся как к серьезной психопатологии , считают признаком психотического процесса . В своем обширном и подробном исследовании Мэслоу показал , что спонтанные «пиковые» п ереживания часто оказывались благотворными для испытавших их людей , впоследствии они выказывали отчетливую тенденцию к «самореализации» или «самоактуализации» . Он предположил , что такой опыт относится к категории выше нормы , а не ниже или вне ее , и тем са м ым заложил основы для новой психологии , исходящей из этой предпосылки. Другим важным аспектом работы Мэслоу был анализ человеческих потребностей и пересмотр теории инстинктов . Он считал , что высшие потребности представляют важный и аутентичный аспект струк туры человеческой личности , что их нельзя сводить к низшим инстинктам или рассматривать как производные от них . По его мнению , высшие потребности играют важную роль в психическом здоровье и развитии болезней . Высшие ценности (метаценности ) и стремление к н им (метамотивация ) свойственны природе человека ; признание этого факта абсолютно необходимо для любой осмысленной теории человеческой личности (Maslow, 1969). Наблюдения из глубинной эмпирической терапии обеспечивают сильную поддержку теории Мэслоу . Опыт э кстатического единения , который наблюдается в этом контексте , оказывает благотворное (при условии его правильного восприятия ) воздействие , в малейших деталях повторяющее описанные Мэслоу случаи , связанные со спонтанными «пиковыми» переживаниями . Их целебн ы й потенциал несравненно выше возможностей того арсенала средств , которым располагает современная психиатрия , и нет совершенно никакой причины считать их патологическими явлениями. К тому же , разработанная Мэслоу базовая модель человеческой личности в больш ой степени подтверждается результатами эмпирической терапии . Лишь ранние этапы этого процесса , когда индивид сталкивается с травмами биографического и перинатального характера , отвечают фрейдовской мрачной картине человека , движимого мощными инстинктивным и силами , которые поднимаются из темной бездны индивидуального бессознательного . По мере преодоления опыта смерти Эго и выхода в трансперсональные сферы , за экраном негативности открываются внутренние источники духовности и космических чувств . Люди получаю т доступ к новой системе ценностей и мотиваций , которая не зависит от базовых инстинктов и отвечает критериям метаценностей и метамотиваций по Мэслоу (Maslow, 1969). Много обнадеживающих параллелей можно указать в концепциях , изложенных в этой книге , и в пр отиворечивых системах дианетики и сайентологии , которые разработал Л . Рон Хаббард (Hubbard, 1950). Сравнение двух систем (в которых много и различий и сходства ) потребовало бы специального исследования К сожалению , замечательные идеи Хаббарда были дискред и тированы их практическим применением в профессионально подозрительной и скомпрометировавшей себя стремлением к власти организации . Однако этот факт не должен преуменьшать ценность самих идей для прогрессивно мыслящего исследователя , который найдет в сайен т ологии настоящую сокровищницу блестящих находок . Сравнение результатов Хаббарда с наблюдениями психоделических исследований приведено в специальной работе Клауса Гормсена и Йоргена Лумби (Gormsen and Lumbay. 1979). Здесь достаточно вкратце привести некотор ы е из основных положений Хаббарда. Сайентология — это еще одна система , в которой подчеркивается психологическая значимость телесных травм , которая уже доказана в исследованиях с ЛСД и в холотропической терапии Хаббард различал «энграммы» , т. е . ментальные записи времен физической боли и бессознательного состояния , и «вторичности» , ментальные образы , содержащие такие эмоции , как горе или гнев . Вторичности возникают за счет энграмм , которые лежат в их основе и являются самым глубоким источником психологическ и х проблем . Некоторое сходство концепций проявляется и в признании первостепенной значимости родовой травмы и пренатальных воздействий (включая опыт зачатия ), в признании памяти предков и эволюции (или , как Хаббард ее называл , "опыта по генетической линии " ) , а также в акценте на прошлых воплощениях. В последнее десятилетие трансперсональная психология неуклонно развивалась и расширялась . Яркими ее представителями выступают Эйнджелс Эрриен , Артур Дейкман , Джеймс Фэйдмен , Дэниел Гоулмен , Элмер и Элис Грин , Май кл Харнер , Артур Хастингс , Джин Хьюстон , Дора Халф , Джек Корнфилд , Стэнли Криппнер , Лоуренс Лешан , Ральф Мецнер , Клаудио Нараньо , Томас Роберте . Джун Сингер , Чарлз Тарт . Фрэнсис Воон , Роджер Уолш и Кен Уилбер . Каждому из них принадлежит значительной вклад в это поле исследований , сообща они утвердили его в качестве респектабельного научного предприятия . И если в первые годы транс персональное движение было довольно изолированным , то сейчас установились богатые смысловые связи с революционными направлениями в других дисциплинах . Эти связи нашли выражение в создании Международной трансперсональной ассоциации (ITA) с ее междисциплинарной и межнациональной направленностью. Представляется уместным в заключение определить взаимоотношения трансперсональной психолог ии и более традиционных психотерапевтических подходов . Как очень ясно выразилась Ф . Воон (Vaughan, 1980), работу терапевта-трансперсонолога характеризует не содержание , а контекст : содержание определяется клиентом . Терапевт-трансперсоналист берется за люб у ю тему , возникающую в терапевтическом процессе , в том числе за житейские дела . биографические данные и экзистенциальные проблемы . Истинной отличительной чертой трансперсональной ориентации является модель человеческой души , в которой признается значимость духовного и космического измерений и возможностей для эволюции сознания . И на каком бы уровне сознания не сосредоточился терапевтический процесс , трансперсоналист постоянно осознает весь спектр Уровней и всегда готов последовать за своим клиентом в новые с феры опыта , если им предоставится такая возможность. 4. АРХИТЕКТУРА ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ РАССТРОЙСТВ Наблюдения в ходе ЛСД-терапии и других методов переживания прошлого опыта без фармакологических средств представили в новом свете концептуальные разногласия с реди соперничающих направлений глубинной психологии , позволив впервые проникнуть в сложную и многоплановую структуру психопатологических синдромов Быстрое , стихийное и спонтанное развертывание терапевтического процесса , характерное для большинства новейши х психотерапевтических подходов , сводит до минимума искажения и ограничения , которые навязываются клиенту при вербальных формах терапии . Надо думать , что бессознательный материал , всплывающий при использовании этих новых подходов , более верно отражает дейс т вительные динамические образования , лежащие в основе клинических симптомов , причем часто он не укладывается в концептуальную схему терапевта и оказывается полной для него неожиданностью. В основном , структура психопатологии , выявляемая этими новыми методам и , гораздо сложнее и разветвленное , чем в моделях какой-либо из школ глубинной психологии . Хотя любая из этих теоретических систем верна в определенных границах , ни одна из них не обрисовывает доподлинно истинного положения дел . Для правильного отражения б ессознательных процессов , скрытых под психопатологическими состояниями , с которыми сталкивается клиническая психиатрия , необходимо рассматривать их с позиции описанной выше расширенной картографии психики ; картография охватывает не только биографический у р овень анализа воспоминании , но и перинатальные матрицы и весь спектр трансперсональных явлений. Находки эмпирической психотерапии явно подсказывают , что лишь очень малое число эмоциональных и психосоматических синдромов можно объяснить исключительно динами кой индивидуального бессознательного . Так как психотерапевтические школы не признают трансбиографические источники психопатологии , их модели сознания весьма поверхностны и неполны . К тому же терапевты , принадлежащие к этим школам , не добиваются полного эф ф екта в работе с пациентами , поскольку не используют мощные терапевтические механизмы перинатального и трансперсонального уровней . Существует ряд клинических проблем , глубоко коренящихся в динамике смерти-возрождения . Они связаны по смыслу с родовой травмо й и страхом смерти и поэтому поддаются терапевтическому воздействию при эмпирической конфронтации с перинатальным уровнем бессознательного . Таким образом , системы психотерапии , включающие в себя перинатальный уровень , обладают при прочих равных условиях бо л ее высоким терапевтическим потенциалом , чем те , что ограничиваются биографическим уровнем исследования и воздействия. Многие из эмоциональных , психосоматических и межличностных проблем тесно увязаны с трансперсональными сферами человеческой психики . Успеха в лечении расстройств из этой категории могут ожидать лишь те терапевты , которые знают о целительной силе трансперсональных переживаний и учитывают духовные измерения психики . Во многих случаях психопатологические симптомы и синдромы проявляют сложную , м н огоплановую динамическую структуру и имеют глубокую связь с главными областями бессознательного — биографической , перинатальной и трансперсональной . Для эффективной работы с такого рода проблемами терапевт должен быть готов узнать материал всех этих уровн е й и справиться с ним , это требует большой гибкости и непривязанности к ортодоксальным концепциям. Излагая новые идеи об "архитектуре психопатологии ", я вначале остановлюсь на проблемах сексуальности и агрессивности , потому что эти две стороны человеческой жизни сыграли решающую роль в теоретических построениях Фрейда и многих его последователей . В последующих разделах будут подробно описаны специфические эмоциональные расстройства , в том числе депрессии , психоневрозы , психосоматические заболевания и психоз ы. Разнообразие сексуального опыта : дисфункции , отклонения и трансперсональные формы Эроса Половое влечение , или либидо , во всех своих разнообразных проявлениях и трансформациях играет исключительно значимую роль в психоаналитических теориях . Фрейд в св оем классическом исследовании "Три очерка по теории сексуальности " (Freud, 1953a) проследил проблемы , связанные с сексуальностью , до их истоков на ранних стадиях детского психосексуального развития . Он принял как факт , что ребенок последовательно проходит несколько четко выраженных стадий образования либидо , каждая из которых связана с одной из эрогенных зон . Входе психосексуальной эволюции ребенок добивается простейшего инстинктивного удовлетворения , вначале от оральной активности , позднее от выполнения а н альной и уретральной функций во время приучения к туалету С началом эдипова кризиса внимание , вызванное либидо , перемещается на фаллическую область , пенис или клитор становятся главным его объектом . Если развитие проходит нормально , частные влечения (орал ь ное , анальное и уретральное ) на этой стадии объединяются под доминирующим влиянием генитального. Из-за травм и психологических помех на разных стадиях этого развития могут возникать фиксации и конфликты , приводящие впоследствии к нарушениям сексуальной жиз ни и специфическим психоневрозам . Фрейд и его последователи разработали сложную динамическую таксономию , в которой конкретные эмоциональные и психосоматические расстройства связываются с фиксациями на различных стадиях развития либидо и с историей развити я Эго В повседневной психоаналитической практике наличие таких фиксированных связей постоянно подтверждалось в свободных ассоциациях пациентов . Любой теории , которая захотела бы поставить под сомнение объяснительную систему психоанализа , пришлось бы ответи т ь , почему сексуальность и определенный вид биографических данных показывают уникальную причинно-следственную связь с различными психопатологическими синдромами , а также предложить иную убедительную интерпретацию этого факта. Пристальное изучение истории психоанализа показывает , что некоторые последователи Фрейда испытывали потребность в пересмотре положений , выдвинутых им в книге "Три очерка по теории сексуальности ". Им стало ясно , что индивидуальные стадии развития либидо и и х значение для психопатологии описаны абстрактно и не соответствуют в точности тому , что наблюдается в повседневной психоаналитической практике . По действительной клинической картине , проблемы психиатрических больных , связанные с различными эрогенными зон а ми , выступают не в чистом виде , а тесно переплетенными между собой . Например , многие больные склонны блокировать сексуальный оргазм из-за страха потерять контроль над мочевым пузырем ; по анатомическим причинам такой страх чаще бывает у женщин . В других сл у чаях страх отдаться оргазму связан с беспокойством по поводу нечаянного выхода кишечных газов или даже потери контроля за опорожнением кишечника . У некоторых пациентов анализ факторов , лежащих на основе неспособности достигать эрекции или оргазма , показал глубоко укорененный , примитивный бессознательный страх , что потеря контроля за какой-либо функцией может привести к пожиранию партнера или к риску быть поглощенным самому. Шандор Ференчи попытался объяснить эти и сходные клинические проблемы в своем чрезвы чайно любопытном эссе «Таласса» (Ferе nс zi, 1 938). Он утверждал , что исходно раздельная в индивидуальных эрогенных зонах активность может затем сливаться и приводить к частичному перекрыванию функций , которое он называл «амфимиксис» . В основном соглашаясь с теориями Отто Ранка (1929), Ференчи тоже считал , что для полного понимания сексуальности с точки зрения психологии необходимо учитывать бессознательную тенденцию отменить родовую травму и вернуться в материнское чрево . Однако он пошел дальше Ранка , приз н ав , что за регрессивной тенденцией возврата в чрево стоит более глубокое филогенетическое желание вернуться к условиям , которые существовали в первозданном океане. Вильгельм Райх (Reich, 1961) в основном согласился с тем вниманием , которое Фрейд уделял пол овому влечению , но понимал это влечение как почти гидравлическую силу , которой для получения терапевтического эффекта надо дать выход через прямое энергетическое действие . Следует упомянуть еще о двух случаях пересмотра теории Фрейда его учениками . В псих о логии Альфреда Адлера (Adlег , 1932) первостепенное значение уделялось комплексу неполноценности и воле к власти ; для него сексуальность оказывается подчиненной комплексу силы . Наиболее резко сексуальную теорию Фрейда критиковал Карл Густав Юн r(Jung, 1956), считавший , что либидо — не биологическая сила , а проявление космического принципа , сравнимого с elan vital (жизненным порывом ). Наблюдения в ходе психоделической терапии и некоторых эмпирических методов лечения без применения фармакологических средств пре дставляют сексуальность и сексуальные проблемы в совершенно другом свете ; есть веские основания полагать , что эти проблемы гораздо сложнее , чем подразумевалось в любой из прежних теорий . Пока процесс самоисследования остается сосредоточенным на биографиче с ком уровне , эмпирический материал , появляющийся в ходе терапевтических сеансов , вполне соответствует фрейдовской теории . Однако какие-либо значительные улучшения у пациентов с сексуальными расстройствами и отклонениями при таком подходе слишком редки . Пац и ентам , прорабатывающим свои сексуальные проблемы , рано или поздно придется понять , что их трудности имеют более глубокие корни на уровне перинатальной динамики или даже в различных трансперсональных сферах. Состояние недостаточного или полностью отсутствую щего либидозного влечения (сексуального аппетита ) типологически связано с глубокой депрессией. Это обычно указывает на фундаментальную динамическую связь с БПМ -II, о чем мы будем говорить позже . Человек , находящийся под влиянием второй перинатальной мат рицы , испытывает полную эмоциональную изолированность от окружающего и полную блокаду энергетического потока ; оба обстоятельства серьезно препятствуют развитию сексуального интереса и переживанию полового возбуждения . В таких условиях приходится часто слы ш ать , что сексуальная активность — вообще последнее , о чем стоит думать . Однако и в этом случае часто всплывает сексуальный материал из прошлой и настоящей жизни , причем пациент относится к нему отрицательно , испытывает отвращение и мучительное чувство вин ы . Иногда депрессивные состояния , сопровождающиеся потерей интереса к сексу , могут иметь трансперсональные корни. По большей части , серьезные сексуальные расстройства и отклонения психогенетически связаны с БПМ -III; для понимания такой зависимости необходим о выяснить взаимосвязь между паттерном сексуального оргазма и динамикой этой матрицы . Одной из наиболее важных характеристик последних стадий процесса смерти-возрождения является чрезвычайное повышение либидозного напряжения и энергии влечения вообще ; то ж е самое составляет неотъемлемый интегральный аспект БПМ -III. Такое напряжение может принимать форму недифференцированной энергии , которая пронизывает весь организм и к тому же более ярко проявляется в отдельных эрогенных зонах — оральной , уретральной , ана л ьной или генитальной. Как уже описывалось ранее , феноменология третьей перинатальной матрицы сочетает в себе элементы титанической борьбы , тенденции к разрушению и самоуничтожению , садомазохистскую смесь агрессивных и эротических побуждений , разнообразные извращения полового влечения , демонические темы и скатологические склонности . К тому же , в контексте глубокого противодействия смерти и повторного проживания рождения необычайно богатое сочетание эмоций и ощущений вызывает крайнюю физическую боль и смерте л ьную тревогу . Вышеперечисленные связи дают естественную основу для развития клинических состояний , при которых сексуальность тесно связана с тревогой , агрессией , страданием , чувством вины (и словно загрязнена ими ) или сопровождается склонностью к таким би о логическим отходам , как моча , фекалии , кровь или выделения из половых органов . Одновременное возбуждение всех эрогенных зон в контексте перинатальных переживаний может также объяснить , почему многие клинические расстройства характеризуются частичным перек р ытием функций оральной , уретральной и генитальной зон. Глубокая функциональная взаимосвязанность главных эрогенных зон при родах — и у матери и у ребенка — отчетливо проявляется в тех случаях , когда в подготовке роженицы не предусмотрена клизма или введени е катетера . В таких условиях мать может не только испытывать мощный сексуальный оргазм , но и выпускать газы , кал и мочу . Аналогичным образом у ребенка будет происходить рефлекторное мочеиспускание , выделение первородного кала , мекония . Если добавить сильн о е возбуждение оральной зоны и вовлеченность жевательных мышц как у матери , так и у ребенка на последних стадиях родов , а также вызванное удушьем и чрезмерной болью накопление и разрешение сексуальной энергии ребенка , мы получим полное представление об общ е м функциональном и эмпирическом сплаве всех главных видов активности , которые Фрейд называет эрогенными. Клинические данные , которые Шандор Ференчи пытался увязать со вторичным слиянием частичных влечений , или с амфимиксисом , просто отражают тот факт . что последовательное развитие активности фрейдовских эрогенных зон накладывается на динамику перинатальных матриц , где все эти функции выполняются одновременно . Ключ к более глубокому пониманию психологии и психопатологии секса в том , что на перинатальном уровне бессознательного сексуальность тесно и неразрывно сплетена с ощущениями и эмоциями , ассоциирующимися с рождением и смертью . Любой теоретический или практический подход к сексуальным проблемам , в котором не признается эта основополагающая связь , а с е ксуальность рассматривается отдельно от двух других фундаментальных аспектов жизни , обязательно будет неполным , поверхностным и по своей действенности ограниченным. Связь секса с рождением и смертью и глубокую завязанность сексуальной энергии в психологиче ском процессе смерти-возрождения объяснить непросто . Но само существование этой связи бесспорно , это можно показать на огромном количестве примеров из антропологии , истории , мифологии и клинической психиатрии Главенствующее положение триады рождения , секс а и смести является как бы общим знаменателем всех ритуалов перехода (в самых разных примитивных культурах ), храмовых мистерий ритуалов экстатических религий и посвящений в тайные общества В мифологии мужские божества , символизирующие смерть и возрождение, такие как Озирис и Шива , часто представлены с возбужденным половым членом ; равным образом есть и женские божества , функции которых отражают те же связи . В качестве примера можно указать индийскую богиню Кали , ближневосточную Астарту , богиню Тласолтеотль в доколумбовой Америке . Наблюдения за рожающими женщинами показывают , что опыт деторождения содержит очень важный сексуальный компонент и сильный страх смерти . Такая связь не кажется особенно таинственной , так как генитальная область задействована при родах и прохождение ребенка , конечно , сопровождается возбуждением матки и влагалища с мощным накоплением и последующим разрешением напряжения . Также вполне логичен здесь элемент смерти , поскольку деторождение — серьезное биологическое явление , которое иногда пр е дставляет угрозу для жизни матери. Однако совсем не ясно , почему повторное переживание собственного рождения включает сильный сексуальный компонент . Судя по всему , такая связь отражает глубокий физиологический механизм , действующий в организме человека ; эт о можно показать на примерах из самых разных областей . Известно , что невыносимые физические мучения (особенно те , что сопровождаются тяжелым удушьем ), способны вызвать сильное сексуальное возбуждение и даже религиозный экстаз . Многие психиатрические больн ы е , которые пытались повеситься и в последнюю минуту были спасены , потом рассказывали , что при сильном удушье у них возникало исключительное сексуальное возбуждение . И хорошо известно , что у преступников-мужчин , умирающих на виселице , часто бывает эрекция и даже с эякуляцией во время смертной агонии. Больные , страдающие так называемым «бандажным» синдромом , путают глубокую тягу к сексуальному удовлетворению в условиях телесной сдавленности и удушья . Другие пользуются разными приспособлениями , например , шарфа ми или петлями , привязанными к гвоздям , дверным ручкам или веткам дерева , что позволяет им мастурбировать , когда они задыхаются. Можно думать , что все люди , подвергающиеся физическим и эмоциональным пыткам , обладают способностью преодолеть боль и достичь с остояния странного экстаза (Sargant, 1957). Это удостоверяется свидетельствами , полученными в нацистских концентрационных лагерях , где люди подвергались бесчеловечным экспериментам , материалами организации "Международная амнистия ", а также сообщениями аме р иканских солдат , которые столкнулись с пытками у японцев во время второй мировой воины или побывали в плену во время войны в Корее и во Вьетнаме . То же происходит с членами религиозной секты флагеллантов , которые во все века подвергали себя и своих товари щ ей тяжким пыткам , чтобы пробудить сильное половое возбуждение , войти в состояние экстатического восторга и в конечном счете испытать единение с Богом . Эмпирическая трансценденция нечеловеческого страдания во время истязаний за веру и смерть мучеников тоже попадают в эту категорию . Можно привести еще много примеров духовной патологии , когда членовредительство , пытки , жертвы , сексуальность , вызывающие ужас обряды и скатологические процедуры соединяются в странной эмпирической амальгаме , органично вплетаются в религиозные или полурелигиозные церемонии. Дополнительные данные того же рода связаны с психологией войн , революций и тоталитарной политики . Так , атмосфера смертельной опасности в кровавой битве будет вызывать сексуальное возбуждение у многих солдат . В то же время выход агрессивных и сексуальных порывов в условиях боевых действий связан , по-видимому , с перинатальными элементами . Речи военачальников и правителей , объявляющих войну и вдохновляющих массы на кровавые революции , изобилуют метафорами из контекс т а биологического рождения . Атмосфера концентрационных лагерей самым причудливым образом сочетает в себе сексуальные , садистские и скатологические элементы . Социополитические следствия всего этого подробно обсуждаются в главе восьмой. Возможно , нейрофизиоло гической основой таких явлений являются анатомическое строение и функциональные характеристики лимбической системы головного мозга . В этой архаической части центральной нервной системы области , отвечающие за самосохранение организма и поэтому имеющие отно ш ение к агрессивности , близко соседствуют с областями , которые играют важную роль в сохранении вида и поэтому имеют отношение к сексуальности . Понятно , что такие центры могут возбуждаться одновременно , или же возбуждение одного центра может передаваться на другой. Разнообразный спектр явлений , связанных с человеческой сексуальностью . невозможно правильно описать и объяснить , если в теоретических рассуждениях по-прежнему ограничиваться элементами биологической природы и психологическими факторами , определенны ми биографией . Данные психоделической терапии доказывают без всякого сомнения , что можно субъективно переживать сексуальность на различных уровнях сознания и в разнообразных формах , хотя стороннему наблюдателю ее биологические , физиологические и поведенче с кие проявления будут казаться одинаковыми . Исчерпывающее понимание сексуальности невозможно без сокровенного знания динамики перинатального и транс персонального уровней бессознательного. Далее я сосредоточусь на различных видах сексуального опыта и поведе ния , буду обсуждать их в свете данных , полученных в новейших исследованиях сознания , проводившихся как с помощью психоделических препаратов , так и без них . Затрагиваемые здесь проблемы попадают в следующие тематические категории : (1) «нормальная» сексуальн ость ; (2) расстройства и нарушения сексуальной жизни ; (3) сексуальные вариации , отклонения и извращения ; (4) трансперсональные формы сексуальности. 1. «Нормальная» сексуальность . Хотя вообще признаете я , что полноценный сексуальный опыт — это всегда больше , чем просто адекватное биологическое функционирование , современные медицинские критерии сексуальной нормы в какой-то мере механистичны и ограничены . В них не включены такие элементы , как глубокое уважение к партнеру , состояние синергии и эмоциональной вз а имности , чувства любви и единства в повседневных взаимоотношениях партнеров или во время полового акта . Обычно для признания половой функции адекватной считается вполне достаточным , если мужчина способен на эрекцию и на ее поддержание в течение приемлемог о количества времени до эякуляции . Равным образом от женщины ожидается , что она будет реагировать на сексуальную ситуацию выделением соответствующих веществ в половых органах и будет способна достичь вагинального оргазма . В понятие нормы для представителей обоих полов также входят гетеросексуальное предпочтение и достаточная степень сексуального аппетита для полового сношения с частотой , соответствующей среднестатистическим данным. Пациенты ЛСД-терапии и эмпирической психотерапии часто испытывают в ходе лече ния глубокие сексуальные перемены . Рано или поздно их представление о сексуальности значительно расширяется , и они обнаруживают , что прежние критерии поверхностны , недостаточны и сомнительны . Они узнают , что сексуальный оргазм и у мужчин , и у женщин — это не событие по типу "все или ничего ", что у него много степеней , отличающихся как по интенсивности переживания , так и по полноте разрешения . Во многих случаях лица , до терапии считавшие , что у них адекватный сексуальный оргазм , сообщают об удивительном уси л ении потенции к оргазму . Обычно это прямо связано с обретением способности отдаться процессу , что происходит благодаря переживаниям смерти-возрождения и космического единства. Еще одна важная находка состоит в том , что принятое ныне определение нормального секса не исключает даже серьезного загрязнения сексуальных отношений , когда партнеры заняты преимущественно главенством и подчинением , использованием сексуальных отношений для достижения разнообразных целей , с сексом не связанных , или маневрами , более су щ ественными для самоутверждения , чем для сексуального удовольствия . В нашей культуре люди обоих полов , говоря о половых отношениях , часто используют военные принципы и терминологию . Они толкуют сексуальную ситуацию на языке победи поражений , самоутверждени я или краха , завоевания или проникновения в партнера и , наоборот , поражения и обреченности насилию . Обеспокоенность тем , кто кого соблазнил и кто от этого выиграл , способна в подобной ситуации только замутить вопрос о сексуальном удовлетворении. Сходным обр азом , материальный выигрыш или стремление к преуспеванию , высокому положению , славе , власти могут совершенно заслонить истинно эротические мотивы . Когда секс подчинен целям самоутверждения , сексуальный интерес к партнеру исчезает совсем , после «победы» , а число соблазненных партнеров становится важнее , чем качество взаимоотношений Больше того , если желанный партнер недосягаем или глубоко предан другому человеку , это может стать решающим фактором его сексуальной привлекательности. Согласно интуитивным догадк ам , полученным в психоделической терапии , все это-конкуренция , маневры , направленные на самоутверждение , неуважение к партнеру , Эгоистичная эксплуатация или механическое стремление гасить напряжение во время полового акта — означает серьезное искажение се к суального взаимодействия , отражает трагическое непонимание его природы . Такое загрязнение сексуальных отношений имеет обычно важные биографические причины , особые травмирующие воспоминания детства . однако корни проблем всегда уходят глубоко в перинатальны й уровень бессознательного . Если перинатальные энергии разряжаются , и содержание перинатальных матриц прорабатывается и интегрируется , человек автоматически приходит в понимании секса к синергии и комплементарности. Для личности , интегрированной таким образ ом , становится совершенно очевидным , что в подлинных сексуальных отношениях не может быть отдельных побед или поражений . И поскольку это по определению ситуация взаимодополнительности (комплементарности ), подразумевающая взаимное удовлетворение самых разн о образных потребностей , оба партнера являются , в зависимости от обстоятельств , либо победителями , либо побежденными . Сексуальность можно испытать в самых разных контекстах , и она способна удовлетворить весь спектр иерархически выстроенных потребностей , нач и ная от биологических и кончая трансцендентальными . Сексуальные отношения , основанные только на примитивных нуждах , представляют не столько плод моральной неполноценности , сколько проблему невежества и упущенных возможностей в высших формах сексуального об щ ения , удовлетворяющих весь диапазон человеческих потребностей , обязательно присутствуют духовность и архетипические измерения , как это происходит в океаническом и тантрическом сексе , описанном в следующих частях этой главы. 2. Расстройства и нарушения сексуальной жизни . В ходе ЛСД-психотерапии и других форм глубокого эмпирического лечения сексуальная жизнь пациентов претерпевает драматические изменения . Речь идет и о сексуальных переживаниях , и о поведении во время лечебных с еансов , и о динамических сдвигах , наблюдаемых в периоды между курсами лечения . На определенных стадиях психотерапии различные сексуальные расстройства могут смягчаться , полностью исчезать , резко преобразовываться или видоизменяться . И наоборот , конфронтац и я с некоторыми областями бессознательного может ассоциироваться с появлением новых симптомов и осложнений в сексуальной жизни , которых прежде у пациента не было . Тщательное наблюдение и изучение этих динамических перемен и колебаний дает редкую возможност ь проникнуть в динамическую структуру сексуальной функции и ее нарушений. Уже упоминалось , что активное влияние БПМ -II связано с глубинным подавлением половой жизни . Если пациент переживает элементы второй перинатальной матрицы в конце терапевтического сеан са и не достигает разрешения , после сеанса у него могут проявиться симптомы заторможенной депрессии , которая характеризуется полным отсутствием либидо и потерей сексуального интереса . В таких обстоятельствах все связанное с сексом будет восприниматься как непозволительное , грязное , греховное , отвратительное и отягощенное виной . Хотя могут найтись более поверхностные биографические причины , которые по-своему объяснят наличие этих проблем у пациента , сам терапевтический контекст ясно указывает на их корни в Б ПМ -II. Большинство функциональных сексуальных расстройств связано по-видимому с динамикой третьей перинатальной матрицы , и их можно понять , исходя из основных характеристик этой матрицы , описанных в главе второй . Если в конце лечебного сеанса пациент наход ится под влиянием сексуального аспекта БПМ -III и не достигает разрешения в переходе к БПМ -IV, это может вызывать грандиозное повышение сексуального аппетита , которое в клинической терминологии называется «сатиризмом» или «нимфоманией» . В этом случае неуто л имое влечение к половым сношениям связано как правило с чувством неполного облегчения и отсутствием удовлетворенности после сексуального оргазма . Таким образом , получается странная смесь гиперсексуальности и неспособности к оргазму . При более тщательном р а ссмотрении становится ясно , что ситуация лишь на первый взгляд выглядит сексуальной ; на самом деле она псевдосексуальна и имеет очень мало общего с сексом в прямом смысле . Суть проблемы в том , что индивид буквально наводнен перинатальной энергией , которая ищет выхода любыми возможными способами . Из-за сходства паттернов сексуального оргазма и оргазма при рождении гениталии становятся в этом случае идеальным каналом для периферийного высвобождения этой энергии . А так как запас перинатальных энергий огромен, повторяющиеся половые сношения — и даже с оргазмом — не приносят ни облегчения , ни удовлетворения. Нередко в такой ситуации мужчина может иметь пятнадцать половых контактов в течение одной ночи и каждый раз испытывать полный , но не удовлетворяющий его орга зм . За несколько минут сразу после совокупления перинатальная энергия , накопившаяся в огромном количестве , восстановит напряжение , достаточное чтобы вызвать эрекцию и начать следующий половой акт . Повышенная сексуальность такого типа — и у мужчин , и у жен щ ин — часто приводит к неразборчивости в половых связях . Это , видимо , связано с тем что из-за отсутствия полноценного оргазма , половой акт нисколько не удовлетворяет , в чем часто обвиняют партнера , вместо того чтобы увидеть реальную проблему в перинатально м сбросе энергии . Частая смена партнеров отражает , вероятно , и тенденцию компенсировать крайне низкую степень самоуважения , которая обычно связана с перинатальной тематикой , а также упорное влечение к сумасбродству под действием хаотической энергии , ищущей выхода. Если интенсивность перинатальных энергии слишком высока , возможность их высвобождения может восприниматься как крайне опасная , хотя суть этой опасности будет неясной . В этом случае индивид может испытывать глубокий страх потерять контроль над этими стихийными силами и будет бессознательно блокировать сексуальные переживания . Поскольку характер выхода перинатальной энергии самым тесным образом связан с паттерном сексуального оргазма , страх в результате перейдет у мужчины в неспособность к поддержани ю эрекции , а у женщины — в отсутствие оргазма , т. е . в состояния , которые в старой психиатрии и на общепринятом жаргоне называются «импотенцией» и «фригидностью» . По традиции , импотенцию считают симптомом энергетической недостаточности или отсутствия мужск о й силы , а фригидность — отсутствием эротической чувствительности и сексуального реагирования . Эти представления совершенно ошибочны и , собственно говоря , наиболее далеки от действительности. Психогенные импотенция и фригидность происходят как раз от обратн ого — от огромного избытка всколышенной сексуальной энергии . И дело не только в избытке этих чувств и ощущений , но также и в том , что они выражают не чисто сексуальную , а сексуально окрашенную перинатальную энергию . Эта мощная энергетика ассоциируется с с а домазохистскими порывами , смертельной тревогой , глубоким чувством вины , со страхом утратить самоконтроль и со всем диапазоном психосоматических симптомов , которые характерны для БПМ -III. Сюда относятся и страх удушья , и расстройство сердечно-сосудистой си с темы , болезненные спазмы мышц и кишечника , спазмы матки и боязнь потерять контроль над мочевым пузырем или анальным сфинктером . В конечном счете эта энергия демонстрирует собой незавершенный гештальт рождения и состояние организма под угрозой гибели. Таким образом , человек , страдающий импотенцией или фригидностью , вовсе не испытывает недостатка в сексуальной энергии , а буквально сидит на вулкане инстинктивных сил . Поскольку в таких условиях сексуальный оргазм невозможен отдельно от этих сил , отпустить себя при оргазме — значит дать выход адским переживаниям . И потому бессознательный страх оргазма и потери самоконтроля равноценен страху смерти и уничтожения. Новая интерпретация фригидности и импотенции подтверждается динамикой терапевтических изменении , наблю даемых при успешном лечении . Когда избыток перинатальной энергии высвобождается в специально созданной , не связанной с сексом ситуации , можно наблюдать временную гиперсексуальность — сатиризм или нимфоманию, — до тех пор , пока пациент не достигнет состоян и я , при котором остаточную сексуальную энергию можно будет спокойно удерживать в контексте сексуальных отношений . И , наконец , когда в процессе смерти-возрождения индивид проживет заново элементы БПМ -IV и БПМ -I, он обретает полную сексуальную компетентность, к тому же способность к оргазму достигает необычайной высоты. В литературе по психоанализу проблема импотенции тесно связывается с комплексом кастрации и с концепцией vagina dentata, т. е . влагалища как опасного органа , способного убить или кастрировать . Эти вопросы заслуживают особого внимания с точки зрения более подробной картографии бессознательного , куда включен и перинатальный уровень . Есть определенные аспекты у комплекса кастрации , которым классический психоанализ со своей ориентацией на биографию не нашел удовлетворительного объяснения . Комплекс кастрации бывает у представителей обоих полов ; Фрейд полагал , что мужчины испытывают настоящий страх потерять пенис , а женщины бессознательно верят , что когда-то они его имели , но потеряли из-за того , что п лохо себя вели . Фрейд пытался связать это с мазохистскими тенденциями и с большей склонностью чувствовать вину . что вообще характерно для женщин . Другим загадочным аспектом комплекса кастрации является то . что бессознательно кастрация , вероятно , приравнив а ется к смерти . Даже если признать что с физиологической точки зрения пенис сильно переоценивается . его приравнивание к жизни бессмысленно . Более того , в свободных ассоциациях пациентов психоанализа удушье , разлука и потеря контроля — образы , тесно связанн ы е с кастрацией (Fenichel, 1945). Наблюдения из ЛСД-терапии дают неожиданное разрешение этих несообразностей ; в страхе кастрации словно под тонким биографическим наносом видна вторичная проработка гораздо более серьезной проблемы . С углублением терапевтичес кого процесса при помощи катализирующего действия психоделических препаратов или некоторых мощных безлекарственных методов неизбежно выяснится , что страх кастрации коренится в обрезании пуповины . Значит , он является производным от фундаментальной для чело в еческого существования биологической и психологической травмы относящейся к жизни и смерти . Часто темы , типичные для кастрации , например , воспоминания об обрезании крайней плоти или об операции по поводу ее срастания переходят в повторное переживание обре з ания пуповины . Это обычно сопровождается острой болью в пупке , которая иррадиирует в тазовую полость , пенис , яички и мочевой пузырь. Симптомы часто ассоциируются со страхом смерти , удушьем и странными анатомическими изменениями . У женщин пупочный кризис обычно вызывает воспоминания об инфекциях в системе мочеиспускания , абортах и выскабливании матки . Причина взаимоналожения и смешения в перинатальном опыте ощущений пуповины и болей в мочеполовой системе заключается по-видимому в неспособности точно опре д елить , в каком месте тазовой полости чувствуется боль ; это верно вообще , а на ранних стадиях развития в особенности. Перерезание пуповины означает окончательное отделение от материнского организма и , таким образом , является биологическим переходом фундамен тальной значимости . Организм ребенка должен полностью перестроиться анатомически и физиологически ; нужно создать собственные системы снабжения кислородом , выведения продуктов жизнедеятельности и переваривания пищи . Если мы признаем , что страх кастрации св я зан с реальным воспоминанием о биологическом событии , имеющем отношение к жизни и смерти , а не с воображаемой потерей половых органов , нам легко будет понять некоторые , иначе необъяснимые свойства этого страха , о которых уже упоминалось . Сразу ясно , почем у этот страх присущ обоим полам , тесно связан с тревогой разлуки , взаимозаменим со страхом смерти и уничтожения , почему он предрасполагает к сбоям в дыхании и удушью. Знаменитая концепция Фрейда о "зубастом влагалище " также приобретает новый смысл , когда ка ртография выходит за рамки биографической сферы и включает перинатальные матрицы . Бессознательное представление о влагалище как об опасном органе , который может травмировать , кастрировать или убить , обсуждается в психоаналитической литературе словно абсур д ная и бессмысленная фантазия наивного ребенка . А стоит лишь признать возможность того , что память о рождении сохраняется в бессознательном , это становится просто реалистичной сценкой . Роды — серьезное и потенциально опасное событие , во время родов женские половые органы убили или довели почти до смерти довольно много детей. Для мужчин , у которых воспоминание о родовой травме расположено в самых верхних слоях бессознательного , образ влагалища как органа-убийцы настолько силен , что они не способны относиться к нему как к источнику наслаждения . Чтобы расчистить себе дорогу к женщине как объекту сексуального влечения , необходимо пережить и проработать такое травмирующее воспоминание . Женщине , психологически близкой к воспоминаниям о собственном рождении , будет т рудно признать свою принадлежность к женскому полу , свою сексуальность и детородную функцию , так как для нее женственность и обладание влагалищем ассоциируются с пыткой и убийством Чтобы вполне освоиться с ролью женщины и соответствующим сексуальным повед е нием , необходимо проработать воспоминание о родовой травме. 3. Сексуальные вариации , отклонения и извращения . Включение перинатальной динамики в картографию бессознательных процессов дает неожиданное решение проблем , которые были настоящим бедствием для пс ихоанализа почти с самого начала . Ключом к такому новому пониманию служит феноменология БПМ -III. матрицы , которая подразумевает тесную связь сексуального возбуждения с тревогой , физической болью , агрессией и скатологией . Именно существование садомазохизма подорвало убежденность Фрейда в главенстве принципа удовольствия в человеческой психике . Если бы стремление к удовольствию было единственным ведущим принципом и побуждающей силой в ментальной жизни , конечно было бы трудно объяснить характерное для мазохис т ов упорное стремление к физическим и душевным страданиям . Этот вопрос стал основным затруднением в теоретических построениях Фрейда в конце концов он был вынужден целиком изменить структуру психоанализа и включить в свою систему сомнительную концепцию инс т инкта смерти , Танатоса. Рассуждения об инстинкте смерти в связи с садомазохизмом отражали интуитивную догадку Фрейда о том , что суть этого клинического феномена заключается в релевантности жизни и смерти . Следовательно , его нельзя объяснить исходя из сравн ительно тривиальных биографических ситуаций , где были тесно связаны активная агрессивность и боль . Объяснения , предложенные некоторыми психоаналитиками , сосредоточиваются на травмах и не дают поэтому убедительной модели для интерпретации глубинных садомаз о хистских побуждений . Примером этого служит теория Кучеры (Kucera 1959), в которой садомазохизм связывается с прорезыванием зубов , когда активные попытки ребенка укусить становится болезненными . Однако психоанализ не смог разобраться не только сочетанием а к тивной и пассивной деструктивности в садомазохизме . но и со странным сплавом агрессивности и сексуальности . Модель перинатальных матриц дает весьма логичное объяснение наиболее интересных аспектов этого расстройства. В процессе погружения в перинатальный о пыт садистские и мазохистские переживания проявляются с большим постоянством и вполне естественным образом увязываются с определенными характеристиками рождения . В БПМ -III физическая боль , тревога и агрессивность сочетаются с сильным сексуальным возбужден и ем , суть и происхождение которого уже обсуждались . В памяти о рождении интроецированный натиск сил . заставляющих матку сокращаться , совпадает и чередуется с активной агрессией , направленной вовне , что означает реакцию на смертельную угрозу . Этим объясняет с я не только сплав сексуальности и агрессивности но и то что садизм и мазохизм суть две стороны одной медали и попа дают поэтому в одну клиническую категорию — садомазохизм. Потребность создавать садомазохистские ситуации и экстериоризовать вышеупомянутый б ессознательный комплекс переживаний может проявляться не только как симптоматичное поведение , но и как попытка перечеркнуть и интегрировать изначальное травматичное впечатление . Причина , по которой такие попытки безуспешны и не приводят к самоисцелению , з а ключается в отсутствии интроспекции , интуиции и осознания природы самого процесса . Индивид исполняет свой комплекс переживаний , привязывая его к внешней ситуации , вместо того чтобы разобраться во внутренней и узнать в нем разыгрывание прошлого события. Лиц а , переживающие элементы БПМ -III, выказывают все типичные признаки садомазохизма , например чередование ролей страдающей жертвы и жестокого мучителя , потребность в физической зажатости и боли , взрывы особого вулканического экстаза , то есть смесь агонии и и н тенсивного сексуального наслаждения . Ранее уже упоминалось , что возможности для преодоления крайнего страдания и для достижения экстаза присущи по-видимому самой структуре человеческой личности — хотя наиболее ярко это проявляется у пациентов с садомазохи с тическими склонностями. В некоторых предельных случаях преступной сексуальной патологии — например изнасилований , садистских убийств или некрофилии — ясно видно их перинатальное происхождение . Лица , переживающие сексуальные аспекты БПМ -III, часто сообщают о том , что эта стадия процесса рождения имеет много общего с изнасилованием . Такое сравнение весьма оправданно , если рассмотреть несколько существенных эмпирических черт , характерных для изнасилования . Для жертвы это серьезная опасность , смертельная угроз а , чрезвычайная боль , телесная сдавленность , яростные попытки освободиться , сбои дыхания и навязанное сексуальное возбуждение . Переживание насильника включает резко противоположные элементы — запугивание , угрозы , причинение боли , сдавливание , удушение и пр и нуждающее сексуальное возбуждение . То , что испытывает жертва , имеет очень много общего с переживаниями ребенка в родовом канале , насильник же экстериоризует и воплощает интроецированные силы родового канала , одновременно осуществляя своими действиями мест ь той , кто заменяет ему мать . Из-за сходства переживаний при изнасиловании и рождении жертва страдает от психологической травмы , которая обусловлена не только воздействием данной ситуации , но и разрушением защитных механизмов , изолирующих сознание от воспо м инаний , относящихся к процессу биологического рождения . Продолжительные эмоциональные срывы , которые часто являются следствием изнасилования , вероятно связаны с прорывом в сознание перинатальных эмоций и психосоматических проявлений. Влияние третьей перина тальной матрицы еще более очевидно в случаях садистских убийств , которые по характеру очень близки к изнасилованиям . Кроме одновременного высвобождения сексуальных и агрессивных импульсов в этих действиях присутствуют элементы смерти , увечья , расчленения т ела и скатологическое удовольствие от крови и нечистот ; все это не что иное как обобщенная характеристика повторного проживания последних стадий рождения . Как будет показано ниже , кровавое самоубийство родственно по динамике садистскому убийству , а их еди н ственное различие в том , что самоубийца играет роль жертвы , убийца — роль агрессора . В конечном же счете обе роли являются разными аспектами одной и той же сущности , -т. е . на агрессора падает интроекция сжимающих и разрушительных сил родового канала , а н а жертву — память эмоций и ощущений ребенка во время родов. Подобное сочетание элементов , но только в несколько иной пропорции , лежит по-видимому в основе клинической картины некрофилии . У этого извращения широкий спектр проявлений — от сексуального возбужд ения при виде трупов до явной сексуальной активности с мертвыми телами в моргах , похоронных домах и на кладбищах . Анализ некрофилии обнаруживает все ту же странную смесь сексуальности , смерти , агрессии и скатологии , столь характерную для третьей перинатал ь ной матрицы. Хотя всегда можно обнаружить в личной истории специфические события , из-за которых как будто развивается некрофилия , они являются не причиной ее , а только необходимыми условиями или факторами , способствующими ее развитию . Настоящее понимание с вязанных с этим проблем невозможно без признания главенствующей роли перинатальной динамики. Некрофилия встречается во множестве различных форм , от степеней совершенно безвредных до резко криминальных . Наиболее легкие разновидности включают сексуальное воз буждение , вызванное видом трупов , или влечение к кладбищам , могилам и объектам , связанным с ними . Более серьезные формы некрофилии характеризуются страстным желанием осязать и обонять трупы , пробовать их на вкус и наслаждаться видом гниения и разложения . С ледующей стадией является манипуляция с трупами в сексуальных целях , кульминирующая в фактическом совокупление с мертвецом . В крайних случаях этого сексуального извращения сексуальное осквернение трупов сочетается с актами увечья , расчленения тел и с канн и бализмом. Наблюдения в клинической работе с ЛСД позволяют по-новому осмыслить такие своеобразные сексуальные отклонения , как копрофилия , копрофагия и уролагния . Люди , склонные к подобным отклонениям , находят удовольствие в биологических веществах , обычно с читающихся отталкивающими , сексуально возбуждаются ими и пробуют совместить функции испражнения со своей половой жизнью . В крайних случаях такие действия , как покрытие себя испражнениями , поедание экскрементов и питье мочи , могут стать необходимым условие м для достижения сексуального удовлетворения . Сочетание сексуального возбуждения и скатологического удовольствия довольно часто встречается — причем и у психиатрических пациентов , и у нормальных субъектов — на последней стадии процесса смерти-возрождения . Т акой опыт отражает по-видимому тот факт , что при старой акушерской практике , не применявшей катетеры и клизмы , многие новорожденные испытали непосредственный контакт с калом и мочой , а кровь , слизь и зародышевая жидкость , конечно же, — самые обычные биоло г ические вещества в процессе деторождения. Мой клинический опыт с пациентами этой категории ясно показывает , что глубинные корни проблемы лежат в фиксации воспоминания о моменте рождения . Единственная основа этих крайне причудливых отклонений — непосредстве нно пережитый новорожденным оральный контакт с калом , мочой , кровью и слизью в тот миг , когда после многих часов агонии и борьбы за жизнь голова освобождается от хватки родового канала . Интимный контакт с этими веществами становится таким образом символом фундаментального оргазмического переживания. Согласно психоаналитической литературе , младенца изначально привлекают различные виды биологических веществ , и только потом развивается отвращение к ним в результате родительского и социального влияния . Наблюден ия из психоделических исследований позволяют предположить , что это не обязательно так . Глубинное отношение к биологическим веществам закладывается , вероятно , в процессе рождения . В зависимости от обстоятельств , это отношение может быть в высшей степени по з итивным или негативным. Очевидно , есть разница в том , встречается ли ребенок со слизью и фекалиями просто как с символами и спутниками физического и эмоционального освобождения , или же он покидает родовой канал , задыхаясь в этих отходах , и должен быть осво божден от них с помощью искусственного дыхания . В некоторых случаях домашних родов без медицинского контроля пациенты оставались в физиологической среде длительное время , пока не приходила помощь, — точность этих воспоминаний , вновь пережитых в ходе психо д елических сессий , позднее подтвердилась в беседе с матерями пациентов . Значит , в ситуации родов заложена возможность как для позитивного , так и для негативного столкновения с биологическими отходами , а индивидуальные особенности переживания становятся в д а льнейшем основой для биографической разработки. Те же факторы , что составляют основу описанных выше отклонений , действуют в слабой форме и на обстоятельства повседневной жизни . Так , память о встрече с биологическими веществами в момент рождения может определять расположенность мужчины к орально-генитал ь ному сексу . Хорошо известно , что отношение к канилингусу изменяется в широком диапазоне от интенсивного неприятия и отвращения до предпочтения и неодолимой привлекательности . Вне сомнения , на самом глубоком уровне это отношение определяется опытом орально г о контакта с материнским влагалищем во время родов . Точно так же , реакция у обоих полов на контакт со слизистой оболочкой рта и языка при поцелуе окрашена не только памятью вскармливания , но и памятью контакта со слизистой оболочкой влагалища при рождении. Женская нетерпимость к телесной тяжести партнера во время соития или к тесным объятиям вызвана нежеланием встретиться с комбинацией ощущений , характерных для БПМ -III. Соответственно , одна из важных причин глубокого отвращения к феляции лежит по-видимому в воспоминании о сочетании сексуального возбуждения и удушья во время рождения. Богатым источником иллюстраций и примеров для многих из этих вопросов является книга "Сексуальный профиль влиятельных мужчин " (Janus, Bess & Saltus, 1977). Исследование построен о на результатах опросов "девушек по вызову " высшего класса с Восточного побережья США (общая длительность бесед составила более семисот часов ). В отличие от многих других , авторы интересовались не личностями проституток , а склонностями и привычками их кл и ентов , среди которых были многие выдающиеся представители американской политики , бизнеса , правосудия и юстиции. В беседах выяснилось , что лишь незначительному меньшинству нужны были обычные сексуальные занятия , но почти всех интересовали различные эротичес кие отклонения и "вычурный секс ": обычным требованием , например , было связывание , побои и другие виды пыток . Некоторые клиенты изъявили желание заплатить высокую цену за разыгрывание сложных садомазохистских сцен , вроде той , где американского летчика , схв а ченного в нацистской Германии , подвергают изощренным пыткам развратные сотрудницы гестапо . Часто заказывались и высоко оплачивались «золотой» и "коричневый душ " — мочеиспускание и испражнение на клиента в сексуальном контексте. Сразу после оргазма многи е из этих весьма степенных и влиятельных мужчин возвращались в младенческое состояние , желали лежать на руках и сосать грудь проститутки — поведение , резко контрастирующее с впечатлением , которое они пытаются производить публично. Сами авторы предлагают ст рого биографическое и фрейдистское объяснение , соотнося пытки с родительским наказанием , «золотой» и "коричневый душ " с проблемами приучения к туалету , кормление с фиксацией на матери и т. д . Однако при более близком рассмотрении обнаруживается , что высок о поставленные клиенты скорее воплощали классические перинатальные темы , чем постнатальные события детства . Сочетание телесного принуждения , боли и мучений , сексуального возбуждения , скатологического влечения с последующей регрессией орального поведения нес о мненно указывает на активизацию БПМ -III. Выводы Ожейнеса , Бэсса и Салтуса заслуживают особого внимания . Они призвали американскую общественность не ожидать от своих политиков и других видных фигур образцов поведения в области секса . В свете их исследований исключительные сексуальные влечения и тяга к отклонениям неразрывно связаны с крайней степенью честолюбия , необходимой для успеха общественной фигуры в нынешнем обществе. Авторы , таким образом , предлагают разрешение старого спора между Фрейдом и Адлером ( признать ли главенствующей силой в психике секс или желание власти ), утверждая , что речь на самом деле идет о двух сторонах одной медали . Это полностью соответствует перинатальной модели . В контексте БПМ -III чрезмерное сексуальное влечение и импульс к сам о утверждению , компенсирующие чувство беспомощности и неадекватность , представляют две стороны одного и того же переживания. Гомосексуализм имеет множество типов , подтипов и , несомненно , множество различных определяющих факторов , поэтому здесь невозможно при вести какое-либо их обобщение . К тому же мои клинические наблюдения гомосексуальности несколько односторонни , они почти полностью ограничены лицами , добровольно согласившимися на лечение , так