E_A_Larin_Politicheskaya_istoria_Kuby

Ларин Е. А.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ КУБЫ ХХ ВЕКА
Учеб. Пособие/ Е.А. Ларин, М., Высшая школа, 2007. – (ХХ век. Политическая история мира).

В книге проанализирован широкий спектр проблем, связанных с созданием с созданием суверенного Кубинского государства, тотальной зависимости Кубы от США в первой половине ХХ века, революцией начала 30-х годов и Кубинской революции 1959 г. во главе с Ф. Кастро. Большое внимание уделено кубино-американским и кубино-советским (российским отношениям, Карибскому кризису, «особому периоду» истории Кубы с 1991 г. до начала XXI в.
Для студентов и аспирантов, преподавателей вузов и всех интересующихся новейшей историей стран Латинской Америки.

ВВЕДЕНИЕ
Выдающийся кубинский мыслитель Хосе Марти с присущей ему поэтичностью как-то заметил:
«Не успел человек родиться, а возле его колыбели уже стоят, держа наготове широкие и толстые повязки философий, религий, увлечений отцов, политических систем. Человека скручивают, связывают. И он на всю жизнь взнузданным и оседланным, словно конь». Нечто подобное происходило и при рождении Кубинского государства. В то время как почти все латиноамериканские народы обрели свободу еще в начале XIX в., Куба до конца столетия не могла порвать «пуповину», связывавшую его в течение почти четырех веков с Испанией, которая в королевских седулах (указах) именовалась не иначе, как «матерью-родиной», а многим кубинцам казалось несносной мачехой.
Продолжая ту же аналогию, можно сказать, что рождению кубинского государства предшествовало и появление «толстых повязок философии», касающихся именно «антильской жемчужины». Они создавались в США и были направлены на превращение Кубы в одну из звездочек американского флага. Среди них прежде всего следует упомянуть доктрины «зрелого плода» и «предопределения судьбы».
Первую обнародовал в 1823 г. государственный секретарь США Джон Куинси Адамс: «Существуют законы как физического, так и политического тяготения, - писал он. – Подобно тому, как плод, отделенный силой ветра, с фруктового дерева, не может, даже если бы хотел, не упасть на землю, так и Куба, отделившаяся от Испании, и порвавшая соединившая их искусственные узы, окажется неспособна к самоуправлению и обязательно испытает тяготение к Североамериканскому союзу, причем исключительно к нему. В свою очередь, нашему Союзу в силу действия того же закона невозможно будет не принять ее» (курсив мой – Авт.).
Подобного рода циничная аргументация составляет основу и второй доктрины, появившейся в середине XIX в. Таким образом, в Вашингтоне считали, что рано или поздно Куба обречена стать американской, поэтому в борьбе за независимость кубинские патриоты вынуждены были учитывать как испанский, так и североамериканский факторы. Но все-таки первоочередную задачу они видели в избавлении Кубы от испанского господства.
В этой борьбе большую роль играли Хосе Мариа Эредиа, Карлос Мануэль де Сеспедес, Антонио Масео, Максимо Гомес и, разумеется, Хосе Марти. Если первый своей лирой только призывал к борьбе, то остальные были ее активными участниками. Все они в конечном счете внесли огромный вклад в обретение Кубой независимости, в защиту ее национального достоинства, ее нравственных и моральных ценностей.
«Свободу не выпрашивают, а завоевывают с лезвием мачете» - эти слова Антонио Масео стали девизом десятков тысяч кубинцев, участвовавших в составе Освободительной армии в войне за независимость 1895-1898 гг. Они полностью отражали и суть выдвинутой Марти концепции «необходимой войны», - когда все другие уже использованы. «Революция на Кубе, - писал он в начале 90-х годов, - это воздух, которым дышат все Ничего не может помешать ее триумфу».
Ради достижения победы Марти проводит огромную организационную работу: объединяет патриотов внутри страны и за границей, весной 1892 года создает Кубинскую революционную партию основывает газету «Патриа», осуществляет общее политическое и военное руководство революционными силами в начале войны. Эту «гигантскую героическую кампанию» Фидель Кастро назовет своими «самыми любимыми страницами истории Кубы».
Кубинские революционеры 50-х годов 50-х годов ХХ в. возьмут на вооружение некоторые базисные положения идеологической платформы КРП, такие, как концепция необходимой войны; счастье всех жителей острова как основополагающая конечная цель борьбы; особая роль Кубы в политической истории континента, обусловленная ее географической близостью к США; использование государственной казны в интересах всех кубинцев. У Фиделя Кастро и его сторонников найдет горячий отклик и такое положение программы КРП, как «формирование нового народа посредством искренней демократии».
Испания конца XIX в., по словам знаменитого испанского поэта Антонио Мачадо, «одряхлевшая, картежная, сумятящаяся, грустная страна», пыталась во что бы то ни стало сохранить за собой «жемчужину Антил», однако ход освободительной войны на Кубе свидетельствовал о том, что это вряд ли удастся, и тогда США объявили Испании войну.
Дальнейшее развитие событий показало, что не только и не столько торговля лежала в основе в основе этой крупномасштабной военной акции США. После подписания 10 декабря 1898 г. Парижского мирного договора они фактически овладели Пуэрто-Рико и Филиппинами. Куба было оккупирована американскими войсками вплоть до 1902 г. За это время военные губернаторы Кубы Дж. Брук и Л. Вуд максимально использовали свои неограниченные полномочия. Так, например, в период с декабря 1899 г. по май 1902 г. Вуд предоставил компаниям США 233 концессии на разработку на острове полезных ископаемых (цветных металлов, марганца, свинца, цинка, графита). В этот же период «Юнайтед фрут компани» приобрела на Кубе за бесценок десятки тысяч га земли.
Американцы поставили под контроль не только хозяйственную, но и политическую жизнь острова, настояв на включении в Конституцию Кубы так называемой «Поправки Платта», ликвидировавшей все суверенные права кубинского государства. Конституция признавала за США право на вмешательство во внутренние дела Кубы, на приобретение там земель и пользование морскими базами, ограничивала возможности Кубы в заключении договоров и соглашений с другими странами, в получении иностранных займов.
Когда США вывели войска с Кубы и отозвали военных губернаторов, они оставили остров в «надежных руках: первым президентом там стал Т. Эстрада Пальма, более 20 лет проживший до этого в США и даже принявший американское гражданство. «Своими» людьми для Вашингтона были практически все последующие президенты буржуазной Кубы.
Эстрада Пальма превратил страну в огромный аукцион, на котором могущественный сосед скупал все: землю, рудники, сахарные и табачные плантации, месторождения полезных ископаемых. В течение первых 20 лет ХХ в. продолжалась интенсивная распродажа наиболее плодородных земель: 911 тыс. га стали собственностью иностранных, прежде всего американских предпринимателей и компаний.
В реализации своих интересов на Кубе США опирались прежде всего на крупных землевладельцев, кубинскую «сахарократию», хозяев табачных плантаций и тех, кто контролировал внешнюю торговлю острова. В первой половине ХХ в. блок крупной кубинской буржуазии и ведущих монополи США осуществлял абсолютный контроль над всеми функциями кубинского государства. Идеалы борцов за независимость Кубы фактически были попраны. Известный кубинский философ Энрике Хосе Варона, выступая 11 января 1915 г., на торжественно церемонии по случаю посвящения его в академики Национальной академии искусств и словесности, с горечью отмечал: «Наше печальное прошлое вдруг подняло голову, бросив нам в лицо, что мы напрасно сражались, предпринимали столько усилий и пролили столько крови. Предшествовавшее поколение с удивлением и разочарованием и, пораженное всем происходящим, вправе спросить нас: «Это и есть результат нашей борьбы, которой мы отдавали и сердце, и жизнь?.. Куба республиканская похожа на Кубу колониальную, как сестры-близнецы».
Новые поколения кубинских патриотов в основном должны были решать те же задачи, что и мамби во второй половине XIX в. И хотя политических лидеров Хулио Антонио Мелью, Антонио Гитераса, Эдуардо Чибаса разделяли многие идеологические противоречия, одно их роднило: осознание исторической необходимости борьбы за подлинную независимость Кубы. В начале 30-х годов удалось добиться частичного успеха – отмены «поправки Платта». Окончательно же решить эту задачу выпало на долю Ф. Кастро и его сторонников.
«Наша революция такая же кубинская, как наши пальмы», - неоднократно говорил Ф. Кастро. Также он постоянно подчеркивал неразрывную, органическую связь всех поколений борцов за независимость страны. Об этом свидетельствует и то, что молодые революционеры, шедшие на штурм казармы Монкада 26 июля 1953 г., называли себя «поколением Столетия» (в честь столетней годовщины со дня рождения
Х. Марти), и то, что идеологическую основу «Движения 26 июля» составляли идеалы и нравственные принципы многих поколений кубинских патриотов.
От них же Ф. Кастро и его сторонники унаследовали веру в свой народ, чувство собственного достоинства, чувство собственного достоинства, готовность к самопожертвованию, стойкость и мужество. Эти качества кубинских революционеров проявились на всех этапах борьбы против диктаторского режима. И хотя в начале 1959 г. Ф. Кастро сказал в шутку, что солдаты армии Батисты не годились бы даже в качестве погонщиков мулов в армии Масео, хорошо известно, что партизанам Сьерра-Маэстры пришлось преодолеть огромные трудности экономического, военного, и даже международного характера. Последнее, естественно, связано с позицией США, всемерно поддерживавших кубинского диктатора. Однако Ф. Кастро верил в успех, так как был убежден, что идеалы революции разделяет абсолютное большинство кубинского народа, в интересах которого она была призвана разрешить наиболее существенные вопросы, касающиеся земельной реформы, индустриализации, жилья, занятости, образования и здравоохранения. И 1 января
1959 г. революция победила.
Выступая вскоре на миллионном митинге в Гаване, Ф. Кастро подчеркнул: триумф революции отнюдь не означает, что все задачи будут немедленно решены, «что каждый из нас теперь будет иметь по дворцу и жизнь станет легкой прогулкой 1 января, - уточнил лидер революции, - мы только завоевали право начать».
В течение последующих почти 50 лет многое из задуманного кубинским революционерам удалось осуществить, и автор данного издания глубоко убежден, что их успехи были бы неизмеримо большими, если бы США не продолжали считать – в традициях доктрин «зрелого плода» и «предопределения судьбы», - что они имеют монопольное право определять, каким должно быть и настоящее, и будущее Кубы. Исходя из этого принципа, Вашингтон попытался превратить Кубу в осажденную крепость, подвергнув остров экономической блокаде. Политика США по отношению к Кубе лишний раз подтвердила слова Симона Боливара из его письма к Эстанислао, Вергаре, написанного в 1823 г.: «Соединенные Штаты, так трогательно пекущиеся о своих свободах, в корне меняются, когда речь идет о свободе других. Больше того, они превратили эту самую свободу в инструмент, обрекающий на нищету другие народы».
Однако кубинский народ с неизменным достоинством защищает свои национальные ценности, строя новую жизнь вопреки желанию Вашингтона.

ГЛАВА I
КУБА: ЗАВЕРШЕНИЕ ВОЙНЫ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ.
ИСПАНО-АМЕРИКАНСКАЯ ВОЙНА.

Социально экономическое положение страны в конце XIX в.
Десятилетняя война за независимость (1868-1878) оказала огромное влияние на все сферы социально-экономической и политической жизни Кубы. В области экономики ее последствия наибольшей силой отразились на экспортных отраслях сельскохозяйственного производства острова. По разным причинам (пострадали от военных действий, обанкротились и т.д.) резко сократилось количество инхенио и табачных плантаций. Особенно большой урон понесли восточные районы (Ориенте, Камагуэй, Лас-Вильяс). Земли разорившихся хозяев и часть инхенио, принадлежавшие ранее креолам, были скуплены испанской торговой буржуазии. Кроме того, многие из кубинских плантаторов, владения которых находились в зонах боевых действий, вынуждены были прибегать к крупным займам у испанских ростовщиков для восстановления своего хозяйства. Таким образом, после войны 1868-1878 гг. кубинская буржуазия оказалась еще более зависимой от метрополии.
Ликвидация института рабства в 1886 г., как это ни парадоксально, весьма остро поставила перед сахарной промышленностью проблему рабочей силы. Многие из вчерашних невольников, получив свободу, поспешно покидали поместья и плантации, где они долгое время находились на положении тягловых домашних животных. Большое количество бывших рабов в поисках работы направлялись в города. Возместить эту утечку рабочих рук из сахарной промышленности в значительной степени помогла система колоната, применявшаяся на Кубе в ограниченных масштабах еще в 60-е годы XIX в., но наибольшее распространение получившая после 1886 г. Суть ее сводилась к следующему: крестьянин-колон культивировал сахарный тростник на арендуемой земле, а затем сдавал владельцу инхенио весь урожай и после его переработки получал по договоренности часть произведенного сахара. Подобное разделение труда избавляло владельца инхенио от всех агротехнических работ и давала возможность сосредоточить основное внимание на модернизации технологического процесса на сахарном заводе. В то же время система колоната закабаляла крестьян, вынужденных постоянно обращаться за материальной помощью к хозяевам инхенио и брать займы под залог будущих урожаев. Большинство колонов влачили жалкое существование, внося в то же время огромный вклад в экономику острова: в 80-е они производили от 35 до 40 % сахарного тростника. По переписи 1899 г., на Кубе насчитывалось 15 тысяч колонов.
В 70-е годы Куба потеряла мировое первенство по производству сахара, уступив его Германии, которая уже в 1884 г. произвела 1 млн. т., а в 1894 г. – 1 891 461 т. На Кубе 1 млн. т. сахара впервые был получен в 1892 г., а в 1894 г. – 1 086 262 т., что составляло соответственно 16 и 14 % мирового производства.
В 80-90-е годы процесс сокращения количества инхенио на Кубе продолжался. Причин тому было несколько, но наиболее существенных – три: увеличение производства свекловичного сахара в Европе привело к катастрофическому падению цен на «сладкое золото», что вызвало новую волну банкротств кубинских сахаропромышленников; освобождение рабов без компенсации; процесс модернизации, связанный с ввозом дорогостоящего зарубежного оборудования. Эти факторы, обусловившие как резкое сокращение доходов, так и чрезмерные финансовые затраты, повлекли за собой разорение мелких и средних инхенио. В 1888 г. на острове насчитывалось 619 инхенио, в 90-х годах – немногим более 400, а в 1904 г. осталось всего 173.
После Десятилетней войны резко возросла зависимость кубинской сахарной промышленности от американского рынка. Если в 1868 г. в США экспортировались 54,18 % производимого сахара, то в 1878 г. производимого сахара, то в 1878 г. – уже 81,18 %, а в 1894 г. – 91,49 %. Подобное состояние кубино-американских торговых отношений позволило консулу США в Гаване Р.О. Уильямсу заявить в 1886 г.: «Остров полностью зависит от рынка Соединенных Штатов». С 1883 г. американские капиталисты начали покупать на Кубе инхенио.
Другой важной отраслью кубинской экономики была табачная промышленность, в которой, как и в сахарной, процесс модернизации и концентрации производства сопровождался значительными сокращениями предприятий. В 1883 г. на острове действовало 127 табачных фабрик. Кроме того, имелось 62 винокуренных и 27 кожевенных заводов, а также 17 консервных фабрик.
По переписи 1899 г. на Кубе в конце 1899 г. проживали 1 572 797 человек, в том числе 910 249 белых (из них 129 240 испанцев). В основном самодеятельное население было занято в следующих отраслях экономики острова: сельское хозяйство – около 295 тыс. человек, торговля и транспорт – 79 247, различные промышленные предприятия – 93 034, внушительная часть самодеятельного населения находилась
на положении домашней прислуги – 141 936 человек, интеллигенция составляла 8736 человек.
Десятилетняя война не привела к ослаблению колониального гнета на Кубе. Почти ѕ бюджета Кубы в последние полтора десятилетия испанского господства предназначались на нужды испанского двора: 37 % - на оплату государственного долга Испании и столько же – на содержание испанской армии, флота, полиции и административного аппарата на Кубе, а также на финансирование деятельности министерства заморских территорий, расположенного в Мадриде. В то же время ассигнования на социальные нужды кубинцев были ничтожными, особенно на развитие образования. Например, в конце XIX в. ректор Гаванского университета оплачивал за свой счет газовое освещение и уборку его помещений.
По-прежнему разорительными оставались таможенные ограничения. Для сравнения заметим, что за 100 кг. муки, ввозимые иностранными торговцами в Испанию, взималась пошлина 6,3 песеты, а на Кубу – 27,55 песеты.
Высокий имущественный ценз лишал абсолютное большинство кубинцев возможности участия на выборах: из 1 млн. 400 тыс. кубинцев имели право голоса только 10 тыс. кубинцев, а из 129 тыс. испанцев – 42 тыс. человек. Естественно, что такое соотношение сил на выборах превратило их в фарс и сводило к минимуму возможность попадания в колониальный управленческий аппарат даже наиболее состоятельных представителей буржуазии острова.
Десятилетняя война привела к серьезным изменениям в классовой структуре кубинского общества: исчез с политической арены класс рабовладельцев, долгое время остававшийся наиболее влиятельной политической силой и всемерно тормозивший борьбу за независимость. Казалось бы, теперь кубинской буржуазии, игравшей значительную роль в событиях 1868-1878 г., ничто не могло помешать вновь возглавить борьбу за освобождение от колониального ига и довести ее до победного конца. Но это бурное десятилетие и его события способствовали не консолидации, а политическому размежеванию буржуазии острова. Ее небольшая часть, главным образом владельцы сахарных заводов и табачных фабрик, заняла откровенно происпанскую позицию. Они требовали только реформ административного порядка, которые позволили бы Кубе стать равноправней провинцией метрополии. Большинство их проживало в Гаване, исторически сложившемся происпанском центре Кубы, что и определило в целом лояльность столичной буржуазии к «матери-родине».
Наиболее многочисленная группа кубинской буржуазии после Санхонского пакта оказалась в плену автономистских иллюзий. Как и в предыдущие годы, центром автономизма являлась провинция
Лас-Вильяс, которую поддерживала значительная часть сельской буржуазии других восточных провинций и промышленная буржуазия западных провинций. Стремление к автономии Кубы в составе Испании разделяла также кубинская интеллигенция и средние городские слои. В экономическом плане сторонники автономии Кубы были наиболее состоятельными на Кубе. Это подогревало их амбиции и к захвату политической власти, но не посредством подрыва существующей структуры, а путем переговоров с Мадридом, в ходе которых они надеялись получить определенные привилегии.
За независимость острова выступали владельцы бывших инхенио, главным образом в провинции Ориенте (традиционном очаге антииспанских настроений), а также хозяева предприятий, работавших на нужды внутреннего рынка, и кубинцы, владевшие табачными фабриками во Флориде.
Для представителей кубинской буржуазии, обосновавшихся на этом полуострове и нашедших там благоприятную почву для своего бизнеса, было характерно лояльное отношение к США. В то же время они были напуганы мировыми экономическими кризисами 1890 и 1893 гг. породившими в их рядах боязнь быть «проглоченными» американскими табачными трестами и усилившими желание вернуться на родину. Необходимо отметить, что и две вышеупомянутые группы кубинской буржуазии занимали лояльную позицию по отношению к США в силу своей почти полной абсолютной торговой зависимости от северного соседа.
После Десятилетней войны на острове возникли две буржуазные партии – Либеральная и Конституционный союз, причем первая объединяла в своих рядах в основном кубинцев, вторая – испанцев. Обе партии выступали только за удовлетворение своих узкоклассовых экономических интересов и не ставили вопроса о борьбе за независимость.
Наличие трех противоречивых и взаимоисключающих друг друга точек зрения на дальнейшую судьбу Кубы среди кубинской буржуазии привело к тому, что в 80-90-е гг. XIX в. она выступала не как единый класс, а как ряд враждующих между собой фракций, что в конечном счете и не позволило ей возглавить борьбу за независимость острова.
Последние два десятилетия XIX в. стали важным этапом в развитии кубинского рабочего движения. Возросло число различных профессиональных организаций в Гаване, образовался целый ряд новых товариществ взаимопомощи среди сахарников и табачников, появились подлинные рабочие лидеры, такие как Энрике Ройг-и-Сан-Мартин и Карлос Балиньо. С 1887 по 1889 г. Энрике Ройг издавал газету
«Эль Продуктор», в которой впервые на Кубе начали пропагандироваться идеи научного социализма. Наряду с этой газетой большой вклад в пробуждение пролетарского самосознания кубинских рабочих внесла газета «Ла Трибуна обрера», издававшаяся во Флориде К. Балиньо.
Деятельность Э. Ройга и К. Балиньо способствовала тому, что на практическую основу был поставлен вопрос об организационной сплоченности пролетариата острова. Первая попытка провести всекубинский рабочий съезд была предпринята в 1887 г. Некоторые историки именно так его и квалифицируют. В действительности же съезда как такого не было, а состоялась лишь серия совещаний, проведенных Центральной хунтой ремесленников Гаваны, которая, говоря словами ее официальных документов, «сочла абсолютно необходимым обратиться к руководителям всех гремьо с тем, чтобы, насколько это было возможно, положить конец состоянию бездеятельности». Этот призыв столичных ремесленников нашел живой отклик среди рабочих различных профессий Матансаса, Карденаса,
Сагуа-ла-Гранде, Сатьяго-де-лас-Вегаса, Бухугаля и других населенных пунктов.
I рабочий конгресс состоялся в январе 1892 г. В Гаване, на нем присутствовали свыше тысячи делегатов. На этом представительном форуме обсуждались злободневные для рабочего класса Кубы вопросы: введение 8-часового рабочего дня и признания права на забастовку, запрещение расовой дискриминации, улучшение условий труда. На конгрессе доминировали анархисты, всячески превозносившие «революционный социализм» (так они в то время именовали анархизм) как единственно пригодную для Кубы политическую доктрину. Конгрессу не удалось завершить работу. Испанские колониальные власти арестовали его организаторов и наиболее активных делегатов, ультимативно потребовав, чтобы «подобные собрания не проводились ни под каким предлогом и ни в одном из уголков острова». Важнейшими итогами конгресса стали решение о создании Федерации рабочих Кубы и требование о признании прав кубинцев на борьбу за освобождение от колониального ига.
Какие же силы кубинского общества могли стать союзниками пролетариата в решающем противоборстве с метрополией? Прежде всего, беднейшее крестьянство и мелкая буржуазия. Но была необходима гигантская работа по их сплочению, объединению, созданию национально-освободительной армии. Эту труднейшую историческую миссию предстояло выполнить великому сыну Кубы Хосе Марти.

Хосе Марти и национально-освободительная война 1895-1898 гг.
«Великий человек, - писал Г.В. Плеханов, - велик не тем, что его личные особенности придают индивидуальную физиономию великим историческим событиям, а тем, что у него есть особенности, делающие его наиболее способным для служения великим общественным нуждам своего времени, возникшим под влиянием общих и особенных причин Великий человек является именно зачинателем, потому что он видит ДАЛЬШЕ других и хочет СИЛЬНЕЕ других». Таким великим человеком, видевшим дальше других остроту главного противоречия между Испанией и Кубой, противоречия между колонией и метрополией и желавшим сильнее других его разрешения, и был Хосе Марти.
Хосе Марти-и-Перес родился 28 января 1853 г. в небогатой семье, глава которого был малограмотным сержантом-надзирателем, желавшим увидеть в сыне своего последователя. К счастью, для истории и мировой культуры Хосе Марти стал антиподом своего отца, одним из образованнейших людей Западного полушария, выдающимся поэтом и публицистом, горячим патриотом, вписавшим ярчайшие страницы в историю Кубы.
Х. Марти рано начал революционную деятельность. В 16 лет – первый арест, в 18 – первая ссылка. Уже в эти годы он выступал как смелый обличитель колониальных порядков в острове. В 1873 г. вышла в свет его брошюра «Испанская республика лицом к лицу с кубинской революцией, в которой 20-летний автор прочески писал: «Куба благодаря своей несгибаемой воле по закону исторической необходимости должна добиться независимости». В 70-80-е годы сложились идейно-политические взгляды Х. Марти. Их трудно отнести к какому-то определенному философскому учению. Он был близок к материализму, но материалистом не стал, знал некоторые труды основоположников марксизма, симпатизировал рабочему классу, понимал неизбежность классовой борьбы и необходимость пролетарской солидарности.
Огромное влияние Х. Марти на формирование мировоззрения кубинцев бесспорно. Он, как об этом говорил Ф. Кастро, был вдохновителем штурма казармы Монкада, и Кубинской революции, что видимо, и побудило целый ряд исследователей, как на Кубе, так и в других странах, подвергнуть модернизации мировоззрение Марти и провозгласить его чуть ли не марксистом. В этой связи представляет большой интерес книга К.Р. Родригеса «Хосе Марти – наш современник», дающая целостный анализ социальных и философских взглядов революционера. Отдавая должное гениальности Х. Марти, подчеркивая его особую роль в кубинском революционном процессе, К.Р. Родригес в то же время пишет: «Марти по своим философским взглядам, скорее, решительный идеалист. Этот вывод можно сделать из его полемики с мексиканским позитивизмом Данная позиция Марти связана Данная позиция Марти связана также связана с его очевидной религиозностью».
Между тем кубинский историк Х. Ибарра отмечает, что в исторической литературе «существует множество различного рода предположений и догадок, будто Марти из политических соображений умолчал большую часть идей, который намеревался осуществить после триумфа революции». Отмечая у Х. Марти ряд гениальных пассажей, стоящих на уровне марксистского анализа, Х. Ибарра ставит вопрос: «Марксист ли он?» и односложно отвечает» Нет».
В период с 1879 по 1895 г. Х. Марти называл «временем розового спокойствия». Анализируя причины, не позволившие кубинцам добиться победы в Десятилетней войне, он пришел к выводу, что проблема руководства национально освободительным движением на острове является первоочередной; возникла идея создания партии, способной возглавить борьбу против метрополии.
Сложен и долг был процесс собирания прогрессивных сил. Вместе с Х. Марти большой вклад в его осуществление внесли Антонио Масео и Максимо Гомес. Этот боевой союз прошел через множество испытаний, знал он и трудные моменты разногласий и споров по вопросам стратегии и тактики. Х. Марти, в частности, не разделял взглядов М. Гомеса и А. Масео о начале освободительной войны в 1884-1885 гг.: слишком мал был период подготовки, узкая социальная база и неожиданны отдельные честолюбивые амбиции М. Гомеса М. Гомеса, пытавшегося, по словам Х. Марти, «считать войну за освобождение Кубы своей исключительной собственностью».
Последовавший затем разрыв был недолог. Причины, породившие его, оказались минутной слабостью М. Гомеса, и вскоре от них не осталось и следа. 16 декабря 1887 г. Х. Марти в письме к М. Гомесу отмечал: «Куба уже не тот бессмысленный ребенок, бросившийся на поля сражений революции Яра (Десятилетняя война – Авт.) Кажется, пришел час. В стане врагов революции - разлад и беспорядок». Он предложил М. Гомесу объединить усилия патриотических сил на острове и в эмиграции.
Договорившись о единстве действий с М. Гомесом и А. Масео, Х. Марти, вынужденный в 80-е и
в начале 90-х жить в эмиграции в США, начал работу по созданию Кубинской революционной партии (КРП). «Революция на Кубе, - писал он, - это гигант, который только сам себе может нанести раны, как уже было однажды. Революция на Кубе – это воздух, которым дышат все Ничто не может предотвратить ее триумфа. Трудность лишь в руководстве ею, в том, чтобы дать ей веру в себя». Именно эти задачи и должна была выполнять КРП, основанная 10 апреля 1892 г.
социальную основу КРП составляли кубинские рабочие, находящиеся в эмиграции в США, к ней также примкнула часть кубинской буржуазии, проживавшая во Флориде. Одним из основателей был
К. Балиньо, который, однако, сделал оговорку о своей приверженности «социалистическим марксистским принципам».
Главной целью партии являлось освобождение Кубы и Пуэрто-Рико от испанского господства. При подготовке этой, по определению Х. Марти, «необходимой войны» партии предстояло: а) сплотить эмиграцию; б) объединить сторонников независимости на острове с эмиграцией; в) проводить революционную пропаганду; г) собирать средства на нужды «необходимой войны»; д) поиски путей сотрудничества с дружественными странами. Официальным органом КРП стала газета «Патриа», издававшаяся в США и подпольно распространявшаяся на Кубе.
В многочисленных статьях, опубликованных в газете с 1892 по 1895 гг., Х. Марти наряду с разоблачением пагубности автономистских и аннексионистских идей уделял большое внимание вопросам о будущем государственном устройстве Кубы. «Счастье новой страны, - отмечает он, - будет состоять не в преобладании одного класса над другим а в полном осуществлении прав человека». Идеалом Марти являлась «республика всех для процветания всех» и ни в коем случае «роковая империя креольской олигархии». Он отлично представлял себе, что после завоевания независимости для достижения этого идеала предстоит еще сложный и длительный процесс радикальных преобразований. «Революция, - говорил Х. Марти в беседе с К. Балиньо, - это не то, что мы начнем в сельве (т.е. национально-освободительная борьба – Авт.) а то, что сумеем провести в жизнь при республиканском строе».
Х. Марти прекрасно осознавал, сколь реальны угрозы поглощения Кубы Соединенными Штатами Америки. Долгое время живя, по го словам, «в чреве чудовища» (в США – Авт.), он был свидетелем того, как с нескрываемой алчностью и суетливой поспешностью официальный Вашингтон стремился ускорить «вызревание плода» превратить его родину в североамериканский штат. Еще в 1892 г. лидер кубинских патриотов пророчески предсказал неизбежность столкновения Испании и США из-за Кубы: «Их интересы настолько очевидны, что примирение невозможно без катастрофы». Необходимо отметить, что в независимости Кубы Х. Марти видел и гарантию независимости Мексики и своего рода «шлагбаум на пути дальнейшей экспансии США в Карибском бассейне и Южной Америке.
В первой половине 90-х годов все свои силы Х. Марти отдавал делу подготовки «необходимой войны». С этой целью он посетил страны Центральной Америки и Карибского бассейна, многократно встречался с наиболее влиятельными патриотически настроенными деятелями кубинской эмиграции и с представителями национально-освободительных сил, готовившихся к вооруженному восстанию на самой Кубе. «Я должен преодолеть все препятствия и убедить всех и вся. Я не могу ждать. Куба не может ждать (курсив мой – Авт.)», - писал он в 1894 г. К этому времени во всех провинциях Кубы уже действовали организации, постоянно поддерживавшие связь с руководством КРП через Хуана Гуальберта Гомеса, который по поручению Х. Марти координировал их подготовку к борьбе в масштабе острова. В Ориенте патриотов возглавляли Гильермо Монкада и Бартоломе Массо, в Камагуэе – Сальвадор Сиснерос Бетанкур, в Лас-Вильясе – Педро Диас, в Матансае – Домингес, в Гаване и Пинар-дель-Рио – Мануэль Сангили, Энрике Кальясо и Хосе Мария Агирре.
Первоначально вооруженное восстание на Кубе было намечено на 10 октября 1894 г. Однако разразившийся в начале октября ураган весьма затруднил связь между провинциями, внеся свои коррективы. Сроки переносились, но оставался в силе план, согласно которому предполагалось начинать восстание во всех провинциях одновременно. Это должно было обеспечить успех повстанцам на начальном этапе, что, в свою очередь, позволило бы благополучно прибыть на Кубу политическим и военным руководителям Х. Марти, А. Масео и М. Гомесу (находившимся соответственно в США, на Ямайке и в Доминиканской республике). Подобная попытка могла быть предпринята в январе 1895 г., но три судна с кубинскими эмигрантами, вместе с находившимися на них оружием и имуществом, направлявшиеся
на остров из США, были задержаны и конфискованы американскими властями. Однако несмотря на тяжелый удар, 29 января 1895 г. Х. Марти, Э. Кальясо, и Х.М. Родригес окончательно определили дату восстания. 24 февраля 1895 г. в 13 пунктах восточных и в 3 пунктах западных провинций вновь раздался гордый, непреклонный клич: «Независимость или смерть!»Началась вторая национально-освободительная война кубинского народа.
Большое значение для консолидации патриотических сил имел «Манифест Монтекристи», подписанный 25 марта 1895 г. в Доминиканской республике Х. Марти и М. Гомесом. Этот документ, обращенный ко всем кубинцам, пронизан глубокой верой в завоевание Кубой независимости. Диаметрально противоположную позицию заняли автономисты, принявшие 3 апреля 1895 г. свой манифест, в котором, в частности, говорилось: «Либеральная автономистская партия всегда осуждала революционные выступления и с еще большим основанием она осуждает кампанию, начатую 24 февраля». Но оппозиция «автономистов» не смогла затормозить развития борьбы против испанского господства.
1 апреля 1895 г. А. Масео, а 11 апреля того же года Х. Марти и М. Гомес прибыли на Кубу.
Х. Марти осуществлял общее политическое и военное руководство, М. Гомес был назначен верховным главнокомандующим, А. Масео стал его заместителем и ответственным за проведение боевых операций патриотов в провинции Ориенте. Численность Освободительной армии в 1895 г. составляла 12 тыс., а
в 1896 г. достигла уже 45 тыс. человек. В основном она состояла из крестьян и сельскохозяйственных рабочих – в большинстве своем бывших рабов. Испанские колониальные войска на Кубе в 1895-1896 гг. насчитывали 182 тыс. человек, в 1897 г. эта цифра возросла до 218 тыс. Кроме того, в распоряжении испанских генералов имелось 80 тыс. так называемых добровольцев, завербованных из проживавших на острове испанцев и происпански настроенных кубинцев. Несмотря на огромное превосходство в живой силе и технике, испанские войска терпели одно поражение за другим. Партизанская война, начатая патриотами практически во всех уголках острова, во много раз увеличивала число борцов за освобождение Кубы.
19 мая 1895 г. кубинский народ потерял одного из величайших своих сынов – погиб Х. Марти. Мыслитель, поэт, революционер-демократ, человек редкой душевной чистоты, он посвятил весь свой талант и энергию борьбе за светлое будущее кубинского народа. Эпиграфом к жизни Х. Марти можно было поставить строки из его письма к А. Масео: «Я тружусь не ради славы, потому что вся слава мира может вместиться в одном зернышке маиса, и не ради какого-либо блага этой грустной жизни. Я работаю только для того, чтобы счастье пришло ко всем тем, кто его сегодня не имеет».
Военные успехи мамбисес, возглавляемых М. Гомесом и А. Масео, позволили повстанцам приступить к созданию государственной власти независимой Кубы на освобожденной территории. С этой целью 16 сентября 1895 г. в г. Химагуани (провинция Камагуэй) была провозглашена Конституция, возвестившая миру о рождении Кубинской республики. Председателем Правительственного совета был назначен Сальвадор Сиснерос Бетанкур, главнокомандующим Освободительной армии – М. Гомес, его заместителем – А. Масео. Срок действия Конституции определялся в два года, что наложило определенный отпечаток на ее содержание. В этом Основном законе восставшего народа было всего 24 статьи, отражавших организационные вопросы и проблемы государственной власти. Наиболее важными представляются статьи 11 и 19. В первой из них говорилось о том, что при заключении мира с Испанией главным требованием патриотов будет абсолютная независимость, вторая обязывала всех кубинцев «служить делу революции».
Мадрид не признал «республику вооруженного народа». Не сделали этого правительства европейских стран и Западного полушария, за исключением Эквадора, где либеральная революция 1895 г. закончилось победой прогрессивных сил. Президент Эквадора Элой Альфаро, поддерживавший ранее дружеские отношения с Х. Марти, А. Масео, М. Гомесом, воспринимал многовековую трагедию кубинцев как боль своего собственного народа. 19 декабря 1895 г. Э. Альфаро направил послание королеве-регентше Испании Марии-Христине, призвав ее «вернуть мир Испании и Кубе». Королева не ответила на это обращение, надеясь любой ценой подавить восстание на своем «вено верном острове». Не разделяли стремление Э. Альфаро оказать помощь Кубе и правительства латиноамериканских стран, считавших войну 1895-1898 гг. внутренним делом Испании. С горечью он писал по этому поводу: «Очень сожалею, что такая слабая страна, как Эквадор, не может заставить прислушаться к своему голосу с той эффективностью, которой требует данный случай».
В самом же Эквадоре солидарность с кубинскими повстанцами стала делом государственной важности. Для оказания Кубе военной помощи был сформирован отряд из 200 человек, каждые две недели военные оркестры исполняли кубинские патриотические песни на площадях самых крупных городов страны, во всех школах ученики исполняли гимн Баямо, ставший затем национальным гимном Кубы, неоднократно проводились сборы пожертвований среди населения в фонд помощи патриотам острова.
Прогрессивная общественность стран Европы Латинской Америки, США безоговорочно встали на сторону кубинских патриотов. Имеется целый ряд свидетельств русских очевидцев, побывавших в 1895-1898 гг. на Кубе. Так, например, трое революционно настроенных юношей волею судеб оказались на острове и принимали участие в боях на стороне повстанцев. Причем П. Стрельцов был офицером штаба
А. Масео и, судя по всему, командовал артиллерией, а Н. Мелентьев и Е. Константинович являлись артиллеристами. Воспоминания П. Стрельцова представляют несомненный интерес, особенно строки, посвященные А. Масео, которого он называл «вторым Спартаком».
Публиковавшиеся в 1895-1898 гг. в некоторых центральных газетах России репортажи о кубинских событиях псевдонимами «Старый земец» П. Тверской, П.А. Тверской, «П.» или «П.А.Т.». Подлинное имя автора – Петр Алексеевич Дементьев, русский публицист, по не выясненным до сих пор обстоятельствам покинувший Россию и проживавший в тот период на Кубе. Все статьи П.А. Дементьева находившегося в провинции Ориенте, на главном театре военных действий, проникнуты глубокой симпатией к повстанцам и верой в их окончательную победу.
Национально-освободительной борьбе кубинского народа уделяли внимание и правящие круги России. С 1895 по 1897 г. внештатный российский консул в Гаване Франсиско-Режино-дю-Репер-де-Трюфен посылал донесения российскому генеральному консулу в Барселоне, важнейшие из которых потом направлялись в Петербург. Лейтмотив этих донесений – безвозвратная потеря Испанией своей «антильской жемчужины». В первом же сообщении директору второго департамента МИД России от 8 июля 1895 г., анализируя события на Кубе, консул сделал весьма проницательный вывод: «Многие лица, обычно хорошо информированные, считают вполне вероятным прямое вмешательство Соединенных Штатов для защиты интересов американских граждан на Кубе».
В отличие от России, не имевшей в регионе Карибского бассейна ни политических,
ни экономических, ни военных интересов, США заняли крайне отрицательную позицию в вопросе о независимости Кубы. Несмотря на широкую кампанию солидарности американской общественности с кубинским народом и ее требования признать Кубу стороной, Белый дом отказывался сделать это. Больше того, когда окончательная победа повстанцев стало очевидной, США вновь попытались купить Кубу, предложив Испании 300 млн. дол. и пригрозив в случае отказа войной.
Резкий ультимативный тон не испугал Испанию, сделка не состоялась. Мадрид прилагал всемерные усилия ради удержания колонии. С этой целью генерал-губернатор Кубы маршал М. Кампос был заменен печально знаменитым зверствами в период Десятилетней войны генералом В. Вейлером. Понимая, что сила мамбисес во многом определяется их связью с населением острова, генерал принял беспрецедентно бесчеловечное решение – заключить большую часть кубинцев в концентрационные лагеря. Людей срывали с работы, выгоняли из жилищ и с небольшой этапной порцией продовольствия на руках отправляли в специально созданные резервации под надзор испанских солдат. Голод, антисанитария, эпидемические болезни издевательства надсмотрщиков приводили к высокой смертности. Варварство Вейлера и его палачей у кубинского народа вызвали еще большую ненависть к испанскому господству и решимость бороться до победного конца.
Большое значение для хода национально-освободительной войны имела проведенная повстанцами с 22 октября 1895-го по 22 января 1896 г. исключительно трудная в военном отношении операция. За три месяца повстанческие колонны вторжения во главе с М. Гомесом и А. Масео прошли 1700 км. Этот успешный рейд через весь остров позволил патриотам повсеместно сплотить кубинцев вокруг лозунга «Независимость или смерть!»
В боях 1895-1896 гг. в полной мере раскрылся полководческий талант А. Масео, ставшего наряду с М. Гомесом не только военным, но и политическим руководителем национально-освободительного движения, последовательным борцом за независимость своего народа. «Я никогда ничего не ожидал от Испании, - писал он 14 июля 1895 г. – Она всегда нас презирала Я также никогда ничего не ожидал и от американцев. Лучше взлет или падение без посторонней помощи, чем чувствовать себя чем-то обязанным такому мощному соседу. Всю жизнь А. Масео оставался верен девизу «Свобода не вымаливается, а завоевывается с мачете в руках», он погиб 7 декабря 1896 г. от полученной в боях 24-й по счету раны.
Политика геноцида, проводившаяся Вейлером, вызвала массовые протесты не только на Кубе, но и в самой Испании. Лозунг мадридского двора «война до последнего солдата и последней песеты» стал особенно непопулярен в стране в 1896 г., когда началось антииспанское восстание и на Филиппинах. Поражения на обоих театрах военных действий и особенно на Кубе заставили Мадрид искать новые формы и методы умиротворения колоний. В августе 1897 г. В. Вейлер был заменен на посту генерал-губернатора, Кубы генералом П. Бланко, а 22 ноября того же года Испания решилась на крайнюю, с точки зрения, ее правительства, меру: Кубе и Пуэрто-Рико была предоставлена автономия. Тотчас крупные плантаторы-латифундисты и торговая буржуазия, занимавшие выжидательную позицию или частично поддерживали патриотов, перешли на сторону испанской колониальной демонстрации. Но эта измена уже не могла оказать решающего влияния исход второй войны за независимость Кубы. Патриотические силы острова во главе с М. Гомесом решили не складывать оружия вплоть до окончательной победы.
29 октября 1897 г. провозгласили новую Конституцию Кубы, которая по своему содержанию во многом совпадала с Конституцией 1895 г. Президентом республики был избран Бартоломе Массо, активный участник национально освободительного движения.
В этот период борьба за независимость пользовалась поддержкой абсолютного большинства кубинского народа. «Весь остров хотя и не оккупирован, но наводнен повстанцами», -
отмечал Ф.Р. де Трюфен 15 июля 1897 г. Боевые действия продолжались. Тактика повстанцев, близкая по характеру к ведению партизанской войны, оказалась намного эффективней военно-стратегических планов испанского командования. Война приближалась к логическому завершению – победе кубинского народа и образованию на острове суверенного государства. Именно такого ее исхода больше всего опасались в Белом Доме. США начали лихорадочно готовиться к войне с Испанией.

Испано-американская война 1898 г.
Американский империализм, опоздав к разделу мира, с особым ожесточением вступил в борьбу за его передел, в борьбу за колонии, рынки сбыта, источники сырья, сферы приложения капитала. Захват колоний был начат с нападения на отсталую в экономическом отношении и раздираемую внутренними противоречиями Испанию, колонии которой – Куба, Пуэрто-Рико и Филиппины представляли собой удобные плацдармы для продолжения экспансии США в страны Латинской Америки и Тихого океана,
Из этих трех испанских колоний наибольший интерес для Соединенных Штатов представляла Куба. В конце XIX в. США стали вкладывать свои капиталы в кубинскую экономику. В 1897 г. Общая сумма американских инвестиций в зарубежных странах составляла 685 млн. дол., из них около 50 млн. приходились на долю Кубы (30 млн. на сахарную промышленность и 15 млн. – горнодобывающая промышленность, главным образом добыча железной руды и марганца). Стремление американских магнатов поставить под свой контроль все «сладкое золото мира» делало их одними из наиболее активных сторонников захвата Кубы. Так, например, руководство американской сахарной компании «Хейвмейер» заявило, что если правительство США не вмешается в борьбу Кубы с Испанией, то 11 тысяч владельцев акций этой компании создадут армию и завоюют остров.
Но тревога сахарных «королей» оказалась преждевременной. «Если мы не завоюем Кубу, - заявил 23 сентября 1897 г. Т. Рузвельт, в то время заместитель военно-морского министра США, - остров останется в руках слабой, угасающей нации и возможность приобрести Кубу будет утеряна нами навсегда.
Я не думаю, что Куба может быть умиротворена автономией, и полагаю, что в не столь уж отдаленном будущем там произойдут события, которые заставят нас вмешаться». Это «пророчество» Т. Рузвельта отнюдь не было плодом досужего вымысла. В конце 1897 г. уже были сформированы войска, предназначенные для захвата испанских колоний, во главе с генералом Н.А. Майлсом.
Какие же задачи стояли перед войсками? Об этом свидетельствует секретное послание Майлсу от 24 декабря 1897 г. направленное заместителем военного министра США Дж. С. Брекнриджем. Последний предлагал дифференцированный подход к завоеванию Кубы, Пуэрто-Рико и Гавайских островов. В Пуэрто-Рико, например он рекомендовал использовать более мягкие средства, чем на Кубе, которой отведено наибольшее место в этой исповеди американской военщины конца XIX в. Назвав кубинцев ленивыми и апатичными и отметив их безразличие к религии Брекнридж делает вывод, что последнее обстоятельство делает большинство кубинцев аморальными людьми. Последующие откровения заместителя военного министра США обнажают все лицемерие и коварство политики Вашингтона по отношению к Кубе. Брекнридж убеждал генерала Майлса, что немедленное присоединение к США острова «с таким большим числом столь опасных для общества элементов было бы безумием, поэтому прежде чем присоединить Кубу, мы должны оздоровить ее, хотя бы для этого нам пришлось поступить с нею так же, как господь поступил с Содомом и Гоморрой». Для этой цели Брекнридж советовал: «уничтожать все, что находится в пределах досягаемости наших пушек, нужно сжать кольцо блокады, чтобы голод и чума, его неизменная спутница, косили гражданское население и сокращали армию; союзные же войска (кубинские – Авт.) следует использовать для ведения разведки и посылать в авангарды, чтобы они непременно почувствовали тяжесть войны между двух огней; этим войскам должны поручаться самые опасные и безнадежные экспедиции Когда регулярные части испанцев потерпят поражение и будут эвакуированы, наступит неопределенно долгий период частичного умиротворения. В течение этого периода мы будем продолжать военную оккупацию острова, помогая нашими штыками созданному, пусть даже не совсем законному, независимому правительству, пока оно будет пользоваться поддержкой лишь меньшинства населения страны. Террор, с одной стороны, и благожелательное отношение с другой – создадут условия для укрепления и усиления меньшинства, так что сторонники автономии и приверженцы Испании, которые еще остаются в стране, вскоре сами окажутся в меньшинстве. Когда этот момент наступит, следует его использовать, чтобы вызвать внутренние конфликты Вывод: в основе нашей политики всегда должна быть поддержка самого слабого против сильного вплоть до полного уничтожения обоих, чтобы тем самым добиться присоединения к нам жемчужины Антильских островов»
Как видно из приведенного документа, правящие круги США в конце 1897 г. имели не только детально разработанный план ведения войны с Испанией, но и наметили пути «умиротворения» Кубы вплоть до ее аннексии. Причем, как явствует из инструкций Брекнриджа, Белый дом собирался завоевывать испанские колонии прежде всего руками кубинцев, пуэрториканцев и филиппинцев, используя при этом классически со времен Древнего Рима метод колонизаторов – «разделяй и властвуй».
США были готовы к войне, оставалось только найти повод. И он представился, а может, был сфабрикован самими американцами. 15 февраля 1898 г. в Гаванской бухте взорвался американский крейсер «Мэн», находившийся там, по заверениям госдепартамента, для защиты интересов американских граждан.
В результате этой катастрофы погибли 264 матроса и 2 офицера. Причины взрыва до сих пор не выявлены, но большинство исследователей склонны полагать, что американские моряки были принесены Вашингтоном в жертву ради осуществления далеко идущих планов. Не подтверждают ли это предположение и слова капитана «Мэна» Сигсби (скончался в 1923 г.): «Я так и не высказал своего мнения о тех, кто потопил «Мэн», и никогда не выскажу».
Несмотря на отсутствие каких-либо улик, комиссия, составленная только из американцев, обвинила Испанию в диверсии. Представители Испании не были допущены властями США к работе комиссии. Призыв к реваншу стал лейтмотивом выступлений официальных лиц Белого дома и американской прессы, преднамеренно фальсифицировавших суть происходивших событий.
Все попытки испанского правительства добиться мирного урегулирования созданных Вашингтоном осложнений в отношениях между двумя странами были безуспешны: по образному выражению одного из кубинских историков «курок уже был взведен».
Стремясь придать авантюре большую «святость», эмиссары Белого дома встретились в Риме с сыном Джузеппе Гарибальди, Раччноти Гарибальди, и предложили ему за 5 млн. дол. организовать легион волонтеров или возглавить американский корпус на Кубе. Р. Гарибальди отказался, заявив, что мог бы встать только в ряды кубинцев, которые сражаются за свою независимость, но и это сделал бы лишь в том случае, «если бы Соединенные Штаты не извлекли для себя выгоды из этой войны».
В конце марта 1898 г. Испания обратилась к Англии, Австро-Венгрии, Италии, Германии, России и Франции с протестом против вмешательства США в кубинские дела и с просьбой оказать воздействие
на американского президента. Великие державы фактически отказались от роли верховного арбитра. Выразив сочувствие Испании, послы казанных государств в начале апреля вручили совместную ноту американскому президенту, в которой взывали к его гуманности и новым переговорам с Испанией.
О независимости Кубы в ноте европейских стран не говорилось ни слова.
Этот благосклонный нейтралитет позволил президенту США У. Мак-Кинли 11 апреля в послании к конгрессу потребовать для решения кубинского вопроса чрезвычайных полномочий вплоть до вооруженной интервенции.
18 апреля конгресс США принял совместную резолюцию сената и палаты представителей, лицемерно признав право кубинского народа быть свободным и независимым и фактически предъявив Испании ультиматум о немедленном отказе от ее притязаний на Кубу и выводе с острова испанских войск. В резолюции подчеркивалось, что США «отрицают всякие намерения или предположения осуществлять суверенитет, юрисдикцию или контроль над указанным островом, за исключением целей умиротворения, и подтверждают свое решение, когда последние будут осуществлены, передать управление и контроль над островом его народу».
Фарисейство американских правящих кругов поистине не знало границ. В то время как в Вашингтоне конгрессмены величали себя борцами за независимость Кубы, в Филадельфии печатались карты Кубы, Пуэрто-Рико и Филиппин, вышедшие в 1898 г. под общим весьма красноречивым названием «Наши новые колонии».
21 апреля 1898 г. У. Мак-Кинли, если следовать аллегории кубинского историка, уже «приставил пистолет к виску Испании» - ей дали 48 часов на вывод войск с Кубы; США заявляли, что в случае отказа Мадрида прибегнут к решительным действиям. Еще до истечения срока ультиматума 22 апреля американский военный корабль Нэшвилл» захватил испанское судно «Буэна Вентура». 25 апреля США официально войну Испании.
В это время повстанцы контролировали ѕ территории острова; наступал летний период, наиболее трудный для испанских войск, когда жара, малярия, дизентерия, хроническая лихорадка наносили испанской армии весьма чувствительные потери. Достаточно сказать, что в 1897 г. каждый испанский солдат 3-4 раза находился в госпитале, что позволяло М. Гомесу заявить: «Июнь, июль, август – наши лучшие генералы».
США вступили в войну, не признав Кубинскую республику. Это обстоятельство, казалось бы, должно было насторожить лидеров кубинского национально-освободительного движения. Однако Кубинская хунта в Нью-Йорке во главе с Эстрадой Пальмой дезориентировала их, опубликовав заявление, в котором признание конгрессом США права кубинцев на независимость приравнивалось к признанию Кубинской республики. Хунта призвало все население острова активно сотрудничать с американскими войсками «в целях изгнания общего врага».
Первые же тяжелые поражения на море (30 апреля 1898 г. в Манильском заливе были уничтожены 10 боевых кораблей испанской эскадры) резко снизили боеспособность испанской армии на всем театре военных действий) (Филиппины и Куба). Это обстоятельство заставило испанское командование на Кубе пойти на неожиданный шаг: в начале мая 1898 г. маршал Бланко предложил М. Гомесу объединиться в борьбе против США, заверив последнего, что «когда чужеземный враг будет вытеснен с острова, Испания, как любящая мать, откроет свои объятия еще одной дочери из числа наций Нового мира, говорящих на ее языке». М. Гомес отверг это предложение: «Дерзость, с которой вы предлагаете мне условия мира ошеломила меня, ибо вы знаете, что кубинцы и испанцы и испанцы никогда не смогут жить в мире на земле Кубы».
С пристальным вниманием за развитием событий на Кубе следили правящие круги России.
В расположение испанских и американских войск на острове были посланы наблюдателями полковники Генерального штаба русской армии Жилинский и Ермолов. «Главная причина испано-американской войны, - писал Жилинский, - кроется в давнишнем стремлении Северо-Американских Соединенных Штатов приобрести Кубу и Пуэрто-Рико, с которыми их связывают важные торговые интересы.
«Давнишнее стремление США приобрести остров Кубу» в этот период получило полную поддержку со стороны Эстрада Пальмы. 10 июня 1898 г. Правительственный совет Кубинской республики направил приказ командующему Освободительной армии в провинции Ориенте генералу Каликсто Гарсии, в котором отмечалось, что Правительственный совет утвердил «соглашение, Эстрадой Пальмой в качестве полномочного представителя нашей Республики с президентом США Мак-Кинли. Суть его состоит в том, что генералы Освободительной армии, сохраняя по-прежнему структурную организацию, обязаны действовать согласно оперативным планам американского командования, они должны быть готовы занять те позиции и оказать такую помощь, которую потребуют американские генералы».
Предательская политика Эстрада Пальмы, заключившего без ведома Правительственного совета соглашение с президентом Мак-Кинли, была осуждена многими деятелями кубинского национально-освободительного движения, и прежде всего генералом К. Гарсией, писавшим в своем послании к Эстрада Пальме, что последний подготовил борьбе за независимость Кубы «смертный приговор», подписанный Мак-Кинли. Несмотря на негативное отношение к этому приказу М. Гомеса и К. Гарсии, им в конце концов пришлось подчиниться.
С 10 июня 1898 г. началась высадка американских морских пехотинцев. Боевое прикрытие основного контингента американских войск обеспечивали части Освободительной армии, осуществившие ряд успешных операций в районе Сантьяго и Гуантанамо.
В конечном счете соотношение воюющих сторон оказалось следующим: Испания – 260 тыс. человек, Освободительная армия Кубы – 54 тыс. человек, США – 20 тыс. Причем на главном театре военных действий, в провинции Ориенте, в провинции Ориенте, преимущество было на стороне Кубы и США, имевших там соответственно 30 и 20 тыс. человек, в то время как испанские части насчитывали лишь
30 тыс.
Испано-американская война длилась всего лишь три с половиной месяца. Ничтожно мал перечень боевых операций на Кубе, в которых участвовали за этот период американские войска. Деморализованная, фактически разбитая мамбисес испанская армия, как правило, владело стратегической инициативой в боях с янки, которые во избежание поражения неизменно обращались за помощью к командованию Освободительной армии. В приписываемых американской немарксистской историографией победой войскам США в сражениях за Эль-Каней, Сан-Хуан и другие населенные пункты решающий вклад в разгром испанцев внесли кубинские патриоты. Вскоре выявилась и полная профессиональная несостоятельность американского военного командования на Кубе. Дело даже дошло до того, что командующий войсками США генерал Шефтер и его заместитель Лаутон решили снять с себя командование и предложили эту роль К. Гарсии, который наотрез отказался быть проводником экспансионистской политики США.
Будучи беспомощным на суше, США имели бесспорный перевес на море. 3 июля 1898 г. у берегов Сантьяго-де-Куба была разбита испанская военно-морская эскадра, что позволило американским войскам
16 июля занять Сантьяго. Повстанческие силы не участвовали в этой операции, но именно их самоотверженная героическая борьба на территории острова не позволило 230 тыс. испанских солдат, дислоцированных в других провинциях Кубы, прорваться в Ориенте. И какой цинизм! Еще несколько дней назад американские генералы предлагали К. Гарсии возглавить их войска, а теперь не позволяли ни ему самому, ни частям Освободительной армии вступить в исконно кубинский город; над дворцом губернатора Сантьяго вместо испанского стяга стал развиваться американский флаг. Кубинские патриоты выступили с резким протестом, который нашел свое отражение в послании К. Гарсии к Шефтеру. Ответ последнего: «Чтобы Вы во всем хорошо разобрались, я посылаю Вам инструкции президента (США – Авт.)», свидетельствовал о том, что эта унизительная, дискриминационная по отношению к кубинскому народу акция проводилась по прямому указанию У. Мак-Кинли.
В 20 числах июля Испания начала переговоры с Белым домом о прекращении военных действий.
12 августа был подписан протокол о перемирии.
Завершилась первая, по определению В.И. Ленина, война за передел уже поделенного империалистами мира. Поражение Испании было вызвано целым комплексом причин внутреннего и внешнего характера, но, безусловно, одной из важнейших среди них явились чувствительные поражения испанских войск на Кубе и Филиппинах от армий патриотических сил. Однако плодами этих побед воспользовались США. «Победа была украдена у нашего народа в результате вмешательства американского империализма», - говорится в Программной платформе Коммунистической партии Кубы.
10 декабря 1898 г. в Париже был заключен мирный договор между США и Испанией. Судьба бывших испанских колоний решалась без их представителей и вопреки воле их народов. Белый дом пренебрег свободолюбивыми чаяниями кубинского, пуэрториканского и филиипинского народов, превратив Пуэрто-Рико и Филиппины в свои колонии, а на Кубе был установлен режим военной оккупации.

Оккупация Кубы американскими войсками
Первого января 1899 г. Испания окончательно передала Кубу США, и на остров были введены американские оккупационные войска. Казалось, что желанный «плод» наконец-то созрел. Но Соединенным Штатам так и не удалось «сорвать» его. Во-первых, потому что на Кубе оставалась Освободительная армия во главе с М. Гомесом, в силе которой американские генералы имели возможность убедиться самолично. Во-вторых, насаждение штыками «цивилизации» на Филиппинах затянулось на три с половиной года. Филиппинцы вели героическую борьбу против новых, американских колонизаторов. При попытке аннексии Кубы одновременное ведение боевых действий на двух столь отдаленных фронтах (Филиппины и Куба) оказалось в тот период непосильно даже для США. В-третьих, Вашингтон опасался, что возможная война на Кубе осложнит его отношения с латиноамериканскими странами и станет серьезным препятствием для экономической экспансии США в этом регионе, что позволит Англии еще более укрепить свою гегемонию в Западном полушарии.
Тем нее вопрос об аннексии Кубы отнюдь не снимался с повестки дня. «Наша миссия, ради выполнения которой мы объявили войну Испании – заявил У. Мак-Кинли в послании к конгрессу от 5 декабря 1899 г., - не ограничивается тем, чтобы плохо организованное общество (т.е. кубинское – Авт.) было предоставлено самому себе, сталкиваясь со всеми недостатками, присущими слабым государствам». Еще более откровенен был военный губернатор Кубы американский генерал Л. Вуд, писавший военному министру США Э. Руту: «Все американцы и все кубинцы, смотрящие в будущее, знают, что остров (Куба – Авт.) станет составной частью Соединенных Штатов, и поэтому как для нас, так и для них имеет столь важное значение подготовка для этого прочной основы».
США вели такую подготовку в двух направлениях. Прежде всего было образовано так называемое Военное правительство острова, острова, во главе которого с 1899 г. по 1902 г. последовательно находились американские генералы Дж. Брук и Л. Вуд, располагавшие практически неограниченными полномочиями. В состав правительства входили 58 высокопоставленных офицеров американской армии. Весь остров был разделен на 7 военных департаментов (6 провинциальных и 1 столичный), которые также возглавляли американские генералы. В такой обстановке, когда, по мнению кубинского историка О. Пино-Сантоса, на острове была установлена американская военная диктатура, каждое ее постановление фактически являлось военным приказом для кубинских гражданских «властей».
Еще до начала оккупации Кубы Вашингтон начал борьбу против патриотических сил острова, и прежде всего против Кубинской революционной партии и Освободительной армии. При этом США опирались на плантаторов, сахарозаводчиков, коммерсантов, всех тех представителей имущих классов острова, кто, предав национальные и защищая узкоклассовые интересы, начал оказывать поддержку новоявленному хозяину. Непосредственным проводником проамериканской политики стал Эстрада Пальма, более 20 лет проживший в США и даже принявший американское гражданство. В декабре 1898 г. Кубинская революционная партия, якобы выполнившая свою историческую роль в борьбе за независимость Кубы, благодаря усилиям Эстрады Пальмы прекратила свое существование. Интригуя, прибегая то к полуугрозам, то к полуобещаниям, оккупационные власти добились того, что 12 марта 1899 г. М. Гомес был смещен с поста главнокомандующего Освободительной армии, которую 4 апреля распустили.
Гибель выдающихся деятелей кубинского национально-освободительного движения Х. Марти и
А. Масео, ликвидация Кубинской революционной партии и роспуск Освободительной армии привели к разобщенности и деморализации патриотических сил Кубы. Это позволило США стать полновластным хозяином острова.
Военные губернаторы Кубы генералы Дж. Брук и Л. Вуд максимально использовали свои неограниченные полномочия. Все самое ценное, чем располагали недра острова – цветные металлы, марганец, свинец, цинк, графит и т.д., - контролировал американский капитал. В период военной оккупации почти весь экспортируемый Кубой сахар направлялся в США: в 1900 г. – из 286 917 т. – 286 856, в 1901 г. – из 589 159 т. – 581 116, в 1902 г. – из 795 278 т. – 795 055. По существу, Куба оказалась более ущемленной в своих правах, чем в последние годы испанского колониального режима.
Американцы хозяйничали во всех сферах экономической и культурной жизни острова, включая даже народное образование. Аннексионистский угар, периодически охватывавший правительственные учреждения и деловые круги США, проник в конце XIX в. и на страницы школьных учебников, подготавливаемых в Соединенных Штатах для Кубы. В вышедшей в 1899 г. в этой серии книге Монтгомери «Начальные познания по истории Америки» Куба была окрашена в одинаковый цвет с США, что вызвало многочисленные протесты кубинской общественности. Американские идеологи явно стремились внушить кубинцам мысль о том, что вскоре остров станет еще одним штатом США.
Между тем вирусом аннексионизма была поражена лишь незначительная часть кубинского общества. Полковник Жилинский писал в 1899 г.: «Партия, желающая полного присоединения острова к Соединенным Штатам, невелика и состоит преимущественно из коммерсантов и фабрикантов-американцев или других наций, но не кубинцев. Громадное большинство этих последних стремится к образованию независимой кубинской республики». Принимая во внимание все «за» и «против», Вашингтон решил подготовить почву для прихода к власти своей креатуры – Томаса Эстрада Пальмы.
В июне 1900 г. на Кубе состоялись муниципальные выборы, широко разрекламированные американской пропагандой как начало системы представительной демократии. Избирательный закон был разработан назначенной Л. Вудом комиссией и предусматривал высокий имущественный ценз,
не позволивший принять участие в выборах абсолютному большинству кубинцев, в том числе и ветеранам национально-освободительной борьбы. После выборов в Учредительное собрание была разработана в феврале 1901 г. Конституция Кубы, включавшая в себя традиционный набор буржуазно-демократических свобод. Казалось бы, игра в представительную демократию полностью удалась, но Белый дом такая конституция явно не устраивала, ибо в ней, с точки зрения американских правящих кругов, не было главного – не отражен характер будущих отношений между Кубой и США.
Основные принципы этих отношений были продиктованы Учредительному собранию Кубы
не иначе, как с позиции силы, ведь они исходили от военного министра США Э. Рута. 9 февраля 1901 г. в письме к Л. Вуду он настаивал на принятии следующих принципов, которые должны быть заложены в основу в основу кубино-американских отношений: «1. Признание за США права на вмешательство
во внутренние дела Кубы; 2. ограничение прав Кубы на заключение договоров и соглашение с иностранными державами либо на предоставление им каких бы ни было привилегий без предварительного согласия США; 3. Ограничение прав Кубы в получении иностранных займов; 4. Признание за США права на приобретение земель и пользование морскими базами на Кубе; 5. Признание и соблюдение Кубой всех законов и обусловленных ими прав, изданных американскими военными властями.
Учредительное собрание отвергло предложения Э. Рута как полностью ущемляющие независимость Кубы, но вскоре под давлением оккупационных властей вынуждено было принять, «но не как дополнение к конституции, а как «мнение», причем вопрос о праве США на интервенцию и пользование военно-морскими базами был опущен».
Очевидно, ожидая подобного исхода, сенат США в тот же день (27 февраля 1901 г.) принял поправк председателя Комиссии конгресса США по делам Кубы сенатора Орвиля Платта к законопроекту о предоставлении кредитов американских войск на Кубе. Поправка обусловливала вывод войск США с острова принятием и включением Кубой в свою конституцию восьми условий, куда входили пять требований Э. Рута и три новых: «1. О санитарных мероприятиях с целью избежать распространения эпидемических и инфекционных заболеваний и защитить таким образом народ и торговлю Кубы, а также торговлю и население южных штатов США; 2. Остров Пинос исключается из пределов границ Кубы, определенных конституцией, вопрос о его принадлежности остается открытым до будущего договора; 3. Правительство Кубы включит предыдущие статьи (т.е. требования Э. Рута и О. Платта – Авт.) в Постоянный договор с Соединенными Штатами».
После долгих дебатов 12 июня 1901 г. эта поправка была принята Учредительным собранием и включена как дополнение к конституции. Когда были объявлены результаты голосования, депутат Учредительного собрания генерал Лакре воскликнул: «В истории Кубы есть три даты: 10 октября 1868 г. мы научились умирать за Родину, 24 февраля 1895 г. мы научились убивать ради независимости, сегодня для меня день траура: мы навсегда обрекли себя на рабство с тяжелыми стальными цепями».
Так «дипломатия штыка» позволила Вашингтону, разыграв фарс с предоставлением Кубе формальной независимости, по существу, превратить ее в свой протекторат. Спустя несколько дней после принятия «поправки Платта» Л. Вуд откровенно писал Т. Рузвельту, теперь уже вице-президенту США: «Очевидно, что поправкой Платта» мы оставили Кубе очень малую толику независимости, или вообще ее
не оставили. На очереди вопрос о практическом осуществлении аннексии. С этим необходимо немного повременить. Контроль, имеющийся у нас над Кубой, которая вскоре, без сомнения, станет нашей, поможет нам в недалеком будущем держать в своих руках всю мировую торговлю сахаром. Я считаю, что Куба – это самое желанное приобретение для США. Остров постепенно будет американизироваться, и настанет час, когда мы получим одно из самых богатых и долгожданных владений мира.

ГЛАВА II
КУБА В 1902 – 1917 гг.

Господство без аннексии
Для осуществления своей политики на Кубе Белый дом выбрал Т. Эстраду Пальму, справедливо названного соотечественниками кубинским отцом «поправки Платта». Став кандидатом на пост президента Кубы, он отказался от американского гражданства, но эта метаморфоза совершенно не изменила его раболепия перед Вашингтоном. Не случайно именно ему была поручена роль марионетки. Т. Эстрада Пальма иногда фрондировал, но не стал борцом против испанского колониального господства, более того, не скрывал своей иронии по вопросу о независимости Кубы. Еще до Десятилетней войны он заявлял: «Живые примеры, которые являют собой латиноамериканские республики, не оставляют сомнения всем людям доброй воли относительно того, какое зловещее будущее будет ожидать нашу любимую родину, если она когда-либо образует независимое государство». Решение К. Мануэля де Сеспедеса начать Десятилетнюю войну он квалифицировал как «величайшее безумство», затем, как уже отмечалось, сделал все возможное, чтобы распустить Кубинскую революционную партию.
Трудно найти в истории латиноамериканских стран более жалкий фарс, чем первые президентские выборы на Кубе 3 декабря 1901 г. Только 24 февраля 1902 г. было объявлено, что президентом избран
Т. Эстрада Пальма, все еще проживавший в США. В мае того же года американские войска были выведены с Кубы.
С 20 мая 1902 г., со дня вступления на пост президента Т. Эстрады Пальмы, принято начинать историю Кубинской республики. Но эта республика не имела ничего общего с идеалами Х. Марти,
А. Масео, М. Гомеса, К. Гарсии и сотен тысяч кубинских патриотов борющихся за независимость, с многовековым стремлением к свободе всего кубинского народа. Это так называемая «псевдореспублика», или «половинчатая республика», отвечала прежде всего интересам правящих кругов США и американского монополистического капитала.
Эстрада Пальма, заняв президентское кресло (1902 – 1906), превратил Кубу в огромный аукцион, на котором могущественному северному соседу продавалось все: земли, рудники, сахарные и табачные плантации, месторождения полезных ископаемых. Это был самый настоящий бесстыдный грабеж американскими монополиями только что образовавшегося государства. Так, например, в начале века «Юнайтед фрут компани» приобрела на Кубе 80 тыс. га, заплатив за каждый гектар всего лишь по 6 сентаво. За первое десятилетие ХХ века (1900-1909) американские компании вывезли с острова почти 90 % добытого и подлежащего экспорту минерального сырья, главным образом, железа, марганца и меди. В течение первых двадцати лет ХХ в. более 911 тыс. га плодородных земель острова стали собственностью иностранных, прежде всего американских предпринимателей и компаний.
В свое время формы и методы проникновения американского капитала генеральный секретарь компартии США Гэс Холл метко назвал «вирусным методом», заключавшимся в том, что «подобно вирусу, он проникает в чужую клетку, питается за счет чужого организма, высасывает его соки, стремясь в конце концов, занять место в его экономической структуре». Наиболее отчетливо «вирусный метод» прослеживается на примере истории Кубы. Не решившись на политическую аннексию, Вашингтон в конце XIX – в начале ХХ в. сделал все возможное, чтобы добиться экономической аннексии острова. Во время военной оккупации Кубы и правления Т. Эстрады Пальмы инвестиции США в кубинскую экономику увеличились в четыре раза и достигли 200 млн. долл. Как известно, вирусы вездесущи. В полной мере этим качеством обладает и американский капитал. К 1906 г. он уже проник и в сахарную, и в табачную, и в горную промышленность страны, подчинил себе телефонную и трамвайную сеть Гаваны, начал контролировать кубинские финансы и значительную часть железных дорог, овладел крупнейшими верфями.
Еще в конце XIX в. английский капитал казался недосягаемым конкурентом, но к 1914 г. инвестиции США и Великобритании на Кубе практически сравнялись (соответственно 215 и 216 млн. долл.). Однако если британские капиталовложения приходились в основном на железные дороги и сферу обслуживания, то капитал США, сумев взять под свой контроль ключевые отрасли кубинской экономики, уже во второй половине 10-х годов значительно опередил своего основного конкурента. Кроме того, инвестиции Франции составляли 13 млн. долл., а Германии – 5 млн. долл.
В период правления Т. Эстрады Пальмы Соединенным Штатам удалось опутать Кубу паутиной кабальных договоров, определявших последующую ее тотальную зависимость вплоть до 1959 г.
11 декабря 1902 г. был подписан Договор о взаимном благоприятствовании, который давал односторонние был подписан Договор о взаимном благоприятствовании, который давал односторонние преимущества Соединенным Штатам, устанавливал их полное господство на кубинском рынке и вытеснял с него европейских конкурентов.
16-23 февраля 1903 г. было подписано соглашение об аренде США части бухты Гуантанамо и прилегающей к ней территории для создания военно-морской базы, а также территории в районе Баия-Оида для строительства угольных складов. За аренду этих территорий Вашингтон обязывался выплачивать Кубе ежегодно - 2 тыс. песо – нищенская подачка. В 1912 г. США формально отказались Баия-Оида (Кубе эта территория была возвращена только в 1934 г.), потребовав взамен расширение военно-морской базы Гуантанамо. С тех пор и по настоящее время территория базы составляет 110 кв. км., из них 75 км. – суша и 35 кв. км. – водное пространство (реки и море).
22 мая 1903 г. был подписан Постоянный договор о кубино-американских отношениях. В него вошли все статьи «поправки Платта», из которых в дальнейшем особенно широко использовалась Белым домом статья 3, предусматривавшая право США на военную интервенцию.
Контроль, установленный иностранными монополиями, полная финансовая зависимость от американского и английского капитала (в 1914 г. истинно кубинские инвестиции в экономику острова составляли лишь 10 млн. долл.), вышеупомянутые неравноправные договоры, «поправка Платта» привела к тому, что кубинская буржуазия оказалась экономически неконкурентоспособной и, лишь формально имея политическую власть, вынуждена была играть жалкую роль посредника иностранных монополий в ограблении собственной страны.
Антинациональная политика Эстрады Пальма вызвала многочисленные протесты передовой кубинской общественности. Прогрессивные деятели Кубы М. Сангили, Энрике Хосе Варона, Х. Гуальберто Гомес и другие выступили в защиту национальных интересов. Сангили вид в продолжении такой политики «приближение критического часа кубинской истории, часа агонии и презренного, позорного угасания», 3 марта 1903 г. предложил сенату проект закона, в первой статье которого выдвигалось требование о запрещении продажи иностранцам всего того, что составляет национальное достояние. Сенат отклонил проект М. Сангили.
Характер кубино-американских отношений в период правления Т. Эстрады Пальма устраивал США, поэтому на новых президентских выборах на Кубе Белый дом вновь сделал ставку на него. Обострившаяся в 1905 г. предвыборная борьба между либералами, выставившими своим кандидатом в президенты генерала Хосе Мигеля Гомеса, и консервативными силами страны, группировавшимися вокруг Умеренной партии, в которую перешел Эстрада Пальма, предвещала победу либералам. Стремясь не допустить ее, президент Кубы пошел на самие крайние меры: были уволены многие чиновники государственного аппарата, выступавшие против его переизбрания, были пущены в ход подкуп, подлог и насилие. Либералы, понимая, что главным арбитром на предстоящих выборах будет мошенничество, решили не принимать в них участия и бороться за власть вооруженным путем.
20 мая 1906 г. начался новый четырехлетний период правления Т. Эстрады Пальмы. Лидеры либералов, генералы Х. Мигель Гомес и Хосе де Монтеагудо, а также Х. Гуальберто Гомес, Альфредо Сайас и другие, в мае 1906 г. создали так называемый революционный комитет, разработавший план захвата президентского дворца и арест президента и вице-президента.
Летом в провинциях Пинар-дель-Рио, Лас-Вильяс и Гавана прошли выступления, возглавляемые либералами. Все они были жестоко подавлены правительственными войсками, но, несмотря на неудачи, главный лозунг либералов «Долой правительство Т.Эстрады Пальмы» пользовался популярностью во всех уголках острова. Один из сотрудников американского посольства, сообщая в это время в госдепартамент о внутриполитическом положении на Кубе, писал, что причины вооруженных выступлений «кроется прежде всего в выборах», но, бесспорно, он был более близок к истине в той части своей аналитической записки, где говорилось, что эти выступления могли бы и не произойти, «если бы не было (на Кубе – Авт.) подлинной несправедливости и произвола по отношению к самым бедным и малообразованным слоям».
Действительно, «независимое» кубинское государство ни на йоту не улучшило положение народных масс. Практически не имели никаких прав бывшие рабы, процветала расовая дискриминация, абсолютное большинство кубинского народа продолжало жить в условиях крайней нищеты. Ключевые позиции в кубинской экономике, помимо американцев и англичан, по-прежнему занимали испанцы (особенно в торговле, табачной и сахарной промышленности), которых в 1907 г. проживало на Кубе 185 тыс. человек. Весь этот комплекс причин и способствовал тому, что часть народных масс стихийно, неосознанно пошла за либералами, считая их сторонниками радикальных изменений в социально-экономической жизни Кубы.
Оппозиция Т. Эстраде Пальме особенно широкий размах после того, как Максимо Гомес, выступая на совещании ее лидеров, призвал «покончить с олигархией, представленной правительством». По некоторым, очевидно, завышенным, данным, либералам удалось сформировать 15-тысячную армию. Возглавляемое ими движение могло бы стать еще более грозной политической силой, если бы не непоследовательность его руководства, обратившегося за помощью к США, что дезориентировало и заставило покинуть ряды оппозиции многих сторонников либералов. Тем не менее, обстановка продолжала оставаться напряженной. После так называемой «августовской войны», когда вооруженные столкновения имели место в столице республики, Т. Эстрада Пальма 8 сентября 1906 г. обратился к президенту США Т. Рузвельту с просьбой об интервенции американских войск на Кубу. 28 сентября того же года Эстрада Пальма снял с себя полномочия президента и передал власть американским генералам.
Военный министр США У. Тафт, прибывший на остров во главе морских пехотинцев, действовал там как в своей вотчине. Прежде всего он распустил правительственные войска и вооруженные отряды либералов и провозгласил себя временным военным губернатором на Кубе. «Наведя порядок», У. Тафт передал «скипетр» военного губернатора американскому генералу Ч. Мэгуну.
В то же время пресса США затрубила о «беспомощности» кубинцев и о цивилизаторской миссии «великой демократии Севера». 13 мая 1908 г. посол Кубы в Вашингтоне Гонсало де Кесада писал лидеру либералов Х. Мигелю Гомесу: «В настоящее время в США раздувается наша неспособность к существованию без помощи иностранцев. Делается упор на наших ошибках, и высмеиваются наши люди Сотни миллионов песо, вложенных на Кубе, в их глазах большая ценность, чем наше культурное и моральное будущее. Золото требует стабильности, спокойствия и мира, хотя бы даже и кладбищенского».
Однако кубинский народ был против подобной стабильности и подобного мира. В 1907-1908 гг. по всему острову прошла невиданная ранее на Кубе волна забастовок. Среди бастующих были рабочие сахарных плантаций, принадлежавших американским владельцам, каменщики, портовики, железнодорожники. Главными требованиями рабочих были вывод оккупационных сил США и предоставление Кубе немедленной и полной независимости. Даже сам Ч. Мэгун в одном из своих отчетов вынужден был признать крайнюю непопулярность среди кубинцев американского оккупационного режима. «Несомненно, - подчеркивал он, - желание оказаться под юрисдикцией и управлением правительства Соединенных Штатов продолжает жить среди большого количества иностранных граждан (согласно переписи 1907 г., их на Кубе проживало 229 тыс. – Авт.) и немногих состоятельных кубинцев, боящихся повторения беспорядков. Абсолютное же большинство кубинцев не желает отказываться от независимости и суверенитета».
Рост антиамериканских настроений и усиление антиимпериалистической борьбы кубинского народа заставили Вашингтон прекратить оккупацию острова. 14 октября 1908 г. на Кубе состоялись президентские выборы, на которых борьба шла между Либеральной партией во главе с Хосе Мигелем Гомесом и образовавшейся в марте 1907 г. Консервативной партией (на основе самораспустившейся Умеренной партии). Либералы праздновали безоговорочную победу. 28 января 1909 г. Х. Мигель Гомес вступил на пост президента, а Ч. Мэгун вместе с американскими войсками покинул остров. «Североамериканский губернатор, - писал кубинский историк Оскар Пино-Сантос, - оставил «неизгладимый» след в памяти кубинцев. Во-первых, потому, что он ввел в стране административную коррупцию, бесстыдное разворовывание общественных фондов и политический подкуп как систему управления. Во-вторых, потому, что он оставил стране долг более 16 млн. долл. одной из ростовщических контор янки.
Безграничное хозяйничанье Ч. Мэгуна было использовано американскими компаниями для дальнейшего захвата важнейших отраслей кубинской экономики. Не отставали от бизнесменов и американские официальные лица, например, генеральный консул США в Гаване Ф. Штейнгарт сумел прибрать к своим рукам трамвайную сеть и электроосвещение столицы, а также две большие судоверфи в гаванском порту.
«На свете нет ничего больше похожего, чем консерватор на либерала, и наоборот», - гласит кубинская пословица. Правительство либералов (1909-1913) во главе с Х. Мигелем Гомесом, так же как и правительство Т. Эстрады Пальмы, не сумело разрешить не сумело разрешить ни одной стоявших перед молодым государством проблем. Продолжали процветать кумовство и коррупция. После 30-летней борьбы за независимость ключевые посты в правительстве и в администрации провинций заняли представители буржуазно-латифундистских кругов, находившиеся ранее на стороне Испании, а затем активно сотрудничавшие с оккупационными властями США. Ветераны кубинского национально-освободительного движения потребовали от Х. Мигеля Гомеса удаления их из государственного аппарата. Длительные переговоры между правительством и Ассоциацией ветеранов зашли в тупик. Политическая обстановка в стране все более обострялась.
В борьбе патриотических сил Кубы против антинациональных элементов Вашингтон усмотрел ущемление прав собственных интересов. В ноте от 16 января 1912 г. правительство США предупредило
Х. Мигеля Гомеса, что внутриполитическое положение на острове вызывает беспокойство Белого дома.
В последовавшем затем послании президента США У. Тафта Гомесу бывший военный губернатор Кубы недвусмысленно предупредил: «Постарайтесь ликвидировать столь угрожающую ситуацию, которая может заставить правительство Соединенных Штатов вопреки его воле, рассматривать меры, которые оно должно принять в соответствии с обязательствами, вытекающими из отношений между США и Кубой».
Вскоре Х. Мигель Гомес и Ассоциация ветеранов пришли к соглашению, в последней статье которого отмечалось, что «нет никакого оправдания вмешательству США в наши внутренние дела». Однако это заявление было проигнорировано американскими правящими кругами. Использовав в качестве предлога начавшееся на Кубе движение негров и мулатов против расовой дискриминации, Вашингтон, объявив, что интересы американских граждан находятся под угрозой, в мае-июне 1912 г. вновь направил на Кубу свои канонерки и морских пехотинцев. У. Тафт поспешил заверить всех и вся, что это не интервенция, а «предосторожность». В июне очаги выступления на Кубе были ликвидированы, и американские войска покинули остров. Столь поспешный вывод американской морской пехоты был в немалой степени связан с обострением отношений между империалистическими странами накануне Первой мировой войны и озабоченностью Белого дома ходом Мексиканской революции (1910-1917).
США перешли на Кубе к так называемой «превентивной политике», суть которой, по мнению кубинского историка Х. Ле Риверенда, заключалась в том, чтобы «вмешиваться ежедневно, но объявить миру о том, что это делается во избежание военных десантов и оккупации». Для проведения подобной политики в жизнь на Кубе создалась весьма благоприятная ситуация: на очередных президентских выборах победили консерваторы, которые по отношению к США не позволяли себе даже невинной фронды либералов.
Новый президент Кубы Марио Гарсия Менокаль прошел выучку у американского генерала Л. Вуда, занимая пост начальника полиции в период его правления на острове. Затем Менокаль был управляющим имуществом американской компании «Кьюбэн-Америкэн компани» и, будучи тесно связанным с монополистическим капиталом США, не скрывал своих аннексионистских взглядов.
Политическая рептильность правительства Менокаля позволило США еще более укрепить позиции своего капитала на Кубе, особенно в сахарной промышленности. На острове фактически стали образовываться американские «сверхкорпорации», пользовавшиеся финансовой поддержкой банков и влиятельных промышленных кругов США.
Большой спрос и высокие цены на сахар в годы Первой мировой войны могли дать молодому государству огромные доходы, но значительная часть валютных поступлений от продажи кубинского сахара оседала в сейфах США. О том, сколь высоки были прибыли американских сахарных магнатов на Кубе, свидетельствует следующий пример. В 1916 г. была создана американская компания «Кьюбэн кэйн шугар», купившая на острове сразу шесть сахарных заводов и в последующие два года вернувшая вложенный капитал.
Естественно, что на очередных президентских выборах на Кубе (ноябрь 1916 г.) Вашингтон был заинтересован в избрании Менокаля на новый срок, но открытая проамериканская политика последнего оттолкнула от консерваторов кубинских избирателей. Результаты выборов свидетельствуют о бесспорной победе кандидата либералов А. Сайаса, но находившиеся у власти консерваторы пошли на всевозможные подлоги и махинации. Через шесть недель было объявлено, что президентом Кубы избран М. Гарсия Менокаль. Либералы заявили протест в Верховный суд республики, который удовлетворил его. Правительство, ссылаясь на то, что в провинциях Лас-Вильяс и Ориенте избирательные бюллетени таинственным образом исчезли, предложило провести там дополнительные выборы. Но либералы отказались участвовать в еще одном избирательном фарсе и, как и в 1906 г., взялись за оружие.
Вашингтон вновь использовал эту междоусобицу для бесцеремонного вмешательства во внутренние дела Кубы. Когда вооруженные отряды либералов захватили несколько городов и среди них Сантьяго, посол США на Кубе Вильям Е. Гонсалес обратился к ним с ультиматумом, угрожая от имени американского правительства всевозможными карами, если мятежники не сложат оружие. Он напомнил либералам исповедуемую президентом США В. Вильсоном доктрину, согласно которой ни одно правительство, пришедшее к власти революционным путем, не будет признано Соединенными Штатами Америки. Грозный окрик американского посла стал прелюдией новой военной интервенции США на Кубу.
13 февраля 1917 г., американское правительство, заявив о своих обязательствах, по «наведению порядка» на Кубе, вытекающих якобы из «поправки Платта», направило на остров несколько военных судов, а через пять дней квалифицировало движение либералов как «незаконный, антиконституционный акт». Дело дошло до того, что государственный секретарь США Лансинг фактически объявил кубинских либералов врагами Соединенных Штатов. «Так как союзники и США должны в большой степени зависеть от кубинского сахара, - отмечал он 15 мая 1917 г., - то беспорядки, наносящие ущерб его производству, должны объявляться враждебными актами. Правительство США вынуждено предупредить, что все, кто выступает против правительства с оружием в руках, должны немедленно сложить его, в противном случае Соединенные Штаты будут рассматривать их как своих собственных врагов и действовать со всеми вытекающими отсюда последствиями».
Белый дом не только угрожал, но и действовал. На Кубу было послано свыше 2 тыс. морских пехотинцев. Слабо вооруженные, неподготовленные в военном отношении отряды либералов оказались лицом к лицу с частями американской регулярной армии. После ряда неравных схваток интервенты вынудили либералов, возглавляемых экс-президентом Х. Мигелем Гомесом, оставить Сантьяго и другие контролировавшиеся ими населенные пункты. Так американский штык обеспечил «переизбрание
Г. Менокаля президентом Кубы, но на сей раз Вашингтон не торопился с выводом своих войск; они покинули остров только в 1922 г.
Таким образом, США, не решившись в конце XIX в. на аннексию острова, сумели фактически поставить под свой контроль как экономику, так и общественно-политическую жизнь молодой республики. Это стало возможным благодаря целому комплексу причин: 1) расколу национально-патриотических сил, участвовавших в борьбе против испанского колониального господства; 2) всесторонней зависимости кубинской буржуазии от иностранного, прежде всего, американского капитала; 3) наличию среди буржуазии острова двух диаметрально противоположных по своим интересам и политической ориентации группировок: в то время как буржуазия восточных провинций в колониальную эпоху традиционного антииспанского центра, выступала за развитие капитализма на национальной основе, в защиту национальных интересов, буржуазия западных провинций, и особенно Гаваны, превратилась в союзника и пособника иностранных монополий в ограблении своей страны; 4) своеобразию складывавшегося на тот период на Кубе олигархического блока, важнейшей составной частью которого стали владельцы американских компаний и филиалов крупнейших американских банков, оттеснивших на второстепенные роли представителей крупной кубинской буржуазии и во многом определявшие внутри- и внешнеполитический курс первых кубинских правительств; 5) идейной и организационной слабости кубинского пролетариата в конце XIX – в начале ХХ в.; 6) разорению войнами и особенно экономическим проникновением американского империализма в среду кубинской мелкой буржуазии. Приток на остров товаров из США после 1898 г. привел к банкротству многих мелких предприятий на Кубе. Их владельцы пополняли ряды пролетариата, а мелкая буржуазия в целом оказалась нейтрализованной как политическая сила.

Рабочее и демократическое движение
«Псевдореспублика», образованная в 1902 г., не только не отвечала, но и противоречила интересам абсолютного большинства Кубинского народа. Это понимали многие видные общественно-политические деятели Кубы. Известный философ Энрике Хосе Варона, критикуя консерваторов за их преклонение перед США писал: «Они просят действенного лекарства у других, я же думаю, что разумно было бы искать его в жизненных силах нашего общественного организма. Если нет таких сил или они так незначительны, что не в состоянии заставить нас выздороветь, то никакая политическая микстура не спасет нас». Конечно, народ, в течение нескольких веков боровшийся за свое национальное освобождение, имелись такие силы. Среди них прежде всего необходимо назвать рабочий класс, борьба которого по своему объективно-историческому содержанию совпадала с общенациональными и несмотря на отмеченную выше идейную и организационную слабость влияла на политическую жизнь.
В конце XIX – в начале ХХ в. на формирование классового сознания кубинского пролетариата оказывали влияние анархизм, реформизм и марксизм. Реформистские тенденции были присущи прежде всего образованной 29 марта 1899 г. Социалистической партии Кубы.
Первые партии на острове, как правило, не представляли собой сложившиеся политические организации какого-либо одного класса; они стремились привлечь на свою сторону самые разнообразные слои общества, что делало их аморфными, и недолговечными, а программные документы – расплывчатыми и противоречивыми.
Такого рода организацией была и Социалистическая партия. В манифесте «К народу Кубы» основатель партии Диего Висенте Техера и его соратники призывали бороться за облегчение тяжелого положения трудящихся, и обращала внимание законодателей на «чудовищные отношения между трудом и капиталом». Однако элементы либеральной буржуазии, оказавшиеся в руководстве партией, не разделяли подобный радикализм. Техера и некоторые другие руководители Социалистической партии не видели конкретных путей освобождения от капиталистической эксплуатации. Просуществовав несколько месяцев, партия распалась.
8 сентября 1899 г. анархистами Энрике Месоньером и Энрике Краччи была образована Всеобщая лига кубинских трудящихся, руководствовавшаяся в своей деятельности следующими принципами:
1) все кубинские рабочие должны пользоваться теми же преимуществами гарантиями, что и иностранные, на различных предприятиях страны;
2) всемерно способствовать привлечению к работе в мастерских кубинских эмигрантов, возвращение на родину которых становится все более необходимым;
3) начать кампанию в защиту моральных прав и материальных интересов кубинских женщин-работниц;
4) сделать все возможное, чтобы дать работу всем сиротам, бродяжничающим на наших улицах, независимо от того, являются ли они детьми борцов за независимость или нет;
5) быть готовым борьбе против любых подрывных элементов, стремящихся каким либо способом затормозить успешное развитие Кубинской республики.
Несмотря на откровенный экономизм основных требований Лиги, ее деятельность имела целый ряд позитивных моментов, и важнейший из них – пробуждение к борьбе за улучшение своего положения широких пролетарских масс острова. В то же время анархо-синдикалистские тенденции в деятельности этой организации существенно тормозили развитие рабочего движения, пагубно влияя на его организационную сплоченность и дисциплину, обрекая рабочих на забвение политических требований. Отрицание же анархо-синдикалистами роли крестьянства в революционном движении значительно сужало социальную базу борьбы в общенациональном масштабе.
Известная доля дезориентации, внесенная анархистами в рабочее движение, не помешала кубинскому пролетариату в период первой американской оккупации острова проявить свою классовую солидарность. Бастовали строители, табачники, кочегары железной дороги, рабочие хлебопекарен, типографы и др. В ряде случаев требования бастовавших – повышение зарплаты и сокращение продолжительности рабочего дня – были удовлетворены.
Надежды рабочих на то, что с провозглашением республики их положение улучшится,
не оправдались. В результате не прошло и двух месяцев после вступления Т. Эстрады Пальмы на пост президента, как в различных районах страны начались волнения. Особый размах они приняли в ноябре
1902 г., когда произошла первая в истории Кубы всеобщая забастовка. Гавана, Сьенфуэгос и Крусес стали центрами забастовочного движения. На некоторых улицах страны появились баррикады. Бастовавшие требовали: установить 8-часовой рабочий день, повысить заработную плату, предоставить кубинским подросткам равные права с испанскими при приеме на работу. Армия и полиция жестоко подавили это общенациональное выступление пролетариата, а Всеобщая лига кубинских трудящихся заявила о своем самороспуске.
Известно, что рабочее движение, развивающееся самостоятельно, без руководства со стороны пролетарской партии, неминуемо ведет к тред-юнионизму, к борьбе чисто экономической.
На Кубе много сил и энергии делу создания такой партии отдал Карлос Балиньо (1848 – 1926) – первый кубинский марксист, видный деятель кубинского коммунистического и рабочего движения на Кубе. Возвратившись в 1902 г. из США, он в следующем году основал в Гаване Клуб социалистической пропаганды – первый марксистский кружок на острове, в 1905 г. издал брошюру «Правда о социализме», в которой изложил важнейшие положения марксизма.
В 1904 г. образовалась Кубинская рабочая партия, носившая реформистский характер. К. Балиньо вступил в ее ряды, чтобы опираясь на пролетарское ядро, вести борьбу за новую партию. В 1905 г. эта цель, казалось, была достигнута. В принятых программных документах, основанных на принципах марксизма, впервые в истории рабочего движения острова был поставлен вопрос о захвате пролетариатом власти в стране и уничтожение частной собственности на средства производства, а сама партия стала называться Рабочей социалистической партией острова Кубы.
Партия была объявлена вне закона. К трудностям нелегальной борьбы вскоре добавились острые противоречия между К. Балиньо и руководством примкнувшего к партии в 1906 г. Социалистического союза Интернационала – организаций, состоявших из испанцев-социалистов, проживающих на Кубе и придерживавшихся анархо-синдикалистских взглядов.
Безусловно, при общей слабости в начале ХХ в. политического движения пролетариата на Кубе идеи научного социализма были близки и понятны лишь незначительному числу рабочих. Это обстоятельство наряду с непримиримой идейно-политической борьбой между сторонниками марксизма и анархизма, а также шовинизм, привнесенный испанцами из Социалистического союза Интернационала, явились главными причинами того, что Рабочая социалистическая партия острова Кубы не смогла стать объединяющим и руководящим центром, выражающим классовые интересы всего пролетариата.
С началом Первой мировой войны европейские социалистические партии II Интернационала оказались в глубоком кризисе, который охватил и социалистические партии Латинской Америки, в основном созданные по образу и подобию германской социал-демократии и использовавшие в качестве образца для своих программных документов Эрфуртскую программу. Не избежала этой участи и и оказалась на грани распада и Рабочая социалистическая партия острова Куба. В то же время отдельные отряды этой партии, например в г. Мансанильо, пользовалась значительным влиянием и авторитетом в рабочей среде. Годы борьбы с анархизмом обогатили К. Балиньо и его соратников опытом работы с массами, способствовали распространению марксизма. В свою очередь некоторые лидеры анархистов, в частности,
А. Лопес, в горниле классовых битв преодолели свои классовые заблуждения и перешли на позиции научного социализма.
В 1907 г. на Кубе проживали 2 048 980 человек. 43,9 % составляло городское население, причем в 20 городах число жителей превышало 8 тыс.; 355 тыс. человек проживали в Гаване и ее окрестностях. Характерным явлением первых шести лет существования республики был высокий уровень иммиграции. Ежегодно на остров прибывали в среднем 35 тыс. человек, из них 82 % - испанцы и 5 % - выходцы из США. По переписи 1907 г., отряд фабрично-заводских рабочих насчитывал 126 тыс., в торговле и на транспорте были заняты 135 тыс., в сельском хозяйстве, на рыболовецких промыслах и в горнорудной промышленности – 375 тыс.
В 1906-1908 гг. значительным шагом в развитии рабочего движения стало создание крупных профессиональных союзов, таких, как Союз рабочих табачной промышленности, Союз каменщиков и подмастерьев, Кубинская лига железнодорожных рабочих и служащих (в Камагуэе), Объединение рабочих железных дорог (в Гаване).
Важным звеном в развитии сознания кубинского пролетариата стало движение солидарности с русскими братьями по классу в годы революции 1905-1907 гг. Большую работу по разъяснению целей и задач борьбы русских рабочих проводил К. Балиньо, опубликовавший в газете «Ла вос обрера» ряд статей о событиях в России. «Сердца миллионов социалистов всех частей света, - писал он в 1905 г., - находятся сегодня в небольших городах России, где набирает силу грандиозное рабочее движение революционного характера.
Наряду с революционными событиями в России в этот период на страницах кубинской прессы много внимания уделялось требованиям мировой прогрессивной интеллигенции об освобождении из царской тюрьмы великого пролетарского писателя А.М. Горького. Видные деятели кубинской культуры обратились с аналогичным требованием к русскому консулу в Гаване, а руководство Ассоциации кубинских журналистов направило письмо царскому правительству, в котором выразило протест против ареста писателя. В одном из влиятельных гаванских журналов «Эль Фигаро» была помещена статья о жизни и творчестве А.М. Горького, отмечавшая прежде всего «величие его души и редкую красоту его таланта».
Героический пример русских рабочих придал новый импульс забастовочному движению на Кубе. Многие рабочие, как уже отмечалось выше, выступали против оккупации Кубы американскими войсками. Кроме того, бастовали табачники, железнодорожники, грузчики, возчики, работники питания, выдвигая в основном экономические требования.
Характерно, что американские оккупационные власти, стремясь сбить забастовочную волну, неоднократно привлекали штрейкбрехеров, привезенных из США, для работы в некоторых отраслях кубинской экономики, например на железнодорожном транспорте. Иммиграция же дешевой рабочей силы из Китая, Гаити, Ямайки, всячески стимулировавшаяся хозяевами иностранных компаний, помогали им поддерживать низкий уровень заработной платы и в случае необходимости прибегать к локаутам. В таких условиях разрозненные действия кубинских рабочих редко приводили даже к частичному успеху.
Как уже отмечалось, с образованием республики не была уничтожена расовая дискриминация. Больше того, контроль, установленный США над Кубой, привел к усилению гонений на цветное население. Это вызвало массовый протест негров и мулатов. В 1908 г. образовался Независимый союз цветного населения, в дальнейшем получивший название Независимая партия цветного населения. Разумеется, ее нельзя считать политической партией, так как она базировалась на принципе расовой принадлежности.
Эта организация, в которое входила большое число рабочих, располагала значительными силами вследствие того, что в нее вошли вчерашние бойцы Национально-освободительной армии во главе с генералом Эваристо Эстеносом. «Партию цветных» поддерживали еще 12 генералов, 30 полковников и сотни младших офицеров, а число ее членов составляло около 60 тыс. человек. Цели борьбы «партии» носили довольно прогрессивный характер: уничтожение всех форм расовой дискриминации, отмена смертной казни, бесплатное университетское образование, представление больших льгот кубинцам по сравнению с иностранцами при приеме на работу, распределение государственных земель между крестьянами, 8-часовой рабочий день, создание рабочих трибуналов, которые стали бы главными арбитрами в разрешении возникавших проблем между капиталистами и рабочими.
Подобный радикализм цветного населения всерьез обеспокоил кубинскую буржуазию. Сенат объявил «партию цветных» вне закона. В ответ на это 20 мая 1912 г. она выступила с оружием в руках против правительства. Восстание, охватившее в основном провинцию Ориенте и часть провинции
Лас-Вильяс, было жестоко подавлено.
Борьба между трудом и капиталом постепенно углублялась и обострялась. Важной вехой ее истории мог бы стать, но не стал первый в годы республики рабочий конгресс, проходивший в Гаване в августе
1914 г. Его своеобразие состояло в том, что фактически он был подготовлен и организован правительством Менокаля, пытавшегося таким образом поставить под свой контроль пролетарское движение в стране.
Дорожные расходы и затраты на пребывание в Гаване более 1300 делегатов взяло на себя правительство, а открывший конгресс министр юстиции Кристобаль-де-ла-Гуардия призвал рабочих Кубы стремиться к уровню жизни, достигнутому большинством цивилизованных наций, но «при этом не наносить слишком большой ущерб буржуазному классу».
Работа этого «странного» (по определению кубинского историка С. Агирре) конгресса проходила в русле буржуазного реформизма; правительство Менокаля предприняло попытку подкупить лидеров наиболее крупных профессиональных союзов и создать «желтые» профсоюзы. На заседаниях конгресса выступления почти всех ораторов (за редким исключением) носили соглашательский характер, на что повлияла прежде всего система отбора делегатов, многие из которых не имели никакого отношения к рабочему классу.
В то же время рабочие, попавшие на конгресс, не стали соблюдать предусмотренный правительственными чиновниками «сценарий» и выступили с критикой дороговизны и против забвения идеалов Х. Марти, говорили о том, что на Кубе сохранились колониальные порядки и что, несмотря на конституцию 1901 г., «все осталось, как было раньше. Конгресс не принял никаких решений по рабочему вопросу и ограничился лишь резолюцией против войны и германского милитаризма.
Первая мировая война способствовала повышению спроса на кубинский сахар. Однако значительный приток валюты в страну не улучшило положение трудящихся. Цены на продукты питания (в основном импортируемые из-за границы) в годы войны резко возросли, а заработная плата оказалась «замороженной», что привело к обострению классовой борьбы в этот период.
Поднялась новая волна забастовок. В авангарде борьбы были рабочие-сахарники. Особо следует выделить забастовку в районах Гуантанамо и Крусес. Их мужество и решимость бороться до победного конца (они выдвигали требования экономического характера) вынудили правительство послать в восточные провинции 1500 солдат для устрашения рабочих и наведения порядка во время сафры 1915 г. Но штыки карателей не поколебали рабочих, волнения в этих зонах продолжались в течение всего 1915 г.
Буквально весь остров облетели слова из манифеста рабочих Крусеса: «Мы, рабочие, производим все самое необходимое для жизни, и против нас совершаются все преступления. Наша жизнь – вечный ад, который никогда не кончается и никуда не исчезает. С момента рождения до самой смерти мы влачим жалкое существование. Почему мы обречены на эти страдания и на эту нищету в то время в то время, как рядом с нами в оргиях прожигают то, что нам крайне необходимо? Почему те, кто ничего не производит, имеют горы всего, а мы, трудящиеся, не располагаем самым насущным? Почему мы терпим такую несправедливость и переносим эту боль?».
В манифесте прозвучал призыв к единству всех рабочих острова. Таким образом, суровая школа жизни и неумолимые законы классовой борьбы раскрыли рабочим глаза на возможность освобождения от пут капитала посредством объединения усилий пролетариата в общенациональном масштабе. Но на пути к этому единству рабочему классу Кубы еще предстояло пройти через множество испытаний.
Слабостью рабочего движения в этот период была и недооценка борьбы крестьян за свои права. Борьба крестьян велась прежде всего против сгона с занимаемых земель. Лишение гуахиро основы его существования – земельного надела – стала неотъемлемой частью «аграрной политики» кубинского правительства с момента рождения «псевдореспублики». По мере того как на Кубе возникали все новые латифундии, принадлежащие иностранным компаниям, все большее число кубинских крестьян разорялось и пытались отстаивать свои права. Но протесты гуахирос носили еще более разрозненный и стихийный характер, чем движение рабочих.
Классовые бои первых 15 лет существования республики не принесли ощутимых успехов революционно-демократическим силам кубинского общества. Тем не менее они имели огромное историческое значение, так как положили начало борьбе кубинского народа за разрешение главного противоречия «независимой» Кубы, противоречия между интересами кубинской нации, с одной стороны, и американским империализмом и его союзниками на острове – латифундистами, сахарозаводчиками и представителями торговой буржуазии, связанными с импортными и экспортными операциями, - с другой. Борьба за разрушение этого противоречия стало доминантой кубинской истории вплоть до победы революции в 1959 г.

ГЛАВА III

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ КУБЫ
1917 -1939

Разноликие марионетки
20 мая 1917 г. М. Гарсия Менокаль начал второй период своего президентского правления. Известный кубинский журналист и историк Э. Гай-Кольбо, характеризуя в целом его пребывание во главе государства (1913-1921), отмечал: «Менокаль восемь лет управлял страной. Первые шесть лет были отмечены наиболее высокими в истории острова поступлениями в национальную казну. Как следствие этого: празднества – самые пышные, дворцы – самые роскошные, мотовство средств в различных формах – беспрецедентное. И все это на фоне абсолютной нищеты народных масс».
Действительно, благоприятно складывавшаяся в годы Первой мировой войны конъюнктура мирового рынка существенно увеличила доходы Кубы от продажи сахара. Удачно найденная прессой фраза – «пляска миллионов» - отражала подлинное состояние дел. Однако окончание войны положило конец и неожиданно появившейся сверхприбыли. Падение цен на экспортные товары ухудшило и без того тяжелое материальное положение народа, росло напряжение в обществе, оппозиционные силы (рабочие, крестьяне, мелкобуржуазные слои) все решительнее отстаивали свои права.
Полная зависимость Кубы от США в эти годы проявляется в самых разных сферах, но наиболее рельефно в экономической и политической. Соединенные Штаты объявили войну Германии 5 апреля 1917 г. На другой день то же самое сделало и правительство Кубы. Вашингтон, больше всех заработавший на этой войне, не преминул воспользоваться и кубинским сахаром, «приватизировав» весь урожай 1918 г., якобы для выполнения островом союзнических обстоятельств. В результате упоминавшаяся выше американская компания «Кьюбен кэйн шугар» стала крупнейшей в мире в этой области.
Первая четверть века кубинской истории наряду с американскими генерал-губернаторами
Д. Бруком и Л. Вудом неразрывно связана и с «деятельностью» на острове Э. Краудера. Он появился в Гаване в 1906 г. Тогда этот полковник армии США возглавил Консультативную законодательную комиссию (9 кубинцев и 3 американца), в задачи которой входила унификация кубинских законов и их адаптация к нормам американского права. 18 марта 1919 г. генерал Краудер прибыл на Кубу в качестве представителя госдепартамента США для выработки нового избирательного кодекса. 8 августа подготовленный им документ был провозглашен Менокалем основополагающим и вошел в политический лексикон как «Кодекс Краудера».
Следующий его вояж на Кубу в 1920 г. уже в качестве личного представителя президента США
В. Вильсона предполагал реализацию более масштабной задачи: поставить под свой контроль весь государственный аппарат Кубы. Ему это удалось. Фактически бразды правления оказались в его руках. По словам известного отечественного историка и этнолога Э.Л. Нитобурга, «Краудер смещал и назначал министров, утверждал и отменял законы, президент Сайасу (президент Кубы в 1921 – 1925 гг. – Авт.) «блистать» на приемах и военных парадах».
Альфредо Сайас Алонсо (1861 – 1934) – адвокат, писатель, поэт, автор серьезного научного труда «Антильская лексикография», единственный доктор наук среди генералов, участвовавших в войне за независимость 1895-1898 гг. На политической ниве начал как либерал, 15 января 1920 г. основал Народную партию, ничего общего не имевшую с истинно народными партиями левой ориентации. В ноябре его поддержали Менокаль и консерваторы, а также сахарные монополии США на скандальных во всех отношениях президентских выборах. Фальсификации результатов и присутствие американских войск, направленных на остров не в последнюю очередь и для избрания Сайаса, гарантировали последнему президентское кресло (инаугурация 20 мая 1921 г.).
Его правление ознаменовалось целым рядом событий, процессов и явлений, существенно повлиявших на последующее развитие кубинской истории. В экономической жизни «пляска миллионов» уступила место острейшему экономическому кризису 1920-1923 гг., он получил в историографии название периода «тощих коров». Основная причина кризиса – катастрофическое падение цен на сахар (с 0,22 цента за фунт до 0,03 цента) и падение его производства. Логическим продолжением этого стал крах многих кубинских банков и замена их на более мощные в финансовом отношении иностранные банки. Критическую ситуацию в банковской сфере всьма оперативно использовал «Фёрст Нэшнл Сити Бэнк оф Нью-Йорк», купивший на Кубе более 50 сахарных сентралей. В это же время правительство США на 60 % увеличивает пошлины на кубинский сахар, ввозимый на американский рынок, что еще более усугубило тяжелое экономическое положение страны.
Резкое падение и без того низкого уровня жизни вызвало рост политической активности кубинского народа. В первой половине 20-х годов были созданы: Федерация рабочих Гаваны (1920) во главе с типографским рабочим Альфредо Лопесом, Национальная федерация женских ассоциаций Кубы (1921), Федерация университетских студентов (1922), Хунта национального обновления (1923) во главе с известным историком Ф. Ортисом, Ассоциация ветеранов и патриотов (1923), Национальная конфедерация рабочих Кубы (КНОК, 1925), Коммунистическая партия Кубы (1925, лидеры: Хулио Антонио Мелья, Карлос Балиньо, Хосе Мигель Перес). Все эти организации, особенно две последние, развернули среди различных слоев населения массовую работу, направленную на защиту национальных интересов в экономической и политической сферах, аграрном секторе, они требовали повышения роста благосостояния трудящихся, сокращения рабочего дня. Коммунисты приняли решение присоединиться к Коминтерну.
Сложившаяся за четверть века узкая прослойка проамерикански настроенной политической элиты, прикрывавшая модными в мире политическими ярлыками (либералы, консерваторы, «народные» партии и т.п.) своей рептильностью перед Вашингтоном вызвало резкое недовольство и кубинской интеллигенции, выступившей 18 марта 1923 г. с манифестом группы «минористов». Этот документ, подписанный 13 интеллектуалами, (Р. Мартинес Вильена, Хуан Маринельо, Эмилио Роиг де Леучсенринг,
Хосе А. Фернандес де Кастро и др.) призывал молодежь, руководствуясь «чувством долга, быть готовой выразить свой протест, руководствуясь чувством долга, против любого поступка, прямо или косвенно допущенного личностью, запятнанной отсутствием патриотизма и лишенной гражданской чести». Манифест был обращен ко всем, кто был возмущен действиями лиц, позоривших республику, в том числе и самого президента страны, оформившего явно фиктивную сделку на покупку за огромную сумму в 3 млн. долл. ветхого монастыря Санта Клара (в Гаване) якобы для правительственного учреждения. Он требовал «наказывать и призывать к ответу преступных правителей». Все, кто подписал Манифест, были арестованы и преданы суду, оштрафовавшего каждого из них на 1000 песо «за нанесения оскорбления властям».
В следующем году была распущена Ассоциация ветеранов и патриотов, вынашивавшая даже планы даже вооруженного свержения Сайаса.
Основателя Народной партии в 1925 г. сменил в президентском дворце «либерал» Херардо Мачадо Моралес (1871 -1939), бывший в это время вице-президентом американской «Electric Bond and Shure Company». На банкете, организованном по этому случаю одним из крупнейших банков США «National City Bank», Мачадо, в частности заявил: «Я хочу сказать, что во время правления моей администрации будет абсолютная гарантия всем бизнесменам, так как я располагаю достаточными силами для подавления любых беспорядков». Новоиспеченный президент заверил крупных собственников в том, что отныне на Кубе не будет забастовок.
Предложенная им программа реформ под пышным названием «Возрождение» безусловно, отвечала потребностям кубинского общества. Она предусматривала: невозможность переизбрания президента новый срок, отмену «поправки Платта», запрещение розыгрышей лотереи, правовые реформы и реформирование образования, установление университетской автономии, обещание не увеличивать государственный долг.
Практически Мачадо не выполнил ни одного из этих пунктов. Первый из них «невозможность переизбрания» не устраивал ни самого президента, ни США. Именно Э. Краудер поднял в 1927 г. вопрос о переизбрании Мачадо на новый, теперь уже 6-летний, срок. 28 марта посол внес проект конституционной реформы в кубинский парламент. Так что правовые реформы имели место, но отнюдь не для того, чтобы торжествовал дух закона.
16 января 1928 г. в Гаване открылась IV Панамериканская конференция, на которой присутствовал президент США К. Кулидж. Это был один из самых критических моментов в отношениях латиноамериканских стран со своим могучим северным соседом, политика произвола и вседозволенности которого не знала границ. Американские войска оккупировали Гаити и Никарагуа, совсем недавно они покинули Доминиканскую республику и Кубу, в странах Карибского бассейна и Центральной Америки Вашингтон бесцеремонно насаждал военные и диктаторские режимы.
Присутствие Кулиджа в кубинской столице придало уверенности местным законодателям. В апреле того же года Конституционная ассамблея Кубы, состоявшая из представителей Либеральной, Консервативной и Народной партий, как и в начале века, переделала Конституцию Кубы в соответствии с требованиями Белого дома: должность вице-президента была упразднена, а Мачадо, вопреки обещаниям, получил возможность снова стать президентом. Спустя полгода он был «переизбран» без какой-либо оппозиции на период с 20 мая 1929 г. по 30 марта 1935 г. Будучи креатурой американских компаний и высших правительственных структур США, он, конечно же, не мог добиться отмены «поправки Платта». Тотальная зависимость Кубы предопределяла возможность решения этого вопроса только американской стороной.
В предвыборной программе Мачадо значительное внимание было уделено университетской автономии и реформам в системе образования. Этот шаг был продиктован отнюдь не пониманием важности данных направлений в развитии кубинского общества. Студенчество в рассматриваемый период являло собой хотя и не самую массовую, но очень организованную силу, для которой были характерны патриотизм, антиамериканизм и готовность отстаивать важнейшие общенациональные задачи. Отнюдь не случайно лидер гаванских студентов Хулио Антонио Мелья (1903 – 1929) возглавлял и Коммунистическую партию, и созданную им Антиимпериалистическую лигу Кубы (1925).
Политический реверанс в сторону университетской автономии открывал для Мачадо возможность постоянно вмешиваться в студенческие проявления и проводить в этой среде свою политику. Последняя оказалась весьма далекой от просветительских, общеобразовательных и университетских идеалов. Диктатор привнес в эту изысканную по сути сферу культ грубой силы, шантаж, постоянно угрожая расправой с непокорными. В последнем квартале 1925 г. Мелья вначале был исключен из Гаванского университета, а затем арестован. Федерация университетских студентов была объявлена вне закона. Мужественная борьба Мельи в застенках, объявление им длительной голодовки, вынудили власти освободить общенационального лидера и выслать из страны. В Мексике он продолжал активно бороться с диктаторским режимом. Многочисленные студенческие манифестации с требованием проведения истинных реформ и подлинной национальной политики дали повод Мачадо в июне 1927 г. направить в Гаванский университет части регулярной армии и оккупировать его. Такой оказалась обещанная им университетская автономия.
Демагогией чистой воды было и обещание не увеличивать государственный долг. Получив несколько займов от крупнейших банков, Мачадо наряду со своими предшественниками в президентском дворце еще более усилил экономическую и финансовую зависимость Кубы от США. В этой связи небезынтересно сравнить рост американской собственности в сахарной промышленности Кубы. В 1905 г. в собственности граждан США было 29 инхенио, производивших 21 % кубинского сахара, из 175 инхенио, имевшихся на Кубе, в 1914 г. эти показатели составляли соответственно 40 и 35 %, в 1927 г. из 175 инхенио 75 принадлежали американцам и 14 являлись кубино-американскими. Урожай 1926 – 1927 гг. принес 31 млн. мешков сахара. Из них 19 млн. 375 тыс. были получены на инхенио, принадлежавших американцам, и 2 млн. на 350 тыс. на совместных предприятиях, на совместных. Таким образом, американские собственники контролировали на Кубе в это время 62,5 % производство сахара на личных аграрно-промышленных комплексах и 7,6 % на совместных с кубинцами – где, как правило, их капиталовложения и доля прибыли были значительно выше, нежели кубинцев.
Кроме сахарной промышленности США контролировали банковскую сферу, железные дороги горнорудную промышленность. О том, насколько важна была Куба для США, свидетельствует тот факт, что в 1929 г. капиталовложения США в кубинскую экономику составили 1 525 900 тыс. долл, что равнялось 27,31 % всех американских инвестиций в страны Латинской Америки.
Неотъемлемой частью политического портрета Херардо Мачадо была его жестокость, беспощадное подавление любой оппозиции, тем более имевшей поддержку в обществе. По его указанию были убиты генеральный секретарь Национальной конфедерации рабочих Кубы Альфредо Лопес, Хулио Антонио Мелья, студенческий лидер Рафаэль Трехо и тысячи других борцов против диктатуры, приверженцев самых разных идеологических течений. Вышедшая в сет через год после смерти диктатора краткая кубинская энциклопедия «Куба в руке» отмечала: «Кичливый, окруженный безнравственными людьми и порочными советниками, раб своего темперамента, он вызвал ненависть всех без исключения общественных классов. Это явная патология, более достойная клиники, нежели истории».

Мировой экономический кризис и революция начала 30-х годов
Конец 20-х годов, как уже отмечалось, характеризовался острой конкуренцией основных производителей сахара на мировом рынке. Производство этого продукта уже в 1927 г. привело к падению цен, сохранивших и в последующие годы тенденцию к снижению. Например, в 1930 г. 1 фунт сахара-сырца стоил на нью-йоркской бирже 3,36, а в 1932 г. всего лишь 0,57 цента.
За годы кризиса резко упало производство кубинского сахара (с 5 352 585 т. в 1929 г. до 2 073 055 т. в 1933 г.) и соответственно его доля в мировом производстве (с 19,89 до 9,10 %). Все это привело к тому, что общая стоимость экспорта сахара сократилась до 199 млн. долл. в 1929 г. до 43 млн. в 1933 г.
Кризисное состояние главной отрасли кубинской экономики обострялось и другим обстоятельством – протекционистской политикой США, установивших чрезвычайно высокие таможенные пошлины.
В результате поступления в кубинскую казну от реализации сахара на рынке США оказались меньшими, чем американские таможенные пошлины, полученные за его продажу.

Год
Поступления в бюджет Кубы (в тыс. песо)
Таможенные сборы США (тыс. песо)

1930
81 120
96 900

1931
68 587,5
89 500

1932
56 042
75 100


Кроме того, значительная часть доходов кубинского экспорта шла на погашение долгов американским кредиторам (примерно 12 млн. долл. в год). Правительство Мачадо даже в условиях катастрофического сокращения поступлений в бюджет исправно выплачивало эту сумму, оставляя без зарплаты государственных служащих, учителей и другие категории трудящихся.
Обвальные падения производства сахара прежде всего сказались на положении сотен тысяч сельскохозяйственных рабочих, занятых на выращивании и уборке сахарного тростника. Их заработная плата сократилось в 4-5 раз; к тому же резко возросла безработица в сельской местности.
Многократное падение валютных поступлений привело к сокращению импорта, в составе которого традиционно превалировали продовольственные товары. Это обусловило значительный рост цен на внутреннем рынке. Сотни тысяч кубинцев, лишенные пособий по безработице, в буквальном смысле слова превратились в нищих, существуя на подаяние. Стремительное падение жизненного уровня ускорило процесс радикализации масс; в борьбу против диктатуры Мачадо включились самые различные политические силы.
Правящий режим опирался на крупнейшие буржуазные партии – Либеральную и Консервативную, которые были объединены Мачадо в единый блок в рамках так называемой политики кооперативизма.
К ним примкнула и Народная партия, представлявшая, как и две другие, интересы «сахарократии», крупных землевладельцев и торговцев. Одна из специфических особенностей кубинских либералов и консерваторов заключалась в том, что они, появившись на политической арене в последней трети XIX в. и сыграв значительную роль в борьбе за достижение независимости, и в первые десятилетия ХХ в. продолжали оказывать большое влияние на вооруженные силы страны. Это во многом объяснялось тем, что большая часть офицеров и генералов Освободительной армии затем заняли лидирующие позиции среди либералов и консерваторов.
20-е и 30-е годы ХХ в. стали последним периодом кубинской истории, когда представители этого блока все еще оставались на первых ролях в политике. К ним принадлежал и сам Херардо Мачадо. Столь длительное существование его режима (с 1925 г. по август 1933 г.) во многом объяснялось не только опорой на армию и крупных собственников, но и поддержкой США. В ее основе лежали экономические, геополитические и торговые интересы, которые Вашингтон преследовал на Кубе. Характерно, что когда в апреле 1929 г. (за месяц до вступления Мачадо на пост президента на новое шестилетие) в Комитет по международным связям сената США поступила аналитическая записка, обвинившая Мачадо в коррупции, в его защиту сразу же выступили главы американских компаний, действовавших на Кубе, а на заключительном слушании в сенате по этому вопросу госсекретарь США Г. Стимсон подтвердил заинтересованность американской администрации в том, чтобы именно Мачадо правил Кубой. Помимо вышеназванных причин, эта позиция главы американского внешнеполитического ведомства определялась и редкостным подобострастием, которым отличалось правительство Мачадо по отношению к США. Сам Мачадо в глазах ведущих американских политиков являл собой абсолютную гарантию того, что Куба в период его правления будет «обезопасена» от угроз коммунистического и рабочего движения.
Проамериканскому блоку, возглавляемому Мачадо, противостояли Националистический союз, Университетский студенческий директорат Коммунистическая партия Кубы вместе с поддерживавшими ее рабочими и молодежными организациями, партия АВС и группа сторонников Антонио Гитераса.
Партия Националистический Союз, созданная в начале 30-х годов полковником Карлосом Мендиэтой и одним из лидеров консерваторов, бывшим президентом Кубы Марио Менокалем, а также сыном бывшего президента Кубы Хосе Мигеля Гомеса, Мигелем Марьяно, генетически была очень близка к правящему режиму. Во-первых, потому, что это были или вчерашние либералы, или вчерашние консерваторы; во-вторых, их отличала та же степень лояльности к США; в-третьих, все они в той или иной степени принадлежали к кубинской олигархии и готовы были отстаивать ее интересы. Единственное, что заставило «националистов» перейти в оппозицию, - это то, что они оказались лишними при дележе правительственного «пирога».
Университетский студенческий директорат возник в 1930 г. После убийства А. Мельи у кубинских студентов не было общепризнанного лидера. Вместе с тем в этот период в их рядах начинали свою политическую карьеру многие впоследствии известные деятели общенационального масштаба, среди них
Э. Чибас, Прио Сокаррас, А. Варона. Они придерживались реформаторских взглядов, и всех их объединяли в этот период ненависть к диктатуре Мачадо, готовность бороться за ее свержение, абсолютное неприятие вмешательства США во внутренние дела Кубы.
Компартия Кубы, оказавшаяся в силу исторических обстоятельств в центре событий, не всегда могла играть роль, адекватную этому положению. Было несколько причин, препятствовавших росту ее значения в общественно-политической жизни страны. Одна из них – малочисленность и отсутствие средств для проведения пропагандистских кампаний. В 1929 г. КПК насчитывала несколько сотен членов, осуществлявших работу главным образом в крупных городах. В этот период коммунисты начинают значительно больше внимания уделять молодежи. Они направляли деятельность таких организаций, как Лига молодых коммунистов (3500 членов), Левое студенческое крыло (300 человек), Лига пионеров. Существенное место в деятельности КПК Антиимпериалистическая лига (5 тыс. членов) и Радикальный союз женщин.
Другой серьезной, а может быть, и важнейшей причиной, тормозившей рост влияния КПК, была ее сектантская позиция по отношению к различным социальным группам, прежде всего к мелкой буржуазии. Характеристика последней как «цепного пса империализма», данная на I конференции компартий Латинской Америки в 1929 г., в течение нескольких последующих лет (до VII конгресса Коминтерна) оставалась для КПК руководством к действию.
В мае 1931 г. в аналитическом докладе, отправленном в Южноамериканское бюро Коминтерна, говоря о революционном движении на Кубе, в Перу и Бразилии, один из крупных коминтерновских функционеров, Синани, отмечал, что в этих странах в «качестве политически наиболее активного элемента до сих пор продолжают выступать городская «революционная» мелкая буржуазия и зажиточная кулацкая верхушка самостоятельного крестьянства, пытающиеся в своих целях использовать нарастающее рабоче-крестьянское движение, но предающих его во всех случаях углубления и обострения борьбы».
Если, следуя сектантской формуле «класс против класса», КПК явно недооценивала мелкую и среднюю буржуазию как своих потенциальных союзников, то в пролетарской среде организационная деятельность коммунистов имела несомненные успехи. С 1925 г. они руководили крупнейшим рабочим центром – Национальной конфедерацией трудящихся Кубы, а к концу 1925 г. создали профцентры сахарников и табачников.
В 1932 г. возникла организация АВС, поставившая цель посредством ряда террористических актов «разбудить» народ и направить его борьбу против диктатуры Мачадо. Ее основали и возглавили молодые адвокаты Хоакин Мартинес Саэнс и Карлос Саладригас, получавшие финансовую поддержку от испанских торговцев, проживавших на Кубе и недовольных уступками, которые были сделаны Мачадо американским деловым кругам в сфере внешней торговли, что поставило под угрозу собственный бизнес испанцев.
Эта организация нередко в исторической литературе характеризуется как профашистская. Думается, что можно говорить лишь об отдельных элементах идеологического характера и о символике, в какой-то степени близких к фашистским. «Демократия, которую исповедует АВС, - писал Х. Мартинес Саэнс – не следует за традиционной линией демолиберализма в той форме, в которой появился в мире после Французской революции Исторический опыт свидетельствует о том, что человек является свободным лишь теоретически, так как при демократической системе, существующей сегодня, многие люди находятся в экономическом рабстве»
В Манифесте-программе АВС, подготовленной в 1932 г., содержались предложения, направленные на достижение экономической независимости Кубы: 1) увеличение национальных валютных поступлений за счет роста экспорта; 2) максимально возможная задержка этих поступлений в рамках национальных границ и разрешение вывоза капитала только в случае крайней необходимости; 3) создание новых источников национального богатства и диверсификация производства, как для внутреннего, так и для внешнего рынка.
«АВС считает, - подчеркивалось в Манифесте-программе, что для борьбы с империализмом есть только одна возможная и эффективная формула – создание средств экономического сопротивления». Очевидно, эти истины разделялись многими, тем не менее АВС не стала массовой партией.
Антиимпериалистическая риторика лидера АВС перемежалась с антикоммунистической, причем коммунизм именовался не иначе как варварским и иностранным явлением. Преклонение перед тоталитарной и корпоративной системой государственного управления и зеленые рубашки итальянских фашистов, использованные АВС в качестве униформы, одобрялись отнюдь не всеми ее членами. Вскоре от нее отделилась АВС Радикальная: эта организация во главе с Оскаром де ла Торре встала на национал-реформистские позиции.
Еще одна политическая линия была связана с именем Антонио Гитераса Олмеса (1906 – 1935), яркой фигуры нового поколения латиноамериканских борцов за подлинную независимость своих стран, сформировавшегося в 20-е – в начале 30-х годов.
Начав свою политическую деятельность в 1927 г. в студенческом движении, Гитерас в августе
1931 г. принял участие в вооруженном выступлении, организованным партией Националистического союз. Затем последовало поражение, четырехмесячное тюремное заключение и новая попытка вступить в борьбу с диктатурой. Видимо убедившись, что лидерами «националистов» движет только уязвленное самолюбие, он искал свой собственный путь свержения Мачадо.
В 1932 г. Гитерас написал Манифест-программу, весьма далекую от тех идей, которые станут для него характерны в 1934-1935 гг. Однако и в этом документе, олицетворявшем своего рода переходный этап в его становлении, было довольно радикальное определение «революции» как обновления всех ценностей и всех институтов, а не простой замены людей. В апреле 1932 г. он предпринимает новую вооруженную акцию в провинции Ориенте. Предполагалась одновременная атака воинских казарм в Сантьяго-де-Куба, Сан-Луисе, Канесе, Виктория-де-лас-Тунасе и бомбардировка казармы Монкада с самолета гражданской авиации. В целом эта акция не удалась, но уже сама дерзость замысла и его размах свидетельствовали о масштабности личности Гитераса.
Обострение противоречий в кубинском обществе достигло кульминации в августе 1933 г. Антидиктаторское движение приняло массовый характер и самые разнообразные формы протеста: забастовки, манифестации, вооруженные выступления. Поддерживавшие долгое время Мачадо «три кита» - крупнейшие собственники, армия и правительство США, почувствовало полную политическую бесперспективность диктатора, теперь делали все более решительные шаги, направленные на избавление от него. Особенно показательна в этом отношении тактика Белого дома.
При переизбрании Мачадо и деловые круги США, и госдепартамент оказали ему полную поддержку. Мировой экономический кризис, парализовав кубинскую экономику, многократно увеличил оппозицию диктатуре, отвечавшей на это усилением репрессий. Белый дом, напуганный ростом влияния левых сил и все больше политической изоляцией Мачадо, 21 апреля 1933 г. назначил в Гавану нового посла С. Уэллеса, личного друга нового президента США Ф. Рузвельта. Последнее обстоятельство само по себе говорило о том, сколь большое значение придавал Вашингтон защите своих интересов на Кубе.
Новый госсекретарь США К. Хэлл в мемуарах отмечал: «Я инструктировал его (С. Уэллеса – Авт.) чтобы он довел до сведения президента Мачадо о том, каково будет наше участие в улучшении экономического положения на Кубе, чтобы он вел переговоры о новом торговом договоре с Кубой, чтобы он предложил свое дружеское посредничество и чтобы выразил президенту Мачадо нашу большую надежду на то, что он предпримет шаги с целью положить конец состоянию терроризма».
Со дня первой встречи Уэллеса с Мачадо (13 мая 1933 г.) тон их бесед становился все более напряженным. Американский план состоял в том, чтобы ввести на Кубе пост вице-президента и заставить диктатора передать ему свои президентские полномочия. Однако 1 июня 1933 г. Мачадо заявил, что намерен оставаться у власти до конца своего периода правления, т.е. до мая 1935 г.
Но всеобщая забастовка 12 августа 1933 г. организованная коммунистами, в один день сняла вопрос о диктаторе: он поспешно бежал и нашел убежище в США. Во главе правительства встал Карлос де Сеспедес, бывший ранее государственным секретарем.
Смена хозяина в президентском дворце не принесла никаких перемен и кардинальных решений стоявших перед страной проблем. К тому же новый «президент» был совершенно «непопулярен» в политических кругах и знаменит только как сын своего отца – Карлоса Мануэля де Сеспедеса. США даже
не успели признать его правительство, как менявшаяся не по дням, а по часам кубинская действительность задала им новую политическую головоломку: 4 сентября последовал так называемый «военный переворот сержантов».
4 сентября 1933 г. началась головокружительная карьера сержанта Фульхенсио Батисты (1901 – 1973). Выходец из бедной крестьянской семьи, мулат, человек, не получивший сколько-нибудь серьезного образования, он в последующую четверть века кубинской истории станет ее ключевой фигурой.
Конечно, Батиста мог бы и не состояться как политик такого масштаба в период спокойного эволюционного развития страны. Во время революционной ломки, приведшей к падению диктатуры, внезапному выдвижению Батисты на первые роли способствовал ряд обстоятельств. В 1932-1933 годах он был членом партии АВС и состоял в конспиративной организации «Военный союз Колумбии». В правительство К. Сеспедеса входили лидеры АВС М. Саэнс и К. Саладригас, что в свою очередь развязало руки группе сержантов, в которой находился Батиста, и которая теперь фактически легализовала свою деятельность по очистке армии от генералов и офицеров, скомпрометировавших себя сотрудничеством с диктатором. В условиях глубокого экономического кризиса армия столкнулась с серьезными проблемами. Казалось, вот-вот станут реальностью настойчивые слухи о том, что солдатам понизят денежное содержание с 24 до 13 песо в месяц, что грядет серьезное сокращение армии. К тому же рядовой и сержантский состав этой профессиональной армии возмущала невозможность сделать сколько-нибудь заметное продвижение по служебной лестнице. И в этой ситуации, когда «верхи» были фактически парализованы, солдатские «низы» заявили о себе в полный голос.
4 сентября 1933 г. так называемый Военно-революционный союз, или Хунта восьми, низложил правительство К. Сеспедеса. В состав хунты входили: сержант Пабло Родригес – лидер движения, сержанты Педраса, Лопес Мигойя, Батиста, ефрейтор А. Эчеварина и рядовые Альфонсо Эрнандес, Р. Крус Видаль и Эстевес. В этот день произошли кардинальные перемены и внутри самой хунты. Появившееся на следующий день в газете «Эль Мундо» «Обращение к народу Кубы» было подписано наряду с лидерами Студенческого директората и других менее влиятельных движений только Батистой, который называется в документе не иначе, как сержантом – командующим всеми вооруженными силами республики. Подписанты именовали себя «Революционным объединнием Кубы», созданным «для того, чтобы придать импульс всем революционным требованиям, за которые борется и будет бороться большая часть кубинского народа»
На основе этого объединения предполагалось создать власть, которая перешла бы к квинтету в составе известного журналиста Серхио Карбо, профессора-физиолога Рамона Грау Сан-Мартина, юриста Хосе Мариа Ирисари, профессора университета Гильермо Портелы и Порфирио Франка. Из этой группы
не был связан с кубинской интеллектуальной элитой только П. Франка – влиятельный банкир, которого, как отметил еще в 1940 г. известный кубинский энциклопедический справочник, «включили в последний час, чтобы не обидеть класс капиталистов».
Последующие события не только показали эфемерность власти этой группы, но и выявили того, кому в дальнейшем определить судьбу Кубы. 5 сентября Уэллес записал в дневнике: «Меня посетили сержанты Батиста и Сантана. Они пришли выяснить мое отношение к так называемой революционной группе и узнать, насколько доброжелательной будет реакция США на образование правительства во главе с этой группой». Посол поддержал сержантов, что, по существу, и стало трамплином для Батисты. Уже 8 сентября 1933 г. в правительственной «Гасета офисиаль де ла Република» появился декрет № 1538, где говорилось: «Первое: произвести сержанта Фульхенсио Батисту в чин полковника за военные заслуги и исключительную деятельность на благо родины. Второе: назначить полковника Батисту начальником генерального штаба».
Батиста решительно приступил к делу, завершив в короткий срок «чистку старого генералитета и высшего офицерства и назначив вместо них 527 своих ставленников из рядового и сержантского состава». Этой акцией Батиста не только укрепил свое положение, но и обеспечил себе на долгие годы симпатии и поддержку командования кубинской армии.
10 сентября было сформировано правительство Кубы во главе с Р. Грау Сан-Мартином. Вместе с ним ключевыми фигурами в новом кабинете стали Ф. Батиста и А. Гитерас, назначенный министром внутренних дел. Американский посол, встречавшийся с Грау Сан-Мартином вечером 5 сентября, видимо, остался не совсем удовлетворен претендентом на президентский дворец в Гаване. Уже 7 сентября
С. Уэллес отправил Хэллу телеграмму, предлагая посредством высадки американской морской пехоты восстановить правительство Сеспедеса. Президент США и госсекретарь решили не торопиться с интервенцией. Во-первых, потому, что была еще далеко не очевидной логика развития событий на Кубе, а во-вторых, в декабре 1933 г. в Монтевидео должна была состояться VII Панамериканская конференция, на которой делегация США собиралась заявить о своей внешнеполитической доктрине в Западном полушарии – «политике доброго соседа».
Церемония инаугурации нового президента Кубы (10 сентября) подтвердила некоторые опасения Белого дома. Когда Грау Сан-Мартин выступал перед гаванцами на площади перед президентским дворцом, к нему подошел один из его приближенных и сообщил, что президенту Кубы звонят с американской столицы. И глава кубинского государства впервые публично заявил: «Скажите Вашингтону, пусть подождет, я сейчас говорю с народом Кубы».
Правительство Грау Сан-Мартина просуществовало до 15 января 1934 г. Оно в значительной степени выражало интересы национальной буржуазии и пыталось защитить их. Неудивительно, что такая позиция вызвала недовольство кубинской крупной буржуазии и связанного с ней американского капитала.
Падение режима Мачадо «прибило» к кубинским берегам лишь три американских эсминца, а к 11 сентября 1933 г. «в кубинских водах и на пути к ней находились 30 военных кораблей». Их пушки, нацеленные на Гавану и на кубинскую независимость, вдохновляли богатейших собственников на саботаж всех правительственных программ, неуплату налогов, на отказ правительству в финансовой поддержке.
Тем не менее правительство, благодаря прежде всего инициативам А. Гитераса привело за столь короткий срок ряд радикальных реформ и декретов, и декретов, противоречивших интересам американского капитала: был осуществлен правительственный контроль над некоторыми электростанциями и сентралями Кубино-американской сахарной компании; снижены на 40-50 % расценки Кубинской электрической компании, контролировавшейся американским бизнесом; смещен американец Т. Чэдборн с поста председателя Сахарной экспортной корпорации на Кубе; конфискованы земли, принадлежавшие активным мачадистам; прекращены платежи США по займам Мачадо; отменена конституция 1901 г., включая «поправку «Плата».
В интересах широких народных масс были приняты важные законы: повышен более чем вдвое минимум заработной платы на сахарных плантациях сахарного тростника; введен 8-часовой рабочий день, принято одно из самых прогрессивных в Западном полушарии рабочее законодательство, возвращена автономия Гаванскому университету, снижены цены на товары первой необходимости; кубинцы получили предпочтение перед иностранцами при приеме на работу; Главный девиз правительства Грау Сан-Мартина «Куба для кубинцев» определило отношение к нему Белого дома: оно так и не было признано.
Но и внутри страны правительство Грау Сан-Мартина оказалось в политической изоляции. Рауль Роа, возглавлявший левое студенческое движение, писал впоследствии о правительстве Грау: «Оно не имело ни минуты передышки и находилось под постоянным давлением. С ним огнем и мечом сражались: американское посольство, разжалованные офицеры, АВС, старые политиканы, крупные испанские торговцы, экономические корпорации, иностранные компании, монополисты сферы услуг, Коммунистическая партия, Национальная конфедерация Кубы, левое студенчество и почти вся пресса».
Столь воинственная реакция США и правых сил на политику этого правительства очевидна: они видели в нем посягательство на их монопольное владение Кубой. Оппозиция же КПК и КНОК была связана с рядом причин объективного и субъективного характера.
Августовская забастовочная волна 1933 г., несмотря на смену хозяев президентского дворца в Гаване, не потеряло своей силы и в сентябре. После того 21 августа рабочие-сахарники в Пунта-Алегре (провинция Камагуэй) овладели первым сентралем, этот процесс в последующие дни стал определяющим в сахарной промышленности. Через месяц уже 36 сахарных сентралей оказались под контролем рабочих, которые сменили американских управляющих (часть этих сентралей принадлежали собственникам из США), создавали в поселках советы, вооруженную охрану сахарных заводов и «красную» милицию. Рабочие также установили контроль над железорудным рудником в Дайкири (Ориенте), принадлежавшим американской компании. Возглавляли это движение коммунисты.
Как только Батиста стал командовать армией, он сразу же начал подавлять мятежные сентрали, разгонять советы, сажать в тюрьмы и расстреливать рабочих-активистов. Это была одна из главных причин, не позволивших КПК поддержать правительство Грау. Другая немаловажная причина оппозиционности коммунистов заключалась в их идеологической ориентации, навязанной Коминтерном и сводившийся к недооценке национальной буржуазии как возможного союзника в политической борьбе. В этом отношении весьма показательна заседание латиноамериканского лендерсекретариата, (так назывались постоянные комитеты политсекретариата Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала, объединяющие отдельные группы стран) от 27 марта 1934 г., на котором обсуждалось роль городской и мелкой буржуазии в буржуазно-демократической революции. Резолюция пленума бюро лендерсекретариата, по словам Синани, «разделил схематически абстрактно мелкую буржуазию на три части, сказала, что один часть уже на стороне феодализма, другая колеблется между империализмом и антиимпериалистической революцией, а третья делает шаг в направлении к рабоче-крестьянской революции, с тем, чтобы ей изменить и перейти на позиции первой группы». Отсюда вытекало, что никакой из частей буржуазии нельзя доверять, и оставалось только следовать формуле «класс против класса». Так на Кубе и случилось.
В свою очередь, неоднократно встречавшийся с Уэллесом Батиста был единственным влиятельным членом правительства, которому доверял Белый дом. 4 октября 1933 г. посол США сообщал К. Хэллу: «Я сказал Батисте, что, на мой взгляд, он является единственным человеком, представляющим сегодня власть на Кубе». В конце того же месяца Уэллес направил в Вашингтон срочное сообщение: «Батиста просил информировать меня, что он полностью согласовал с К. Мендиэтой, как временным президентом, состав кабинета из известных людей и законодательной ассамблеи, в которую войдут представители политических фракций, торговли, финансов, рабочего сектора и Университета».
Эта шифровка в госдепартамент свидетельствует, что уже 27 октября судьба правительства Грау была предрешена и согласован его преемник. В конце года Вашингтон отозвал Уэллеса, вновь занявшего пост помощника государственного секретаря по Латинской Америке, а ему на смену приехал тот, кого он сменил в Гаване в первой половине 1933 г. – Дж. Кэффери. В свое время Уэллес должен был решить судьбу Мачадо, теперь то же самое, но уже в отношении Грау, должен был проделать Кэффери.
Новый посол успешно реализовал уже подготовленный сценарий, главным действующим лицом которого являлся Батиста. Они неоднократно встречались и обсуждали все детали переворота. В три часа утра 14 января 1934 г. Кэффери отправил в госдепартамент срочную шифровку: «Положение очень тяжелое. Однако Мендиэта говорит, что готов стать немедленно временным президентом, но только в том случае, если он заранее будет уведомлен, что США признают его. Ситуация такова, что нужно что-либо сделать этой ночью для обеспечения быстрой замены правительства. Батиста мне говорит, что поддержит Мендиэту. Исполненный почтения, прошу немедленно разрешения признать Мендиэту в качестве президента.
В противном случае Батиста может переметнуться к левым, что приведет к полному крушению наших интересов здесь, или же он объявит себя военным диктатором».
В тот же день антагонизм между Ф. Батистой и А. Гитерасом достиг своего апогея. По приказу последнего была национализирована Кубинская электрокомпания, контрольный пакет акций которой принадлежал американцам. И тогда Батиста, опираясь на силу штыка, объявил правительство Грау
Сан-Мартина вне закона, и через несколько дней «привел к присяге» К. Мендиэту.
Этим переворотом закончилось развитие революционного процесса по восходящей линии. И хотя в 1934-1935 гг. имели место и массовые забастовки, и даже партизанские выступления против установленного режима, все они жестоко подавлялись. Последовавшие годы получили в кубинской историографии наименование «период легального террора» (1934 – 1937).

Отмена «поправки Платта» и новый торговый договор между Кубой и США
Правительство Мендиэты было сформирована на основе АВС и Националистического союза и через пять дней признано Вашингтоном. Революционные события на Кубе убедили что эра безраздельного господства на Кубе для него закончилось вместе с падением диктатуры Мачадо. Целых три десятилетия юридической и политической основой такого господства являлась «поправка Платта», гарантировавшаяся возможность постоянного вмешательства во внутренние дела Кубы, вплоть до военной интервенции.
Одной из самых смелых и жизненно важных для государства акций правительства Грау стала отмена этой «поправки». Тем не менее в правительственных кругах США практически не реагировали на подобное «самоуправство» не признанного ими гаванского кабинета.
«Политика доброго соседа», объявленная Ф. Рузвельтом, была вынужденной реакцией США на те масштабные события, которые имели место в 20-е – в начале 30-х годов во многих латиноамериканских странах, и заставила Белый дом на какое-то время «сдать в архив» многократно апробированную им «политику канонерок». События на Кубе более чем где бы то ни было подтверждали необходимость обновления принципов межамериканских отношений.
Озабоченность Белого дома выразилась в отправке на Кубу в мае 1934 г. группы высокопрофессиональных специалистов из Ассоциации внешней политики. Примерно месяц 11 экономистов, юристов, историков, социологов, философов, политиков всесторонне анализировали весь спектр двусторонних отношений и опубликовали свои рекомендации. «Главным препятствием на пути улучшения отношения между США, - подчеркивали эксперты, - является весьма распространенное на Кубе мнение, что госдепартамент Соединенных Штатов претендует на то, чтобы фабриковать кубинские правительства и избавляться от них».
Тщательное, а главное, объективный анализ кубино-американских отношений был направлен на поиски оптимальной для них модели в новых условиях, вызванный небывалым в истории независимой Кубы обострением политической борьбы. «Критический взгляд» на все проблемы, о котором, как об основе своего анализа, заявили эксперты, характерен и при рассмотрении ими политики США на Кубе. «Соединенные Штаты, - отмечали аналитики, - не только отказались признать правительство Грау Сан-Мартина, но и посредством действий своего посла на Кубе агрессивно выступали против него. Какими бы ни были дефекты этого правительства, они не оправдывают, по мнению комиссии, политику США». Называя свое правительство «виновным» в падении кабинета Грау, члены комиссии считали правительство Мендиэты «порождением американской дипломатии».
Итоги деятельности на Кубе представителя Ассоциации внешней политики подводили уже после того, как 29 мая 1934 г. США аннулировали «поправку Платта», оставив неизменной лишь статью об аренде военно-морской базы в Гуантанамо. В этой связи эксперты делали вывод: «Соединенные Штаты обязательно должны рассмотреть об отказе своих прав на Гуантанамо. Многие кубинцы считают несовместимым наличие американской базы в Гуантанамо с суверенитетом Кубинской республики».
В экономической сфере отношения Кубы и США во многом определялись торговым договором 1903 г. Значимость этого документа станет очевидной, если проанализировать внешнюю торговлю Кубы за 1902 – 1938 гг. За этот период общий объем кубинского импорта составил 5 млрд. 279 млн., из них на долю США приходилось 67 %; общий объем экспорта – 8 млрд. 150 млн. и соответственно 81 % - на долю США. Второе место Англии в торговле с Кубой (6 % - импорт и 12 % - экспорт) свидетельствует, что США почти монопольно контролировали торговлю Кубы.
Этот договор, действовавший до 1934 г., был более благоприятен для США, нежели для Кубы.
Договор, подписанный в сентябре 1934 г. о взаимном торговом благоприятствовании, также был более выгоден американской стороне. Она получила снижение таможенных пошлин от 20 до 40 % более чем на 300 экспортируемых на Кубу товаров. В то же время из кубинских товаров это коснулось рома, фруктов, овощей, табака и сахара.
Особенно ущербным для национальной экономики кубинские специалисты считали решение вопроса о реализации кубинского и американского табака соответственно в США и на Кубе. В договоре 1903 г. вопрос о продаже американского табака на кубинском рынке вообще не стоял. В договоре 1934 г. его ввоз на территорию Кубы не ограничивался, причем с 20-процентной скидкой. Кубинскому же табаку в США выделялась квота в 18 % от общенационального потребления всех видов табачных изделий.
В определенной степени были ущемлены и возможности Кубы по экспорту сахара в США. Они определялись 28,8 % от всего объема потребляемого американцами сахара, что было значительно меньше доли Кубы в предыдущие годы. Тем не менее сахарная промышленность в силу высокой доли участия в ней американского капитала оказалась в более выгодном положении, чем другие отрасли кубинской экономики.
Большие льготы, предоставленные американским товарам, ударили прежде всего по мелким и средним предприятиям, выпускающим товары только для национального рынка. Например, в 1933 г. американская обувь практически не продавалась на Кубе, а в 1938 г. она была реализована там на сумму
500 тыс. песо, что составляло 10 % от всего объема производства обуви на острове.
Дискриминационный для Кубы характер торгового договора 1934 г. привел к тому, что животноводы, производители рома, табачники, крестьяне, занятые на производстве фруктов и овощей, неоднократно поднимали вопрос о его пересмотре. Не оставались в стороне и профсоюзы сахарной промышленности, так как при падении цен на сахар американские таможенные пошлины не менялись, в результате поступления от реализации сахара сокращались, что самым негативным образом сказывалось на положении наиболее многочисленного отряда сельскохозяйственных рабочих Кубы.

Парадоксы второй половины 30-х годов: от «легального террора»
до принятия одной из самых демократических конституций
Главной задачей правительства Мендиэты во внутренней политике стали борьба с оппозицией (и прежде всего с левыми силами), подавление забастовочного и массового крестьянского движения. Батиста заявил, что он примет «суровые меры против коммунизма». И эта угроза оказалась отнюдь не пустым звуком: КПК была вынуждена действовать в условиях глубокого подполья.
Все забастовки, имевшие место в 1934 – марте 1935 гг. жестоко подавлялись, после чего наметился существенный спад в рабочем движении. Открытое выступление правительства против легальных форм борьбы вызвало волну террористических актов сторонников Грау и Менокаля и партизанские выступления организации «Молодая Куба», созданной в начале 1934 г. Гитерасом. 16 июня 1934 г. на Мендиэту было совершено покушение. Бомба, взорвавшаяся на военно-морской базе во время пребывания там президента, унесла жизни четырех человек; сам Мендиэта отделался лишь легким ранением в руку. Во время инцидента был ранен и известный кубинский историка Э. Сантовения, исполнявший обязанности секретаря президентского совета.
Небывалой остроты достигло противостояние крестьян с правительством в провинции Ориенте.
В горном районе Реаленго-18 «крестьяне поднялись против попытки помещиков выселить их с арендуемых ими испокон веков участков земли, скупленных теперь крупным трестом «Коральо» через «Ройял Бэнк». Крестьяне решили с оружием в руках защищать свои лачуги. Они организовали собственную милицию, заняли Реаленго и создали там советы» (выделено в газете «Правда» - Авт.).
Все попытки властей подавить властей этот протест, заставить крестьян платить налоги и тем более уступить землю заканчивались провалом. Твердая решимость жителей Реаленго любой ценой защитить свои права под лозунгами «Земля или кровь», «Умрем, но не сдадимся!» привела к созданию вооруженных отрядов, насчитывавших 1500 бойцов, в основном ветеранов войны за независимость 1895-1898 гг. После неоднократных безуспешных попыток уничтожить крестьянскую «республику» правительство объявило «перемирие» на год и, в конце концов, добилось своего.
Январь 1934 г. в какой-то степени стал определяющим в судьбе Грау Сан-Мартина. Он не ушел с политической арены, более того, он основал Кубинскую революционную партию (КРП) с которой начали связывать надежды многие кубинцы, прежде всего из числа мелкой и средней буржуазии. Члены этой партии называли себя «аутентиками», т.е. «подлинными» выразителями идеалов Хосе Марти. Их лозунги («национализм», «антиимпериализм» и «социализм») вкупе с прогрессивным курсом правительства Грау в сентябре 1933 г. – январе 1934 г. обеспечили лидеру КРП ореол патриота и «самого честного из кубинцев». Его популярность постоянно росла. Даже руководящие деятели Коминтерна, занимавшиеся проблемами революционного движения в Латинской Америке, внесли коррективы в свои оценки возглавляемого им движения. 16 октября 1934 г., выступая на III конгрессе коммунистических партий Латинской Америки, Рудольфо Гиольди (Альтобели), назвал организации Гитераса на Кубе и Пенера в Мексике «чисто мелкобуржуазными партиями». Далее он отметил: «Я считаю, для завоевания масс на нашу сторону мы должны идти единым фронтом с низовыми массами этих организаций. Мы должны войти в блок с Граусом Мартини» (так в документах Коминтерна фигурировала фамилия лидера КРП.
Как видно из этого документа, Гитерас и Грау все еще рассматривались как единомышленники, хотя их размежевание было безусловным.
Программа «Молодой Кубы» оказалась намного радикальнее, чем «доктрина аутентика» (основной документ КРП). Первая исходила из того, что «Куба еще не стала Нацией, потому что не имеет того функционального единства экономики, которое необходимо, чтобы представлять себя единым целом, способным к самообеспечению. Одним словом, Куба все еще пребывает в колониальном состоянии. Подчиненная иностранному капиталу экономическая структура является тем механизмом, который служит не удовлетворению потребностей страны, а обеспечению выгод тех, кто ее использует извне» (курсив авторов программы – Авт.) Программа «Молодой Кубы» делала ставку на социализм, подчеркивая, что социалистическое государство – не плод капризного воображения, отнюдь нет. Это – логическое следствие развития, основанного на законах общественной динамики. Оно станет через несколько более или менее коротких циклов, составляющих исторический процесс». Может быть, сформулировано и не совеем удачно, но цель очевидна. Трудно сказать, как бы сложилась дальнейшая политическая судьба «Молодой Кубы», если бы 8 мая 1935 г. не погиб ее основатель Антонио Гитерас. Вместе с ним в бою против правительственных войск пал известный сподвижник А. Сандино венесуэльский революционер Карлос Апонте.
За вторую половину 30-х годов в стране сменилось пять президентов: Грау, Мендиэта (1934 – 1935), Х. Барнет (1935 – 1936), М. Марьяно Гомес (1936) Ларедо Бру (1936 – 1940). Эта чехарда, казалось бы, свидетельствовавшая об отсутствии стабильности, как раз наоборот, подтверждала стабильное всесилие того, кто стоял за всем этим и манипулировал деятельностью этих лиц. Речь идет о Ф. Батисте.
Секрет феномена этого политика крылся в поддержке армии, которую он постоянно укреплял, а также в благосклонном отношении к нему Белого дома. Конечно же, в том, что этот человек в течение долгих лет вершил судьбы кубинцев, не в последнюю очередь сыграли свою роль и такие качества его характера, как хитрость, коварство, лицемерие, политический цинизм, которые, как это ни прискорбно, нередко приводят к успеху в большой политике. К тому же главнокомандующий кубинской армией обладал недюжинной природной сметкой.
В конце 1937 г. Батиста неожиданно для всех делает резкий крен влево. Что побудило его пойти на такой шаг? Видимо, не в последнюю очередь перемены, произошедшие в мире во второй половине 30-х годов. Это и демократические реформы Л. Карденаса в Мексике, и гражданская война в Испании, и политика «доброго соседа» вместе с «новым курсом» Рузвельта, и угроза фашизма, все более становившегося универсальной реальностью. Как бы то ни было, но в конце 1937 – 1938 гг. была объявлена амнистия всем политическим заключенным, легализована компартия, получили разрешение на возврат на родину все кубинские политэмигранты. Наиболее реакционные элементы внутри правительственного блока начали оказывать противодействие смене внутриполитического курса, который предусматривал и некоторые кардинальные перемены в рамках объявленного Ф. Батистой в 1937 г. «3-летнего плана экономической и социальной реконструкции Кубы».
В этих условиях КПК в мае – июле 1938 г. провела широкую дискуссию среди членов партии по вопросу об отношении партии к Батисте. В результате компартия сменила тактику борьбы и перешла от тактики политического бойкота Батисты к политике его поддержки. Начался «период согласия» (по Б. Роке).
Трансформация КПК из ведущего оппозиционера в активного союзника Батисты вызвала взрыв обвинений коммунистов в предательстве, но, по словам генерального секретаря КПК Б. Роки, они сделали это «ради 3 тыс. политических заключенных, ради того, чтобы вновь открыть Университет, ради созыва Учредительной ассамблеи» по подготовке и принятию конституции.
Конечно же, этот шаг руководства КПК был оправдан именно в той конкретной политической обстановке конца 30-х годов. Легализация позволила коммунистам значительно увеличить свои ряды – с 2800 человек в январе 1938 г. до 23 300 человек в 1923 г.
Орган КПК газета «Ой» стала выходить тиражом 15 тыс. экземпляров. Ежедневно коммунисты имели одночасовой эфир на национальном радио, проводя свои идеи в передаче «Доктрина и действие». Кроме того, одночасовой эфир на длинных и коротких волнах имел комитет КПК провинции Гавана. Тиражом 5 тыс. экземпляров выходил «Журнал Национального комитета». Коммунисты провинций также выпускали несколько газет: «Эль Органисадор», «Бригада», «Эль популар». Еженедельно стал выходить журнал «Ревиста популар».
Все эти возможности были использованы КПК в борьбе за новую конституцию и сплочение сил левой ориентации. В 1939 г. КПК объединилась с созданным в 1937 г. Революционным союзом, насчитывавшим около 60 тыс. рабочих, крестьян и интеллигентов. Единая партия стала называться Революционный коммунистический союз, в 1944 году переименованный в Народно-социалистическую партию (НСП).
Перед выборами в Учредительное собрание, состоявшимися 15 ноября 1939 г., в стране сложились два политических блока – Народно-социалистическая коалиция (Либеральная, Демократическая, Национально-революционная партии, Националистический союз и Революционный коммунистический союз) и блок оппозиции (Кубинская революционная партия, АВС и Республиканско-демократическая партия Менокаля). Во главе этих противоборствующих блоков стоял Батиста и Грау Сан-Мартин.
В результате выборов блок Грау получил 45, а Народно-социалистическая коалиция – 36 мест
в Учредительном собрании, 6 мест завоевали коммунисты, за которых проголосовали 97 тысяч человек.
Одним из самых главных достижений кубинского народа в «период согласия» стала новая Конституция, вступившая в силу 1 июля 1940 г. Активная позиция левых сил в Учредительном собрании
во многом способствовала тому, что в Конституции нашли отражение чаяния нескольких поколений борцов за права широких народных масс: 8-часовой рабочий день, гарантированный отпуск, социальное страхование, коллективные договоры и др. Наиболее прогрессивной положением Конституции был ликвидация латифундизма (ст. 90). В отличие от Конституции 1901 г., предусматривавшей только свободу собраний, новая Конституция провозгласила свободу демонстраций и манифестаций. На основании статьи 151 впервые в истории Кубы вводился пост премьер-министра. Эта статья ограничивала полномочия президента, который отныне вершил только законодательную власть.

ГЛАВА IV
КУБА В ГОДЫ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ М ПОСЛЕВОЕННЫЙ ПЕРИОД
1939 – 1952

Зависимость кубинской экономики от американского капитала.
Положение трудящихся масс
С тех пор как Куба стала главным поставщиком сахара на мировой рынок, вся политическая жизнь страны, все «крутые повороты ее истории» в значительной мере были связаны с этим продуктом. Основой и петлей кубинской экономики называл сахар крупный кубинский экономист Х. Торрес. Петля для экономики – петля для суверенитета страны.
В преддверии Второй мировой войны это наглядно подтверждалось засильем иностранных монополий в сахарной промышленности Кубы. В 1939 г. из 174 сентралей 118 принадлежали иностранным компаниям, на долю которых приходилось 77,58 % всего производства сахара. Львиная доля – 66 сентралей (55,07 производства сахара) – принадлежала американским бизнесменам, 33 – сахарозаводчикам Испании, 10 – Канады, 4 – Англии, 3 – Голландии, 2 – Франции. Такое положение позволяло, по меткому замечанию кубинского экономиста А. Сильвы, заменить выражение «кубинская сахарная промышленность» на более соответствующее истине «иностранная сахарная промышленность, размещенная на Кубе».
В начале 40-х годов иностранным компаниям, главным образом американским, принадлежало
170 тыс. кабальерий лучших кубинских земель из 640 тыс. кабальерий всей обрабатываемой площади в стране.
Накануне и в годы Второй мировой войны Куба занимала особое место во внешнеполитических планах США. «Эта страна, - подчеркивала газета «Вашингтон пост», - имеет для нас жизненно важное значение по нескольким причинам. Во-первых, она очень близко расположена от Флориды и стратегически удобна для охраны Панамского канала со стороны Атлантического океана, во-вторых, туда мы вложили инвестиций больше, чем в любую другую страну Латинской Америки, наконец, в мирное время Куба является нашим лучшим торговым партнером среди всех латиноамериканских стран.
В 1938 г. 2/3 кубинского импорта и 75,9 % экспорта приходилось на долю доброго соседа».
В 1940 г. инвестиции США на Кубе составили 560 млн. долл. (2-е место в мире после Канады).
Из них 241 млн. долл. были вложены в сельское хозяйство, в основном в сахарную промышленность, что превышало половину всех капиталовложении США в сельское хозяйство других стран мира (432 млн. долл.).
В годы Второй мировой войны сахар стал продуктом исключительной важности как из-за своего прямого назначения, так и благодаря его использованию его для производства спирта, синтетического каучука, взрывчатых веществ. В этот период в странах Европы и Азии производство сахара сократилось почти на 10 млн. т. Прекратили поставку его в Соединенные Штаты Филиппины. В этих условиях кубинский сахар приобрел первостепенное значение для экономики и оборонной промышленности США.
С 1942 по 1947 гг. Куба поставила в США 20 млн. т. сахара, что позволило Соединенным Штатам не только удовлетворить половину своих потребностей, но и реэкспортировать 2 812 090 т. сахара в другие страны.
Американские деловые и политические круги всеми средствами старались поддерживать низкие закупочные цены на кубинский сахар. Хотя себестоимость производимого в США свекловичного сахара была выше этих цен. На каждую робкую попытку кубинских сахаропромышленников увеличить закупочные цены Вашингтон отвечал отказом, лицемерно мотивируя его боязнью инфляции на Кубе. В то же время американские бизнесмены непрерывно увеличивали цены на предметы кубинского импорта. Примером неравноправного торгового партнерства между Кубой и Соединенными Штатами служит такой факт: с ноября 1941 по май 1944 г. сахар продавался США по одной и той же цене (2,65 сентаво за фунт); между тем американцы в тот же период увеличили цены на многие импортируемые Кубой товары первой необходимости в следующих размерах: рис – на 205 %, масло сливочное – на 62, мука – на 24, горох – на 67, фасоль – 61, лук на 208, уголь – от 41 до 54, нефть – на 52 %. Возросли цены и на другие предметы импорта Кубы.
В послевоенный период Куба стала играть еще большую роль как рынок сбыта американских товаров. Так, например, в 1947 г. она занимала 6-е место в списке крупнейших импортеров после Канады, Мексики, Аргентины, Великобритании и Франции.
В 40-х годах под контролем американских компаний оказались вся горнодобывающая промышленность, телефон, телеграф, 50 % сферы обслуживания, все предприятия по выработке электроэнергии; 79 % горючего, потребляемого на острове, поставлялось американскими нефтяными концернами.
Примером безраздельного хозяйничанья США в кубинской экономике может служить история с кубинским никелем. Со вступлением Соединенных Штатов во Вторую мировую войну резко возросли потребности американской оборонной промышленности в этом важном стратегическом сырье. В начале войны американская компания «Фрипорт салфэ компани» образовала на Кубе филиал по добыче никеля «Никаро никель компани». В 1943 г в районе Никаро были подготовлены карьеры, а в следующее году США получили первые 3 тыс. т. кубинского никеля. В 1945 г. добыча никеля возросла до 16,1 тыс. т. В первом послевоенном году она сократилась, а в 1947 г. завод в Никаро был закрыт совсем. Никель Кубы оказался в стратегическом резерве правительства США. Назывались различные причины прекращения добычи никеля: и падение спроса на него, и высокая себестоимость. На самом деле причина крылась в острой междоусобице бизнесменов – поставщиков никеля на мировой рынок, в стремлении оградить от конкуренции кубинского никеля канадскую компанию «Интернэйшнл никель компани», значительная доля акций которой после Второй мировой войны в руках военно-промышленного комплекса США. Только в разгар корейской войны шахты Никаро вновь начали функционировать.
Американские компании, вкладывая свои капиталы за границей, преследовали в основном три взаимозависимые цели: 1) обеспечить долгосрочные перспективы получения прибыли; 2) укрепить позиции на рынках; 3) максимально увеличить оборот. В 40-50-х годах с наибольшим эффектом эти цели были достигнуты на Кубе. Французские экономисты К. Гу и Ж.-Ф. Ландо попытались определить степень зависимости стран мира от американского капитала. За показатель зависимости они взяли отношение суммы прямых капиталовложений США в данной стране к валовому национальному продукту этой страны. Для большего удобства классификации они установили пять степеней зависимости от капитала Соединенных Штатов. Высшую из них, «колонию» с показателем зависимости 30 % и более возглавили в 1950 г. Куба (33,2 %) и Венесуэла.
Экономическая экспансия США вела к усилению всесторонней и прежде всего политической зависимости Кубы от Соединенных Штатов.
По подсчетам известного кубинского экономиста Р. Сеперо Бонилья, доходы американских компаний на Кубе составляли 700 млн. долл. каждые восемь лет. Постоянная утечка долларов в сейфы Уолл-стрита прежде всего отражалась на положении трудового народа, увеличивала его обнищание.
Согласно переписи 1943 г., взрослое население Кубы (имеется в виду все население страны старше 13 лет) насчитывало 3 246 358 человек. Из них в промышленности, сельском хозяйстве и государственном аппарате были заняты 1 520 851 человек, которые распределялись следующим образом:
крестьяне и постоянные сельскохозяйственные рабочие
621 799

неквалифицированные рабочие
260 279

квалифицированные рабочие
192 861

интеллигенция и инженерно технический состав
56 598

служащие, торговцы и работники сферы обслуживания,
собственники и управляющие и высокопоставленные чиновники
130 716

из них иностранцы
24 130

армия, полиция и правительственная администрация
28 525


Такая пропорциональность между составными частями кубинского общества в основном сохранилась и в 50-х годах.
В годы войны и в послевоенный период, несмотря на некоторое оживление в промышленности, главным образом, горнодобывающей, кризис кубинской экономической структуры продолжал прогрессировать. Основным показателем кризиса была застывшая на уровне 1925 г. производство сахара, тогда как население страны с того времени почти удвоилось.
В середине 40-х годов вся обрабатываемая площадь Кубы была занята такими культурами, как сахарный тростник – 56 %, кукуруза – 9,1, кофе – 4,5, бананы – 4,1, табак – 3,4, фасоль – 3, юкка – 2,9, рис – 2,9, другие культуры – 14,1 %. Будучи аграрной страной, Куба была далека от обеспечения своих потребностей в сельскохозяйственных особенно в рисе и фасоли, которые являются основными продуктами питания кубинцев. Более половины обрабатываемой площади под одной культурой – это не только результат огромного значения сахарного тростника для экономики страны, но и следствие очень низкого агротехнического уровня, отсутствия ирригационной системы, низкосортности кубинского сахарного тростника, который по урожайности занимал предпоследнее место в мире. Это видно из следующих показателей: 205,53 т. сахарного тростника с 1 га получали на Гавайских островах, 158,34 т. – в Перу и только 39,17 т. – на Кубе.
Монокультурный характер кубинской экономики приводил к большим импортным операциям.
По объему импорта на душу населения в 1948 г. Куба занимала 2-е место в Латинской Америке после Венесуэлы (соответственно 102,15 и 186,54 долл.), и хотя эти страны занимали те же места и по объему экспорта и по объему экспорта на душу населения, (137,47 и 246,44 долл.) было совершенно очевидно, что кризисное состояние, в котором находилась сахарная промышленность Кубы, чревато для народа тяжелыми последствиями.
Из года в год почти треть самодеятельного населения оставалась без работы. Огромной была и армия полубезработных, особенно среди сельскохозяйственных рабочих. По данным сельскохозяйственной переписи 1946 г., на Кубе имелись 53 693 постоянных и 444 251 сезонных сельскохозяйственных рабочих. Из них только 6 % работали более девяти месяцев в году.
В среднем сельскохозяйственные рабочие были заняты на производстве 123 дня. Их заработная плата колебалась от 33,90 до 59,93 песо в месяц. Но даже эти незначительные доходы могли иметь далеко
не все. В стране существовала огромная диспропорция в доходах эксплуатируемых и эксплуататоров.
В 1943 г. 300,2 тыс. человек имели годовой доход 80 песо, 343 тыс. 120 песо, и в то же время 6 тыс. 700 человек получали в год 6512 песо и выше.
В некоторых работах зарубежных ученых на все лады превозносится якобы высокий жизненный уровень кубинского народа в 40 – 50-х годах. Действительно, годовой доход на душу населения был тогда на Кубе одним из самых высоких в Латинской Америке. Например, в 1947 г. по этому показателю Куба занимала 2-е место после Аргентины (341 и 349 долл. соответственно). Но правомерно ли, сравнивая 103 песо на душу населения в 1939 г., говорить о кубинском «чуде»? Сопоставление годовых доходов с ростом показывает, что реальный доход вырос за эти годы весьма незначительно и оставался низким (в песо):
Год
Годовой доход на
душу населения
Реальная покупательная способность
песо по ценам 1939 г.

1939
103
103

1945
228
114

1946
261
129

1947
341
145

1948
341
134

1949
307
137

1950
322
131











Абсолютное большинство кубинского народа проживало в условиях крайней бедности. Это относилось прежде всего к крестьянам, сельскохозяйственным рабочим, неквалифицированным и малоквалифицированным рабочим, полубезработным и безработным.
Примерно половина детей дошкольного возраста была лишена возможности получить образование. Ощущалась острая нехватка преподавателей. В 1943 г. на 9515 учителей приходилось 1 008 254 ученика.
В провинциях Камагуэй и Ориенте на одного преподавателя приходилось от 169 до 201 учеников.
В 40-х годах на Кубе работали всего лишь 5 тыс. врачей. В отдельных районах провинции Ориенте, например, на одного врача приходилось 8500 жителей.
Немедленного разрешения требовала жилищная проблема, особенно в сельской местности, где
75,4 % строений были из пальмовых листьев и имели земляной пол. Сельские районы Кубы вплоть до победы революции оставались на положении забытых пасынков. «Примитивным и постыдным» для общества назвал быт гуахиро член палаты представителей пастор дель Рио во время обсуждения крестьянского вопроса в кубинском конгрессе в 1947 г. «400 тыс. крестьянских семей, - говорил он, - прозябают и угасают в сельской местности, покинутые и отрезанные от остальной Кубы, без надежд и без путей к спасению». Более всего кубинское крестьянство страдало от безземелья: 1167 латифундистам и владельцам компаний принадлежали 487 176 кабальерий, а на долю всего сельского населения страны приходилось в 4 раза меньше земли. Около 100 тыс. крестьянских семей вообще не имели собственных наделов.
Экономика Кубы в 40-х годах базировалась в основном на производстве сельскохозяйственного сырья и предметов потребления. Страна не имела своей тяжелой промышленности. Наиболее развитой в индустриальном отношении являлась сахарная промышленность. Остальные отрасли промышленности, главным образом легкая, характеризовались почти кустарным производством. Из 1840 промышленных предприятий, существовавших на Кубе до 1959 г., только 5 % насчитывали более 100 рабочих. В общем объеме валовой продукции промышленная (без сахарной промышленности) составляла только 10 %.
«На Кубе существует капитализм, - писал Б. Рока, это капитализм, подчиненный иностранным, особенно американским монополиям; это капитализм, развитие которого тормозилось полуфеодальным латифундизмом, господствовавшим до настоящего времени в деревне; капитализмом, который в силу всего этого не достиг своего полного развития и не был способен сломать полуколониальную экономическую структуру, развить страну в промышленном отношении».
Хронический кризис, в котором десятки лет пребывала кубинская экономика, был следствием изжившей себя социально-экономической структуры, ставшей главным тормозом для развития производительных сил страны. Удовлетворение политических и экономических требований рабочего класса и крестьянства, разрешение основных проблем кубинского общества 40-х – начала 50-х годов, таких, как достижение подлинной независимости, проведение аграрной реформы, ликвидация безработицы, требовали революционной ломки старого экономического базиса.

Внутриполитическая обстановка в стране в 1939-1944 гг.
Куба в лагере антигитлеровской коалиции.
В конце 30-х – в начале 40-х годов в кубинской правящей верхушке наметилось явное размежевание: с одной стороны, крайне реакционные силы, сплотившиеся вокруг крупных латифундистов и профашистских лидеров Пепино Риверо и Монтальво Касановы, с другой – Ф. Батиста и его ближайшие сподвижники, опиравшиеся главным образом на армию. Бесспорно, что крен Ф. Батисты влево прежде всего объяснялся тем, что именно он в то время был облечен доверием Белого дома и именно ему предстояло согласовывать с американскими правящими кругами политический курс своей страны. Будучи ловким политиканом, Батиста понимал несовместимость своего пребывания в стане крайней реакции профашистского толка в то время, когда правительство Рузвельта выступало против гитлеровской Германии.
14 июля 1940 г. состоялись президентские выборы. Кандидатами в президенты являлись Батиста и Грау Сан-Мартин. Со свойственной ему демагогией Батиста выдвинул обширную программу социально-экономических преобразований, оставаясь ставленником латифундистов и крупной буржуазии, связанной с США. Вашингтон, конечно, сделал ставку на Батисту, что не в последнюю очередь способствовало его победе на выборах. Необходимо отметить также, что некоторая часть населения Кубы питало иллюзии в отношении Батисты, ждало от него существенных преобразований.
Канун и начало Второй мировой войны ознаменовались на Кубе новым подъемом демократического движения, ростом авторитета коммунистов. Все демократические и прогрессивные силы считали своей главной задачей борьбу с фашизмом, что несколько приглушало остроту социальных конфликтов, однако классовая борьба на Кубе не затухала и в этот период.
Кубинские коммунисты развернули борьбу прежде всего за достижение национального единства перед угрозой фашизма, за установление дипломатических отношений с Советским Союзом, за оказание максимальной помощи народам, боровшимся против фашистской агрессии. Защищая интересы рабочего класса, коммунисты провели широкую кампанию за 44-часовую рабочую неделю, повышение заработной платы, за распространение социального страхования на сельскохозяйственных рабочих.
В авангарде демократических сил страны шел пролетариат. Собравшийся в декабре 1940 г. II Национальный рабочий съезд Конфедерации трудящихся Кубы (КТК) осудил фашизм и развязанную им Вторую мировую войну.
Основным документом III Национального рабочего съезда КТК (декабрь 1942 г.) стала резолюция о войне. «Конфедерация трудящихся Кубы, - говорилось в ней, - призывает всех к сотрудничеству и национальному единству. Необходимо подчинить наши внутренние интересы основной задаче – разгрому внешнего врага Родины. Это потребует концентрации усилий всех социальных и политических групп нации и направления их на достижение главной цели – победы в войне». Ради победы над фашизмом рабочие Кубы приняли решение временно не проводить забастовок, в свою очередь и предприниматели обещали
не ухудшать условий труда, не увольнять рабочих. Съезд потребовал от правительства юридического признания КТК, решительной борьбы со спекуляцией, повышения минимальной заработной платы.
В целом рабочее движение за годы войны окрепло и стало играть видную роль в политической жизни страны. В это время КТК объединяла 500 тыс. членов. Благодаря ее активной деятельности выполнялось и расширялось социальное законодательство, которое стало распространяться и на сельскохозяйственных рабочих. В 1943 г. профсоюзные организации издавали 38 ежемесячных журналов общим тиражом 135 тыс. экземпляров, тираж «КТК», органа Конфедерации трудящихся Кубы, составлял
15 тыс. экземпляров. Наибольшее влияние на работу Конфедерации оказывали коммунисты, уделявшие пристальное внимание связи рабочего класса с крестьянством.
Солидарность крестьянства с пролетариатом проявлялось не только на рабочих съездах, в повестке дня которых постоянно фигурировали те или иные проблемы кубинской деревни. Рабочие оказывали существенную помощь и в организации крестьянского движения На II Национальном крестьянском съезде (август 1941 г.) была создана Национальная крестьянская ассоциация, одним из руководителей которой стал коммунист Антеро Регаладо.
Как уже отмечалось выше, в сельском хозяйстве Кубы преобладали безземельные и полупролетарские крестьянские массы. Крестьяне же, имевшие земельные наделы, пребывали в состоянии постоянной угрозы захвата их местами латифундистами или иностранными компаниями. Чаще всего этим варварским методам экспроприации подвергались крестьяне-прекаристы, занимавшие так называемые государственные земли. Борьба против насильственного сгона гуахиро с земли заняла центральное место в движении кубинского крестьянства. Кроме того, II состоявшийся в августе 1944 г. III национальные крестьянские съезды потребовали от правительства выполнения 90-й статьи Конституции (о ликвидации латифундизма). На III съезде был решительно поставлен вопрос о проведении в стране аграрной реформы. Отмечая размах крестьянского движения в эти годы, А. Регаладо писал: «Опираясь на местные крестьянские организации и на помощь сельскохозяйственных рабочих и рабочих-сахарников, партия кубинских марксистов оказывала влияние на широкие крестьянские массы, ориентируя их на борьбу и пропагандируя революционные идеи национального освобождения и социализма».
Вступление Кубы во Вторую мировую войну последовало сразу же после объявления войны «державам оси» Соединенными Штатами Америки: с 9 декабря Куба находилась в состоянии войны с Японией, а с 11 декабря того же года – с Италией и Германией.
Нападение гитлеровской Германии на СССР вызвало резкое усиление движения солидарности трудящихся с боровшимися против фашизма народами, в первую очередь с советским народом. Возглавляли его коммунисты. Уже 23 июля 1941 г. коммунисты Национальный комитет Революционного коммунистического союза принял на своей ассамблее резолюцию, в которой, в частности, говорилось: «Мы уверены в победе Советского Союза. В этой борьбе он получит неограниченную поддержку со стороны наших рабочих и всего нашего народа».
На проходившей 12-13 августа 1941 г. в Гаване Национальной ассамблее молодых кубинцев выступил коммунист Северо Агирре дель Кристо, призвавший весь кубинский народ «оказывать максимальную поддержку Советскому Союзу» и потребовавший от правительства принятия решительных мер против действовавшей на Кубе фашистской организации «Фаланхе эспаньола», ареста ее главарей, а также закрытия профашистских газет «Диарио де ла Марина», «Алерта» и «Авансэ».
Выступление С. Агирре было единодушно одобрено всеми участниками ассамблеи, провозгласивший 1 сентября 1941 г. Днем интернациональной солидарности молодежи и сбора подарков для солдат Красной Армии. «Пусть наш прекрасный, лучший в мире гаванский табак, - говорил С. Агирре, - помогает красноармейцам в борьбе против кровавых гитлеровских орд, пусть наш сахар используется не только для приготовления кофе в суровые зимние дни, но и для производства пороха, с помощью которого будет уничтожено нацистское чудовище».
Отношение к СССР стало своего рода лакмусовой бумажкой для определения политической ориентации буржуазных партий. В стане самой влиятельной из них, партии «аутентиков», наметилось явное размежевание: сторонникам активной антифашистской борьбы противостояли приверженцы предательского нейтралитета, призывавшие со страниц газеты «Лус» воздержаться от участия в «войне ада против ада».
Разоблачая двоедушие «аутентиков», коммунисты выступили за создание национального антифашистского фронта, объединявшего все демократические и прогрессивные силы страны. Они выдвинули программу, которая предусматривала:
оказание неограниченной материальной помощи Советскому Союзу, Англии и Китаю и всем
народам, борющимся против нацизма;
2) Немедленного разрешения требовала жилищная проблема, особенно в сельской местности, поддержку кубинским правительством англо-советского пакта и всех дипломатических акций,
направленных на объединения Латинской Америки против фашизма;
установление дипломатических и торговых отношений с СССР;
4) прекращение торговли с державами «оси» и их союзниками;
5) конфискация всего имущества испанских фалангистов и немецких нацистов, находящихся
на Кубе;
6) создание трибунала обороны (в составе представителей правосудия, известных своей демократической направленностью и преданностью Республике) для суда над шпионами, саботажниками, агентами нацизма и фалангизма;
7) чистку правительственного и административного аппарата от всех элементов, сочувствующих нацистам и фалангистам;
8) прохождение молодежью военной подготовки под руководством народных комитетов;
9) выполнение Конституции 1940 г.
Идея национального антифашистского фронта нашла горячую поддержку кубинских трудящихся.
В каждой провинции был образован провинциальный антифашистский фронт, по всей Кубе возникали лиги в защиту демократии, ставившие своей целью сбор средств в помощь борцам против фашистских режимов Германии, Италии и Японии.
В ноябре 1941 г. кубинские рабочие решили внести свой дневной заработок в фонд помощи Красной Армии. Растущая солидарность кубинского народа с Советским Союзом особенно наглядно проявилась с ноября 1942 г., когда по всей стране были проведены торжественные вечера, посвященные
25-й годовщине Великого Октября, в ходе неизменно подчеркивалась роль СССР в борьбе против фашизма. В течение всей Второй мировой войны искренние симпатии трудящихся Кубы постоянно оставались на стороне советского народа.
В эти годы Куба столкнулась рядом трудностей, вызванных войной: осложнилась транспортировка сахара, ощущалась острая нехватка судов (часть из них была потоплена германскими подводными лодками, а часть зафрахтована американцами для перевозок в Европу), резко возросли цены на уголь, нефть, бензин, автопокрышки. Острый дефицит этих промышленных продуктов пагубно отражался на развитии национальной экономики. Значительно подскочили цены на продовольственные товары, что породило «черный» рынок и повлекло за собой ухудшение положения трудящихся.
Роль «пятой колонны» на Кубе играла в то время «Фаланга эспаньола». Фалангисты вели подрывную работу, выступали против участия Кубы в антигитлеровской коалиции. Деятельность фаланги, насчитывавшей 10 тыс. членов, направлялась и финансировалась испанской католической церковью. Руководство фалангистским движением в Латинской Америке осуществлялось специально созданным для этой цели 29 марта 1940 г. Верховным советом испанских религиозных миссий за рубежом. Кубинские трудящиеся, члены антифашистских провинциальных фронтов, сыграли большую роль в разоблачении фалангистов. На домах, где проживали фалангисты, можно было видеть такие надписи: «Долой тех, кто ведет подрывную деятельность против Родины», «Здесь живет фалангист, требуем покарать его». Непримиримое отношение демократических и прогрессивных сил к существованию на Кубе «испанской занозы» заставило фалангу свернуть свою подрывную деятельность на острове.
В 1940-1944 гг. правительство Батисты вынуждено было придерживаться относительно либеральной политики. Возросшая политическая активность народных масс заставила его к политике социального маневрирования, в основе которой лежало признание прав народа на ряд буржуазно-демократических свобод. Была национализирована часть железных дорог, в октябре 1942 г. установлены дипломатические отношения с Советским Союзом, в 1943-1944 гг. в правительстве находились два коммуниста, занимавшие поочередно скромный пост министра без портфеля. Батиста, описывая впоследствии этот период своей политической карьеры, изображал себя жертвой обстоятельств: «Международные осложнения позволяли коммунизму легально действовать под эмблемой Народно-социалистической партии Если тогда на полях сражений рядом развевались знамя серпа и молота и знамя полос и звезд, если были приостановлены идеологические споры то так же должно было поступить наше правительство».
Кроме некоторой демократизации общественной жизни, правительство Батисты не разрешило
ни одной из острейших экономических проблем, стоявших перед страной. Усиливалась коррупция, росла инфляция. Повышение цен на товары первой необходимости значительно опережало рост заработной платы, что в первую очередь вызывало недовольство широкой массы низкооплачиваемых рабочих. Страдали от дороговизны и средние слои. Явную неудовлетворенность национальной буржуазии, стремившейся улучшить свое экономическое положение, дать толчок развитию отраслей промышленности, не связанных с сахаром, вызывала безропотность Батисты в отношениях с Вашингтоном. Все это в конечном счете и предопределило исход президентских выборов 1944 г., на которых кандидатами в президенты являлись от правительственного блока крайне непопулярный в народе К. Саладригас (премьер-министр с 1940 по
1942 г.), а от блока оппозиции – Р. Грау Сан-Мартин.

«Конструктивная революция» Р. Грау Сан-Мартина
Президентские выборы 1944 г., вопреки прогнозам большинства политических обозревателей, предсказывавших победу К. Саладригасу с преимуществом в 400 тыс. голосов, закончились убедительной победой Грау Сан-Мартина. Поражение Саладригаса было неожиданным и для Батисты, собиравшегося возглавив армию, играть роль хозяина Кубы, как уже было с 1934 по 1940 г. Неудача его ставленника вынудила Батисту на время оставить политику. После длительного вояжа по странам Латинской Америки он обосновался в г. Дейтон (США), где купил себе роскошную виллу.
Резкое увеличение стоимости жизни повернуло широкие круги избирателей на сторону Грау
Сан-Мартина, от которого ожидали немедленных реформ. Вновь избранный президент все время подчеркивал, что он выступает от имени народа, что страной будет править «правительство народа» и что реформы, которые он проведет, изменят Кубу до неузнаваемости. 10 октября 1944 г., принимая присягу, он патетически воскликнул: «Сегодня не я вступаю на президентский пост, а сам народ».
Конечно, лидер буржуазной партии, в личном активе которого в день присяги было 70 тыс. песо наличными, 160 тыс. в ценных бумагах, 8 домов и загородная вилла с 3 тыс. акров земли, ничего общего не имел с трудящимися Кубы, но революционная волна 1933 г., вознесшая Грау Сан-Мартина на гребень славы, еще была слишком свежа в памяти кубинцев. Лозунги «аутентиков» («национализм», «антиимпериализм» и «социализм») вкупе с несколькими прогрессивными реформами Временного революционного правительства способствовали образованию вокруг лидера Кубинской революционной партии (КРП) ореола «патриота», «освободителя», «самого честного из кубинцев».
Успеху «аутентиков» способствовал и все более углублявшийся кризис крупнейших буржуазных партий – Либеральной и Демократической. Первая, скомпрометировавшая себя сотрудничеством с диктатором Мачадо, в условиях нового политического климата, порожденного революцией 1933 г., быстро теряла свои позиции. В лоне Демократической партии после смерти в 1941 г. ее лидера Менокаля обострилась борьба за руководство между Г. Куэрво Рубио и К. Саладригасом. После того, как Батиста отдал предпочтение Саладригасу, многие из сторонников Г. Куэрво Рубио перешли на сторону «аутентиков».
Бесспорно, что КРП была тогда наиболее популярной буржуазной партией, хотя вопрос, кто займет президентское кресло, решался в Вашингтоне.
Основу предвыборной платформы Грау Сан Мартина составляло «доктрина аутентика», сформулированная еще в 1934 г. и, в частности, предусматривавшая как можно более широкое участие кубинцев эксплуатации экономических ресурсов страны, социальной правительственной комиссии по регулированию и контролю рабочего времени и условий труда в сахарной промышленности, распространение отдельных преимуществ, стимулирующих организацию труда в сахарной промышленности, на другие предприятия, и прежде всего на предприятия, принадлежащие иностранным владельцам. КРП заявила о политике «твердого национализма». Настолько «твердого», что «если кто-либо из кубинцев воспользуется иностранными инвестициями, то это будет восприниматься как предательство национальных интересов».
Накануне президентских выборов 1944 г. Грау включил в эту «доктрину» несколько новых пунктов: проведение аграрной реформы, реорганизацию налоговой системы, создание торгового флота, строительство гидроэлектростанций, создание национального банка, строительство школ в сельской местности и др. «Мы будем править, реализуя идеалы конструктивной революции и принимая законы, которые будут способствовать немедленному прогрессу всей страны», - заявил лидер КРП после победы на выборах.
В Латинской Америке национализм в ХХ веке выступал в форме доктрин «архентинидад», «мексиканидад», парагваидад», «перуанидад» и т.п., которые были построены на идее существования иррациональной, исключительной души как основы коллективной личности – нации. Идеологи этого направления связывают национализм с католицизмом.
«Кубанидад» Грау Сан-Мартина имел несколько иную окраску. В ее основе лежали категории «любви» и «гармонии», которые, по замыслу идеологов «аутентиков», должны были цементировать классовое сотрудничество. Однако, придя к власти, Грау Сан-Мартин оказался не в состоянии разрешить противоречия, раздиравшие кубинское общество.
Социально-экономическая политика правительства «аутентиков» была крайне непоследовательной. К концу Второй мировой войны демократические силы Кубы значительно окрепли. На выборах 1944 г. Народно-социалистическая партия завоевала 122 тыс. голосов избирателей (в 1940 г. – 81 тыс.) получив 3 места в сенате и 147 мест в муниципальных советах (в 1940 г. – 83 места). Конфедерация трудящихся Кубы (КТК) на своем IV конгрессе (декабрь 1944 г.) объединила все профсоюзы страны и стала крупной политической силой. Правительство не могло не считаться с этими обстоятельствами и по требованию народных масс приняло в тот период ряд декретов, отвечающих в известной мере интересам трудящихся. Была, в частности, повышена на 20 % зарплата рабочим сахарных заводов и 10 % - рабочим плантаций, запрещение выселение съемщиков квартир и повышение квартплаты, сгон крестьян с земли и т.д. Были лишены своих постов в армии офицеры, связанные с Батистой.
Наиболее существенным мероприятием правительства Грау Сан-Мартина явилось регулирование так называемого сахарного дифференциала, т.е. разницы между официальной ценой на сахар и повышенными ценами, по которым его покупали американские спекулянты из Торгово-кредитной корпорации. По требованию рабочих сахарной промышленности, возглавляемых Х. Менендесом, правительство вынуждено было принять решение о распределении «сахарного дифференциала» между рабочими сахарной промышленности, колонами, выращивавшими сахар и правительством, обещавшим использовать эти деньги эти деньги на строительство школ и на благоустройство кубинской деревни. «Однако, несмотря на многообещающий аспект этой программы, - писал Х. Ле Риверенд, - ее осуществление превратилось в источник «сделок» и в оружие демагогии, в результате чего она потеряла свой позитивный и национальный характер». В конечном счете цель всех уступок «аутентиков» сводилась к тому, чтобы направить рабочее движение в русло классового сотрудничества.
Грау Сан-Мартин попытался заработать политический капитал и на «разрешении» основных проблем кубинской деревни. Аграрная реформа, объявленная правительством «аутентиков», предусматривала наделение каждой крестьянской семьи одной кабальерией земли, создание в селах потребительских кооперативов, школ, клубов, больниц. На претворение в жизнь президентского декрета было ассигновано 5 млн. песо. В провинциях Камагуэй и Ориенте были созданы первые «образцовые кооперативные хозяйства» «Вентас де Касанова» и «Сан Блас». Горька и безотрадна была история поместья «Вентас де Касанова». Диктатор Х. Мачадо захватил его, силой согнав с этих земель крестьян. В 1933 г. крестьяне вернулись на свои земли. Суть «аграрной реформы» Грау Сан-Мартина сводилась к тому, чтобы вновь заставить крестьян платить за эти земли. В силу президентского декрета № 2649 от 22 октября 1946 г. родственникам Мачадо было выплачено 554 226 песо. Кроме того, чиновники из правительственной администрации сфабриковали еще одну финансовую аферу, заявив, что ими потрачено 2 млн. песо на восстановление «Вентас де Касанова». И эту огромную сумму тоже должны были возместить крестьяне.
Идея создания «образцовых коллективных хозяйств», с одной стороны, должна была обеспечить новые поборы с беднейших гуахирос, и с другой – являлась рекламным национал-реформистским трюком, политическим цинизмом, так как крестьяне, не получив юридических прав на владение землей попадали в новую кабалу.
«Аграрная реформа» Грау Сан-Мартина вызывала резкий протест прогрессивных сил страны и широких крестьянских масс. Дальше образования этих двух хозяйств дело не пошло, зато в карманах правительственных чиновников оказались более половины ассигнованной на проведение «реформы» суммы.
«Моральная революция», сущность которой Грау Сан-Мартин и его приближенные видели в борьбе против коррупции и в создании «чистого на руку» правительственного аппарата, являлась одним из главных козырей «аутентиков». Именно за многочисленные призывы к ней Грау Сан-Мартина стали именовать в буржуазной прессе не иначе, как «самый честный из кубинцев». И не по злой иронии истории, а в силу законов развития капитализма результат оказался не имеющим ничего общего с обещаниями буржуазной пропаганды. По истечению президентского срока Грау Сан-Мартина правительство «аутентиков» было обвинено сенатором Пелайо Куэрво в хищении свыше 174 млн. песо из государственной казны.
Финансовые махинации правительства стали достоянием общественности. Был инсценирован типичный для буржуазной демократии спектакль с детективным финалом. Из обвинительных документов, собранных уже при новом президенте Прио Сокаррасе, явствовало, что нечисты на руку оказывались и приближенные президента, и влиятельные персоны из правительства Прио. Это, естественно, не устраивало ни того, ни другого. Сначала расследование отложили, потом заменили прокурора, а через некоторое время было объявлено, что 36 обвинительных документов захвачены группой бандитов, взломавших сейфы «правосудия». Таков логичный финал «моральной революции». По едкому замечанию одного из политических обозревателей, «правительство «кубанидад» провело много мероприятий: одни хорошие, другие – плохие, но главное, что сделали члены правительства Грау, - это стали миллионерами».
Ничтожен перечень прогрессивных акций «аутентиков». «Новая политическая волна», как претенциозно называли свой режим сторонники Грау Сан-Мартина, привела к еще большему обострению внутриполитического положения в стране. Ураган, пронесшийся над западными провинциями Кубы в октябре 1944 г., и засуха 1944-1945 гг. ухудшили и без того бедственное положение с продовольствием. Всеобщее недовольство вызвало процветание «черного» рынка. Участились выступления и демонстрации рабочих против растущей нищеты, в отдельных районах страны голодающие пытались силой захватить продовольственные магазины и распределить между собой продукты.
Касаясь характера классовой борьбы на Кубе в военные и первые послевоенные годы, генеральный секретарь НСП Блас Рока отмечал: «В течение длительного периода, с 1940 по 1946 г., массы привыкли к такому ходу борьбы, в котором доминировали переговоры, телеграммы протеста, соглашения». Такой характер борьбы был обусловлен прежде всего своеобразием исторического момента. На развитие классовой борьбы на Кубе также существенно повлиял ревизионизм бывшего генерального секретаря Коммунистической партии США Э. Браудера, оказывавшего в то время большое влияние на латиноамериканских коммунистов. Суть правого уклона Браудера состояла в «принижении роли теории и подрыве боеспособности партии, в проповеди «сотрудничества классов»Его суть – минимум классовой борьбы». Фактически браудеризм в своей пропаганде классового сотрудничества смыкался с национал-реформизмом «аутентиков». Ради ослабления классовой борьбы правительство Грау Сан-Мартина шло на некоторые уступки трудящимся, но эта политика превентивного реформизма скоро дала глубокую трещину.
В последующие годы на Кубе начался новый этап классовой борьбы, который характеризовался ростом забастовочного движения, усилением борьбы крестьян, массовыми выступлениями сторонников мира, активным участием в политической жизни молодежных и студенческих организаций.
В погоне за максимальными прибылями капиталисты из года в год повышали нормы эксплуатации. В результате на сахарных сентралях общая продолжительность сафр в 1946-1949 гг. сократилась в целом на 120 рабочих дне, а заработная плата уменьшилась на 82,5 млн. песо. Это вызывало массовый протест рабочих сахарной промышленности, начавших по всей стране широкую кампанию протеста против усиления интенсивности труда и за повышение заработной платы.
В первые послевоенные годы упорная многолетняя борьба гаванских портовиков принесла, наконец, долгожданные плоды. Предприниматели вынуждены были значительно повысить зарплату рабочим. Возглавлявшего гаванских портовиков коммуниста А. Иглесиаса газета «Нью-Йорк таймс» называла коммунистом № 3 Кубы, «красным царем гаванского порта, который чуть ли не с пистолетом в руках отстаивал перед иностранными компаниями требования рабочих и тем самым превратил Гаванский порт в самый дорогой порт мира».
Рост забастовочного движения в стране, переход к качественно новому этапу классовой борьбы, когда требования рабочих все чаще стали принимать классовый характер, совпало с началом «холодной войны».
Под предлогом борьбы против «красной опасности» правительство Грау Сан-Мартина повело наступление на рабочее движение. Для проведения такой политики президент имел надежных союзников из реакционной Республиканской партии, поддержавшей его на выборах. Политическое кредо лидера этой партии Гильермо Алонсо Пухоля - «защита традиционных ценностей нашего (кубинского – Авт.) общества, защита семьи, социального порядка, христианской морали и власти, права. Его главный принцип – «никаких проявлений коммунизма».
Реакционные силы поставили перед собой цель расколоть кубинские профсоюзы, изолировать пролетариат, не допустить слияния рабочего движения с борьбой крестьянства. Начались репрессии против коммунистов. Была закрыта радиостанция НСП «Миль дьес». Жизнь многих видных деятелей рабочего движения оказалась под угрозой. В январе 1948 г. от руки палача пал Генеральный секретарь Национальной федерации рабочих сахарной промышленности Х. Менендес, член компартии Кубы с 1931 г. Жертвами развязанного террора стали лидеры рабочих-табачников О. Фернандес, а также Э. Кабрера Санчес,
М. Монтеро Кастро и др.
1947 год получил в истории рабочего движения Кубы название «профсоюзного переворота». Бывший тогда министром труда Прио Сокаррас объявил недействительными положения о свободных выборах в профсоюзные комитеты и федерации профсоюзов. Правительственным декретом был низложен Исполнительный комитет КТК во главе с коммунистом Ласаро Пеньей. Не без помощи Американской федерации труда правящей верхушке удалось-таки расколоть кубинские профсоюзы. Сам Гра
·у сан-Мартин благословил его: «КТК, - заявил он 18 февраля 1947 г., - не может быть руководима никем иным, кроме рабочих, проникнутых духом «кубанидад», потому что Конфедерация трудящихся Кубы – законная дочь первого правительства аутентиков, и мы не позволим, чтобы она оказалась в руках тех, кто придерживается иностранных доктрин».
Немалую роль в расколе профсоюзов сыграла так называемая «рабочая комиссия» партии «аутентиков», в которую входили преимущественно авантюристы, изгнанные из рядов НСП, троцкисты и деклассированные элементы. Они-то и возглавили новую КТК, созданную правительством. На короткое время ее лидером стал А. Кофиньо, а затем жезл профсоюзного диктатора перешел к Э. Мухалю. Мухаль и его пособники нанесли большой урон всему кубинскому революционному движению. Они увольняли профсоюзных активистов или выдавали их полиции, срывали забастовки и другие массовые выступления, всемерно поддерживали хозяев компаний.
Но передовые отряды рабочего класса не были сломлены. Народно-социалистическая партия организовала многочисленные комитеты в защиту рабочих требований, через которые проводила свою политику среди трудящихся. Кубинские коммунисты начали длительную борьбу за демократизацию профсоюзов, за их единство.
В годы Второй мировой войны имело место оживление кубинской экономики, но вследствие зависимости Кубы от американского рынка и ее промышленной отсталости, оно было, по словам Б. Роки весьма относительным, неустойчивым и неравномерным. Так, в 1941-1942 гг. производство сахара достигло 4 млн. т., в 1942-1943 гг. оно сократилось до менее чем 3 млн. т., а в 1943-1944 гг. и в последующие годы поднялось до 5 млн. т. В военный период значительно возросла добыча медной руды, марганца, никеля, хрома. По окончании войны она резко упала, так как эти металлы уже не пользовались повышенным спросом на американском рынке. Кубинское правительство не использовало, да и не могло в силу своей природы использовать благоприятно складывавшиеся обстоятельства для укрепления экономики страны.
Национализм Грау Сан-Мартина был направлен объективно против интересов нации. Движение «аутентиков», возникшее как движение за продолжение революционных традиций кубинского народа, традиций Х. Марти и А. Масео, в 40-х годах явно деградировало. «Аутентики», став правящей партией, блокировались с частью крупных латифундистов и торговой буржуазии, полностью зависевших от американского капитала. В силу этого стремление средних слоев добиться развития «национального капитализма оказались жалкой иллюзией. Кубинский рынок наводнили американские товары. Неконкурентоспособная местная промышленность была вынуждена сокращать свою продукцию. Например, в 1947-1948 гг. производство текстильных товаров упало на Кубе на 37 %.
Как и прежде, судьба сахарной промышленности Кубы обсуждалась в Вашингтоне. С 1941 по
1948 г. Соединенные Штаты не ограничивали поступления кубинского сахара на свой рынок. В конце президентства Грау Сан-Мартина вновь была введена система квот, по которой Куба должна была поставлять 28,6 % необходимого США сахара. В это постановление американского конгресса была включена статья 202-Е, справедливо названная кубинской общественностью статьей-дубинкой. Согласно этой статье в случае неурожая сахарной свеклы в США или невыполнения обязательства по поставке сахара торговыми партнерами Соединенных Штатов Куба должна была покрывать 98,61 % возможного дефицита. Отказ Кубы грозил обернуться сокращением квоты. Статья 202-Е еще больше закабаляла Кубу, так как лишало ее возможности расширять торговые с другими странами, не позволяла по своему усмотрению распоряжаться главным экспортным продуктом страны. Х. Менендес окрестил ее «новой поправкой Платта».
«Новая поправка Платта» действовала с 1948 по 1952 г. и была аннулирована лишь только после того, как восстановили свою сахарную промышленность Филиппины, Пуэрто-Рико, Гавайские острова и достигла должного уровня сахарная промышленность США.
Ни внутренняя, ни внешняя политика Грау Сан-Мартина не только не затрагивала экономических и политических основ господства американского империализма на Кубе, но и способствовало усилению его позиций.
Неудовлетворенность интересов мелкой и средней буржуазии, главной социальной опоры «аутентиков», недовольство в самой КРП реакционной внутренней и раболепной внешней политикой правительства привели к расколу партии «аутентиков».
Раскол «аутентиков» - свидетельство глубоко кризиса, переживаемого в 40-х годах кубинскими буржуазными партиями. Партия кубинского народа (или «ортодоксы») организационно оформилась 15 мая 1947 г.: 19 мая того же года ее председателем был избран Э. Чибас. Его многочисленные выступления против коррупции и финансовых махинаций правительства, его основной лозунг «совесть против денег», непримиримость и самоотверженность имели большой резонанс в стране. Политические противники называли Чибаса сумасшедшим. «Я не сумасшедший, - говорил он, - я ненормальное явление в той атмосфере, где нормальным считается грабить и убивать». Цели, за достижение которых начали борьбу «ортодоксы», в основном совпадали с первыми лозунгами «аутентиков»: достижение экономической независимости, политической свободы и социальной справедливости.

Правительство Прио Сокарраса: назревание общенационального кризиса
В 1948 г. над страной пронесся ураган разрушительной силы. Это дало повод народу зло и метко характеризовать годы правления Грау Сан-Мартина как потерянные для Кубы: «С ураганом пришел, с ураганом уходит». Невзирая на конституцию, запрещавшую переизбрание президента на второй срок, Грау Сан-Мартин долго колебался, выставлять ли свою кандидатуру, но барометр общественного мнения показывал, что его акции безнадежно упали. Своим преемником он избрал К. Прио Сокарраса, служившего ему верой и правдой на постах премьер-министра и министра труда. Безынициативность и нерешительность, присущие Прио, позволяли Грау Сан-Мартину надеяться на то, что он останется, по выражению Р. Герра-и-Санчеса, своего рода «властью за троном».
Из четырех кандидатов в президенты: Х. Маринельо – от НСП, Э. Чибаса – от «ортодоксов»,
Н. Портуондо – от Либеральной и Демократической партий и Прио Сокарраса – от «аутентиков» и Республиканской партий – последний имел на победу, несмотря на то, что КРП, сильно скомпрометировавшая себя в 1944-1948 гг. Объяснялось это очень просто: в условиях начавшейся «холодной войны» и антикоммунистической истерии НСП не могла рассчитывать на успех, партия
Э. Чибаса еще была слишком слаба в организационном отношении; старые буржуазные партии – Либеральная и Демократическая партии в то время представляли собой уже не более как безжизненные декорации на политической сцене. За спиной же Прио Сокарраса стояла государственная машина, в распоряжении «аутентиков» находилась казна, которой они бесцеремонно распоряжались, антирабочую политику бывшего премьер-министра успели оценить и в Вашингтоне.
Выборы состоялись 1 июля 1948 г. Прио Сокаррас набрал, вернее, купил, 36 % голосов. Ходовая цена на этих выборах была 20 песо за голос. По словам М. Кортины (министра иностранных дел правительства Батисты), «выборы на Кубе были самыми дорогими в мире. Только выборы депутата в конгресс обходились кубинской казне от 50 тыс. до 100 тыс. песо». Предвыборная кампания «аутентикам»,
а точнее, кубинскому народу, десятки миллионов песо. В октябре Прио Сокаррас вступил на пост президента. На смену «кубанидад» пришла столь же циничная политика «кордиалидад», политика «сердечности», как лицемерно именовал ее Прио Сокаррас.
Социально-экономическая программа нового кабинета являлась продолжением демагогических обещаний Грау Сан-Мартина и была рассчитана на присущую мелкой и средней буржуазии восприимчивость к националистическим настроениям, она намечала в области экономики:
1) индустриализацию страны; 2) проведение аграрной реформы; 3) создание Национального банка;
4) защиту и развитие экспортных отраслей промышленности; 5) поддержание высокого процента занятости; 6) продолжение политики запрета иностранных инвестиций в национальную промышленность. В области внешней и внутренней политики предусматривались: 1) защита общественных свобод; 2) защита принципов полового и расового равенства при приеме на работу; 3) продолжение внешней политики предыдущего правительства.
Понимая, что «аутентики» саморазоблачили себя в годы «кубанидад», Прио Сокаррас заявил, что он будет следовать «политике новых направлений», которая станет «следующим этапом революции». Вся эта словесная шелуха вместе с обещанной «сердечностью» была не более чем демагогической завесой, за которой крылись коррупция, профсоюзный гангстеризм, угодничество Вашингтону.
Если правительство Грау Сан-Мартина начинало с нескольких прогрессивных мероприятий, то новый президент не проявил даже этой «двуликости», присущей политике национал-реформистского толка. В апреле 1949 г. Э. Чибас в одном из выступлений говорил: «Сегодня, 10 апреля исполняется полгода с начала правления Прио. Подведем итоги его первых шести месяцев: банкротство торговли, закрытие фабрик, увольнение рабочих, сокращение фонда зарплаты, сгон армией крестьян с занимаемых земель, беспорядок в сфере обслуживания, хаос на транспорте целая серия убийств рабочих лидеров и студентов». Кроме того, была повышена оплата проезда на городском транспорте, увеличена цена за пользование электроэнергией и телефоном. Как и при Грау Сан-Мартине, продолжалось расхищение государственных средств. Так, правительство объявило о сжигании банкнот в несколько миллионов песо, мотивируя это их плохим состоянием. Но впоследствии выяснилось, что большая часть этих банкнот оказалась в карманах прислужников президента и его самого. Был пойман с поличным не кто иной, как главный казначей республики – Армандо Далама, пытавшийся разменять банкноту в 1000 песо, числившуюся в списке сожженных.
Мощную волну протеста прогрессивных сил страны вызвало обращение правительства Прио Сокарраса к американским банкам с просьбой предоставить ему 100-миллионный заем. Получение этого кредита было равносильно по словам Э. Чибаса, чтобы «отдать под залог республику».
Характеризуя отношения Кубы и США в 40-е годах, кубинский историк и экономист О. Пино-Сантос писал: «В это время империалистическая интервенция осуществлялась в более осмотрительной и утонченной форме и почти без того наглого, открытого вмешательства, которое было характерно для периода «поправки Платта».
Под прикрытием доктрины «невмешательства» Вашингтону удалось расколоть рабочее движение Кубы и заставить Прио Сокарраса сделать новый шаг, направленный против интересов всего народа, а в первую очередь против кубинского пролетариата. Речь идет о так называемом «плане Траслоу», разработанным комиссией Международного банка реконструкции и развития во главе с президентом
нью-йоркской биржи Ф.А. Траслоу в августе-октябре 1950 г. Суть этого «плана» состояла в серии рекомендаций, призванных «оздоровить» кубинскую экономику. «План Траслоу» предусматривал прежде всего поощрение частной инициативы и увеличение американских инвестиций в промышленность острова. Одной из главных мер, необходимых для преодоления хронического кризиса кубинской экономики, комиссия считала изменение рабочего законодательства, с тем чтобы безо всяких мотивов увольнять рабочих или снижать заработную плату. Рабочим сахарной промышленности предполагалось урезать заработную плату до уровня 1940 г. Согласно «плану Траслоу» намечалось также создание мощной организации предпринимателей, способный вести дальнейшее наступление на жизненные права трудящихся. Большинство рабочих бойкотировало проведение в жизнь этого антинародного «плана», который поддерживался мухалистскими прихвостнями, цинично заявлявшими, что «чем меньше будет заработная плата, тем выше окажется занятость».
В апреле 1950 г. в Гаване наконец-то был открыт Национальный банк Кубы, обещанный еще правительствами Батисты и Грау Сан-Мартина. Национальный банк Кубы должен был стать серьезным подспорьем для кубинской национальной буржуазии, упрочить ее положение на внутреннем рынке и ограничить давлении американского капитала. Некоторые буржуазные экономисты поспешили в то время объявить о конце господства банков США на Кубе, но это было неверно. Банки США осуществляли более 40 % всех кредитных операций в стране, кроме того, наличие в Национальном банке Кубы двух директоров-американцев, а также решающее влияние американских финансов на руководящий состав Национального банка Кубы позволяли им эффективно контролировать кредитно-финансовую систему Кубы.
Политический нажим Соединенных Штатов на Кубу особенно усилился в разгар «холодной войны», в конце 40-х – в начале 50-х годов. В этот период реакция торжествовала почти во всех странах Западного полушария. По указке и при содействии госдепартамента и ЦРУ запрещались коммунистические партии, разрывались дипломатические отношения с Советским Союзом, нагнетался антикоммунизм.
10 мая 1949 г. на Кубе была создана Группа по борьбе с подрывной деятельностью (ГРАС). Острие этой карательной организации было направлено прежде всего против коммунистов и революционно-демократических сил страны. Следуя верноподданнической политике в отношении Вашингтона, Прио Сокаррас запретил издание органа НСП – газеты «Нотисиас де ой». Закрытию коммунистической газеты предшествовала серия клеветнических статей в адрес Народно-социалистической партии, опубликованных в кубинской и американской прессе. Эти статьи были написаны под руководством главы корреспондентского пункта агентства «Юнайтед Пресс Интернейшнл» в Гаване Фрэнсиса Л. Макарти, разведчика, рядившегося в тогу журналиста. Антикоммунизм стал официально признанной политической линией «аутентиков», что было подтверждено на состоявшемся в ноябре 1951 г. национальным съезде КРП.
Преступная антинародная политика Прио Сокарраса резко обострила внутриполитическую обстановку в стране. Большую роль в разоблачении этой политики борьбы народных масс за мир, за достижение подлинной независимости Кубы, за удовлетворение насущных требований кубинского рабочего класса и крестьянства играли коммунисты.
После окончания Второй мировой войны кубинские коммунисты значительно увеличили свой численный состав. Только с ноября 1948-го по январь 1950-го их число выросло на 9317 человек, составив 19 241 человек. Членами НСП были в основном передовые представители рабочего класса, сельскохозяйственные рабочие, деревенская беднота. Самыми большими были организации коммунистов в Гаване (6382 человека) и в провинции Ориенте (4729 человек). Связь НСП с массами осуществлялась через партийные комитеты, действовавшие на фабриках и заводах, сахарных сентралях и в деревнях. В 1950 г. НСП имела 546 комитетов в промышленности, 397 – в сахарной промышленности, 373 крестьянских и 837 зональных комитетов. Больше всего членов партии работало в сахарной промышленности (21,3 %). Большую помощь НСП оказывали кубинские комсомольцы. По всей стране действовали 542 комитета Социалистической молодежи (4756 человек).
Программа Народно-социалистической партии включала в себя программу-максимум и программу-минимум, т.е. «конечные цели и непосредственные требования». «Конечными целями» партии объявлялись национальное освобождение и социализм. «Непосредственные требования» кубинских коммунистов вытекали из их повседневной борьбы против политики преследований и убийств рабочих лидеров, против крестьянских погромов, за удовлетворение политических и экономических требований народных масс,
за демократизацию профсоюзов. НСП играла решающую роль в организации движения сторонников мира на Кубе. Коммунисты возглавляли все массовые выступления кубинского пролетариата и крестьянства.
Социальные коллизии приобрели особую остроту в конце 40-х – в начале 50-х годов: 1949 – 1951 гг. отмечены небывалым для военного и послевоенного периода размахом забастовочного движения. В 1950 г. только в одной провинции Лас-Вильяс одновременно бастовали 20 тыс. рабочих сахарных сентралей. Вслед за ними забастовали рабочие-сахарники Ориенте, Камагуэя, Матансаса. Практически весь остров был охвачен забастовочным движением. Главным требованием рабочих было повышение заработной платы. Правительство бросило против бастующих полицию и жандармерию. Начались массовые аресты. В ответ на репрессии тысячи рабочих восьми сахарных сентралей провинции Ориенте покинули свои рабочие места и собрались в г. Гуантанамо. Сахарные магнаты были вынуждены уступить требованиям рабочих. Им было выплачено дополнительно 8 млн. песо.
Экономическая борьба трудящихся Кубы в это время перемежалась с борьбой политической.
В ответ на правительственный террор, жертвами которого стали лидер рабочих-портовиков А. Иглесиас, рабочие А. Родригес и Х. Овьедо Чакон, забастовки протеста прошли в Гаване и Камагуэе. В Сантьяго-де-Куба безработные устроили массовые демонстрации, главным лозунгом которых было предоставление работы. Во многих профсоюзных организациях рабочие открыто выступали против продажных мухалистских агентов. На сахарном сентрале «Такахо» рабочие изгнали из профсоюза навязанное им руководство и восстановили старый профсоюзный комитет.
Для всей истории республиканской Кубы характерны антиамериканские настроения, значительно усилившиеся в конце 40-х – в начале 1950-х годов. 12 марта 1949 г. всю страну потрясла наглая выходка трех пьяных американских моряков, осквернивших статую Х. Марти в Центральном парке Гаваны. Разгневанная толпа кубинцев тут же линчевать их, но подоспевшему многочисленному отряду полицейских с трудом удалось спасти американцев. Несколько сотен университетских студентов и рабочих организовали демонстрацию у американского посольства. Демонстранты скандировали: «Янки, вон с Кубы!»Камнями было разбито окно посольства. Возмущенные гаванцы разорвали и растоптали венок, возложенный американским послом Р. Батлером к подножию статуи Х. Марти.
Широкая волна антиамериканских настроений прокатилась по стране в связи с попыткой Вашингтона втянуть Кубу в преступную войну США в Корее. В конце 1950 г. под давлением госдепартамента правительство Прио Сокарраса обещало послать в Корею 25 тыс. кубинских солдат. Американской военной миссией на Кубе были отобраны 3 тыс. кубинцев из регулярной армии, а остальных правительство хотело мобилизовать из гражданского населения посредством введения в стране воинской повинности. Отправка такого контингента войск в далекую Корею обошлась бы кубинскому народу в 100 млн. песо.
Ответом трудящихся Кубы было единодушное и решительное «нет». В Гаване работницы фабрик, торговой сети и студентки университета организовали «комитеты невест и сестер против отправки кубинцев на войну». Во всех провинциях состоялись многочисленные митинги и демонстрации. Движение протеста наблюдалось даже в армии. Народно-социалистическая партия сумела посредством разъяснительной работы мобилизовать широкие борьбы трудящихся на борьбу против отправки войск в Корею. Народ победил.
Ни один кубинский солдат не воевал в Корее во имя интересов американских монополий. 15 декабря 1951 г. в День солдата, выступая по гаванскому радио, разгневанный Прио Сокаррас назвал предателями тех кубинцев (а по существу весь народ), которые протестовали против участия в этой несправедливой войне.
Многие кубинцы приняли активное участие в борьбе за мир. Стокгольмское воззвание на Кубе подписали 700 тыс. человек.
По подсчетам политических обозревателей, в середине 1951 г. только 17 % населения поддерживали Прио Сокарраса. Для того, чтобы обеспечить себе большинство на выборах в конгресс, президент пошел на союз с крайне правой Либеральной партией. Грызня между Грау Сан-Мартином и Прио Сокаррасом возникшая из-за нежелания последнего быть марионеткой в руках «отца кубанидад», привели к дальнейшему расколу партии «аутентиков».
За год до президентских выборов, которые были намечены на 1 июня 1952 г., сложившаяся в стране расстановка политических сил явно благоприятствовала партии «ортодоксов» и ее кандидату в президенты Э. Чибасу, за которого собирались голосовать и коммунисты. «Ортодоксы» стали популярны в народе не только за счет кипучей деятельности Э. Чибаса, но и благодаря активности его левого крыла состоявшего из мелкобуржуазной городской молодежи и студентов. Социологический опрос, проведенный журналом «Боэмия» в мае 1951 г., показал, что в поддержку «ортодоксов» выступали 39 % молодых людей (от 20 до 29 лет) и 32 % - от 30 до 39 лет. В то же время тяга старшего и среднего поколения к Партии кубинского народа была значительно меньше: 23 % - в возрасте от 40 до 49 лет и 5 % - 50 лет и старше.
Влечение молодежи к новой буржуазной партии объяснялась тем, что политическая биография «ортодоксов» еще не была запятнана, а непримиримое отношение Э. Чибаса к прогнившему режиму «аутентиков» отвечало настроению большинства кубинского народа. В некоторых группах молодых «ортодоксов» критика правительства Карлоса Прио и его поражение рассматривались лишь как первые шаги на пути к главной цели – трансформации неоколониального режима и избавлению от засилья американского империализма. Некоторые молодые люди отчетливо понимали безжизненность буржуазного общества и необходимость замены его социалистическим. В молодежной организации Партии кубинского народа начинал свой революционный путь Ф. Кастро.
Кроме Э. Чибаса кандидатами в президенты являлись Карлос Эвиа от правительственного блока и Ф. Батиста, возвратившийся на Кубу в ноябре 1948 г.
Предварительные оценки показывали, что Чибас был бы наиболее вероятным победителем на президентских выборах. Но в августе 1951 г. его не стало. Свою очередную обличительную речь, ставшую последней, он закончил словами: «Товарищи «ортодоксы», вперед! За экономическую независимость, политическую свободу и социальную справедливость! Долой воров из правительства! Совесть против денег Кубинский народ, проснись!» Одновременно с эти словами в порыве самопожертвования Э. Чибас внезапно выстрелил в себя.
Политическая деятельность Э. Чибаса, выходца из богатой семьи, лидера буржуазной партии, сложна и противоречива. В его выступлениях, направленных против Батисты и правительства «аутентиков», нередко проскальзывали антисоветские и антикоммунистические нотки. В то же время обличение коррупции и финансовых махинаций правящей верхушки, борьба Чибаса за лучшее будущее Кубы, особенно его последняя речь и тот роковой выстрел, произвели большое впечатление на кубинскую молодежь. 16 августа 1952 г. на митинге, устроенном «ортодоксами», у его могилы, прозвучали решительные, пророческие слова молодого адвоката Фиделя Кастро: «Эдуардо Чибас, мы пришли сказать тебе, что мы будем достойны твоего самоотверженного поступка и не пощадим сил во имя того, чтобы увидеть Родину свободной».
Правительство Прио Сокарраса как бы подвело 50-летний итог «псевдореспублики». Национал-реформистские устремления Грау Сан-Мартина и Прио Сокарраса были обречены на провал из-за тотальной зависимости Кубы от американского капитала. В свою очередь эта зависимость обусловила политическую рептильность кубинской буржуазии, которая не только не стремилась к ограничению и вытеснению американских компаний, но и сама охотно сотрудничала с ними. Признаком полного разложения партии «аутентиков» была коррупция, превратившая Кубу, по выражению Э. Чибаса, в «остров контрабанды». Кризис буржуазной демократии в стране достиг такой остроты, что профессиональные политики стали ассоциироваться с преступниками. Оставались нерешенными главнейшие проблемы послевоенной Кубы: избавление от экономической и политической зависимости от США, проведение аграрной реформы, ликвидация безработицы и неграмотности, разрешение жилищного вопроса и др. Длительный застой в кубинской экономике и использование правительством Прио Сокарраса крайних форм политического террора вызвали возросшую активность народных масс. С каждым днем все резче проявлялись противоречия национальными интересами кубинского народа и грабительскими устремлениями американских монополий. Все это указывало на то, что в конце 40-х в начале 50-х на Кубе началось назревание общенационального кризиса, основными признаками которого были банкротство политической надстройки, кризис экономической структуры и усиление классовой борьбы, охватившей широкие слои кубинского общества.
Военный переворот 10 марта 1952 г.
Политическая ситуация, создавшаяся на Кубе в начале 50-х годов, предвещала победу на президентских выборах кандидату «ортодоксов» (после смерти Э. Чибаса им стал его последователь
Р. Аграмонте, профессор Гаванского университета). Усиление позиций левых сил, кризис буржуазных партий и явный развал крупнейшей из них, партии «аутентиков», заставили внутреннюю и внешнюю реакцию искать «сильную личность», способную предотвратить победу на выборах Партии кубинского народа и повести новое наступление на демократические и прогрессивнее силы страны. «Слабохарактерный» Прио для этой цели уже не годился. «Куба, - писал журнал «Ньюсуик» за неделю до военного переворота, - кажется, превращается в главного представителя мирового коммунизма в Карибском бассейне. Это вовсе не означает, что правительство Карлоса Прио Сокарраса «испортилось». Прио заработал себе репутацию противника коммунизма в свою бытность в свою бытность министром труда. Будучи президентом, он изгнал красных с руководящих постов Конфедерации кубинских рабочих и закрыл коммунистической газету «Ой», но его правительство прилагает слишком незначительные условия для пресечения подпольной деятельности красных».
Кричащая обложка журнала – «Карибские страны – красный кинжал в спину США» и статья в нем – «Красное вторжение в Центральную Америку – серьезная угроза безопасности США», - в основном посвященная Кубе, явно подготавливала общественное мнение Американского континента к военному перевороту на «жемчужине Антил». Впоследствии Батиста прямо заявил, что «целью революционного движения (военного переворота 10 марта 1952 г. – Авт.) было укрепление демократической системы нашей родины и более тесное сближение со свободным миром. Мы, - продолжал он, - должны были стать заградительным валом против красной опасности». «Роль, которую отводили батистовской тирании ее вдохновители, - писал Б. Рока, - состояла в том, чтобы противостоять подъему народного и национально-освободительного движения, обеспечивать интересы сахарных трестов, усиливать империалистическое господство путем предоставлений новых обременительных концессий. Она должна была покровительствовать американским экспортерам, хотя это и вело к истощению валютных запасов, осуществлять рекомендации, содержащиеся в плане Траслоу и направленных против интересов трудящихся, усилить огосударствление профсоюзов, назначения сверху их руководящих органов посредством установления обязательного профсоюзного взноса, вмешательства в дела профсоюзов, назначения сверху их руководящих органов и пропаганды идеологии подчинения американскому империализма, идеологии антикоммунизма».
Выбор реакции пал на Ф. Батисту. Возвратясь на Кубу, он образовал Партию объединенного действия. В этой партии объединились маловлиятельные политические деятели, бывшие деятели, сотрудничавшие с диктатурой Батисты и его конституционным правительством, а также весьма разнородные деятели, входившие в состав различных организаций, которые возникали и исчезали в период с 1933 по 1951 г. Партия Батисты придерживалась теории географического и экономического фатализма и выступала за полное подчинение Кубы американскому империализму. Ее политическое влияние в стране было ничтожным. Более мощной и реальной силой, на которую мог рассчитывать «сержант-генерал», являлась армия. Несмотря на чистку командного состава, проведенную Грау Сан-Мартином, авторитет Батисты в кубинской армии был достаточно высоким. По свидетельству журнала «Ньюсуик», «во время администрации Грау и Прио молодые офицеры трижды хотели захватить власть и передать ее Батисте».
Но Батиста выжидал и, как показали факты, выбрал наиболее благоприятный момент, когда окончательно дискредитировавшее себя правительство Прио Сокарраса в течение нескольких десятков минут уступило власть новоявленному узурпатору. Центром переворота стал военный городок «Колумбия», офицеры которого перешли на сторону Батисты, появившегося там ночью 10 марта 1952 г. Из «Колумбии», этой цитадели реакционной военщины, Батиста связался по телефону с важнейшими военными и полицейскими центрами и почти повсюду получил заверения в поддержке его «революции». Сработал определявший в течение десятилетий политическую жизнь страны догмат: «Тот, кто владеет «Колумбией, владеет Кубой». Только начальник воинского гарнизона г. Матансас подполковник Э. Мартин Элена поставил под сомнение законность действий Батисты, на что последний бесцеремонно отрезал в стиле Людовика XIV: «Закон – это мы. Или выполняйте приказания, или слагайте с себя полномочия».
Уверенность Батисте придавало присутствие в ту ночь в «Колумбии» американского военного атташе Хука. Позже сам Хук подтвердил это. В 1959 г. он написал письмо в защиту генерала Э. Кантильо, предавшего конституционное правительство и перешедшее на сторону Батисты. Судя по этому письму, Хук в ту мартовскую ночь играл одну из главных ролей в сценарии переворота. Именно он предложил «растерявшемуся, со слезами на глазах» генералу поддержать новый режим. «Этот человек, - писал Хук, - не участвовал в заговоре и не знал, что делать. Я посоветовал ему оставаться в «Колумбии»». Э. Кантильо воспринял этот «совет» как приказ и впоследствии стал одним из самых верных прислужников Батисты.
Паника и неразбериха царили в правительственных кругах. Во дворце никто не помышлял о сопротивлении. Безвольный президент и его приближенные укрылись в мексиканском и других посольствах. К вечеру 10 марта Батиста был полновластным хозяином дворца.
10 марта начиная с 13 часов несколько официальных сообщений нового режима, первым среди них стал первым среди них стало обращение военно-революционной хунты, как претенциозно именовали себя 14 капитанов и 12 лейтенантов из «Колумбии» и военной крепости «Ла Кабанья». Среди лидеров хунты находился лейтенант Рафаэль Салас Каньисарес, получивший в тот же день чин полковника и назначенный начальником национальной полиции. Объясняя причины переворота, «капитан-лейтенанты» цинично заявляли: «Мы, представители армии, флота и полиции, входящие в состав военно-революционной хунты и подписавшие этот документ, сообщаем народу, что цель нашего движения – избавить Кубу от позора кровавого, проворовавшегося режима породившего в республике состояние беспорядка и анархии». Далее они уверяли кубинский народ: «Мы любим Родину, как верные солдаты республики. Поэтому отдаем судьбу этой революции в руки генерала Батисты-и-Сальдивара, которому имеем честь служить». Батиста не остался в долгу. В тот же день в целях укрепления своей опоры он приказал повысить жалованье в полиции и денежное содержание в армии.
На первой же короткой пресс-конференции, состоявшейся 10 марта, в военном городке «Колумбия», кубинский диктатор, отвечая на вопрос о мотивах переворота сказал: «Этот переворот был организован военной хунтой, в состав которой входили капитаны и лейтенанты, недовольные, так же как и вся армия, отсутствием со стороны правительства достаточных гарантий для солдат и полицейских, карающих участников противозаконных актов. Кроме того, были еще три причины. Одна из них непосредственно связана с борьбой за власть. Мне сообщили о намерении Карлоса Прио совершить военный переворот 15 апреля, если не укрепится уверенность в победе на выборах К. Эвиа. Узнав об этом и получив приглашение возглавить столь серьезное движение, я твердо решил послужить республике». О том, каким образом Батиста намеревался служить Кубе, стало известно уже на следующий день.
11 марта были опубликованы «Правительственные статуты», согласно которым кубинский конгресс лишался своих прав, а вся законодательная власть переходила к совету министров, который возглавил сам диктатор. На 45 дней отменялись конституционные гарантии. В «Правительственных статутах» цинично утверждалось, что конституция «будут полностью соблюдаться до тех пор, пока не последуют выступления против режима».
Но уже 4 апреля 1952 г. Конституция 1940 г. была заменена разработанными советниками Батисты якобы на ее основе «Конституционными статутами». В действительности же последние не имели ничего общего с Конституцией. Ни одна из статей Конституции не вошла в прежней редакции в текст «Статутов», все содержание которых было направлено на законодательное закрепление диктаторского военно-полицейского режима.
Многие статьи «Конституционных статутов» были направлены на еще большее усиление террора против революционных и демократических сил страны. Так, например, статья 41 Конституции 1940 г. предусматривала отмену конституционных гарантий на 45 дней, а «Конституционные статуты» развязывали руки диктатору, так как гарантии отменялись на «время, которое будет необходимо», т.е. на неограниченный срок. Статья 42 Конституции, гласившая, что арестованные могут задерживаться властями не более 10 дней с последующей передачей их следственным органам, было модернизировано таким образом, что из нее исчез 10-дневный срок. Батистовские палачи получили право чинить произвол без суда и следствия, чем они в дальнейшем с лихвой воспользовались. ««Конституционные статуты», навязанные народу, - писал один из кубинских правоведов, - вернули Кубу во времена колонии, во времена капитан-генералов».
Отменив Конституцию 1940 г., разогнав конгресс, Батиста порвал дипломатические отношения с Советским Союзом и заверил США, что в случае необходимости пошлет войска в Корею.
Государственный департамент незамедлительно признал правительство Батисты. Американская пресса запестрела, по словам Ф. Кастро фразами: «Революционеры 10 марта», «революционное движение 10 марта», «великий революционер Фульхенсио Батиста». С восхищением встретили переворот хозяева американских компаний, действовавших на Кубе. В посланной ими 2 апреля 1952 г. телеграмме в газету «Нью-Йорк таймс» говорилось: «Военный переворот и отмена конституционных гарантий покончили со всеми забастовками и требованиями рабочих». Рупор американского бизнеса – журнал «Уолл-стрит джорнэл» высказал уверенность в том, что «военное правительство Батисты будет твердой рукой управлять рабочими».
Военно-полицейский режим и деловым, официальным кругам Вашингтона. Американский посол на Кубе Артур Гарднер даже заявил, что «история Кубы начинается с 10 марта 1952 г.».
Военный переворот показал всю зыбкость режима «аутентиков» и стал закономерным итогом глубокого кризиса буржуазной демократии на Кубе. Так штык стал новой кубинской «конституцией», так в год 50-летия республики на Кубе начался еще один этап национальной трагедии.
Зная о ненависти народа к совершенному им перевороту, диктатор сразу же недвусмысленно предупредил: «Если когда-нибудь, к несчастью, на Кубе настанет трудный момент, который заставит нас непосредственно вмешаться, чтобы сохранить общественный порядок и гражданские гарантии, то терпение и великодушие, столь присущие нам, будут иметь границы, которые подскажут обстоятельства». Готовность Батисты, опиравшегося на узкую социальную базу в стране, поддерживать власть с помощью штыков привела в один лагерь различные оппозиционные силы, несмотря на существование между ними серьезные классовые противоречия.
Наибольшие репрессии диктатура обрушила на рабочий класс и Народно-социалистическую партию, которая была запрещена и работала в подполье.
Разобщенность оппозиционных сил позволила Батисте повести широкое наступление на демократические права и свободы и, по выражению одного из кубинских журналистов, превратить Кубу в концентрационный лагерь.

ГЛАВА V

КУБИНСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
1953 -1959

«Поколение столетия» - поколение революции
«Снова сапоги, опять «Колумбия» диктует законы, вновь танки зловеще рычат на наших улицах и грубая сила возвышается над человеческим разумом Я обращаюсь к мужественным кубинцам. Настал час самопожертвования и борьбы», - писал молодой адвокат Ф. Кастро спустя несколько дней после военного переворота Батисты.
Фидель Кастро Рус родился 13 августа 1926 г. в местечке Биран (провинция Ориенте) в семье зажиточного земледельца. В 1942-1945 гг. учился в католическом колледже. В 1945 г. поступил на юридический факультет Гаванского университета, который окончил в 1950 г. получив диплом доктора права. Очевидно, что 1947 г. можно считать началом активной политической деятельности Ф. Кастро.
В этом году он принимал участие в подготовке вооруженной экспедиции, целью которой было свержение доминиканского диктатора Р. Трухильо. Экспедицию возглавлял и финансировал находившийся на Кубе в эмиграции доминиканский генерал Х. Родригес. По приказу Грау Сан-Мартина ее осуществление было сорвано.
Путь Ф. Кастро в революцию – это путь отречения от своего класса. Еще на студенческой скамье он начал искать способы вывода Кубы из социально-экономического и политического кризиса.
На формирование мировоззрения Ф. Кастро большое влияние оказали жизнь, борьба и революционное наследие выдающегося кубинского поэта и революционного демократа Хосе Марти.
В 1948 г. Ф. Кастро вступил в Партию кубинского народа («ортодоксы»). В следующем году он начал посещать марксистский кружок в Гаванском университете. Среди работ, изучение которых входило в программу кружка, были произведения В.И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», «Империализм, как высшая стадия капитализма», книга Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства», «История ВКП(б) и др.
«В это время (до военного переворота 10 марта 1952 г. – Авт.) – говорил впоследствии Ф. Кастро, - я читал марксистские произведения и знал многие вещи, хотя все еще имел несколько романтическое мировоззрение. Но я понимал нужды масс и отдавал себе отчет о том, что борьба, эпизоды борьбы могут мобилизовать их».
В начале 50-х годов у Ф. Кастро сложились, по его словам, «некоторые политические идеи о необходимости структурных перемен». «До переворота, - говорил он в интервью американскому журналисту Л. Локвуду, - я думал об использовании легальных средств, хотел сделать парламент отправным пунктом в создании революционной платформы и мобилизации масс Именно мобилизации, - подчеркивал Ф. Кастро, - а не как прямое средство реализации этих перемен. Уже тогда я был убежден, что осуществить их можно только революционным путем. Я уже имел достаточное представление о действительности, чтобы понять ее именно так. Однако некоторые аспекты моих суждений были еще наивны и ошибочны. Я еще не был марксистом и не считал себя коммунистом».
Сразу же после военного переворота Ф. Кастро выступил с резким осуждением Батисты и установленного им режима, с разоблачением обещаний диктатора обеспечить «работу, мир и прогресс». «Конечно, надо было сбросить правительство казнокрадов и убийц. Именно это мы и пытались гражданским путем при поддержке общественного мнения и с помощью народных масс. Но какое право имеют на это те, кто безгранично воровал и убивал вчера, а сегодня действует от имени штыков? Это не мир, а семена гнева. Это не радость, а траур и грусть, в которые погрузилась нация при виде столь трагичной панорамы».
В борьбе против тирании Фидель хотел быть «одним из солдат». «Ружье и приказ – вот все, что я желал в тот момент», - говорил он. Но лидеры распавшейся на фракции партии «ортодоксов» проявляли крайнюю нерешительность. По словам Рауля Кастро, они «проповедовали пассивность, призывали вести себя «достойно», направляли без конца бесчисленные жалобы в ОАГ (Организация американских государств – Авт.) и обращались с малодейственными призывами – не покупать одежду и обувь, не ходить в кино, покупать как можно меньше, выразить моральное порицание и т.д. и т.п.».
Радикально настроенная молодежь «ортодоксов» решительно отмежевалась от лидеров буржуазной оппозиции, от всякого рода политиканов, этих, по выражению Р. Кастро, «людей-пробок», остававшихся на поверхности при любых политических бурях. Возникло патриотическое движение «Поколение столетия Апостола свободы», поставившее своей целью достойно отметить 100-летие со дня рождения Х. Марти.
В эту организацию входили рабочие, студенты и представители интеллигенции. Вскоре к ним примкнули несколько десятков крестьян. Возглавили это движение его создатели Фидель Кастро и Абель Сантамария.
Руководящее ядро «Поколения столетия» (Ф. Кастро, А. Сантамария, Р. Кастро, Н. Лопес и др.) стояла на позициях боевого демократизма и критически-революционного отношения к кубинской деятельности. Лидерам движения были присущи и социалистические тенденции. Они понимали, что для свержения тирании нужно было прежде всего поднять народные массы. Для того, чтобы завоевать доверие народа и убедить его в возможности успешной вооруженной борьбы против диктатуры, чтобы, наконец, захватить необходимое оружие, Ф. Кастро и его товарищи решили захватить военную казарму Монкада в Сантьяго-де-Куба и казарму в Баямо.
Около года шла подготовка к штурму. Патриотам пришлось преодолеть огромные трудности. Чтобы собрать средства, необходимые для приобретения оружия, многие из них, например, Монтане, Ченард, Алькальде и другие, отдавали все, что имели. Ренато Гитар и Абель Сантамария хорошо изучили схему казарм и распорядок дня воинского гарнизона. В условиях строжайшей конспирации 165 человек, в том числе 2 женщины, собрались 15 июля 1953 г. в усадьбе «Сибоней», находившийся в 15 минутах езды от Сантьяго-де-Куба.
Накануне штурма Ф. Кастро, обращаясь к товарищам по борьбе, сказал: «Через несколько часов мы можем победить или стать побежденными. Но знайте, наше движение все равно восторжествует. Если мы завтра победим, скорее осуществится то, о чем мечтал Марти: если окажемся побежденными, наши действия послужат примером для народа Кубы, и из этого народа выйдут новые люди, готовые поднять знамя и идти вперед, готовые умереть за Родину. Народ поддержит нас в Ориенте и на всем острове. Молодежь «Столетия Апостола», как в 1868 и 1895 г. здесь в Ориенте, мы впервые призовем: «Свобода или смерть!»»
26 июля в 5 часов 15 минут одновременно в Сантьяго-де-Куба и Баямо начался штурм воинских казарм. Основные силы патриотов, сосредоточенные в Сантьяго, были разделены на три группы. Самая большая, в составе 95 человек, во главе с Ф. Кастро, штурмовала Монкаду.
Численное соотношение сражавшихся было 1 к 15 в пользу правительственных войск. Несмотря на героизм и мужество молодежи «Поколения столетия», ей пришлось отступить. На специальном совещании, созванным Батистой в Гаване, диктатор заявил, что считает позором и стыдом для армии, что она понесла в три раза больше потерь, чем нападавшие, а потому приказал за каждого убитого солдата расстрелять десять пленных. Многие попавшие в плен молодые революционеры были убиты, некоторых из них заживо закопали со связанными за спиной руками, остальных предали суду.
Своеобразие кубинского революционного процесса, начавшегося 26 июля 1953 г., состояла в том, что возглавляли его представители мелкой буржуазии. Самая радикальная ее часть решительно и твердо, хотя в теоретическом плане еще не всегда осознанно, встала на защиту «своих будущих интересов».

«Движение 26 июля»
Судилище над участниками штурма Монкады (сентябрь – октябрь 1953 г.) превратилось в суд над диктатурой. Обвиняемый Ф. Кастро стал главным обвинителем кровавого военно-полицейского режима.
В своей 5-часовой речи на суде «История меня оправдает» он призвал народ к борьбе за выполнение предложенной им революционной программы преобразования кубинского общества. Это была по существу антиимпериалистической, народно демократической революции. Завоевание политической власти, проведение аграрной реформы, национализация электрического и телефонного трестов, принадлежавших американским компаниям, разрешение жилищной проблемы и проблемы образования и здравоохранения, ликвидация безработицы – вот те основные пункты, на разрешение которых нацелил Ф. Кастро в своей речи.
В тюремной камере Ф. Кастро, по его словам, «долгие часы» думал о том, какой должна быть революционная организация «Движение 26 июля». «В первую очередь я должен организовать всех людей 26 июля, - писал он в одном из писем с острова Пинос, - и объединить в монолитный строй всех борцов, находящихся в эмиграции, в заключении и на свободе». Решающее значение при создании этой организации Ф. Кастро придавал «прекрасно дисциплинированному ядру», которое, по его расчетам, должны были войти более 80 человек. «Обязательные условия для создания настоящего гражданского движения – считал он, - идеология, дисциплина руководство. Важны все три условия, но руководство – главное».
В то время Ф. Кастро придавал большое значение разъяснению народу целей и задач, которые ставила перед собой рождавшаяся новая революционная организация, поэтому он решил издать подпольно свою речь на суде. «История меня оправдает!» в 1954 г. была напечатана подпольно 20-тысячным тиражом.
Говоря впоследствии о характере своей речи на суде, Ф. Кастро отмечал: «Этот документ помимо всего прочего написан с достаточной осторожностью, дабы изложить ряд главных пунктов и в то же время не допустить, чтобы наше поле деятельности в рамках революции было ограничено, не допустить, чтобы этот документ сузил наши силы Если бы мы не написали этот документ с достаточной осторожностью, если бы он представлял собой более радикальную программу то разумеется, революционное движение, борьба против Батисты не приобрели бы того размаха, какой она приобрела, сделав возможной победу».
Разумная, точнее сказать, стратегическая осторожность отличала кубинских руководителей «Движения 26 июля» на всех этапах борьбы против Батисты. И это было оправданно, так как с момента возникновения организации и вплоть до победы революции в рядах «Движения состояли разнородные социальные группы, отличающиеся пестротой идеологических наслоений.
Политическая обстановка на Кубе в 1953-1955 гг. характеризовалась ростом сопротивления кубинского народа. Бастовали рабочие сахарной и табачной промышленности, железнодорожники и рабочие портов. Ярким подтверждением слабости военно-полицейского режима стал стали президентские выборы 1954 г., когда, несмотря на мобилизацию всего репрессивного аппарата, по явно завышенным данным правительственной администрации, в голосовании участвовали только 60 % кубинцев. Батиста был «избран» президентом и «официально» вступил на этот пост 24 февраля 1955 г.
В мае диктатор, следуя традиции, сложившейся среди избираемых глав государств, объявил амнистию. Ф. Кастро (осужденный на 15 лет) и его товарищи вышли на свободу, полные решимости продолжать борьбу.
Кризис в кубинской сахарной промышленности (1952 г. – 7 011 438 т., 1953 г. – 5 077 690; 1954 г. – 4 813 202 т.; 1955 г. – 4 456 113 т; 1956 г. – 4 664 965 т.) повлек за собой ухудшение за собой экономической жизни страны. Причиной кризиса явился монопольный контроль Соединенных Штатов над кубинской экономикой. С 1945 по 1952 г. почти половина потребляемого в США сахара вывозилась с Кубы. К 1952 г. восстановили свою сахарную промышленность Филиппины, Пуэрто-Рико, Гавайские острова, возросло производство сахара из сахарной свеклы в самих Соединенных Штатах. В целях поддержания высоких цен и защиты американских сахарных магнатов от конкуренции со стороны более дешевого кубинского сахара конгресс США в 1952 и 1956 гг. сильно урезал выделенные для Кубы квоты. Правительство Батисты в угоду Вашингтону и в ущерб интересам своего народа пошло на резкое сокращение производства сахара. 1750 тыс. т. сахара не было пущено в продажу после урожая 1952 г. В общей сложности 140 тыс. кабальерий плантаций сахарного тростника не убирались в течение 1953-1955 гг. Сокращение производства сахара прежде всего отразилось на торговых связях Кубы с европейскими и азиатскими странами, с которыми она всегда имела активный торговый баланс. Так, в 1954 г. европейским странам было продано на 20,9 % меньше, чем в 1953 г.
С каждым днем народные массы все более убеждались, что военный переворот был направлен
не против правительства Прио Сокарраса, а прежде всего против них самих, против их чаяний, против их борьбы за разрешение кубинского социально-экономического кризиса, за достижение подлинной национальной независимости. Недовольство Батистой охватило широкие слои кубинского общества, но отсутствие единого руководящего центра и разобщенность оппозиционных сил привело к стихийному развитию революционного процесса в 1953 – 1956 гг., что позволило диктатору легко подавлять с помощью штыков все выступления, направленные против его режима. В стране имелись десятки различных групп и организаций с самой разнообразной политической ориентацией. Многие из них видели цель борьбы в физическом уничтожении диктатора или контрперевороте.
До 19 марта 1956 г. руководящее ядро «Движения 26 июля» формально принадлежало к партии «ортодоксов». Но это ни к чему не обязывало ни Ф. Кастро, ни его товарищей по борьбе, придерживавшегося самостоятельного, независимого курса с момента подготовки штурма Монкады.
В «Движение 26 июля» вошли члены «Поколения столетия», а также другие революционные организации и группы, состоявшие в основном из рабочих, студентов, представителей мелкой буржуазии.
В августе и декабре 1955 г. руководство «Движения 26 июля» обратилось с двумя манифестами к народу, в которых нашли свое отражение цели и задачи «Движения». В этой связи осбый интерес представляет «Первый манифест 26 июля народу Кубы», написанный Ф. Кастро 8 августа 1955 г.: «26 июля – не политическая организация, а революционное движение. Его ряды будут открыты для всех кубинцев, искренне желающих восстановить на Кубе политическую демократию и установить социальную справедливость».
Программа «Движения 26 июля», помещенная в этом документе, включала следующие пункт
1. Ликвидация латифундизма. Распределение земли между крестьянскими семьями. Экономическая и техническая помощь государства трудовому крестьянству. Сокращение налогов.
2. Восстановление всех рабочих завоеваний, уничтоженных диктатурой. Право рабочих на широкое участие в распределении прибыли всех крупных промышленных, торговых и горнодобывающих предприятий.
3. Немедленная индустриализация страны на основе большого плана, разработанного и реализованного государством.
4. Резкое снижение оплаты всех видов жилплощади в интересах 2 млн. 200 тыс. человек, занимающих ее; строительство государством «достойных жилищ» для 400 тыс. семей, живущих в «отвратительных лачугах»; электрификация сельской местности.
5. Национализация предприятий сферы обслуживания, производящих электроэнергию, газ и обслуживающих телефонную сеть.
6. Строительство 10 детских городов для проживания и полного обучения в них 200 тыс. детей рабочих и крестьян, которые не имеют возможности одеть и прокормить их.
В манифесте предусматривалась также реформа образования и налоговой системы, реорганизация административного аппарата, уничтожение всех форм расовой дискриминации. В последнем пункте этого документа говорилось о конфискации имущества всех расхитителей казны предыдущих правительств без какого-либо исключения. Полученные таким образом сотни миллионов песо предназначались бы для реализации отдельных преобразований, изложенной выше программы.
Основные требования манифеста фактически совпадали с программой, изложенной в речи «История меня оправдает», и соответствовали интересам абсолютного большинства кубинского народа. В манифесте нашли отражение задачи аграрной, антиимпериалистической революции, борьбы за национальную независимость.
Второй манифест 26 июля «К народу Кубы» был написан Ф. Кастро 10 декабря 1955 г. Этот документ убедительно опровергает утверждения тех авторов, которые считают, что Кубинская революция стала плодом заговора небольшой группы революционеров. «Революция в отличие от путча – дело народа», - говорилось в нем. «Второй манифест», как и все документы «Движения 26 июля», обращен ко всему кубинскому народу. «Сегодня, - заявляло руководство «Движения 26 июля», - мы можем сделать то, чего не могли тогда (во время штурма Монкады – Авт.), - обратиться публично к народу с призывом помочь нам подготовить страну к великой революции».
В 1955-1956 гг. география «Движения 26 июля» значительно расширилась. Из кубинских политических эмигрантов были образовано инициативные группы этой организации в Мексике, Венесуэле, Коста-Рике, Сальвадоре, Пуэрто-Рико и в ряде американских городов – Майами, Чикаго, Бостоне и др.
Во многих городах США кубинские эмигранты основали патриотические клубы. Основной задачей этих групп и клубов были сбор средств и приобретение оружия.
Кампания по сбору средств, несмотря на трудности ее реализации, имела значительный успех на Кубе. Распространялись «боны свободы», которые добровольно приобретали за определенную сумму состоятельные граждане, довольно популярным среди народа стал лозунг «Каждый гражданин должен пожертвовать одно песо». Но военный и экономический потенциал диктатуры, пользующейся большой поддержкой правительства США, был весьма высок. Вот почему финансовый вопрос и проблема приобретения оружия оставались для «Движения 26 июля» наиболее сложными вплоть до победы революции.
На Кубе в 1955-1956 гг. организации «Движения 26 июля» действовали в нескольких городах. Наиболее сильными они были в Гаване и Сантьяго-де-Куба. В этот период их деятельность была направлена на сбор материальных средств, приобретение оружия, пропаганда целей движения, вовлечение новых членов, осуществление различных актов саботажа. Большую работу по организации «Движения 26 июля» на Кубе и за границей проводили Фидель Кастро, Рауль Кастро, Франк Паис, Армандо Харт, братья Амейхейрас, Селия Санчес, Вильма Эспин, Ньико Лопес, Пепито Тей, Педро Мирет, Лестер Родригес, Фаустино Перес, Айде Сантамария, Мельба Эрнандес и другие.
Центром борьбы против Батисты было решено оставить провинцию Ориенте, поэтому во второй половине 1956 г. национальное руководство «Движения 26 июля» переехало из Гаваны в Сантьяго-де-Куба.
В то время как на Кубе велась интенсивная работа по укреплению «Движения 26 июля», Ф. Кастро руководил в Мексике подготовкой к развертыванию вооруженной борьбы против Батисты.
Кроме «Движения 26 июля» подлинно революционные силы кубинского общества представляли Народно-социалистическая партия (НСП) и Революционный директорат, объединявший в основном патриотически настроенное гаванское студенчество.
Кубинские коммунисты, осудившие военный переворот, отдавая дань мужеству молодых патриотов, в целом отрицательно отнеслись к попытке «Молодежи столетия» захватить казармы Монкада, считая эту акцию недостаточно подготовленной, похожей на мелкобуржуазный путч.
Несогласие с формой борьбы, избранной Ф. Кастро и его товарищами, отнюдь не означало полной недооценки того революционного потенциала, который был заложен в политической деятельности молодежного крыла партии «ортодоксов». Еще в начале 1949 г., анализируя изданную молодежным отделом Партии кубинского народа («ортодоксы») брошюру «Идеологическое и политическое мышление кубинской молодежи», один из руководителей НСП, Карлос Рафаэль Родригес, отмечал антиимпериалистическую направленность борьбы молодых «ортодоксов» и влияние марксистско-ленинской теории на формирование их мировоззрения.
Активное участие в борьбе против военно-полицейского режима принимал Революционный директорат.
Федерация университетских студентов (ФУС) резко осудила военный переворот 1952 г. в «Декларации принципов» от 14 марта 1952 г. В этом документе, в частности, говорилось: «Необходимо уточнить отныне и навсегда Мы не защищаем интересы никакой политической партии и никакой группы. Мы защищаем Конституцию, народный суверенитет и гражданское достоинство».
Но это была не более чем декларация. Впоследствии Ф. Кастро отмечал, что большинство лидеров ФУС в начале 50-х годов занимали антикоммунистические позиции, тем самым крайне затрудняя мобилизацию молодежи на борьбу с диктатурой.
У студентов еще не было четкой революционной программы. Они были убеждены, что всеобщая ненависть и его режиму требовала немедленного, решительного шага, который бы вдохновил бы народные массы на борьбу. Таким толчком к революционному энтузиазму народа они считали физическое уничтожение диктатора и его ближайших пособников. Отсюда и главный лозунг Революционного директората – «наносить удар сверху».

Экспедиция «Гранмы»
В 1956 г. Ф. Кастро руководил более крупной, чем в 1953 г., чем в 1953 г., революционной организацией, группы которой действовали по всей стране и за границей. Боевой опыт, приобретенный
Ф. Кастро и его товарищами при штурме Монкады, был использован в процессе подготовки новых боевых отрядов.
Вместе с Ф. Кастро эмигрировали в Мексику оставшиеся в живых участники штурма Монкады. Они часть кубинских политических эмигрантов в Мексике образовали отряд, численность которого превосходила 100 человек. Обучал их искусству ведения партизанской войны полковник испанской Республиканской армии Альберто Байо, который так рассказывал о своем первом знакомстве с Ф. Кастро: «Кастро пришел ко мне домой в Мехико и попросил, чтобы я уделил три из моих немногих часов отдыха обучению его товарищей технике партизанской войны. Я ответил, что он может рассчитывать на меня все 24 часа, начиная с завтрашнего дня. Оставив все свои дела в Мехико, я начал посещать дома-лагеря, где жили революционеры, подчиненные строгой дисциплине.
В процессе боевой подготовки большое внимание уделялось штабной работе, ведению уличных боев в городах, изготовлению и применению динамитных бомб. На «выпускных экзаменах» лучшим оказался молодой аргентинский врач Эрнесто Че Гевара, встретившийся с Ф. Кастро в июле 1955 г. и с тех пор связавший свою судьбу с Кубинской революцией. Первая же встреча с Фиделем произвела огромное впечатление на Че Гевару. Они беседовали около 10 часов, с восьми вечера до следующего утра. Рассказывая об этой встрече Ильде Гадеа, Че, восторженно отозвавшись о Ф. Кастро, сказал: «Только такому человеку, как он, я готов помогать во всем».
Вопрос о мировоззрении членов отряда, созданного под руководством Ф. Кастро в Мексике, представляет большой научный интерес, ведь Монкада, Сьерра-Маэстра – важнейшие этапы формирования революционного ядра «Движения 26 июля», которое в процессе революции проделало путь от революционно-демократического движения до научного социализма.
Необходимо отметить, что в целях создания широкого фронта руководство «Движения»
не стремилось в этот период к какой-либо идеологической унификации своих членов. Некоторые из них видели цель только в захвате любыми средствами власти, включая и новый государственный переворот. Че Гевара вспоминал об одном из таких борцов против диктатуры, оказавшемся в Мексике. Во время подготовки вооруженной экспедиции на Кубу он говорил Геваре: «Все очень просто. Мы должны совершить государственный переворот. Батист совершил переворот и захватил власть. Надо сделать еще один и лишить его этой власти Батиста предоставил американцам сто концессий, мы им предоставим сто одну». «К счастью для нас, - писал Э. Че Гевара, - он и те, кто поддерживал эту точку зрения, покинули наше революционное движение и избрали другой путь».
Среди тех, кто готовился в Мексике к партизанской войне, были несколько человек, на которых марксистско-ленинская литература уже оказывала большое влияние. Участник тех событий Фаустино Перес писал, что в тот период «Че, Рауль, Фидель и Ньико Лопес (он погиб в первые дни после высадки десанта с «Гранмы». – Авт.) были знакомы с марксистской литературой», и отмечал, что именно они выделялись своей политической подготовкой.
По свидетельству Ильды Гадеа, уже тогда Че Гевара «выражал чувства глубокой симпатии к достижениям советской революции» и проявлял большой интерес к работам классиков марксизма-ленинизма. «Мы вместе читали - вспоминает она, - «Что делать?», «Империализм, как высшая стадия капитализма», «Манифест Коммунистической партии», «Анти-Дюринг», «Происхождение семьи, частной собственности и государства», Развитие социализма от утопии к науке», «Капитал»».
Большинство сподвижников Ф. Кастро были слабо знакомы, или вовсе незнакомы с марксизмом.
Анализ обеих манифестов 1955 г. показывает, что с самого начала руководство «Движения 26 июля» стремилось не только к восстановлению демократии на Кубе, но и к глубоким социально-экономическим преобразованиям.
Несмотря на трудности подготовки вооруженной экспедиции, Ф. Кастро во всеуслышание заявил: «В 1956 г. мы будем свободными или принесем себя в жертву».
24 ноября из трех городов Мексики (Мехико, Веракрус и Сьюдад-Виктория) в мексиканский порт Тукспан прибыли 82 участника десанта с «Гранмы», 20 из них участвовали в штурме Монкады: (Ф. Кастро, Р. Кастро, Р. Вальдес, Х. Альмейда, Р. Бедиа, Р. Бенитес, К. Гарсия, Х. Монтане, Ньико Лопес, Сиро Редондо, Х. Диас, А. Местре, А. Дарио Лопес, Ф. Гонсалес и др.) Кроме Э. Че Гевары в состав экспедиции входили еще четыре иностранца: итальянец, мексиканец, гватемалец и доминиканец. После победы революции полковник А. Байо вспоминал, что он более двух недель сидел на диете, чтобы согнать лишний вес и отправиться вместе с Ф. Кастро, но размеры яхты были столь ограниченны, что он с сожалением уступил место более молодому повстанцу.
25 ноября «Гранма» начала свое историческое плавание.
Революционная стратегия Ф. Кастро зиждилась на вере в свой народ, в его огромные революционные возможности. Монкада и «Гранма» - звенья одной цепи, этапы единого революционного процесса. Одним из главных тезисов Монкады был тезис о том, что в стране с подобными социально-политическими условиями, как на Кубе в период диктатуры, можно уничтожить традиционный военный институт посредством вооруженной борьбы.

Партизанская война и позиция США
Узнав о заявлении Ф. Кастро, что 1956 г. обязательно станет началом вооруженной борьбы, диктатор с присущим ему апломбом изрек: «это только дает возможность потренировать в стратегии и тактике вооруженные силы страны». Уверенность Батисте и его приближенным придавала стоящая за ними многотысячная армия, оснащенная американской техникой, выпестованная военной миссией США.
Основные черты каждой армии определяются характером государства, составной частью которого она является, и интересами тех классов, которые она защищает. С первых же дней своего существования кубинская регулярная армия воспитывалась в духе служения американским монополиям и связанным с ними крупной кубинской буржуазии и латифундистам.
Какими же силами располагала правительственная армия Кубы по состоянию на 30 оября 1956 г.?
Сухопутные войска насчитывали 21 307 человек.
Военно-морской флот имел на вооружении 29 военных судов и 4 самолета новейшей по тому времени конструкции. Численность личного состава ВМФ – 5946 человек.
Военно-воздушные силы располагали 78 самолетами.
В полиции служили 7655 человек, в морской полиции – 361.
Бюджет министерства обороны Кубы на 1956-1957 гг. составлял 55 324 188 песо. Но финансы кубинской военщины отнюдь не исчерпывались этим. США оказывали щедрую военную помощь своей креатуре, режиму Батисты. По мере накала политической обстановки в стране эта помощь все возрастала.
В 1955 г. она составляла 69 млн. долл., в 1956 г. – 94 млн., в 1957 – 100 млн. долл.
После высадки десанта с «Гранмы» 2 декабря 1956 г. в провинции Ориенте и труднейших первых месяцев, когда отряд неоднократно оказывался на краю гибели, после существенных потерь и первых побед, примерно с середины 1957 г. партизаны Ф. Кастро стали представлять военную силу. Однако они должны были опасаться не только батистовской армии. Повстанцам все время приходилось помнить о перспективе возможной военной интервенции со стороны Соединенных Штатов. «нас очень беспокоила обстановка, при которой империализм мог осуществить военный переворот до того, как мы собрали бы достаточно сил, чтобы принять решающее участие в событиях», - говорил Ф. Кастро.
Вашингтон, напуганный радикальными реформами Гватемальской революции (1944 – 1954), стремился всеми средствами не допустить появления «новой Гватемалы» в Западном полушарии. Поэтому Соединенные Штаты оказывали кубинскому диктатору всестороннюю помощь.
Бывший исполнительный директор ЦРУ Л. Киркпатрик-младший писал в мемуарах: «Я ездил на Кубу 1956, 1957 и в 1958 гг. для оказания правительству в помощи организации в организации эффективной борьбы с коммунизмом». В системе батистовской армейской разведки работали сотрудники американского посольства в Гаване Ч. Е. Вильсон, Д. Ваштер, Е. Т. Презер, А. Д. Вон, Д. Моралес и др. С 1956 г. под личиной корреспондента «Чикаго трибюн» подвизался на Кубе профессиональный антикоммунист, агент ФБР, полковник Жюль Дюбуа. По некоторым данным, в системе кубинских репрессивных органов действовали около тысячи агентов США. В течение 1957-1958 гг. в Сьерра-Маэстре побывали более 20 американских журналистов, которые в большинстве своем являлись агентами ЦРУ.
Паломничество американских «журналистов» в Сьерра-Маэстру отнюдь не свидетельствовало о желании помочь повстанцам. В создавшейся обстановке американская разведка сочла тогу журналиста самым надежным маскировочным халатом. «Кто есть Кастро?» «Что представляет собой его программа?» - вот главные вопросы, задававшиеся тогда в Вашингтоне», - писал в воспоминаниях пресс-атташе американского посольства в Вашингтоне в период диктатуры П. Безел. На разрешение этих вопросов и была направлена и была направлена «Операция Журналист», о которой Безел рассказывает так: «В 1958 г. агент ЦРУ Вильям Паттерсон обосновался в Сантьяго, где ему удалось завоевать доверие подпольщиков кастровского «Движения 26 июля». Его цель состояла в получении максимальной информации о партизанских отрядах Кастро, расположенных в Сьерра-Маэстре и ее окрестностях. Паттерсон был главным связным со всеми американскими и прочими журналистами, отправлявшимися в горы для интервьюирования Ф. Кастро и других командиров его партизанских групп. Обычно Паттерсон просил журналистов перед их отправкой в горы выяснить интересующие его вопросы, а по возвращении в Сантьяго получал от них информацию. Таким образом, они часто поставляли разведывательные данные, исключительно ценные для правительства США».
В середине 1957 г. на Кубу приехал новый американский посол Эрл Смит, сменивший на этом посту печально известного среди кубинцев Артура Гарднера, который, по едкому замечанию журнала «Боэмия», «знал столько же о кубинцах, об их темпераменте, надеждах и проблемах, сколько знал об этом какой-нибудь эскимос или сомалиец».
«Политика Соединенных Штатов по отношению к Кубинской революции, - говорилось в заявлении госдепартамента США, опубликованном в январе 1959 г., - была строгой политикой невмешательства в кубинские внутренние дела, а роль послов всегда соответствовала этой политике». О каком невмешательстве может идти речь, когда, по свидетельству английского историка Х. Томаса, А. Гарднер в личной беседе с ним признался в том, что предлагал Батисте через агентов ЦРУ и ФБР организовать покушение на Ф. Кастро.
Гарднер и Смит представляли не только госдепартамент. Оба были теснейшим образом связаны с действовавшими на Кубе американскими компаниями «Моа бей майнинг», «Фрипорт сульфур» и телефонной компанией. Их интересовала не только политика, но и перспектива деловой конъюнктуры.
Во время смены послов журнал «Тайм» отмечал, что «назначение Смита представляет наиболее трудную дипломатическую акцию на континенте. Он должен поддерживать сердечные отношения с Батистой,
не теряя из виду возможность хотя и далекую, что восставшие смогут захватить власть».
Новый посол, по заверениям госдепартамента, должен был предотвратить вмешательство американского посольства в кубинские внутренние дела, убедить Батисту восстановить конституционные гарантии, отменить цензуру. Это был обычный прием американской демагогии, рассчитанный на обман латиноамериканской общественности, все решительнее требовавшей от Вашингтона прекращения поставок оружия правительству Батисты. Вся деятельность Смита, как и его предшественника, сводилась укреплению диктаторского режима. Смит не скрывал своей ненависти к повстанцам и Ф. Кастро, которого называл не иначе как «бандитский лидер». Вскоре после приезда в Гавану посол направил телеграмму главе ЦРУ А. Даллесу, в которой рекомендовал заслать агента в Повстанческую армию. Этот агент должен был поставлять данные об участии коммунистов в партизанской борьбе.
Вашингтон прилагал большие усилия, чтобы узнать окончательные планы Ф. Кастро. «Но, хотя ЦРУ, ФБР и военная разведка изучали во всех аспектах восстание, - писал Г. Мэтьюз, - они никак не могли найти доказательств того, что Фидель или кто-либо из людей, боровшихся вместе с ними, были с коммунистами».
США не разделяли неоднократных заявлений Батисты, что партизанская борьба в Сьерра-Маэстре инспирирована коммунистами. Официозная кубинская пропаганда сумела настолько раздуть «красную опасность», что на пресс-конференции нового посла, состоявшейся 23 июля 1957 г., Смиту был задан вопрос, наивность которого не может не вызвать улыбки: «Побывал ли Никита Сергеевич Хрущев в Сьерра-Маэстре?» На что посол с полной серьезностью заявил: «Пока нет веских оснований разделять это мнение».
Разногласия теоретического характера, существовавшие в начальной фазе борьбы между Народно-социалистической партий и «Движением 26 июля» (внешне казавшиеся более острыми, чем были на самом деле), в известной мере способствовали тому, что и правящие круги США, и буржуазная оппозиция на Кубе оказались в полном заблуждении относительно истинного характера кубинского революционного процесса.
Хотя революция носила отчетливо выраженный антиимпериалистический характер, руководство «Движения 26 июля», очевидно, помня горькие уроки Гватемальской революции, в своих интервью и документах практически не употребляли слово «антиамериканский». Кроме того, открытая антиамериканская позиция могла отпугнуть от «Движения» определенную часть буржуазии, сделать ее активным союзником Батисты.
По мере усиления партизанского движения тон американской прессы становился все более тревожным, а в выступлениях официальных лиц все чаще звучал вопрос: «Что же будет, если диктатура рухнет под ударами повстанцев?» Но в 1956-м и в начале 1958 г. Пентагон и госдепартамент нисколько
не сомневались в исходе борьбы между партизанами и регулярной армией: ведь нескольким сотням плохо вооруженных патриотов противостояла многотысячная регулярная армия, обученная офицерами американской военной миссии, оснащенная новейшим оружием.
Вашингтон не увидел глубоко народного характера Кубинской революции. Американские политические деятели считали, что она выльется в борьбу за власть между сторонниками Прио и лагерем Батисты. От этой междоусобицы интересы Соединенных Штатов не могли пострадать.
Большую роль в работе пропагандистской машины диктатуры играло вашингтонское агентство «Юниверсл ризерч энд консалтэнтс инк». В апреле 1958 г. сотрудники этого агентства подготовили для советников Батисты доклад «О психологии войны и пропаганде», в котором предлагался план идеологических диверсий против повстанцев, предусматривавший:
«а) отождествлять Фиделя Кастро и его движение с коммунизмом;
б) развенчивать созданный вокруг Ф. Кастро ореол лидера, доказывая при этом его зависимость от лиц, которым абсолютно безразличны и нынешние, и будущие интересы Кубы.
в) высмеивать Фиделя Кастро перед народом;
г) представлять существующую демократическую систему как единственную систему, способную разрешить все национальные проблемы».
Белый дом все еще рассчитывал на «демократическую систему» военно-полицейского режима, хотя и заявил о прекращении поставок оружия Батисте с 31 марта 1958 г.
Одним из факторов, заставивших США прибегнуть США прибегнуть к фарсу с эмбарго, мощное общенациональное движение на Кубе против диктатора, которое Вашингтон не сумел взять под свой контроль. Заявляя о прекращении поставок оружия Батисте, госдепартамент рассчитывал завоевать расположение патриотически настроенной части кубинцев, выступивших против диктатуры.
Американские правящие круги по-прежнему пребывали в полном неведении относительно истинных планов Ф. Кастро. Этим и объясняется возросшая с весны 1958 г. активность агентов ЦРУ и ФБР, а также некоторых представителей госдепартамента и служащих американского посольства в Гаване. Они не только устанавливали связи с кубинскими эмигрантами за границей, но и пытались проникнуть в подпольные организации, действовавшие на Кубе. Вот, например, печень вопросов, которые в августе
1958 г. должен был, проникнув в ряды гаванского подполья, выяснить один из агентов Пентагона: 1. Будет ли армия Батисты участвовать в его свержении? 2. Объединились ли все революционные силы, которые выступают против революционной диктатуры? 3. Что думают руководители «Движения 26 июля» в отношении коммунизма? 4. Какую форму правления хотя установить революционеры и кто будет президентом? Будут ли входить представители «Движения 26 июля» в новое правительство? 6. Согласно ли «Движение 26 июля» принять Венесуэлу и Мексику в качестве посредников в качестве посредников при разрешении кубинского кризиса»?
Резолюция о прекращении поставок оружия Батисте явилась не только следствием «озабоченности» Соединенных Штатов судьбой Кубы, она должна была стать одним из главных «козырей» вице-президента США Р. Никсона во время его поездки по странам Южной Америки. 25 апреля газета «Уолл-стрит джорнэл» сообщила, что США начинают новую и психологическую кампанию «для того, чтобы держать каждый раз все более недовольных латиноамериканцев на стороне дяди Сэма в холодной войне». Газета указывала, что эту кампанию откроет Р. Никсон 27 апреля 1958 г. «миссией доброй воли» по Латинской Америке.
Латиноамериканцы устроили настоящую обструкцию вице-президенту Соединенных Штатов.
В отчете за 1958 г. специальный помощник президента Д. Эйзенхауэра по латиноамериканским вопросам
М. Эйзенхауэр что во всех странах Южной Америки, где побывал Никсон, и в странах Центральной Америки, которые он посетил сам в июне того же года, высказывалось открытое недовольство поддержкой США диктаторских режимов.
После вояжа Никсон заявил, что теперь Соединенные Штаты будут ограничиваться «лишь формальным рукопожатием с диктаторами». Но отношение Вашингтона к реакционным режимам Трухильо, Сомосы, Батисты и им подобным ни на йоту не изменилось.
Несмотря на заверения госдепартамента, правительство США продолжало оказывать Батисте военную помощь. Несомненный интерес представляет в этой связи письмо американского посольства в министерство иностранных дел Кубы. Это письмо, найденное в архивах Батисты, раскрывает с другой, не изученной пока историками стороны деятельности американских компаний на Кубе. В нем в частности говорилось: «Посольство информировано о многих случаях, когда представители американских корпораций, главным образом в провинции Ориенте, получали петиции от местных военных властей, в которых последние просили о поставках важнейших видов оружия и запасных частей, необходимо, согласно их заявлению, для проведения боевых операций в этой зоне. Посольство информировано о том, что некоторые виды поставок компаниями могут оказать отрицательный эффект на характер их нормальных операций. Посольство внушило частным компаниям, чтобы они продолжали широкое сотрудничество но при этом урегулировали бы вопрос о поставках оружия с местными властями, выполнение чрезмерных заявок которых не должно идти в ущерб производственной деятельности компании».
Военная помощь Батисте оказывалась Соединенными Штатами до тех пор, пока в правящих кругах США теплилась надежда на сохранение на Кубе диктаторского режима.

«План ФФ»
24 мая батистовское командование приступило к выполнению «Плана ФФ», что, по словам
Р. Кастро, означало: «заключительная фаза» (Fase final),или «конец Фиделю» (Fin de Fidel).
«Последнее», «решающее», «генеральное» - как только не величали военные стратеги диктатора начатое наступление. Его главная цель – разгром колонны № 1 во главе с Ф. Кастро. Перед правительственно армией ставилась задача выбить повстанцев из Сьерра-Маэстры, оттеснить их к морю, а затем комбинированным ударом военно-воздушных, военно-морских, и сухопутных сил нанести им сокрушающий удар.
Батиста и его генералитет называли эту кампанию последней, потому что нисколько не сомневались в ее победном исходе. В Ориенте было стянуто 14 пехотных батальонов и 7 отдельных рот, которым были приданы танки, огнеметы, горная артиллерия, и авиация. В своем отчете Батисте, датированном концом июля 1958 г., начальник Объединенного генерального штаба Ф. Табернилья писал, что численность правительственных войск в Ориенте в это время составляла 7010 человек. В разгар наступления она возросла до 10 тыс.
Этим силам противостояли 300 повстанцев, вооруженных в основном винтовками «гаранд» и «спрингфельд» образца 1903 и 1906 гг. Для отражения «решающего наступления» командование Повстанческой армии собрало в единый кулак все группы, действовавшие на юге и в центре провинции. В результате колонны Ф. Кастро, Э. Че Гевары, Х. Альмейды, Р. Вальдеса и К. Переса к началу наступления сумели объединиться В приказе Главного командования Повстанческой армии указывались основные принципы обороны: 1) располагать базовой территорией, где функционировали бы госпитали, оружейные мастерские и т.д.; 2) постоянно вести передачи «Радио Ребельде; 3) с каждым разом оказывать противнику все более решительное сопротивление и занимать наиболее выгодные стратегические пункты для перехода в контрнаступление». «В те дни, - вспоминал Фидель Кастро, - Повстанческая армия переживала один из самых трудных этапов борьбы. Мы должны были скрупулезно считать запасы продовольствия и боеприпасов».
Командование Повстанческой армии распределило свои силы по линии фронта протяженностью
30 км. к югу и северу от главных вершин Сьерра-Маэстры, заняв стратегически наиболее важные позиции. 24 и 25 мая противник начал наступление в северном направлении, одновременно атаковав населенные пункты Лас-Минасде-Буэйесито и Лас-Мерседес. С самого начала этой кампании повстанцы оказывали батистовцам исключительно упорное сопротивление. Более суток (30 часов) части регулярной армии, поддержанные танками и авиацией, вели боевые действия с целью захватить населенный пункт
Лас-Мерседес, который защищали лишь 14 повстанцами! За 15 дней наступления батальон под командованием подполковника Санчеса Москеры продвинулся всего на 10 км.
С 28 мая противник начал наступление и на Втором фронте. Усиленной бомбардировке подверглись населенные пункты Ла-Лима, Ла-Хуба, Эль-Агуакате и Ла-Эскондида. 3 июня, преодолев отчаянное сопротивление повстанцев, войска Батисты захватили Баяте. На линии обороны между Баяте и Бомби, используя исключительно благоприятные природные условия, бойцам Р. Кастро удалось приостановить продвижение правительственных войск.
Высадкой 17-го пехотного батальона в Лас-Куэвасе началось наступление и в южном направлении. Повстанцы были вынуждены отступить вглубь Сьерра-Маэстры. Кульминационным моментом наступления батистовцев стал 19 июня. Противник вступил в Лас-Вегас-де-Хибакоа, расстояние до повстанческого центра Ла-Плата составляла всего 4 часа марша. Под угрозой окружения оказались выдвинутые вперед группы повстанцев. Высокая мобильность и хорошее знание местности помогли им разорвать сжимавшееся кольцо окружения.
«Свободная территория Кубы» сократилась до нескольких десятков километров. «С севера и юга, - говорил Ф. Кастро 19 августа 1958 г. в своем выступлении по «Радио Ребельде», - противник далеко продвинулся вглубь Сьерра-Маэстры. Между войсками, атаковавшими с обеих сторон, расстояние по прямой едва составляла семь километров. Но моральный дух наших бойцов был непоколебим. Нам почти полностью удалось сохранить свой резерв боеприпасов и имевшиеся у нас снаряды для миномета. Противник вынужден был затратить много времени и энергии для захвата гористой территории».
В этот критический момент повстанцы получили небольшое (40 человек), но столь необходимое подкрепление. Выполняя приказ Ф. Кастро, колонна № 2 под командованием К. Сьенфуэгоса прибыла в расположение основных повстанческих сил. Сразу же после этого тяжелого, изнурительного марша Камило сообщил Ф. Кастро: «Мы все желаем, чтобы нам поручили самую опасную позицию, где труднее всего, где надо больше всего воевать. Обещаю, что они к нам не поднимутся». По приказу Главнокомандующего Повстанческой армией вновь прибывшая колонна уже через несколько часов, на рассвете, должна была вступить в бой. «Хотя мы и умираем от усталости, - ответил К. Сьенфуэгос, - мы готовы драться в любое время».
Этот, казалось бы, незначительный эпизод красноречиво характеризует высокий уровень воинской дисциплины и моральный дух Повстанческой армии. Убежденность в правоте и исторической необходимости своей борьбы, нравственная стойкость были, пожалуй, главным фактором, определившим то, что повстанцы не дрогнули в столь критический момент. Противостоявшие им силы преследовали антинациональные, антиобщественные цели. Две армии – две морали. «Предыдущей ночью у меня было совещание с командирами, - сообщил Ф. Кастро в своем июньском донесении Р. Кастро. – Все хорошо. Боеприпасов мало, но моральный дух на две тысячи процентов. Ребята готовы драться». И далее в том же сообщении: «Позавчера в одном из боев сержант ил лейтенант противника кричал своим ордам: «Вперед, трусы, пусть погибнет хоть сотня, но зато те, кто останется в живых, смогут больше насиловать в Баяте», - все это он сопровождал грязной, нецензурной бранью Они почти все пьяны, некоторые, очевидно, употребляют наркотики. Все вместе они представляют беспорядочную толпу бандитов, карманников, самых злостных преступников. Они насилуют, грабят и убивают». Подобного рода «вояки» не готовы были к напряженным, изнурительным, тяжелым боям. Моральный потенциал батистовской армии был крайне низок и подвержен резким колебаниям в зависимости от военной обстановки. Как всегда, генштаб Батисты был уверен в неминуемом разгроме повстанцев. Командующий войсками в Ориенте генерал Э. Кантильо даже прислал Ф. Кастро послание, предлагая прекратить «бесполезное сопротивление». Но «герои» «Колумбии», у которых лопались мундиры от многочисленных орденов, полученных за «наведение должного порядка в стране», явно недооценивали боеспособность повстанцев. Правительственные войска, атакуя партизан небольшими группами, несли потери, не добиваясь никаких успехов.
23 июня 1958 г. Батиста, обеспокоенный бесплодными операциями своей армии, обратился к начальнику Объединенного генерального штаба Ф. Табернилье с рядом вопросов, касавшихся положения дел в Ориенте. Из ответов генерала следовало, что против повстанцев воевало 7010 человек, но для успешного завершения наступления необходимо подкрепление – 1800 солдат и 90 офицеров. Табернилья сетовал на слабое обеспечение этих войск оружием и боеприпасами, что явно не соответствовало действительности. Только одних патронов, по его же собственному признанию, в подсумках этих солдат было 8 млн. 700 тыс. штук.
Согласно ответам генерала, потери регулярной армии с января 1957 по май 1958 г. составляли 264 человек убитыми. 30 военнослужащих дезертировали или отказались воевать. Табернилья считал, что для разгрома повстанцев и подавления революции необходимо готовить ежемесячно 2 тыс. новобранцев. Главную причину неудач своих солдат он видл в том, что войска в Ориенте до сих пор были разъединены на три практически полуавтономные группы под командованием генералов Э. Кантильо, П. Чавиано и полковника С. Эрнандеса, не поддерживавших между собой должных контактов. Табернилья предложил централизовать командование всеми силами в руках генерала Э. Кантильо. Но и эта мера не принесла ожидаемых результатов.
В то время как военные стратеги диктатора считали положение повстанцев почти безнадежным, последние перешли в контрнаступление. 29 июня в местечке Санто-Доминго была разбита одна из лучших частей правительственной армии, батальон, возглавляемый подполковником Санчесом Москерой. Бойцы Ф. Кастро искусно вели войну в условиях горной местности, используя преимущество своих позиций.

Победа революции
Основными силами Кубинской революции являлись «Движение 26 июля», «Революционный директорат 13 марта» и Народно-социалистическая партия. Вопрос о боевом единстве этих партий стал одним из самых стержневых. Каждая из них имела свое руководство, свою тактику, свою программу свою программу и определенную сферу действий. Хотя контакты и взаимопомощь существовали между ними с первых дней борьбы, подлинно революционное единство этих организаций окрепло только во второй половине 1958 г.
В октябре 1958 г. был образован Объединенный национальный рабочий фронт (ФОНУ), в состав которого вошли рабочие лидеры Народно-социалистической партии, «Движения 26 июля», Революционного директората и других революционных организаций. ФОНУ взял в свои руки руководство рабочим движением в стране.
Основными направлениями деятельности этого руководящего рабочего центра были агитационно-пропагандистская работа среди пролетариата, подготовка всеобщей забастовки, оказание помощи повстанцам. Для реализации этих задач по всей стране были образованы сотни комитетов ФОНУ, сыгравшие большую роль в дальнейшем укреплении революционного единства левых сил. С момента возникновения «Движения 26 июля», а позже во всех основных документах Повстанческой армии центром социально-экономической программы была аграрная реформа. Необходимость ее проведения вытекала из объективного положения кубинской деревни и настоятельных потребностей аграрного и промышленного развития страны. В ней были заинтересованы крестьянство, рабочий класс мелкая и средняя буржуазия.
В своей революционной пропаганде повстанцы придавали решающее значение аграрной реформе, которую Э. Че Гевара называл «острием копья Повстанческой армии».
10 октября 1958 г. закон № 3 о проведении аграрной реформы был провозглашен в Сьерра-Маэстре. Его основное положение – превращение в собственников земли тех, кто ее обрабатывает.
Гибкая революционная тактика, проводимая Ф. Кастро, нашла отражение и в этом документе. Во избежание разрыва с оппозиционными партиями в этот закон не было включено главное требование аграрной реформы – ликвидация латифундий. Тем не менее интересы многих крупных землевладельцев были сильно ущемлены, так как в бесплатное пользование крестьянам передавались государственные земли, почти полностью контролируемые латифундистами, а также плантации, принадлежавшие прислужникам тирании, и те земельные наделы, которые были захвачены в результате насильственного сгона крестьян.
Крупные латифундии остались нетронутыми прежде всего потому, что осенью 1958 г. Батиста уже не пользовался большой поддержкой их владельцев и владельцев сахарных заводов, многие из которых платили налоги повстанцам, а некоторые даже предлагали им ради сохранения сафры материальную помощь. В этих условиях было бы преждевременно наносить прямой удар по интересам местных и иностранных латифундистов.
В конце 1958 г. Повстанческая армия представляла собой внушительную военную силу.
В освобожденных районах она имела надежные тыловые базы. «Свободная территория Кубы» снабжала повстанцев всем необходимым, за исключением боеприпасов и оружия, которые, как и прежде, добывались в бою и изредка присылались из-за границы.
«Паника царила, - писал Батиста о последних месяцах своего правления, - среди капиталистов и, кажется, в важнейших секторах вооруженных сил. Среди лидеров еще наблюдался энтузиазм, хотя политическими партиями уже овладел скепсис Положение на фронте с каждым днем ухудшалось».
Практически парализована была экономическая жизнь провинции Ориенте. В середине декабря была прекращена добыча никеля в шахтах Никаро, дававших 11 % этого ценного металла во всем капиталистическом мире. В Баямо и Гуантанамо из-за отсутствия бензина ездили на лошадях, в Ольгине
в течение 15 дней не было электроэнергии. Впервые с 1862 г., со дня основания, был закрыт завод «Бакарди» по производству рома. Цены на многие продовольственные товары выросли на 40 %.
На заключительном этапе борьбы Повстанческая армия по-прежнему значительно уступала в численности войскам диктатора. По словам Ф. Кастро, ее максимальная численность составляла 3 тыс. человек, но за ними стоял практически весь народ.
9 декабря 1958 г. госдепартамент через своего эмиссара Уильяма Д. Паули предложил Батисте следующий план: 1) образование временного правительства из наиболее умеренных противников диктатора (как только оно будет образовано, США окажут ему помощь оружием на сумму 10 млн. долл.); 2) Батисте и его семье будет разрешено жить в Дейтоне, где он имел собственный дом; 3) новое правительство не будет преследовать сторонников Батисты; 4) через 18 месяцев оно должно будет провести президентские выборы; 5) временное правительство должно быть враждебным к Ф. Кастро и его движению. Однако Батиста отказался признать эти условия.
Ночью 17 декабря на загородной вилле диктатора «Кукине» состоялась последняя встреча американского посла с Батистой. «Лицо Батисты, - писал Смит, - не выражало ни малейших признаков волнения. Пока мы беседовали, он не сводил с меня своих темных пронизывающих глаз В соответствии с полученными мною инструкциями я сообщил президенту, что государственный департамент скептически смотрит на любой его план и на всякое намерение оставаться на Кубе неопределенное время».
В ночь на 1 января 1959 г. Батиста бежал. В мемуарах Батиста писал, что еще в самолете он долго колебался, не зная куда лететь. Испания отказала в визе. США в нем уже не нуждались. Когда один из пилотов доложил ему, что кончились кубинские территориальные воды и экипаж держит курс на Флориду, Батиста, к удивлению всех пассажиров самолета, приказал направиться в Доминиканскую республику.
3 января в Сантьяго-де-Куба, провозглашенным Ф. Кастро временной столицей Кубы, М. Уррутиа принял присягу в качестве президента страны. В полночь с 4 на 5 января Ф. Кастро отдал приказ о прекращении всеобщей забастовки, так как, по его словам, «триумф обеспечен, воинские подразделения уже на стороне революции, а Уррутиа – президент».
Сформированное М. Уррутиа правительство состояло в основном из представителей той части буржуазной оппозиции, которая лишь формально примыкала к «Движению 26 июля» или заявляла о своей солидарности с ним. От «Движения 26 июля» в него вошли лишь Ф. Перес и А. Харт, занявшие весьма скромные посты. Премьер-министром Кубы был назначен крайне правый по своим взглядам М. Кардона, а министром иностранных дел - Р. Аграмонте. Но, несмотря на это, реальная власть находилась в руках Повстанческой армии, Главнокомандующим которой являлся Ф. Кастро.
Такой состав правительства успокоил американские правящие круги, ревностно следившие за развитием событий в Гаване. В одном из донесений службы разведки президенту Д. Эйзенхауэру говорилось: «Министром иностранных дел Кубы назначен Аграмонте, влиятельный деятель, на наш взгляд, дружески настроенный по отношению к Соединенным Штатам». Уже 7 января 1959 г. Вашингтон признал новое кубинское правительство, причем, по свидетельству некоторых политических обозревателей, госдепартамент торопился сделать это как можно скорее, так как боялся, что «опередят русские».
8 января ликующая Гавана встречала растянувшийся на несколько километров караван повстанцев, прибывший из Сантьяго-де-Куба, во главе с Ф. Кастро. В тот же день на многотысячном митинге Ф. Кастро отметил, что победа революции отнюдь не означает, «что все проблемы Кубы уже решены, и что каждый из нас будет иметь теперь по дворцу и в будущем жизнь будет для нас для нас легкой прогулкой». «Первого января, - говорил в те дни Фидель Кастро, - мы только завоевали право начать».
Одной из наиболее значимых для народа акций революционной власти стало подписание Ф. Кастро 17 мая 1959 г. закона об аграрной реформе.
Партизанская война, начатая в Сьерра-Маэстре, привела к движению народные массы, способствовала их мобилизации на борьбу против диктатуры, до предела обострила противоречия военно-полицейского режима. Ф. Кастро, характеризуя обстоятельства, способствовавшие успешному ходу борьбы, начатой им и его товарищами, писал: «Нам благоприятствовало, во-первых, то, что враги нас вначале не принимали всерьез; во-вторых, многие люди думали, что мы просто романтики и что мы идем на верную смерть; в-третьих, кое-кто думал, что нами движет тщеславие; в-четвертых, существовало мнение, что наша группа революционных руководителей – проводники консервативных или нерадикальных идей».

ГлаваVI

«ОСАЖДЕННАЯ КРЕПОСТЬ»
1960-1991

Попытки США задушить революцию с помощью контрреволюционных сил
Одной из главных отличительных черт кубинской революции кубинской истории XIX-XX вв. была значительно большая зависимость острова от США, чем у какой-либо другой латиноамериканской страны. Приход к власти в результате победы революции в 1959 г. Ф. Кастро и его сторонников, взявших курс на политическую и экономическую независимость кубинского государства, был крайне нервозно воспринят в Вашингтоне.
Резко враждебное отношение к большинству решений правительства Ф. Кастро, последовавшие затем экономические санкции Вашингтона, отказ покупать кубинский сахар и поставлять на Кубу нефть, неоднократные требования отменить или пересмотреть те или иные постановления, касающиеся национализации имущества американских компаний на Кубе (1959-1960), с одной стороны, крайне обострили отношения, а с другой – способствовали ее сближению с Советским Союзом. Этот сложнейший период привел и к радикализации мировоззренческих принципов руководителей новой Кубы.
Президент США Д. Эйзенхауэр, говоря о «кубинском феномене», отмечал: «Уже в начале 1960 г. у администрации не было сомнения в необходимости что-то предпринимать. Вопрос состоял только в том, что, когда, и при каких обстоятельствах». 17 марта 1960 г. он отдал приказ ЦРУ о подготовке в Гватемале воинской бригады из кубинских эмигрантов, а в конце 1960 г. при всесторонней поддержке США было начато создание так называемого «фронта борьбы против Кастро».
В кабинетах ЦРУ и Пентагона родилась операция «Плутон». Она предполагала высадку наемников на Плайя-Хирон и захват части кубинской территории; создание там марионеточного правительства, которое незамедлительно будет признано США с оказанием ему всесторонней помощи для свержения
Ф. Кастро.
Судя по тону публикаций американской прессы, имевших место 17-18 апреля 1961 г., в день начала интервенции 1500 наемников, правящие круги США нисколько не сомневались в успехе. Видимо, заготовленные заранее и санкционированные ЦРУ сообщения должны были, по замыслу их авторов, посеять панику на Кубе, убедить кубинцев безысходности их борьбы и парализовать любые попытки к сопротивлению. Эта психологическая атака выглядела следующим образом: Вашингтон, 17 апреля (Ассошиэйтед Пресс). Антикастровские силы сегодня вторглись на Кубу в трех пунктах, и главный город восточной части Кубы, Сантьяго, уже, наверное, находятся в руках сил вторжения. Милиция Кастро, а также армия и флот присоединились к высадившимся Мехико, 17 апреля (Юнайтед Пресс Интернейшнл). Премьер-министр Ф. Кастро бежал, его брат Рауль схвачен в плен. Генерал Ласаро Карденас хлопочет о предоставлении Ф. Кастро политического убежища. Майами, 17 апреля (АП). Землевладельцы, рабочие и бойцы милиции присоединяются к силам вторжения и оказывают им помощь в освобожденной зоне, которая быстро расширяется Это лишь малая толика абсурдной по своей сути и абсолютной лживой дезинформации. Попытки США выдать желаемое за действительное закончилось полным провалом. Наемники были разгромлены в течении 72 часов революционными вооруженными силами Кубы, которыми командовали Ф. и Р. Кастро.
Фиаско наемников на Плайя-Хирон для формирования кубинского общества нового типа. Накануне высадки, 16 апреля, в своем обращении к народу Ф. Кастро заявил: «Товарищи рабочие и крестьяне, наша революция – это социалистическая демократическая революция, обездоленных, совершенная обездоленными для обездоленных. За нее мы готовы отдать жизнь!» Это первое заявление кубинского лидера о социалистическом характере революции получило горячую поддержку практически всего народа.
В то же время в американских правительственных сферах царила, по выражению вашингтонского корреспондента французского еженедельника «Экспресс», «слепая ярость». 20 апреля, выступая в Американском обществе газетных редакторов, Дж. Кеннеди заявил: «Кубу нельзя отдавать коммунистам.
И мы не собираемся сделать это Если страны нашего полушария не выполнят своих обязательств бороться против коммунистического проникновения извне, наше правительство без колебаний выполнит свои первейшие обязанности». 24 апреля президент США Дж. Кеннеди взял на себя всю ответственность за интервенцию наемников. Приняв в Белом доме лидеров кубинских контрреволюционных организаций, действовавших на территории США, он высоко оценил мужество так называемой «Бригады 2506» и дал указание присутствовавшим на этой встрече ответственным лицам своей администрации для освобождения попавших в плен наемников (Эта акция была реализована в 1962 г., когда за 52 млн. долл. были выкуплены 1112 членов бригады). 30 апреля Дж. Кеннеди выступил с большой речью, посвященной в основном американо-кубинским отношениям, в которой заявил о том, что США извлекут полезный урок от недавних событий.
О своей готовности прибегнуть к помощи вооруженных сил США для свержения революционного правительства Кубы Дж. Кеннеди заявил Н.С. Хрущеву на их встрече в Вене в июне 1961 г. Постоянный представитель Кубы в ООН во время Карибского кризиса Карлос Лечуга Эвиа отмечал в своей книге: «Москва информировала Ф. Кастро о впечатлении, какое произвело на Хрущева эта встреча, и о том, что американский президент был настроен весьма воинственно, заявив советскому премьеру, что американцы решат проблему Кубы точно так же, как Советский Союз решил в 1956 г. венгерскую проблему».
Пока вынашивались планы непосредственного военного нападения на Кубу, США прибегли к широкомасштабной экономической блокаде Острова Свободы. «Блокада, - по словам Ф. Кастро, - это
не только запрещение торговли между США и Кубой. Блокада – это экономическая война. Кроме того, это политическая война, различного рода акты, призванные усилить саботаж, подрывные действия, это – тотальная война на множестве направлений. Рассмотрим наиболее важные из них с точки зрения американской администрации.
3 февраля 1962 г. Дж. Кеннеди заявил о полном эмбарго на торговлю с Кубой. Белый дом потребовал от всех своих союзников и зависимых от американского капитала стран прекратить поставлять на Кубу даже продукты питания и медикаменты. Любое торговое судно других стран, оказавшиеся в одном из кубинских портов, заносилось американскими властями в «черный» список и ему запрещалось входить в территориальные воды США. В тот же день министр обороны США Роберт Макнамара выступил на заседании военного командования в районе Панамского канала и, в частности, сказал: «Безопасности стран этого полушария угрожает подрывная коммунистическая деятельность, осуществляемая Кубой. Мы должны быть убеждены, что командование зоны Карибского бассейна в состоянии должным образом не только наши интересы в этом регионе, но также и интересы тех латиноамериканских стран, с которыми у нас подписаны договора о взаимной обороне».
Важное место в антикубинской кампании, развязанной США, занимала психологическая война. Предваряя высадку наемников на Плайя-Хирон, государственный департамент США выпустил «Белую книгу» о Кубе, а 3 января 1962 г. – еще одну «Белую книгу», озаглавленную «Режим Кастро на Кубе», в которых фальсифицировались внешняя и внутренняя политика Кубы и основные задачи Кубинской революции. «Цель этого документа, - говорил о последнем опусе сенатор Термонд, - добиться согласия стран, входящих в ОАГ, на применение санкций против коммунистической Кубы».
Создавая образ Кубы как «инородного» для Западного полушария государства, США сделали все возможное и для почти ее полной изоляции в Латинской Америке, добившись под угрозой экономических санкций разрыва с Островом Свободы всеми латиноамериканскими странами (кроме Мексики) дипломатических, консульских и торговых отношений и исключения Кубы из общеконтинентальных и региональных организаций, в том числе и из ОАГ. Однако на совещании министров иностранных дел латиноамериканских государств в Пунта-дель-Эсте (Уругвай) в январе 1962 г., где в основном и решались эти вопросы, США не удалось добиться согласия о коллективных санкциях против Кубы. Целый ряд стран (Мексика, Бразилия, Чили и др.) высказались за невмешательство в ее внутренние дела. Не сумев сколотить блок латиноамериканских стран против Кубы, США сделали основную ставку на контрреволюционные кубинские организации, находившиеся главным образом в Майами.
В первые два года после революции они возникали в геометрической прогрессии: 1959 г. – 14, 1960 – 180. Затем, вследствие распада большинства из них и укрупнения наиболее влиятельных в эмигрантской среде, остались единицы. Самым значимым ЦРУ считало, тщательно контролировало и всемерно поддерживало Кубинский революционный совет (КРК), созданный 21 марта 1960 г. Возглавлял его Хосе Миро Кардона, первый премьер-министр революционной Кубы (январь – середина февраля 1959 г.), добровольно оставивший этот пост и вскоре эмигрировавший в США. По мнению аналитиков ЦРУ, именно КРК мог осуществить серьезную военную операцию против Кубы, а Миро Кардона стать бесспорным лидером «антикастровского движения». Так в сущности и произошло. Финансовое содержание КРК ежегодно обходилось правительству США в 2 млн. долл. Кроме того, эта и другие наиболее крупные контрреволюционные организации, например, «Движение революционного восстания», «Второй фронт Эскамбрая», и «Альфа-66», также финансировались ЦРУ, некоторыми состоятельными американцами и даже отдельными политическими партиями латиноамериканских стран.
Разгром наемников на Плайя-Хирон вызвал глубокие разногласия в КРК, которые привели к тому, что Миро Кардона решил снять с себя обязанности председателя. 11 сентября 1961 г. он сообщил об этом в письме президенту США. Ответ Кеннеди от 13 сентября того же года почти 30 лет хранился в личном архиве лидера контрреволюционеров и только в 1989 г. был впервые обнародован. В нем говорилось: «Дорогой доктор Миро Кардона, я пишу, чтобы выразить Вам свое доверие в вашей роли лидера Кубинского революционного совета. Правительство Соединенных Штатов глубоко восхищено вашим выдающимся вкладом в дело освобождения Кубы и я надеюсь, что Вы продолжите возглавлять эту борьбу до тех пор, пока ваша страна не будет освобождена от установленной там тирании. Я убежден, что любая проблема, возникшая у Вас с Соединенными Штатами, может быть разрешена в духе взаимного сотрудничества и ради наших общих надежд, для осуществления которых мы прилагаем все усилия».
Миро Кардона вполне оправдал доверие Дж. Кеннеди, обратившись к руководителям ведущих американских газет и журналов с призывом начать кампанию за развертывание военных действий против Кубы и против распространения коммунизма в Западном полушарии. КРК одобрил все решения совещания в Пунта-дель-Эсте и установленную США блокаду Кубы, одновременно выразив сожаление, что блокада
не сопровождается военными действиями. Он также уведомил ООН, что «оставляет за собой право применять военную силу для свержения Кастро».
На самом острове имелись два источника нагнетания напряженности: 79 контрреволюционных банд, общая численность которых составляла 3600 человек, и военно-морская база Гуантанамо. Банды находились в основном в центре Кубы, в горах Эскамбрай. Их действия сводились к различного рода террористическим актам, как-то: убийства представителей революционной власти и активистов, поджоги плантаций сахарного тростника, взрывы на предприятиях. Вместе с тем они не представляли реальной угрозы завоеваниям революции, и их окончательная ликвидация была делом времени.
Среди провокационных военнослужащих базы США в Гуантанамо в многочисленных нотах Революционного правительства Кубы, направлявшихся правительству США через посольство Чехословакии в Вашингтоне, назывались «словесные оскорбления (кубинских пограничников. – Авт.), швыряние камней и бутылок с зажигательной смесью и даже отдельные выстрелы из пистолетов и автоматического оружия. Имелись также попытки проникнуть на кубинскую территорию». Однако самыми вопиющими были постоянные нарушения воздушного пространства Кубы американской авиацией, расположенной на базе. Например, в ноте от 3 января 1962 г. Куба выразила решительный протест против 119 нарушений своего воздушного пространства, из которых 76 приходились на самолеты военно-морской базы в Гуантанамо.
Одно из важных мест в американских планах удушения Кубинской революции занимали и многочисленные попытки физического устранения Ф. Кастро (с 1959 г. до начала XXI в. их было более 600). В очень достоверной книге известных специалистов по истории разведок и спецслужб А. Герэна и
Ж. Варэна «Люди из ЦРУ» представляет большой интерес следующий весьма пространный пассаж: «Главными объектами для «секретных служб» продолжают оставаться главы правительств, государств и лидеры освободительных движений, которых с разной степенью успеха пытались (и пытаются сейчас) уничтожить физически Чаще других назвались имена Патриса Лумумбы и Фиделя Кастро Многочисленные свидетельства, собранные по операциям против конголезского и кубинского лидеров, составили в конце концов, удивительную антологию необычных способов отравления и покушения на здоровье отдельных лиц. Что касается остервенения, с которым люди ЦРУ годами пытались убить Кастро самыми невообразимыми средствами, то они объясняются в первую очередь их бешенством: Куба не только выстояла против них и провалила и планы интервенции, но и выставила их на посмешище перед всем миром. Очень скоро Фидель, как его зовут кубинцы, стал чем-то гораздо большим, нежели главой государства, которого хотели убрать. Не будет преувеличением сказать, что особенно после провала 1961 года он стал идеей-фикс для ветеранов Лэнгли, заставляя их временами терять чувство реальности».
Не считаясь с нормами международного права, постоянно в ходе антикубинской кампании грубейшим образом нарушая Устав ООН и его основной принцип невмешательства во внутренние дела государств, США начали подготовку новой, значительно более масштабной военной авантюры, направленной против Кубы.

Остров Свободы в период Карибского кризиса
Уже в октябре 1961 г. Дж. Кеннеди отдал министерству обороны США распоряжение подготовить секретные планы вторжения на Кубу, в качестве альтернативы – планы воздушной атаки.
С ноября того же года начала разрабатываться операция «Мангуста». На подпись президенту США она была предоставлена под названием «Проект Куба». В детали этого проекта были посвящены только 12 американских высокопоставленных лиц: Р. Кеннеди (министр юстиции), генерал Д. Лендсдейл (разработчик плана), Д. Раск (государственный секретарь), М. Тейлор (специальный советник президента по национальной безопасности), А. Джонсон и Р. Гудвин (сотрудники госдепартамента), Р. Макнамара (министр обороны), Д. Маккоун (директор ЦРУ), Р. Хелмс (один из заместителей последнего), генерал
Л. Лемницер (председатель комитета начальников штабов) и др. Общее руководство было поручено бригадному генералу Эдварду Д. Лендсдейлу, имевшему богатый опыт в осуществлении авантюр подобного рода на Филиппинах и во Вьетнаме.
Проект предусматривал проведение акций по свержению кубинского правительства в четыре этапа: с марта по октябрь 1962 г. Предполагалось внедрение агентов, создание партизанских баз (помимо тех, которые уже были созданы ЦРУ на Кубе), проведение забастовок и диверсионных актов, психологическая война, которая должна была возводить в ранг «священной войны за демократию» любые из этих подрывных действий. В рамках психологической войны первоначально был озвучен такой примитивный по своей сути проект, как массированная пропагандистская обработка кубинцев о возможном втором пришествии Христа и его появлении на Кубе, если жители острова смогут избавиться от Ф. Кастро. Однако Дж. Кеннеди
не одобрил этот план.
Заключительная фаза всей операции должна была завершиться 15 октября 1962 г. военными учениями, предусматривавшими вторжение войск США (20 тыс. моряков и 4 тыс. морских пехотинцев) на расположенный недалеко от Пуэрто-Рико остров Вьекес (в проекте Пентагона несуществующая республика Вьекес) с целью ликвидации «диктатора ОРТСАК» (написанная в обратном порядке фамилия Кастро). Одновременно заброшенные на Кубу агенты вместе с так называемыми «партизанскими» отрядами должны были инспирировать там народное восстание, захватить часть территории, создать временное правительство, а войска США – незамедлительно оказать ему помощь. 19 января 1962 г. на одном из совещаний со Специальной группой, призванной координировать проведение всей операции, Р. Кеннеди заявил: «Не жалеть ни времени, ни денег, ни усилий, ни людских ресурсов. Вчера президент сказал мне, что заключительная глава еще не написана. Надо сделать это, и сделать хорошо».
10 апреля Миро Кардона принял президент Дж. Кеннеди. На этой секретной встрече также присутствовали министр юстиции Роберт Кеннеди и Ричард Гудвин. Президент США заявил, что вопрос
об освобождении Кубы «в основном является военным и требует 6 дивизий».
Не прекращающиеся на Кубе с начала 60-х годов диверсионные акты особый размах приняли в
1962 г. В первое полугодие их было проведено свыше 5 тыс. Главной мишенью контрреволюционеров являлись хозяйственные объекты плантации сахарного тростника, торговые и рыболовецкие суда, сотрудники управленческих структур в столице и на местах. К 25 июля на остров были заброшены 11 агентурных формирований, однако почти все их главари и участники были задержаны.
Один из четырех проектов, одобренных Дж. Кеннеди и вошедших в «сценарии» операции «Мангуста», имел следующее название: «Осуществлять все возможные виды давления – дипломатическое, экономическое, психологическое и иное – в целях свержения коммунистического режима Кастро, не прибегая к открытому участию армии Соединенных Штатов». Подписанный от имени президента специальным помощником по национальной безопасности М. Банди, он включал применение биологического и химического оружия, сбор разведывательных данных, налеты на нефтеперерабатывающие заводы, подделку денег и продовольственных карточек, максимальную поддержку диверсионных и подрывных групп на Кубе и другие виды враждебных операций. Естественно, что название этого проекта носило, скорее, пропагандистский характер, о чем со всей очевидностью свидетельствует описанная выше заключительная фаза операции «Мангуста».
Несмотря на, казалось бы, достаточно широкое представительство своих агентов на Кубе, ЦРУ и Пентагону явно не хватало достоверных разведывательных данных. Аналитики американских спецслужб связывали это с чрезвычайно эффективной работой органов госбезопасности Кубы после событий на Плайя-Хирон. Такой же комплимент они адресовали и советской внешней разведке. В этой связи США вынуждены были опираться на данные своих беспилотных разведывательных самолетов, регулярно проводивших аэрофотосъемку Кубы, обращаться к разведкам других западных стран на острове и в значительно большей степени к кубинским контрреволюционным организациям, находившимся в Соединенных Штатах, но имевших некоторые источники информации на родине.
Анализируя кубино-американские отношения рассматриваемого периода, необходимо хотя бы в общих чертах коснуться и советско-кубинских отношений, во многом сдерживавших агрессивные устремления Вашингтона. 4 августа и 30 сентября 1961 г. были подписаны соглашения о военных поставках СССР на Кубу в 1961-1964 гг. Они предусматривали отправку на Остров Свободы для его армии самолетов, военно-морских судов, вооружения и боеприпасов. Среди них: артиллерийские орудия различных типов, танки и БТР, самолеты МИГ-15, бомбардировщики Ил-28, вертолеты Ми-4, транспортные самолеты, торпедные катера и противолодочные суда. Вместе с боевой техникой на Кубу командировались военные специалисты.
Ужесточение политики США в отношении Кубы поставило на повестку дня вопрос о более масштабной и действенной помощи для сдерживания потенциального агрессора. Впервые вопрос о размещении на Кубе ракет средней дальности (1100 км.) с ядерными боеголовками рассматривался на заседании Президиума ЦК КПСС 21 мая 1962 г.
Протокол №32
Заседание 21 мая 1962 г.
Присутствовали: Брежнев, Воронов, Козлов, Кириленко, Косыгин, Куусинен, Микоян, Полянский, Суслов, Хрущев, Шверник, Гришин, Ильичев, Пономарев, Шелепин, Громыко, Малиновский, Бирюзов.
Информация т. Хрущева о поездке в Болгарию.
Одобрить деятельность делегации.
О помощи Кубе. Как помощь Кубе, чтобы она удержалась (Хрущев).
Договориться с Ф. Кастро, заключить военный договор о совместной обороне.
Расположить ракет(но)-ядерное оружие.
Закрыто провести. Потом объявить.
Ракеты под нашим командованием.
Это будет наступательная политика.
Тт. Малиновскому и Бирюзову подсчитать, по времени посмотреть.
Письма Кастро составить.
Весь комплекс проблем, связанных с этим вопросом, рассматривался также на заседаниях 24 мая, 10 июня, 1 июля, 6 июля. Суть основных идей, высказанных Н.С. Хрущевым, сводилась к следующему: СССР должен найти эффективное средство, которое могло бы предотвратить нападение США на Кубу. Пусть Вашингтон имеет в виду, что в случае нападения на Кубу он столкнется не только с ее отпором, но и с ядерной мощью Советского Союза. «Нужно заставить их заплатить самую высокую цену, - говорил председатель Совета Министров СССР. – за военную авантюру против Кубы и в определенной мере приравнять угрозу Кубе к угрозе Соединенным Штатам Логика подсказывает, что средством для достижения этого может быть только размещение наших ракет с ядерными боеголовками на Кубинской территории».
Было решено в строжайшей секретности провезти ракеты на Кубу и только после их установки и приведения в боевую готовность объявить об этом миру. Глава советского правительства не преминул при этом заметить, что американцы должны почувствовать на собственном опыте, что значит жить под прицелом ядерных ракет, как под прицелом их ракет уже живут несколько лет советские люди. Вопросы доставки на Кубу ракет и боеголовок к ним, а также военных специалистов для монтажа и обслуживания этого оружия должна была решить операция «Анадырь».
С начала августа 1962 г. на Кубу начали прибывать советские войска. Их численность в октябре составила уже 42 тыс. человек. 15 сентября на острове появились первые ракеты, а с 4 октября – боеголовки к ним. Всего потребовалось осуществить 185 рейсов для переброски 60 ракет и другой военной техники.
В то же время к октябрю были приведены в боевую готовность и кубинские вооруженные силы (270 тыс. человек).
По подсчетам кубинских контрреволюционных организаций, численность советских судов, прибывавших в кубинские порты, резко возросла с конца июля. Если в первой половине 1962 г. прибывало в среднем 15 судов в месяц, то во второй половине года – 37. По сообщению информаторов с Кубы, выходившие на берег в гаванском порту люди «были молодыми, коротко подстриженными, физически крепкими, дисциплинированными».
28 августа заместитель министра обороны США Р.Л. Джилпатрик в письме к Миро Кардоне предлагает активизировать программу «подготовки испаноговорящих рекрутов» (кубинских эмигрантов), которым США готовы дать необходимую военную подготовку в специальных центрах в Нью-Йорке, Чикаго, Лос-Анджелесе, и Новом Орлеане. Вместе с тем президент США и его администрация прекрасно понимали, что эти «полувоенные» формирования вряд ли смогут внести существенный вклад в свержение Ф. Кастро. Поэтому в середине октября, когда были обнаружены американской разведкой установленные на Кубе ракеты, ставка была сделана на армию США.
Основные события Карибского кризиса, дипломатические баталии между СССР и США, широкомасштабные военные приготовления армий Кубы, СССР, США, военных блоков НАТО и Варшавского договора хорошо известны. Разумный компромисс, достигнутый на советско-американских переговорах, позволил сохранить мир, добиться от США гарантий не нападать на Кубу, демонтировать и вывезти ракеты: советские – с Кубы, американские – из Турции и Италии.
В тот исключительно острый кризисный период возникло некоторое недопонимание между руководством СССР и Кубы по вопросу о демонтаже и вывозе ракет с Острова Свободы. В этой связи большой интерес представляет послание Ф. Кастро Н.С. Хрущеву от 31 октября. Приводим его почти полностью, так как этот документ является образцом глубокого анализа сложнейшего периода мировой истории, морально-политического состояния кубинского народа и советско-кубинских отношений в тот конкретный момент.
«Дорогой товарищ Хрущев!
Получил Ваше письмо от 30 октября. Вы полагаете, что проконсультировались с нами до принятия решения об удалении стратегических снарядов. Вы основываетесь на тревожных сообщениях, которые, говорите, поступали с Кубы и, наконец, моей телеграмме от 27 октября. Я не знаю, какие сообщения Вы получили, отвечаю лишь за послание, направленное Вам ночью 26 октября и полученное Вами 27-го.
То, что мы сделали перед лицом событий, товарищ Хрущев, это подготовились и собирались бороться. На Кубе был только один вид тревоги: боевая тревога. Когда, по нашему мнению, империалистическая атака сделалась неизбежной, я счел целесообразным сообщить Вам об этом и призвать к бдительности как Советское правительство, так и командование, - поскольку имелись советские силы, обязанные бороться вместе с нами в защиту Республики Куба от внешней агрессии, - в связи с возможностью атаки, которой не в наших силах было воспрепятствовать, но в наших силах сопротивляться ей.
Я сообщил Вам, что моральный дух нашего народа был очень высок и что агрессия встретит героическое сопротивление. В заключение послания повторил Вам снова, что мы ожидаем события со спокойствием.
Опасность не могла взволновать нас, так как мы чувствовали ее давление над нашей страной в течение длительного времени и в известной мере привыкли к ней.
Советские люди, которые находились рядом с нами, знают, сколь замечательным было поведение нашего народа в период этого кризиса и какое создалось глубокое братство между людьми одного и другого народа в решающие часы. Глаза многих людей, кубинских и советских, которые готовы были умереть с высшим достоинством, пролили слезы, когда стало известно о внезапном, неожиданном и практически безоговорочном решении об удалении оружия.
Вы, возможно, не знаете, до какой степени кубинский народ был готов выполнить свой долг перед родиной и перед человечеством.
Я допускал, когда Вам писал, что слова, содержащиеся в моем письме могут быть плохо интерпретированы Вами. Так это и случилось, может быть потому, что я хотел сказать много в слишком немногих фразах. Однако я не колебался сделать это. Не считаете ли Вы, товарищ Хрущев, что мы эгоистично думали о себе, о нашем великодушном народе, готовым жертвовать собой, и не бессознательным образом, а с полным сознанием опасности, которой он подвергался?
Нет, товарищ Хрущев, мало было случаев в истории, и даже можно сказать, не было ни разу, потому что никогда такая громадная опасность не нависала над нашим народом, когда народ был готов бороться и умереть со столь всеобъемлющим сознанием своего долга.
Мы знали, не предполагайте, что мы не учитывали этого, что были бы уничтожены, как намекается в Вашем письме, в случае термоядерной войны. Однако по этой причине не просили Вас удалить снаряды, по этой причине Вас не просили отступить. Вы думаете, что, может быть, мы желали этой войны? Но как избежать ее, если вторжение приближалось, чтобы разразиться? Речь шла именно о том, что этот акт был возможен, что империализм блокировал всякие решения и его требования были, с нашей точки зрения, невозможными, чтобы быть принятыми СССР и Кубой
И я не побуждал Вас, товарищ Хрущев, чтобы СССР стал агрессором, так как это было бы больше, чем неправильно, было бы аморально и недостойно с моей стороны; я говорил о том, чтобы в момент, когда империализм напал бы на Кубу и на расположенные на Кубе воздушные силы СССР, предназначенные оказать помощь нашей обороне в случае внешнего нападения, и ем самым империалисты превратились бы в агрессоров против Кубы и против СССР, им был бы дан ответный уничтожающий удар.
Каждый имеет свое мнение, и я придерживаюсь моего относительно опасности опасности агрессивных кругов Пентагона и их тенденции к нанесению превентивного удара. Я не побуждал Вас, товарищ Хрущев, чтобы в обстановке кризиса Советский Союз совершил бы нападение, как это, кажется, вытекает из того, что Вы мне говорите в своем письме, но чтобы после империалистической атаки СССР действовал бы без колебаний и не совершил бы никоим образом ошибки, допустив такое положение, при котором враги обрушили бы на него первый ядерный удар
Я знаю, что эта тема является столь деликатной, что только в подобных обстоятельствах, и в весьма личном послании об этом можно говорить.
Вы зададитесь вопросом, какое право имел я сделать это. Я заговорил об этом, не придавая значения тому, каким колючим покажусь, а следуя велению моей совести, что является долгом революционера, и движимый самым бескорыстным чувством восхищения и любви к СССР, к тому, что она представляет для будущего человечества, и заботой о том, чтобы никогда больше не явился жертвой вероломства и предательства со стороны агрессоров, как это было в 1941 г Кроме того, тот, кто разговаривал с Вами,
не был подстрекателем, а бойцом в наиболее опасном окопе»
Думается, что в этом анализе той атмосферы которая в начале 60-х годов и в период Карибского кризиса царила на Кубе, исключительно точно расставлены все акценты: кубинский народ был готов любой ценой отстоять свои завоевания.

Кубинское общество в 60 - 80-е годы
Несмотря на всю сложность проблем, связанных с защитой революции, несмотря на то что страна в результате агрессивных акций США оказалась на положении «осажденной крепости», кубинскому народу в этот период удалось решить целый ряд важнейших вопросов по созданию государства нового типа. В 1961 г. в основном была завершена трансформация всего государственного аппарата, в котором появились новые учреждения; Национальный институт аграрной реформы, Министерство промышленности, Национальный институт жилищного фонда и др. Глубокой реорганизации подверглись все управленческие структуры, обновился их кадровый состав за счет людей, преданных революции, прошедших через все этапы борьбы против диктатуры Батисты.
1961 год был объявлен на Кубе Годом просвещения. 300 тыс. добровольцев приняли активное участие в ликвидации неграмотности, что и было в основном достигнуто. К 1963 г. число учителей и школьных комнат выросло вдвое, стало бесплатным школьное и университетское образование.
Существенные сдвиги были отмечены и в экономической области. Рост совокупного общественного продукта в 1962 г. по сравнению с 1958 г. составил 31 %, более чем на 50 % сократилась безработица. Начали осуществляться планы по механизации и химизации сельского хозяйства, на повестку дня были поставлены вопросы индустриализации страны, развитие в первую очередь никелевой промышленности, энергетики, металлургии и других отраслей. Большую помощь во всех этих начинаниях и в разработке перспективных планов оказывали СССР и другие социалистические страны, выделявшие Острову Свободы кредиты, поставлявшие машины и оборудование, направлявшие туда специалистов.
В эти годы Ф. Кастро постоянно подчеркивал в своих выступлениях, что сохранение старой социально-экономической и политической систем – гарантия реставрации дореволюционных порядков и той безудержной эксплуатации страны компаниями США, которая имела место на протяжении первой половины ХХ в. «Наше социальное и национальное освобождение, - говорил он, - были взаимосвязаны, продвижение вперед было исторической необходимостью, а остановка трусостью и предательством, которые снова превратили бы нас в рабов, а страну – в американскую колонию».
Наряду с начавшимися преобразованиями в экономике в этот период удалось решить ряд вопросов по сплачиванию революционных сил и созданию массовой единой партии на марксистской основе. Этот процесс происходил весьма сложно в силу многих причин: отсутствия развитого политического сознания даже у некоторых борцов против диктатуры; многочисленных разногласий тактического характера; антикоммунистические предрассудки, утвердившихся в стране за долгие годы господства американской пропаганды; в силу убежденности и незыблемости принципов политического и экономического фатализма, якобы обрекавших Кубу на постоянную зависимость от США.
Создание партии началось в 1961 г., когда три основные политические организации, сыгравшие решающую роль в борьбе против диктатуры Батисты: «Движение 26 июля», народно-социалистическая партия, и Революционный директорат – 13 марта слились в Объединенные революционные организации (ОРО). Возглавляли партию Ф. Кастро, Р. Кастро, Э. Че Гевара, К. Рафаэль Родригес, Х. Альмейда,
Р. Вальдес, проявившие способность мобилизовать народ в годы труднейших испытаний. В 1962-1963 гг. ОРО были преобразованы в Единую партию социалистической революции, а в октябре 1965 г. – в Коммунистическую партию Кубы (КПК). На всех этапах этим процессом руководил Ф. Кастро, ставший первым секретарем КПК.
Поворот общественного сознания в пользу принятия и поддержки социализма являлся одной из сложнейших задач в деятельности Ф. Кастро и его соратников – ведь столько лет западная, и прежде всего американская пропаганда, представляла этот строй в качестве жупела, порождая в широких массах постоянную настороженность и страх при его упоминании. Наиболее непримиримая оппозиция социализму имела место среди оставшейся части в аграрной сфере небольшой части сельской буржуазии.
Закон об аграрной реформе, принятый 17 мая 1959 г., предусматривал выделение крестьянам бесплатно земельных наделов до 67 га. 200 тыс. семей и ряд сельскохозяйственных предприятий и объединений стали владельцами таких плантаций. В то же время правительство посчитало целесообразным оставить в руках прежних владельцев 2,5 млн. га, занятых под производство риса, кофе, картофеля и других продуктов питания, а также в животноводческом секторе, ограничив при этом размер землевладения до
400 га.
В 1961 г. эта группа собственников имела следующую структуру: 6 тыс. человек владели от 67 до 134 га, 3 тыс. – от 134 до 268 га и 1500 человек – от 268 до 400 га. Именно на них сделало ставку ЦРУ, используя этих землевладельцев для вербовки в контрреволюционные отряды других категорий сельских жителей, для различного рода подрывных действий, для размещения на их землях полученного из США оружия. Кроме подрывных акций подобного характера этот сектор внес свою лепту и в дестабилизацию продовольственного рынка страны, что вскоре стало одной из причин, заставивших Революционное правительство ввести нормированное распределение продуктов. В стане оппозиции оказались также практически все крупные собственники в городах, все те, кто потерял прибыльные места в туристическом бизнесе, в сфере внешней и внутренней торговли, кто находился в управленческих структурах иностранных компаний, действовавших на Кубе.
В то же время крестьяне, получившие землю и составившие вместе со членами семей около миллиона человек, наряду с рабочими и интеллигенцией, поддержавшей в значительной степени революцию, представляли главную опору Ф. Кастро. Важным звеном массового участия кубинцев в революционном процессе стали Комитеты защиты революции, создававшиеся на всех предприятиях и в высших учебных заведениях.
Несмотря на постоянное нагнетание напряженности Соединенными Штатами и активизацию время от времени контрреволюционных сил в целом в стране сохранялось спокойствие и деловая атмосфера. Этому во многом способствовали расширявшиеся все более расширявшиеся торгово-экономические и политические связи с Советским Союзом и другими социалистическими странами, а также тот факт, что требование Вашингтона ужесточить блокаду Кубы и не всегда разделяли многие союзники США. Согласно официальной статистике министерства торговли США, с 1 января по 31 августа 1962 г. на Кубу совершили рейс 432 торговых судна (включая 42 танкера) 22 государств Запада, 61 % всех судов приходились на долю Греции, Англии, ФРГ и Норвегии.
Куба, особенно в первой половине 60-х годов, оказывала помощь многим левым движениям и стимулировала развитие партизанского движения в различных странах Латинской Америки. Известный лозунг Э. Че Гевары «Долг каждого революционера делать революцию» привел этого выдающегося латиноамериканца в боливийскую сельву, где трагически оборвалась его жизнь 7 октября 1967 г., а сам он стал символом борьбы всех обездоленных и угнетенных, символом бескомпромиссности и бескорыстия, кумиром молодежи многих стран мира.
Важный этап в процессе создания основ государственности нового типа – 70-е годы. 15 февраля 1976 г. был проведен общенациональный референдум, принявший новую Конституцию, провозгласившую Республику Куба социалистическим государством. В референдуме приняли участие 98 % населения.
Согласно Конституции Кубы, высшим органом государственной власти стала Национальная ассамблея народной власти, в функции которой входят как законодательная деятельность, так и избрание ею членов Государственного совета, Совета министров и судей Народных трибуналов. На провинциальном и муниципальном уровнях также были созданы ассамблеи народной власти с аналогичными функциями в границах соответствующего им масштаба. Срок действия первой – 5 лет, провинциальных и муниципальных ассамблей – 2,5 года. Право голосования имеют граждане, достигшие 16-летнего возраста, право быть избранным – по достижении 18 лет. Выборы в ассамблеи всех уровней происходят в 2 тура. Законодательно закреплена возможность отзыва депутатов своими избирателями.
Конституция утвердила и новое административно-территориальное деление страны: вместо шести были созданы 13 провинций, что позволило повысить эффективность управления народным хозяйством и оперативнее решать вопросы социальной политики.
Существенную, а во многом и решающую роль в жизни страны играли I – V съезды Коммунистической партии Кубы, проходившие в период с 1975 по 1997 г. Эти форумы коммунистов были посвящены анализу важнейших проблем внутренней и внешней политики. Как правило, на каждом съезде поднимался вопрос об исправлении допущенных ранее ошибок в строительстве нового общества, вызванных то ли неопытностью, то ли неадекватными оценками сложившейся ситуации. Исходя из тезиса «исправлять – это значит находить новые решения старых проблем», лидеры кубинских коммунистов в целом весьма своевременно реагировали на вызовы, о чем свидетельствует динамика экономического развития Кубы в 60-80-е годы.
В период с 1959 по 1989 г. среднегодовой рост ВВП составил 4,6 %, продолжительность жизни кубинцев увеличилась на 14 лет; начальное образование, бывшее до революции двухлетним, стало восьмилетним; детская смертность на 1000 новорожденных сократилось с более чем 60 до 11,1, что было одним из лучших показателей в мире, безработица, составлявшая до 1959 г. 33 % (полностью и частично безработных), снизилась до 5,5 %. Если до революции только 55 % детей посещали школы, то в годы революционных преобразований все дети имели возможность получить бесплатное образование. Системой социального обеспечения до 1959 г. были охвачены 53 % жителей, а в указанный период – 100 %. 200 тыс. безземельных крестьянских семей – до революции и полное обеспечение земельными наделами – после.
Принимая во внимание год от года ужесточавшуюся экономическую блокаду, кубинское партийно-политическое руководство приняло решение о рациональном использовании материальных ресурсов и неукоснительно проводило его в жизнь. Были выделены приоритетные сферы: здравоохранение, образование, оборона. Все население страны было переведено на обслуживание промышленными и продовольственными товарами по карточкам. Естественно, что эта вынужденная мера осложняла быт кубинцев. Вместе с тем она в корне противоречила постоянно муссировавшемуся западной, а в 90-е годы и нашей отечественной пропагандой тезису о голоде на Кубе. Согласно нормам питания, установленным Продовольственной и сельскохозяйственной организацией ООН, средний ежедневный рацион питания должен составлять 2310 килокалорий. На Кубе в 70-е годы он составлял 2720 килокалорий, а в 80-е годы превышал 2900.
После революции кубинская экономика претерпела существенные изменения: повысилась техническая оснащенность сахарной промышленности (процесс механизированной уборки сахарного тростника возрос до 2/3, 60 % земель частного сектора влились в сельскохозяйственные кооперативы, были реализованы крупные проекты в области атомной энергетики, черной металлургии, электроники, строительных материалов, переработки отходов сахарного тростника (и их использования в качестве топлива для сахарных заводов, для производства бумаги и кормов для скота, производства и экспорта цеолитов).
На характере всех преобразований в 1959-1989 гг. оказывали определяющее влияние отношения Кубы с Советским Союзом. Более 80 % ее внешне экономических и торговых связей в этот период приходилось на долю СССР и других социалистических стран. Технологическое оборудование и инженерно-технический персонал, вооружение и военные советники, энергоносители и различного рода льготные для Кубы кредиты – все это исходило от стран СЭВ и прежде всего от Советского Союза.
Развал Советского Союза был тяжелым ударом для революционной Кубы. «Да, - говорил Ф. Кастро на V съезде Коммунистической партии Кубы, - всех нас вдохновила идея преодоления ошибок, совершенствования социализма, но подарить его на серебряном блюде США и мировой реакции – это ведь огромное историческое преступление, и это величайшее историческое преступление свершилось». Продолжая анализ этого явления, Ф. Кастро отметил: «Размышления о случившемся не погружает нас в забытье о том великом, что сделала Москва, что сделали советские коммунисты». Ф. Кастро назвал «бесценным вкладом СССР в мировую историю» триумф над фашизмом и борьбу с колониализмом и подчеркнул, что «русский народ со времени Октябрьской революции трудно превзойти в героизме».
В указанный период США продолжали широкомасштабную агрессивную капанию против Кубы. Действия США включали и элементы бактериологической войны (заражение плантаций сахарного тростника, картофеля, падеж скота), и подготовку многочисленных покушений на Ф. Кастро, и давление Вашингтона на другие страны с целью парализовать их торгово-экономические отношения с Кубой. Последнее юридически было закреплено в принятых конгрессом США законах Торричелли (1992)и Хелмса – Бертона (1996). Первый из них запрещал США субсидирование США компании государств, поддерживавших торговые отношения с Кубой, а также запрещал на 180 дней посещение американских портов судами, побывавшими в портах Кубы. Закон Хелмса – Бертона еще более ужесточил экономическую блокаду, поставив вопрос о полном запрете прямых инвестиций в экономику Кубы и любых форм финансовой помощи и торговых операций. Это явное нарушение норм международного права, также как и другие агрессивные акции, нанесли Кубе огромный ущерб.

ГЛАВА VII
КУБА В ГОДЫ «ОСОБОГО ПЕРИОДА»
1991 г. – начало XXI в.

Социально-экономическое развитие государства.
Крушение социалистической системы вновь, как и в 1959 г., поставило перед народом Острова Свободы комплекс острейших экономических проблем. Страна потеряла 80 % своих рынков, на которые приходилось до 70 % импорта и более 80 % экспорта. Кроме того, Куба лишилась постоянного на протяжении более 30 лет источника финансовой помощи на очень льготных условиях. Все это привело к резкому падению ВВП и обострению положения во многих отраслях экономики, во внешней и внутренней торговле, в различных сферах общественной жизни. В условиях продолжавшейся со стороны США экономической блокады и политического давления казалось, что революция обречена. Приходится только восхищаться тем, как лидеры революции и кубинский народ, сохранив и честь, и достоинство, все свои завоевания, сумели найти оптимальный выход из этой сложнейшей ситуации.
Поиск новых источников развития, а в начале 90-х годов просто выхода из создавшегося катастрофического положения вынудили кубинское руководство изменить отношение к иностранным инвестициям. Стратегия развития народного хозяйства, намеченная в 90-е годы, определило зарубежному капиталу важное, юридически всесторонне защищенное место в экономических реформах этого периода. Были названы и сферы приложения капитала: прежде всего он должен был использоваться в области освоения новых технологий и новых рынков и в развитии туризма, как главного звена новой экономической политики.
Еще в 1982 г. был принят закон №50, разрешавший создавать совместные ассоциации с иностранными компаниями. В 1992 г. в Конституцию Кубы были внесены более 100 изменений и поправок, касавшихся децентрализации внешней торговли и признания со стороны государства права собственности на активы и средства экономических ассоциаций и корпораций. Закон №77 «Об иностранных инвестициях» (1995) базировался на общемировых нормах гарантии иностранным инвесторам и подтверждал право свободного перевода за границу прибылей и капитала. Закон предусматривал инвестирование во все отрасли народного хозяйства кроме вооруженных сил, образования и здравоохранения. Существенные ограничения распространялись и на средства массовой информации.
В законе не устанавливались пределы участия пределы участия иностранного капитала в смешанных предприятиях. Было оговорено право созданий предприятий почти 100-процентным иностранным капиталом и возможность капиталовложений в недвижимость. Кроме того, разрешалось создавать зоны свободной торговли и промышленные парки.
Для стимулирования притока инвестиций и улучшения инвестиционного климата Кубой на начало 2004 г. Кубой подписаны межправительственные соглашения о взаимном поощрении и защите капиталовложений с более чем 70 странами, в том числе 25 европейскими, а также 7 соглашений об избежании двойного налогообложения. Объем зарубежных инвестиций в этот период составил около 6 млрд. долл.
Основными отраслями кубинской экономики, куда вкладывались инвестиции, являлись: горнодобывающая промышленность, разведка и добыча нефти, туризм, строительная сфера, легкая и пищевая промышленность, металлообработка, сельское хозяйство и телефонная связь. В последние годы иностранные инвесторы охотно вкладывают капитал в энергетику, газификацию, финансовый сектор, водоснабжение Гаваны, привлекательна для них и продажа сигар. Испанские и английские фирмы стали первыми партнерами кубинских структур в банковской сфере.
Идея создания совместных предприятий (СП) ассоциаций с иностранным капиталом родилась еще в начале 80-х годов. После принятия основополагающих документов по регулированию финансовых вопросов в этой области отмечен прогресс в реализации этого проекта: 2003 г. – 342 СП, 2004 г. – 412 СП.
В это время доля СП в таких отраслях, как горнодобывающая, разведка нефти, производство парфюмерии, телефонные услуги, экспорт рома, составила 100; выращивание и переработка цитрусовых – 70 %; производство никеля и цемента – до 50 %. Основная масса СП распределялась следующим образом: базовая промышленность – 64, туризм – 56, строительство – 44, сельское хозяйство – 21, легкая промышленность – 20, пищевая – 16, информатика и коммуникации – 13, металлургия и машиностроение – 13, транспорт – 12, сахарная промышленность – 11. В знаменитой курортной зоне Варадеро в настоящее время обслуживают туристов более 40 отелей, большинство из которых являются совместными предприятиями.
Лидерами по созданию СП на Кубе являются Испания (25 %), Канада (19 %), Италия (14 %), далее идут Франция Великобритания, Венесуэла. В начале XXI в. заметно активизировался на Кубе капитал КНР. Китайские инвестиции в основном представлены в СП, действующие в сельском хозяйстве, телекоммуникациях, электронике, легкой промышленности, туризме. Совместные предприятия создаются как на Кубе, так и в КНР. Серьезность намерений китайцев укрепить позиции в этой карибской стране подтверждает и тот факт, что КНР построила там 5 электростанций, объявила Кубу приоритетной общенациональной туристической зоной в Западном полушарии и стремится стать основным потребителем кубинского кобальта и никеля.
Наибольшее число СП со 100-процентным иностранным капиталом было в 2002 г. (24).
В следующем году оно сократилось до 6. Это было связано во многом с падением цен на кубинские экспортные товары на мировом рынке, сильные засухи и ураганы, нанесшие большой материальный ущерб, с давлением США на страны, гражданами которых являлись учредители этих предприятий.
Доходы Кубы от деятельности СП составляют 16-17 % их годовой выручки. Например, в 2003 г. общая сумма от продажи реализованной продукции составила 1 943,4 млн. долл. из них 331,5 млн. получила кубинская казна. Важно также отметить, что в этом году на Кубе было аккредитовано 816 иностранных фирм.
На основании закона №187, принятого в 1998 г., целый ряд реформаторских направлений Программы совершенствования предпринимательской деятельности начал реализовываться в масштабе всей национальной экономики. Первый этап ее был завершен в 2003 г. Основная цель программы – повышение эффективности производства Основная цель программы – повышение эффективности производства через представление большей самостоятельности предприятиям и децентрализация управления, а главным элементом эффективности является повышение производительности труда. Постепенно все предприятия должны перейти на самофинансирование. Величина заработной платы ставится в прямую зависимость результатов хозяйственной деятельности. Разработана гибкая система оплаты труда – шкала расставлена на 18 категорий: от 130 до 700 песо. Предусмотрено дополнительное материальное стимулирование, которое зависит от размера прибыли предприятий. По мере роста производительности труда и эффективности производства предприятие получает возможность пересматривать целый ряд аспектов своей хозяйственной политики, в том числе и сокращение штатов.
Последнее оказалось наиболее сложным в реализации этой программы, так как почти за полвека социалистического характера развития в обществе сложились определенные стереотипы,
не предполагающая увольнения того или иного работника ради эффективности производства. Кроме того, подобная тактика не вписывается и в государственную политику всеобщей занятости.
Из 3000 предприятий, действовавших в стране в 2003 г., менее 300 перешли на реализацию этой программы. Лучше всего этот процесс происходит в Министерстве базовой промышленности, сельском хозяйстве, строительстве, легкой промышленности, банковской сфере. Наименьшие успехи отмечены в туризме, авиации, пищевой, сахарной и рыбной промышленности, металлургии и машиностроении.
В бюджете 2004 г. на реализацию Программы совершенствования предпринимательской деятельности было выделено 3,5 млрд. песо, или 17 % от всех предусмотренных расходов. На субсидии нерентабельным предприятиям направлено 830 млн. песо (разделы «Иностранные инвестиции», «Совместные предприятия» и «Программа совершенствования предпринимательской деятельности» написаны на основе материалов и документов, опубликованных кубинских периодических изданиях 2001-2004 гг.: «Granma», «Granma internacional», «Opciones», «Negocios en Cuba».
Самым неожиданным и, как оказалось впоследствии, вполне оправданным решением стала структурная реорганизация в сахарной промышленности. На протяжении двух столетий производство и реализация сахара на мировом рынке являлась основой кубинской экономики. Однако в 90-е годы эта статья экспорта вдруг потеряла свое первостепенное значения, видимо, не в последнюю очередь в результате действий противников Кубинской революции. «Производство сахара, - отмечал Ф. Кастро 1 мая 2006 г., - уже не имело смысла ни под каким видом, эти цены на сахар были конъюнктурными, потому что пришел конец всем соглашениям, защищавшим цены на сахар, и то, что существует сегодня в сахарном производстве, - это хаос, так же как во многих других отраслях мировой экономики».
Процесс изменений в сахарной промышленности берет свое начало в 1997 г. Было решено сократить на 50 % все элементы этой отрасли. Кроме того, предполагалось следующее направление: изменение вспомогательной предпринимательской системы; создание семи кооперативных групп; реорганизация агропромышленных комплексов; создание 1000 новых отделов бизнеса; реорганизация системы исследований и развития; предпринимательское усовершенствование на 38 сахарных заводах и поиск новых моделей сахарного предприятия, внедрение и распространение международной метрической системы; усиление диверсификации производства.
Особое внимание было уделено совершенствованию и распространению автоматизации, ее влиянию на энергоэффективность и производственный процесс, повышение квалификации предпринимательских кадров, разработке системы оплаты за полученный сахарный тростник в зависимости от его качества, внедрению на мировой рынок спиртов высшего качества и новых марок тростниковой водки.
В настоящее время на Кубе 156 сахарных заводов. Меры, предпринятые правительством, позволили не только модернизировать сахарную промышленность, но и высвободить часть средств, которые направили на развитие нефтяной промышленности, туризма и добычу никеля, начавших играть в новом столетии все большую роль в кубинской экономике. Таким образом, реформы в сахарной промышленности существенным образом повлияли на проведение повлияли на преодоление традиционной для Кубы монокультурности, перманентной зависимости от производства и продажи сахара. В этой ситуации кубинское руководство считает вполне достаточными для выполнения международных обязательств и внутренних целей урожаи в 3-4 млн. т. в год. Больше того, оказалось более рентабельным покупать часть сахара для внутренних нужд в Бразилии.

Российско-кубинские отношения
На протяжении трех десятилетий СССР и Куба активно взаимодействовали в политической, экономической, торговой, научной, культурной и военной сферах. Естественно, что для Кубы, всесторонней блокаде со стороны США, эти отношения были чрезвычайно важными и во многом определявшими характер создания нового общества. Большое значение они имели место и для Советского Союза. В этой связи хотелось бы особо подчеркнуть, что слишком упрощают этот аспект те исследователи, которые исходят только из анализа важности геополитического положения Кубы в противоборстве США и СССР в годы «холодной войны». Безусловно, это существенный момент, однако еще более значимыми являлись и являются торгово-экономические связи с этой карибской страной, которые имеют почти двухвековую историю. Разве не может не вызывать удивления тот факт, что еще в 1830 г. поставки кубинских товаров (сахар, кофе, табак) в Россию составляли 6,3 % от всего экспорта Кубы? В 80-е годы ХХ в. в СССР ежегодно покупал за рубежом примерно 4,2 млн. сахара, из них 3,9 млн. т. поставляла Куба.
4 апреля 1989 г. во время визита М.С. Горбачева на Кубу был подписан Договор о дружбе и сотрудничестве между двумя странами сроком на 25 лет. «Его действие, - говорилось в ст. 13, - будет автоматически продлеваться на пятилетние периоды, если ни одна из Высоких Договаривающихся сторон не заявит о своем желании денонсировать его» В 1990 г. издательства «Прогресс» (Москва) и «Хосе Марти» (Гавана) издали на русском и испанском языках книгу «СССР – Куба», в которой есть раздел «Договор о дружбе 1989 года: взгляд в будущее». В то время абсолютному большинству кубинцев и советских людей даже трудно было предположить, что всего через два-три года этот «взгляд» вдруг станет настороженным, а порой и полувраждебным со стороны новых правителей России. Тем не менее, политика сближения с Вашингтоном требовала от Б.Н. Ельцина и его окружения резкого сокращения многосторонних связей с Кубой. Этот курс и претворялся в жизнь на протяжении первой половины 90-х годов.
В 1989 г. объем кубинского импорта из СССР составлял 8 млрд. 139 млн. долл., в 1992 г. – 2 млрд. 236 млн., в 1994 г. – всего лишь 549 млн. долл. Огромный перечень из 700 важнейших для кубинской экономики товаров, закупавшейся на советском рынке, сократился до одной позиции – нефти, которая обменивалась на сахар из расчета 1 млн. т. сахара примерно на 1,8 млн. т. нефти. К тому же ее объемы были резко сокращены и явно не удовлетворяли потребности Кубы. Впрочем, не хватало не только нефти. Сориентированная за 30 лет блокады на советский рынок кубинская экономика вдруг оказалась без энергетических ресурсов, оборудования для промышленных предприятий, транспортных средств, удобрений, основных предметов потребления, основных предметов потребления, многих видов продовольствия и медикаментов. На Острове Свободы начался так называемый «особый период», характеризующийся режимом жесткой экономии и поисками выхода из создавшегося положения. Наиболее трудными были 1991-1993 гг., когда ВВП упал на 34 %. Это была естественная реакция кубинской экономики на потери более 80 % (вместе со странами СЭВ) внешнего рынка, основной массы инвестиций и кредитов.
Кубинское правительство предприняло целый ряд мер, посредством которых постепенно удалось постепенно оздоровить экономику страны. Главные из них: развитие туризма, создание совместных с зарубежным капиталом компаний и зон свободной торговли, привлечение иностранных инвестиций.
В 90-е годы, когда все эти новые (даже туризм, учитывая масштабы привлечения иностранного капитала) методы модернизации и адаптации кубинской экономики к условиям «особого периода» начали внедряться, Россия оказалась неготовой и по экономическим, и по политическим причинам отстаивать свои интересы на Кубе. Доля участия российского капитала пока еще явно недостаточна, хотя, например, разведка, выявление промышленных запасов и добычи нефти развивались и развиваются во многом благодаря активному участию в этой сфере российских геологов и нефтяников.
В последние годы ХХ в. удельный вес России во внешней торговле Кубы колебался в пределах 10-12 % (в 1989 г. – 72 %). Основой российского экспорта на Кубу оставалась нефть, которая составляла 15 % импорта этого товара, закупаемая Кубой (в 1989 г. – 100 %). Кроме нефти, Россия экспортировала запасные части к машинам и оборудованию, шины, металлопрокат и т.д.
В то же время главным экспортным продуктом Кубы в Россию по-прежнему является сахар-сырец (примерно 1,5 млн. т. в конце ХХ в.), а также табачные изделия, цитрусовые, медицинские реактивы. Торговые операции с Кубой осуществляют более 40 российских фирм, часть экспорта на Кубу идет через посредников из третьих стран, в основном через канадские, испанские и панамские фирмы. По общему объему внешней торговли с Кубой Россия в конце ХХ в. занимала 3-е место (после Испании и Канады).
Новый этап в отношениях между Россией и Кубой открыл официальный визит на Остров Свободы президента Российской Федерации В.В. Путина, состоявшийся 13-16 декабря 2000 г. Как остроумно отметил один из отечественных журналистов, «Россия и Куба – как бывшие супруги, которые встретились через 10 лет после развода. Когда-то была страсть, долго жили вместе и в общем, многое пережили, но потом разошлись. Точнее, если продолжить эту линию, один другого бросил». Цель своего визита президент России обозначил в краткой, но довольно емкой фразе: «Нам нужно ясно и точно понять, что является перспективным в наших отношениях, что можно считать проблемами вчерашнего дня. Нужно выбрать наиболее эффективные и интересные точки соприкосновения и не только наиболее интересные конкретные проекты, но и направления двустороннего сотрудничества». Пока эти точки соприкосновения, проекты и направления двустороннего сотрудничества изучаются экспертами обеих стран, однако лидеры России и Кубы в какой-то степени уже определили свои приоритеты в двусторонних связях.
По итогам визита были подписаны: Совместное заявление, Договор о правовой помощи, соглашения об избежании двойного налогообложения, о сотрудничестве между министерствами здравоохранения и в области атомной энергетики, о сотрудничестве двух стран на период 2001-2005 гг. Кубе был предоставлен кредит в 50 млн. долл. Были подняты и обстоятельно обсуждены вопросы о помощи со стороны России в продолжении строительства ряда крупных хозяйственных объектов на Кубе, которое было заморожено в связи с отсутствием финансирования. Прежде всего, речь шла о никелевом комбинате «Лас Камариокас» и строительстве АЭС в Хурагуа. В вопросе о внешнем долге Кубы России, который составляет около 20 млрд. долл., стороны не пришли к единому решению. Куба стремится 70 % долга, в то время как Россия намеревается урегулировать эту проблему в рамках Парижского клуба, т.е. на сугубо прагматической основе. Видимо, главным итогом визита президента РФ явилось не столько подписание различных документов, сколько у сложившаяся у руководства России убеждение в значимости Кубы как стратегического партнера.

Характер торгово-экономических связей с зарубежными странами
После крушения СССР правительство Кубы разработало стратегический план поиска и освоения новых рынков. Были выработаны пять приоритетных направлений по улучшению отношений в области экономических связей и внешней торговли: Европейское экономическое сообщество, страны Латинской Америки, США, Россия, страны, входящие в Движение неприсоединения.
Отношения с ЕЭС в целом следует оценивать как весьма позитивные, что наглядно показали инвестиционные процессы и динамика созданий СП в начале текущего столетия. Активные торгово-экономические связи с крупнейшими западными государствами Европы имеет для Кубы и важное политическое значение, ведь все они являются многолетними, верными союзниками США. Правда, последнее обстоятельство иногда дает о себе знать. Время от времени Вашингтон настолько усиливает давление на страны Европы, что они порой вынуждены присоединиться к экономическим санкциям против Кубы, как это было, например, в 2003 г. Тем не менее необходимо подчеркнуть, что в настоящее время эти отношения намного масштабнее и продуктивнее для обеих сторон, нежели существовавшие до 1991 г.
Кубино-латиноамериканские торгово-экономические связи ныне переживают своеобразный ренессанс. США уже не обладают той всеобъемлющей властью над правительствами большинства стран Латинской Америки, которую они имели в начале 60-х годов ХХ в., когда Куба была исключена из всех региональных и континентальных организаций.
Наряду с традиционным, надежным во всех отношениях партнером – Мексикой Куба поддерживает широкие взаимовыгодные отношения с Венесуэлой и Бразилией. Первая в настоящее время является самым крупным поставщиком нефти на Остров Свободы, вторая (компания «Петробраз») в 2003 г. подписала с Кубой соглашение о бурении 11 скважин в кубинских территориальных водах Мексиканского залива. Десять СП основала на Кубе Панама.
Соглашения с Венесуэлой, подписанные в 2000 г. на 15 лет, предполагает поставку на Кубу 53 тыс. баррелей нефти в день, что составляет до 35 % необходимого Острову Свободы «черного золота». Из оставшихся 2/3 1/3 Куба добывает сама и 1/3 покупает на мировом рынке. В ближайшие годы эта пропорция, вне всякого сомнения, должна измениться, ведь Куба с каждым годом все больше добывает собственной нефти. С 1997 по 2003 г. добыча увеличилась в 8 раз. В ближайшие годы вполне вероятно открытие крупнейших месторождений в северной части кубинской 200-мильной зоны и в зоне Мексиканского залива. Причем, если подтвердится самый оптимистический прогноз по «северной нефти», то это будет месторождение, примерно равное всем запасам Азербайджана в Каспийском море.
Наиболее неожиданный прорыв вначале XXI в. произошел в кубино-американских торговых связях. Торговые операции между Кубой и США начались в декабре 2001 г. и с этого времени до начала 2004 г. Куба закупила в Соединенных Штатах Америки товаров на сумму 692 млн. долл. Транспортировка импорта была осуществлена на 260 судах, 70 % которых являлись американскими.
За этот период Куба закупила: кукурузу – 800 тыс. т., зерно – 710 тыс. т., соевую продукцию –
760 тыс. т., рис – 229 тыс. т., куриные окорочка – 220 тыс. т. В это время Куба занимала 14-е место по закупкам американского зерна и 8-е место – по закупке куриных окорочков. Остров Свободы ежегодно покупает сельскохозяйственную продукцию на сумму 1 млрд. долл., из них 30 % приходится на долю США. Президент кубинского предприятия-импортера П. Альварес заверил американских предпринимателей в том, что компании США могут также участвовать в совместных инвестиционных программах, представляющих обоюдный интерес, например, в сфере транспорта, базовой промышленности и туризма. Прием в 2003 г. 260 американских предпринимателей из 29 американских штатов, устроенный Ф. Кастро в гаванском Дворце съездов, свидетельствует о стремлении Кубы нормализовать отношения со своим северным соседом.
Отношения Кубы со странами Движения неприсоединения всегда были взаимовыгодными, лишенными серьезных спадов и неразрешимых проблем. В конце ХХ – в начале XXI в. если они чем-то и отличались, то только большей интенсификацией.
Выше уже говорилось о серьезных торгово-экономических интересах КНР на Кубе. В ближайшие годы активным игроком на кубинском экономическом пространстве, безусловно, станет Япония. В данном случае имеются в виду только крупные инвестиционные проекты и совместные предприятия, а по существу Япония уже играет определяющую роль в развитии кубинской экономики, так как с начала XXI в. является главным кредитором Кубы. В настоящее время внешний долг Кубы западным странам составляет 15 млрд. долл. Его третья часть приходится на долю Японии.
В 2003 г. Куба поддерживала торгово-экономические отношения со 176 государствами. Первую десятку стран, на которых приходится 72 % всей внешней торговли Кубы, составили: Венесуэла, Испания, КНР, Канада, Нидерланды, Италия, США, Мексика, Франция, Россия.

Самые общие итоги первых пяти лет XXI в.
Принятые в 90-е годы меры по реформированию экономики способствовали ее оздоровлению и более динамичному развитию. В 2005 г. был достигнут уровень социально-экономического развития конца 80-х годов. Рост промышленного производства в этот год составил 11,8 %. Еще более успешным оказался 2006 г. По итогам первого квартала, аналогичный рост достиг рекордных цифр – 12,5 %. Особенно значимым он был в химической промышленности – 7,9 %, рыбной промышленности – 11, неэлектронном машинном оборудовании – 11,4, производстве строительных материалов – 14, производстве металлоизделий – 15,8, электротехнике и электронике – 50,5 %.
Вместе с тем имелись и неблагоприятные тенденции, особенно в 2001-2002 гг., когда три разрушительных урагана нанесли стране ущерб в 2,5 млрд. долл. К тому же на мировом рынке устойчиво снижались цены на сахар. Упал экспорт табака, на урожайность и сбыт которого повлияли не только ураганы, но и борьба против курения во всем мире. Рост ВВП в 2001 г. составил 1,1 %. К концу 2003 г. ситуация существенно улучшилась, и этот показатель увеличился на 2,6 %.
Низкий уровень диверсификации кубинской экономики делает ее чрезвычайно зависимой от конъюнктуры мирового рынка. Природные катаклизмы, которым подвергается Куба, являются трудноразрешимой проблемой для народного хозяйства.
На общее состояние экономики страны могло бы весьма позитивно повлиять улучшение российско-кубинских торгово-экономических связей, к чему в начале столетия оба государства прилагают большие усилия. Естественная потребность масштабных перемен в этой области диктуется целым рядом факторов объективного фактора и огромным количеством советской техники и оборудования на предприятиях Кубы, наличием тысяч кубинских специалистов, получивших образование в СССР и владеющих русским языком, значительным числом незавершенных советскими специалистами на Кубе объектов народно-хозяйственного назначения, которые Россия в состоянии ввести действие в ближайшие годы, бескорыстностью Кубы, как торгово-экономического партнера, и, наконец, огромной взаимной симпатией народов России и Кубы.
Для иллюстрации тезиса о большом количестве советской техники достаточно привести такой пример: в 2003 г. 80 % существовавшего на Кубе автопарка составляли автомобили и грузовики, произведенные в СССР. Неудивительно поэтому, что в 2003 г. было подписано соглашение с Российской Федерацией о создании на Острове Свободы нескольких авторемонтных заводов. Кроме того, принят совместный проект по сборке там же ежегодно 5 тыс. автомобилей «Лада».
Во время визита В.В. Путина кубинская сторона по его просьба подготовила 11 проектов, которые на основе взаимной выгоды могли бы осуществляться Россией и Кубой.
1. Увеличение мощностей термоэлектрической станции в Восточной Гаване.
2. Буровые работы в экономической зоне Кубы в Мексиканском заливе.
3. Продолжение прерванного проекта по оснащению новыми технологиями рудника по добыче олова и цинка в Кастельянос.
4. Разработка документации по увеличению мощностей нефтеочистительного завода «Эрманос Диас» в Сантьяго-де-Куба с перспективой поставок его продукции на мировой рынок.
5. Реконструкция и модернизация железнодорожного транспорта для сахарной промышленности.
6. Поставки удобрений и гербицидов для сахарной промышленности.
7. Интеграционная программа по ремонту дизельных моторов и гидравлических трансмиссий советского производства для сахарной промышленности.
8. Строительство отелей и увеличение туристического потока из России.
9. Разработка и техническое обоснование новых воздушных линий между Кубой и Европой для стимулирования туризма.
10. Реконструкция и модернизация железнодорожного транспорта, поиск и развитие новых транспортных средств в Гаване.
11. Проблема кубинского долга СССР и отношение к нему РФ.
Часть этих проектов претворяется в жизнь. В последние годы кубинская сторона выдвинула предложение о реализации новых направлений среди них: подготовка летчиков и персонала аэродромных служб, гидрометеорология и мониторинг окружающей среды. Несмотря на оживление российско-кубинских экономических и торговых связей, активизацию работы Межправительственной комиссии Куба – Российская Федерация (создана в 1997 г.), Россия все еще продолжает оставаться маргиналом в этой сфере по сравнению с другими государствами. Срабатывает старая истина физиократов: рынки потерять легко, а вернуть их практически невозможно.
Миф о невыгодности и бесперспективности торгово-экономических отношений с Кубой, о Кубе – «черной дыре», в которой бесследно исчезали советские миллиарды, запущенный американской пропагандой, и подхваченный доморощенными псевдодемократами, в 90-е годы ХХ и начале XXI столетия опроверг западный капитал. Даже самый заклятый враг Кубинской революции, США, не устояли перед искушением ринуться в острейшую конкурентную борьбу за свое место под кубинским «экономическим» солнцем.

Кубино-американские отношения в конце ХХ – начале XXI в.
Неожиданное для многих возобновление почти 50-летнего перерыва торговли между США и Кубой никого не должно вводить в заблуждение. Значительная, а может, и большая, часть американского общества всегда была склонна к нормализации отношений с Островом Свободы. Именно подобного рода представители американского бизнеса и сумели пробить брешь в, казалось бы, неуязвимой броне запретов и запугиваний. Однако официальный Вашингтон отнюдь не отказался от своей конечной цели: любой ценой во что бы то ни стало удушить Кубинскую революцию. В последние десятилетия Белый дом фактически возвращается к крайне агрессивной политике вседозволенности, проводимой им в первой трети ХХ в. в странах Центральной Америки и Карибского бассейна, но теперь уже такая политика распространяется практически во все регионы мира.
В начале XXI в. увидела свет книга очерков и эссе выдающегося американского писателя
Г. Видала «Почему нас ненавидят? Вечная война ради вечного мира», которую по цензурным соображениям отказались издавать в США. Автор очень точно воссоздал собирательный образ политики своего государства: «Полвека назад Гарри Трумэн заменил старую республику на государство национальной безопасности, чьей единственной целью является вечная война, горячая, холодная или чуть теплее». Относясь крайне негативно к этой политике, писатель отмечает: «И хотя мы регулярно клеймим другие государства, называя их странами-изгоями, мы сами превратились в самую большую страну-изгоя. Мы не соблюдаем договоров По собственному усмотрению мы наносим удары куда пожелаем. Мы жалуемся на терроризм, но наша империя стала сегодня самым дерзким террористом. Мы бомбим, вторгаемся, подрываем другие страны».
Одной из главных мишеней в этой вечной» войне с 1959 г. с 1959 г. является Куба. В новом веке администрация Дж. Буша продолжала осуществлять масштабную осаду непобедимой «крепости». В 2004 г. президент США утвердил «План аннексии Кубы», который затем был уточнен, дополнен и 10 июля 2006 г. вновь получил одобрение Дж. Буша. Реализация этого плана поручена созданной им Комиссии по оказанию помощи свободной Кубе во главе с государственным секретарем К. Пауэллом (первый вариант плана) и государственным секретарем К. Райс (второй вариант). Основная продекларированная идея «Плана аннексии Кубы» вытекает уже из его названия – «аннексия», или, как это более точно звучит в его испанском названии – reconquista (вторичное завоевание) Кубы.
Методы, с помощью которых администрация Буша намерена добиться цели, сводятся к еще более жесткой экономической блокаде по целому ряду направлений: создание межведомственной организации, задачи которой «преследовать» (так в тексте документа) кубинский никель; укрепление «группы по преследованию кубинских активов», запрещение продавать Кубе аппаратуру для проведения офтальмологических операций в странах Центральной и Южной Америки (имеются в виду операции по возвращению зрения около 200 тыс. граждан этих стран, осуществляемые Кубой практически безвозмездно, - «Операция Чудо»); наложение санкций на иностранные предприятия, сотрудничающие с Кубой в разведке и добыче нефти; применение к странам, которые предположительно поддерживают Кубу, главы 111 Закона Хелмса – Бертона, что позволило бы возбуждать процессы в судах США против компаний и граждан третьих стран.
Принятие этого закона в 1996 г. вызвало недовольство многих стран, и прежде всего Канады, Европейского сообщества, латиноамериканских государств (особенно Мексики). В период правления
Б. Клинтона США вынуждены были реагировать на требования своих союзников по блоку НАТО и несколько раз приостанавливали действие этого закона на короткие сроки. Администрация Дж. Буша оказалась более непреклонной в этом положении.
И в первом и во втором вариантах плана имеется намек на возможность применения силы. В 2004 г. К. Пауэлл, характеризуя «План», отметил как бы вскользь, что «изоляция, санкции, и давление» обычно предшествуют военным вариантам, уточнив при этом, что «иногда не существует иного, более подходящего решения, чем использование военной силы». В последнем варианте «Плана аннексии Кубы» содержится секретный пункт с рекомендациями, которые не были опубликованы «по причинам национальной безопасности и эффективного выполнения».
В Докладе Кубы по резолюции Генеральной Ассамблеи ООН отмечается, что кубинский народ прекрасно знает эти «секретные» предложения. Они включают многое, «начиная с военных агрессий силами наемников и террористических акций и кончая сотнями планов убийства президента Фиделя Кастро и других кубинских лидеров».
В характерной для своей политики в отношении Острова Свободы циничной манере Белый дом уже назначил К. Маккерри государственным «координатором переходного периода на Кубе». В последнем варианте «Плана аннексии Кубы» рекомендовано ассигновать 80 млн. долл. на финансирование международной кампании против Кубы, на вербовку и оплату наемников не только в Майами, но и по всей территории США. Эта цифра на 39 млн. превышает средства, определенные на эти цели в первом варианте «Плана». Увеличена статья расходов на ведение радиоэлектронной войны против Кубы, на поддержку незаконных трансляций радио и телевидения с 8,9 млн. долл. в 2005 г. до 15 млн. долл. в 2006 г.
В 2005 г. Кубу посетили 37 168 кубинцев, проживающих в США, что на 54 % меньше, чем в 2003 г. Из них 487 человек были оштрафованы на 529 743 долл. «за незаконный ввоз в США кубинских товаров». Читатель может вообразить, что речь идет о каких-либо чрезвычайно подозрительных для таможенных служб США товарах, способные подорвать национальную безопасность страны. Отнюдь нет. Посетившие Кубу были подвергнуты штрафу даже за сувенирные бутылки рома и коробки сигар.
В том же 2005 г. сумма кубинских фондов, замороженных в американских банках в результате блокады, составила 268 300 дол. Примечательно, что американский Офис контроля за зарубежными активами (ОФАК), направляя, например, в это время Мексике свой «черный список», просил блокировать счета предприятий и лиц, связанных с наркобизнесом, терроризмом и кубинским правительством.
В октябре 2005 г. К. Маккерри заявил, что только за несколько месяцев «усиления экономического эмбарго привело потерям для режима Кастро на сумму 500 млн. долл.».
В упомянутом выше Докладе Кубы в ООН сделан вывод о том, что «прямой экономический ущерб, причиненный кубинскому народу в результате экономической блокады, согласно скромному анализу, превышает 86,108 млрд. долл., в среднем 1, 832 млрд. долл. в год». Эта цифра, отмечается в докладе,
«не включает прямых убытков на экономических и социальных объектах страны стране по причине диверсий и террористических акций, которые поощрялись, организовывались и финансировались с территории Соединенных Штатов, и превышают 54 млрд. долл.».
Ущерб на сумму 86,108 млрд. долл. сложился из следующих убытков (в млрд. долл.):
неполученные доходы за экспорт и услуги – 39 425,5;
потери от географического перераспределения торговли – 19 592;
убытки, причиненные производству в сфере услуг – 2 266,2;
технологическая блокада – 8 483,2;
ущерб, нанесенный обслуживанию населения – 1 4565,3;
валютно-финансовый ущерб – 8 640,2;
убытки от утечки мозгов – 5 553,8.
В своем стремлении добиться капитуляции революционной Кубы США продолжают причинять ущерб государствам, гражданам и предприятиям третьих стран вследствие экстерриториального применения «законов» блокады Кубы, установленных Вашингтоном. Эта политика запрещает:
американским дочерним компаниям, находящимся в третьих странах, совершать любые операции с предприятиями на Кубе;
предприятиям третьих стран экспортировать в США продукты кубинского происхождения или продукты, в изготовлении которых участвовал какой-либо компонент этого происхождения;
предприятиям третьих стран продавать Кубе товары и услуги, технология которых содержит более 10 % американских компонентов, хотя бы их владельцами были граждане этих стран.
Заходить в американские порты судам, перевозящим продукты с Кубы или на Кубу, независимо от порта их приписки;
Банкам третьих стран открывать счета в долларах США на имя кубинских юридических или физических лиц и осуществлять финансовые операции в этой валюте с кубинскими предприятиями или лицами;
предпринимателям из третьих стран производить инвестиции и совершать сделки, касающиеся собственности, которая подвержена рекламациям со стороны американских граждан или тех, кто, родившись на Кубе, приобрел это гражданство.
13 февраля 2006 г. вступили в силу новые правила ОФАК о режиме штрафов, налагаемых на банковские учреждения, которые нарушают американское законодательство в отношении санкций против различных стран, включая Кубу. Нарушители могут быть подвергнуты гражданскому расследованию, быть квалифицированы ОФАК как нарушители, или же против них может быть возбуждено судебное расследование и начат судебный процесс. В Докладе Кубы в ООН приводятся многочисленные случаи штрафов, блокировок счетов граждан, и компаний крупнейших западных стран, применения различного рода санкций, запрещения поставок на Кубу современных технологий, преследования кубинских фондов и торпедирования торговых операций Кубы за границей.
Едва не самый циничный случай из блокадного арсенала США, применяемого в отношении Кубы, имел место в Японии, где кубинский мальчик Райсель Соса Рохас победил во Всемирном конкурсе детского рисунка на тему «Окружающая среда». Японская компания «Никон» отказалась вручить ему заранее объявленную премию – цифровой фотоаппарат со ссылкой на то, что это запрещается американской блокадой. Не получил он и причитающуюся ему сумму в тысяча долларов, так как организаторы конкурса не смогли преодолеть те же самые проблемы в банковской сфере.
Куба квалифицирует блокаду как акт геноцида, на основании пункта С ст. 11 Женевской конвенции «По предупреждению преступления геноцида и наказанию за него» от 9 декабря 1948 г. и как акт экономической войны, согласно решениям Лондонской морской конференции 1909 г. Куба также считает, что блокада является основным компонентом политики государственного терроризма.
Кроме экономической войны США постоянно усиливают психологическую войну, через радио- и телепередачи, а также посредством организованных Вашингтоном различного рода групп и организаций, реализующих программы типа «Для усиления в мире солидарности с активистами на Кубе»,
«За предоставление слова независимым журналистам», «Планирования переходного периода на Кубе», «Рабочая группа внутренних диссидентов», «группа поддержки диссидентов», так называемые группы по защите прав человека, поставляющие информацию «Комиссии по оказанию помощи свободной Кубе» и др. Все они щедро финансируются США.
Активную подрывную деятельность на Кубе ведет и Отдел, представляющий интересы Соединенных Штатов в Гаване (ЮСИС). За период 1996-2006 гг. с его помощью были опубликованы
23 тыс. отчетов, подготовленных им «независимых» журналистов, и приглашены на Кубу более 200 «международных экспертов» для обучения внутренних диссидентов.
После победы Кубинской революции уже почти полвека официальный Вашингтон с маниакальной настойчивостью пытается поставить на колени революционную Кубу. Однако кубинский народ, преодолевая трудности, продолжает не только героически отстаивать свои завоевания, но и успешно созидать, став одной из наиболее динамично развивающихся стран Латинской Америки. «Поведение и действия Кубы в ответ на провокации империи, - заявил Ф. Кастро в своем обращении к кубинскому народу 24 января 2005 г., - будут абсолютно мирными, но мы ответим на оскорбление сей силой нашей морали и будем готовы ответить всем своим оружием и пролить до последней капли свою кровь, чтобы противостоять любой военной агрессии хаотической и жестокой империи, которая нам угрожает. Пусть никто ни на секунду не забывает этого грандиозного обещания Антонио Масео – Бронзового титана: тот, кто попытается завладеть Кубой, соберет пыль ее земли, пропитанную кровью, если только не погибнет в борьбе».

* * *
Еще на заре американской истории один из отцов-основателей США Т. Джефферсон сказал: «Всякий раз, когда я вспоминаю о том, что Господь справедлив, я дрожу за свою страну». Может, и современные американские президенты вспомнят о Всевышнем, тем более что для соответствующей реакции у них значительно больше поводов, чем у их далекого предшественника.

ПРИЛОЖЕНИЯ

Основные социально-экономические характеристики
развития Республики Куба в конце ХХ – начале XXI в.
Площадь – 110 922 кв. км.
Население 11,2 млн. чел. (мулаты – 51%, белые – 37, чернокожие – 11, китайцы – 1%)
Объем ВВП – 30,69 млрд. долл. 2700 долл. на душу населения
Национальная денежная единица – кубинское песо (неконвертируемая). Один долл. США равен 1 кубинскому песо (при международных расчетах). При обмене внутри страны 1 долл. равен 26 песо (2003).
Уровень безработицы – 3 % (2003)
Большая часть бюджета (2003) направляется на образование (22,4 %, здравоохранение (18,9 %), социальное обеспечение (19,6 %).
Уровень образования и здравоохранения фактически соответствуют уровню стран Западной Европы.
Индекс человеческого развития (ИЧР) обобщающий показатель уровня и качества жизни (средняя продолжительность жизни, охват населения образованием, соотнесение национального ВВП на душу населения со среднемировым) – довольно высок – 0,809. Для сравнения отметим, что этот показатель в наиболее развитых странах приближается к единице (Норвегия – 0,956, Швеция и Австралия – 0,946, Канада – 0,943, Бельгия и Голландия – 0,942, США – 0,935). В то же время в беднейших странах он составляет: Нигер – 0,292, Сьерра-Леоне – 0,293. Небезынтересно сравнить ИЧР Кубы с аналогичными показателями 2002-2003 гг. некоторых латиноамериканских стран: Гаити – 0,463, Гватемала – 0,649, Доминиканская республика – 0,738, Мексика – 0, 802, Коста-Рика – 0,834.
На Кубе один из самых низких в мире коэффициентов Джини (индекс поляризации общества по уровню доходов). Чем выше степень расслоения общества по этому показателю, тем индекс Джини ближе к 100. На Кубе он составляет 15, а в Бразилии, например, - 60,7.

Характер избирательной системы на Кубе после революции в 1959 г.
В 1902-1976 гг. главой государства являлся президент. В 1901-1936 гг. он избирался через выборщиков на 4 года. В 1940-1954 гг. – с помощью прямого тайного голосования. С 1959 по 1976 г. назначался революционным руководством страны (январь – июль 1959 г. – М. Уррутия, 1959 – 1976 гг. – О. Дортикос Торрадо).
С 1976 г. главой государства является председатель Государственного совета (Ф. Кастро), избираемой Национальной ассамблеей народной власти на 5 лет. В 1976-1992 гг. она формировалась из числа депутатов муниципальных ассамблей народной власти, которые, в свою очередь, избирались прямым голосованием.
Национальная ассамблея народной власти (НАНВ) собирается прямым тайным голосованием. Является высшим органом государственной власти. Председатель Государственного Совета является главой государства и правительства. Государственный совет представляет Национальную ассамблею народной власти в перерывах между сессиями ассамблеи. Он подчиняется Национальной ассамблее народной власти и отчитывается перед ней.
Высший исполнительный и административный орган (правительство республики) – Совет министров. По предложению председателя Государственного совета Национальной ассамблеи назначает членов Совета министров, который подчиняется и периодически отчитывается о своей деятельности перед НАНВ.
Местные органы народной власти – провинциальные и муниципальные ассамблеи. В их ведении находятся предприятия местной промышленности, медицинское обслуживание, народное образование, транспортные службы, транспортные службы, укрепление правопорядка и борьба с преступностью.
До 1976 г. правом голоса обладали граждане с 21 одного года, с 1976 г. – с 18 лет. Также имеют право голоса, начиная с 16 лет, граждане, вступившие в брак.
Танин-Львов А.А. Выборы во всем мире. Электоральная свобода и общественный прогресс; М., 2002; Республика Куба. Справочник. М., 1987.

Нормативное распределение продуктов и бытовых товаров.
Их стоимость при получении по карточкам и в свободной
продаже в государственной торговой сети (январь 2004 г.)

Наименование продуктов

Цена в песо по карточкам
Количество
(по карточкам)
Цена в свободной продаже
в долл.


Хлеб

5 сентаво

80 г. ежедневно

2,00 – 1 кг

Рис
24 сентаво 1 фунт
(460 гр.)
6 фунтов ежемесячно
1,5 – 1 кг

Масло подсолнечное
40 сентаво 1 фунт
0,5 фунта ежемесячно
2,00 – 1 л.

Яйца
15 сентаво 1 шт.
12 шт. ежемесячно
1, 2 – 10 шт.

Сахар (рафинад, песок)
14-18 сентаво 1 фунт
6 фунтов ежемесячно
1,9 – 1 кг

Фасоль
30 сентаво 1 унция
(28,35 г)
30 унций ежемесячно
1,2 – 1 кг

Овощи
30-40 сентаво 1 фунт
10-15 фунтов ежемесячно
2,00 – 1 кг

Рыба
45 сентаво 1 фунт
2 фунта ежемесячно
10,00 – 1 кг

Мясо (без костей)
70 сентаво 1 фунт
0,5 фунта каждый
9-й день
10,00 – 1 кг

Мясные субпродукты
3 песо 1 фунт
0,75 фунта каждый
9-й день
5,00 – 1 кг

Куры
70 сентаво 1 фунт
1 фунт ежемесячно
2,8 – 1 кг

Молоко (до 7 лет)
25 сентаво 1 л
1 л. ежедневно
1,4 – 1 л

Молоко сгущенное без сахара
(до 3 лет)
35 сентаво 1 банка
24 банки ежемесячно
1,2 – 1 банка

Кефир соевый (7-13 лет)
1 песо 1 л
8 л ежемесячно
- - - - - - - - -

Сигареты (крепкие)
2 песо 1 пачка
3 пачки ежемесячно
0,6 – 1 пачка

Сигареты (слабые)
2,5 песо 1 пачка
1 пачка ежемесячно
1,0 – 1 пачка

Спички
5 сентаво 1 коробок
1 коробок ежемесячно
15 центов - 1 коробок

Соль
10 сентаво 1 фунт
0,75 фунта ежемесячно
45 центов - 1 кг

Молоко порошковое (мед. диета)
2,5 песо 1 кг
1 кг ежемесячно
5,5 – 1 кг

Кофе
6 сентаво за унцию
6 унций ежемесячно
80 центов – 1 кг

Мука (от 65 лет)
1,50 песо 1 кг
1 кг ежемесячно
80 центов – 1 кг

Макаронные изделия
0,45 песо 1 фунт
0,5 фунта ежемесячно
1,6 – 1 кг

Галеты
0,73 песо 1 фунт
0,25 фунта ежемесячно
1,6 – 1 кг

Мыло (банное, туалетное)
0,25 песо 1 кусок
1 кусок ежемесячно
0,5 – 1 кусок

Мыло стиральное
0,20 песо 1 кусок
1 кусок ежемесячно
0,3 – 1 кусок

Фруктово-овощное пюре
(до 3 лет включительно)
0,25 песо 1 банка
14 банок ежемесячно
0,5 – 1 банка

Керосин
9 сентаво 1 л
8 л ежемесячно
0,45 – 1 л

Спирт (для отопления)
12 сентаво 1 л
4 л ежемесячно
0,5 – 1 л

Жидкое мыло
3,6 песо 1 л
1 л ежемесячно
1,5 – 1 л

Зубная паста
0,65 песо 1 тюбик
1 тюбик на 2 человека ежемесячно
- - - - - - -

Трибуна (Куба). Куба за 2002-2003 гг.

Товарооборот между Россией и Кубой в 1998-2003 гг.
Годы
1998
1999
2000
2001
2002
2003

Товарооборот (млн. долл. США)
500,1
480,9
385,1
501,5
322,5
219,3

Экспорт России
70,7
115,7
80,6
66,7
34,5
38,3

Импорт России
430,4
365,2
304,5
434,8
288,0
181,0

Сальдо
- 359,7
- 249,5
- 223,9
- 368,1
- 253,5
- 142,7


Состояние торгово-экономических связей России с Кубой // Министерство экономического развития и торговли Российской Федерации. Информационно-поисковая система. Экспортные возможности России. URL.:http://www.exportsupport.ru/1:ru/law.tv?$docid=194301.

Основные торговые партнеры Кубы в 2004 г.

Экспорт Кубы млн. долл. Важнейшие экспортные товары млн. долл.
Страны Бенилюкс 505 Никель и кобальт 800
Канада 454 Сахар 300
Венесуэла 300 Табак 300
КНР 194 Ром 200
Россия 168 Лекарства и продукты. Биотехнологии. 150
Испания 167
Франция 47
Бразилия 45
ФРГ 45


Cuba facts: Numero 15 // Cuba Transition Project. Institute For Cuban &
Cuban-American Studies University of Miami:
[ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].

Импорт Кубы Важнейшие импортные товары
(в млн. долл.) (в млн. долл).
Венесуэла – 1200 Нефть и нефтепродукты – 1000
Испания - 538 Продовольственные товары - 1000
США - 404 Машиностроение и транспорт – 980
КНР - 330 Фабрично-заводские товары - 950
Канада - 248 Химикаты – 400
Италия – 225
Панама – 200
Мексика – 152
ФРГ - 141
Бразилия – 132

Политические партии Кубы
АВС – профашистская партия. 1932-1934.
Демократическая партия. 1948-1952. Сформирован на базе Консервативной партии.
Коммунистическая партия Кубы (КПК). 1925 – 1939. Основатели К. Балиньо и Х.А. Мелья.
В 1939 г. она объединилась вместе с созданным в 1937 г. Революционным союзом и стала называться Революционный коммунистический союз (1939-1944). С 1944 по 1961 г. – Народно-социалистическая партия (НСП).
Коммунистическая партия Кубы (КПК). Воссоздана в 1961 – 1965 гг. Ф. Кастро.
Консервативная партия (КП). 1902 – 1948.
Кубинская революционная партия (КРП). 1892 – 1898 гг. Создана Х. Марти.
Кубинская рабочая партия (КРП). 1904 – 1925. Основатель К. Балиньо.
Кубинская революционная партия – аутентики (истинные) (КРП). 1933 – 1952. Основатель –
Р. Грау Сан-Мартин.
Либеральная партия (ЛП). 1902 – 1952.
Молодая Куба – радикальная политическая организация кубинской молодежи. 1932 – 1934. Основана А. Гитерасом.
Народная партия (НП). 1919 – 1928. Основатель – Д. Висенте Тихера.
Националистический союз (НС). 1927 – 1948.
Объединенное прогрессивное действие (ОПД). 1948 – 1958. Партия сформирована на основе НС Партия кубинского народа – ортодоксы (ПКН). 1947 – 1958. Основатель – Э. Чибас. Социалистическая партия (СП). Основана в 1899 г. Просуществовала несколько месяцев. Умеренная партия (УП). 1901 – 1910.
Университетский студенческий директорат – радикальная студенческая организация. Основан
Э. Чибасом в 1930 г.

Политические движения в период борьбы против диктатуры Батисты
«Движение 26 июля» - Общенациональное патриотическое движение. 1954 – 1961. Основано
Ф. Кастро.
Революционный директорат 13 марта – революционная организация студенческой молодежи. 1957 – 1961.

Основные профсоюзные организации до победы революции в 1959 г.
Национальная конфедерация рабочих Кубы (КНОК). 1925 – 1939.
Конфедерация трудящихся Кубы (КТК). 1939-1959.
Объединенный рабочий фронт (ФОНУ). Создан «Движением 26 июля» во второй половине 1958 г.

Массовые организации Кубы
Комитеты защиты революции (КЗР) – самая массовая общественная организация страны. Созданы в 1960 г. Объединяют более 80 % населения старше 14 лет. Основными задачами КЗР являются: повышения уровня политического сознания масс, мобилизация трудящихся оказание помощи партийным, государственным и хозяйственным органам в решении проблем экономического развития страны, укрепление ее обороноспособности, охрана общественного порядка, пресечение деятельности внутренней и внешней контрреволюции и т.д.
Национальная организация мелких землевладельцев (АНАП). Основана в 1961 г. Играет важную роль в реализации аграрной политики, в претворении в жизнь планов социально-экономического и политического развития деревни.
Профцентр трудящихся Кубы. Создан в 1939 г. Объединяет отраслевые профсоюзы страны.
Союз молодых коммунистов Кубы (СМК). Создан в 1962 г. Объединяет молодежь от 14 до 30 лет. Координирует деятельность других молодежных организаций Кубы – Федерации университетских студентов, Федерации учащихся средних школ и техникумов, Союза пионеров Кубы.
Федерация кубинских женщин. Создана в 1960 г. Основное направление работы состоит в вовлечении женщин в общественное производство, укрепления их революционной сознательности и повышения политического и культурного уровня. Ведет большую шефскую работу (школы, детские учреждения и т.д.).

БИБЛИОГРАФИЯ
Абреу Р. Куба. Канун революции. М., 1987.
Алексеев В.А. Скромный кондотьер. Феномен Э. Че Гевары. М., 1991.
Э. Че Гевара. Партизанская война. М., 1961.
Э. Че Гевара. Эпизоды революционной войны. Воспоминания. М., 1973.
Э. Че Гевара. Избранные произведения. М., 2006.
История Латинской Америки. 70-е гг. XIX в. – 1918 / Отв. ред. Е.А. Ларин. М., 1993.
История Латинской Америки. 1918 – 1945 / Отв. ред. Н.П. Калмыков. М., 1999.
История Латинской Америки. Вторая половина ХХ в. / Отв. ред. Е.А. Ларин. М., 2004.
Зорина А.М. Рабочее движение на Кубе: от первых выступлений пролетариата до образования Коммунистической партии. М., 1975.
Кастро Ф. Избранные произведения: 1952-1986. М., 1986.
Кормье Ж. Че Гевара. Ростов-на-Дону: М., 1997.
Мир в ХХ веке / Отв. ред. А.О Чубарьян. М., 2001.
Ларин Е.А. Повстанческая армия в Кубинской революции (декабрь 1956 – январь 1959). М., 1977.
Леонов Н.С., Бородаев В.А. Фидель Кастро. Политическая биография. М., 1990; Очерки истории Кубы, М., 1978.
Ле Риверенд Х. Экономическая история Кубы. М., 1967.
Ле Риверенд. Кубинская республика. Зависимость и революция. М., 1970.
Погосов Ю.В. Мелья. М., 1968.
Соколова З.И. Опыт организации крестьянских масс на Кубе: 1961-1967. М., 1973.
Табарес дель Реаль Х.А. Кубинская революция 30-х годов, ее первые два года. М., 1974.
O`Connor D. The Origens of Socialism in Cuba. Cornell University Press, 1970.
Lopez Segrera F. Raices historicas de la Revolucion cubana. La Habana (1868 – 1959). La Habana, 1980.
Matthews H.L. Castro. A Political Biography. L., 1969.
Rojas M. La generacion del centenario en el Moncada. La Habana, 1964.
Thomas H. Cuba. The Pursuit of Freedom. N.Y., 1971.
Wright Mills C. Listen, Yankee. N.Y., 1960.










Так называли себя кубинские повстанцы, боровшиеся против испанских войск.
Комплекс, состоящий из плантаций сахарного тростника и сахарного завода.

Pino-Santos O. Historia de Cuba: aspectos fundamentales.
La Habana, 1964. p. 214; Problemas de la Nueva Cuba. N.Y., 1935. p. 299.
Fraginas Moreno M. Desarollo de la produccion axucarena cubana en el siglo XIX / Bohemia. 1969. № 43. p.27.
Problemas de la Nueva Cuba. p. 242.
Fraginas Moreno M. El ingenio: compejo economico social cubano del azucar. La Habana, 1978. T. 3.
P. 76-77; Richardo Hortencia. Documentos para la historia de Cuba. La Habana, 1977. T.1.
p. 467; Bohemia. 1978. N 22.
p. 84.
Estade P. Cuba en 1895: las tres vias de la burguesia insular // Casa de las Americas. 1972. N 74. p. 57.

Documentos para la historia de Cuba. La Habana, 1976. T.2. p. 58-59.

Pino-Santos O. Op.cit. p.210.

Pino-Santos O. Op. cit. p. 211, 213.
Пакт, заключенный между Испанией и Кубой после Десятилетней войны 1868-1878 гг.
Одна из первых форм профсоюзного движения.
Telleria Toca E. Los congresos obreros en Cuba. La Habana, 1973. p.27.
 Очерки истории Кубы. М., 1978, с. 115.
Telleria Toca E. Op. cit. p. 45.

Плеханов Г.В. Избранные философские произведения. М., 1956, Т. 2. стр. 333.

Academia de la historia de Cuba: Discursos. La Habana, 1938. p.293.

Rensamiento revolucionario cubano. La Habana, 1971. T.1.

Rodriguez C.R. Marti, quia y compaсero. La Habana, 1979. p.80.
Ibarra J. Ideologia mambisa. La Habana. 1972. p. 182-183.

Pensamiento revolucionario cubano. P. 61.
Ibid. p.75.
Marti J. Obras completas. La Habana, 1963-1965. T.3. p. 266.

El movimiento obrero cubana: Documentos y articulos.
La Habana, 1975. T.1. p. 232.
Marti J. Obras completas. T. 3. p. 139; Torres Cuevas E. La Revolucion necesaria // Bohemia. 1977. N 4. p. 87, 89.
Marti J. Obras completas. T. 23. p. 223-224; Pensamiento revolucionario cubano. p. 217.
Marti J. Op. cit. T. 3. p. 161.
Historia de Cuba. La Habana. 1971. p. 359.

Pino-Santos O. Op. cit. p. 226, 232-233.

Menocal R. Origen y desarollo del pensamiento cubano. La Habana, 1947. T.2. p. 443-444.
Lazcano y Mazon A.M. Las constituciones de Cuba. La Habana, 1952. p. 515.
Perez Concha J. Altaroy Cuba // Expresso (Ecuador). 1981. 25 jul.

Эквадорским патриотам не удалось добраться до Кубы, так как правительство Колумбии
не разрешило им пересечь панамский перешеек.
Вестник Европы, 1898. № 5.

Международная жизнь. 1964.
№ 3. с. 152.

Pino-Santos O. Op. cit. p. 235.
Maceo y Che. La Habana, 1979, p. 66.

Международная жизнью 1964. № 3. с. 160.
Historia de Cuba. p. 487.

Monopolios norteamericanos en Cuba. La Habana, 1973. p. 253.

Documentos para la historia de Cuba. La Habana, 1977. T. 1. p. 511-514.
Ibid.
p. 513. В момент взрыва капитан и его ближайшие помощники находились в Гаване на банкете. См.: Нитобург Э.Л. Похищение жемчужины. М., 1968. стр. 41.
Неделя. СПб., 1898. 12 апреля.

Владимиров Л.С. Дипломатия США в период американо-испанской войны. М., 1957. стр. 119-120.

Documentos para la historia de Cuba. p. 509-510.

Нитобург Э.Л. Указ. соч., с. 43.

Pino-Santos O. Op. cit. p. 233.
Главная задача этой хунты, созданной в 1895 г., состояла в том, чтобы добиться солидарности и поддержки американским народом борьбы кубинских патриотов.

Фонер Ф.С. Испано-кубино-американская война и рождение американского империализма. М., 1977. Т. 1. с. 306.
Испано-американская война: отчет командированного по высочайшему повелению к испанским войскам на остров Кубу Генерального штаба полковника Жилинского. СПб., 1899. с. 5.
Bohemia. 1978. N 22. p. 88.
Ibid.
Historia de Cuba, p. 499.
Historia de Cuba. p. 513.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.30. с. 164.
I съезд Коммунистической партии Кубы. М., 1976, с. 286.
 Леучсенринг Роиг Эмилио де. Кубинский народ в борьбе против империализма США. М., 1968, с. 99; Leuchsenring Roig Emilio de. Males y victos de Cuba republicana: Sus causas y sus remedios. La Habana, 1959. p. 84.

Pino-Santos O. Op. cit. p. 238.

Panorama economico latinoamericano. La Habana, 1964. T. 3. p. 384.

El problema economico de Cuba. La Habana, 1931, T.2. p. 360.
Испано-американская война. с. 240.
Очерки истории Кубы. стр. 149-150.
Очерки истории Кубы. с. 150.

Леучсенринг Роиг Эмилио де. Указ. соч. с. 133-134.

Antiimperialismo y Republica.
La Habana, 1975. p. 36-37.

Humanismo. La Habana, 1959.
N 53/54. p. 38-39.
Castro Fernandez de. Medio siglo de historia colonial de Cuba.
La Habana, 1922. p. 93;
Carbonell N.Proceres. La Habana, 1928. La Habana, 1928. p. 77.
Bohemia. 1969. N 42. p. 50.

Panorama economico latinoamericano. La Habana, 1964. T.3, p. 384.

Коммунист. 1968. № 1ю с. 96.

Documentos de Cuba republicana. La Habana. T. 1. 1972. p. 89.

Pino-Santos O. El asalto a Cuba por la oligarquia financiera yanqui.
La Habana, 1973. p. 37.

Documentos para la historia de Cuba. La Habana, 1976. T.2.
p. 251.

Pino-Santos O. El asalto a Cuba por la oligarquia financiera yaqui.
La Habana. 1973. p. 37.

Documentos de Cuba republicana. T.1. p. 59-60.
Revista Bimestre Cubana. 1934. Vol. 33.
p. 31.

Los problemas de la nueva Cuba. N.Y., 1935. p. 32.
Iglesia Martinez Teresita. Cuba: primera republica, segunda ocupacion.
La Habana, 1976. p.204; Revista Bimestre Cubana. 1934. Vol. 33.
p. 31
Iglesia Martinez Tersita. Op. cit. p. 409.

Documentos de Cuba republicana. T.1. p.73-74.

Pino-Santos O. Historia de Cuba: Aspectos fundamentales.
La Habana. 1964. p. 296.
Revista Bimestre cubana. 1934. Vol. 33.
p. 34-35.
Ibid. p.35

Ле Риверенд Х. Кубинская республика: Зависимость и революция. М., 1970. стр. 109-110.

Ле Риверенд Х. Кубинская республика: Зависимость и революция. М., 1970. стр. 118-119.

Ниринг С., Фримэн Д. Дипломатия доллара. Л., 1926.
с. 148.

Documentos de Cuba republicana. T.1. p. 94.
Revista Bimestre cubana. 1934. Vol. 33. p.39.

Леучсенринг Роиг Эмилио де. Указ. соч. с. 193.

Зорина А.М. Рабочее движение на Кубе. М., 1975. с. 120. Диего Висенте Техера (1848-1903) – поэт, переводчик и общественный деятель. Его мировоззрению были присущи черты утопического социализма. В 1900 г. основал Народную партию, большинство членов которой составляли рабочие. После смерти Техеры партия распалась.

Del Toro S. La liga general de los trabajadores cubanos // Granma. 1973. 8 sept.

Pensamiento Revolucionario cubano. La Habana, 1971. T. 1.
p. 277-278.

Марреро Л. География Кубы. М., 1953. стр. 90-91; Очерки истории Кубы. М., 1978. стр. 172-173.
Очерки истории Кубы. М., 1978. с. 173.
Garcia Angel, Mironchuk Piotr. Esbozo historico de las relaciones entre Cuba – Rusia – URSS. La Habana, 1976. p. 98.
Ibid.
p. 97

Ле Риверенд Х. Кубинская республика: зависимость и революция. М., 1970. с. 102.

В известной мере можно считать успешной так называемую денежную забастовку 1907 г., когда были удовлетворены требования рабочих и они стали получать зарплату е в испанской, а в американской валюте.

Leuchsenring Roig Emilio de.
Op. cit. p. 185-186.

Documentos para la historia de Cuba. T.2. p. 371.

Ле Риверенд Х. Указ. соч.,
с. 103.
Уборка сахарного тростника.

Documentos para la historia de Cuba. T.2. p. 386-387.

Крестьянин.

Humanismo. N 53-54. La Habana. 1959. p. 117.
Очерки истории Кубы. М., 1978. с. 186.

Аграрно-промышленный комплекс, объединяющий плантации и завод по переработке сахарного тростника.

La Republica neocolonial. Anuario de estudios cubanos. La Habana, 1975. T.1. p. 158.

La Republica neocolonial. p. 147, 165, 166.
Cuba en la mano. La Habana, 1940. p. 1198.
Табарес Хосе А. Кубинская революция 30-х годов, ее последние два года. М., 1974. с. 114.
Moreno Fraginals M. El Ingenio.
La Habana, 1978. T. III. P. 39.

Табарес Хосе А. Указ. соч.
с. 116.

Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории (далее – РЦХИДНИ).
Ф. 495. Оп. 79. Д. 143. Л. 38.
Cuba en la mano. La Habana, 1940.
p. 1194.

Martinez Saenz I.J. Por la indepencia economica de Cuba. La Habana, 1959. p. 74-75.

The Memoirs of Cordell Hull. N.Y., 1948, Vol. 1. p. 313.

Kuchilan M. Fabulario: Retrato de una epoca. La Habana, 1970. p. 66.
Cuba en la mano. p. 1184.

Gonsalez Pedrero E. La Revolucion cubana. Mexico, 1959. p. 24-25.

Kuchilan M. Op. cit. p. 79.
Lopez Segrera F. Raices historicas de la Revolucion Cubana (1868 – 1959). La Habana, 1980. p. 105.

Kuchilan M. Op. cit. p. 96.

Нитобург Э.Л. Указ. соч. с. 218.
Roa R. Escaramuza en las visperas.
Las Villas, 1966. p. 66.

Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 495.
Оп. 79. Д. 183. Л. 9.

Kuchilan M. Op. cit. P. 182.
Ibid.
P. 183-184.

Kuchilan M. Op. cit., P. 280-281.

Problemas de la nueva Cuba.
p. 548.

Problemas de la nueva Cuba.
P. 549, 551.

Правда. 1934. 19 сентября.

РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 101. Д. 22. Л. 33.

Pensamiento revolucionario cubano. La Habana, 1979. T.1.
P. 400
Roca B. Las experiencias de Cuba. Mexico, 1939. P. 11.
Roca B. Op. cit. P. 275.

Anuario azucarero. La Habana. 1953. P. 71.
Мера площади, равная 13, 42 га.

Fundamentos. 1950. N 102. P. 846.

Washington post. 12.XII. 1942.

Silva Leon A. Cuba y el mercado internacional azucarero.
La Habana, 1971. P. 127, 134.
 Гу К., Ландо Ж.-Ф. Американский капитал за границей. М., 1973. стр. 48, 42.

Panorama econуmico Latinoamericano. La Habana, 1961. T.1. P. 159.

Republica de Cuba. Censo del aсo 1943. La Habana, 1945. P. 1112 – 1114.
Panorama econуmico Latinoamericano. T.1. P. 217; Censo agricola 1946.
La Habana. 1951. P. 183.

Seers D., Bianchi A., Jolly R., Nolff M. Cuba. The Economic and Social Revolution. The University of North Carolina Press. 1964.
P. 91.

Jimenez A.N. La Liberacion de las islas. La Habana, 1959. P. 95.
Report on Cuba. Washington, 1951. P. 37.

En defensa del campesino y de una solida economia nacional.
La Habana, 1947. P. 8.
Рока Б. Основы социализма на Кубе. М., 1961. с. 57.

Не удавшийся в феврале 1941 г. заговор генерала Педрасы и вступление Кубы во Вторую мировую войну послужили Батисте предлогом, чтобы возглавить армию и присвоить себе звание генерал-майора.
Censo del aсo 1943. La Habana, 1945.
P. 472. [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

Regalado A. Las Inchas campesinas en Cuba. La Habana, 1973. P. 102.
Granma. 1975. 16 aug.
После победы революции Северо Агирре дель Кристо был членом ЦК Компартии Кубы, послом Республики Куба в СССР.

Aguirre S. Por la unidad de la juventud antifascista. La Habana, 1941. P. 9-10, 18.

Aguirre S. Op. cit. P. 17.

Batista F. Piedras y leyes. Madrid, 1963. P. 62.

New York Times. 1944. 11 oct.

New York Times. 1944. 8 sept.

Современное революционное движение и национализм. М., 1973. с. 243.

Нитобург Э.Л. Похищение жемчужины. М., 1968. с. 170.

Ле Риверенд Х. Указ. соч. с. 227.
Карлос Прио Сокаррас (род. В 1903 г.) – один из основателей КРП. Сотрудничал с первым правительством Грау
Сан-Мартина. В 1940 и 1944 г. избирался сенатором. С 1945 г. премьер-министр, а с 1947 г. и министр труда правительства «аутентиков».

Stores W.S. Op. cit. P. 362.

Fundamentos. 1950. N 97. P. 340.

XVI Национальный съезд Коммунистической партии США. М., 1958. с. 29.

Bohemia. 1973. N 42. P. 27.

Stores W.S. Op. cit. P. 364.
Telleria Toca E. Los congresos obreros en Cuba. La Habana, 1973. P. 352.

Политическая биография Э. Мухаля типичная для провокатора и предателя интересов народа.
В 1930 г. он вступил в Коммунистическую партию Кубы, но в 1934 г. был исключен из рядов компартии как ярый троцкист. В 1940 г., будучи депутатом конгресса от партии «аутентиков», начал свою провокационную деятельность в рабочих организациях страны, затем возглавил КТК. За счет профсоюзной казны Мухаль приобрел пять поместий, площадь которых составляла более 1700 га. Общая стоимость поместий составляла 4 млн. песо. (Bohemia. 1959. N 3.
P. 164-165.
Рока Б. Указ. соч. с. 84.

Economia y planificacion.
La Habana, 1961. P. 60.
От исп. ortodoxo – правоверный.

Эдуардо Чибас (1907 – 1951). Будучи Университетского студенческого директората,
в 1927 г. выступал против переизбрания Х. Мачадо, за что был исключен из университета и приговорен к четырем месяцам тюремного заключения с последующей высылкой из страны. В 1930 г. Чибас вернулся на родину. Активный участник революции 1933 г.

Bohemia. 1969. N33. P. 5.

Stores W.S. Op. cit. P. 374.

От исп. cordial – сердечный.

Stores W.S. Op. cit. P. 377.
Verde Olivo. 1964. N 33. P. 41.
Verde Olivo, 1964. N 33. P. 41.
Pino-Santos O. Historia de Cuba.
P. 315.

Periodico «Hoy». Aclaraciones.
La Habana, 1964. T. 1. P. 204.

Никифоров Б.С. Куба: крах буржуазных политических партий. М., 19973. с. 142.
Casa de las Americas. 1973. N 79. P. 69.

In Memoriam. La Habana, 1951. P. 35.

La Sierra y el Liano. La Habana, 1961. P. 23.

Newsweek. 1952. 3 march. P. 20.
Batista F. Op. cit. P. 62.
Рока Б. Указ. соч. с. 126.

Ле Риверенд Х. Указ. соч. с. 232.

Newsweek. 1952. 24 march. P. 23.

Bohemia. 1952. N 11. P. 61.

Bohemia. 1959. N 26. P. 96.
Ibid. 1952. N 11. P.64.
Ibid.

Bohemia. 1952. N 11. P. 65.
Olba Benito M.A. Los derechos individuales y el regimen de facto. La Habana, 1955. P. 51-52, 98.

Arciniegas G. Entre la libertad y el miedo. Mexico, 1955. P. 240.

Карнеро Чека Х. Очерки о странах Латинской Америки. М., 1960.
с. 337.

Bohemia. 1957. N 31. P. 81.

Rodriguez Morejon G. Fidel Castro. Biografia. La Habana. 1959. P. 48.

Declaraciones del Comandante Fidel Castro Ruz, Primer ministro del Gobierno Revolucionario, en el juicio contra ex-comandante Hubert Matos. La Habana, 1959. P. 85-86.

Politica. 1967. N 176/177. P. 33.
Ibid.

Juventud rebelde. 1973. 11 febr.

Politica. 1967. N. 161. P. 11.
Куба. 1967. №7. с. 10.

Cartas del Presidio. La Habana, 1959. P.60-61.

Кастро Ф. Речи и выступления. 1961-1963. М., 1963. с. 457.
Nuсez Jimenez A. La Liberacion de las islas. La Habana, 1959. P.423.

Pensamiento critico. 1968. N 21. P. 217-219.

Pensamiento critico. P. 222-223.

13 documentos de la insurreccion. La Habana, 1959. P. 7.

А. Байо родился на Кубе в 1892 г. Вскоре его родители на свою родину в Испанию, где он жил вплоть до поражения Республики в гражданской войне 1936-1939 гг. А. Байо был одним из руководителей партизанского движения в Республиканской армии.

Bohemia. 1959. N 3. P. 171.
Gadea Hilda. Che Guevara: Aсos decisivos. Mexico, 1972. P. 126. [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]

Humanismo. 1959. N 53/54.
P. 347.

Pensamiento critico. 1969. N 31. P. 83.
Gadea Hilda. Op. cit. P. 29, 36.
Vision (N.Y.). 1956. 26 oct. P. 12.
Verde Olivo. 1968. N 50. P. 19-23.

The Department of State. Bulletin
N 1099. 1960. July 18. P.100.

Кастро Ф. Указ. соч. с. 434.

Kirkpatrik Lyman B. The Real CIA. N.Y., 1968. P. 156.
Bethel Paul D. The Losers. N.Y., 1969.
P. 63.
Ibid.
P. 58-59.

Bohemia. 1957. N 31. P. 80.

Documents on American Foreign Relations. 1959. N.Y., 1960.
P. 499.

Bohemia. 1957. N 31. P. 87.

Matthews H. I.. Castro: A Political Biografy. I., 1969. P. 105.

Bohemia. 1957. N 31. P. 81.

Respuestas del comandante-jefe del Segundo Frente oriental Raul Castro Ruz a las preguntas formuladas por un periodista norteamericano 22 de noviemre de 1958. S.I. P. 27-28.
Benitez Cabrera Jose A. David Goliath siglo XX. La Habana, 1967. P. 66.
Diario de la Marina. 1958. 26 apr.
Куба. 1972. № 2. С. 41.
Granma. 1973. 31 dec.
Verde Olivo. 1966. P. 21-22.

Declaraciones del Comandante Fidel Castro Ruz... La Habana, 1959. P. 22.
Ibid.

Granma. 1973. 8 march.
Ibidem.

Granma. 1974. 31 dec.

Bohemia. 1959. N 26. P. 99.

Batista F. Respuesta Mexico, 1960. P. 83.

Миссия Паули подробно изложена в книге: Lazo M. Dagger in the Heart: American Policy Failures in Cuba. N.Y., 1968. Достоверность главы о поездке Паули в Гавану подтверждена канцелярией президента Эйзенхауэра.

Smith Ear E.T. Op. cit. P. 171-172.

Revolucion. 1959. 5 en.

М. Уррутиа, М. Кардона и другие деятели, тормозившие проведение в жизнь революционных законов, недолго оставались у власти, 16 февраля 1959 г. премьер-министром Кубы стал
Ф. Кастро, а в июле того же года О. Дортикос стал президентом страны.

Eisenhower Diuight D. Waging Peace. 1956-1961. N.Y., 1956.
P.522.

Bohemia. 1959. N 3. P. 88.

Castro R. Nos guia el pensamiento politico de Maceo. La Habana, 1959. P.10.

Кастро Ф. Речи и выступления. 1961-1963. стр. 408-409.

Eisenhower D. Waging Peace. 1956 – 1961. N.Y., 1965, P. 525.

Листов В. Жуков Вл. Тайная война против революционной Кубы. Это

Республика Куба. Справочник. М., 1987. с. 20.
New York Times. 1961. 21 apr.

Лечуга К. В центре бури. Кастро, Хрущев, Кеннеди и ракетный кризис. М., 1995. с. 18.
История Латинской Америки. Вторая половина ХХ века. М., 2004.
стр. 131-132.

Agreciones de Estados Unidos a Cuba. La Habana, 1979. P.91.

Страны Латинской Америки в современных международных отношениях. М., 1967. стр. 80-81.

Carbonell Nestor T. And the Russians Stayed. The Sovietization of Cuba. N.Y., 1989. P. 184.

Латинская Америка. Научно-информационный бюллетень. М., 1969. № 13. с. 131.

Agreciones de Estados Unidos a Cuba. P. 90, 92-93.

Герэн А., Варэн Ж. Люди из ЦРУ. М., 1985. стр. 189-190.

Лечуга К. Указ. соч. с. 33.

Страны Латинской Америки в современных международных отношениях. с. 84

Микоян С.А. Анатомия Карибского кризиса. М., 2006.
с. 653.

Лечуга К. Указ. соч. с. 29.

История Латинской Америки. Вторая половина ХХ века. М., 2004. с.128.

Carbonell Nestor T. Op. cit.
P. 211.

Лечуга К. Указ. соч. с. 104-107.

Республика Куба. М., 1978. с. 21.

Panorama economico latinoamericano. La Habana, 1967. P. 289.

Страны Латинской Америки в современных международных отношениях. с. 83.

Respuesta de Cuba: Reagan ante el consejo de la OEA. La Habana, 1982. P. 34.
Informe Central al V Congreso del Partido Comunista de Cuba, presentado por el Comandante en Jefe Fidel Castro Ruz...// Granma. 1997.
29 oct. P.10.

Cranma. 2006. 14 dec.

Ларин Е.А. Российско-кубинские отношения (1991-2000 гг.) // Internationale Politik. 2001. N 9. стр. 66-67.

Видал Г. Почему нас ненавидят? Вечная война ради вечного мира. М., 2003. стр. 144, 145.
Доклад Кубы по Резолюции 60/12 Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций «Необходимость прекращения экономической, торговой и финансовой блокады Кубы, введенной Соединенными Штатами Америки», 2006.
стр. 5-6.
Доклад Кубы по резолюции 60/12 Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций стр. 5-6.
Доклад Кубы по Резолюции 60/12 Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций стр. 7-9, 19,46.
Доклад Кубы по Резолюции 60/12 Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций с. 7.

Granma. 2006. 14 dec.
Ibid. 2005. 25 dec.


http:ctp.iccas.miami.edi/FACTS_Web/spn/Cuba Facts 1ssue 15 SPANISH.htm Заголовок 115

Приложенные файлы

  • doc 17523111
    Размер файла: 1 MB Загрузок: 1

Добавить комментарий