Devid_Nikols_-_Odin_den (2)

https://vk.com/truenessword Дэвид Николс Один день : Roxana (lib.rus.ec), OCR&Spellcheck: Godless (4pda.ru) 4pda.ru “Один день” : РИПОЛ классик ; М .; 2010 ISBN 978-5-386-02106-1 Аннотация Эмма и Декстер случайно познакомились на выпускном вечере . Они встретились совсем не для того , чтобы никогда не расставаться , а чтобы уже завтра разойтись и начать новую взрослую жизнь . Каждый — свою. Что произойдет с ними через год ? А через два ? Через три , семь… двадцать ? Роман Дэвида Николса — одновремен но грустная и смешная , трогательная и светлая история о любви , в которой каждый найдет для себя что-то очень важное. “Великолепная книга о пропасти между теми , кем мы были , и теми , кем стали… Самая необычная любовная история со времен “Жены путешественника во времени” . Все читатели просто влюбятся в этот роман . А все писатели будут кусать локти , что не они его написали” . Тони Парсонс Максу и Роми , прочтите , когда вырастете. И , как всегда , Ханне Зачем нужны дни ? Дни — это место , где мы живем . Они прих одят и будят нас Снова и снова . Каждый день мы должны быть счастливы , Ведь где еще нам жить , как не здесь ? О , ответ на этот вопрос Приносят священник и врач . В длинных пальто Они спешат к вам по полям . Филип Ларкин , Дни ЧАСТЬ ПЕРВАЯ 1988 – 1992 20 – 25 “Для меня это был памятный день , потому что он многое во мне переменил . Но так может быть в жизни каждого . Представьте , как изменился бы ход вашей жизни , если вычеркнуть из нее всего один день . Задержитесь на минутку , читающие эти строки , и поразмыш ляйте о длинной цепи из железа или золота , терниев или бутонов , которая никогда бы не сковала вас , если бы в тот памятный день не сформировалось ее первое звено”. Чарлз Диккенс , “Большие надежды” Глава 1 Будущее Пятница , 15 июля 1988 года Рэнкеллор-с трит , Эдинбург — Мне кажется , самое важное — оставить след, — рассуждала она. — То есть , понимаешь , действительно что-то изменить. — Изменить мир ? — Не весь мир , нет . Тот маленький кусочек мира , что вокруг нас. Минуту они лежат молча , прижавшись друг к д ругу на односпальной кровати , потом одновременно смеются хриплыми предрассветными голосами. — Невероятно , что я несу. — Она качает головой. — Такая банальность , верно ? — Есть немного. — Но я пытаюсь тебя воодушевить ! Вдохнуть немного возвышенного в твою пр иземленную душу , прежде чем ты начнешь свое великое путешествие. — Она обращает к нему лицо : — Только вот нужно ли это тебе ? Наверняка твое будущее уже аккуратно расписано по пунктикам . Возможно , у тебя даже где-нибудь календарик завалялся с пометками. — Е два ли. — Тогда чем ты собираешься заниматься ? Каков твой грандиозный план ? — Ну , мои родители заедут за моим барахлом , отвезут к себе , и я пару дней поживу у них в лондонской квартире , повидаюсь с друзьями . Потом во Францию… — Очень мило… вЂ” Потом , может б ыть , в Китай , поглядеть , откуда столько шума , после чего , наверное , Индия , попутешествую там немного… вЂ” Увидеть мир, — проговорила она со вздохом. — Это так предсказуемо. — А что ты имеешь против ? — По мне , так это бегство от реальной жизни. — По мне , так все только и думают о реальной жизни, — сказал он в надежде , что это прозвучит пессимистично и загадочно. Она фыркнула : — Ничего плохого в путешествиях нет , наверное , если тебе это по карману . Но почему просто не сказать : “Я еду отдыхать на два года” ? Это же одно и то же. — Потому что путешествия расширяют горизонты, — ответил он , поднявшись на одном локте и целуя ее. — На мой взгляд , твои горизонты и так чересчур широки, — заметила она и отвернулась , хотя всего на секунду . Они снова откинулись на подушку. — Вообще-то , я имела в виду не то , что ты делаешь через месяц , а будущее , совсем далекое будущее , когда тебе будет , не знаю… — Она задумалась , точно в голову ей пришла непостижимая мысль , вроде идеи существования пятого измерения. — Сорок или около того . Ч ем ты хочешь заниматься в сорок лет ? — В сорок лет ? — Казалось , сама мысль об этом представлялась ему невозможной. — Понятия не имею . Ничего , если я отвечу , что буду богатым ? — Как несерьезно. — Ну , хорошо , тогда знаменитым. — Он поцеловал ее в шею. — Звуч ит ужасно , правда ? — Не ужасно… интересно. — Интересно ! — повторил он , передразнивая ее мягкий йоркширский говор . Пытается выставить ее дурочкой . Ей не впервой такое слышать : богатенькие мальчики , говорящие смешными голосами , будто акцент — это что-то чудн ое и старомодное . И не впервые она испытала знакомую дрожь неприязни к нему . Высвободившись из его объятий , она прислонилась спиной к холодной спинке кровати. — Да , интересно . Нам же должно быть любопытно . Столько возможностей . Помнишь , что сказал проректо р ? “Тысячи возможностей распахнули свои двери перед вами…” — “Это ваши имена мы увидим в завтрашних газетах…” — Сомневаюсь. — Так , значит , тебе любопытно ? — Мне ? Боже , нет , конечно , я боюсь подумать о том , что будет в сорок лет. — Я тоже . С ума сойти… вЂ” Он вдруг повернулся и потянулся за сигаретами , лежащими на полу возле кровати , будто ему срочно понадобилось успокоить нервы. — Сорок лет . Сорок . Уму непостижимо. Улыбнувшись при виде его смятения , она решила подлить масла в огонь : — Так все-таки , чем ты буд ешь заниматься в сорок лет ? Он задумчиво закуривает. — Понимаешь ли , Эм… вЂ” Эм ? Что еще за Эм ? — Тебя так называют . Сам слышал. — Меня друзья так называют. — Так , значит , и мне можно звать тебя Эм ? — Валяй , Декс. — Итак , поразмыслив над идеей взросления , я пришел к выводу , что хочу остаться таким же , как сейчас. Декстер Мэйхью . Она смотрела на него сквозь упавшую на лицо прядь волос , опираясь на обтянутую стеганым винилом спинку дешевой кровати , и даже без очков видела , почему он хочет остаться таким же , как и сейчас . У него была одна особенность : он всегда выглядел так , будто позирует для фото . Вот хоть сейчас : глаза закрыты , сигарета приклеена к нижней губе , утренний свет , проходящий сквозь красный фильтр занавесок , окрашивает в теплый тон одну сторону лиц а . “Красавец” . Глупое слово из девятнадцатого века , по мнению Эммы Морли , но иначе было и не сказать , разве что просто : “Красивый” . У него было такое лицо , глядя на которое легко представить форму костей ; казалось , даже его голый череп выглядел бы мило . То н кий , немного лоснящийся нос ; темные круги под глазами , почти синяки, — знак отличия , память о выкуренных сигаретах и бессонных ночах , проведенных за игрой в поддавки в стрип-покер с девчонками из привилегированной английской частной школы . Было в нем что- т о кошачье : тонкие брови , самодовольно выпяченные губы , полные и , пожалуй , слишком темные , но сухие и потрескавшиеся , фиолетовые от болгарского красного вина . К счастью , хотя бы его прическа была хуже некуда : коротко остриженные волосы сзади и по бокам и н е лепый хохолок спереди . Если даже Декстер использовал гель , то он давно выветрился , и теперь хохолок распушился и торчал , похожий на дурацкую маленькую шляпку. По-прежнему не открывая глаз , он выпустил дым через нос . Видимо , он знал , что она на него смотрит , потому что сунул одну руку под мышку и напряг грудные мышцы и бицепсы . И откуда у него мышцы ? Не от занятий спортом уж точно , если купание голышом и бильярд спортом не считать . Наверное , просто хорошая наследственность , что передается из поколения в пок о ление вместе с акциями и антикварной мебелью . Ну , значит , и вправду красавец , или просто красивый парень в трусах с “огуречным” узором , спущенных до бедер , каким-то образом оказавшийся в ее узкой кровати в крошечной съемной комнатушке после четырех лет уч е бы в колледже . “Красавец” ? Да кем она себя возомнила — Джейн Эйр ? Не будь ребенком . Будь разумной . Не увлекайся. Она взяла сигарету у него из пальцев. — А я могу представить тебя в сорок, — произнесла она с нотой злорадства. — Так и вижу , прямо сейчас. Он улыбнулся , не открывая глаз : — Так расскажи. — О 'кей… вЂ” Она поерзала на кровати , натягивая одеяло до подмышек. — Ты едешь в спортивной машине с опущенным верхом где-нибудь в Кенсингтоне или Челси или в подобном районе , и что самое удивительное в этой тачке , так это то , что она совершенно бесшумна . Потому что в… каком там году ? две тысячи шестом ?.. все тачки станут абсолютно бесшумными . Он нахмурил лоб , подсчитывая в уме : — В две тысяче пятом. — Она летит по Кингз-роуд в шести дюймах над землей , и под обтяну тым кожей рулем у тебя маленькое брюшко — оно как маленькая подушка, — а на руках перчатки без пальцев . Волосы твои редеют , у тебя двойной подбородок . Большой человек в маленькой машине , загорелый , как жареная индейка… вЂ” Может , поговорим о чем-нибудь друго м ? — …а рядом с тобой женщина — твоя вторая , нет , третья жена . Очень красивая , модель… хотя нет , бывшая модель , с которой ты познакомился на автосалоне в Ницце , где она возлежала на капоте автомобиля . Она красивая и тупая как пробка… вЂ” Мило . А дети у меня есть ? — Нет , только три бывших жены . Пятница , июль , и ты направляешься в свой загородный дом . В крошечном багажнике летающей машины — теннисные ракетки , деревянные молотки для игры в крокет и корзина для пикника , наполненная дорогим вином , южноафриканским виноградом , бедными маленькими перепелками и спаржей . Ветерок развевает твой редеющий хохолок , и ты чувствуешь себя очень , очень довольным собой . Номер три или четыре улыбается , ослепляя тебя блеском белоснежных виниров , и ты улыбаешься в ответ , стараясь н е думать о том , что вам не о чем , абсолютно не о чем поговорить. Она резко замолчала . Вот ненормальная , сказала она про себя . Разве можно нести такой бред ? — Хотя , если тебя это утешит , задолго до этого мы все умрем в ядерной войне ! — беззаботно добавила о на , но он по-прежнему смотрел на нее хмуро. — Может , я тогда пойду ? Раз я такой пустой и аморальный… вЂ” Нет , не уходи, — слишком поспешно отреагировала она. — Четыре утра на дворе. Он съехал вниз по спинке кровати , пока его лицо не оказалось совсем близко о т ее лица. — Не знаю , откуда у тебя такое мнение обо мне , ведь ты меня почти не знаешь. — Но знаю твой тип. — Тип ? — Видала я таких , как вы, — ошиваетесь на факультете современного языкознания и рисуетесь друг перед другом , устраиваете приемы во фраках… — У меня даже фрака нет . И ни перед кем я не рисуюсь… — Ходите на яхтах по Средиземному морю и тому подобное… Он положил руку ей на бедро : — Если я так ужасен… вЂ” Так оно и есть. — …почему ты тогда со мной спишь ? — Он погладил теплую мягкую плоть ее бедра. — Вообще-то , я с тобой не спала , тебе не кажется ? — Зависит от того , что понимать под этим словом. — Он наклонился и поцеловал ее. — Дай свое определение. — Его ладонь скользнула между ее ног. — Кстати, — прошептала она , прижавшись губами к его губам. Ее ног а обвила его ногу , придвигая его ближе. — Что ? — Тебе бы зубы почистить не мешало. — Я же разрешаю тебе не чистить. — От тебя ужасно воняет, — сказала она сквозь смех. — Вином и сигаретами. — Ах , так ? От тебя тоже. Она отстранилась , прервав поцелуй : — Прав да ? — Я не против . Люблю вино и сигареты. — Я сейчас. — Она , откинув одеяло , перелезла через него. — Куда это ты ? — Он коснулся ее голой спины. — В тупз. — Она взяла очки , лежавшие на стопке книг у кровати : стандартная модель , в большой черной оправе. — Ту пз… тупз… прости , я не знаком с местным жаргоном… Она встала , прикрыв рукой грудь , осторожно , чтобы он видел только ее спину. — Не уходи, — произнесла она , выходя из комнаты и поддев резинки трусов двумя пальцами , чтобы расправить ткань на ягодицах. — И не безобразничай тут без меня. Выпустив дым через ноздри , он сел на кровати , оглядывая бедную съемную комнату и зная с абсолютной уверенностью , что где-то там , среди открыток из музеев и копий афиш остросоциальных пьес , наверняка найдется фотография Нельсона Манделы , который представляется ей кем-то вроде идеального бойфренда мечты . За последние четыре года , проведенные в этом городе , он повидал немало таких спален , разбросанных по городу , как места преступлений . В этих комнатах альбом Нины Симон Нина Симон (1933 – 2003) — американская певица , пианистка , автор песен. всегда находился от тебя не больше чем в шести футах , и хотя он , Декстер , редко бывал в каждой из спален дважды , все они были похожи одна на другую . Догоревшие свечи и засохшие цветы в горшках , запах стирального порошка от дешевых простыней не по размеру кровати . У хозяйки этой комнаты тоже была страсть к фотомонтажу , как и у всех девчонок , считавших себя ценителями искусства : пересвеченные снимки подружек по колледжу и родных соседствовали здес ь с репродукциями картин Шагала , Вермеера и Кандинского , портретами Че Гевары , Вуди Аллена и Сэмюэля Беккета . Здесь ничего не было нейтральным , все свидетельствовало о предпочтениях и социальной позиции . Эта спальня была манифестом , и Декстер со вздохом по н ял , что ее хозяйка — одна из тех , для кого слово “буржуазный” является ругательством . И хотя он мог понять , почему слово “фашист” имеет негативный смысл , ему нравилось понятие “буржуазный” и все , что оно за собой влечет . Уверенность в завтрашнем дне , путе ш ествия , вкусная еда , хорошие манеры , амбиции — в самом деле , за что ему извиняться ? Он залюбовался колечками дыма , которые выпускал изо рта . Нащупывая пепельницу на краю кровати , наткнулся на книгу . “Невыносимая легкость бытия” ; в “эротических” местах коре шок погнулся . Вот в чем проблема этих девчонок , считающих себя яркими индивидуальностями : все они на одно лицо . Еще одна книга — “Человек , который принял жену за шляпу” . Идиот , подумал Декстер , уверенный , что сам никогда не сделает такую ошибку. Двадцатитр ехлетний Декстер Мэйхью знал о своем будущем не больше , чем Эмма Морли . Хоть он и надеялся добиться успеха , стать гордостью своих родителей и спать одновременно более чем с одной женщиной , было не совсем понятно , как всё это совместить . Он мечтал , что о н е м напишут в журналах и однажды кто-нибудь где-нибудь проведет ретроспективный анализ его работ , хотя не имел ни малейшего понятия о том , что это будут за работы . Он жаждал экстремальных ощущений , но без осложнений и неприятностей . Ему хотелось жить так , ч т обы даже случайно сделанная фотография оказывалась удачной . Его жизнь должна выглядеть удачной , веселой ; точно , в ней должно быть много веселья и не больше печали , чем совершенно необходимо. Эти представления были не слишком похожи на план , и он уже успел наделать ошибок . Вот , к примеру , сегодняшняя ночь наверняка будет иметь последствия : слезы , тягостные телефонные звонки и обвинения . Пожалуй , надо бы сматываться отсюда как можно скорее ; приготовившись бежать , он оглядел комнату в поисках своей разбросанн о й одежды . Но из ванной донесся предупреждающий рокот допотопного бачка , и он торопливо вернул книгу на место , нащупав под кроватью желтую баночку из-под горчицы . Открыв ее , он обнаружил внутри презервативы и жалкие серые остатки косячка , похожие на мышины е какашки . Увидев , что маленькая желтая баночка сулит заманчивые перспективы — не только заняться сексом , но и дунуть, — Декстер снова преисполнился надежды и решил : пожалуй , можно и задержаться. * * * Тем временем в ванной Эмма Морли вытерла остатки зубн ой пасты с губ и подумала , не было ли всё случившееся ужасной ошибкой . После четырех лет пребывания в колледже , совершенно бесплодных в романтическом отношении , наконец оказаться в постели с парнем , который ей действительно нравился , причем с тех пор , как она впервые увидела его на вечеринке в 1984 году, — и через пару часов он уезжает ! Возможно , навсегда . Ведь вряд ли он попросит ее отправиться с ним в Китай , да и в любом случае , она бойкотирует Китай . И ведь он ничего , да ? Декстер Мэйхью . По правде сказа т ь , она подозревала , что он не так уж умен и , пожалуй , излишне самодоволен , но зато он популярный , смешной и , что уж говорить , настоящий красавчик . Так откуда взялся этот сарказм и ворчливость ? Почему она не может вести себя уверенно и смеяться , как те гля н цевые попрыгушки , с которыми он вечно зависает ? Рассветное солнце просочилось в крошечное окошко ванной . Отрезвило ее . Расправив ужасно спутанные пряди кончиками пальцев , она поморщилась и , дернув за цепочку устарелого сливного бачка , пошла в комнату. * * * С кровати Декстер наблюдал , как она появилась в дверях . На ней была накидка и квадратная шляпа с кисточкой : выпускников заставили взять их напрокат для церемонии вручения дипломов . Подражая обольстительным красоткам , она обняла ногой дверной косяк . Гля дя на Декстера поверх очков , надвинула шляпу на один глаз : — Ну как ? — Тебе идет . И мне нравится шляпа набекрень . А теперь снимай ее и иди в кровать. — Еще чего . Этот наряд стоил мне тридцати монет . Надо же получить хоть что-то за свои деньги. — Она прибли зилась к нему и взмахнула полами накидки , как вампирским плащом . Декстер ухватился за край , но она швырнула в него свернутым дипломом и села на край кровати , сняв очки и сбросив церемониальное облачение . Он лишь мельком увидел ее голую спину и округлости г рудей , прежде чем те исчезли под черной футболкой с надписью о необходимости немедленного всеобщего ядерного разоружения . Вот и всё , подумал он . Нет ничего менее сексуального , чем длинная черная футболка с политическим лозунгом — разве что альбом Трейси Ч э пмен Трейси Чэпмен (р . 1964) — американская певица , которая сама пишет для себя песни , зачастую на острые социальные темы . Активно выступает за гражданское и тендерное равенство , соблюдение прав человека во всем мире . Оказала огромное влияние на студенче ство конца 1980-х годов. . В расстроенных чувствах он поднял с пола ее диплом , снял тонкую резинку , скреплявшую сверток. — Английский язык и история , лучшая выпускница. — Читай и рыдай , троечник. — Она выхватила у него диплом. — Эй , осторожнее. — Вставишь в рамку ? — Да мои предки его размножат и оклеят все стены как обоями. — Она туго свернула диплом в трубку , постучав по концам. — Заламинируют и будут использовать как подставки под тарелки . А мама сделает себе такую татуировку на спине. — Она сунула дипло м под кровать. — Ну-ка , подвинься, — добавила она , подтолкнув его на край матраса. Он освободил ей место , с некоторой неловкостью обняв ее за плечи и неуверенно поцеловав в шею . Она повернулась и посмотрела на него , натянув одеяло до подбородка : — Декс ? — Угу ? — Давай просто пообнимаемся , ладно ? — Конечно . Если ты этого хочешь, — ответил он , как и полагается истинному джентльмену , хотя , по правде говоря , никогда не понимал , какой смысл лежать и просто обниматься . Обниматься надо со старыми тетушками и плюше выми мишками . Его лично тошнило от этих нежностей . Пожалуй , пора признать свое поражение и как можно скорее убраться отсюда… но она уже по-собственнически устроилась на его плече , и какое-то время они так и лежали — неподвижно , смущаясь . Наконец она произ н есла : — Не могу поверить , что я предложила пообниматься . Черт , пообниматься ! Извини. Он улыбнулся : — Ничего . Хорошо хоть не пообжиматься . — Пообжиматься — куда уж хуже. — Или потискаться. — Какой кошмар . Давай пообещаем друг другу , что никогда не будем ти скаться, — сказала она и тут же об этом пожалела . Чтобы она и он тискались ? Вряд ли это когда-нибудь случится . Они снова на некоторое время замолчали . Восемь последних часов они болтали и целовались , и теперь оба испытывали непреодолимую усталость во всем теле , что приходит на рассвете . В заросшем саду запели дрозды. — Люблю этот звук, — проговорил он , уткнувшись в ее волосы. — Дрозды на рассвете. — А я ненавижу . Когда слышу его , мне почему-то кажется , что я сделала что-то , о чем пожалею. — Поэтому этот зву к мне и нравится, — сказал он , снова пытаясь поразить ее своей мрачной харизмой . А через минуту добавил : — А ты сделала ? — Что ? — То , о чем жалеешь ? — Ты имеешь в виду это ? — Она сжала его руку. — Наверное . Пока не знаю , правда . Спроси меня утром . А ты жал еешь ? Он прижался губами к ее затылку. — Нет , конечно, — ответил он , а сам подумал : это никогда , никогда не должно повториться. Довольная его ответом , она придвинулась ближе , сказав : — Надо поспать. — Зачем ? Днем нет никаких дел . Ни заданий , ни работы… — П еред нами только вся жизнь , такая длинная, — сонно пробормотала она , вдыхая чудесный теплый запах его немытого тела и в то же время ощущая тревожную дрожь , пробравшую ее при мысли о самостоятельной взрослой жизни . Она вовсе не чувствовала себя взрослой . Н е была готова . У нее было такое чувство , будто посреди ночи вдруг сработала пожарная тревога и она выбежала на улицу , схватив в охапку одежду . Если учиться больше не нужно , что же делать ? Чем заполнить дни ? Она не знала. Весь секрет в том , успокаивала она с ебя , чтобы быть смелой и храброй и делать что-нибудь значимое . Нет , не изменить мир , но хотя бы изменить кусочек мира вокруг себя . Начать самостоятельную жизнь , вооружившись дипломом с отличием , вдохновением и новой электрической печатной машинкой , и с ус е рдием взяться… за что-нибудь . Менять жизни людей посредством искусства . Писать красивые книги . Любить своих друзей , быть верной принципам , жить вдохновенно , на полную катушку , жить хорошо . Делать новые открытия . Любить и быть любимой , если такое возможно. Правильно питаться . И все такое. Не слишком похоже на жизненную философию , тем более ту , которой можно поделиться , особенно с таким парнем , как Декстер, — но она в это верила . И первые часы независимой взрослой жизни ей пока нравились . Возможно , утром , вып ив чаю и аспирина , она даже наберется смелости и пригласит его вернуться в постель . К тому времени они оба протрезвеют , отчего , конечно , не станет легче , но , по крайней мере , происходящее может ей даже понравиться . Те несколько раз , когда она была в посте л и с парнем , всё всегда кончалось смехом или слезами , а было бы неплохо хоть раз попробовать обойтись без этих крайностей . Интересно , остались ли в банке из-под горчицы презервативы ? Хотя куда им деться , ведь в последний раз , когда она туда заглядывала , их было еще полно , а было это в феврале 1987-го , с Винсом с инженерно-химического . У него была волосатая спина , и он высморкался в ее наволочку . Счастливые дни… На улице совсем посветлело . Сквозь плотные зимние шторы , прилагавшиеся к съемной квартире , Декстер увидел розовый свет нового дня . Осторожно , чтобы не разбудить ее , он протянул руку , затушил окурок в кружке с вином и устремил взор в потолок . Уснуть уже не получится . Вместо этого он решил разглядывать узоры на сером постельном белье , пока она крепко не заснет , а потом тихонько ускользнуть , не потревожив ее сон. Если он сейчас уйдет , это конечно же будет означать , что они никогда больше не увидятся . Интересно , захочет ли она увидеть его снова ; наверное , да , ведь все девчонки обычно этого хотели . Но захоче т ли он видеть ее ? Последние четыре года он прекрасно без нее обходился . До прошлой ночи вовсе думал , что зовут ее Анна, — и всё же на вечеринке не мог отвести глаз . Почему он раньше ее не замечал ? Она спала , а он разглядывал ее лицо. Она была красавицей , но , казалось , ее это раздражало . Рыжие крашеные волосы были словно нарочно плохо пострижены — наверняка сама постриглась перед зеркалом или эта работа Тилли , или как ее там , горластой толстухи , с которой она вместе снимала квартиру . Кожа бледная , лицо при п ухло — потому что слишком много времени сидит в библиотеке и пьет слишком много пива в пабах . Очки делали ее похожей на недовольную сову . Подбородок мягкий и слегка оплывший , хотя , наверное , это детский жирок . (Или на словосочетание “детский жирок” тоже п р инято обижаться ? И не стоит говорить , что у нее потрясающая грудь , даже если это правда, — обидится .) Хватит про грудь , вернемся к лицу . Кончик ее маленького аккуратного носа слегка лоснился , а на лбу виднелась россыпь мелких красных прыщей , однако , не счи тая этого , никто не стал бы отрицать , что лицо это… лицо это было просто замечательным . Глаза ее были закрыты , и он понял , что не может вспомнить их цвет — помнит только , что они большие , ясные , смешливые , как и две морщинки в уголках ее широких губ , как д ве скобки , которые углублялись , когда она улыбалась , а случалось это довольно часто . Гладкие розовые щеки в веснушках , похожие на подушечки и на ощупь наверняка теплые . Ненакрашенные , но красные сами по себе мягкие губы . Она держала их крепко сжатыми , ког д а улыбалась , словно не хотела обнажать крупноватые для ее рта зубы ; к тому же один из резцов был слегка надколот . При этом возникало впечатление , что она что-то утаивает : смех , умное замечание или невероятно смешную шутку. Если он сейчас уйдет , то наверняк а никогда больше не увидит это лицо — разве что во время кошмарной встречи выпускников через десять лет . Она придет на встречу располневшей , разочаровавшейся в жизни и начнет ворчать , что он тогда улизнул , даже не попрощавшись . Поэтому лучше уйти тихо и н е ходить на эти встречи . Надо двигаться дальше , думать о будущем . Там , в будущем , будет еще много разных лиц. Но когда он уже решил вставать , губы ее вдруг дрогнули и растянулись в широкую улыбку , и , не открывая глаз , она сказала : — Так что ты думаешь , Декс ? — О чем , Эм ? — О нас . По-твоему , это настоящая любовь ? — спросила она и тихо рассмеялась , крепко сжав губы. — Ты не можешь просто уснуть , да ? — Нет , когда ты пялишься на мой нос. — Она открыла глаза : зелено-голубые , ясные и умные. — Что у нас завтра ? — п робормотала она. — Ты имеешь в виду сегодня ? — Да , сегодня . Что за чудесный новый день нас ждет ? — Суббота . Выходной . День святого Свитина , между прочим. — И что это за день ? — Есть примета такая . Если сегодня пойдет дождь , то он будет длиться следующие со рок дней — или все лето , точно не помню. Она нахмурилась : — Не понимаю. — И не надо . Это просто поверье. — Где будет дождь ? Где-нибудь он всегда идет. — На могиле святого Свитина . Он похоронен в Винчестерском соборе. — Откуда ты столько о нем знаешь ? — про говорила она , уткнувшись в подушку. — Ходил в школу имени святого Свитина. — Ах да. — “Как на Свитина дожди , что-то там… та-та… не жди”. — Красивый стишок. — Ну , я его до конца не помню. Она снова засмеялась и сонно оторвала голову от подушки : — Но Декс… — Да ? — Если сегодня все-таки не пойдет дождь… — Угу… — Что ты будешь делать потом ? Скажи , что занят . — Да ничего особенного, — ответил он. — Тогда , может , что-нибудь придумаем ? Вместе , я имею в виду. Подожди , пока она уснет , и потихоньку смойся отсюда . — Да , конечно, — сказал он , кивая. — Давай что-нибудь придумаем. Она снова опустила голову на подушку. — Новый день, — пробормотала она. — Новый день. Глава 2 Реальная жизнь Суббота , 15 июля 1989 года Вулвергемптон и Рим Женская раздевалка Школа Стоук-П арк Вулвергемптон 15 июля 1989 года Чао белла ! Как жизнь ? И как Рим ? Вечный город — это , конечно , здорово , но я торчу в Вулвергемптоне уже целых два дня , и для меня это как целая вечность (хотя открою секрет : здешняя пицца “Хат” просто , просто обалденна я ). После нашей последней встречи я все-таки решила согласиться на ту работу , о которой тебе рассказывала, — в театральном кооперативе “Кувалда” . Последние четыре месяца мы занимались тем , что придумали и отрепетировали пьесу “Жестокий груз” при поддержке художественного совета , и теперь ездим с выступлениями . Это спектакль о работорговле , включающий повествование , фольклорные песни и довольно шокирующую пантомиму . Прилагаю дешевую фотокопию буклета , чтобы ты своими глазами увидел , какая это высокохудожес т венная постановка . “Жестокий груз” вЂ” это пьеса из серии ОТ (обучающий театр ), предназначенная для детей 77 – 73 лет и несущая послание , что рабство — это плохо . Она преследует священную цель — чтобы ни один ребенок , посмотревший спектакль , никогда не стал р аботорговцем и не заимел рабов . Я играю Лидию , и это… хм… да , между прочим , это главная роль . Лидия — избалованная и тщеславная дочь злого сэра Обадайя Гримма (уже по его имени понятно , что он не очень хороший человек ). В кульминационный момент пьесы я на к онец понимаю , что все мои красивые вещички , все платья (при этом я показываю на платья ) и украшения (показываю на украшения ) оплачены кровью других людей (плачу ), и я чувствую себя грязной (тут следует посмотреть на ладони , точно те запачканы кровью ), гря з ной в душе . Пьеса на самом деле очень мощная , правда , вчера момент был испорчен тем , что дети начали кидаться ирисками . Ну а если серьезно , все не так уж плохо , если подумать — даже не знаю , к чему этот цинизм , видимо , у меня уже защитный механизм выработ ался . Дети прекрасно нас встречают (те , что не бросают ириски ), и мы проводим занятия в школах — работа интересная и благодарная . Но я просто в шоке от того , как плохо дети осведомлены о своем культурном наследии , даже дети из индийских семей и те ничего н е знают о своей истории . Понравилось мне также писать сценарий — появилось столько идей для следующих пьес и всякого разного . Поэтому мне кажется , что я занимаюсь стоящим делом , даже если ты думаешь , что я трачу время понапрасну . Я уверена , Декстер , прост о уверена , что в наших силах изменить мир . Вспомни , как популярен был радикальный театр в Германии в 1930-е годы, — и к чему это привело ! Мы избавим Западную Англию от расовых предрассудков , даже если придется вбивать это в голову каждому ребенку по отдель н ости ! В труппе нас четверо . Кваме играет Благородного Раба , и хотя по пьесе я его хозяйка , мы хорошо ладим (хотя на днях я попросила его сбегать за чипсами в кафе , и он так на меня посмотрел , как будто я его угнетаю !). Но он милый и серьезно относится к р аботе , хоть и постоянно рыдал на репетициях , а это уже , по-моему , слишком . Но такой уж он , немножко размазня , если понимаешь , о чем я . По сценарию между нами должно быть мощное сексуальное притяжение , но , боюсь , это как раз тот случай , когда жизнь отказыв а ется подчиняться требованиям искусства . Сид играет моего злобного папашу Обадайю . Поскольку ты провел все детство , играя во французский крикет на тошнотворно идеальной ромашковой лужайке , и никогда не опускался до столь плебейского времяпровождения , как п росмотр телевизора , тебе наверняка ничего не скажет тот факт , что Сид некогда был настоящей звездой телевизионного полицейского сериала “Городские джунгли” . Но это так , и он даже не скрывает отвращения от того , что приходится участвовать в нашем спектакле. Пантомиму он делать просто отказывается , точно это ниже его достоинства — делать вид , что предмета , который якобы рядом , на самом деле рядом нет . Каждая вторая его фраза начинается со слов “когда я снимался в сериале” ; для него это равносильно фразе “ког д а я был счастлив” . Сид мочится в раковины , носит ужасные штаны из полиэстера , которые не стирают , а вытирают , питается исключительно мясными пирожками с бензоколонки и , по нашему с Кваме тайному подозрению , в душе является расистом , но , не считая всего вы ш еперечисленного , он очень мил , очень , очень мил . Наша четвертая участница — Кэнди . Ох , Кэнди . Тебе бы понравилась Кэнди : она полностью соответствует своему имени . Играет несколько ролей — Хитрую Служанку , Плантатора и сэра Уильяма Уилберфорса . Она очень к расивая , высокодуховная и — скажу , хотя не люблю это слово, — стервозная . Постоянно спрашивает , сколько мне на самом деле лет , или говорит , что я выгляжу усталой , что если бы я носила контактные линзы , то могла бы быть симпатичной . Меня все это умиляет , р а зумеется . Она ни капли не скрывает , что участвует в нашей пьесе лишь для того , чтобы пробиться в актерскую ассоциацию , и коротает время , пока ее не заметят голливудские продюсеры , которые , видимо , будут случайно проезжать мимо Дадли в дождливый вечер втор н ика в поисках талантов из любительского театра . Актерская профессия ужасна , правда ? Когда мы основали ТКК (Театральный Кооператив “Кувалда” ), нам очень хотелось , чтобы это была прогрессивная труппа безо всякого там дерьма в стиле “я мечтаю прославиться и п опасть в телик”, — мы просто хотели ставить хорошие , интересные и оригинальные спектакли на политические темы . Пусть это покажется тебе тупым , но такая была идея . Однако проблема демократичных коллективов , все участники которых пользуются равными правами, состоит в том , что приходится прислушиваться к придуркам вроде Сида и Кэнди . Ладно бы она играть умела , но ее северный акцент просто невыносим — такое впечатление , что она умственно отсталая и у нее проблемы с речью . И потом еще эта ее привычка делать йог о вские упражнения в нижнем белье (ага , удалось мне привлечь твое внимание ?). Впервые вижу , чтобы человек делал “солнечное приветствие” в поясе для чулок и корсаже . Как-то это неправильно . Бедняга Сид , когда это видит , даже жевать пирожок не может , все врем я проносит его мимо рта . Когда она наконец одевается и выходит на сцену , кто-нибудь из ребят непременно присвистывает , а в микроавтобусе на обратном пути она все время притворяется , что ее это оскорбило , изображая из себя феминистку . “Не выношу , когда обо м не судят по внешности — всю жизнь люди замечают лишь мое прекрасное лицо и стройную юную фигуру !” — говорит она , поправляя пояс для чулок , точно речь о величайшей политической несправедливости и все мы должны выйти на улицы с агитационным спектаклем об уг н етении женщин с большими сиськами . Я слишком много болтаю ? Ты уже на нее запал ? Может , я вас и познакомлю , когда ты вернешься . Так и вижу , как ты смотришь на нее , сжав челюсти и закусив губу , и спрашиваешь о ее “карьере”… Хотя , может , и не стоит вас знако м ить… * * * Эмма Морли перевернула блокнот написанным текстом вниз — в комнату вошел Гари Наткин , худощавый и взволнованный молодой человек , директор и один из основателей театрального кооператива “Кувалда” . Настало время воодушевляющей беседы перед спек таклем . Общая гримерная была вовсе не гримерной , а всего лишь раздевалкой для девочек в городской школе , где даже в выходные не выветривался школьный запах , который Эмма хорошо помнила, — запах гормонов , розового жидкого мыла и сырых полотенец. Стоя в двер ях , Гари Наткин откашлялся ; у него была бледная кожа со следами раздражения от бритья , на нем — застегнутая на все пуговицы черная рубашка ; его иконой стиля был Джордж Оруэлл. — Отличные зрители собрались сегодня , ребята ! Почти ползала , что не так уж плохо , учитывая… — Что учитывая , Гари так и не договорил , видимо , потому , что отвлекся на Кэнди — та выгибалась по-кошачьи в комбинашке в горошек. — Покажем им , на что способны , ребята, — прибавил он. — Поразим их насмерть ! — Я бы их поразил насмерть , блин, — пробурчал Сид , глядя на Кэнди и жуя пирожок. — Крикетной битой с гвоздями , маленькие поганцы. — Побольше позитива , Сид, — взмолилась Кэнди , одновременно производя то , что в йоге называется “долгое размеренное дыхание”. Гари продолжал : — Помните : больше зад ора , больше взаимодействия , больше жизни . Произносите роль как в первый раз и главное — не поддавайтесь на провокации и не бойтесь зрителя ! Со зрителями нужно взаимодействовать , но не реагировать на них ! Не позволяйте им вывести вас из себя . Не дайте им т а кого удовольствия… Пятнадцать минут ! — добавил Гари и захлопнул дверь раздевалки , как тюремщик камеру. Сид начал шепотом произносить мантру “ненавижу-эту-работу-ненавижу-эту-работу” — это был его ежевечерний ритуал . За ним сидел Кваме , без рубашки , одиноки й , в рваных штанах , обхватив себя руками и откинув назад голову . Он медитировал или , возможно , просто пытался не заплакать . Слева от Эммы Кэнди пела арии из “Отверженных” фальшивым сопрано , разглядывая свои приплюснутые пальцы : после восемнадцати лет заня т ий балетом те стали похожи на молоточки . Эмма снова повернулась к своему отражению в потрескавшемся зеркале , взбила пышные рукава своего платья с высокой талией , сняла очки и , подражая героиням Джейн Остин , глубоко вздохнула. Весь прошлый год был отмечен с плошными поворотами не туда , неудачными решениями , незаконченными проектами . Была девчачья группа , в которой она играла на басу , сменившая три названия : “Глотка” , “Бойня номер шесть” и “Печенье пропало” . Но в конце концов с названием они так и не определи л ись , как и с музыкальной направленностью . Был вечер клуба любителей альтернативы , куда никто не пришел , незаконченный первый роман , незаконченный второй роман , пара неудачных летних подработок (торговля кашемировыми свитерами и клетчатыми пледами для тури с тов ). В минуту мрачного отчаяния она даже пошла на курсы циркового мастерства и посещала их , пока не выяснилось , что никаким мастерством она не владеет . Так она узнала , что воздушные трюки — не выход. Пресловутое “второе лето взрослой жизни” оказалось полн ым меланхолии периодом потерянных возможностей . Даже родной Эдинбург начал казаться унылым и депрессивным . Жизнь в университетском городке стала похожа на вечеринку , с которой ушли все гости , и вот в октябре она съехала со старой квартиры на Рэнкеллор-стр и т и вернулась к родителям . Это была долгая , нервная , дождливая зима , полная упреков , хлопанья дверьми и дневных телепрограмм в доме , который казался невыносимо тесным . “Но ты же закончила с отличием ! Как же твой диплом ?!” — ежедневно сокрушалась мать , буд т о диплом был сверхъестественной способностью , которую Эмма упрямо отказывалась применять . Ее младшая сестра Марианна , медсестра и молодая мамочка , специально приходила по вечерам , чтобы позлорадствовать над унижением папочкиной “золотой девочки”. Но время от времени в ее жизни возникал Декстер Мэйхью . Последние теплые деньки летом после выпускного она провела в прекрасном доме его родителей в графстве Оксфордшир ; в ее глазах то был даже не дом , а особняк . Огромный дом 1920-х годов словно сошел со страниц д е тективов Агаты Кристи : выцветшие от времени ковры , большие абстрактные полотна , напитки со льдом . Она и Декстер проводили дни в наполненном ароматами трав большом саду , перемещаясь между бассейном и теннисным кортом — первым в ее жизни кортом , построенным не на деньги городской администрации . Джин-тоник в плетеных креслах , любование видами — все это напоминало ей “Великого Гэтсби” . И разумеется , она все испортила , когда за ужином выпила лишнего , разнервничалась и напустилась на папу Декстера — тихого , скро м ного , совершенно адекватного человека . Она кричала что-то про Никарагуа , а Декстер смотрел на нее со снисходительно-разочарованным видом , как смотрят на щенка , замочившего ковер . Неужели она и вправду назвала его отца фашистом , сидя за их столом , будучи и х гостьей за ужином ? В ту ночь она лежала в комнате для гостей с путаной головой , терзаясь угрызениями совести и надеясь услышать стук в дверь , который так и не раздался . Так и пожертвовала свои романтические мечты борцам за свободу Никарагуа , хотя у тех в р яд ли когда-нибудь появилась бы возможность ее отблагодарить. Она снова встретилась с Декстером в Лондоне в апреле , на двадцать третьем дне рождения общего друга Кэллума , и они провели весь день в Кенсингтон-Гарденз вдвоем — пили вино прямо из бутылки и бо лтали . Судя по всему , он простил ей ее поведение , но вместе с тем отношения , установившиеся между ними , были до боли знакомы , по крайней мере . Теперь он и она были всего лишь друзьями : лежали на свежей весенней травке , и , хотя их руки почти соприкасались, он рассказывал ей о Лоле , потрясной девчонке из Испании , с которой он познакомился на лыжном курорте в Пиренеях. А потом он снова уехал путешествовать и расширять горизонты . Почитав немного о Китае , Декстер пришел к выводу , что там слишком уж непривычно и слишком много политических заморочек , и решил отправиться в ненапряжное годовое путешествие по городам , которые в путеводителях называли “тусовочными” . Так они стали друзьями по переписке : она писала длинные содержательные письма , нашпигованные шутками и с крытым смыслом , притворной веселостью и почти не скрываемой тоской, — любовь , воплощенная в двух тысячах слов на почтовой бумаге . Как и сборники любимых песен , записанные на кассету , эти письма были свидетельством ее скрытых эмоций , и она явно тратила на н их слишком много усилий и времени . В ответ Декстер слал ей скупо подписанные открытки : “В Амстердаме круто” ; “Барселона — отпад !” ; “Дублин рулит . Знала бы ты , как плохо мне с утра” . Автор путевых заметок из него был никудышный , но всё же она прятала его о т крытки в карман теплого пальто и шла на долгую прогулку по Элкли-Мур , пытаясь отыскать скрытый смысл во фразе “Похоже , в Венеции было наводнение !!!”. — Что за Декстер ? — спросила как-то ее мать , взглянув на оборотную сторону открытки. — Твой парень , да ? — И с озабоченным видом добавила : — А ты не думала устроиться в газовую комиссию ? Но Эмма устроилась официанткой в местный паб . Время шло , и ей казалось , что ее мозг начинает размягчаться , как забытая в глубине холодильника еда. А потом позвонил Гари Наткин, худощавый троцкист и режиссер жесткого и бескомпромиссного спектакля по мотивам брехтовской пьесы “Страх и отчаяние в Третьей империи” с Эммой в главной роли . Это было в 1986-м , и тогда она жестко и бескомпромиссно процеловалась с ним целых три часа на в е черинке в честь последнего выступления . Вскоре после этого он пригласил ее в кино на сдвоенный ночной сеанс — показывали фильмы Питера Гринуэя — и ждал до четырех утра , прежде чем потянуться и как бы невзначай положить ладонь на ее левую грудь , словно на р егулятор громкости . Той ночью они занимались любовью по-брехтовски , на узкой кровати с давно не стиранным бельем , под плакатом кинофильма “Битва за Алжир” , и на протяжении всего процесса Гари прилагал все усилия к тому , чтобы она не чувствовала себя исклю ч ительно сексуальным объектом . А потом он пропал , и от него не было слышно ни слова , пока как-то в мае он не позвонил ей поздно вечером и еле слышно , неуверенно не произнес : “Хочешь участвовать в моем театральном кооперативе ?” У Эммы не было актерских амбиц ий , не слишком она любила и театр , воспринимая его всего лишь как средство передачи слов и идей . Но “Кувалда” должна была стать новым видом прогрессивного театрального кооператива , объединенного общей целью , рвением , письменным манифестом и решимостью изм е нить юные умы посредством искусства . Может , ей даже удастся затащить кого-нибудь в постель и перепадет немного романтики . Эмма собрала рюкзак , попрощалась со скептически настроенными родителями и села в микроавтобус с таким видом , будто намеревается участ в овать в великом деле , чем-то вроде театрального эквивалента Гражданской войны в Испании при поддержке художественного совета. Но прошло три месяца — и куда делась теплая , дружеская обстановка , ощущение социальной значимости , высоких идеалов , которые они за щищают , причем себе в удовольствие ? Ведь “кооператив” означает , что они должны держаться вместе . Это было написано сбоку фургончика , она сама вывела там это слово . “Ненавижу эту работу , ненавижу эту работу”, — продолжал бубнить Сид . Эмма заткнула руки уша м и и задала себе несколько фундаментальных вопросов. Что я здесь делаю ? Неужели это что-то изменит ? Почему я в нижнем белье ? Что это за вонь ? Где бы я хотела сейчас оказаться ? Она хотела быть в Риме , с Декстером Мэйхью . В постели. * * * — Шеф-тес-бе- ри-авеню. — Нет . Шефтс-бери . Три слога. — Ле-се-стер-сквер. — Ле-стер . Два слога. — Но почему не Лесестер ? — Без понятия. — Но ты же учитель , ты должен знать. — Прости, — пожал плечами Декстер. — Дурашный язык , вот что я скажу, — заявила Туве Ангстром и то лкнула его в плечо. — Дурацкий , а не дурашный . Впрочем , я с тобой согласен . Поэтому не надо меня бить. — Прости, — промурлыкала Туве , целуя его в плечо , затем в шею и в губы . И в который раз Декстер подумал : как же приятно быть учителем. Они лежали на куч е подушек на полу его крошечной комнаты , выложенном терракотовой плиткой . Узкая кровать оказалась слишком мала для их забав . В проспекте международной школы по изучению английского языка имени Перси Шелли учительские комнаты описывались как помещения “не с ильно удобные , с множеством малых достоинств” , и , по сути , эта фраза в точности характеризовала его жилье . Его комната в историческом квартале была унылой и безликой , но из нее был выход на балкон , откуда открывался вид на живописную площадь , которая , как и все римские площади , служила одновременно и стоянкой . По утрам его будили сигнальные гудки автомобилей офисных служащих , подрезающих друг друга на выезде со своего места. Но в середине влажного июльского дня единственным звуком , доносившимся с улицы , был шум колесиков туристических чемоданчиков , катящихся по вымощенному тротуару , и Декстер и Туве лежали с открытыми окнами , лениво целуясь . Ее густые темные волосы прилипли к его лицу ; они пахли хвойным шампунем , наверное датским , и сигаретным дымом . Потяну в шись через него за лежавшей на полу пачкой , она зажгла две сигареты и протянула одну ему ; он устроился на подушках , приклеив сигарету к губе , как Бельмондо или герой фильмов Феллини . Правда , сам он никогда не видел фильмов с участием Бельмондо или фильмов Феллини , лишь стильные черно-белые открытки с кадрами из кино . Декстер не любил признаваться в собственном тщеславии и ограниченности , но порой ему хотелось , чтобы кто-нибудь оказался рядом и потревожил его самолюбие. Они снова поцеловались , и он рассеянно подумал о том , не является ли , случайно , его поведение аморальным или неэтичным . Разумеется , волноваться о плюсах и минусах секса со студенткой надо было после вечеринки в колледже , когда Туве , шатаясь , присела на край его кровати и принялась расстегиват ь сапоги до колен . Но даже тогда , с затуманенной вином и страстью головой , он невольно поймал себя на мысли о том , что сказала бы Эмма Морли . И даже когда Туве запустила язык ему в ухо , он подыскивал оправдания : ей уже девятнадцать , она взрослая , и потом , я ненастоящий учитель . Кроме того , Эмма сейчас далеко , борется за мир во всем мире , сидя в микроавтобусе , который катит по кольцевой дороге маленького провинциального городка, — да и при чем тут она , в самом деле ? А теперь сапоги Туве валялись в углу его к о мнаты в общежитии , куда ночных гостей водить строго запрещалось. Он переместился на более прохладный участок терракотового пола , глядя в окно и пытаясь угадать , сколько времени , по маленькому квадратику ярко-голубого неба . По мере того как Туве засыпала , е е дыхание становилось более ритмичным , но у него была важная встреча . Бросив двухдюймовый окурок в бокал с вином , он потянулся за наручными часами , лежавшими поверх автобиографического романа Примо Леви “Человек ли это ?” В книге “Человек ли это ?” (1947) отражен опыт узника нацистского концлагеря. , который он даже ни разу не открыл. — Туве , мне пора. Она недовольно застонала. — У меня встреча с родителями , мне надо идти. — А можно мне с тобой ? Он рассмеялся : — Вряд ли , Туве . К тому же у тебя в понедельни к контрольная по грамматике . Так что иди занимайся. — Позанимайся со мной . Позанимайся со мной сейчас ! — Ладно . Глаголы . Настоящее продолженное Временная форма в английском языке , означающая действие , происходящее в данный момент. . Она положила на него ногу и , используя ее как рычаг , залезла на него верхом , говоря : — Я целую , ты целуешь , он целует , она целует… Он приподнялся на локтях : — Серьезно , Туве… вЂ” Еще десять минут, — прошептала она ему в ухо , и он опустился на пол . И в самом деле , что в этом так ого ? — подумал он . Он в Риме ; прекрасный день . Ему двадцать четыре года , с деньгами и здоровьем проблем нет . Он полон желания и делает то , что не должен , но ему очень , очень повезло . Жизнь , посвященная чувственным наслаждениям , удовольствию и самому себе, когда-нибудь уже не будет казаться такой привлекательной , но время еще есть. * * * А как тебе Рим ? Как la dolce vita (в словаре посмотри )! Так и вижу тебя за столиком в кафе : ты пьешь это капучино , о котором все так много говорят , и присвистываешь вслед всем , кто проходит мимо . На тебе темные очки — даже сейчас , когда ты читаешь эти строки . Сними их , ты похож на идиота ! Получил книги , которые я тебе прислала ? Примо Леви — потрясающий итальянский писатель . Пусть эта книга напомнит тебе , что в жизни есть к о е-что кроме джелато и эспадрилий . Жизнь не может быть всегда похожа на романтическое кино . Как твоя работа ? Пожалуйста , пообещай , что не будешь спать со студентками . Это меня так… разочарует . Пора идти . Страница подходит к концу , а в соседнем помещении — “взволнованный гул зрительного зала” : кажется , они кидаются стульями . Я заканчиваю эту работу через две недели (аллилуйя !), и Гари Наткин , наш режиссер , хочет , чтобы после этого я придумала спектакль об апартеиде для начальных классов . Кукольный спектакль, можешь представить ?! Полгода скитаний по трассе М 6 с куклой Десмонда Туту Десмонд Туту (р . 1931) — южноафриканский религиозный деятель , активный борец с апартеидом , лауреат Нобелевской премии мира 1984 года. . Пожалуй , я откажусь , тем более что написал а пьесу для двух актрис про Вирджинию Вулф и Эмили Дикинсон : “Две жизни” (или “Две лесбиянки в депрессии” ? Еще не решила ). Может , поставлю ее в каком-нибудь захолустном театришке . Как только я рассказала Кэнди , кто такая Вирджиния Вулф , та заявила , что оч е нь , очень хочет ее сыграть , но только если можно будет снять на сцене блузку, — так что мне даже не надо подыскивать вторую актрису . Эмили Дикинсон сыграю я , и блузку снимать не буду . Оставлю тебе пару билетиков . А пока я должна выбрать , где буду жить — в Лидсе или Лондоне . Ох уж эта проблема выбора . Пыталась побороть желание переехать в Лондон — это так неоригинально, — но у моей старой соседки Тилли Киллик (помнишь ее ? Большие красные очки , радикальные взгляды , бакенбарды ?) освободилась комната в Клэпто н е . Правда , она называет ее гардеробной , что не слишком обнадеживает . А что это за район — Клэптон ? Ты скоро в Лондон вернешься ? Эй , может , вместе снимем квартиру ? * * * “Вместе снимем квартиру” ? Эмма ужаснулась , покачала головой и застонала , потом добав ила : “Шучу , конечно !” И снова недовольно хмыкнула . Люди всегда так говорят , если на самом деле не шутят , ни капельки . Но зачеркивать поздно . Как же закончить ? “Всего хорошего” вЂ” это слишком официально ; “ tous mon amour” — слишком фамильярно ; “с любовью” — г лупо… В дверях возник Гари Наткин. — Все по местам ! Он с кислым видом распахнул дверь , словно провожая их на казнь , и , прежде чем передумать , она написала : Я так скучаю по тебе , Декс . Добавила подпись и поцелуй , глубоко отпечатавшийся на тонкой голубой по чтовой бумаге Имеется в виду значок поцелуя XXX. . * * * Мать Декстера сидела за столиком кафе на Пьяцца Ротунда , небрежно держа в ладонях книгу ; глаза ее были закрыты , голова откинута назад и чуть в сторону , как у птицы, — она ловила последние лучи з аходящего солнца . Декстер подошел не сразу , а присел сначала рядом с другими туристами на ступени Пантеона , глядя , как к матери подошел официант , чтобы забрать пустой бокал, — он ее напугал . Потом они оба рассмеялись , и , судя по выразительным движениям ее губ и жестикуляции , она заговорила на своем ужасном итальянском , коснувшись ладонью рукава официанта и кокетливо похлопывая его по руке . Официант явно не понял ни слова из того , что было произнесено , но все равно улыбнулся и вымолвил что-то не менее кокет л ивое в ответ , а затем ушел , оглядываясь на красивую англичанку , что коснулась его руки и сказала что-то непонятное. При виде этого Декстер улыбнулся . Старая фрейдистская идея , о которой ему впервые сообщили шепотом еще в школе — что все мальчики втайне влю блены в своих матерей и испытывают ненависть к отцам, — казалась ему вполне объяснимой . В его мать влюблялись все , кого он знал , и , к счастью , он не испытывал ненависти к отцу ; как и в остальном , ему повезло. Нередко за ужином в оксфордширском доме , в их б ольшом зеленом саду , или на каникулах во Франции , когда мать засыпала на солнце , он замечал , как на нее смотрит отец — глазами преданной собаки , с тупым обожанием . Высокий , замкнутый , с вытянутым лицом , Стивен Мэйхью был старше нее на пятнадцать лет и , ка з алось , не мог поверить своему счастью . Мать часто устраивала вечеринки , и Декстер — если он вел себя хорошо , ему разрешали не ложиться спать — наблюдал за тем , как вокруг нее формировался кружок из послушных , преданных мужчин . Это были умные мужчины , сдел а вшие удачную карьеру : врачи , адвокаты и люди , выступавшие по радио, — но рядом с ней все они превращались в мечтательных мальчишек . Он смотрел , как она танцует под музыку ранних Roxy Music с коктейлем в руке , слегка покачиваясь с таким видом , будто ей ни к то на свете не нужен, — другие жены лишь уныло смотрели на нее и выглядели на ее фоне тупыми и бесцветными . Его школьные друзья , даже те , что в школе казались крутыми , рядом с Элизабет Мэйхью превращались в карикатуру на самих себя — кокетничали в ответ , к огда она с ними флиртовала , брызгались водой , говорили комплименты по поводу ее ужасной готовки — подгорелого омлета , присыпанного сигаретным пеплом вместо черного перца. Когда-то она изучала моду в Лондоне , но теперь у нее был свой антикварный магазинчик в деревне : дорогие ковры и канделябры пользовались большим успехом у благородных семей из Оксфорда . Вокруг нее по-прежнему витала аура 1960-х — Декстер видел ее старые фото , вырезки из поблекших цветных журналов, — но она не испытывала ни грусти , не сожал е ния , что отказалась от той жизни ради респектабельной , безопасной , удобной роли матери семейства . Как было ей свойственно , она точно чувствовала момент , когда нужно уйти с вечеринки . Декстер подозревал , что у нее были мимолетные романы с врачами , адвоката м и , людьми , выступавшими по радио , но сердиться на нее было невозможно . И все их знакомые говорили одно и то же — что “это” у него от матери . Правда , никто не уточнял что именно , но все как будто знали : внешность , разумеется , и жизненная сила , и здоровье , н о также и небрежная уверенность в себе , точно он чувствовал , что имеет полное право всегда находиться в центре внимания , на стороне победителей. Даже сейчас , когда она сидела в своем бледно-голубом летнем платье и искала спички в большой сумке , казалось , ч то вся жизнь на площади вращается вокруг нее . Внимательные карие глаза на лице в форме сердечка , обрамленном копной черных волос в нарочитом беспорядке , поддерживать который стоило немалых денег , на платье расстегнута лишняя пуговица — безупречная небрежн о сть . Она увидела его , и лицо ее озарила широкая улыбка. — Вы на сорок пять минут опоздали , молодой человек . Где гулял ? — Сидел там и смотрел , как ты заигрываешь с официантом. — Отцу не говори. — Встав , чтобы обнять его , она сдвинула столик. — Где ты был ? — Готовился к занятиям. — Его волосы были еще влажные после душа с Туве Ангстром , и когда мать смахнула прядь с его лба , нежно коснувшись его лица ладонью , он понял , что она уже слегка пьяна. — Какой ты взъерошенный . И кто тебя взъерошил ? Что у тебя за прод елки опять ? — Я же сказал — составлял план уроков. Она скептически усмехнулась : — А вчера куда пропал ? Мы ждали в ресторане. — Извини , не смог . Дискотека в колледже. — Дискотека . Прямо как в семьдесят седьмом . И как это было ? — Двести пьяных скандинавок та нцевали , как Мадонна. — Танцевали , как Мадонна . Рада , что не имею ни малейшего понятия , как это делается . Было весело ? — Кошмар. Она похлопала его по колену : — Бедняжечка. — А папа где ? — Ему пришлось пойти прилечь в гостиницу . Жара доконала , и сандалии н атерли . Ну ты знаешь своего папу — он из Уэльса , и этим все сказано. — И чем вы занимались ? — Гуляли по Форуму . По мне так он прекрасен , но Стивену было скучно . Такой беспорядок , колонны валяются… Кажется , он считает , что лучше снести все бульдозером и воз вести на этом месте зимний сад или что-то в этом роде. — Сходите на Палатин Палатин — один из семи холмов , на которых возник Рим. . Это вон тот холм… вЂ” Я знаю , где Палатин , Декс , я ездила в Рим , когда тебя еще на свете не было… вЂ” Да , и кто тогда был имп ератором ? — Ха . Помоги-ка мне с вином , а то выпью всю бутылку. — Она и так осушила бутылку почти до дна , но он вылил остатки вина в стакан для воды и потянулся за ее сигаретами . Элизабет щелкнула языком. — Знаешь , иногда я думаю , не слишком ли мы переборщи ли с твоим либеральным воспитанием. — Согласен . Вы меня испортили . Дай спички. — Это не умно , кстати . Я знаю , что тебе кажется , будто с сигаретой ты похож на кинозвезду , но это не так , ты выглядишь ужасно. — Почему тогда ты куришь ? — Потому что я с сигарет ой выгляжу феноменально. — Она воткнула сигарету между губ , и он зажег ее спичкой. — Но я буду бросать . Это последняя . А теперь быстро , пока отец не пришел… вЂ” она с заговорщическим видом подвинулась ближе, — расскажи о своей личной жизни. — Нет ! — Брось , Д екс ! Ты же знаешь , у меня одна радость — услышать пару сальных историй от детишек , а твоя сестрица такая святоша… вЂ” Вы пьяны , старая леди ? — И откуда у нее двое детей , ума не приложу… — Ты пьяна , мама. — Я не пью , забыл ? — Когда Декстеру было двенадцать , к ак-то вечером она торжественно отвела его в кухню и полушепотом объяснила , как делать сухой мартини , точно речь шла о религиозном ритуале. — Ну давай . Рассказывай , и не жалей смачных подробностей. — Мне нечего тебе сказать. — Неужели у тебя в Риме никого н е было ? Ни одной милой католички ? — Нет. — Надеюсь , ты не связался с одной из своих студенток ? — Конечно , нет , мам. — А дома ? Кто пишет эти длинные , закапанные слезами письма , которые мы все время тебе пересылаем ? — Не твое дело. — А то я их опять под паро м распечатаю ! Ну-ка признавайся ! — Да нечего тут говорить. Она откинулась на спинку стула : — Что ж , ты меня разочаровал . А как же та милая девочка , что приезжала к нам в гости ? — Какая девочка ? — Красивая , серьезная шотландка . Которая напилась и стала крич ать на отца , поминая Никарагуа. — Эмма Морли. — Да , Эмма Морли . Она мне понравилась , между прочим . И отцу тоже , хоть она и назвала его буржуазным фашистом. — При упоминании об этом Декстер поморщился. — Я люблю , когда в людях есть огонь , искра . Не то что т вои глупые лупоглазки , которых ты обычно приводишь по ночам . “Да , миссис Мэйхью , нет , миссис Мэйхью” . Я слышу , как вы крадетесь на цыпочках в комнату для гостей… вЂ” Ты действительно напилась , да ? — Так что эта Эмма ? — Мы просто друзья. — Уже просто друзья ? А я бы не была так уверена . Думаю , она в тебя влюблена. — Все в меня влюблены . Судьба такая. В его голове эти слова прозвучали красиво, — слова прожигателя жизни , не чуждого самоиронии, — но теперь , когда он и мать сидели в молчании , он снова почувствовал себя глупо , как на тех вечеринках , когда она разрешала ему сидеть со взрослыми , а он начинал рисоваться , и ей было стыдно . Она снисходительно улыбнулась и сжала его руку : — Будь хорошим мальчиком , ладно ? — Я и есть хороший , я всегда хороший. — Но не слишко м . Не делай культ из своего стремления всем нравиться. — Не буду. — Он начал смотреть по сторонам , чувствуя себя неловко. Она толкнула его под локоть : — Так ты будешь еще вина или пойдем в отель и проведаем твоего отца ? Они зашагали в северном направлении по переулкам , идущим параллельно Виа дель Корсо к Пьяцца дель Пополо ; Декстер сворачивал на самые живописные улочки , и постепенно он почувствовал себя лучше , довольный , что так хорошо знает город . Мать , нетвердо державшаяся на ногах , опиралась на его руку. — И долго ты намерен здесь пробыть ? — Не знаю . Возможно , до октября. — Но потом ты вернешься домой уже насовсем , верно ? — Конечно. — Я не имею в виду у нас . Не хочу тебя мучить . Но мы готовы оплатить депозит за квартиру , ты же знаешь. — Но куда спешить ? — Декстер , уже год прошел . Не хватит ли отдыхать ? Ты и в университете не слишком утруждался… — Я не отдыхаю , я работаю ! — А как же журналистика ? Ты разве не хотел стать журналистом ? Он как-то вскользь упомянул об этом , но лишь для того , чтобы ее успокоить , обеспечить себе алиби . Похоже , что с приближением двадцатипятилетия возможностей становилось все меньше . Некоторые профессии , которые казались крутыми — кардиохирург , например , или архитектор, — теперь уже были для него закрыты , и все шло к тому , что журн а листика окажется в той же категории . Писательского таланта у него не было , он не разбирался в политике , плохо говорил по-французски , у него не было ни образования , ни навыков , лишь загранпаспорт и воображаемая картина перед глазами : он лежит и курит под п о толочным вентилятором в какой-нибудь тропической стране , а рядом с кроватью — его верный старенький “Никон” и бутылка виски. Конечно , больше всего ему хотелось стать фотографом . В шестнадцать лет он сделал фотопроект “Текстуры” — черно-белые снимки коры и ракушек крупным планом . Тогда его преподаватель в художественной школе пришел в полный восторг от его работ . Но с тех пор ничто не принесло ему того же удовлетворения , как те контрастные снимки инея на стеклах и гравия на подъездной дорожке . Если он стане т журналистом , ему придется иметь дело со сложными понятиями , словами , идеями . Декстеру казалось , что из него получится хороший фотограф лишь потому , что он ясно видел , когда получится хороший кадр . Но на нынешней стадии его развития для него было основным критерием выбора профессии то , прозвучит ли ее название круто в баре , если прокричать его на ухо девушке, — и стоит ли отрицать , что фраза “я профессиональный фотограф” звучала красиво , почти также красиво , как “я военный репортер” или “вообще-то , я режис с ер-документалист”. — Журналистика — одна из возможностей. — Или , может , бизнес ? Ты же с Кэллумом вроде собирался начать какое-то дело ? — Мы еще думаем. — Только ничего конкретного ты так и не сказал — просто “бизнес”. — Я же сказал — мы еще думаем. — По пр авде говоря , его бывший сосед Кэллум уже начал бизнес без него — что-то связанное с компьютерными программами , у него даже сил не хватило вникнуть что именно . Кэл утверждал , что к двадцати пяти годам они станут миллионерами, — но как это будет звучать в б а ре ? “Я занимаюсь компьютерными программами” . Нет , профессиональная фотосъемка — его лучший шанс . Он решил сказать это вслух : — Вообще-то , я подумываю стать фотографом. — Фотографом ? — Элизабет расхохоталась так , что ее сын окаменел. — Эй , я хорошо снимаю ! — О да , когда не забываешь убрать палец с объектива ! — Ты разве не должна меня поддержать ? — И каким фотографом ты хочешь стать ? Модным ! — Она снова засмеялась. — Или , может , продолжишь работу над “Текстурами” ? — Им пришлось остановиться , потому что от с меха она согнулась пополам , ухватившись за его руку , чтобы не упасть. — Камушки в разных ракурсах ! — Наконец она успокоилась , выпрямилась и сделала серьезное лицо. — Декстер , мне очень , очень жаль… — Вообще-то , мне стало лучше. — Я знаю , прости . Извини ме ня. — Они продолжили путь. — Если ты действительно этого хочешь , Декстер , то так и сделай. — Она сжала его руку , и Декстер почувствовал , как к горлу подступает обида. — Мы всегда твердили , что ты можешь стать кем угодно , если постараешься. — Это всего лишь одна из возможностей, — огорченным голосом произнес он. — Я обдумываю варианты , только и всего. — Что ж , я на это надеюсь . Да , преподавание , конечно , хорошая профессия , но неужели ты и впрямь хочешь этим заниматься ? Разучивать песенки “Битлз” с лупоглазым и скандинавскими девицами ? — Это не так уж просто , мам . И в случае чего у меня будет запасной вариант. — Знаешь , иногда мне кажется , что в твоей жизни слишком много запасных вариантов. — Произнося это , она смотрела себе под ноги , и Декстеру казалось , будто слова матери отскакивают от вымощенного тротуара . Они прошли еще немного , прежде чем он спросил : — И что это значит ? — Я просто хотела сказать… — Элизабет вздохнула и склонила голову сыну на плечо. — Просто настанет такой момент , когда тебе придется начат ь воспринимать жизнь всерьез , понимаешь ? Да , ты молод и здоров и довольно красив при нужном свете . Ты нравишься людям , ты умен или , по крайней мере , соображаешь — не в ученом смысле , а соображаешь что к чему . И в жизни тебе везло , так везло , Декстер… тебя оберегали от многого , от ответственности , необходимости зарабатывать деньги . Но ты уже взрослый , и в один прекрасный день все может оказаться не таким… вЂ” Она обвела взглядом живописную маленькую улочку , куда он ее привел. — Не таким идеальным . И было бы х о рошо , если бы ты был к этому готов . Тебе нужно быть лучше подготовленным к жизни. Декстер нахмурился : — И для этого нужна постоянная работа ? — И она в том числе. — Ты говоришь , как отец. — О боже , почему ? — Нормальная работа , тылы , чтобы было ради чего вст авать по утрам… вЂ” Не только работа , Декстер , не только работа . Тебе нужно направление . Цель . Какая-то движущая сила , амбиции . В твоем возрасте я мечтала сделать мир лучше. — И поэтому открыла антикварный магазин, — тихо проговорил он , и мать ткнула его ло ктем под ребра. — Это сейчас , а тогда все было иначе . И не нахальничай. — Она снова взяла его под руку , и они медленно зашагали дальше. — Я просто хочу гордиться тобой , только и всего . Я уже тобой горжусь , и твоей сестрой , но… ты понимаешь , о чем я . Я немн ого выпила . Давай сменим тему . Нам надо еще кое-что обсудить. — Что ? — О… слишком поздно. — Они подошли к отелю : три звезды , элегантный , но не крикливо-шикарный . Сквозь дымчатое стекло Декстер увидел отца — тот сидел в кресле , сгорбившись , согнув одну длин ную тонкую ногу , и , скомкав в руке носок , изучал свою подошву. — О нет , он любуется своими мозолями в холле отеля ! Немного английской глубинки на Виа дель Корсо . Очаровательно , просто очаровательно. — Элизабет обратила к сыну лицо. — Пообедаешь со мной зав тра , пока твой отец будет сидеть в темной комнате и ковырять мозоли ? Пойдем куда-нибудь вместе , только ты и я , в какое-нибудь уличное кафе на маленькой площади . С белыми скатертями . В какое-нибудь шикарное место — я угощаю . Можешь принести свои фотографии красивых ракушек. — Хорошо, — произнес он обиженно . Его мать улыбалась , но лоб ее был нахмурен , и она как-то слишком сильно сжимала его руку . Вдруг он почувствовал тревожный звоночек и спросил : — А почему вдвоем ? — Потому что я хочу поговорить со своим пре красным сыном , а сегодня , кажется , слишком пьяна. — Что-то случилось ? Скажи мне сейчас ! — Ничего , ничего… вЂ” Ты с отцом разводишься ? Она тихо рассмеялась : — Не говори глупости , нет , конечно. — Отец увидел их , встал и начал жать на кнопку открытия дверей. — Разве я могу бросить мужчину , который заправляет рубашку в трусы ? — Так в чем тогда дело ? — Ни в чем , дорогой , ни в чем. — Стоя на улице , она улыбнулась , желая его успокоить , подняла руку и , потрепав короткие волосы на его затылке , пригнула его голову так, чтобы он своим лбом коснулся ее лба. — Ни о чем не волнуйся . Завтра . Завтра как следует поговорим. Глава 3 Тадж-Махал Воскресенье , 15 июля 1990 года Бомбей и Кэмден-Таун — Пожалуйста , внимание ! Вы можете послушать ? Немного внимания , если не трудно ! П ослушайте меня , пожалуйста ! Не швыряйтесь , слушайте ! Прошу ! ВНИМАНИЕ ! Спасибо. Скотт Маккензи сел на барный табурет и окинул взглядом свою команду . Восемь человек , всем меньше двадцати пяти ; все одеты в белые джинсы и корпоративные бейсболки , и все мечтают оказаться где угодно , лишь бы не здесь , лишь бы не работать в воскресную обеденную смену в “Локо Кальенте” , техасско-мексиканском ресторане на Кентиш-таун-роуд , где и еда , и атмосфера горячее некуда. — Итак , прежде чем мы откроем двери для гостей , пожелав ших пообедать , я бы хотел еще раз повторить список сегодняшних блюд дня . На первое , как в прошлый раз , суп-пюре из сладкой кукурузы , а основное блюдо — вкуснейшее и сочное буррито с рыбой ! Скотт издал громкое “у-уфф” и подождал , пока сотрудники перестанут стонать и делать вид , что их тошнит . Скотт был маленьким и бледным человечком с розовыми глазками и дипломом Лафборо Лафборо — университет в Восточной Англии. в области делового администрирования , когда-то мечтавшим стать процветающим промышленником . В своих мечтах он играл в гольф в конференц-центрах и поднимался по трапу частного самолета . В реальности он не далее как сегодня утром вытащил из трубы под раковиной кусок желтого свиного жира размером с человеческую голову . Голыми руками . Он все еще чув с твовал жир между пальцами . Ему было тридцать девять лет , и судьба его должна была сложиться совсем иначе. — По сути , это то же буррито с говядиной , свининой или курицей , но , цитирую , с аппетитнейшими сочными кусочками трески и лосося . Как знать , если пове зет , может , даже пара креветок попадется… — Это просто кошмар какой-то, — со смехом произнес Пэдди из-за стойки бара , где он сидел и нарезал лаймы на ломтики , чтобы затем украсить ими горлышки пивных бутылок. — Привнесем легкий североатлантический колорит в латиноамериканскую кухню ! — сказала Эмма Морли , примеряя фартук официантки . За спиной Скотта она заметила новичка — крупного , коренастого парня со светлыми курчавыми волосами на большой голове цилиндрической формы . Значит , новенький . Другие сотрудники с м отрели на него настороженно , изучая его так , словно он был новоприбывшим в Белом доме. — А теперь хорошая новость, — продолжил Скотт. — Хочу представить Иэна Уайтхеда , нового члена нашей дружной команды высококвалифицированных профессионалов ! Иэн задрал ко зырек форменной бейсболки так , что тот оказался почти у него на затылке , и , подняв руку , поприветствовал присутствующих поднятым кверху большим пальцем. — Йоу , ребята ! — изрек он . Акцент у него был вроде бы американский. — Йоу , ребята ! И где только Скотт их находит, — хохотнул Пэдди из-за стойки бара , достаточно громко , чтобы новичок услышал. Скотт так крепко хлопнул Иэна по плечу , что тот испугался. — Итак , вручаю тебя Эмме , которая работает у нас дольше всех ! Услышав это , Эмма поморщилась , затем виновато улыбнулась новичку , и тот улыбнулся в ответ , крепко сжав губы , что делало его похожим на Стэна Лорела Стэн Лорел (1890 – 1965) — американский актер. . — Она покажет тебе что к чему, — добавил Скотт. — На этом всё . Не забудьте ! Буррито с рыбой ! А теперь — музыка ! Пэдди нажал клавишу на панели забрызганного жиром магнитофона , стоявшего на стойке бара , дав начало сорокапятиминутному сборнику латиноамериканской музыки , который давно уже сидел у всех работников ресторана в печенках . Первой шла , как и следовало ожидать , “Кукарача” вЂ” песня о таракане , которую им предстояло услышать двенадцать раз за восьмичасовую смену . Эмма опустила голову , разглядывая бейсболку в своих руках . Логотип заведения — мультипликационный ослик — выпучил на нее свои глаза из-под сомбр е ро . Вид у ослика был такой , словно он выпил или , скорее даже , сошел с ума . Эмма нахлобучила бейсболку и медленно соскользнула с барного табурета , словно ступая в ледяную воду . Улыбаясь и смущенно засунув пальцы в карманы белоснежных джинсов , ее ждал новен ь кий , и , глядя на него , Эмма в который раз подумала : “Куда же катится моя жизнь ?” * * * Эмма , Эмма , Эмма . Как ты там , Эмма ? Что делаешь в эту секунду ? В Бомбее мы на шесть часов вперед , поэтому , наверное , ты еще лежишь в кровати , испытывая похмелье , как о бычно в воскресенье утром . Если так , то просыпайся ! Это Декстер ! Я пишу это письмо из дешевой ночлежки в центре Бомбея . На здешние матрасы страшно взглянуть , а еще здесь полно бешеных австралийских бэкпекеров Бэкпекер (англ . Backpacker, от англ . backp ack — “рюкзак” ) — термин , обозначающий путешественника , который совершает самостоятельные путешествия за небольшие деньги , чаще всего принципиально отказываясь от услуг туроператоров. . В путеводителе написано , что это отель с “особой атмосферой” (читай : мышами ), но в моей комнате , кроме матраса , есть еще маленький пластиковый столик у окна , а на улице настоящий потоп , льет сильнее , чем в Эдинбурге . Дождь барабанит по крыше так громко , Эм , что я едва слышу кассету , которую ты мне записала и которая , кста т и , мне очень нравится , если не считать тех женских рок-групп — в конце концов , я все-таки не девчонка ! Пытаюсь я читать и книги , которые ты прислала мне на Пасху , хотя должен признать , “Говардс-Энд” “Говардс-Энд” (1910) — роман английского писателя Эдва рда Форстера (1879 – 1970) о классовой борьбе в Англии начала двадцатого века. идет тяжело , как будто кто-то двести страниц пьет одну чашку чая . Я все жду , когда кто-нибудь из героев выхватит нож или инопланетяне захватят землю, — но ничего такого не будет , верно ? Когда ты решишь прекратить попытки сделать меня более начитанным ? Надеюсь , никогда . Кстати , ты уже догадалась по нехарактерному для меня многословию и количеству восклицательных знаков , что я пишу эти строки пьяным ? Пиво за обедом . Видишь , чернил а размазались (туда указывает стрелочка )? Это индийский дождь из незакрытого окна , а это (другая стрелочка ) — мой пот ! Как бы то ни было , как ты уже знаешь , я не очень силен в письмописании , в отличие от тебя (твое последнее письмо было просто уморительны м ), поэтому скажу лишь , что Индия феноменальна . Когда меня выгнали из английского колледжа , я никак не мог предположить , что это будет буквально лучшее , что произойдет со мной в жизни . (Хотя я до сих пор считаю , что они это зря . “Не соответствует моральны м стандартам” . Это я , что ли ? Туве , между прочим , двадцать один год .) Не стану утомлять тебя “рассветами над Гиндукешем” и прочей сентиментальной ерундистикой , а скажу лишь , что все стереотипы об Индии — чистая правда (нищета , кишечные отравления и т. д .). Мало того что это страна с богатой и древней культурой , но ты не поверишь , что тут можно купить в аптеке без рецепта ! Итак , я повидал немало интересных вещей , и , хотя не всегда хороших , это все же опыт . Еще я наснимал кучу фотографий , которыми буду пытать тебя очень ме-е-е-едленно , когда вернусь . Сделай вид , что тебе интересно , ладно ? Я же притворялся , что слушаю , когда ты разглагольствовала что-то там о протестах по поводу введения избирательного налога . Я показал свои фотографии продюсерше с телевидения, с которой на днях познакомился в поезде, — этой даме уже за тридцать , не подумай ничего такого, — и она сказала , что из меня вполне мог бы получиться профессионал . Сама она снимает молодежную программу о путешествиях . Вручила мне свою визитку и сказала , ч тобы позвонил в августе , когда у них опять будут съемки, — как знать , может , возьмет меня на работу помощником или даже режиссером ! А что у тебя с работой ? Играешь в очередной пьесе ? Мне правда , правда понравилась твоя пьеса про Вирджинию Вулф и эту… Эмил и , как ее там ?.. тогда в Лондоне , и , как я уже сказал , пьеса многообещающая (хоть и кажется , что я вру , на самом деле это не так ). Но я думаю , ты правильно сделала , что решила бросить актерскую карьеру — не потому , что актриса из тебя никакая , нет , а пото м у , что совершенно очевидно , что тебя эта работа достала . Кэнди , между прочим , оказалась милой , куда симпатичнее , чем ты ее рисовала . Так ты продолжаешь играть на сцене ? По-прежнему живешь в “гардеробной” ? В квартире , где вечно пахнет жареным луком ? А Тилл и Киллик замачивает безразмерные серые лифчики в раковине ? Ты все еще работаешь в “Мучо Локо” или как там его ? После твоего последнего письма я хохотал как ненормальный , но тебе правда надо сваливать оттуда , Эм , потому что то , над чем хорошо смеяться , обыч н о оказывается плохим для душевного здоровья . Нельзя выбрасывать лучшие годы своей жизни лишь ради того , чтобы потом было над чем посмеяться . Что возвращает меня к причине того , почему я пишу это письмо ? Готова ее услышать ? Ты лучше сядь , пожалуй… * * * — Итак , Иэн , добро пожаловать на кладбище амбиций ! Эмма распахнула дверь комнаты для персонала , опрокинув на пол пивной бокал , в котором плавали вчерашние окурки . Официальная экскурсия по ресторану началась с тесной комнаты со спертым воздухом и видом на Кентиш-таун-роуд , кишевшую студентами и туристами , направлявшимися в Кэмден-Маркет за высокими меховыми шапками и майками с улыбающимися рожицами. — “Локо Кальенте” означает “Безумно жаркий” . “Жаркий” вЂ” потому что кондиционер не работает , “безумно” вЂ” потом у что лишь безумцы решаются попробовать местную стряпню . Или здесь работать , раз уж на то пошло . Мучо-мучо локо . Давай покажу , куда сложить вещи. — Они миновали горы газет недельной давности и оказались перед древним , видавшим виды шкафчиком. — Вот твой ш к афчик . Он не запирается . Не вздумай оставлять здесь на ночь форму , потому что кто-нибудь непременно ее умыкнет , хотя одному Богу известно , кому она нужна . Начальство также очень рассердится , если ты потеряешь кепку . В таких случаях принято топить сотрудни к ов в чане с пряным соусом для барбекю… Иэн рассмеялся слегка принужденным , хоть и почти искренним смехом , и Эмма , вздохнув , повернулась к обеденному столу для персонала , все еще уставленному вчерашней грязной посудой. — На обед у нас двадцать минут . Можно выбрать любое блюдо из меню , кроме королевских креветок , что на самом деле хорошо . Если тебе дорога жизнь , никогда не ешь королевские креветки в нашем ресторане . Они как русская рулетка : одна из шести тебя убьет. Она принялась убирать со стола. — Давай я… Иэн робко подобрал измазанную мясной подливой тарелку , держа ее кончиками пальцев . Новенький — ты все еще брезгливый , подумала , глядя на него , Эмма . У него было приятное , широкое , дружелюбное лицо под шапкой соломенных кудряшек , гладкие раскрасневшиеся ще к и и рот , который он обычно держал открытым . Не красавец , конечно , но у него лицо человека , которому можно доверять . Почему-то это лицо заставило ее подумать о тракторах , хоть эта ассоциация и не слишком льстила ее новому знакомому. Вдруг она поняла , что он смотрит на нее , и спросила : — Так скажи , Иэн , что привело тебя к нам в Мексику ? — О , все как обычно . Надо как-то платить за квартиру. — И это единственный выход ? Как насчет устроиться временным секретарем или пожить с родителями , например ? — Ну , мне надо быть в Лондоне и нужен гибкий график… вЂ” Зачем , кем ты являешься по совместительству ? — Что ты имеешь в виду ? — По совместительству . Тут у нас все еще кто-то , помимо основной работы . Официант — по совместительству художник , официант-актер . Бармен Пэдди мечт ает стать моделью , но , если честно , у меня на этот счет некоторые сомнения. — Ну-уууу… — протянул Иэн , как ей показалось , с шотландским акцентом, — тогда я , наверное , комик. — Он сделал веселую мину и , подставив ладони к ушам , помахал ими , как крыльями. — Ясно , ясно . Комик , значит . Что ж , все мы любим посмеяться . Ты играешь в скетчах… или ?.. — В основном да . А ты ? — Что я ? — Ты кто по совместительству ? Чем еще занимаешься ? Она хотела было ответить : “Драматург”, — но даже спустя три месяца было слишком свежо в памяти унижение , испытанное при виде пустого зала , перед которым она разыгрывала Эмили Дикинсон . С таким же успехом можно было бы назваться космонавтом — это соответствовало бы действительности не меньше , чем “драматург”. — О , я занимаюсь вот этим. — Он а отодрала от тарелки вчерашнее буррито с коркой застывшего сыра. — Вот что я делаю. — И как , нравится ? — Нравится ? Да я только этим и живу ! Ну а если серьезно , я тоже живой человек. — Она вытерла вчерашний кетчуп скомканной салфеткой и направилась к двери. — Пойдем , покажу тебе туалеты . Крепись… * * * С тех пор как я начал писать это письмо , мною было употреблено (или “были употреблены” ?) еще два пива , поэтому я готов сказать вот что . Эм , мы знакомы уже пять или шесть лет , но два года являемся , как это г оворится , “друзьями” , что не так уж долго , но мне кажется , я кое-что знаю о тебе и понимаю , в чем твоя проблема . И учти , что в колледже по антропологии у меня было 2.2, то есть хуже некуда , поэтому я знаю , о чем говорю . И если не хочешь ознакомиться с мое й теорией , прекрати читать прямо сейчас . Ну вот . Отлично . По-моему , ты боишься стать счастливой , Эмма . Ты думаешь , что естественный порядок вещей — это когда твоя жизнь уныла , бесцветна и скучна , ты ненавидишь свою работу , свой город , не способна добиться успеха , заработать денег или , упаси боже , завести парня (кстати , замечу , что твои самоуничижительные реплики по поводу собственной непривлекательности мне уже надоели ). Более того , я пойду дальше и осмелюсь предположить , что тебе даже нравится чувствовать себя постоянно разочарованной и никчемной , потому что так ведь проще , верно ? Быть унылой неудачницей проще , потому что всегда можно обратить это в шутку . Тебя бесят мои наблюдения ? Еще бы . А ведь я только начал . Эм , мне невыносима даже мысль о том , что ты сейчас сидишь в своей ужасной квартире , с непонятными запахами и звуками и голой лампочкой над головой , или в прачечной-автомате (кстати , в наш прогрессивный век не вижу ни одной причины пользоваться прачечной-автоматом ; это не модно и не актуально , а пр о сто уныло , вот ). Даже не знаю , Эм : ты молода , почти гениальна , и при всем при этом считаешь , что хорошо провести время — значит сходить в прачечную-автомат ! Что ж , по-моему , ты заслуживаешь большего . У тебя есть мозги и чувство юмора , ты добрая (даже слиш к ом , если начистоту ) и из всех моих знакомых лучше всего соображаешь . И (глоток пива , глубокий вдох… ) ты к тому же Очень Красивая Женщина . И (еще глоток ) говоря Очень Красивая , я имею в виду и то , что ты сексуальна , хоть мне и немножко неловко , когда я пиш у эти строки . Но я не буду ничего зачеркивать из-за того лишь , что называть женщину сексуальной неполиткорректно . Потому что ты сексуальна , и это факт . Ты красотка , Эм , и если бы я мог сделать тебе хоть один подарок в этой жизни , им были бы эти слова . Кото р ые призваны вселить в тебя уверенность . Я бы подарил тебе уверенность в себе . Или ароматическую свечку . По твоим письмам и нашему разговору после пьесы я также понял , что ты сейчас чувствуешь себя растерянной и не знаешь , как дальше строить свою жизнь ; ка к говорится , “без руля , без весел , без цели” . Но это нормально , это ничего , потому что все мы так себя чувствуем в двадцать четыре . Все наше поколение чувствует себя именно так . Я где-то читал об этом : всё потому , что мы никогда не были на войне и слишком много смотрели телик . Но как бы то ни было , те люди , кто знает , где весла и руль , и те , у кого есть цель , все равно страшные зануды , прямоугольные карьеристы вроде долбаной Тилли Киллик или Кэллума О 'Нила с его компьютерными технологиями . Лично у меня нет никакого плана . И хотя я знаю , что , по-твоему , моя жизнь устроена , на самом деле это не так ; я тоже растерян , просто мне не надо волноваться о пособии по безработице , жилищных льготах , будущем лейбористской партии , о том , где я буду через двадцать лет , и о том , как чувствует себя на свободе Нельсон Мандела . Пора мне передохнуть перед следующим абзацем , потому что я еще даже не начал . Тебе еще предстоит прочесть о том , что изменит твою жизнь раз и навсегда . Интересно , готова ли ты к такому повороту ? * * * Где-то между туалетами для персонала и кухней Иэн Уайтхед продемонстрировал ей свой комический номер. — Приходилось ли тебе стоять в супермаркете в очереди к кассе , предназначенной для покупателей , у которых меньше шести покупок ? И вот перед тобой стоит бабулька , а у нее в корзинке семь покупок ? И ты стоишь , пересчитываешь их и ненавидишь весь мир… — Ай , карамба, — произнесла Эмма себе под нос , толкая ногой дверь в кухню , где их тут же накрыла волна горячего воздуха , жалящего глаза , едкого и пропитанного острым перцем и теплой хлоркой . Из видавшего виды кассетника разносилась оглушительная музыка в стиле эйсид-хаус , а повара — сомалиец , алжирец и бразилец — снимали крышки с белых пластиковых ведер с полуфабрикатами. — С добрым утром Бенуа , Кемаль , ола , Хе сус, — бодро проговорила Эмма , и повара улыбнулись и дружелюбно кивнули в ответ . Эмма с Иэном переместились к доске для заметок , где висела ламинированная инструкция , в которой указывалось , что делать , если кто-то подавился едой (“а на то есть причины” ). Р ядом висел большой лист бумаги с обтрепавшимися краями — пергаментная карта техасско-мексиканской границы . Эмма постучала по нему пальцем : — Похоже на карту сокровищ ? Что ж , не обольщайся — это всего лишь меню . Никаких сокровищ в нем нет , компадре — всего лишь сорок восемь блюд , и все без исключения являются вариациями на тему основных пяти техасско-мексиканских продуктов . Говяжий фарш с фасолью , сыр , курица и гуакамоле Гуакамоле — соус из авокадо. . — Она провела по карте пальцем. — Итак , если двигаться с востока на запад , мы имеем курицу с фасолью под сырной корочкой , курицу с тертым сыром под соусом гуакамоле , гуакамоле с говяжим фаршем , курицей и сыром… вЂ” Понятно , понятно… вЂ” Иногда ради разнообразия добавляется рис или сырой лук , но самое интересное , куда потом кладется вся эта начинка . А тут главное не перепутать , где пшеница , а где кукуруза. — Пшеница и кукуруза , ясно… вЂ” Кукурузные лепешки — это тако , пшеничные — буррито . Есть и более простой способ отличить одно от другого : если что-то крошится у те бя в руках и жжется , это тако , если хлюпает , разбрызгивая по рукавам красный жир, — значит , перед тобой буррито . Вот , собственно… вЂ” она отделила мягкую лепешку от стопки из пятидесяти штук и помахала ей у Иэна перед носом , как мокрой тряпкой, — это буррит о . Кладем начинку , обжариваем во фритюре , посыпаем сыром и кладем в гриль , чтобы сыр расплавился : получается энчилада . Тортилья — это тако с начинкой , а если у тебя буррито , куда начинку принято класть самим , мы имеем дело с фахитас. — А тостада ? — Тостада еще впереди . Не пытайся бежать , прежде чем не научился ходить . Фахитас разносят на вот этих раскаленных сковородках… — Она взяла в руку увесистую чугунную сковороду с рифленым дном , которая словно только что была выкована. — С ними надо поосторожнее — даж е не представляешь , сколько раз нам приходилось отдирать эти горячие штуки от посетителей . А те потом еще и чаевые отказываются давать… Иэн уставился на Эмму , глупо улыбаясь . Она тем временем привлекла его внимание к ведерку у своих ног : — Вот это белое неч то — сметана , ну , только , конечно , не сметана в нашем привычном понимании , а какой-то гидрогенизированный сметанозаменитель . Остатки нефтяного производства . Отличная штука , чтобы приклеивать сломанные каблуки , но вот в остальном… вЂ” Можно вопрос ? — Валяй. — Что ты делаешь после работы ? Бенуа , Хесус и Кемаль разом прекратили все свои дела , а Эмма придала лицу подобающее случаю выражение и рассмеялась : — А я смотрю , ты не ходишь вокруг да около , да , Иэн ? Он снял свою бейсболку и стал вертеть ее в руках , точь-в -точь как жених , пришедший свататься. — Это не свидание , ничего такого — наверняка у тебя кто-нибудь есть ! — Он замолк в ожидании ответа , но на лице Эммы не дрогнул ни один мускул. — Я просто подумал , может , тебя заинтересуют мои… вЂ” он заговорил в нос, — у никальные комические скетчи , только и всего . У меня сегодня выступление. — Произнося слово “выступление” , он изобразил пальцами кавычки. — В клубе “Лягушка и попугай” в Кокфостерс. — “Лягушка и попугай” ? — В Кокфостерс . Это у черта на куличках , а добирать ся туда в воскресенье вечером — все равно что лететь на Марс , но… пусть даже комик из меня дерьмовый , другие ребята там что надо . Ронни Бутчер , Стив Шелдон , близнецы Камикадзе… вЂ” Он продолжал говорить , и Эмма уловила его настоящий акцент — приятную легкую гнусавость деревенского жителя с Запада , еще не изжитую в большом городе . Ей на ум снова пришли тракторы. — Сегодня у меня новый скетч про различия между мужчиной и женщиной… Сомнений быть не могло — он звал ее на свидание . И ей бы пойти . Ведь не так уж ча сто это случается , да и что плохого может выйти , в конце концов ? — И кормят там вкусно . Все , как обычно , конечно : бургеры , весенние блинчики , жареная картошка… вЂ” Звучит заманчиво , Иэн , особенно жареная картошка , но я сегодня не могу , прости. — Правда ? — В семь церковная служба. — А если серьезно ? — Предложение хорошее , но после смены я еле стою на ногах . Силы остаются лишь на то , чтобы пойти домой , набить брюхо , поплакать . Поэтому , боюсь , придется отказаться. — Так , может , в другой раз ? В пятницу я выступаю в “Чеширском коте” в Кингстоне-на-Темзе… Эмма заметила , что повара заинтересованно на них поглядывают . Бенуа хихикал , прикрыв рукой рот. — Может , в другой раз, — ответила она дружелюбно , но решительно и торопливо сменила тему. — А это, — проговорила она , постучав ногой по второму ведру, — это у нас сальса . Постарайся не испачкаться . Жжется , зараза. * * * Понимаешь , в чем дело , Эм (только что вернулся в свою ночлежку , бежал под дождем — дождь тут такой теплый , порой даже горячий , совсем не как в Лондоне ), как я уже говорил , я напился и поймал себя на том , что думаю о тебе и о том , как жаль , что тебя нет рядом , чтобы увидеть все это , почувствовать . На меня снизошло озарение , и вот , собственно , оно . Ты должна быть здесь , со мной . В Индии . И вот мой грандио зный план , который конечно же покажется тебе безумным , но я все-таки отправлю это письмо , пока не успел передумать . Ты должна выполнить мои простые указания . 1. Бросай сейчас же свою дерьмовую работу . Пусть кто-нибудь другой посыпает сыром тортильи за 2.2 0 в час . Сейчас же положи в сумку бутылку текилы и мотай оттуда . Только представь , Эм , как это будет здорово . Уйди сейчас . Просто сделай это , и всё . 2. Я также считаю , что тебе нужно свалить с той квартиры . Тилли обдирает тебя как липку — как можно платит ь столько за комнату без окон ? Это не “гардеробная комната” , а самый что ни на есть шкаф , и тебе надо сваливать оттуда — пусть кто-нибудь другой развешивает Тилли ее серые лифчики ! Когда я вернусь в так называемый реальный мир , я куплю квартиру , потому чт о именно так поступают мерзкие зажравшиеся капиталисты вроде меня , и ты всегда сможешь жить у меня временно или постоянно , если захочешь , потому что мне кажется , у нас все получится , как по-твоему ? Мы вполне можем стать соседями . Конечно , если тебе удастся противостоять моей сексуальной неотразимости , ха-ха . Если же нет , буду по ночам запирать тебя в твоей комнате . Короче , так мы дошли до самого главного , а именно : 3. Как только ты это прочтешь , вставай и иди в студенческое турагентство на Тоттенхэм-Корт-ро уд и возьми себе билет с открытой датой до Дели , желательно с вылетом до 1 августа (а это уже через две недели ). Если ты забыла , это мой день рождения . За ночь до знаменательной даты садись на поезд до Агры и там остановись в дешевой гостинице . Наутро вст а нь пораньше и иди в Тадж-Махал . Может , слышала о таком месте — это такое белое здание , в честь которого назвали индийский ресторан на Лотиан-роуд ? Оглянись вокруг , и ровно в полдень , если встанешь под самым куполом с красной розой в одной руке и экземпляр о м “Николаса Никлби” “Николас Никлби” (полное название “Жизнь и приключения Николаса Никлби” ; 1838 – 1839) — роман Чарлза Диккенса. в другой , я приду и отыщу тебя , Эм . Я буду держать в одной руке белую розу , а в другой — экземпляр “Говардс-Энда” , и когда увижу тебя , швырну в тебя эту тягомотину ! Не правда ли , это самый грандиозный план , о котором ты слышала ? Уверен , ты скажешь : ах этот Декстер , опять он в своем духе , а о самом главном забыл . Где взять деньги ? Ведь авиабилеты не растут на деревьях , и как же мой соцпакет и рабочая этика и т. д . и т. п . Что ж , не волнуйся — за всё плачу я . Да , ты не ослышалась : за всё плачу я ! Я переводом вышлю тебе денег на авиабилет (всегда хотел перевести кому-нибудь денег из-за границы ) и буду оплачивать все твои расхо д ы , пока ты будешь в Индии , что конечно же звучит круто , но на самом деле не так , потому что тут всё стоит копейки . Мы можем прожить здесь несколько месяцев , Эм , ты и я , потом поехать в Кералу или в Таиланд . Пойдем на вечеринку в полнолуние — представь , не спать всю ночь не потому , что беспокоишься о будущем , а потому , что это весело . (Помнишь , как мы всю ночь не спали тогда , в Эдинбурге , Эм ? Ладно . Рассказываю дальше .) Всего за триста фунтов чужих денег ты могла бы изменить всю свою жизнь , и не надо из-за этого переживать , потому что , сама посуди , у меня есть деньги , хоть я никогда и не работал , а ты там вкалываешь и все равно сидишь без гроша — это ли не социализм в действии ? К тому же , если тебе очень-очень захочется , ты конечно же сможешь вернуть мне до л г , когда станешь знаменитым драматургом или поэзия вырастет в цене и т. д . К тому же это всего на три месяца . Мне осенью все равно возвращаться . Сама знаешь , у мамы проблемы со здоровьем . По ее словам , операция прошла успешно , но , может , она говорит так , л ишь чтобы меня успокоить ? Как бы то ни было , рано или поздно мне все равно придется вернуться . (Кстати , у моей мамы есть теория насчет тебя и меня , и если ты придешь на встречу в Тадж-Махал , я все тебе расскажу , но только если придешь .) На стене передо мн ой сидит нечто вроде гигантской хищной саранчи , и она так на меня смотрит , будто приказывает мне заткнуться , что я и сделаю . Дождь кончился , сейчас я пойду в бар на встречу с новыми друзьями . Говоря “новые друзья” , я имею в виду трех студенток амстердамск о го мединститута , и этим все сказано . Но по пути я непременно отыщу почтовый ящик и отправлю это письмо , пока не передумал . Не потому , что считаю , что твой приезд сюда — плохая идея (вовсе нет , идея замечательная , ты обязательно должна приехать ), но потому, что думаю , что слишком много наговорил . Извини , если тем самым досадил тебе . Суть всего сказанного в том , что я думаю о тебе , причем постоянно . Декс и Эм , Эм и Декс . Можешь считать меня сентиментальным , но в этом мире нет ни одного человека , кроме тебя , в месте с которым я с большей охотой подцепил бы дизентерию . Тадж-Махал , 1 августа , полдень . Я тебя найду ! С любовью , Д . * * * …и поставив точку , он потянулся , почесал затылок , допил последний глоток пива , взял письмо , аккуратно сложил листки и торжес твенно положил перед собой получившуюся стопку . Тряхнул затекшей рукой — одиннадцать страниц , да еще и быстро написанных ; он так много не писал с выпускных экзаменов . Удовлетворенно вытянув руки вверх над головой и потянувшись , он подумал : нет , это не пис ь мо — это подарок. Надев сандалии , он встал , слегка шатаясь , и с дрожью приготовился к походу в общие душевые . Его тело стало темным от загара — он целых два года работал над этим , и теперь цвет бронзы проник глубоко в кожу , как креозотовая пропитка — в дре весину забора . Волосы были пострижены почти под ноль — над прической потрудился местный брадобрей . Декстер также немного похудел , но втайне ему нравился новый образ : героически впалые щеки , словно он заблудился в джунглях и его только что спасли . В доверш е ние он сделал ни к чему не обязывающую татуировку на щиколотке — нейтральный символ инь-ян . Возможно , в Лондоне он об этом еще пожалеет , но ничего — всегда можно надеть носки. Слегка протрезвев после холодного душа , он вернулся в свою крошечную комнату и п роизвел ревизию рюкзака в поисках подходящей одежды для свидания с голландскими студентками . Он перенюхал все свои футболки и штаны , откладывая их в сторону , пока те не образовали большую кучу на дырявой циновке . Выбрав наименее влажную майку с винтажной а мериканской символикой и короткими рукавами , он натянул какие-то джинсы , обрезанные чуть ниже колен , которые следовало носить без нижнего белья , чтобы чувствовать себя отважным бунтарем . Путешественником и первооткрывателем. А потом он увидел письмо . Шесть голубых листков , исписанных мелким почерком с обеих сторон . Он уставился на письмо , словно то была вещь , ненароком забытая непрошеным гостем , уже трезвым взглядом , и его взяло сомнение . Он осторожно поднял стопку листков , выловил взглядом случайную строк у и тут же отвернулся , скривив рот . Восклицательные знаки , целые слова , написанные прописными буквами , нелепые шутки… Он назвал ее сексуальной… “письмописание”… такого слова даже не существует . В этом письме его голос звучал , как у начитавшегося стишков ше с тиклассника , а не путешественника и бунтаря с короткой стрижкой , татуировкой и в брюках , надетых на голое тело . Я тебя найду , я думаю о тебе , Декс и Эм , Эм и Декс — о чем он только думал ? То , что казалось трогательным и важным всего час назад , теперь выгл я дело слащавой банальностью , а местами и откровенным враньем ; не было на его стене никакой хищной саранчи , и он не слушал ее кассету , как написал — посеял кассетник где-то в Гоа . Это письмо все изменит между ними — но разве ему не нравится нынешнее положен и е дел ? Действительно ли он хочет , чтобы Эмма приехала к нему в Индию , смеялась над его татуировкой , остроумно комментировала все вокруг ? Придется ли ему поцеловать ее в аэропорту ? Будут ли они спать в одной кровати ? Он попытался представить , как все будет. А может , не так уж ему и хочется ее видеть ? Нет , решил он наконец , хочется . Потому что , несмотря на очевидную глупость , в его словах сквозила искренняя симпатия и даже больше чем симпатия , и он непременно должен отправить это письмо сегодня же вечером . Ес ли же она будет смеяться , всегда можно отшутиться : мол , был пьян . К тому же это правда. Не сомневаясь больше , он положил письмо в авиапочтовый конверт и сунул его меж страниц “Говардс-Энда” , подписанного рукой Эммы . А затем пошел на встречу с новыми голлан дскими знакомыми. В тот вечер чуть , позже девяти , Декстер ушел из бара с Рене ван Хутен , которая училась на фармацевта в Роттердаме . Ладони ее были расписаны поблекшей хной , в кармане лежала упаковка темазепама Темазепам — лекарство от бессонницы , печаль но известное в 1980-х как самый распространенный препарат , применяемый не по назначению (с целью достижения эффекта наркотического опьянения ). , а на копчике красовалась неумело сделанная татуировка с изображением дятла Вуди . Когда Декстер пропустил ее в дверях , ему показалось , что птица похотливо на него скалится. Спеша к выходу , Декстер и его новая подруга случайно толкнули Хайди Шиндлер , студентку факультета химического машиностроения из Кёльна , двадцати трех лет от роду . Хайди выругалась , но по-немецки и достаточно тихо , так что Декстер ничего не слышал . Проталкиваясь сквозь толпу в баре , она сняла свой огромный рюкзак и оглядела зал в поисках свободных мест . У нее было румяное круглое лицо , напоминавшее несколько кругов , наложенных один на другой ; это т эффект усиливали ее круглые очки , запотевшие в жарком и влажном воздухе . Хайди была не в настроении ; во-первых , ее раздуло от антидиарейных препаратов , во-вторых , она злилась , что друзья все время ее бросают и без нее убегают . Рухнув на ветхий ротанговый диван , она без стеснения предалась жалости к себе . Сняла запотевшие очки , вытерла краем футболки , поерзала , устраиваясь удобнее , и… почувствовала , как что-то впилось ей в зад . Хайди снова тихо выругалась. Меж засаленных поролоновых подушек лежала книга под названием “Говардс-Энд” , а в книге — письмо . И хотя письмо предназначалось кому-то другому , при виде красно-белой каймы авиаконверта Хайди невольно испытала волнение . Она взяла письмо , прочла его , а потом перечитала еще раз. Английский Хайди был далек от совершенства , и некоторые слова показались ей незнакомыми — “письмописание” , к примеру . Но она поняла достаточно , чтобы осознать важность этого письма . Это было такое письмо , которое ей очень хотелось бы когда-нибудь получить . Не любовное , но почти . Она п р едставила , как эта Эм читает его и перечитывает , слегка раздосадованная , но и довольная , и вообразила , как она следует его указаниям : бросает свою ужасную квартиру и дерьмовую работу и меняет жизнь к лучшему . Хайди представила Эмму Морли , которая в ее воо б ражении была почему-то очень похожа на нее саму , в назначенный день у Тадж-Махала . Вот к ней подходит красивый блондин , и они целуются . Представив это , Хайди почувствовала себя немного счастливее . И решила : что бы ни случилось , Эмма Морли должна получить э то письмо. Но на конверте не было ни адреса Эммы , ни адреса этого Декстера . Хайди пробежала письмо глазами в поисках хоть какой-то подсказки , например названия ресторана , где работала Эмма , но ничего такого не нашла . Тогда она решила навести справки в оте ле напротив . В конце концов , что еще она могла сделать ?.. Теперь Хайди Шиндлер зовут Хайди Клаус . Ей сорок один год , она живет в пригороде Франкфурта с мужем и четырьмя детьми и , в принципе , счастлива — уж , по крайней мере , счастливее , чем могла предположи ть в двадцать три . А книга “Говардс-Энд” в бумажном переплете так и стоит на полке в спальне для гостей , забытая и непрочитанная , а между обложкой и первой страницей вложено письмо . И на той самой первой странице мелким аккуратным почерком сделана надпись : Милому Декстеру . Великая книга для твоего великого путешествия . Попутного тебе ветра , возвращайся в целости и сохранности и без татуировок . Будь хорошим мальчиком , хотя бы настолько , насколько способен . Черт , как же я буду по тебе скучать . С любовью , твоя лучшая подруга Эмма Морли . Клэптон , Лондон , апрель 1990. Глава 4 Шансы Понедельник , 15 июля 1991 года Кэмден-Таун и Примроуз-Хилл — Внимание ! Пожалуйста , послушайте ! Эй , люди ! Хватит разговаривать , замолчите , замолчите , пожалуйста . Прошу . Спасибо . И так , с вашего позволения , повторим сегодняшнее меню . Для начала так называемые блюда дня . Сегодня у нас суп-пюре из сладкой кукурузы и чимичанга из индейки. — Индейка ? В июле ? — проговорил Иэн Уайтхед из-за стойки бара , где он нарезал лаймы на ломтики , чт обы затем украсить ими горлышки пивных бутылок. — Поскольку сегодня понедельник, — продолжил Скотт, — должно быть тихо и мирно , и я не хочу видеть ни одного пятнышка ! Я посмотрел график… Иэн , сегодня твоя очередь мыть туалеты. Остальные работники усмехнули сь. — Почему вечно я ? — простонал Иэн. — Потому что у тебя это получается так здорово, — ответила его хорошая подруга Эмма Морли , и Иэн воспользовался шансом и обнял ее за сутулые плечи , делая вид , что закалывает ее ножом. — И еще , Эмма , когда вы закончите свою клоунаду , не могла бы ты зайти ко мне в кабинет ? — добавил Скотт. Под многозначительными взглядами усмехающихся сотрудников Эмма высвободилась из тисков Иэна . Бармен Рашид нажал клавишу на панели забрызганного жиром магнитофона , стоявшего на стойке б ара , и “Кукарача” , песня о таракане , заиграла , чтобы повториться еще тысячу раз , и даже шутки на эту тему уже не казались смешными. * * * — Перейду сразу к делу . Садись. Скотт закурил , а Эмма тем временем взгромоздилась на барный табурет , стоявший напрот ив его большого стола , на котором царил вечный беспорядок . Июльское солнце едва пробивалось сквозь стену коробок с водкой , текилой , сигаретами , большинство из которых оказывались в карманах персонала . В комнате стоял запах пепельниц и разочарования. Скотт положил ноги на стол : — Дело в том , что я ухожу. — Да что ты ? — В головном офисе мне предложили возглавить новую сеть “Хайль Цезарь” в Илинге… вЂ” Что за “Хайль Цезарь” ? — Новая крупная сеть современных итальянских ресторанов… вЂ” И они ее назвали “Хайль Цезар ь” ? — Да. — Почему не “Хайль Муссолини” ? — Они хотят сделать итальянский ресторан по тому же принципу , что этот мексиканский. — В смысле , такой же дерьмовый ? Скотт , кажется , обиделся : — Перестань , Эмма , ладно ? — Извини , Скотт , честно . Поздравляю тебя , ты м олодец , правда… вЂ” Она осеклась , поняв , что за этим сообщением последует. — Понимаешь , в чем дело… вЂ” Он переплел пальцы , наклонился вперед , точно повторяя действия какого-то бизнесмена , увиденного по телевизору , и преисполнился удовольствия от внезапно обре тенной власти. — Меня попросили назначить себе замену на пост менеджера , и об этом я и хотел с тобой поговорить . Мне нужен человек , который никуда не денется . Надежный человек , который не сбежит в Индию без предупреждения и не бросит всё ради более интере с ной работы . Кто-то , кто точно останется тут еще на пару лет и посвятит всю себя… Эмма… ты что , плачешь ? Эмма опустила голову и закрыла глаза обеими руками : — Извини , Скотт , просто день сегодня такой. Он нахмурился : его раздражали ее слезы , но одновременно ему было ее жалко. — Вот , возьми… вЂ” Скотт выудил один рулон бумажных кухонных полотенец из большой фабричной. — Успокойся. — Он бросил ей рулон , и тот отскочил от ее груди. — Я что-то не то сказал ? — Нет , нет , нет , это личное… так , иногда всплывает . Мне та к стыдно. — Она промокнула глаза двумя кусочками грубой голубой бумаги. — Извини , извини , и еще раз извини… так что ты говорил ? — Я даже не знаю , стоит ли продолжать после того , как ты так расплакалась. — Кажется , речь шла о том , что моя жизнь безнадежна. — После этих слов она начала смеяться и плакать одновременно . Оторвав третий кусок бумаги , она прижала его ко рту. Скотт подождал , пока ее плечи перестанут вздыматься от всхлипов. — Так тебе нужна работа или нет ? — Ты хочешь сказать… — она накрыла ладонью крышку двадцатилитровой банки соуса “Тысяча островов”, — что все это когда-нибудь будет моим ? — Эмма , если тебе не нужна работа , так и скажи . Я проработал здесь четыре года… вЂ” И у тебя очень хорошо получается , Скотт. — Зарплата нормальная , тебе никогда бол ьше не придется мыть туалеты… — Я ценю твое предложение , Скотт. — Так почему слезы ? — Просто в последнее время я… немного в депрессии. — В депрессии ? — Скотт нахмурился , точно слышал это слово впервые. — Ну , в смысле… грустно мне. — А… Понятно. — Он хотел было по-отечески ее обнять , но для этого пришлось бы перелезть через десятигаллоновую бочку майонеза , поэтому он лишь подался вперед. — Эээ… проблемы в личной жизни ? Эмма рассмеялась : — Это вряд ли . Скотт , со мной все в порядке , просто настроение неважное, только и всего. — Она бодро тряхнула головой. — Видите ? Теперь все хорошо , я снова в норме . Давайте об этом забудем. — Так что скажешь ? По поводу моего предложения ? — Можно подумать ? До завтра ? Скотт добродушно улыбнулся и кивнул : — Конечно ! Не спеши. — О н указал рукой на дверь и добавил с глубоким сочувствием : — Иди , съешь начос. * * * В пустой служебной комнате Эмма сверлила взглядом тарелку горячих кукурузных чипсов с расплавленным сыром , будто то был ее смертельный враг , подлежащий уничтожению. Внеза пно выпрямившись , она подошла к шкафчику Иэна , покопалась в плотной куче джинсовой одежды и вынула из кармана пачку сигарет . Достала одну , закурила , затем сняла очки и осмотрела свои глаза в потрескавшемся зеркале , облизывая пальцы и стирая черные разводы. Ее волосы отросли ; она не укладывала их и не красила , так что они приобрели цвет , который она сама называла “дохлая мышь” . Вытянув из-под резинки , стягивавшей волосы , собранные в хвост , одну прядь , она провела по ней указательным и большим пальцами . Когд а она мыла голову , шампунь становился серым . Городские волосы . Кожа ее была бледной — слишком много ночных смен ; а еще она поправилась и последние пару месяцев надевала юбки через голову . Это все фасоль , жареная и пережаренная . Толстуха , подумала она . Глуп а я толстуха . Эта мысль теперь постоянно вертелась у нее в голове , а еще фразы “треть жизни позади” и “в чем смысл всего этого ?”. В двадцать пять лет у Эммы наступил второй подростковый возраст , и на этот раз самокопания и пессимизма было куда больше , чем в первый . “Приезжай домой , дочка”, — сказала мама вчера по телефону своим дрожащим , полным тревоги голосом , точно ее дочь находилась в плену у инопланетян . “У тебя тут есть своя комната . В универмаге требуются продавцы…” И впервые за все время Эмме захотело с ь домой . Ей казалось , что она сможет завоевать Лондон , но город поглотил ее , как все и предсказывали . Она-то думала , что попадет в вихрь литературных чтений , политических дискуссий , веселых вечеринок , горько-сладких любовных историй с прогулками по набере ж ной Темзы . Намеревалась создать свою группу , снимать короткометражные фильмы , писать романы… Но прошло два года , и тоненький сборник стихов не стал толще , да и , по правде сказать , не случилось вообще ничего хорошего , если не считать того , что , когда она в м есте с единомышленниками выступила против подушного налога , их разогнали полицейские с дубинками. А ведь она так старалась . У нее была мысль устроиться на работу в издательство . Ее подруга Стефани Шоу нашла такую работу после окончания колледжа , и теперь е е было не узнать . Куда девалась Стефани Шоу , которая хлестала пиво литрами и одевалась во все черное ? Теперь она пила белое вино , носила стильные дизайнерские костюмчики и подавала закуски из органических продуктов на званых ужинах . По ее совету Эмма разо с лала письма издателям , агентам , владельцам книжных магазинов , но безуспешно . В стране царил экономический кризис , люди с мрачной решимостью держались за свои места . Она уже начала подумывать о том , чтобы продолжить образование , но студенческие гранты отме н или , а плата за обучение была ей не по карману . Правда , всегда можно было устроиться куда-нибудь добровольцем , например в “Международную амнистию” , но расходы на квартиру и транспорт съедали весь ее доход , а работа в “Локо Кальенте” вЂ” время и силы . У нее д аже возникла благородная идея читать романы вслух слепым , но есть ли вообще такая работа — или это она видела в кино ? Когда будут силы , она обязательно узнает… А пока она способна только на то , чтобы сидеть за столом и уничтожать взглядом свой обед. Химиче ский сыр застыл и стал похож на пластик . Во внезапном приступе отвращения она оттолкнула тарелку , порылась в сумке и достала дорогой новый блокнот в кожаной обложке с пришпиленной к ней толстой перьевой ручкой . Открыв блокнот и посмотрев на чистый лист кр е мово-белой бумаги , она быстро начала писать. Начос Во всем виноваты начос . Дымящаяся масса , вязкая , как болото , Болото ее жизни , Воплощение всего , что не так В Ее Жизни . “Время перемен”, — кричит голос в окне . Там , на Кентиш-таун-роуд , Кто- то смеется , Но здесь , на прокуренном чердаке Есть только начос . Сыр , как ее жизнь , Затвердел , Стал холодным , Как пластик , И смех не доносится так высоко . Эмма отложила ручку , отвернулась и устремила взор в потолок , словно давая кому-то шанс спрята ться . Потом снова взглянула на лист в надежде , что ее поразит гениальность написанного. Но она лишь поежилась , раздосадованно застонала и , качая головой , принялась зачеркивать строчку за строчкой перекрестными черточками , пока стало не разглядеть ни единог о слова . Вскоре чернила так пропитали бумагу , что она размякла . Эмма перевернула страницу , теперь запачканную кляксами , и прочла , что на ней написано. Утро в Эдинбурге , 4 часа Мы лежим на узкой кровати и Говорим о будущем , гадаем . Он говорит , а я смотр ю и думаю : “Красивый. — Какое глупое слово. — Может быть , это то самое ? То неуловимое чувство ?” Дрозды поют за окном , Солнце греет шторы… Она снова поежилась , точно заглянув под бинты , и захлопнула блокнот . Боже мой , “неуловимое чувство” . В ее ж изни наступил поворотный момент . Она перестала верить , что можно улучшить ситуацию , сочинив о ней стихотворение. Отложив блокнот , она взяла вчерашнюю газету и принялась за начос , неуловимые начос , удивившись в очередной раз , каким успокаивающим эффектом об ладает вредная еда. В дверях возник Иэн : — Тот парень опять здесь. — Какой парень ? — Приятель твой , красавчик . И с ним девчонка. Эмма сразу поняла , о каком парне речь. Прижавшись носом к жирному стеклу круглого окошка , она наблюдала из кухни , как они нагло развалились за центральным столиком , потягивая через соломинки цветные коктейли и смеясь над меню . Девушка была высокая , худая , с бледной кожей , подведенными черным глазами и черными-черными волосами , короткой и наверняка дорогой асимметричной стрижкой . Е е длинные ноги в сапогах выше колен обтягивали прозрачные черные леггинсы . Оба были слегка пьяны и вели себя как герои попсового видеоклипа , с нарочитой развязностью , свойственной людям , когда те понимают , что на них смотрят, — и Эмма представила , с каким удовольствием вышла бы в зал и плюхнула им на голову по здоровенному буррито дня . Две большие ладони легли ей на плечи. — Ничего себе. — Иэн присвистнул и примостил подбородок у нее на голове. — Что за штучка ? — Понятия не имею. — Эмма стерла отметину от своего носа на стекле. — За всеми не уследить. — Значит , новенькая ? — Декстер ни на чем не способен сосредоточиться надолго . Он как младенец . Или обезьянка . Чтобы привлечь его внимание , надо помахать чем-нибудь блестящим у него перед носом . А эта девчонка, она , собственно , и есть что-то блестящее . — Значит , по-твоему , правду говорят ? Что девчонки западают на мерзавцев ? — Он не мерзавец . Он идиот. — Значит , девчонки западают на идиотов ? Декстер заложил себе за ухо коктейльный зонтик , и этот гениальный трюк вызвал у его спутницы восторженный смех. — Похоже на то, — ответила Эмма . И подумала : что с ним такое ? Откуда эта потребность демонстрировать у нее под носом свой шикарный новый имидж городского жителя ? В ту самую минуту , как она увидела его среди пассажир ов , прибывших рейсом из Таиланда — похудевшего , загоревшего , с дурацкой маленькой татуировкой, — она сразу поняла , что между ними не может быть отношений . Он слишком много повидал , а она — слишком мало . И все же за последние девять месяцев это была уже тр е тья его подружка , или девушка , или неизвестно кто . Декстер приводил их к ней , как собака приносит хозяину мертвого жирного голубя в зубах . Это какая-то извращенная форма мести или что ? Потому что она лучше училась в колледже ? Неужели он не понимает , каков о ей смотреть на них , усевшихся за девятым столиком и развязно раскинувших ноги ? — Иэн , можешь их обслужить ? Это твой столик. — Он хотел тебя видеть. Она вздохнула , вытерла руки об фартук , сняла бейсболку , чтобы выглядеть хоть чуточку менее идиотски , и толк нула дверь : — Хотите узнать про наши блюда дня ? Декстер вскочил , высвободившись из длинноруких объятий новой девушки , и обнял старинную подругу : — Здорово , Эм , как жизнь ? Ну , обнимемся ! — С тех пор , как он начал работать на телевидении , у него появилась эт а мания со всеми обниматься , прямо-таки душить в объятиях . Общение с другими телеведущими не прошло даром , и теперь он говорил с ней не как со старым другом , а , скорее , как с очередной “специальной приглашенной звездой”. — Эмма , это… вЂ” он положил руку на о бнаженное костлявое плечо новой знакомой , так что получилось , будто они обнимаются втроем, — это Наоми . Произносится как Ной-ми… вЂ” Привет , Ной-ми, — с улыбкой сказала Эмма . Наоми улыбнулась в ответ , крепко зажав белоснежными зубами коктейльную соломинку. — Посиди с нами , выпьем по “Маргарите” ! — Декстер впал в пьяную сентиментальность и потянул Эмму за руку. — Не могу , Декс . Я на работе. — Да ладно тебе , всего на пять минут . Я хочу угостить тебя выпитым . В смысле , выпивкой . Да , выпивкой. К ним подошел Иэн с блокнотом наготове. — Готовы сделать заказ ? — дружелюбно спросил он. Наоми наморщила носик : — Не думаю , что мы будем что-то здесь есть ! — Декстер , ты знаком с Иэном ? — поспешно произнесла Эмма. — Нет , не знаком, — проговорил Декстер. — Вообще-то , нас знак омили уже несколько раз, — заметил Иэн , и на секунду повисла тишина . Они стояли перед ними — официанты перед клиентами. — Так , Иэн , принеси-ка нам две… нет , три “Маргариты из Аламо”, — наконец сказал Декстер и посмотрел на Эмму. — Две или три ? Эм , ты с нам и выпьешь ? — Декстер , я же говорю . На работе я. — Ладно , тогда знаешь что… Тогда и мы больше не будем . Принесите счет и… ээ… — Иэн ушел , а Декстер поманил Эмму пальцем и шепотом произнес : — Слушай , а можно как-нибудь… ну , ты понимаешь… — Что ? — Заплатить т ебе за напитки. Эмма непонимающе на него посмотрела : — Что ты имеешь в виду ? — Ну , то есть… можно оставить чаевые , ну , лично тебе ? — Чаевые ? Мне ? — Ну да . Лично тебе. — Зачем ? — Не знаю , Эм, — ответил Декс. — Просто мне правда очень , очень хочется оставить тебе денег. Когда Эмма услышала эти слова , ей показалось , будто маленькая частичка ее души умерла. * * * Декстер дремал под вечерним солнцем на Примроуз-Хилл , подложив руки под голову . Его рубашка была расстегнута , а рядом грелась бутылка дешевого белог о вина , при помощи которого он превращал дневное похмелье в вечернее опьянение . На сухой желтой траве холма сидели люди , “молодые профессионалы” ; некоторые пришли сюда прямо из офисов . Они болтали и смеялись под звуки трех соревнующихся стереомагнитофонов, и посреди всего этого лежал Декстер и мечтал о телевидении. Он без особых сожалений отказался от мысли стать профессиональным фотографом . Он был неплохим любителем , и знал это , как и понимал , что , возможно , всегда им будет , но чтобы стать единственным в с воем роде мастером , как Картье-Брессон , Капа или Брандт , необходимо было приложить усилия , бороться , быть отвергнутым много раз , а Декстер сомневался , что к этому готов . С другой стороны , телевидение было готово принять его прямо сейчас . И почему это рань ш е не пришло ему в голову ? С детства в доме всегда был телевизор , но Декстеру почему-то казалось , что смотреть его вредно . Однако за последние девять месяцев телевидение вдруг стало центром его вселенной . Его словно посвятили в новую религию , и он теперь о т носился к телевидению стрепетом новообращенного , точно наконец обрел духовное пристанище. И пусть он не мог похвастаться глянцевой профессией фотографа или уважением , которое вызывала профессия военного репортера , фраза “я работаю на телевидении” все равно звучала круто : за телевидением было будущее . Телевидение было демократией в действии , непосредственно затрагивало жизни людей , формировало мнения , провоцировало , развлекало и интересовало всех намного больше , чем все эти книги , которые никто не читал , ил и пьесы , которые никто не смотрел . Пусть Эмма ругает тори (Декстер и сам не был их фанатом , хотя больше из соображений стиля , чем принципа ), но именно благодаря ним телевидение задышало по-новому . До недавнего времени передачи были какие-то бесцветные , уны л ые , непременно посвященные важным делам : сплошные рассуждения о профсоюзах , бюрократическая скукотища , бородатые пэры , святоши и старушки одуванчики , толкающие перед собой тележки , накрытые к чаю — не телевидение , а филиал соцслужбы . Компания “Редлайт про д акшнз” , напротив , была одной из новых молодых частных независимых телекомпаний , которые так расплодились в последнее время и стремились отгородиться от дряхлых динозавров Би-би-си . Телевидение было прибыльным делом , и об этом свидетельствовали просторные о фисы телекомпаний — яркие цвета , новейшее компьютерное оборудование , набитые под завязку офисные холодильники. Карьера Декстера в мире ТВ была поистине головокружительной . Женщина с блестящими короткими волосами и в круглых очках , с которой он познакомился в индийском поезде , взяла его сначала мальчиком на побегушках , потом сделала ассистентом . А теперь он был уже помощником продюсера в UP4IT — воскресной программе , включающей выступления в прямом эфире , возмутительные комические скетчи и репортажи о том , ч то “действительно заботит молодежь” : венерические заболевания , наркотики , танцевальная музыка , наркотики , жестокость полицейских , наркотики . Декстер снимал гипердинамичные короткие ролики о мрачной жизни многоквартирных домов “рыбьим глазом” , наклонив кам е ру под безумным углом , затем при монтаже ускорял бег облаков по небу под эйсид-хаус . Ходили слухи , что в следующей серии программ его собираются сделать ведущим . Он был мастером своего дела , летал как на крыльях ; у него были все шансы наконец-то стать гор д остью родителей. “Я работаю на телевидении” вЂ” даже произносить эту фразу было приятно . Ему нравилось идти по Бервик-стрит в монтажную с большой сумкой , нагруженной видеопленками , и кивать людям , которые были точно как он . Нравились суши и премьерные вечери нки , нравилось пить из кулеров , гонять курьеров и произносить фразы вроде “надо урезать шесть секунд” . В глубине души ему нравилось и то , что на телевидении работали одни лишь красивые люди : здесь ценилась молодость . В этом прекрасном новом мире в конфере н ц-залах за мозговыми штурмами не восседали шестидесятидвухлетние старперы . Что случалось с работниками телеиндустрии , когда те достигали определенного возраста ? Куда они девались ? Его это не беспокоило , его все устраивало — например , обилие молодых женщин вроде Наоми , жестких , амбициозных девушек из большого города . Прежде в редкие минуты сомнений Декстера охватывало беспокойство , что недостаток интеллектуальных способностей будет тормозить его в жизни , но в нынешней его профессии ценились уверенность в се б е , энергичность , пожалуй , даже снобизм , а этих качеств у него было хоть отбавляй . Да , и на телевидении надо было быть умным , но не таким умным , как подразумевала Эмма . А “умным” в смысле соображать , что к чему , обладать интуицией и амбициями. Он любил свою новую квартиру в соседнем районе Белсайз-Парк (темное дерево , полированный металл ), любил Лондон , раскинувшийся перед ним в дымке в этот День святого Свитина . И ему хотелось поделиться всей этой радостью с Эммой , открыть ей новые возможности , новые гориз о нты , представить ее новым знакомым из совсем других социальных кругов — одним словом , сделать ее жизнь более похожей на его жизнь . Как знать , может Наоми и Эмма даже подружатся ! Убаюканный этими мыслями , он почти заснул , когда на него упала чья-то тень . От крыв один глаз , он прищурился : — Привет , красотка. Эмма больно пнула его в бедро. — Ай ! — Никогда , никогда не делай так больше ! — Как так ? — Ты знаешь как ! Как будто я зверь в зоопарке , а ты тычешь в меня палкой и смеешься… — Я над тобой не смеялся ! — А я тебя видела , как ты висел на свой подружке , и вы там хихикали… вЂ” Она не моя подружка , и мы смеялись над меню… — Вы смеялись над моей работой. — И что такого ? Ты и сама над этим всегда прикалываешься. — Да , потому что я там работаю . Я смеюсь из чувства про тиворечия , а ты просто смеялся мне в лицо ! — Эм , я бы никогда , никогда… вЂ” Вот такое впечатление ты на меня производишь. — Прости. — Хорошо. — Она села рядом , скрестив ноги. — Застегни рубашку и дай мне бутылку. — И она мне не подружка. — Он застегнул три н ижние пуговицы , надеясь , что Эмма заглотит приманку . Но она ничего не сказала , поэтому он пошел дальше : — Мы просто спим вместе время от времени , только и всего. Когда стало ясно , что с романтической точки зрения ничего им не светит , Эмма начала стараться не обращать внимания на безразличие Декстера , и теперь фразы вроде той , что он только что произнес , уже были неспособны причинить ей боль — по крайней мере , не больше , чем теннисный мячик , попавший в затылок . В последнее время она только морщилась , услыша в подобное замечание. — Тем лучше для вас обоих. — Она налила вино в пластиковый стаканчик. — Но если она тебе не подружка , как мне ее называть ? — Не знаю . Любовница ? — Это разве не подразумевает наличие чувств ? — Как насчет мое очередное достижение ! — Дек стер просиял. — Или это в наше время неполиткорректно ? — Лучше жертва . Мне это больше нравится. — Эмма отклонилась назад и сунула руку в карман джинсов , чувствуя неловкость. — Можешь взять обратно. — Она швырнула в него скомканной десятифунтовой купюрой. — Еще чего ! — Да , чего. — Это твое ! — Декстер , послушай меня внимательно . Друзьям чаевые не дают. — Это не чаевые , а подарок. — Деньги — не подарок . Хочешь купить мне что-нибудь — пожалуйста , но только не дари деньги ! Это просто позор. Он вздохнул и спрята л деньги в карман : — Извини . Еще раз. — Ладно, — сказала она и легла рядом с ним. — Валяй . Рассказывай об этой своей Наоми. Он просиял и приподнялся на локтях : — В выходные мы устраивали after-пати… After-пати , сказала она про себя . Он стал одним из тех , к то ходит на after-пати. — …я и раньше видел ее в офисе , а тут решил подойти и сказать привет и все такое , добро пожаловать в команду . Потом официально так протягиваю ей руку , а она улыбается , подмигивает , а потом кладет руку мне на затылок , притягивает к с ебе и… вЂ” Он выдержал паузу и закончил восторженным шепотом : — Целует , прикинь ? — Целует , прикинь ? — повторила Эмма , снова получив по затылку теннисным мячиком. — И при этом сует мне что-то в рот языком . Что это , спрашиваю я . А она подмигивает и говорит : уз наешь. Помолчав , Эмма спросила : — Это был орешек ? — Нет… — Маленький орешек в шоколаде ? — Нет , это была таблетка… вЂ” Типа “тик-така” ? Потому что у тебя воняло изо рта ? — У меня не воня… — И разве ты мне уже эту историю не рассказывал ? — Да , но то было с дру гой девчонкой. Теннисные мячики теперь ударяли в голову один за другим , и , кажется , к ним присоединился футбольный . Эмма потянулась и , глядя на небо , сказала : — Нельзя разрешать кому попало совать наркоту тебе в рот , Декстер , это негигиенично . И опасно . Од нажды на месте этой таблетки может оказаться капсула с цианидом. Декстер прыснул : — Так ты хочешь узнать , что было дальше ? Она приложила палец к подбородку : — Хочу ли я ? Пожалуй , нет . Нет , не хочу. Но он все равно ей рассказал , и все это она уже слышала — и про темные VIP-залы в клубах , и про ночные звонки и предрассветные такси через весь город ; бесконечный шведский стол , “съешь , сколько сможешь”, — вот на что была похожа его сексуальная жизнь , и Эмма сделала над собой усилие и постаралась не слушать , а в с его лишь смотреть , как двигаются его губы . Они по-прежнему были такими же замечательными , как она помнила , и будь она бесстрашной , дерзкой и асимметричной , как эта Наоми , то наверняка наклонилась бы и поцеловала его… Тут ей пришло в голову , что она никогд а никого не целовала , в смысле , первой . Ее , конечно , целовали , внезапно и слишком крепко , пьяные мальчишки на вечеринках , и эти поцелуи обрушивались на нее из ниоткуда , словно удар в лоб . Иэн тоже попытался поцеловать ее три недели назад , когда она подмета л а мясной холодильник : он так резко двинулся к ней , что ей показалось , будто он собирается боднуть ее лбом . Даже Декстер однажды ее поцеловал — много , много лет назад . Если она его поцелует , будет ли это выглядеть странным ? Что , если она сделает это прямо с ейчас ? Возьмет инициативу в свои руки , снимет очки , положит руку ему на затылок , пока он говорит , и поцелует , поцелует его… вЂ” …и вот Наоми звонит мне в три утра и говорит : “Садись в такси . Немедленно”. Она живо представила , как он вытирает рот тыльной част ью руки , стирая поцелуй , как крем от пирога . Повернула голову и стала наблюдать за другими людьми на холме . Вечерний свет начал меркнуть , поблизости двести процветающих и привлекательных молодых профессионалов кидали фрисби , разжигали угли в переносных гр и лях и строили планы на вечер . И все же ей казалось , что эти люди с их захватывающими карьерами , сиди-плеерами и горными велосипедами были далеко-далеко , точно все происходящее вокруг — рекламный ролик , который она смотрела по телевизору : реклама водки или маленьких спортивных машин . “Приезжай домой , дочка, — сказала ей мама вчера, — у тебя тут есть своя комната…” Она снова повернула голову и посмотрела на Декстера , который по-прежнему рассказывал о своих похождениях , потом на молодую пару за его спиной : жен щина оседлала мужчину , агрессивно целуя его , а тот покорно раскинул руки . Их пальцы были переплетены. — …мы не выходили из отеля три дня , прикинь ? — Извини , я давно тебя не слушаю. — Я как раз рассказывал… вЂ” Что , по-твоему , она в тебе нашла ? Декстер пожал плечами , точно не понял вопрос : — Она говорит , у меня сложная натура. — Сложная натура . Твоя натура такая же сложная , как мозаика из двух фрагментов. — Эмма села и отряхнула джинсы. — Для детей от одного до трех. — Она подняла кверху штанины. — Ты только п осмотри на мои ноги. — Она поддела волосок пальцами. — У меня ноги , как у пятидесятивосьмилетней старухи , заведующей благотворительным обществом. — Так сделай эпиляцию , хиппи. — Декстер ! — К тому же , ножки у тебя что надо. — Он потянулся и ущипнул ее за щи колотку. — Ты же у нас красотка. Она оттолкнула его , и он повалился на траву. — Не могу поверить , что ты назвал меня хиппи. — Парочка за их спинами по-прежнему целовалась. — Только посмотри на тех двоих… не пялься ! — Декстер обернулся. — Я их даже слышу . С такого-то расстояния . Слышишь эти чавкающие звуки ? Как будто затычку из раковины вытаскивают . Говорю тебе , не пялься ! — Почему ? Мы же в публичном месте. — Зачем приходить в публичное место и вести себя так ? У меня такое чувство , будто я смотрю программу о животных. — Может , они любят друг друга. — Так вот что такое любовь — слюнявые рты и задранная юбка ? — Иногда да. — Она как будто пытается залезть к нему в рот головой . Еще чуть-чуть , и челюсть вывихнет. — А она ничего. — Декстер ! — Ну правда же. — Знаешь , некоторым это может показаться странным , вот эта твоя одержимость сексом , точно ничем другим людям и не положено заниматься . В глазах некоторых это выглядит жалко и убого… вЂ” Странно , а я вовсе не чувствую себя жалким . Или убогим. Эмма , которая чувствовал а себя и жалкой , и убогой , промолчала . Декстер слегка толкнул ее локтем : — Знаешь , что тебе и мне надо сделать ? — Что ? Он заулыбался : — Вместе употребить Э. — Э ? Что за Э ? — Она искренне недоумевала. — Ах , ты имеешь в виду экстази ? Кажется , я читала об это м в журнале . Нет , расширение сознания с помощью химии — это не мое . Я как-то крышку на банке с замазкой забыла закрыть , так мне начало казаться , что мои туфли хотят меня съесть. — К ее удовольствию , он рассмеялся над ее шуткой , и она скрыла улыбку в пласт и ковом стаканчике. — Короче , я предпочитаю чистый , естественный продукт , то есть алкоголь. — Экстази избавляет от комплексов. — Поэтому ты в последнее время со всеми обнимаешься ? — Я просто считаю , что тебе не мешает повеселиться , вот и все. — А мне и так в есело . Ты даже не представляешь , какая веселая у меня жизнь. — Лежа на спине и глядя в небо , она почувствовала , что он смотрит на нее. — Ну и ?.. Теперь твоя очередь, — произнес он тоном , который она называла психотерапевтическим. — Какие у тебя новости ? Чт о в жизни происходит ? Имею в виду , в личной. — Ох , ты же меня знаешь . Я человек без эмоций . То есть робот . Или монахиня . Робот-монахиня. — Неправда . Ты притворяешься такой , но не такая. — Да я не против . Мне даже нравится идея состариться в одиночестве… вЂ” Тебе двадцать пять , Эм… вЂ” …стать синим чулком. Декстер не был уверен , что знает значение этого выражения , но при слове “чулок” возбудился , как собака Павлова . Эмма продолжала говорить , а он тем временем представил ее в синих чулках , но потом решил , что син ие чулки ей не пойдут (впрочем , они не пойдут никому ) и что чулки должны быть черными или красными , как те , что надела как-то Наоми… после чего решил , что смысл выражения “синий чулок” от него ускользает . Эти эротические грезы отняли у него довольно много мысленной энергии , и он задумался , а не права ли Эмма и не слишком ли он отвлекается на сексуальные темы . Не реже раза в час он превращался в идиота , взглянув на рекламу , обложку журнала или заметив выглядывающую из-под одежды пурпурную бретельку лифчика, а летом дела обстояли еще хуже . Нормально ли это — постоянно чувствовать себя так , будто только что вышел из тюрьмы ? Надо сосредоточиться . Человек , который ему отнюдь небезразличен , явно переживает что-то вроде нервного срыва , и он должен сосредоточиться н а этом , а не на трех девчонках , которые брызгаются в пруду… Сосредоточься ! Сосредоточься . Он попытался не думать о сексе , но мысли двигались со скоростью улитки. — А как же тот парень ? — спросил он. — Какой парень ? — Официант с работы . Похож на ботана из к омпьютерного клуба. — Иэн ? А что с ним такое ? — Почему бы тебе не начать встречаться с ним ? — Заткнись , Декстер . Я и Иэн , мы просто друзья . Дай лучше бутылку. — Она сделала глоток вина , которое нагрелось и стало похожим на сироп . Он следил за ней взглядом. Хотя Декстеру не была свойственна сентиментальность , временами он мог просто тихо сидеть и смотреть , как Эмма Морли смеется или рассказывает что-нибудь , и в такие минуты он был абсолютно уверен , что она — самый прекрасный человек , которого он когда-либо з нал . Иногда ему хотелось сказать это вслух , перебить ее и просто сказать об этом . Но не сегодня — сегодня он смотрел на нее и думал , что она выглядит усталой , бледной , грустной и что , когда она смотрит вниз , у нее появляется второй подбородок . И почему он а не хочет носить линзы вместо этих больших ужасных очков ? Ведь она уже не студентка . И эти бархатные резинки — они ее совершенно не красят . Что ей действительно нужно , подумал он , преисполнившись сочувствия , так это чтобы кто-нибудь взялся за нее и помог е й раскрыть собственный потенциал . Перед его глазами возникла вереница кадров : вот он по-отечески одобряюще смотрит , как Эмма примеряет кучу потрясных новых нарядов . Да , ему следовало бы уделять Эмме побольше внимания , и он так и сделал бы , если бы в его ж и зни столько всего не происходило. Но есть ли что-нибудь , что он может сделать прямо сейчас , чтобы вселить в нее уверенность , поднять ей настроение , чтобы она так не убивалась ? У него возникла идея , и , потянувшись , он взял ее за руку и торжественно произнес : — Знаешь , Эм , если к сорока годам ты не выйдешь замуж , я сам на тебе женюсь. Она взглянула на него с нескрываемым отвращением : — Это что , Декс , такое предложение руки и сердца ? — Я не про сейчас говорю , а про некий момент в будущем , когда мы оба уже буде м на грани отчаяния. Эмма горько усмехнулась : — И почему ты решил , что я захочу за тебя замуж ? — Ну , это вроде как само собой разумеется. Она медленно покачала головой : — Тогда тебе придется встать в очередь . Вот мой друг Иэн предложил мне то же самое , ког да мы на днях обрабатывали морозильник антисептиком . Только не в сорок , а в тридцать пять. — Без обид , но мне кажется , лишних пять лет свободы тебе не помешают. — Да не собираюсь я замуж ни за него , ни за тебя . Я вообще никогда не выйду замуж. — Откуда ты знаешь ? Она пожала плечами : — Цыганка нагадала. — Наверное , тебе не позволяют политические убеждения или что-то вроде этого. — Просто… это не для меня , только и всего. — Она поняла , что со стороны выглядит жалкой пессимисткой. — Представляю тебя невестой . Пышное белое платье , подружки , нарядные мальчики , несущие шлейф , голубая подвязка… вЂ” Подвязка . Его мозг клюнул на это слово , как рыба на наживку. — Вообще-то , мне кажется , что в жизни есть кое-что важнее отношений… вЂ” Ага . Карьера , например. — Она бросила на него уничтожающий взгляд. — Извини. Они снова повернулись к небу , которое уже совсем потемнело , и через минуту она проговорила : — Между прочим , в моей карьере сегодня вроде как произошел скачок. — Тебя уволили ? — Повысили. — Она улыбнулась. — Предложили работу менеджера. Декстер резко выпрямился : — В этой дыре ? Ты должна отказаться. — И с какой стати ? Что плохого в ресторанном бизнесе ? — Эм , да работай ты хоть на добыче урана , лишь бы тебе это нравилось ! Но ты же ненавидишь это место , каждую минуту , пров еденную там ! — Ну и ?.. Большинство людей ненавидят свою работу . Поэтому это так и называется : “работа”. — Послушай , а что , если мне удастся найти тебе место ? Она рассмеялась : — Какое место ? — У нас , в “Редлайт продакшнз” ! — Ему понравилась собственная идея. — Будешь ассистентом . Поначалу придется побегать за кофе бесплатно , но я знаю , у тебя получится… — Декстер , спасибо , конечно , но я не хочу работать в СМИ. Я знаю , что всем сегодня положено мечтать о работе в СМИ , будто это лучшая работа в мире… вЂ” Говориш ь , как истеричка , подумала она , истеричка , которая на самом деле ему завидует . — Я даже не понимаю , что такое эти СМИ… — Замолчи , успокойся . — Вы же там ничем не занимаетесь , только целыми днями пьете минералку из бутылочек , кайфуете и копируете свою з а дницу на ксероксе… вЂ” Эй , не такая уж это легкая работа , Эм… вЂ” Если бы люди относились к профессии медсестры , или , не знаю , соцработника , или учителя с таким же уважением , как к работе на чертовом телевидении … — Так стань учителем ! Из тебя выйдет отличный учитель… — Я хочу , чтобы ты пообещал никогда больше не давать своим друзьям советы насчет карьеры ! — Она говорила слишком громко , почти кричала , и за ее словами последовала тишина . Почему она ведет себя так ? Он же просто хочет помочь . Какая ему польза от и х дружбы ? Ему бы сейчас встать и уйти , она так и сделала бы на его месте . Они повернулись и одновременно взглянули друг на друга. — Прости, — сказал он. — Нет , это ты меня прости. — А тебе-то за что извиняться ? — Наорала на тебя , как… сумасшедшая старая ко рова . Извини , я устала , у меня был неудачный день , и мне жаль , что я такая… скучная. — Не такая уж ты и скучная. — Нет , Декс , серьезно . Я порой сама на себя нагоняю уныние. — Но мне с тобой не скучно. — Он взял ее руку. — И никогда не будет . Ты одна на мил лион , Эм. — Брось , я даже не одна на три. Он слегка толкнул ее ногой : — Эм ? — Да ? — Просто согласись со мной хоть раз , ладно ? Промолчи и согласись. Минуту они молча смотрели друг на друга . Потом он снова лег на траву ; Эмма легла вслед за ним и слегка вздро гнула , обнаружив под плечами его руку . На секунду они оба почувствовали стеснение , а потом она перевернулась на бок и свернулась клубком рядом с ним . Он обнял ее крепче и заговорил где-то у нее над головой : — Знаешь , чего я не могу понять ? Столько людей во круг постоянно твердят тебе , какая ты классная , умная , веселая , талантливая и прочее , твердят бесконечно — уж я , по крайней мере , повторяю это уже несколько лет . Так почему ты им не веришь ? Почему , по-твоему , они продолжают это твердить , Эм ? Или это загов о р и все втайне сговорились и делают вид , что хорошо к тебе относятся ? Она прижалась лицом к плечу Декстера и поняла , что надо его остановить , иначе она расплачется. — Ты очень славный . Но мне пора. — Нет , побудь еще . Возьмем еще бутылку. — Разве Наоми тебя не ждет ? Наверняка у нее весь рот набит веселыми таблетками , как у маленького хомячка-торчка. — Она раздула щеки , Декстер засмеялся , и ей стало немного лучше. Они задержались еще ненадолго , потом сходили в винный и вновь поднялись на холм , чтобы наблюдать закат над городом , пить вино и есть дорогие чипсы из большого пакета . Из зоопарка доносились странные звериные крики , и в конце концов , кроме них , на холме не осталось никого. — Мне пора домой, — сказала она , вставая на нетвердых ногах. — Можешь переночев ать у меня. Она представила дорогу домой : северная ветка метро , второй этаж тридцать восьмого автобуса и долгий путь пешком по опасным улицам , где всегда почему-то пахло жареным луком . Когда она зайдет в комнату , батареи будут разогреты на полную катушку и Тилли Киллик будет сидеть , прилипнув к радиатору , как геккон , в распахнутом халате , и есть песто прямо из банки . В холодильнике ее ждал сыр с отметинами от зубов , по телевизору — тупой сериал , и меньше всего на свете ей хотелось возвращаться домой. — Возь мешь мою зубную щетку, — добавил Декстер , словно читая ее мысли. — Поспишь на диване. Представив себя на его новеньком дизайнерском диване , обтянутом поскрипывающей черной кожей , с кружащейся от выпитого вина и растерянности головой , она решила , что в жизн и ее и без того довольно сложностей . И твердо пообещала себе — в последнее время она давала себе твердые обещания почти каждый день, — что не будет больше ночевок у Декстера , не будет стихов и зря потраченного времени . Пора навести в жизни порядок . Пора н а чать всё заново. Глава 5 Просто друзья 15 июля 1992 года Острова Додеканес , Греция А бывает , проснешься , и все идеально. Это славное ясное утро Дня святого Свитина застало их под бескрайними голубыми небесами без малейшей угрозы дождя на палубе парома , медленно бороздящего воды Эгейского моря . В новых солнцезащитных очках и летней одежде , они лежали рядом под утренним солнцем , отсыпаясь после вчерашней попойки в таверне . На второй день десятидневного отпуска на островах установленные правила были по-п р ежнему в действии. Это было что-то вроде женевской конвенции для “просто друзей” вЂ” свод основных запретов , составленный до отъезда с той целью , чтобы отпуск прошел без осложнений . Эмма снова была в свободном плавании : короткий и непримечательный роман со С пайком , специалистом по ремонту велосипедов , чьи пальцы постоянно пахли водоотталкивающим спреем , закончился без особых сожалений для обеих сторон , но благодаря нему у нее хотя бы повысилась самооценка . Да и велосипед ее теперь был в отличной форме. Дексте р , в свою очередь , перестал встречаться с Наоми , потому что отношения , по его словам , стали “слишком напряженными” , что бы это ни значило . После Наоми была Аврил , затем Мэри , Сара , другая Сара , Сандра и Иоланда , и вот теперь настал черед неистовой Ингрид, ныне модного стилиста , а прежде модели , которая была вынуждена покинуть подиум , потому что — об этом она сообщила Эмме с полной серьезностью — у нее “слишком большая для манекенщицы грудь” . Декстер при этом выглядел так , будто он вот-вот лопнет от гордост и. Ингрид была из тех не стесняющихся своей сексуальности девушек , у которых лифчик выглядывает из-под одежды . И хотя Эмма ни в коем случае не составляла для нее конкуренции (впрочем , как и остальные женщины на этой Земле ), было решено , что для всех сторон будет лучше , если некоторые вещи прояснятся до того , как Эмма с Декстером наденут одежду для плавания и нагрузятся коктейлями . Было маловероятно , что между ними что-то произойдет — окошко вероятности закрылось много лет назад , и у них давно выработался др у г на друга иммунитет . Они были просто друзьями , и ничего больше . И тем не менее однажды в пятницу июньским вечером Декстер и Эмма сели на террасе паба в Хэмпстед-Хит и составили правила. Правило номер один : разные комнаты . Что бы ни случилось , не должно бы ть никаких общих кроватей , двуспальных или односпальных , никаких объятий и телячьих нежностей по пьяной лавочке — они уже не дети. — Я вообще не вижу смысла в телячьих нежностях, — заявил Декстер. — У меня от телячьих нежностей живот болит, — заметила Эмма . И добавила : — Не флиртовать . Правило номер два. — Я никогда не флиртую , так что… вЂ” Декстер потерся ногой о ее щиколотку. — Я серьезно — никакого баловства после пары коктейлей. — Баловства ? — Ты знаешь , о чем я . Никаких штучек. — Штучек… с тобой ? — Со мн ой , не со мной — неважно . Пусть это будет правило номер три . Не хочу сидеть кислая , как лимон , пока ты там натираешь Лотте из Штуттгарта маслом для загара. — Эм , этого не случится. — Не случится . Потому что теперь это правило. Правилом номер четыре , по нас тоянию Эммы , запрещалась всякая обнаженка . Никаких купаний голышом — неизменно скромный и прикрытый внешний вид . Она вовсе не собирается глазеть на Декстера в трусах , в душе или , не дай бог , в туалете . В отместку Декстер предложил правило номер пять : ника к их настольных игр . Все больше и больше его друзей в последнее время увлеклись “Скрэбблом” , причем играли в него с видом саркастичных умников , зарабатывая тройные очки . Однако Декстеру казалось , что эта игра придумана с одной лишь целью : заставить его мучи т ься от скуки , при этом чувствуя себя идиотом . Так что никакого “Скрэббла” , и уж тем более пазлов , пока он жив. И вот во второй день отпуска , не нарушив пока ни единого правила , они лежали на палубе допотопного ржавого парома , который , пыхтя , тащился с Родо са к островам Додеканес . Первый вечер они провели в старом городе , пили сладкие коктейли , которые подавали в выскобленных ананасах , и всё не могли перестать улыбаться от новизны происходящего . Паром ушел с Родоса затемно , и теперь , в девять утра , он и она тихо лежали с похмельной головой ; вибрация мотора отдавалась в их вспученных булькающих животах , и они ели апельсины , молча читали , молча сгорали , абсолютно счастливые в молчаливой компании друг друга. Декстер сломался первым , вздохнул и положил книгу на г рудь — “Лолиту” Набокова , подарок от Эммы , которая самоназначилась ответственной за пляжное чтение , в результате чего целая куча книг , настоящая мобильная библиотека , заняла почти весь чемодан. Прошла минута . Он снова многозначительно вздохнул. — Что с тоб ой ? — спросила Эмма , не отрываясь от “Идиота” Достоевского. — Не могу это читать. — Это шедевр литературы. — У меня от него голова болит. — Надо было взять какую-нибудь книжку с картинками. — О , в целом мне нравится… — “Очень голодная гусеница” “Очень го лодная гусеница” вЂ” иллюстрированная книга для детей Эрика Карла (р . 1929), американского детского художника и писателя. тебе бы подошла. — …просто она однообразная какая-то . Какой-то чувак все время рассуждает о том , какой он озабоченный. — А мне казалос ь , ты найдешь в этом что-то созвучное для себя. — Она приподняла очки. — Это очень эротичная книга , Декс. — Разве что для любителей маленьких девочек. — Напомни-ка , за что тебя уволили из английской школы в Риме ? — Эм , ей было двадцать , сколько раз можно п овторять ! — Тогда спи. — Она взяла свой русский роман. — Фарисей. Он снова откинулся на рюкзак , но рядом присели двое , закрыв ему солнце . Девушка была симпатичной , хоть и дерганой , а парень был крупным , светлокожим , почти снежно-белым на утреннем солнце. — Простите… вЂ” произнесла девчонка с деревенским акцентом. Декстер прикрыл глаза рукой и широко улыбнулся : — Привет. — Вы не тот парень с телевидения ? — Возможно, — ответил Декстер , снял солнцезащитные очки и , рисуясь , тряхнул головой . Эмма простонала. — Как это шоу называется ? “зашибись !” — Название его шоу всегда писалось с маленькой буквы : заглавные временно вышли из моды. Декстер поднял руку : — Виновен ! Эмма прыснула , и Декстер одарил ее уничтожающим взглядом. — Книжка смешная, — пояснила она , помахав то миком Достоевского. — А я так и знала , что видела вас по телевизору ! — Девушка толкнула локтем своего спутника. — Ну , что я тебе говорила ? Розовощекий смущенно поежился и что-то пробормотал . Повисла тишина . Декстер услышал пыхтение моторов и понял , что рас крытая “Лолита” по-прежнему лежит у него на груди . Он тихонько сунул книгу в сумку. — Так вы отдыхать приехали ? — спросил он . Вопрос был риторический , зато это позволило ему вжиться в свой телевизионный имидж классного простого парня , которого ты только чт о встретил в баре. — Да, — вяло сказал розовощекий. Снова тишина. — Моя подруга Эмма. Эмма взглянула на них поверх очков : — Привет. Девушка прищурилась : — Вы тоже работаете на телевидении ? — Я ? О боже , нет . Хотя мечтаю об этом. — Эмма работает в “Межународ ной амнистии”, — с гордостью объявил Декстер , опустив руку ей на плечо. — По совместительству . А так я в ресторанном бизнесе. — Она менеджер в ресторане . Но собирается уйти . С сентября Эмма будет учиться на педагога , верно , Эм ? Эмма пронзила его взглядом : — Почему ты так странно разговариваешь ? — Как странно ? — Декстер рассмеялся , делая вид , что не понимает . Но парень с девушкой смущенно переминались с ноги на ногу , при этом заглядывая за борт — будто раздумывали , а не спрыгнуть ли им часом . Декстер понял , что пора заканчивать интервью. — Значит , увидимся на пляже ? Может , выпьем вместе пивка. — Ребята улыбнулись и вернулись на свои места. Декстер никогда не стремился быть знаменитым , но ему всегда хотелось добиться успеха , а какой смысл это делать , если никт о не узнает ? Люди должны об этом знать . Теперь , когда к нему пришла слава , все встало на свои места , словно известность была естественным продолжением школьной популярности . Не хотел он становиться и телеведущим, — впрочем , если спросить любого телеведуще г о , то окажется , что никто из них этого не хотел, — но обрадовался , когда ему сказали , что у него талант . Его первое появление перед камерой было похоже на то , как если бы он впервые в жизни сел за фортепьяно , и вдруг обнаружилось , что он виртуоз . Сама про г рамма была не столь серьезной , как другие , над которыми он работал , и состояла всего лишь из нескольких живых выступлений , премьер видеоклипов и интервью со звездами . Признаться , эта работа не была сложной — от него требовалось лишь смотреть в камеру да в р емя от времени покрикивать “Оторвемся !” . Но это получалось у него так хорошо , так красиво , так впечатляюще. Однако публичное признание было ему в новинку . Зная себя , он понимал , что обладает склонностью к тому , что Эмма называла “идиотской самовлюбленность ю” , и потому наедине с собой тренировался принимать правильное выражение лица . Декстеру не хотелось казаться неестественным или напыщенным , поэтому он научился делать лицо , словно говорившее собеседнику : подумаешь , телевидение — ничего такого . Именно тако е выражение было у него сейчас , когда он надел очки и снова взялся за книгу. Эмма с любопытством наблюдала за его представлением : как он старается казаться беззаботным , но при этом слегка раздувает ноздри и улыбается краешками губ . Она сдвинула очки на лоб : — Ты же не изменишься , верно ? — Отчего ? — Оттого , что ты теперь знаменитость , хоть и малюсенькая… — Ненавижу это слово — знаменитость . — О , а как ты предпочитаешь именоваться ? Звездой ? — Как насчет легендарного Декстера ? — Предпочитаю Декстера , который меня достал . Точно , как насчет Декстера , который меня достал ? — Завязывай , а , сестренка ? — Не мог бы ты прекратить ? — Что ? — Уличный жаргон , вот что . Ты же ходил в частную школу для богатеньких мальчиков , забыл ? — А я вовсе не говорю на жаргоне. — Говор ишь , когда превращаешься в мистера Телезвезду . Как будто ты продавец с рыбного рынка , который на минутку оставил свой прилавок , чтобы снять это модное телешоу ! — А ты говоришь с йоркширским акцентом , между прочим ! — Потому что я из Йоркшира ! Декстер пожал плечами : — Я должен использовать всякие словечки , чтобы завоевать симпатии публики. — А как насчет моей симпатии ? — Я все понимаю , но лишь ты одна из двух миллионов человек не смотришь мое шоу. — Ах , теперь это твое шоу ? — Шоу , которое я веду. Она рассмея лась и снова уткнулась в книгу . Спустя некоторое время Декстер снова заговорил : — А ты правда не смотришь ? — Что ? — Меня по телевизору ? “зашибись !” ? — Ну , может , пару раз видела . Включала как фон , когда разбирала счета. — И как тебе ? Она вздохнула : — Не в моем вкусе , Декс. — Но скажи честно… вЂ” Я в телевидении ничего не понимаю… — Просто скажи , что думаешь. — Хорошо . По-моему , посмотреть твое шоу — это все равно что час простоять под прожектором , слушая крики местного алкаша , но как я уже говорила… вЂ” Можешь не продолжать. — Он посмотрел в книгу , потом опять на Эмму : — А я ? — Что ты ? — Я , по-твоему , хоть чего-то стою ? Как ведущий ? Она сняла очки : — Декстер , поверь , ты лучший ведущий молодежного телевидения в нашей стране , и учти , я такими словами не бросаюсь. Он гордо приподнялся на локте : — Вообще-то , мне больше нравится называть себя журналистом. Эмма улыбнулась и перевернула страницу со словами : — Уверена в этом. — Ведь сама посуди , это же и есть журналистика . Я готовлю программу , пишу сценарий интервью , за даю все нужные вопросы… Она задумчиво подперла подбородок : — О да , кажется , я видела твое аналитическое интервью с Эм-Си Хаммером . Очень остросоциальный , провокационный репортаж… вЂ” Заткнись , Эм… вЂ” Нет , серьезно , то , как тебе удалось расспросить Эм-Си Хамме ра о самом сокровенном — его музыкальном творчестве и о том , где он берет такие штаны… Это было… неподражаемо. Он замахнулся на нее книжкой : — Заткнись и читай дальше ! — Откинувшись на спину , он закрыл глаза , Эмма взглянула на него и , увидев , что он улыбае тся , тоже улыбнулась. Близился полдень , Декстер спал , а Эмма тем временем увидела издали их остров — серо-голубую гранитную массу , возникающую из самого чистого моря , какое ей когда-либо приходилось видеть . Ей всегда казалось , что такой воды не бывает , что это все обманка , существующая лишь в туристических проспектах и созданная при помощи фильтров и линз , однако сейчас перед ней было именно такое море , сверкающее на солнце и изумрудно-зеленое . На первый взгляд остров казался необитаемым , не считая десятка домиков цвета кокосового мороженого , ползущих вверх по холму от гавани . При виде всего этого сна поймала себя на том , что тихо смеется . До сих пор все ее путешествия были неудачными : до шестнадцати лет каждый год она и ее сестра дрались в фургончике в Фай л и Файли — небольшой рыбацкий городок в Йоркшире , на берегу Северного моря. , пока их родители накачивались спиртным , глядя на дождь из окна . Это продолжалось две недели — своего рода жестокий эксперимент с целью выяснить , что будет , если поселить много человек на ограниченном пространстве . Во время учебы в университете она с Тилли Киллик ходила в походы в Кернгормские горы Кернгормские горы — популярное место отдыха горных туристов и альпинистов в Шотландии. — шесть дней в палатке , пропахшей супами и з пакетика . Она отправлялась в каждый такой поход в веселом настроении , предвкушая , что отпуск окажется настолько ужасным , что будет даже смешно, — однако он оказывался просто ужасным и ничуть несмешным. Теперь же , стоя у ограждения и глядя на уже четко вы рисовывающиеся очертания города , она начала понимать , в чем смысл путешествий : никогда она еще не чувствовала себя так далеко от прачечных-автоматов , двухэтажного автобуса , везущего ее в направлении дома , и тесной комнатушки в квартире Тилли . Тут даже воз д ух казался другим , причем не только на запах и на вкус — это словно была другая природная стихия . В Лондоне воздух был мутным , как запущенный аквариум , в который нужно вглядываться , чтобы что-то рассмотреть . Здесь же все было ярким , отчетливым , чистым и п р озрачным. Она услышала щелчок затвора фотоаппарата и , обернувшись , увидела , что Декстер опять ее снимает. — Я ужасно выгляжу, — машинально сказала она , хотя , возможно , это было не так . Декстер встал у нее за спиной , взявшись за перила по обеим сторонам от ее талии : — Красиво , правда ? — Ничего, — ответила она и не смогла вспомнить , когда чувствовала себя счастливее. Они сошли на берег — впервые в жизни она действительно сошла на берег — и тут же окунулись в водоворот причальной суеты . Обычные путешественники и бэкпекеры пытались выторговать лучшую цену на жилье. — А теперь что ? — Найду нам какое-нибудь жилье . Ты подожди в том кафе , а я за тобой приду. — Только чтобы там был балкон… вЂ” Да , мэм. — …и вид на море . И письменный стол. — Постараюсь. — Шлепая сандали ями , он зашагал к толпящимся на пристани туземцам. — И не забудь ! — крикнула она ему вслед. Он обернулся и посмотрел на нее . Эмма стояла у начала волнореза , придерживая широкополую шляпу ; легкий ветер дул прямо на нее , отчего четко обозначились линии ее те ла под летним голубым платьем . Она больше не носила очки , а на груди у нее были веснушки , которых он раньше никогда не замечал , и розовая кожа , исчезающая под воротом платья , стала золотистой. — Не забудь про правила, — сказала она. — А что с ними ? — Нам н ужны две комнаты . Понял ? — Конечно . Две комнаты. Улыбнувшись , он продолжил путь . Эмма посмотрела ему вслед , затем оттащила два рюкзака вдоль волнореза к маленькому открытому кафе , где гулял ветер . Порывшись в сумке , она достала ручку и блокнот — дорогой , в тканевом переплете . Ее путевой журнал. Открыв блокнот на первой чистой странице , она задумалась , какую бы умную мысль или наблюдение записать . Но ничего не приходило в голову , кроме слов “все хорошо” . Все было хорошо , и ее переполняло новое и незнакомое ч увство , что именно здесь ей положено быть. * * * Декстер и хозяйка стояли в центре полупустой комнаты : белые оштукатуренные стены , прохладный каменный пол и больше ничего , кроме огромной двуспальной железной кровати , маленького письменного стола со стуло м и засохших цветов в горшке . Он прошел сквозь двойные двери со ставнями и очутился на большом балконе , окрашенном в цвет неба , с которого открывался вид на залив . Это было похоже на какую-то потрясающую сцену. — Вы сколько человек ? — спросила хозяйка , дов ольно привлекательная женщина примерно тридцати пяти лет. — Двое. — И сколько день ? — Точно не знаю , пять ночей , может , больше. — Красивый комната , я думать. Декстер сел на двуспальную кровать , задумчиво попрыгал на матрасе. — Но мы с подругой просто… ну , просто хорошие друзья . Нам нужны две комнаты. — О !.. О 'кей . Есть два комната. Как это он раньше не замечал эти веснушки на груди у Эммы , чуть ниже выреза на платье ? — Так есть у вас вторая комната ? — Да , конечно . Два комната. * * * — Есть хорошая новост ь и плохая. — Валяй. — Эмма захлопнула блокнот. — Я нашел потрясное место — с видом на море , с балконом , чуть повыше на холме . Там тихо , если тебе захочется посочинять , есть даже маленький стол , и на следующие пять дней комната свободна , даже дольше , если захотим. — А плохая новость ? — Там только одна кровать. — А… — А ?.. — Ясно. — Извини. — Правда одна ? — недоверчиво спросила она. — Одна кровать на всем острове ? — Разгар сезона , Эм ! Я всё обошел ! — Успокойся , не визжи , сказал он себе . Может , попробовать на давить на жалость ? — Но если ты так хочешь , я пойду еще поищу… — С усталым видом он поднялся со стула. Она взяла его за руку : — Кровать большая или маленькая ? Кажется , она поверила . Он снова сел : — Двуспальная . Большая. — Что ж , надеюсь , она действительно огромна . Чтобы все было в соответствии с нашими правилами. — Ну, — Декстер пожал плечами, — мне больше нравится воспринимать их как рекомендации . Эмма нахмурилась. — Я хотел сказать , Эм , что если ты не против , то и я тоже. — Нет , то , что ты не против , это понятно… вЂ” Но ты уверена , что сможешь удержаться и не приставать ко мне… вЂ” О , я-то смогу , вот насчет тебя не знаю… — Потому что клянусь , если ты меня хоть пальцем тронешь… Эмма сразу влюбилась в комнату . Стоя на балконе , слушала цикад , стрекот которых был знаком ей только по фильмам ; если честно , она даже думала , что цикады — не более чем экзотическая выдумка . А какой восторг у нее вызвали лимоны в саду — настоящие лимоны , на деревьях ! Их как будто приклеили к веткам . Не желая показаться деревенской дуроч к ой , она ничего из этого вслух не произнесла и лишь сказала : “Отлично . Берем” . И пока Декстер договаривался с хозяйкой , проскользнула в ванную , где продолжила свою битву с контактными линзами. В университете у Эммы было твердое собственное убеждение по пово ду нарциссизма носящих контактные линзы людей : линзы , по ее мнению , способствовали укреплению идеализированных представлений о женской красоте . Массивные , недорогие и практичные очки , полученные бесплатно по медицинскому полису , свидетельствовали о том , ч т о ее не интересуют всякие глупости вроде внешней привлекательности , так как ее голова занята более возвышенными материями . Но спустя годы после окончания колледжа эта цепь рассуждений стала казаться ей столь оторванной от реальности и лицемерной , что она в конце концов поддалась на уговоры Декстера и купила себе линзы , наконец осознав , что все эти годы избегала лишь одного — того момента из кино , когда библиотекарша снимает очки и встряхивает волосами : “Мисс Морли , да вы красавица !” Теперь лицо в зеркале ка залось ей чужим , голым , открытым , точно она только что сняла очки , которые носила непрерывно в течение девяти месяцев . Ее беспокоило , что от линз у нее начался тик , нервное моргание , которое возникало непроизвольно . Кроме того , они липли к пальцам и лицу, как рыбья чешуя , или , как сейчас , заползали за глазное яблоко , исчезая где-то в глубине глазных впадин . После долгого кривляния и манипуляций , по ощущениям похожих на хирургические , она наконец извлекла линзы и вышла из ванной с красными слезящимися глаз а ми и часто моргая. Декстер сидел на кровати ; рубашка его была расстегнута. — Эм ? Ты что , плачешь ? — Нет . Но погоди , еще буду. Они вышли в душный полуденный зной , отыскивая путь к длинному полумесяцу белого песка , протянувшемуся в миле от поселка . Настала п ора продемонстрировать , в чем они будут купаться . Эмма долго (пожалуй , даже слишком долго ) раздумывала над тем , какой купальник выбрать , и в итоге купила простой цельный черный купальник , которому вполне бы подошло определение “викторианский” . Снимая плат ь е через голову , она подумала : а не покажется ли Декстеру , что она струсила , не надев бикини , ведь цельный купальник — вещь из той же категории , что очки , удобная обувь и велосипедные шлемы — что-то практичное , невызывающее и совсем не женственное . Не то ч т обы его мнение ее сильно беспокоило , хотя ей и стало любопытно , когда она стягивала платье , не смотрит ли он в ее сторону . Как бы то ни было , Эмма не без удовольствия заметила , что сам он надел длинные плавки-шорты . А то ей точно было бы не вынести целую н еделю в компании Декстера и его обтягивающих плавок из лайкры. — Извините , вы случаем не девушка с Ипанемы “Девушка с Ипанемы” — одна из самых известных композиций в ритме босанова. ? — Нет , я ее тетушка. — Она села и стала намазывать ноги солнцезащитны м кремом , стараясь , чтобы жирок на бедрах при этом не трясся. — Это еще что ? — спросил он. — Крем с фактором тридцать. — Могла бы просто накрыться одеялом. — Не хочу сгореть во второй день. — Похоже на краску для забора. — Я к солнцу не привыкла . Не то что ты , путешественничек . Поделиться ? — У меня аллергия на солнцезащитный крем. — Какой же ты противный , Декстер. Он улыбнулся и продолжил наблюдать за ней через темные очки . Когда она поднимала руку , ее грудь под черной тканью купальника тоже приподнималась , и над эластичной полоской выреза появлялся валик бледной мягкой плоти . Было в ее жесте , в том , как она наклоняла голову и убирала волосы , намазывала шею кремом , что-то , из-за чего он почувствовал приятное головокружение — верный спутник сексуального вле ч ения . Боже , подумал он , еще восемь дней рядом с ней . Купальник был с открытой до поясницы спиной. — Давай помажу спинку, — предложил он. — Ты же не хочешь обгореть. Такой старый и банальный заход , как “давай помажу спинку” , был ниже его достоинства , поэтом у он решил преподнести это как заботу об ее здоровье. — Давай. — Эмма подвинулась и села между его ног , поджав свои ноги и склонив голову на колени . Декстер начал наносить крем ; лицо его было так близко , что она чувствовала его дыхание на шее , а он ощущал исходившее от Эммы тепло . При этом оба очень старались делать вид , что ничего сверхъестественного не происходит и всё это никак не является вопиющим нарушением правил номер два и номер четыре , предписывающих не флиртовать и не оголяться. — Глубокий вырез, — проговорил он , проводя кончиками пальцев по ее пояснице. — Хорошо , что я не надела его задом наперед ! — отшутилась она . Последовала минута тишины , в течение которой оба думали об одном : боже , что же я делаю , боже , что же я делаю. Желая разрядить обстанов ку , она положила руку на его щиколотку и подвинула его ногу к себе : — Что это ? — Татуировка . Из Индии. Она потерла рисунок большим пальцем , будто пытаясь стереть. — Побледнела немного, — прибавил он. — Это инь и ян… вЂ” А похоже на дорожный знак. — Это идеал ьный союз противоположностей. — А по-моему , запрет на превышение скорости . Носи лучше носки. Он рассмеялся и положил ладони ей на спину , поместив большие пальцы в ямочки под лопатками . Секунду они сидели неподвижно. — Ну вот, — бодро произнес он, — защитны й костюм готов . Ну что ? Купаться ? * * * Так прошел долгий жаркий день . Они плавали , дремали и читали , а когда спала жара и на пляже появилось больше людей , вдруг заметили , что что-то не так . Декстер был первым. — Это мне кажется или… вЂ” Что ? — Все на пляж е голые ! Эмма огляделась : — О да. — И снова уткнулась в книгу. — Будешь так таращиться , глаза выпадут , Декстер. — Я не таращусь , а наблюдаю . Я , между прочим , по образованию антрополог , забыла ? — И по антропологии у тебя была тройка с минусом , верно ? — Двой ка с плюсом . Смотри , вон наши друзья. — Какие друзья ? — С парома . Вон там . Они устроили барбекю. — В двадцати метрах от них над дымящимся алюминиевым противнем сидел голый бледный мужчина , точно хотел согреться , а девушка стояла на цыпочках и махала им рук ой : два белых треугольничка , один черный. Декстер радостно замахал в ответ. — А вы голые ! Эмма отвернулась : — Я так не могу. — Что ? — Жарить мясо голышом. — Эм , ты такая консервативная. — Дело не в консервативности . Я забочусь о своем здоровье , пищевой без опасности и гигиене питания. — А я бы устроил голое барбекю… — В этом и разница между нами : Декс , ты такая порочная , сложная натура. — Может , подойдем поздороваться ? — Только не это ! — Просто поболтать… — Держа в одной руке куриную ножку , а в другой — его сардельку ? Нет уж , спасибо . К тому же , разве это не нарушение нудистского этикета ? — Что ? — Разговаривать с голыми , когда сам в одежде. — Не знаю , а есть такое правило ? — Читай книжку , ладно ? Она повернулась лицом к деревьям , но за годы знакомства с Дексте ром так хорошо его изучила , что буквально слышала , как в его голове возникают мысли , будто то были камушки , плюхающиеся в грязь . Вот и сейчас… — И что ты думаешь ? — По поводу чего ? — Стоит ли нам это сделать ? — Что ? — Раздеться ? — Нет , Декстер , нам не стои т раздеваться ! — Но вокруг одни голые ! — Это не причина ! А потом , как же правило номер четыре ? — Не правило , а рекомендация. — Нет , правило ! — Ну и что ? Можно его как-нибудь обойти. — Если его обойти , это будет уже не правило. Он надулся и грузно сел на пе сок : — Просто мне кажется , это невежливо… вЂ” Ладно , ты иди , а я постараюсь на вас не пялиться. — Какой смысл идти одному, — обиженно пробурчал он. Она легла на спину : — Декстер , с какой стати тебе так не терпится увидеть меня голой ? — Я просто подумал , что без одежды мы сможем лучше расслабиться. — Не-ве-ро-ят-но , просто невероятно… вЂ” То есть ты не будешь чувствовать себе более комфортно ? — Нет ! — Но почему ? — Какая разница почему ? И тебе не кажется , что твоей подруге это не очень понравится ? — Ингрид плеват ь . У нее очень свободные взгляды . Один раз она позировала без лифчика для рекламы в аэропорту… — Боюсь тебя разочаровать , Декстер… — Ты меня не разочаруешь… — Но есть большая разница… вЂ” И в чем же она ? — Во-первых , Ингрид была моделью… — Ну и что ? Ты тоже смогла бы так. Эмма громко рассмеялась : — Ты в самом деле так считаешь , Декстер ? — Ну , для каталогов , по крайней мере . Фигурка у тебя симпатичная. — Фигурка симпатичная … Боже , помоги мне… вЂ” Я совершенно объективно говорю — ты очень привлекательная женщина … — …которая не станет раздеваться ! Если тебе так не терпится загореть без полосок , вперед , валяй . А теперь , может , сменим тему ? Он отвернулся и лег на живот рядом с ней , опустив голову на руки . Их локти соприкасались , и она снова слышала его мысли . Он сле гка толкнул ее локтем : — Можно подумать , я там чего-то не видел. Она медленно отложила книгу в сторону , сдвинула очки на лоб и склонила голову набок , став его зеркальным отражением : — Пардон ? — Я сказал , можно подумать , мы там чего-то не видели . Мы же виде ли друг друга голыми. Она округлила глаза. — В ту ночь , помнишь ? После выпускного ? Наша единственная ночь любви ? — Декстер ! — Я просто хочу сказать , что никто уже не удивится размерам… вЂ” Декстер , меня сейчас стошнит. — Ну , ты понимаешь , о чем я… — Это было так давно ! — Не так уж давно . Если я сейчас закрою глаза , то живо смогу представить… — Не надо. — Да , вот ты… у меня перед глазами. — Прекрати ! — Ага , вижу тебя как наяву… — Было темно. — Не так уж и темно. — Я была пьяна… вЂ” А , все вы так говорите. — Все мы ? Кто это все мы ? — И не такая уж и пьяная ты была. — Ну , я была достаточно пьяна , чтобы опуститься до такого . Кроме того , насколько я помню , ничего не было. — Ну , я бы не сказал , что совсем ничего , если я правильно припоминаю… — Я была молодой , глупой… и вообще , ничего не помню . Моя память отключилась , как после травмы. — А моя не отключилась . И если я закрою глаза , то смогу прямо сейчас тебя увидеть — твой силуэт в утреннем свете , твои теплые рейтузы , соблазнительно брошенные поверх покрывала из “Икеи”… Она больно ударила его книжкой по носу : — Эй ! — Послушай , я не буду раздеваться , понял ? И не было на мне никаких рейтуз , я в жизни рейтузы не носила. — Она снова раскрыла книгу и тихо захихикала себе под нос. — Что смешного ? — спросил он. — Соблазнительно брошенные рейтузы . — Она рассмеялась и с нежностью на него посмотрела. — Ты иногда так меня смешишь. — Правда ? — Бывает . Тебе бы на телевидении выступать. Он довольно улыбнулся и закрыл глаза . Образ Эммы той ночью действительно стоял у него перед глазами : вот она лежит на узкой кровати , голая , не считая юбки ; руки подняты над головой , и он с ней целуется . С такими мыслями он и уснул. К вечеру они вернулись в комнату — уставшие , липкие от пота , с обожженной солнцем кожей — и , войдя , сразу посмотрели на кро вать . Обошли ее и вышли на балкон , откуда открывался вид на море , которое подергивалось дымкой по мере того , как голубое небо приобретало сумеречную розовую окраску. — Ну , кто первый в душ ? — Иди ты . А я посижу и почитаю. Она опустилась в старый шезлонг в вечерней тени , слушая звуки льющейся воды и пытаясь сосредоточиться на крошечном шрифте русского романа ; с каждой новой страницей ей казалось , что буквы становятся все мельче . Внезапно она встала и подошла к маленькому холодильнику , который они наполнили б утылками с водой и пивом ; достала банку и в этот момент заметила , что дверь ванной распахнута настежь. В душе не было занавески , и Эмма увидела Декстера . Он стоял боком под струей холодной воды , закрыв глаза от бившей в лицо воды , откинув назад голову и по дняв руки . Она видела впадины под его лопатками , длинную загорелую спину , две ямочки у основания позвоночника над маленькими белыми ягодицами . Но боже , он поворачивается… банка выскользнула у нее из пальцев , ударилась об пол и с шипением полетела в сторон у , как реактивный снаряд . Она накрыла ее полотенцем , точно хотела поймать мышь , затем подняла глаза и увидела Декстера , своего “просто друга” . Он был голый , не считая свертка из одежды , которым небрежно прикрылся спереди. — Банка выскользнула ! — поспешно ск азала она вслух , вытирая пивную пену полотенцем , и подумала : еще восемь дней такой жизни , и я сама взорвусь. Потом настал ее черед идти в душ . Она закрыла дверь , вымыла пивные руки и , испытывая неудобство , принялась раздеваться в тесной запотевшей ванной , где все еще пахло его лосьоном . Правило номер четыре гласило , что Декстер должен выйти на балкон и стоять там , пока она вытирается и одевается . Но , проведя небольшой эксперимент , он выяснил , что если не снимать очки и чуть повернуть голову , то можно увиде т ь ее отражение в стеклянной двери и наблюдать , как она натирает лосьоном подрумянившуюся шею . Он видел , как Эмма наклонилась , надевая трусики , смотрел на плавный изгиб ее спины и арку меж лопаток , когда она застегивала лифчик , на поднятые руки и голубое л е тнее платье , закрывшее ее тело , как занавес. Она вышла на балкон. — Может , останемся здесь ? — предложил он. — Чем ездить по островам , зависнем здесь на неделю , потом вернемся на Родос и оттуда полетим домой. Она улыбнулась : — Хорошо . Можно и так. — Тебе не надоест ? — Не думаю. — Ты довольна ? — Ну , щеки у меня , как жареные помидоры , но в остальном… вЂ” Дай посмотреть. Она закрыла глаза , повернулась к нему и вскинула голову ; волосы ее все еще были влажными , она зачесала их назад , открыв блестящее чистое лицо . Э то была Эмма , но какая-то другая . Она вся сияла , и ему на ум пришло выражение “поцелованная солнцем” , а потом он подумал : поцелуй ее , возьми ее лицо в ладони и поцелуй. Вдруг она открыла глаза : — И что будем делать ? — Что хочешь. — Сыграем в “Скрэббл” ? — Н е забывай про правила. — Ладно , тогда давай поужинаем . Должен же у них быть греческий салат. Рестораны в маленьком поселке были примечательны лишь своей одинаковостью . В воздухе висел дым от жареной баранины , и они сели в тихом месте в конце набережной , гд е начинался полумесяц пляжа , и стали пить вино с хвойным вкусом. — Новогодняя елка, — сказал Декстер. — Хм… Скорее , освежитель воздуха, — заметила Эмма. Из акустических колонок , замаскированных пластиковой виноградной лозой , доносилась музыка — “ Get Into The Groove” Мадонны , сыгранная на цитре . Они ели черствый хлеб и подгоревшую баранину , салат , приправленный едким уксусом , но все это казалось вкусным . Спустя некоторое время даже вино показалось сносным , похожим на жидкость для полоскания рта с л юбопытным вкусом , и вскоре Эмма почувствовала себя готовой нарушить правило номер два . Обязывающее не флиртовать. Признаться , флиртовать она никогда не умела . Ее потуги изобразить сексуальную кошечку выглядели неуместно и неуклюже , словно она пыталась вест и обычный разговор на роликах . Но солнце с добавлением рецины Рецина — греческое смоляное белое вино. вскружило ей голову и сделало сентиментальной . Эмма встала на ролики : — У меня идея. — Выкладывай. — Если мы пробудем здесь восемь дней , у нас совсем не останется тем для разговора , верно ? — Необязательно. — Но чтобы уж точно этого избежать, — она наклонилась и положила ладонь ему на запястье, — мне кажется , каждый должен рассказать другому то , что тот , другой , о нем не знает. — Секрет ? — Именно секрет — что-нибудь необычное . И мы будем делать это каждый вечер весь отпуск. — Вроде игры в бутылочку , что ли ? — Декстер оживился . Он считал себя игроком в бутылочку мирового класса. — О 'кей . Ты первая. — Нет , ты. — Почему я ? — У тебя больше секретов. И верно , его запас таких историй был безграничен . Например , он мог бы признаться , что наблюдал за ней , когда она одевалась вечером , или что открыл дверь ванной нарочно , когда принимал душ . Что курил крэк с Наоми , что перед Рождеством торопливо и безрадостно перепи х нулся с соседкой Эммы Тилли Киллик — все началось с массажа ног , который , к его ужасу , перерос в нечто большее , пока Эмма ходила в магазин за елочной гирляндой . Хотя , пожалуй , лучше выбрать историю , рассказывая которую он не будет выглядеть ограниченным и озабоченным самовлюбленным вруном. Декстер задумался. — Ладно, — сказал он , откашлявшись. — Пару недель назад в клубе я познакомился с парнем. Эмма раскрыла рот. — С парнем ? — Она рассмеялась. — Снимаю шляпу , Декс , ты воистину полон сюрпризов. — Ничего не было , мы просто поцеловались , да и я был пьян… вЂ” Все вы так говорите . Так расскажи , что случилось ? — Ну , дело было на гей-вечеринке под названием “Противные” в клубе “Язычок”… — “Противные” в клубе “Язычок” ! И куда делись дискотеки с названиями “Рокси” или “Манхэттен” ? — Это не дискотека , а гей-клуб. — Но что ты делал в гей-клубе ? — Мы всегда туда ходим . Там музыка лучше . Более тяжелая , а не этот дерьмовый веселенький хаус.. — Ты просто чокнутый… вЂ” Так вот , я был там с Ингрид и ее приятелями , я танцевал , а этот парень просто подошел ко мне и начал целовать , а я… я просто взял и ответил. — И тебе… вЂ” Что ? — Понравилось ? — Ну так , ничего . Обычный поцелуй . Губы как губы , понимаешь ? Эмма громко рассмеялась : — Декстер , в тебе живет поэт . Губы как губы . Какая прел есть . Это разве не из Синатры ? — Ты понимаешь , что я имею в виду. — Губы как губы, — повторила она. — Самая подходящая надпись для твоего надгробия… И как отреагировала Ингрид ? — Просто рассмеялась , и все . Да она не против , ей даже понравилось. — Он безраз лично пожал плечами. — Все равно она бисексуалка и… Эмма закатила глаза : — Разумеется , она бисексуалка , иначе и быть не может. Декстер улыбнулся , точно бисексуальность Ингрид была его идеей : — Эй , да что в этом такого ? В нашем возрасте принято эксперименти ровать с сексуальностью. — Правда ? А мне никто ничего такого не говорил. — Ты отстала от времени. — Ну , как-то раз я связалась с современным парнем вроде тебя , и смотри , куда меня это привело. — Тебе надо раскрепоститься , Эм . Избавиться от комплексов. — Ох , Декс , ты у нас прямо секс-эксперт . А вот что был одет твой друг в “Шаловливом язычке” ? — Не шаловливом , а просто “Язычке” . На нем были портупея и кожаные гетры . Оказалось , его зовут Стюарт , и он работает инженером в “Бритиш телеком”. — И как думаешь , ты со Стюартом еще увидишься ? — Только если телефон сломается . Он не в моем вкусе. — А я думала , все в твоем вкусе. — Это всего лишь интересный случай . Что смешного ? — Просто у тебя такой довольный вид… вЂ” Ничего подобного ! Гомоненавистница ! — Он устремил взо р поверх ее плеча. — Эй , ты что , заигрываешь с официантом ? — Хотел заказать еще выпивку . Теперь твоя очередь . Рассказывай секрет. — Я сдаюсь . Мне ни за что тебя не переплюнуть. — Что , ни разу не ныряла в пилотку ? Она безнадежно покачала головой : — Знаешь , Декс , однажды с такими разговорчиками ты наткнешься на настоящую лесбиянку , и она сломает тебе челюсть. — Так тебя никогда не привлекали… вЂ” Не будь идиотом , Декс . Так ты хочешь узнать мой секрет или нет ? Официант принес греческого бренди — за счет заведени я , потому что за такую бормотуху никто никогда не стал бы платить . Эмма сделала глоток и поморщилась , затем подперла рукой щеку , как свойственно всем , кто пьяно откровенничает. — Секрет… Дай-ка подумать. — Она постучала пальцем по подбородку . Она могла бы признаться , что подглядывала за ним в душе и что знала всё , что он устроил вместе с Тилли Киллик на Рождество , про тот массаж ног , который , к его ужасу , перерос в нечто большее . Могла бы даже признаться , что в 1983 году поцеловала Полли Доусон в своей спа л ьне , но понимала , что он будет припоминать ей это до конца жизни . Кроме того , она с самого начала знала , что он скажет . Зазвучала мелодия очередной песни Мадонны , “ Like a Prayer” , исполненная на цитре , а Эмма облизнула губы , сделала взгляд томным и предпр и няла еще несколько незаметных усилий , в результате чего лицо ее приняло , как ей казалось , самое удачное выражение — такое , как она делала во время фотосъемки. — Когда мы только познакомились в университете , еще до того , как стали… ну , знаешь , друзьями , я в роде как была в тебя влюблена . И это был не просто интерес , а настоящая любовь , между прочим . Это длилось очень долго . Я даже писала тебе глупые стихи и все такое. — Стихи ? Серьезно ? — Самой стыдно. — Ясно . Ясно. — Он скрестил руки на груди , облокотился на край стола и опустил глаза. — Извини , Эм , но этот твой рассказ не засчитывается. — Почему ? — Потому что ты сама сказала : каждый должен рассказать о себе то , чего другой не знает. — Он улыбался , и она в который раз убедилась в том , что его способность выво дить ее из себя поистине уникальна. — Ты ужасен ! — Она слегка шлепнула его по щеке в том месте , где кожа сильнее всего обгорела. — Ай ! — Как ты узнал ? — Я… мне Тилли рассказала. — Спасибо Тилли. — Так что было потом ? Она опустила глаза , смотря на дно стака на : — Наверное , само прошло . Как лишай. — Нет , правда , что случилось ? — Я узнала тебя поближе . Ты вылечил меня от себя. — Хотел бы я почитать те стихи . Какая рифма к слову “Декстер” ? — “Кретин” . Я пишу белым стихом. — Нет , правда , где те стихи ? — Уничтожен ы . Я сожгла их много лет назад. — Чувствуя себя обманутой дурочкой , она осушила стакан. — Слишком много бренди . Пора идти. Она начала оглядываться в поисках официанта , и Декстер тоже почувствовал себя дураком . Он так много мог ей сказать , но почему же снов а поступил как самодовольный клоун , не способный говорить от чистого сердца ? Стремясь загладить свою вину , он коснулся ее руки : — Может , пойдем прогуляемся ? Она не была уверена , что хочет этого , но , помолчав , сказала : — Хорошо . Пойдем. Они вышли и двинулис ь вдоль залива , мимо недостроенных домов маленького городка , раскинувшегося на побережье , нового туристического комплекса , который они , разумеется , отругали , как и следовало , и , пока они разговаривали , Эмма дала себе обещание в будущем быть более сдержанн о й . Бесшабашность и спонтанность ей не шли , и у нее плохо получалось быть такой , а результат всегда оказывался отличным от того , на который она рассчитывала . Признавшись во всем Декстеру , она словно со всей силы ударила по мячу , после чего ей только и оста л ось , что смотреть , как он летит по воздуху , чтобы несколько секунд спустя услышать звук разбившегося стекла . Она решила , что остаток отпуска будет вести себя взвешенно , не напиваться и помнить о правилах . Помнить об Ингрид , красивой , незакомплексованной , б исексуальной Ингрид , которая ждет Декстера в Лондоне . Никаких больше компрометирующих признаний . Но память о дурацком разговоре не давала ей покоя , волочилась следом , как кусок туалетной бумаги , налипший на каблук. Город остался позади , и Декстер взял ее з а руку ; пошатываясь , они спотыкались о сухие дюны , все еще теплые от дневного солнца . Они пошли к морю , где песок был мокрым и спрессованным , и Эмма заметила , что он все еще держит ее за руку. — Куда мы идем ? — спросила она , заметив , что язык заплетается о т выпитого. — Я лично иду купаться . Хочешь ? — Ты с ума сошел. — Пойдем ! — Я утону. — Не утонешь . Смотри , какая красота. Море было очень спокойным и прозрачным , как чудо-аквариум с нефритовой водой , вспыхивающей флуоресцентными бликами ; стоило зачерпнуть во ду рукой , и она сияла в ладони . Декстер уже стянул рубашку через голову : — Пойдем . Мы сразу протрезвеем. — Но я не взяла купаль… — И тут она догадалась. — О , я поняла, — рассмеялась она, — теперь я вижу , что происходит… — Что ? — Я сама напросилась , правда ? — О чем ты говоришь ? — Старая как мир уловка с купанием голышом . Надо напоить девушку , а потом пойти к ближайшему водоему… — Эмма , ты такая святоша . Как можно быть такой святошей ? — Купайся , я здесь подожду. — Ладно , но ты еще пожалеешь. — Он повернулся к ней спиной и снял брюки , затем трусы. — Трусы можешь не снимать ! — крикнула она ему вслед , глядя , как его длинная загорелая спина и белые ягодицы удаляются в сторону моря. — Тут тебе не клуб “Язычок” , знаешь ли ! Он нырнул в волны лицом вниз , а она встала, пьяно качаясь и чувствуя себя брошенной и глупой . Ведь ей в глубине души как раз хотелось испытать нечто подобное . Почему она не может быть более раскованной , более беспечной ? Если она боится даже плавать без купальника , как тогда ей набраться храбрости и сказать мужчине , что она хочет его поцеловать ? Не додумав мысль , Эмма наклонилась , взялась за подол и одним движением стянула платье через голову . Сняла трусики , отбросила их ногой , оставив лежать там , где упали , и , смеясь и чертыхаясь про себя , побежала к кромке воды. Стоя на цыпочках так далеко , насколько позволял рост , Декстер протер глаза , посмотрел в сторону берега и подумал , что будет дальше . Угрызения совести — он чувствовал , как они подступают . Кажется , назревает ситуация , а разве он не пообещал с ебе избегать на время ситуаций и стать менее беспечным , менее спонтанным ? Как-никак , это же Эмма Морли , его драгоценная Эмма , вероятно , его лучший во всем мире друг . И как же Ингрид , которую он с приятелями тайком называл Ингрид ужасной ? Вдруг он услышал в осторженный возглас , повернул голову на звук и мельком увидел голую Эмму , которая нырнула в воду так , будто ее толкнули сзади . Честность и искренность — вот чем он должен руководствоваться . Эмма поплыла к нему , неуклюже орудуя руками и ногами , и он решил д ля разнообразия хоть раз быть честным и откровенным и посмотреть , к чему это приведет. Запыхавшаяся Эмма приблизилась к нему . Заметив в этот момент , что море абсолютно прозрачно , она попыталась плыть , прикрывая грудь одной рукой. — Так вот как это , оказыва ется ! — Что ? — Купаться голышом ! — Ага . Ну и как тебе ? — Вроде ничего . Очень весело . И что теперь делать — дурачиться и брызгаться , или как ? — Она сложила ладони домиком и слегка обрызгала его. — Я все делаю правильно ? — Прежде чем он успел брызнуть в отве т , течение подхватило ее и толкнуло ему навстречу . Упершись ногами в морское дно , он поймал ее , и их ноги сплелись , как пальцы в замке , а тела соприкоснулись и снова отстранились , как в танце. — Какое у тебя сосредоточенное лицо, — сказала она , чтобы наруш ить тишину. — Эй , ты же не писаешь в воду ? — Нет. — Так в чем же дело ? — Я просто хотел… извиниться . За то , что сказал тогда… вЂ” Когда ? — Там , в ресторане , за то , что вел себя как дурак. — Ничего . Я уже привыкла. — И еще я хотел сказать , что чувствовал то ж е самое . Тогда , в университете . Ты тоже мне нравилась , в романтическом плане , я имею в виду . Нет , я , конечно , не писал стишков , ничего такого , но думал о тебе , и сейчас думаю… о тебе и себе . Ты мне нравишься. — Правда ? О !.. Правда ? Хм… М-да… Хм… вЂ” Значит , все-таки это случится , подумала она , прямо здесь , сейчас , в Эгейском море , где они оба стоят голыми. — Проблема в том, — он вздохнул и улыбнулся уголками губ, — понимаешь ли , что мне нравятся почти все ! — Понятно, — только и могла она сказать. — Все , даже когда я иду по улице , как ты и сказала , все в моем вкусе . Это просто кошмар ! — Бедняжка, — безжизненным голосом проговорила она. — Я просто хочу сказать , что тогда был не готов — да и сейчас не готов — ко всей этой канители : ты моя девушка , я твой парень… Мне кажется , мы хотим разного . От отношений. — Потому что… ты голубой ? — Эм , я , между прочим , серьезно с тобой разговариваю. — Неужели ? Я уже и не пойму. — Ты злишься ? — Нет ! Мне все равно ! Я же сказала , это было давно. — И все же, — его ладони под водой л егли на ее талию, — если ты хотела развлечься… — Развлечься ? — Нарушить правила… вЂ” Ты имеешь в виду игру в “Скрэббл” ? — Ты знаешь , что я имею в виду . Небольшое развлечение , пока мы здесь, — без обязательств , без последствий , и ни слова Ингрид . Это будет на шим маленьким секретом . Я не против . Вот , пожалуй , и все. У нее из горла вырвался звук — что-то среднее между смехом и стоном . “Я не против” . Декстер заискивающе улыбался , как продавец пластиковых окон , предлагающий выгодную скидку . “Это будет нашим малень ким секретом” . Да таких секретов у него небось сотни . “Губы как губы”, — снова вспомнила Эмма . В этой ситуации она могла сделать лишь одно . Забыв о собственной наготе , она подпрыгнула и , надавив всем своим весом , потопила его голову , удерживая ее под вод о й . Начала медленно считать . Раз , два , три… Высокомерный , самодовольный ублюдок… Четыре , пять , шесть… Дура , какая же я дура , что любила его и думала , что ему не все равно… Семь , восемь , девять… Он начал барахтаться , наверное , лучше его отпустить и обратит ь все в шутку , притвориться , что пошутила… Десять… Она убрала руки и позволила ему всплыть . Он смеялся , тряс головой , протирал глаза , и она засмеялась тоже : неестественное ха-ха-ха. — Полагаю , это твой способ сказать “нет”, — наконец проговорил он , высмор кавшись соленой водой. — Пожалуй . Тебе не кажется , что у нас был шанс , но мы его давно упустили ? — Да . Пожалуй . Ты уверена ? А то мне кажется , нам обоим станет намного лучше , если мы раз и навсегда уберем это препятствие с пути. — Препятствие ? — По-моему , э то еще больше нас сблизит . Как друзей. — Ты волнуешься , что если мы не переспим , это испортит нашу дружбу ? — Наверное , я не так выразился. — Декстер , я прекрасно тебя поняла , в этом и проблема. — Если тебя пугает Ингрид… вЂ” Она меня вовсе не пугает , я прос то не собираюсь делать это лишь для того , чтобы потом была возможность сказать : мы это сделали ! А также для того , чтобы услышать от тебя фразу “пожалуйста , не говори никому” или “давай забудем о том , что произошло” . Чем хранить маленькие секреты , не лучш е ли вообще без них обойтись ? Но он смотрел мимо нее , прищурив глаза . Смотрел в сторону пляжа , и когда она повернулась , то увидела маленькую и тощую фигурку , несущуюся по песку во всю прыть . Воришка держал рубашку и брюки над головой , и те развевались , как победный флаг. — О нет !!! Декстер поплыл к берегу , крича и хлебая воду ; потом побежал , комично вскидывая колени , пытаясь догнать мальчишку , укравшего всю его одежду. Когда он наконец вернулся к Эмме , запыхавшийся и злой , та сидела на пляже одетая и абсолют но трезвая. — Не догнал ? — Нет ! Все пропало ! — сказал он с досадой. — Пропало к чертям ! — Легкий ветерок напомнил Декстеру о том , что он все еще голый , и он раздосадованно прикрыл причинное место рукой. — А твой бумажник тоже там был ? — спросила она с искр енним участием на лице. — Нет , только немного денег — не знаю , десять , может , пятнадцать фунтов… маленький поганец. — Что ж , полагаю , это одна из опасностей купания голышом, — пробормотала она , слегка улыбаясь. — Больше всего штаны жалко . От Хельмута Ланга , между прочим ! А трусы марки “Прада” ! Мне эти трусы в тридцать фунтов обошлись ! Да что с тобой такое ? — Но Эмма не ответила : она давилась от смеха. — Ничего смешного , Эм ! Меня ограбили ! — Знаю , прости… вЂ” Это были штаны от Хельмута Ланга ! — Знаю ! Просто… т ы так злишься , и при этом голый. — Опустившись на колени , она низко наклонилась , ударяя кулаком по песку , потом повалилась на бок. — Прекрати , Эм . Не смешно ! Эмма ! Эмма ! Прекрати ! Когда она наконец смогла встать , они некоторое время бродили по пляжу молча. Декстер вдруг притих и засмущался . Эмма скромно шла впереди , глядя под ноги и пытаясь сдержать смех. — Каким же надо быть козлом , чтобы украсть трусы ! — сокрушался Декстер. — Знаешь , как я отыщу этого поганца ? Найду единственную стильно одетую деревенщину на этом острове , и это наверняка будет он ! Эмма снова рухнула на песок , согнувшись пополам от хохота. Не найдя плавки Декстера , они принялись прочесывать пляж в поисках хоть какой-нибудь одежды . Эмма нашла большой синий пластиковый мешок . Декстер облачилс я в него , смущенно придерживая у талии , как мини-юбку , а Эмма предложила разорвать мешок и сделать что-то наподобие фартука , после чего снова зашлась смехом. Путь домой лежал вдоль главной набережной. — Здесь намного больше народу , чем я предполагала, — за метила Эмма. Декстер прошагал мимо уличной таверны , притворившись , что ему самому смешно , глядя прямо перед собой и не обращая внимания на раздавшийся вслед ему свист . Они углубились в город и , свернув в узкий переулок , вдруг столкнулись лицом к лицу с пар очкой , устроившей голышом барбекю на пляже . Те раскраснелись от спиртного и солнца и пьяно цеплялись друг за друга , спускаясь по лестнице к гавани . Увидев Декстера в мини-юбке из мешка , они округлили глаза. — Одежду украли, — коротко пояснил Декстер. Парен ь с девушкой понимающе закивали и прошли мимо , а девушка обернулась и крикнула им вслед : — Классная юбка ! — Она от Хельмута Ланга, — объявила Эмма , и Декстер злобно сощурился в ответ на ее предательский комментарий. Он дулся всю дорогу до дома , и , когда он и оказались в комнате , обоим было уже все равно , что кровать только одна . Эмма пошла в ванную и переоделась в старую серую футболку . Вернувшись в комнату , Эмма увидела синий мешок на полу у кровати. — Ты бы повесил его, — сказала она , толкнув мешок ногой, — а то помнется. — Ха… вЂ” произнес Декстер , который лежал на кровати в новых трусах. — Так вот они какие. — Кто они ? — Те самые трусы за тридцать фунтов . У них подкладка из меха горностая , что ли ? — Давай просто ляжем спать , ладно ? Какая сторона твоя ? — Эт а. Они вытянулись параллельно друг другу . Прикосновение прохладных простыней к обожженной коже было просто чудесным. — Хороший день, — заметила она. — Не считая последнего происшествия, — пробурчал он. Она повернулась и взглянула на него . Он лежал , глядя в потолок. — Это всего лишь брюки и трусы . Я куплю тебе новые . Хлопчатобумажные , три штуки в упаковке. Декстер фыркнул . Она взяла его руку под простыней и сильно ее сжала . Он повернул голову и посмотрел на нее. — Я серьезно , Декс. — Она улыбнулась. — Я так рада , что мы здесь . Мне очень хорошо. — Да . Мне тоже. — Еще целых восемь дней, — проговорила она. — Восемь дней. — Он нежно улыбнулся ей , и между ними все снова стало , как раньше. — Сколько правил мы сегодня нарушили ? Она задумалась. — Номер один , два и че тыре. — Что ж , по крайней мере , не играли в настольные игры. — Еще успеем. — Она потянулась к выключателю за головой и выключила лампу , а потом повернулась на бок , спиной к Декстеру . Все вновь стало , как раньше , но она не могла понять , нравится ей это или нет . Она боялась , что не сможет уснуть на новом месте , однако , к ее счастью , навалилась усталость , и сон сам растекся по венам , как обезболивающее после укола. — Спокойной ночи , Декс, — пробормотала она перед тем , как уснуть окончательно. — Спокойной ночи, Эм, — отозвался он , но Эмма уже спала. А он еще немного полежал , разглядывая потолок в голубом свете и думая о том , что сегодня был не на высоте . Глядя на Эмму , на ее затылок , волосы , ниспадающие на подушку , слегка загорелую кожу , которая казалась совсем темной на фоне белых простыней , он чуть было не протянул руку и не коснулся ее плеча , но стыд от случившегося на пляже убил всякое желание . Больше всего на свете он ненавидел те ситуации , когда выглядел идиотом. Еще целых восемь дней , подумал он . За восемь дней может произойти что угодно. ЧАСТЬ ВТОРАЯ 1993 – 1995 25 – 30 “Мы тратили как можно больше , а взамен получали ничтожно мало — ровно столько нам решались дать . Мы чувствовали себя несчастными почти всегда , как и большинство наших знакомых . Все мы усердн о делали вид , что нам постоянно весело , в глубине души понимая , что это не так . И насколько я знаю , этим мы не отличались от многих”. Чарлз Диккенс , “Большие надежды” Глава 6 Таблетки Четверг , 15 июля 1993 года , часть 1 — история Декстера Брикстон , Э рлз-Корт и Оксфордшир В последнее время граница между ночью и утром размылась . Традиционное понятие о ночных и дневных часах устарело , и , словно фермер , Декстер встречал куда больше рассветов , чем привык. 15 июля 1993 года солнце встает ровно в 5.01. Дек стер наблюдает за этим из окна старенького такси , возвращаясь домой из брикстонской квартиры , принадлежащей незнакомцу . Точнее , не совсем незнакомцу , скорее , новому знакомому , одному из многих , что завелись у него в последнее время . Этот работает графичес к им дизайнером , и зовут его Гиббс или Гиббси… а может , Биггси ? Еще там была его подруга , ненормальная девчонка по имени Тара , маленькая , как птичка , с сонными тяжелыми веками и большим алым ртом , которая не слишком любит разговаривать , предпочитая болтовне телесный контакт. Сначала он знакомится с Тарой — после двух часов ночи в клубе , открывшемся в здании бывшего железнодорожного депо . Весь вечер он смотрел на нее на танцполе : она подкрадывалась к незнакомцам с широкой улыбкой на маленьком личике и внезапно принималась массировать им плечи или спину . И вот очередь дошла до него ; он кивает и ждет , пока она узнает его . И верно , она хмурит лобик , подносит палец к кончику его носа и говорит то же , что они все говорят : — Я тебя знаю ! — А ты кто ? — Он пытается пер екричать музыку , взяв в свои ладони ее маленькие худые ручки и разведя их в стороны , точно встретил старинного друга. — Тара ! — Тара ! Тара ! Привет , Тара ! — Я тебя знаю ? Откуда я тебя знаю ? Скажи ! — По телевизору видела . Я веду программу “зашибись !” . Интерв ью со звездами. — Точно ! Ты и вправду звезда ! — в восторге кричит она , встает на цыпочки и целует его в щеку. Это выходит у нее так мило , что он тает и кричит : — Тара , ты прелесть ! — Я прелесть ! — кричит она в ответ. — Я прелесть , но не звезда. — Но ты дол жна ею стать ! — кричит Декстер , обняв ее за талию. — По-моему , все должны быть знаменитыми ! Он добавляет это не подумав и ничего не имея в виду , но Тара почему-то тронута его словами ; она умиленно вздыхает , встает на цыпочки и кладет свою маленькую птичью головку ему на плечо. — Ты такой милый ! — кричит она ему в ухо , и он не отрицает. — Ты тоже ! — говорит он , и эти взаимные комплименты могут продолжаться бесконечно . Они танцуют , сексапильно выпячивая губы и улыбаясь друг другу , и Декстер в который раз пора жается , как легко течет разговор , когда все под кайфом . В старые добрые времена , когда в твоем распоряжении был только алкоголь , разговаривая с девчонкой , надо было смотреть ей в глаза , покупать выпивку , часами расспрашивать ее о книгах и фильмах , родител я х , братьях и сестрах . Теперь же знакомства завязываются моментально , достаточно только сказать “Как тебя зовут ?” , или “Покажи свою татуировку” , или “Какого цвета на тебе трусики ?” . Вот что значит прогресс. — Ты такая милая, — кричит он . Она трется ягодицам и об его бедра. — И такая маленькая . Как птичка ! — Но сильная , как бык, — кричит она через плечо и напрягает аккуратный бицепс размером с мандаринчик . Он такой хорошенький , что Декстеру хочется его расцеловать. — Ты милый . Ты очень , очень милый. — И ты. — Он кивает и думает : как же приятен этот танец , туда-сюда , туда-сюда — как здорово ! Она такая маленькая и компактная , что на ум приходит сравнение с такой маленькой птичкой , только вот он не может вспомнить , как она называется , поэтому берет Тару за руки , т янет к себе и кричит ей в ухо : — Как называется такая маленькая птичка , которая умещается в спичечный коробок ? — Что ? — Птичка , которую ловят и сажают в спичечный коробок ! Она умещается в коробок ! Ты похожа на эту птичку , только я не могу вспомнить , как он а называется ! — Он сближает большой и указательный пальцы и показывает ей маленькую щелочку между ними. — Маленькая птичка , крошка такая — точь-в-точь как ты. И она кивает — то ли в знак понимания , то ли в такт музыке . Ее тяжелые веки порхают , зрачки расши рены , белки выпучены , как у тех кукол , которые были в детстве у его сестры . Декстер уже забыл , о чем говорил , и на мгновение вообще забыл , кто он и где находится , поэтому , когда Тара берет его ладони , сжимает их и снова говорит , какой он милый и что он до л жен пойти и познакомиться с ее друзьями , потому что они тоже милые , он не сопротивляется. Он ищет Кэллума О 'Нила , своего старого товарища по университету , и вдруг видит , что тот надевает пальто . Когда-то Кэллум славился тем , что был самым ленивым человеком в Эдинбурге , а теперь у него успешный бизнес , он располнел и стал носить дорогие костюмы , нажив капитал на компьютерных программах . Но с успехом пришла трезвость : никаких наркотиков и не слишком много выпивки в будни . В этом клубе ему явно неуютно , он чу в ствует себя белой вороной . Он и пришел сюда лишь потому , что Декстер позвал . Декстер подходит к нему и берет за руки : — Ты куда , приятель ? — Домой ! Два часа ночи . Мне завтра на работу. — Пойдем со мной . Познакомишься с Тарой ! — Декс , не хочу я знакомиться ни с какой Тарой . Мне пора. — Знаешь , кто ты ? Слабак ! — А ты совсем ничего не соображаешь . Иди делай , что должен . Я завтра позвоню. Декстер обнимает Кэллума и начинает говорить ему , какой он замечательный , но Тара снова дергает его за рукав . Он оборачивает ся , и она ведет его через толпу в чилаут. Клуб , в котором они находятся , дорогой и якобы модный , хотя в последнее время Декстер редко за что-либо платит . Для вечера четверга пустовато , но , по крайней мере , здесь нет ужасной грохочущей музыки и ужасных мало леток с костлявыми бритыми черепами , которые срывают рубашки и лыбятся тебе в лицо , обнажив зубы и сжав челюсти . Нет , здесь тусуются приятные красивые люди из среднего класса , старше двадцати , его люди , такие , как знакомые Тары , которые развалились на бол ь ших подушках , курят , разговаривают и что-то жуют . Он знакомится с Гиббси (или Биггси ?), красоткой Тэш и ее другом Стю Стюпотом и очкариком Спексом и его другом Марком , которого , к разочарованию Декстера , действительно зовут просто Марк . Все они наперебой п редлагают ему жвачку , минералку , “Мальборо лайтс” . Люди всегда говорят о дружбе с пафосом , но здесь все происходит так просто — он уже представляет , как все они тусуются вместе , едут в отпуск в фургончике , устраивают барбекю на пляже на закате . И кажется, он тоже нравится своим новым знакомым ; они расспрашивают его о том , каково это — работать на телевидении , с какими еще знаменитостями он знаком , и он пересказывает им все грязные сплетни , а Тара все это время сидит за его спиной и разминает ему шею и плеч и своими маленькими тонкими пальчиками , отчего он испытывает восторг . А потом вдруг по какой-то причине в разговоре наступает пауза — всего пять секунд тишины, — но этого достаточно , чтобы реальность вспышкой ударила в лицо , и он удивленно вспоминает о том, что должен сделать завтра , точнее , не завтра , а уже сегодня , о боже , уже сегодня , и впервые за вечер подкрадываются паника и страх. Но это ничего , ничего страшного , ведь Тара говорит : “Пойдем танцевать , пока таблетка действует” — и они идут , и встают под сводами бывшего депо лицом к диджею и прожекторам , и танцуют в дыму от сухого льда , улыбаясь , кивая и обмениваясь хмурыми взглядами , надув губы и сдвинув брови ; но улыбки и кивки появляются уже не столько от искренней радости , сколько от необходимости убе д ить друг друга в том , что им по-прежнему весело и вечер еще не закончился . Декстер думает , не снять ли рубашку , иногда это помогает , но понимает , что подходящий момент упущен . Кто-то вяло кричит “Зажигай !” , но никто не реагирует , никто не зажигает . Их нас т игает главный враг — осознание реальности , и Гиббси , или Биггси , сдается первым , объявляя , что музыка — дерьмо . Все тут же перестают танцевать , будто заклятие снято. Направляясь к выходу , Декстер представляет дорогу домой , агрессивную толпу частников , подж идающих у клуба , испытывает иррациональный страх , что его убьют . Он представляет свою пустую квартиру в Белсайз-Парк , часы без сна , которые он убивает , перемывая посуду или раскладывая виниловые пластинки по алфавиту , пока пульсация в голове не утихнет и о н не сможет уснуть , а потом проснуться и пережить новый день , и снова его захлестывает волна паники . Ему нужна компания . Он оглядывается в поисках телефона-автомата . Можно было бы позвонить Кэллуму — вдруг он еще не спит ? Но мужское общество его не спасет. Можно , конечно , звякнуть Наоми , но та наверняка развлекается с новым бойфрендом ; или Иоланде , но у той съемки в Барселоне ; или Ингрид , но та сказала , что если увидит его снова , то вырвет ему сердце ; или Эмме… Да , Эмме… нет , только не Эмме , в таком-то сос т оянии : она всего этого не понимает и не одобряет . И все же больше всего на свете ему сейчас хочется видеть именно ее . Почему она сегодня не с ним ? У него к ней столько вопросов : например , почему у них так ничего и не вышло , ведь им так здорово вместе , из н их получилась бы отличная команда , отличная пара — Декс и Эм , Эм и Декс… так все говорят . Внезапный прилив чувств к Эмме застает его врасплох , и он решает взять такси , доехать до Эрлз-Корт и сказать ей о том , какая она замечательная , как сильно он ее люби т и какой сексуальной она могла бы быть , если бы только знала об этом , и спросить : “Почему бы просто не сделать это , а там уж посмотрим , что будет…” И даже если ничего не получится , даже если они просто посидят и поговорят , это все равно лучше , чем быть од н ому . Что бы ни случилось , он не должен оставаться один… Он уже держит трубку в руке , когда Биггси , или Гиббси , слава богу , предлагает всем поехать к нему — это недалеко . Они выходят из клуба , идут к Колдхарбор-Лейн , и в толпе он чувствует себя в безопаснос ти. У Биггси просторная квартира на втором этаже старого паба . Между кухней , гостиной , спальней и ванной нет ни одной стены ; единственный намек на уединение — полупрозрачная занавеска для душа вокруг унитаза . Пока Биггси копается в своих записях , все впере мешку большой кучей заваливаются на огромную кровать с пологом , в насмешку над роскошью покрытую тигровыми шкурами из акрила и черными синтетическими простынями . Над кроватью находится зеркало , может , повешенное там тоже в насмешку , а может , намеренно . Он и смотрят в зеркало сквозь отяжелевшие веки , раскинувшись на постели и любуясь своим отражением : вот они кладут руки друг другу на колени и нащупывают чужие ладони , слушают музыку , такие молодые и модные , красивые и удачливые ; они “в теме” , они слегка не в себе , и все они думают о том , как хорошо выглядят и какими отличными друзьями теперь станут . Их воображение уже рисует загородные пикники и долгие беззаботные воскресенья в пабе , и Декстер снова чувствует себя здорово . “Ты замечательный”, — говорит кто-то кому-то еще , но кто кому , неважно , потому что они все замечательные . Все люди замечательные вообще. Проходят часы , но никто их не замечает . Кто-то заговорил о сексе , и все наперебой принялись хвастаться личными достижениями , о чем утром пожалеют . Люди рядо м с ним целуются , а Тара по-прежнему обрабатывает ему шею , массируя верх позвоночника маленькими жесткими пальчиками . Но действие наркотика улетучилось , и то , что раньше казалось приятным массажем , теперь похоже на тычки и щипки , а когда он вглядывается в птичье лицо Тары , оно вдруг начинает казаться карикатурным и злобным : слишком большой рот , слишком круглые глаза , как у маленького безволосого зверька . Он также замечает , что она старше , чем он думал — боже , да ей не меньше тридцати восьми, — и что у нее м ежду зубов какая-то белая паста , вроде замазки . И Декстер больше не может сдерживать ужас перед наступающим днем , ползущий по позвоночнику, — ужас , страх и стыд , всплывающие на поверхность с липким химическим потом . Он резко садится , поеживается и медленн о проводит ладонями по лицу , словно пытаясь вытереться. Светает . На Колдхарбор-Лейн поют дрозды , и у него возникает ощущение — яркое , почти как галлюцинация, — что внутри у него ничего нет : он пуст , как пасхальное яйцо . От массажа в верхней части спины обра зовался жесткий напряженный комок , музыка утихла , кто-то в кровати просит чая , и все вдруг хотят чая , чая , чая , поэтому Декстер встает и подходит к огромному холодильнику , такому же , как у него самого , зловещего индустриального вида , похожему на некий агр е гат из генетической лаборатории . Он открывает дверцу и рассеянно оглядывает содержимое холодильника . В целлофановом пакете догнивает салат ; пакет раздулся и вот-вот лопнет . Декстер моргает , и картинка в последний раз вздрагивает и становится четкой ; он ви д ит бутылку водки . Спрятавшись за дверцей холодильника , он делает большой глоток водки и запивает кислым яблочным соком , который отвратительно пенится во рту . Поморщившись , проглатывает жидкость и вместе с ней жвачку . Кто-то снова просит чая . Обнаружив пак е т с молоком , он взвешивает его в руке , и ему в голову приходит мысль. — Молоко кончилось ! — кричит он. — Там должно еще быть, — подает голос Гиббси , или Биггси. — Нет . Пусто . Пойду куплю. — Он ставит в холодильник полный запечатанный пакет. — Минут через п ять буду . Кому-нибудь что-нибудь взять ? Сигарет ? Жвачки ? Его новые друзья молчат , и он тихо выходит , спускается по лестнице и выбегает на улицу , толкая дверь с такой силой , будто ему не хватает воздуха , и бежит , бежит , чтобы никогда больше не видеть этих з амечательных людей. На Электрик-авеню он видит будку такси-службы . 15 июля 1993 года солнце встает в 5.01, и Декстер Мэйхью в аду уже с рассветом. * * * Эмма Морли ведет здоровый образ жизни и не злоупотребляет алкоголем . В последнее время она спит по во семь часов в сутки , легко встает без будильника чуть раньше половины седьмого и выпивает большой стакан воды (первые 250 мл из необходимой дневной нормы в 1,5 л ); воду она наливает из нового графина в новый стакан , что стоит в луче ясного утреннего света р ядом с ее теплой и чистой двуспальной кроватью . Графин . У нее есть графин . Не верится. Есть у нее и мебель . В двадцать семь лет нельзя больше жить , как студентка , и теперь у нее есть кровать — большая кровать из кованого железа с изголовьем из переплетающи хся рядов металлических прутьев , купленная на летней распродаже в магазине колониальной мебели на Тоттенхэм-роуд . Кровать называется “Таити” и занимает всю спальню в ее квартире на Эрлз-Корт-роуд . Одеяло на кровати из гусиного пуха , простыни — из египетск о го хлопка , а , по словам продавщицы , лучше хлопка во всем мире нет, — и все это приметы новой эпохи порядка , независимости и зрелости . Воскресным утром Эмма одна лежит на “Таити” , как на плоту , слушает оперу “Порги и Бесс” и группу Mazzy Star , старые запи с и Тома Уэйтса и очаровательно скрипучую виниловую пластинку с записью “Сюит для виолончели” Баха . Она пьет кофе литрами и записывает свои маленькие наблюдения и идеи для рассказов лучшей перьевой ручкой на кипенно-белых страницах дорогих блокнотов . Порой, когда ничего не выходит , ей начинает казаться , что ее так называемая любовь к письменному слову на самом деле не что иное , как фетишизм , где в роли фетиша выступают красивые канцелярские принадлежности . Истинный писатель , писатель от Бога , готов царапать с троки хоть на бумажных обрывках , на оборотной стороне автобусных билетиков и стенах своего жилища . А у Эммы ничего не родится на бумаге плотностью менее 120 граммов на квадратный метр. Но бывает , что она сидит одна в своей однокомнатной квартире и с удовол ьствием пишет часами , как будто слова все это время сидели у нее в голове . Она не чувствует себя одинокой — по крайней мере , нечасто . Встречается с друзьями четыре вечера в неделю , а могла бы и чаще , если бы захотела . Старые друзья никуда не делись , а ест ь и новые — однокурсники из педагогического колледжа . По выходным она посещает все перечисленные в журналах мероприятия — кроме , пожалуй , тех , что числятся в рубрике “Клубы” , которая словно написана руническим скриптом, — все эти “топлес-вечеринки для парн е й без комплексов” . Она-то уверена , что никогда , никогда в жизни не станет танцевать в лифчике в комнате , полной пены , и ничего при этом не потеряет . Вместо этого она ходит на показы независимого кино и в художественные галереи с друзьями , а иногда они сни м ают какой-нибудь коттедж и долго гуляют на природе , притворившись деревенскими жителями . Ей начали говорить , что она похорошела и стала более уверенной . Бархатные резинки , сигареты , вредная еда с доставкой на дом остались в прошлом . Теперь у нее есть кофе в арка , а недавно впервые в жизни пришла в голову мысль — а не купить ли ароматические сухоцветы ? Срабатывает радиобудильник , но она решает полежать еще немного и послушать новости . Джон Смит Джон Смит — лидер британских лейбористов в конце 1980-х — начале 1 990-х годов. воюет с профсоюзами , что вызывает у нее противоречивые чувства , потому что ей нравится Джон Смит : он умный , похож на директора школы и хорошо подходит на роль партийного руководителя . Даже имя его свидетельствует о том , что он человек тве рдых принципов , заботится о простых людях, — и она снова задумывается о том , не присоединиться ли к лейбористам — возможно , это облегчит ее совесть теперь , когда она больше не состоит в “Движении за ядерное разоружение” ? Не то чтобы цели организации перес т али быть ей симпатичны , но требования всеобщего разоружения в последнее время кажутся наивными — это все равно что добиваться , чтобы все вокруг стали добрыми. Может , она стареет ? Раньше Эмма гордилась своей неспособностью видеть мир иначе как черно-белым , но в последнее время признает , что многие проблемы куда более неоднозначны и сложны , чем ей когда-то казалось . По крайней мере , следующие две новости ей совершенно непонятны : одна посвящена Маастрихтскому договору Договор об образовании Евросоюза. , дру гая — войне в Югославии . Должно же у нее быть какое-то мнение ? Разве она не должна занять чью-то сторону , бойкотировать кого-то или что-то ? Во времена апартеида двойных мнений быть не могло , но сейчас в Европе война , а лично она ничего не сделала , чтобы е е прекратить . Была слишком занята — покупала мебель . В расстроенных чувствах она отбрасывает в сторону новое одеяло , соскальзывает в крошечный проход между кроватью и стенами , боком выходит в коридор и оказывается в крошечной ванной , где никогда не приходи т ся ждать своей очереди , потому что теперь она живет одна . Бросив футболку в плетеную корзину для белья — с той судьбоносной летней распродажи на Тоттенхэм-Корт-роуд плетеного в ее жизни сильно прибавилось, — Эмма надевает старые очки и , расправив плечи , в с тает голой перед зеркалом . Могло быть и хуже , думает она , и идет в душ. Она завтракает , глядя в окно . Квартира ее находится на шестом этаже красного кирпичного дома и окнами выходит на такой же красный кирпичный дом . Ей не по душе Эрлз-Корт ; невзрачный рай он , где все только снимают жилье, — он сам как съемная комната . Да и аренда однокомнатной квартиры влетает в копеечку , и , возможно , ей придется найти что-то подешевле , когда она устроится на первую работу учителем . Но пока ей здесь нравится — по крайней м е ре , это шаг вперед по сравнению с “Локо Кальенте” и мрачным соцреализмом комнатушки в Клэптоне . Порвав с Тилли Киллик после шести лет жизни под одной крышей , она счастлива оттого , что не будет больше застиранных лифчиков в раковине , не надо больше слушать Simply Red . Поскольку она больше не стыдится своего образа жизни , то даже приглашала в гости родителей . Джим и Сью спали на “Таити” , а сама она кантовалась на диване . Три мучительных дня они бесконечно комментировали лондонское этническое разнообразие и ц ену одной чашки чая , и , хотя не выразили одобрения ее новой жизнью открыто , мать хотя бы не предлагала ей вернуться в Лидс и работать в водопроводной компании . “Умница , Эмми”, — прошептал отец , когда она провожала родителей на поезд на вокзале Кингс-Кросс, — но в чем она умница , в чем ? Возможно , в том , что наконец начала жить по-взрослому ? Разумеется , бойфренда у нее так и нет , но она и не против . Иногда , очень редко , например в четыре часа дня в дождливый воскресный день , накатывает приступ паники и от оди ночества становится трудно дышать . Пару раз она снимала трубку , чтобы проверить , не сломан ли телефон . Иногда ей кажется , что это здорово , когда кто-то будит тебя ночью и говорит : “Садись в такси прямо сейчас” или “Я должен тебя видеть , нам надо поговорит ь ” . Но в лучшие дни она чувствует себя героиней романа Мюриэл Спарк — независимой интеллектуалкой , проницательной , но романтичной в душе . Эмме Морли двадцать семь , и у нее есть диплом с отличием по специальности “Английский язык и история” , новая кровать , к вартира в Эрлз-Корт , много друзей и сертификат о втором образовании . И если сегодняшнее собеседование пройдет успешно , будет и работа — преподавателем английского языка и актерского мастерства , двух предметов , которые она знает и любит . Ее новая карьера у ч ителя , вдохновителя умов , вот-вот начнется , и наконец-то , наконец в ее жизни порядок. А еще у нее свидание. Настоящее официальное свидание . Она будет сидеть в ресторане с мужчиной и смотреть , как он разговаривает и ест . Кто-то хочет забраться на ее “Таити” , и сегодня ей предстоит решить , позволит она это или нет . Она стоит возле тостера , нарезая банан , первую из семи порций овощей и фруктов на сегодня , и смотрит на календарь . 15 июля 1993 года — напротив даты вопросительный и восклицательный знаки . Час икс уже близок. * * * Кровать Декстера приехала издалека , из Италии ; низкая , минималистская черная платформа стояла в центре большой пустой комнаты , как сцена или боксерский ринг . Впрочем , и сценой , и рингом ей иногда приходилось служить . 9.30 утра , Декстер лежит без сна , испытывая страх , презрение к самому себе , сексуальную неудовлетворенность . Его нервные окончания возбуждены , а во рту неприятный привкус , как будто язык побрызгали лаком для волос . Вдруг Декстер встает и , шлепая по блестящим черным плиткам п ола , шагает на кухню родом из Швеции . Берет бутылку водки из огромного , промышленных размеров , холодильника , наливает в стакан на полпальца и добавляет столько же апельсинового сока . Он успокаивает себя тем , что , поскольку он еще не спал , это вовсе не пер в ая выпивка за сегодня , а последняя за вчера . Да и вообще , все эти правила насчет того , что днем пить нельзя , сильно преувеличены — вот в Европе все так делают . Фокус в том , чтобы возбуждающий эффект от спиртного послужил противодействием отупляющему эффек т у наркотиков ; он пьет , чтобы остаться трезвым , что , если подумать , разумно . Вдохновленный этой логикой , он наливает еще на полпальца с небольшим , включает саундтрек к “Бешеным псам” и , пошатываясь , идет в душ. Через полчаса он все еще в ванной , все еще дум ает о том , что сделать , чтобы перестать потеть . Он дважды менял рубашку , принимал холодный душ , но капельки пота по-прежнему покрывают его спину и лоб — маслянистые , липкие , как водка, — а может , это она и есть ? Он смотрит на часы . Уже поздно . Он решает е х ать с опущенными стеклами. У двери , чтобы не забыть , лежит сверток размером с небольшой кирпич ; то , что находится внутри , завернуто в разноцветную подарочную бумагу и перевязано ленточкой . Он берет сверток , запирает квартиру и выходит на зеленую улицу , где его ждет машина — “мазда” ярко-зеленого цвета с откидным верхом . Машина , в которой нет места для пассажиров , багажника , даже для запасного колеса , не говоря уж о коляске ; всем своим видом она кричит о том , что принадлежит молодому успешному холостяку . В ц ентральную консоль панели приборов встроен проигрыватель компакт-дисков со съемной панелью , футуристическое чудо из маленьких пружинок и матового черного пластика ; Декстер выбирает пять дисков , которые достались ему бесплатно от рекорд-лейблов (еще один п л юс его работы ), и загружает их в плеер , точно пули в барабан револьвера. Он едет по широким жилым улицам Сент-Джонс-Вуд и слушает Cranberries . Ему не слишком нравится такая музыка , но , как человеку , который формирует музыкальные вкусы , ему важно знать , чт о модно . Пробка на Вествей расчистилась , и не успевает доиграть альбом , как он оказывается на шоссе М 40, направляясь на запад мимо фабрик и жилых кварталов города , в котором он живет так успешно , так модно . Вскоре окраины сменяются хвойными посадками , мас к ирующимися под лес . Играет Jamiroquai, и Декстер чувствует себя намного , намного лучше ; он такой молодой и беспутный в своей маленькой спортивной машинке , и под ложечкой уже почти не сосет . Он увеличивает громкость . Между прочим , он встречался с солистом Jamiroquai, несколько раз брал у него интервью ; не то чтобы они были друзьями , нет , но он знает , что тот неплохо играет на кубинских барабанах и чувствует личную ответственность , когда ребята поют о проблемах на планете Земля . Версия звучащей песни довол ь но длинная , и время и пространство становятся эластичными , а Декстер подпевает , и ему кажется , что это длится часами , часами ; а потом наконец зрение в последний раз затуманивается и обретает четкость — это дают о себе знать остатки вчерашней дури . Он слыш и т гудок и понимает , что едет на скорости 112 миль в час точно между двух рядов. Он пытается вернуться в средний ряд , но понимает , что забыл , как выруливать ; руки не разгибаются в локтях , и он пытается силой вырвать руль из чьих-то невидимых когтей . Скорост ь вдруг падает до 85 миль , нога его одновременно выжимает тормоз и сцепление , и он слышит еще гудок — это сигналит грузовик размером с дом , внезапно возникший у него за спиной . Он видит перекошенное лицо водителя грузовика в зеркале заднего вида : бородаты й толстяк в черных очках с зеркальными стеклами орет на него , стекла очков и открытый рот похожи на три черные дыры , как у черепа . Декстер снова выкручивает руль , даже не проверив , есть ли кто в правом ряду ; он вдруг уверен , что сейчас умрет , прямо здесь и сейчас, — превратится в шар обжигающего пламени , слушая удлиненный ремикс хита Jamiroquai. Но правый ряд , к счастью для Декстера , пуст , и он резко выдыхает через рот — один раз , два , три , как боксер. Выключает музыку и молча едет до своего поворота со ско ростью 68 миль в час. Чувствуя себя опустошенным , он находит место для парковки на Оксфорд-роуд , откидывает назад спинку кресла и закрывает глаза в надежде уснуть , но видит перед собой лишь три черные дыры — лицо орущего водителя грузовика . Солнце на улице светит слишком ярко , машины слишком шумят , да и есть что-то жалкое , что-то нездоровое в том , что он , молодой мужчина , нервно корчится в стоящей у обочины машине в одиннадцать сорок пять летним утром . Поэтому он садится прямо и , выругавшись , жмет на газ и едет , пока не находит придорожный паб , знакомый ему еще с подростковых лет . “Белый лебедь” — сеть заведений , где весь день подают завтраки и невозможно дешевые стейки с жареной картошкой . Он паркуется , подхватывает с пассажирского сиденья сверток в подаро ч ной бумаге и входит в большой знакомый зал , где пахнет полиролью для мебели и ощущается застарелый запах табачного дыма. По-свойски облокотившись на стойку бара , он заказывает полпинты пива и двойную водку с тоником . Бармена он помнит еще с начала 1980-х , когда он с ребятами приходил сюда пропустить по пивку. — Я был тут много лет назад, — говорит он , надеясь завязать разговор. — Неужели ? — произносит бармен , унылого вида парень со впалыми щеками . Если он и узнал его , то ничего не говорит , и Декстер берет п о стакану в каждую руку , идет к столу и пьет в тишине , положив перед собой яркий сверток — единственный жизнерадостный предмет в этом мрачном помещении . Он оглядывается и думает о том , как многого добился за последние десять лет , какой путь проделал — теп е рь он известный телеведущий , а ведь ему нет еще и двадцати девяти. Иногда он поражается чудодейственным лечебным свойствам алкоголя — всего через десять минут жизнь снова кажется чудной , он бодро шагает к машине и слушает музыку , на этот раз щебечущих The Beloved , и чувствует себя прекрасно . Через десять минут он сворачивает на усыпанную гравием дорожку , ведущую к дому родителей — большому , окруженному оградой особняку 1920-х годов , фасад которого украшен планками под дерево , положенными крест-накрест , чт о бы дом казался выше . Уютное , счастливое семейное гнездышко в Чилтернских холмах ; когда Декстер смотрит на него , его бросает в холодный пот. Отец его уже стоит в дверях , словно ждал его годы . Для июля он слишком тепло одет , рубашка торчит сзади из-под свите ра как хвост , в руке чашка чая . Когда-то он казался Декстеру великаном , а теперь выглядит сутулым и уставшим , вытянутое лицо побледнело , щеки ввалились , кожу изрезали морщины в последние полгода , за которые здоровье его жены резко ухудшилось . Он поднимает чашку в знак приветствия , и Декстер вдруг на секунду видит себя глазами отца ; и ему становится стыдно за свою блестящую рубашку , за беспечность , с которой он водит свою маленькую спортивную машину , за эффектный звук , с которым она тормозит о гравий , за мо д ную музыку , доносящуюся из динамиков. Модный. Идиот. Наглотавшийся таблеток. Шут. Поддатый дешевый клоун. Он выключает плеер , вынимает съемную панель и замирает , глядя на свою руку . Расслабься , это же пригород , а не трущобы . Кому тут нужен твой плеер , неуж то отцу ? Расслабься наконец . Его отец , стоящий на пороге , вновь поднимает чашку , и Декстер вздыхает , собирает в кулак всю свою волю , берет подарок с пассажирского сиденья и выходит из машины. — Какая смешная машина. — Его отец цокает языком. — Не ты же на ней ездишь , верно ? — Декстеру нравятся их привычные роли : серьезный , практичный отец ; безответственный задира-сын. — Я туда все равно не влезу . Игрушка для маленьких мальчиков . Мы тебя уже заждались. — Как дела , старик ? — говорит Декстер и вдруг чувствует внезапный прилив нежности к отцу , милому старому папке , и инстинктивно обнимает его за плечи , потирает спину , а потом — о ужас ! — целует его в щеку. Оба замирают. У Декстера выработался “чмокательный рефлекс” . И он только что чмокнул папашу в волосатое ух о . Видимо , какая-то часть его подсознания по-прежнему там , в здании бывшего депо , с Гиббси , Тарой и Спексом . Он чувствует влажную слюну на губах и видит ужас на лице отца , когда тот смотрит на него сверху вниз ветхозаветным взглядом . Сын поцеловал отца — п опран закон природы ! Не успел он войти в дом , а его попытки казаться трезвым уже потерпели крах . Отец фыркает — то ли от брезгливости , то ли оттого , что почувствовал его дыхание, — и Декстер не знает , что хуже . Он делает шаг в сторону. — Мама в саду . Все у тро тебя ждет. — Как она ? — спрашивает Декстер . А вдруг отец ответит , что намного лучше ? — Иди сам посмотри . Я поставлю чайник. После яркого солнца в коридоре темно и прохладно . Кэсси , его старшая сестра , заходит в дом с заднего входа . В руках ее поднос , л ицо сияет от сознания собственной многоопытности , рассудительности и благочестия . В тридцать четыре года она добровольно взяла на себя роль суровой больничной матроны , и эта роль ей к лицу . С хмурой полуулыбкой она касается его щеки рукой : — Возвращение бл удного сына ! Декстер не настолько пьян , чтобы не заметить сарказма , однако он делает вид , что не заметил , и смотрит на поднос . Тарелка серо-коричневой каши с молоком , рядом чистая ложка. — Как она ? — Может , хоть сестра скажет : “Намного лучше” ? — Иди сам по смотри, — отвечает Кэсси , и , проходя боком мимо нее , он думает : почему никто не хочет говорить о том , как себя чувствует мать ? Он наблюдает за ней из дверей . Она сидит в старомодном массивном кресле , которое специально для нее вынесли во двор , лицом к пано раме полей , лесов и Оксфорда , серой кляксой расползшегося вдали . Лицо ее закрыто широкополой шляпой и очками — от света у нее стали болеть глаза, — но он видит по исхудавшим рукам и тому , как безжизненно откинулась ее голова на спинку кресла , что за три н е дели , прошедших с его последнего приезда , она сильно изменилась . Ему вдруг хочется плакать . Он хочет свернуться клубком , как ребенок , и почувствовать , как она обнимает его , а еще бежать отсюда как можно скорее , но ни то , ни другое невозможно , поэтому он с п ускается по лестнице нарочито бодрым шагом — точь-в-точь как ведущий развлекательного шоу. — Привееееет ! Она улыбается так , словно улыбка дается ей через силу . Он наклоняется , заглядывает под шляпу матери , чтобы ее поцеловать ; кожа на ее щеке пугающе холод ная , натянутая , блестящая . Голова под шляпой повязана шарфом , чтобы скрыть отсутствие выпавших волос , но он старается не слишком внимательно вглядываться в ее лицо и торопливо берет ржавеющий металлический садовый стул . Он подвигает его с громким скрежето м и ставит так , чтобы вместе с матерью любоваться видом , однако чувствует , что она смотрит на него. — Ты вспотел, — говорит она. — Сегодня жарко. — Она ему не верит . Он не слишком убедителен . Надо сосредоточиться . Помни , с кем разговариваешь. — Ты весь мокр ый. — Это все рубашка . Синтетика. Она протягивает руку и касается ткани тыльной частью руки . Брезгливо морщит нос : — Откуда это ? — “Прада”. — Дорогая. — Я ношу только лучшее. — Затем , радуясь , что можно сменить тему , он достает сверток из-за каменной горки. — Подарок для тебя. — Как мило. — Не от меня , от Эммы. — А я уже поняла , по обертке. — Она аккуратно развязывает ленточку. — Ты свои подарки обычно кладешь в мусорные мешки и заклеиваешь скотчем. — Неправда, — улыбается он , подыгрывая ее шутке. — Это есл и вообще вознамериваешься что-нибудь мне подарить. Ему все труднее улыбаться , но , к счастью , она занята подарком . Осторожно раскрыв обертку , она обнаруживает стопку книг в бумажных переплетах : Эдит Уортон , Реймонд Чандлер , Фрэнсис Скотт Фицджеральд. — Как мило с ее стороны . Поблагодаришь ее за меня ? Милая , милая Эмма Морли. — Она разглядывает обложку романа Фицджеральда. — “Прекрасные , но обреченные” . Это про нас с тобой. — И кто из нас кто ? — спрашивает он , не подумав , но , к счастью , мать , кажется , не расс лышала . Вместо этого она читает надпись на обороте открытки с изображением черно-белого коллажа из агиток 1982 года “Долой Тэтчер !”. — Такая чудесная девушка , эта Эмма, — смеется она. — И с каким чувством юмора. — Взяв книгу , она измеряет ее толщину указат ельным пальцем и большим. — Правда , пожалуй , слишком оптимистичная . Намекни ей , чтобы в следующий раз прислала рассказы , да покороче. Декстер улыбается и послушно смеется , хотя ненавидит подобный “черный” юмор . Такие шутки якобы свидетельствуют об отваге и призваны разогнать уныние , но он находит их скучными и тупыми . Он бы предпочел , чтобы то , о чем не стоит говорить , так и осталось невысказанным. — А как Эмма ? — Очень хорошо , между прочим . Она теперь дипломированный преподаватель . Сегодня идет на собеседо вание. — Вот это настоящая профессия. — Мать поворачивается и смотрит на него : — А ты вроде тоже хотел когда-то стать учителем ? Что помешало ? Он чувствует подвох в ее вопросе. — Это не мое. — Нет, — говорит она . За этим следует молчание , и он снова чувству ет , что реальность выскальзывает из его рук . Телевидение и фильмы научили Декстера верить в то , что болезнь должна сближать людей , побуждать их открываться друг другу , что с болезнью понимание налаживается само собой . Но он и мать всегда были близки , всег д а открыты , а теперь на смену привычному взаимопониманию вдруг пришли горечь , презрение , злость друг на друга , на то , что происходит . Их встречи , которым полагается быть полными любви и утешения , заканчиваются взаимными упреками и обвинениями . Восемь часов назад он поверял свои самые интимные тайны незнакомым людям , а теперь вот не может поговорить с матерью . Что-то не так. — Знаешь , на той неделе я смотрела “зашибись !”, — говорит она. — Правда ? — Она молчит , поэтому он вынужденно продолжает : — И как тебе ? — По-моему , ты очень неплох . Все получается у тебя так естественно . И на экране ты отлично смотришься . А вот сама программа , как я тебе уже говорила , мне как-то не очень. — Вообще-то , она и не рассчитана на таких , как ты. Эта реплика вызывает у нее оторопь ; она высокомерно поворачивает голову : — Что значит таких , как ты ! Вспыхнув , он отвечает : — Я имею в виду , это всего лишь глупое ночное шоу . Люди смотрят его , когда приходят из паба… вЂ” То есть я была недостаточно пьяна , чтобы оценить его по достоинству ? — Нет… — Я не святоша и ничего не имею против вульгарности , я просто не понимаю , зачем все время так унижать людей… вЂ” Никого я не унижаю , это же хохмы ради… вЂ” У вас был конкурс на самую уродливую девушку Британии . По-твоему , это не унизительно ? — Да нет , ты не так… вЂ” Вы обращались к мужчинам , чтобы те присылали фотографии своих уродливых подруг… вЂ” Так это же хохма , весь смысл в том , что ребята все равно их любят , несмотря на то , что те… ну , не соответствуют традиционным канонам красоты , в том все и дело . Это хохма ! — Ты все время повторяешь : это хохма , хохма, — ты меня пытаешься убедить или себя самого ? — Давай сменим тему , ладно ? — А для них это хохма , по-твоему , для этих девушек , о которых ты говоришь ни кожи , ни рожи ! — Мам , я всего лишь объявляю музыканто в . Беру интервью у поп-звезд об их замечательных новых видеоклипах . А конкурс — всего лишь дополнение… вЂ” Дополнение к чему , Декстер ? Мы растили тебя для того , чтобы ты мог заниматься чем угодно . Но я никак не думала , что ты захочешь заниматься этим ! — А ч ем , по-твоему , мне следует заниматься ? — Не знаю . Чем-нибудь полезным. — Она резко прижимает левую руку к груди и откидывается на спинку кресле. Спустя некоторое время он замечает : — Это тоже полезное дело . В своем роде. — Она презрительно фыркает. — Это г лупая , развлекательная программа , и , разумеется , она мне совсем не нравится , но это тоже опыт , он помогает мне развиваться . И между прочим , мне кажется , у меня отлично получается… пусть даже это и ерунда . К тому же мне это занятие по душе. Помолчав минуту, она говорит : — Значит , продолжай и дальше этим заниматься . Продолжай делать то , что тебе по душе . Я знаю , что через годы ты найдешь себе другое занятие , просто… вЂ” Она берет его за руку , не договорив . Потом устало смеется : — Но я все-таки не понимаю , зачем ты не пременно должен говорить на уличном сленге. — Так я ближе к народу, — поясняет он , и она улыбается очень тонкой улыбкой , однако он хватается за нее , как за соломинку. — Нам нельзя препираться, — говорит она. — Мы не ссоримся , а обсуждаем, — возражае т он , хотя понимает , что , конечно , они ссорятся. Она прижимает ладонь ко лбу : — Мне колют морфин . Иногда я сама не знаю , что говорю. — Ты ничего такого не сказала . Я и сам устал. — Солнечные лучики отражаются от каменных плит , и он чувствует , как горит кож а на его лице и руках . Она шипит , как у вампира , заставшего рассвет. Снова на теле его выступает холодный пот , подкатывает тошнота. Спокойно , приказывает он себе . Это все таблетки. — Вчера поздно лег ? — Не то слово. — Тусовка в стиле “зашибись !” ? — Что-то вроде того. — Он потирает виски , намекая на головную боль , и не подумав , прибавляет : — У тебя случаем не завалялось лишнего пузырька с морфином ? Мать на него даже не смотрит . Проходит время . В последнее время Декстер заметил , что мозг у него иногда отказыв ает . Его намерение сохранять трезвость ума и контроль над собой его подводит , и он вполне объективно замечает , что становится более беспечным , эгоистичным , а его высказывания звучат все глупее . Он попытался как-то сдерживать это , но , кажется , он уже не сп о собен этим управлять , это что-то вроде наследственной склонности к облысению . Так почему бы не поддаться и просто не быть идиотом ? Минуты проходят в молчании , и он замечает , что трава и сорняки уже пробиваются сквозь землю на теннисном корте . Это место уж е начало распадаться на части. Наконец она заговаривает : — Предупреждаю : папа готовит обед . Рагу из тушенки . Будь осторожен . Хорошо хоть Кэсси вернется к ужину . Надеюсь , ты у нас переночуешь ? Он мог бы переночевать . Тогда бы у него появилась возможность заг ладить свою вину. — Нет, — отвечает он . Она едва поворачивает голову. — У меня на сегодня билеты на “Парк Юрского периода” . На премьеру , между прочим . Там будет леди Ди ! Правда , не со мной , к сожалению. — Он говорит и презирает себя за эти слова. — Не пойт и нельзя , это нужно для работы , я уже давно договорился… — Его мать едва заметно прищуривается , и , чтобы оправдать себя , он наспех придумывает ложное объяснение : — Я с Эммой иду , понимаешь . Я бы один и не пошел , но она очень хочет. — О !.. Тогда понятно. — Снова молчание. — Какая интересная у тебя жизнь, — безжизненно добавляет она. И снова тишина. — Декстер , прости , но я за утро что-то устала . Пойду наверх посплю немного. — Хорошо… вЂ” Мне понадобится помощь. Он в панике ищет глазами сестру или отца , точно у тех есть какие-то особые навыки , которыми он не обладает , но их нигде нет . Мать уперлась ладонями в подлокотники , беспомощно отталкиваясь , и он понимает , что ему придется сделать все самому . Легко , не думая о том , что делает , он берет ее под руку и помога е т подняться. — Хочешь , я ?.. — Нет , я могу зайти в дом , только вот со ступеньками проблемы. Они пересекают дворик ; рука Декстера касается ткани голубого летнего платья матери , висящего на ней , как больничный халат . Его раздражает , даже оскорбляет то , как ме дленно она двигается. — Как Кэсси ? — спрашивает он , чтобы чем-то заполнить время. — О , замечательно . Мне немного досаждает , что ей так нравится мной руководить , но она очень заботлива . Съешь то , прими это , пора спать . Строгая , но справедливая — такая вот у тебя сестра . Мстит мне за то , что не купила ей пони. Если у Кэсси так прекрасно получается о ней заботиться , куда же она сейчас подевалась , когда ее помощь нужна ? И вот они в доме , у нижней ступеньки лестницы , ведущей наверх . Он никогда не замечал , что ст упеней на лестнице так много. — Как ?.. — Лучше просто возьми меня на руки . Я не тяжелая… уже. Я не могу . Я на таков не способен . Думал , что смогу , но нет . Во мне отсутствует что-то , что позволяет людям делать это . — У тебя где болит ? Где мне не надавливат ь ? — Не волнуйся. — Она снимает шляпу и поправляет шарф . Он осторожно одной рукой обхватывает ее под лопатками , так что его пальцы оказываются во впадинах между ее ребер . Затем сгибает колени , касаясь плечом задней поверхности ее ног сквозь гладкую , прохла дную ткань платья , и , когда понимает , что она готова , поднимает ее второй рукой и чувствует , как расслабляется ее тело в его руках . Она делает глубокий выдох ; ее сладкое и жаркое дыхание обдает его лицо . Или она тяжелее , чем он думал , или же он слабее ; он ударяется плечом о перила , напрягает мышцы рук , поворачивается боком и делает шаг по лестнице . Голова матери лежит у него на плече , шарф скользит по лицу . Это выглядит пародией на похожую ситуацию — например , когда жених переносит невесту через порог, — и в голове его мелькают кощунственные шутки , от которых , однако , не становится легче . Но на лестничной площадке мать шутит сама. — Мой герой, — говорит она , смотрит ему в глаза , и оба улыбаются. Он толкает дверь в темную комнату и опускает мать на кровать : — Тебе что-нибудь принести ? — Я в порядке. — Тебе не пора что-нибудь принять ? Лекарство там или… вЂ” Нет , все нормально. — Сухой мартини с оливкой ? — О да , с удовольствием. — Хочешь , накрою тебя одеялом ? — Вон тем покрывалом. — Шторы опустить ? — Да . Но окно о ставь открытым. — Ну , увидимся. — Пока , дорогой. — Увидимся. Он натянуто улыбается , но она уже повернулась на бок и лежит к нему спиной . Он выходит из комнаты , прикрыв дверь . Однажды — возможно , очень скоро , может , даже в этом году — он выйдет из этой комн аты и больше никогда не увидит мать . Эта мысль так тяжела для осознания , что он силой прогоняет ее и вместо этого начинает думать о себе , о своем похмелье , о том , как он устал и как пульсирующая боль отдается в висках с каждым шагом , когда он спускается п о лестнице. Большая неприбранная кухня пуста , и он идет к холодильнику , который тоже почти пуст . Завядший сельдерей , куриные кости , открытые консервные банки и ветчина в экономичной упаковке — свидетельства того , что его отец взял домашнее хозяйство на себя . На полке в дверце холодильника стоит открытая бутылка белого вина . Он берет ее и пьет прямо из горлышка — четыре , пять глотков сладкой жидкости, — а потом слышит отцовские шаги в коридоре . Вернув бутылку на место , он вытирает рот рукавом ; отец входит в к ухню . В руках его два пакета из деревенского магазина. — Где мама ? — Устала . Я отнес ее наверх , чтобы она могла прилечь. — Декстеру очень хочется , чтобы отец оценил , какой он взрослый и храбрый , но того , кажется , это не впечатляет. — Понятно . Вы поговорили ? — Немножко . О том о сем… вЂ” Собственный голос в его голове звучит очень странно : он говорит слишком громко , сбивчиво , заплетающимся языком . Как пьяный . Заметил ли отец ? — Когда она проснется , мы еще поговорим. — Он снова открывает дверцу холодильника и пр итворяется , что видит вино в первый раз. — Не возражаешь , если я ?.. — Берет бутылку , выливает остатки вина в стакан и идет к выходу. — Я пойду в свою комнату… — Зачем ? — хмурясь , говорит отец. — Надо найти кое-что . Старые книги… вЂ” Ты разве не хочешь пообед ать ? Нельзя же так пить вино без еды. Декстер смотрит на пакеты у ног отца ; те чуть не лопаются под весом консервов. — Может , попозже, — говорит он уже из коридора. Поднявшись по лестнице , он замечает , что дверь в родительскую спальню отворилась , и бесшумн о заходит внутрь . Занавески колышутся на полуденном ветру , и солнце то падает на спящую под старым покрывалом мать , то уходит . Из-под покрывала выглядывают грязные подошвы ее ног со скрюченными пальцами . Запах , который он помнит с детства — дорогих лосьон о в и загадочных пудр, — сменился запахом вареных овощей , о котором не хочется думать . В доме его детства теперь пахнет больницей . Он закрывает дверь и идет в ванную. Стоя возле унитаза , заглядывает в аптечку : большой запас отцовского снотворного , свидетельс тво ночных страхов , и старый пузырек с валиумом , пузырек его матери , на котором стоит дата : март 1989-го . С тех пор давно уже появились более сильнодействующие средства . Он вытряхивает по две пилюли из каждого пузырька и кладет их в бумажник , затем берет е ще одну таблетку валиума , кладет в рот и запивает водопроводной водой — просто чтобы успокоиться. Его старая комната теперь используется как кладовая , и ему приходится проходить боком между старым диваном , сервантом и картонными коробками . На стенах нескол ько семейных снимков с обтрепавшимися краями , фотографии ракушек и листьев , которые он сам делал в юности, — любительские , невыразительные , выцветшие . Как ребенок , которого отправили в комнату в качестве наказания , он лежит на старой двуспальной кровати , з акинув руки за голову . Ему всегда казалось , что лет в сорок пять , а может , пятьдесят у него чудом появится некая эмоциональная или умственная способность , что-то вроде набора качеств , позволяющих пережить смерть одного из родителей . Если бы у него был так о й набор , все было бы в порядке . Он вел бы себя благородно и самоотверженно , относился бы ко всему мудро и философски . Может , у него даже были бы дети , и вместе с отцовством он обрел бы понимание жизни как процесса. Но ему не сорок пять , а всего двадцать во семь . Его матери сорок девять . И все происходящее это какая-то ужасная ошибка , временной сбой — разве можно ожидать , что он справится , найдет в себе силы смотреть , как его блистательная мать угасает ? Это несправедливо , особенно когда у него столько другог о на уме . Он занятой молодой человек в начале успешной карьеры . Если честно , у него полно других забот . Декстеру вдруг хочется заплакать , но он не плакал уже пятнадцать лет , это все таблетки ; и он решает немного поспать . Поставив стакан с вином на коробку у кровати , поворачивается на бок . Нужно много сил и энергии , чтобы притвориться нормальным . Сейчас он отдохнет , потом извинится , и мать поймет , как сильно он ее любит. Он просыпается , вздрогнув , и смотрит на часы , потом еще раз : 18.26. Он проспал шесть часо в , весь день — но разве это возможно ? Однако , подняв шторы , он видит на небе закатное солнце . Голова по-прежнему болит , веки как будто склеили резиной , во рту металлический привкус ; Декстер хочет пить и есть , как никогда в жизни . Он тянется за стаканом с в ином ; стакан теплый . Выпивает половину и вдруг морщится — в стакан пробралась толстая синяя муха , она жужжит , бьется о его губу и тонет . Декстер роняет стакан , пролив вино на рубашку и на кровать . Пошатнувшись , поднимается на ноги. В ванной он брызгает вод ой на лицо . От пропотевшей рубашки исходит явный запах спиртного . С чувством легкой брезгливости Декстер мажет подмышки старым отцовским деодорантом . Снизу доносится позвякивание кастрюль и сковородок , радиоболтовня — звуки семейного ужина . Сделай бодрое л ицо , будь бодрым , счастливым , вежливым , а потом вали отсюда. Но , проходя мимо комнаты матери , он видит , что она сидит на краю кровати , боком к нему , и смотрит на поля — как будто поджидает его . Она медленно поворачивает голову , но он топчется на пороге , ка к маленький ребенок. — Весь день пропустил, — тихо говорит она. — Уснул. — Я уж поняла . Тебе лучше ? — Нет. — Хм… Боюсь , отец на тебя злится. — Ничего нового. — Она снисходительно улыбается , и , ободренный ее улыбкой , он прибавляет : — В последнее время все с ловно ополчились на меня. — Бедный , бедный малыш Декстер, — говорит мать , и он не может понять , саркастичны или искренни ее слова. — Поди сюда , сядь. — Она улыбается и похлопывает по кровати возле себя. — Сядь рядом. — Он послушно входит в комнату и садитс я так , что их ноги соприкасаются . Она роняет голову ему на плечо. — Мы не похожи на самих себя , верно ? Я уж точно , и ты тоже . Ты другой . Не такой , каким я тебя помню. — И в чем это выражается ? — Могу я говорить откровенно ? — А это обязательно ? — Пожалуй . К ажется , я имею на это право. — Тогда говори. — Я думаю… — Она поднимает голову. — Мне кажется , что у тебя есть всё необходимое для того , чтобы стать хорошим человеком . Даже исключительным . Я всегда так считала . Матери и должны так думать , правда ? Но , по-мо ему , ты не используешь свой потенциал . Пока . По-моему , тебе еще предстоит большой путь . Вот и всё. — Ясно. — Не обижайся , но иногда… вЂ” она берет его ладонь в свою и потирает ее большим пальцем, — иногда мне кажется , что ты вообще перестал быть хорошим. Нек оторое время они сидят молча , потом он наконец говорит : — Мне нечего на это ответить. — Ты и не должен. — Ты сердишься на меня ? — Немного . Впрочем , в последнее время меня все бесят . Все , кто не болеет. — Мам , мне так жаль. Она сильнее жмет пальцем на его л адонь : — Я знаю. — Я останусь на ночь . Сегодня. — Нет , только не сегодня . Ты занят . Лучше приди еще раз и сделай вид , будто ничего не было. Он встает , кладет руки ей на плечи и касается щекой ее щеки . Ощущает ее дыхание в ухе , теплое , сладкое дыхание , и ух одит. — Скажи спасибо Эмме, — говорит она, — за книги. — Скажу. — Передавай ей привет . Когда увидишь ее сегодня. — Сегодня ? — Да . Вы же сегодня встречаетесь. Он вспоминает о своей лжи : — Да , да , конечно . И извини , если сегодня я был не очень… хорошим. — Чт о ж… Всегда есть завтра , всегда можно исправиться, — с улыбкой произносит она. По лестнице Декстер спускается уже бегом , надеясь , что сумеет быстро промелькнуть незамеченным , но отец его читает газету в коридоре — или делает вид , что читает . Он снова словн о подкарауливает его , как дежурный на посту или куратор по условному освобождению. — Я проспал, — говорит Декстер ему в спину. Отец переворачивает страницу : — Да . Я понял. — Пап , почему ты меня не разбудил ? — А какой смысл ? Да и мне кажется , я не должен эт ого делать. — Он снова перелистывает газету. — Тебе не четырнадцать , Декстер. — Но теперь мне пора уходить ! — Что ж , если пора , так уходи… вЂ” Конец фразы повисает в воздухе . Декстер замечает Кэсси в гостиной — та тоже делает вид , что читает , но лицо ее гори т от неодобрения и праведного гнева . Надо сваливать отсюда прямо сейчас , пока гроза не разразилась . Он кладет руку на столик в прихожей , нащупывая ключи , но их там нет. — Мои ключи от машины… — Я их спрятал, — сообщает отец , продолжая читать газету. Дексте р смеется : — Ты не можешь прятать от меня мои ключи ! — Очевидно , могу , раз я это сделал . Хочешь поиграть в “найди ключи” ? — И могу я спросить , зачем ты это сделал ? — возмущенно говорит Декстер. Отец отрывается от газеты и поднимает голову , словно принюхива ясь : — Затем , что ты пьян. Кэсси встает с дивана , подходит к двери гостиной и закрывает ее. — Что за бред ! — с нервным смехом говорит Декстер. Отец смотрит на него через плечо : — Декстер , я могу отличить пьяного от трезвого . Тем более когда речь идет о теб е . В конце концов , я наблюдаю , как ты напиваешься , последние двенадцать лет. — Но я не пьян , у меня просто похмелье. — В любом случае , за руль ты не сядешь. И снова Декстер презрительно усмехается , закатывает глаза , намереваясь с негодованием возразить , но лишь произносит неубедительным тоном : — Но , пап , мне уже двадцать восемь ! — Никогда бы не подумал, — заявляет отец , запускает руку в карман и достает свои ключи . С притворной веселостью подбрасывает их в воздух и ловит. — Пойдем . Подвезу тебя до станции. С сестрой Декстер не прощается. * * * Иногда мне кажется , что ты вообще перестал быть хорошим . Его отец молча ведет машину ; Декстер обиженно ссутулился на сиденье старого “ягуара” . Когда тишина становится невыносимой , отец тихо и строго произносит , не о трывая глаз от дороги : — Можешь забрать машину в субботу . Когда протрезвеешь. — Я уже протрезвел, — говорит Декстер и слышит собственный голос как бы со стороны : капризный , обиженный , голос шестнадцатилетнего мальчишки. — Что за ерунда ! — раздраженно добав ляет он. — Декстер , я не буду с тобой спорить. Декстер надувается и сползает по сиденью вниз , прислонившись лбом и носом к боковому стеклу . Мимо проносятся пригородные аллеи , по обеим сторонам застроенные дорогими коттеджами . Его отец , который всегда ненав идел конфликты и сейчас явно чувствует себя ужасно , включает радио , чтобы заглушить тишину , и они слушают классическую музыку : марш , помпезный и банальный . Подъезжают к станции . Отец заезжает на парковку , которая в выходной почти пуста . Декстер открывает д верь , ставит одну ногу на гравий… но отец , кажется , не собирается прощаться , он просто сидит и ждет с заведенным мотором , безразличный , как шофер такси , устремив взгляд на приборную доску и постукивая пальцами в такт безумному маршу. Декстер понимает , что нужно принять наказание и уйти , но гордость ему не позволяет. — Ладно , я ухожу , но перед уходом все же скажу , что ты слишком все преувеличиваешь… Вдруг на лице отца отражается настоящая ярость ; сверкнув крепко стиснутыми зубами , он произносит надтреснутым голосом : — Не смей выставлять дураком меня или свою мать , ты взрослый человек , а не ребенок. — Злоба исчезает так же быстро , как и возникла , и Декстеру кажется , что отец вот-вот заплачет . Его нижняя губа дрожит , одна рука вцепилась в руль , а другой он прик рыл глаза , будто не хочет видеть сына. Декстер поспешно выходит из машины и уже собирается повернуться и захлопнуть дверь , когда отец выключает радио и заговаривает снова : — Декстер… Декстер наклоняется и смотрит на отца . В его глазах стоят слезы , но голос спокоен. — Декстер , твоя мать тебя очень , очень любит . И я тоже . Так было всегда и всегда будет . Думаю , ты это знаешь . Но сколько бы ни осталось жить твоей матери… вЂ” Он запинается , смотрит вниз , будто ищет слова под ногами. — Декстер , если еще раз ты прие дешь повидаться с матерью в таком состоянии , клянусь , я не пущу тебя в дом . Ты не пройдешь дальше входной двери . Я захлопну ее перед твоим носом . Я не шучу. Декстер открывает рот , однако не знает , что сказать. — Теперь иди . Иди домой , пожалуйста. Декстер з акрывает дверь , но она не захлопывается . Он захлопывает ее снова , и в этот момент его отец , пребывающий в таком же смятении , как и он сам , срывает машину с места , потом дает задний ход и на большой скорости выезжает со стоянки . Декстер стоит и смотрит ему вслед. На пригородной станции никого нет . Он оглядывает платформу в поисках телефона-автомата , старого , того самого , из которого он звонил подростком , строя планы побега из дома . 18.59. До лондонской электрички шесть минут , но он должен успеть сделать этот звонок. * * * Ровно в семь вечера Эмма в последний раз смотрится в зеркало — убедиться , что не выглядит так , будто слишком прихорашивалась . Зеркало стоит , прислоненное к стене , и хотя Эмма знает , что оно кривое и укорачивает , все равно неодобрительно пр ищелкивает языком , глядя на свои бедра и коротенькие ножки ниже края джинсовой юбки . Для колготок слишком жарко , но Эмма не может без слез смотреть на свои покрытые ссадинами красные колени , поэтому все равно надевает колготки . Волосы , только что вымытые и пахнущие “лесными ягодами” , уложены в “прическу” , пышную и ароматную , и она взбивает ее пальцами , чтобы придать ей некоторую небрежность , и вытирает мизинцем размазавшуюся помаду в уголке губ . Губы у нее очень красные , даже , пожалуй , слишком . Но все равн о из этого свидания не выйдет что-либо путное ; наверняка она будет дома уже в половине одиннадцатого . Допив последний глоток большой порции водки с тоником , она морщится , когда во рту , только что прополощенном после чистки зубов , возникает металлический пр и вкус , берет ключи , бросает их в “выходную” сумку и закрывает дверь. И тут звонит телефон. Эмма слышит звонок , уже дойдя до середины коридора . Думает , не вернуться ли бегом и не взять трубку… но она и так уже опаздывает , да и наверняка это мама или сестра , звонят узнать , как прошло собеседование . Она слышит , как в конце коридора открывается лифт . Бежит , чтобы успеть , и двери лифта закрываются именно в тот момент , когда включается автоответчик… вЂ” “…оставьте сообщение после сигнала , и я вам перезвоню”. — Приве т , Эмма , это Декстер . Что я звоню ? Я тут на станции рядом с родителями , только что был у мамы и… вот , хотел спросить , что ты сегодня вечером делаешь . У меня билеты на премьеру “Парка Юрского периода” ! Вообще-то , думаю , сам фильм мы уже пропустили , но как н асчет вечеринки в честь премьеры ? Только ты и я ? Там будет принцесса Диана , а я помню , как ты любишь всяких знатных персон . Извини , это я , конечно , издеваюсь… если ты сейчас слушаешь . Возьми трубку , Эмма . Пожалуйста , пожалуйста , возьми . Тебя нет дома ? Ах д а… я вспомнил , ведь у тебя сегодня свидание . С крутым парнем , а ? Что ж , повеселись как следует , а потом позвони , когда вернешься… если вернешься . Расскажешь , как все было . Нет , правда , позвони мне как можно скорее… вЂ” У него срывается голос . Он делает глу б окий вдох и продолжает : — Просто у меня был на редкость дерьмовый денек , Эм. — Голос его дрожит. — Кажется , я только что сделал что-то очень , очень плохое. — Надо бы повесить трубку , но он не может . Он хочет увидеть Эмму Морли , чтобы покаяться в своих гре х ах , но она на свидании . Растянув губы в улыбке , он добавляет : — Позвоню тебе завтра . Хочу знать всё в подробностях ! Уцелели ли мужские сердца. Он вешает трубку . Уцелеет ли его сердце ? Рельсы дребезжат , он слышит гул приближающегося поезда , но не может ехат ь , не в таком состоянии . Он просто подождет следующего . Подходит лондонская электричка и как будто ждет его , вежливо гудя , но Декстер стоит в укрытии , за пластиковым щитком телефонной будки , и чувствует , как сжимается лицо , дыхание становится прерывистым и частым , а когда начинает плакать , то снова успокаивает себя , повторяя , что это все таблетки , таблетки , таблетки. Глава 7 Комик месяца Четверг , 15 июля 1993 года , часть 2 — история Эммы Ковент-Гарден и Кингз-Кросс Сидя за столиком на двоих в ресторане “Форелли” , который находится в Ковент-Гарден , Иэн Уайтхед посмотрел на часы . Та , кого он ожидал , опаздывала на пятнадцать минут , но , по-видимому , это было частью сложной игры в кошки-мышки , без которой не может быть свиданий . Что ж , игры так игры . Он опу с тил ломтик чиабатты в маленькое блюдце с оливковым маслом , точно обмакивая кисть в краску , раскрыл меню и стал прикидывать , какие блюда ему по карману. Жизнь выступающего комика пока не принесла ему богатства и телеэфиров , как он некогда рассчитывал . Кажду ю неделю воскресные газеты кричали о том , что комедия это новый рок-н-ролл, — так почему он no-прежнему вынужден бороться за место у микрофона в дешевых клубах вроде “Сэра Смехолота” во вторник вечером ? Он адаптировал свой материал под нынешнюю моду , умен ь шив количество политических острот и антропологических наблюдений и по очереди испробовав характерную комедию , сюрреализм , комические куплеты и скетчи . Но зрители все равно не смеялись . Попытка шутить более дерзко привела к тому , что ему надавали тумаков, а участие в группе комической импровизации воскресными вечерами лишь доказало , что он умеет быть несмешным , и выходит это у него совершенно спонтанно и незапланированно . И все же он упорно шел к своей цели и продолжал ездить в обе стороны по северной ветк е метро и кругом по кольцевой , пытаясь хоть кого-то рассмешить. Возможно , все дело в его имени , Иэн Уайтхед ? Оно просто не смотрится на афишах под прожекторами ? Он даже задумывался о том , не поменять ли его на более звучное , “мужское” и односложное , наприме р , Бен , Джек или Даг . А пока не определился со своим комическим амплуа , устроился на работу в “Соникотроникс” — магазин электроники на Тоттенхэм-Корт-роуд , где нездорового вида молодые люди в футболках продавали оптические приводы и видеокарты нездорового вида молодым людям в футболках . Платили там не ахти сколько , зато вечером он был свободен и мог выступать , да и коллеги часто покатывались со смеху , слыша его новые шутки , а это всегда приятно. Но лучшее из того , что дала ему эта работа , состояло в том , чт о однажды в обеденный перерыв он встретил Эмму Морли . Он стоял у здания церкви сайентологов , раздумывая , не пройти ли тест на определение типа личности , и вдруг увидел ее , хотя ее почти не было видно за огромной плетеной корзиной . И когда он обнял Эмму , Т о ттенхэм-Корт-роуд вдруг словно засияла , превратившись в улицу его мечты. Это было их второе свидание , и он сидел в модном современном итальянском ресторане неподалеку от Ковент-Гарден . Лично он предпочитал острую еду со специями или что-нибудь соленое и хр устящее и с большим удовольствием съел бы карри . Но он был достаточно умен и знал этих капризных женщин , которые вечно требуют свежих овощей . Он проглядел меню в поисках ключевых слов : салями , острые колбаски , перец чили . Снова посмотрел на часы — Эмма оп а здывала уже на двадцать минут, — и живот его подвело , частично от голода , частично от любви . Годами его сердце и живот были влюблены в Эмму Морли , и это была не просто сентиментальная платоническая влюбленность , но самое что ни на есть плотское желание . В с е эти годы он помнил (и будет помнить до конца жизни ) однажды увиденную картину : Эмма стоит в комнате для персонала “Локо Кальенте” в луче полуденного солнца , похожем на свет под куполом церкви ; на ней трусы и лифчик от разных комплектов , и она орет на не г о , чтобы убирался и закрыл за собой дверь. Не подозревая , что он думает о ней , Эмма наблюдала за Иэном , стоя возле стойки метрдотеля ; она отметила , что он явно стал выглядеть лучше , чем пару лет назад . Шапка тугих светлых завитков исчезла , теперь он стригс я коротко , слегка приглаживал волосы воском и в целом уже не выглядел деревенским парнем , только что приехавшим в большой город . Ели бы не ужасная одежда и этот вечно приоткрытый рот , его даже можно было бы назвать симпатичным. Хотя ситуация была для нее н епривычна , она понимала , что пришла в классический ресторан для свиданий — довольно дорогой , с не слишком ярким светом , непретенциозный , но и не дешевый — в общем , одно из тех мест , где на пиццу кладут свежую руколу . Здесь было романтично , но без перебора, и , по крайней мере , это была не индийская забегаловка с карри или , упаси боже , не “Локо Кальенте” с рыбными буррито . Здесь были пальмы и свечи , а в соседнем зале пожилой музыкант играл на рояле известные мелодии Гершвина. — Вас ожидают ? — спросил метрдоте ль. — Парень за тем столиком. На первое свидание Иэн пригласил ее в “Одеон” на Холлоуэй-роуд , чтобы вместе посмотреть фильм “Зловещие мертвецы -3: Мертвецы в Средневековье” . Эмма не была снобом или одной из тех , кого напугаешь мертвецами , и , в отличие от бо льшинства женщин , была способна оценить хороший ужастик , но даже ей выбор Иэна показался странным и на удивление смелым . В соседнем кинотеатре показывали “Три цвета : Синий” , но она сидела в “Одеоне” , смотрела кино про мертвеца , у которого вместо руки была бензопила , и , как ни странно , ей это нравилось . Она ожидала , что после кино ее пригласят в ресторан , как и полагается , но оказалось , Иэн считает поход в кино неполноценным без ужина из трех блюд . Стоя в фойе кинотеатра перед сеансом и разглядывая меню над прилавком с попкорном , точно то был перечень блюд трехзвездного ресторана , он выбрал начос на закуску , хот-дог в качестве основного блюда и шоколадные конфеты на десерт , запив всё это грейпфрутовой газировкой со льдом из стакана размером с человеческий то р с . Таким образом , немногочисленные медитативные сцены “Зловещих мертвецов” сопровождались для Эммы жаркой тропической отрыжкой Иэна , прикрывавшего рот кулаком. Однако , несмотря на всё это — нездоровое увлечение сценами насилия и соленой пищей , горчицу на п одбородке, — Эмма получила от свидания гораздо больше удовольствия , чем ожидала . По пути в паб Иэн поменялся с ней местами на тротуаре , чтобы ее не сбил проходящий автобус : чудная старомодная галантность , не свойственная ни одному из ее бывших ухажеров . О н и обсуждали спецэффекты , отрубленные головы и выпущенные кишки , и после тщательного анализа Иэн заключил , что это лучшая часть трилогии “Зловещие мертвецы” . Очевидно , трилогии и подарочные издания , комедии и ужастики играли большую роль в культурной жизни Иэна , и в пабе у них состоялась интересная дискуссия о том , может ли роман о зомби обладать такой же глубиной и значимостью , как , скажем , “Война и мир” . Галантный и внимательный , Иэн напоминал ей старшего брата , который много знает о разных классных штука х, — единственная разница была в том , что он явно был не прочь с ней переспать . Он смотрел на нее с таким обожанием и так пристально , что она даже стала переживать , все ли в порядке у нее с лицом. Вот и сейчас он улыбался ей именно с таким выражением глаз , вскочив с места так поспешно , что толкнул столик и опрокинул бесплатную воду на бесплатные оливки. — Дать тебе салфетку ? — спросила она. — Нет , ничего , вытрусь пиджаком… вЂ” Не надо пиджаком , вот , возьми мою салфетку. — Черт , я загадил все оливки . Не в прямо м смысле , конечно ! — О… Да… Ну , ничего. — Шутка ! — провозгласил он , и это прозвучало как “Пожар !” . Он так не нервничал с той провальной ночи в клубе комиков-импровизаторов и , твердо приказав себе успокоиться , принялся вытирать скатерть салфеткой , украдкой поглядывая на Эмму , которая сняла летний жакет , расправила плечи и подняла грудь , как это делают женщины , не подозревая , сколько страданий при этом причиняют мужчинам . Его охватил второй за сегодняшний вечер приступ любви к Эмме Морли и страстного желания обладать ею. — Ты так мило выглядишь, — выпалил он , не в силах сдерживаться. — Спасибо ! Ты тоже, — машинально проговорила она . На Иэне была его униформа для выступлений : мятый льняной пиджак поверх простой черной футболки . Ради Эммы он надел футболку без и роничных надписей и символики рок-групп . Приоделся , одним словом. — Мне нравится, — сказала она , кивая на пиджак, — очень стильно ! После этих слов Иэн потеребил лацкан между большим и указательным пальцами , как будто хотел сказать : “Что , это старье ?!” — Ра зрешите ваш жакет ? — сказал официант , элегантный , симпатичный парень. — Конечно , спасибо. — Эмма протянула молодому человеку жакет , и Иэн подумал , что придется теперь дать ему чаевые . Но ничего . Она того стоит. — Хотите что-нибудь выпить ? — спросил официан т. — Знаете , пожалуй , водку с тоником. — Двойную порцию ? — тут же добавил официант , провоцируя ее на лишние траты. Она взглянула на Иэна , в глазах которого промелькнула паника. — Это не слишком безумная идея ? — Нет , что ты , заказывай. — Хорошо , тогда двойн ую ! — А вам , сэр ? — Я подожду свое вино , спасибо. — Может , минеральной воды ? — ПРОСТОЙ ВОДЫ ИЗ-ПОД КРАНА ! — громко сказал он . И , помолчав пару секунд , уже спокойнее прибавил : — Воды из-под крана , пожалуйста , если , конечно… вЂ” Вода из-под крана , отлично, — п римирительно улыбнулась Эмма . Официант ушел , и она посмотрела на Иэна : — И кстати , это само собой разумеется , конечно , но мы сегодня заплатим каждый сам за себя , о 'кей ? И не спорь . На дворе тысяча девятьсот девяносто третий год. И за это Иэн полюбил ее еще больше . Но для порядка решил все же притвориться недовольным : — Но Эм , ты же студентка ! — Уже нет . Я теперь настоящий учитель , с дипломом ! И сегодня ходила на первое собеседование. — И как все прошло ? — Отлично , просто отлично ! — Поздравляю , Эм , это же пр осто здорово. — Он перегнулся через стол , чтобы поцеловать ее в щеку… нет , в обе щеки… нет , может , все-таки в одну ? Ну ладно уж , в обе. Они открыли меню , которое Иэн предварительно просмотрел , чтобы придумать шутки , и , пока Эмма пыталась сосредоточиться , н ачал свое комическое представление и выдал несколько наиболее удачных : сукияки — блюдо из мяса женских особей , и далее в том же роде . Поскольку в меню значился сибас на гриле , Иэн счел нужным пожаловаться на то , что в последнее время каждый окунь метит в с ибасы , и вообще , что такое “минутный стейк” вЂ” он жарится ровно минуту , или такой маленький , что его можно съесть меньше чем за минуту ? И что за паста , с каких пор старые добрые макароны стали пастой ? А банальную яичницу с сосисками и кетчупом они как обзо в ут ? “Суфле из яиц с деликатесными подкопченными колбасками в соусе руж” ? Или как ? Остроты сыпались одна за другой , и Эмма вдруг почувствовала , что ее надежды хорошо провести вечер померкли . Он пытается очаровать меня своим чувством юмора , подумала она , хот я на деле его чувство юмора лишь заставляет предвкушать поездку домой на метро . В кино его хотя бы отвлекали конфеты и отрубленные головы , но здесь , лицом к лицу , уже ничто не может сдержать эту компульсивную болтовню . Для Эммы это было не в новинку . Ребя т а из педагогического колледжа , все как один , были полупрофессиональными хохмачами , особенно в пабе после пары пива , и хотя ее это сводило с ума , она знала , что сама их поощряет . Девчонки сидели и хихикали , пока мальчишки показывали фокусы со спичками и па р одировали детские телепередачи и рекламу . Заразная болезнь , эти бесконечные мальчишеские концерты в пабах — они ужасно ее раздражали. Она сделала глоток водки с тоником . Иэн взял винную карту и начал свой номер о том , что винные карты составляют одни извра щенцы , цитируя описание : “Чувственный глоток со вкусом тлеющей древесины и взрывными нотками карамельного яблока” вЂ” и так далее . Эта излюбленная тема всех горе-комиков могла в перспективе продолжаться бесконечно , и Эмма поймала себя на том , что представля е т идеального , не существующего в реальности мужчину , который просто взял бы карту и , не выпендриваясь , заказал вино — с видом знатока , но без показухи. — …“вкус чипсов с жареным беконом и насыщенным запахом жирафа”… Он хочет вогнать меня в ступор , мысленно сказала она . Можно было бы взбунтоваться , конечно , бросить в него булочкой , но он все их съел . Она посмотрела на других посетителей : все так же рисовались друг перед другом . Неужели в этом и смысл ? — подумала она . Неужели романтическая любовь — это шоу т а лантов ? Совместный ужин , постель , любовь и обещание годами радовать друг друга такой вот высококлассной комедией ? — …а если бы были пивные карты ? — Акцент уроженца Глазго. — Наш особый букет крепко ударит вам в нос и вызовет в воображении коммунальное жиль е , ржавые сумки-тележки и разруху бедных городских кварталов . Отлично гармонирует с синяком под глазом… Она задалась вопросом : откуда возникло убеждение , что ни одна женщина не устоит перед мужчиной с чувством юмора ? Ведь Кэти влюбилась в Хитклифа вовсе не потому , что тот был хохмачом . Но самое досадное было в том , что Иэн действительно нравился Эмме ; она шла на это свидание , питая большие надежды и даже с волнением предвкушая увидеть его снова , а вместо этого… вЂ” …наш апельсиновый сок поразит вас апельсинов ым вкусом с сочной басовой ноткой апельсинов… Ну , всё . С нее довольно. — …с нежностью… нет , со страстью выдавленное из коровьего вымени , винтажное молоко тысяча девятьсот восемьдесят девятого года имеет ярко выраженный молочный вкус… — Иэн ? — Да ? — Заткнис ь , ладно ? Наступила тишина . Иэн выглядел обиженным , и Эмме стало стыдно . Не надо было пить двойную порцию водки , наверное . Чтобы разрядить обстановку , она громко произнесла : — Давай просто возьмем вальполичеллу. Иэн сверился с меню : — Тут говорится : ежевик а и ваниль. — Видимо , у этого вина вкус ежевики и ванили. — Тебе нравится ваниль и ежевика ? — Обожаю. Он посмотрел на цену : — Ну , тогда давай возьмем. И после этого , слава богу , вечер пошел на поправку. * * * — Привет , Эм . Это опять я . Знаю , что ты где-т о гуляешь с “комиком месяца” , но просто хотел сказать , что когда придешь — если , конечно , будешь одна… в общем , я решил не ходить на эту премьеру . Буду весь вечер дома , если захочешь зайти . Я был бы рад , между прочим . Дам тебе денег на такси , и можешь пер е ночевать у меня . Вот так вот . Так что когда бы ты ни вернулась , просто позвони мне и поймай такси . Всё . Надеюсь , позже увидимся . Целую и все такое . Пока , Эм . Пока . * * * Когда тарелки после первого убрали , она и Иэн принялись вспоминать старые добрые вр емена — ведь это было всего два года назад . В то время как Эмма заказала суп и рыбу , Иэн предпочел высокоуглеводное ассорти , начав с огромной тарелки пасты с мясом , в которой он закопал снежные горы пармезана . Плотный ужин и красное вино слегка его успоко и ли , и Эмма тоже расслабилась , точнее , захмелела . И почему бы и нет ? Разве она не имела права ? Последние десять месяцев она не покладая рук трудилась над тем , во что верила , и пусть некоторые вакансии , которые предлагали учителям , наводили ужас , она интуит и вно понимала , что эта профессия для нее . И кажется , во время сегодняшнего собеседования начальство пришло к тому же выводу — директор кивал и одобряюще улыбался , и хотя она не осмелилась бы высказать предположение вслух , работа была у нее в кармане , она э т о чувствовала. Так почему бы не отметить с Иэном ? Он все болтал и болтал , а она смотрела на его лицо и думала , что он , несомненно , стал привлекательнее , чем раньше ; теперь при взгляде на него мысли о тракторах в голову уже не приходили . Правда , в нем по-пр ежнему не было ни капли утонченности и благородства ; если бы она снимала фильм о войне , то выбрала бы его на роль простого отважного солдата , который пишет письма матери , в то время как Декстеру досталась бы роль… Кого ? Изнеженного нациста ? И всё же ей нр а вилось , как Иэн на нее смотрит . С нежностью , вот то самое слово . Нежным и пьяным взглядом . И она в свою очередь ощутила тяжесть в ногах , жар и нежность к нему. Он плеснул в ее бокал остатки вина : — Так ты видишься с кем-нибудь из наших ? — Нет . Один раз слу чайно встретила Скотта в этом жутком итальянском ресторане , “Хайль Цезарь” . С ним все в порядке , все еще сердится на меня . А вообще стараюсь ни с кем не встречаться . Это как после тюрьмы — не хочется иметь ничего общего со старыми сокамерниками . Кроме теб я , конечно. — Неужели тебе было так плохо ? Когда работала в “Локо Кальенте” ? — Скажем так : два года жизни , что я там провела , никогда не вернутся. — Высказанное вслух , это наблюдение поразило ее , но она отмахнулась. — Даже не знаю , пожалуй , не лучшее было в ремя , что еще сказать. Он грустно улыбнулся и слегка толкнул ее руку кулаком : — Так почему ты не отвечала на мои звонки ? — А я не отвечала ? Не помню , может быть. — Она поднесла бокал к губам. — Но сейчас же мы здесь . Давай сменим тему ? Как твоя карьера ком ика ? — О , нормально . Выступаю с импровизациями , реально спонтанный номер , совершенно непредсказуемый . Иногда , правда , выходит совсем несмешно , но в этом и есть прелесть импровизации , верно ? — Эмма была не совсем согласна с этим утверждением , но все равно к ивнула. — А еще по вторникам у меня выступление в клубе “Мистер Чаклз” в Кеннингтоне . Это уже более жесткий юмор , более тематический . Вроде как скетчи Билла Хикса Билл Хикс (1961 – 1994) — американский комик , популярный в конце 1980-х — начале 1990-х годов. про рекламу . Дурацкая реклама по телевидению и все такое. Он снова взялся за свои шутки , а Эмма заморозила на лице улыбку . Его убило бы , если бы она призналась , что за все время их знакомства ему удалось рассмешить ее , ну , может быть , два раза , причем один из двух раз это было , когда он упал с лестницы в подвале . Иэн был человеком с прекрасным чувством юмора и вместе с тем несмешным абсолютно . В отличие от Декстера . Тот никогда не интересовался анекдотами и , наверное , считал , что люди с чувством юмора, как и политически сознательные люди , выглядят несколько нелепо и ничуть не круто . Но с Декстером она смеялась постоянно , иногда покатывалась со смеху , а пару раз , стыдно признаться , даже чуть штанишки не намочила . Когда они отдыхали в Греции , то все десят ь дней только и делали , что хохотали — после того , как уладили то маленькое недоразумение в начале . Где сейчас Декстер ? — подумала она. — Ты смотришь его по телику ? — спросил Иэн. Эмма вздрогнула , точно ее застали с поличным : — Кого ? — Твоего приятеля , Декс тера , и его идиотскую передачу. — Иногда . Ну , не специально. — И как он ? — Да в порядке , как обычно . Ну , если честно , у него в последнее время немножко кругом голова , он сам не свой . Его мама болеет , и он не очень хорошо справляется. — Жаль. — Иэн обеспоко ено нахмурился и попытался сообразить , как бы сменить тему , чтобы не выглядеть бесчувственным : ему не хотелось , чтобы болезнь незнакомого человека испортила им вечер. — Вы часто общаетесь ? — Я с Дексом ? Разговариваем почти каждый день . Но почти не видимся — он слишком занят своей работой на телевидении , да и многочисленными подружками . — И с кем он сейчас встречается ? — Понятия не имею . Они как аквариумные рыбки : нет смысла давать им имена , все равно долго не проживут. — Она и раньше использовала это сравн ение и надеялась , что Иэн его оценит , но тот по-прежнему хмурился. — Почему такой серьезный ? — Просто он мне никогда не нравился. — Да . Я помню. — Я пытался с ним поладить. — Что ж , не принимай близко к сердцу . Он с трудом находит общий язык с другими парн ями , они ему не нужны. — Между прочим , я всегда считал… вЂ” Что ? — Что он принимает тебя как должное . Вот. * * * — Это опять я ! Просто проверяю , не вернулась ли ты . Вообще-то я уже слегка под мухой . Расчувствовался . Ты такая славная , Эмма Морли . Как мне хо чется тебя видеть ! Позвони , когда придешь . Что еще я хотел сказать ? Да ничего , кроме того , что ты очень , очень славная . Поэтому . Когда придешь . Позвони мне . Позвони . * * * Когда принесли по второй порции бренди , сомнений быть не могло — они оба напились . Казалось , все в ресторане пьяны , даже седовласый пианист , небрежно ударявший по клавишам кончиками пальцев и выжимающий педаль , словно кто-то обрезал ему тормозной ремень . Вынужденно повысив голос , Эмма слышала , как собственные слова отдаются эхом у нее в голове , когда она с горячностью повествовала о своей новой карьере. — Это большая общеобразовательная школа в Северном Лондоне , где обучают английскому и немного — театральному искусству . Хорошая школа , где учатся разные дети . Не то что эти пригородные п рестижные заведения , где все как дрессированные только и умеют , что твердить “да , мисс” и “нет , мисс” . Ну и пусть с детьми придется немного повозиться , что в этом такого ? Ведь на то они и дети . Это я сейчас говорю . А ведь эти маленькие поганцы наверняка с ъ едят меня живьем. — Она покрутила бокал с бренди в руках , как это делают в кино. — Я вот представляю , как сижу на краю стола и рассказываю им о том , что Шекспир — первый в истории рэпер или что-то вроде того… а все эти детишки таращатся на меня с открытым ртом , как зачарованные . Я мечтаю о том , как вдохновленные дети будут носить меня на руках . Я так и буду передвигаться по школе на плечах своих обожателей , если мне надо будет на автостоянку , или , скажем , в столовую , или еще куда-нибудь . Я буду как Робин У и льяме в фильме “Общество мертвых поэтов” . Carpe Diem. — Извини , что ? — Carpe Diem… — Carpe?.. — Лови каждое мгновение ! — А , так вот что это значит ! А я думал , лови карпа ! Эмма изобразила вежливый смешок , но для Иэна он прозвучал пистолетным сигналом к стар ту. — Так вот где я ошибся ! Ну , надо же… если бы я знал , то провел бы школьные годы совсем иначе ! А я , дурак , столько лет потратил , сидя у пруда… Ну , всё , хватит. — Иэн , прекрати ! — сказала она резко. — Что ? — Ты не на сцене . Необязательно меня смешить. — Он обиделся , и она тут же пожалела о своем тоне и потянулась через стол , взяв его за руку. — Мне кажется , вовсе необязательно следить за каждым словом , острить , шутить и каламбурить . Это не вечер импровизации , Иэн , понимаешь ? Мы просто разговариваем и слу ш аем друг друга. — Извини , я… — Да не только в тебе дело , все мужчины такие , все вы все время перед кем-то выступаете . Боже , да я готова отдать что угодно за вечер в компании человека , который бы просто говорил , просто слушал ! — Она чувствовала , что перегиб ает палку , но ее было уже не остановить. — Я просто не понимаю зачем . Ты же не на прослушивании. — В некотором роде это так. — Только не со мной . Так не должно быть. — Извини. — И хватит все время извиняться. — О… Ладно. Иэн замолчал на секунду , и теперь у же Эмме захотелось извиниться . Не стоило ей выкладывать , что думает ; это еще никогда хорошо не заканчивалось . Она хотела было извиниться , но тут Иэн вздохнул , подпер кулаком щеку и заговорил : — Я думаю , дело знаешь в чем ? Еще в школе , если ты не слишком ум ен , или не вышел лицом , или не популярен , но однажды вдруг говоришь что-то и все начинают смеяться , ты хватаешься за это , как за соломинку . Ты думаешь : я косолапо бегаю , у меня дурацкое большое лицо и толстый зад и никому я не нравлюсь , но , по крайней мер е , я умею смешить людей . И это так приятно , когда кто-то смеется твоим шуткам , что ты невольно начинаешь от этого зависеть . И думать , что если ты не клоун , то в общем-то… ты никто. — Он уставился в скатерть , собирая хлебные крошки пальцами в маленькую пира м идку , и сказал : — Вообще-то , я думал , ты и сама это прекрасно понимаешь. Эмма округлила глаза : — Я ?! — Ведь ты тоже строишь из себя клоуна. — Я не строю ! — Ну , помнишь , как ты сравнила подружек Декстера с золотыми рыбками ? — Нет , я… ну и что ? — Мне просто кажется , что мы похожи . Иногда. Ее первой мыслью было обидеться . Нет , я вовсе не клоун , хотелось сказать ей , что за глупая мысль , но Иэн улыбался ей так… какое бы слово подобрать… влюбленно , и , пожалуй , она и так была к нему слишком жестока . Так что она ли шь пожала плечами : — Все равно я не верю. — Чему ? — Что в школе ты никому не нравился. — Что ж , документальные свидетельства говорят обратное, — произнес он гнусавым , комичным голосом. — Но я же здесь , верно ? Между ними повисла тишина . Эмма действительно в ыпила лишнего , и теперь настал ее черед перебирать крошки на столе. — Вообще-то , я как раз думала , что ты в последнее время хорошо выглядишь. Он положил ладони на живот : — Я качался. Она рассмеялась , на этот раз вполне искренне , взглянула на Иэна и решила : не такое уж у него и некрасивое лицо — не как у глупого смазливого мальчишки , а нормальное , порядочное мужское лицо . Эмма знала , что после того , как они оплатят счет , он попытается ее поцеловать и на этот раз она ему позволит. — Пойдем, — сказала она. — Я попрошу принести счет. — Он нашел взглядом официанта и показал рукой , будто пишет. — Странно , почему все просят принести счет именно таким образом ? И кто это придумал ? — Иэн. — Что ? Ах да , извини . Извини. Они разделили сумму счета , как и договорились , а у выхода Иэн потянул дверь на себя резким рывком , сделав вид , будто она ударила его по лбу : — Садистский юмор для разнообразия… Небо было затянуто тяжелым пологом черно-фиолетовых туч . В теплом дуновении ветерка слышался железистый запах , предвещающий гроз у , и , шагая к северу по площади , Эмма ощутила приятное головокружение и вкус бренди во рту . Она всегда недолюбливала Ковент-Гарден с его перуанскими дудками , жонглерами и показной веселостью , но сегодня ей здесь нравилось . Ей также нравилось и казалось со в ершенно естественным опираться на руку этого парня , который всегда был так мил и внимателен к ней , пусть даже он и носит пиджак , перекинув через плечо за петельку на воротнике . Она подняла глаза и увидела , что Иэн хмурится. — В чем дело ? — спросила она , сж ав его руку. — Знаешь , мне кажется , я сегодня немного облажался . Перенервничал , перестарался , да еще эти тупые шуточки . Знаешь , почему плохо быть комиком ? — Потому что приходится так по-дурацки одеваться ? — Люди всегда думают , что тебе должно быть весело . Ты вечно должен хохмить… Отчасти для того , чтобы Иэн сменил тему , она положила руки ему на плечи и , используя его торс в качестве опоры , поднялась на цыпочки и поцеловала его . Губы Иэна были влажными , но теплыми. — Ежевика и ваниль, — пробормотала она , ког да их губы сомкнулись , хотя на самом деле от него пахло пармезаном и спиртным. Но она была не против . Он рассмеялся , и она отстранилась , прислонила ладони к его щекам и взглянула на него в упор . У него был такой вид , будто он вот-вот заплачет от благодарно сти , и она была рада , что поцеловала его. — Эмма Морли , могу сказать только одно, — он взглянул на нее со всей серьезностью, — ты просто отпад. — Ох уж мне эти льстецы, — ответила она. — Пойдем к тебе ? Пока дождь не начался. * * * — Угадай , кто ? Уже поло вина одиннадцатого . Где гуляешь , жалкая пьянчужка ? Ладно . Звони в любое время . Я здесь . Никуда не денусь . Пока . Пока . * * * Полуподвальная однокомнатная квартирка Иэна на Кэлли-роуд освещалась лишь молочным светом уличных фонарей и фарами изредка проезж авших мимо двухэтажных автобусов . Несколько раз в минуту вся комната начинала вибрировать одновременно с шумом одного или нескольких поездов метро , проходящих по Северной ветке , линии Пикадилли или линии Виктория , или автобусов номер “ 30” , “ 10” , “ 46” , “ 21 4 ” и “ 390” . В отношении доступности общественного транспорта это была , пожалуй , лучшая квартира в Лондоне , но только в этом отношении . Лежа на раскладном диване со сползшими колготками , Эмма чувствовала вибрацию позвоночникам. — А это что было ? Иэн прислуша лся : — Пикадилли , в восточном направлении. — Как ты тут живешь , Иэн ? — А я привык . Еще у меня есть вот что… вЂ” Он показал на два жирных сгустка серого воска на подоконнике. — Восковые беруши , принимающие форму слухового прохода. — Прелесть. — Правда , на дня х я забыл их вытащить и уже решил , что у меня опухоль мозга . Вокруг все было так подозрительно спокойно — понимаешь , о чем я ? Она рассмеялась , затем снова застонала , почувствовав очередной позыв к рвоте . Иэн взял Эмму за руку : — Тебе уже лучше ? — Нормально , если глаза не закрывать. — Она повернулась и посмотрела на него , расправив складки одеяла , чтобы видеть его лицо , и с легкой брезгливостью заметила , что одеяло имеет цвет грибного супа и на нем нет пододеяльника . В комнате пахло , как в лавке подержанной одежды : запах холостяцкой квартиры. — Кажется , вторая порция бренди была лишней. — Он улыбнулся , но тут белый свет фар проходящего автобуса залил комнату , и она заметила , что у него встревоженный вид. — Ты на меня сердишься ? — Конечно , нет . Просто , понимае шь , когда ты целуешь девушку , а ее начинает тошнить… — Говорю же тебе , это все бренди . Мы здорово проводим время , правда . Мне просто нужно передохнуть . Иди сюда. — Она села , намереваясь поцеловать его , но ее “выходной” лифчик задрался , и “косточка” впилась в подмышку. — Аааааааааа ! — Поправив его , она наклонилась вперед , уронив голову между колен . Он растирал ей спину , прямо как медсестра , и ей стало стыдно , что она опять все испортила. — Пойду я , наверное. — О… Ладно . Иди , если хочешь… Они прислушались к з вуку шин по мокрому асфальту ; свет фар просканировал комнату. — А это что было ? — Тридцатый автобус. Она подтянула колготки , поднялась на нетвердых ногах и поправила юбку. — Мне очень понравилось ! — Мне тоже… вЂ” Просто слишком много выпила… вЂ” Я тоже. — Пойд у домой , протрезвею. — Понимаю . И все равно жалко… Она взглянула на часы . 23.52. Под ногами прогрохотал поезд метро , напомнив , что она находится в самом центре транспортной развязки . Пять минут пешком до Кингз-Кросс , линия Пикадилли — и уже в половине перв ого дома , легко . По стеклу барабанил дождь , но несильный. А потом она представила , как будет идти от метро на другом конце города ; вот она роется в сумочке в поисках ключей , а за дверью пустой квартиры — тишина , и промокшая одежда липнет к спине . Вот она л ежит одна в кровати , потолок кружится , матрас “Таити” провисает под ее весом , она чувствует тошноту и сожаление . Что плохого в том , чтобы остаться здесь и ради разнообразия ощутить тепло , нежность , близость ? Хочет ли она стать одной из тех девушек , которы х видела иногда в метро : измученных похмельем , бледных и нервных , во вчерашних нарядных платьях ? Дождь забарабанил по окнам чуть сильнее. — Хочешь , провожу тебя до станции ? — сказал Иэн , заправляя майку в штаны. — Или может… — Что ? — Могла бы переночевать у меня , отоспаться . Пообнимаемся. — Пообнимаемся ? — Ну да , телячьи нежности и все такое . А можно и без них . Будем просто лежать неподвижно всю ночь , умирая от стыда. Она улыбнулась , и он улыбнулся в ответ , надеясь , что она согласится. — Раствор для линз, — вспомнила она. — Я с собой не взяла. — У меня есть. — Ты носишь линзы ? Не знала. — Вот видишь , у нас все-таки есть что-то общее ! — Он улыбнулся , и она тоже. — Может , у меня даже найдутся запасные беруши , и тогда считай , что тебе повезло. — Иэн Уайтхед . Ты самый галантный кавалер. * * * — Возьми трубку , возьми же , возьми . Уже почти двенадцать . А когда пробьет полночь , я превращусь… даже не знаю в кого , в идиота , наверное . Короче , если ты получишь это сообщение… вЂ” Алло ? Алло ? — Ты дома ! — Привет , Декстер . — Я же тебя не разбудил ? — Только что пришла . У тебя все в порядке , Декстер ? — О , все просто отлично . — Но , судя по голосу , ты пьяный . — А у меня вечеринка . Приглашен только я . Это такая частная вечеринка . — Сделай музыку тише . — Вообще-то , я хоте л узнать… сейчас , убавлю звук… не хочешь зайти в гости ? У меня тут шампанское , музыка , может , даже и наркота найдется . Эй ? Ты меня слушаешь ? — Мы же вроде решили , что это плохая идея . — Правда ? А мне кажется , идея замечательная . — Нельзя вот так объявля ться , как гром среди ясного неба , и ожидать , что я… — Брось , Наоми , пожалуйста ! Ты мне нужна . — Нет ! — Тебе всего полчаса добираться . — Нет ! Смотри , какой ливень . — Я не имел в виду пешком . Возьми такси за мой счет . — Я же сказала — нет ! — Мне очень нужно , чтобы кто-то был рядом , Наоми . — Так позвони своей Эмме . — Ее нет . И мне сейчас ее компания не поможет . Ты понимаешь , о чем я . Если честно , мне кажется , что , если мне сегодня не ощутить человеческого прикосновения , я просто умру . — … — Я знаю , что ты слушаешь . Ты дышишь в трубку . — Ладно . — Ладно ? — Буду через полчаса . Не пей больше . Дождись меня . — Наоми ? Наоми , ты понимаешь ? — Что ? — Ты понимаешь , что только что спасла мне жизнь ? Глава 8 Шоу-бизнес Пятница , 15 июля 1994 года Лейтонст оун и Айл-оф-Догс Лейтонстоун — район Восточного Лондона. Айл-оф-Догс — район в лондонском Ист-Энде. Эмма Морли ведет здоровый образ жизни и не злоупотребляет алкоголем . Спит по восемь часов в день , легко встает без будильника чуть раньше половины се дьмого и выпивает большой стакан воды (первые 250 мл из необходимой дневной нормы в 1,5 л ); воду она наливает из графина в стакан , что стоит в луче утреннего света рядом с ее двуспальной кроватью. Срабатывает радиобудильник , но она решает полежать еще немн ого и послушать новости . Глава лейбористов Джон Смит скончался , траурная церемония в его память состоится в Вестминстерском аббатстве ; ведущий программы цитирует уважительные отзывы о нем членов других партий — “величайший из наших премьер-министро┠— и в ысказывает осторожные предположения о том , кто его заменит . И снова Эмма задумывается о том , не присоединиться ли ей к лейбористам , ведь она уже давно не состоит в “Движении за ядерное разоружение”. Наконец бесконечный репортаж с Кубка мира заставляет ее п окинуть постель . Она отбрасывает летнее одеяло , надевает старые очки в толстой оправе и ставит ноги на пол в узком проходе между кроватью и стеной . Идет в маленькую ванную и открывает дверь. — Минутку !!! — Она с силой захлопывает дверь , но все же успевает увидеть Иэна Уайтхеда , согнувшегося над унитазом. — Почему ты никогда не запираешься , Иэн ? — кричит она через закрытую дверь. — Извини ! Эмма поворачивается , идет обратно , ложится на кровать и лежит , сердито слушая прогноз погоды для фермеров , сопровождаемы й звуком спускаемой воды , который повторяется дважды , затем прерывается чем-то вроде гусиного кряканья — это Иэн сморкается — и повторяется снова . Наконец Иэн появляется в дверях , у него измученный вид и раскрасневшееся лицо . На нем нет трусов , а черная ф у тболка едва прикрывает пуп . Поскольку в мире нет людей , которым шел бы такой наряд , Эмма сознательно пытается не отрывать взгляд от его лица . Иэн протяжно присвистывает : — М-да . Хорошее начало утра. — Тебе не лучше ? — Она снимает очки , чтобы было хуже видн о. — Да нет. — Он выпячивает нижнюю губу и потирает живот. — Теперь у меня расстройство желудка. — Он говорит тихим мученическим голосом , и хотя Эмма без ума от Иэна , при слове “желудок” ей хочется выставить его за дверь. — Я тебе говорила , что тот бекон п ротух , а ты слушать не хотел. — Не в этом дело… вЂ” Конечно , ты же утверждаешь , что бекон вообще не протухает . Он вялится . — По-моему , это какой-то вирус… — Может , эпидемия ? В школе тоже все болеют , вот я тебя и заразила. Он не спорит. — Я всю ночь не спал. Ужасно себя чувствую. — Знаю , милый. — Мало мне гриппа , а еще понос… — Эти двое друг без друга никуда . Как лунный свет и танцы. — Ненавижу простужаться летом. — Не убивайся так, — говорит Эмма , принимая сидячее положение. — Наверное , у меня желудочный гри пп, — говорит Иэн с таким видом , будто ему нравится сочетание произносимых им слов. — Похоже на то. — Я весь какой-то… вЂ” сжав кулаки , он подбирает слово , которое бы точно отражало всю плачевность его положения, — опухший , вот ! Нельзя таким идти на работу. — Ну и не ходи. — Но надо. — Тогда иди. — Но я же не могу , верно ? У меня как будто литр соплей вот здесь. — Он кладет на лоб раскрытую ладонь. — Литр густых соплей. — У меня теперь весь день этот образ будет стоять перед глазами. — Извини , но так уж я себя чувствую. — Он протискивается в щелочку между стеной и кроватью на свою сторону и , издав еще один мученический вздох , забирается под одеяло. Прежде чем встать , Эмма Морли собирается с духом . Сегодня у нее важный день , грандиозный день , и только нытья Иэна ей не хватало . Сегодня в средней школе Кромвелл-роуд состоится премьера мюзикла “Оливер” , и шансам , что она провалится , несть числа. * * * У Декстера Мэйхью тоже важный день . Он лежит на смятых влажных простынях , широко раскрыв глаза , и представляет вся ческие катастрофы , которые могут случиться . Сегодня на национальном телевидении премьера его собственного шоу . Это его детище . Воплощение его талантов . Хотя Декстер вдруг начинает сомневаться , что они у него есть. Вчера вечером он рано лег спать , как дошко льник, — один и трезвый , пока на улице было еще светло , надеясь , что утром проснется свежим , а голова будет хорошо соображать . Но вот уже семь часов из девяти он лежит без сна ; он совсем вымотался и разнервничался до тошноты . Звонит телефон ; Декстер резко вскакивает и слышит записанный на автоответчике собственный голос , самодовольный и уверенный : “Иииии… здравствуйте !” “Идиот, — думает он, — надо сменить сообщение”. Раздается сигнал . “О… Ну ладно , тебя нет дома . Привет . Это я”, — говорит Эмма . Когда Дексте р слышит ее голос , его переполняет знакомое чувство облегчения , и он уже собирается снять трубку , как вдруг вспоминает , что они вообще-то в ссоре и он вроде как на нее обиделся . “Извини , что звоню так рано , но кое у кого из нас есть настоящая работа . Прос т о хотела сказать : сегодня у тебя важный вечер , поэтому удачи . Правда , желаю тебе удачи ! Нет , серьезно . У тебя все получится , даже больше чем получится — ты будешь великолепен , я знаю . Только оденься поприличнее и не говори с этим придурошным акцентом . И я знаю , что ты злишься на меня за то , что не смогу прийти , но я буду смотреть все по телевизору и даже хлопать перед экраном как дурочка…” Встав с кровати , он стоит голый , глядя на автоответчик . Подойти или нет ? “Не представляю , в котором часу я вернусь , сам знаешь эти школьные спектакли . Шоу-бизнес — сумасшедшее дело . Но я тебе потом позвоню . Удачи , Декс . Целую крепко . И знаешь что : поменяй же наконец это идиотское сообщение на автоответчике !” И она вешает трубку . Декстер думает , не перезвонить ли ей , но чув ствует , что по правилам следует пообижаться подольше . Они снова поссорились . Ей кажется , что ему не нравится ее приятель , и , несмотря на все его горячие протесты , нет смысла отрицать , что ему действительно не нравится ее приятель. Он пытался с ним подружит ься , честно пытался . Они втроем ходили в кино , посещали дешевые рестораны и вонючие старые пабы ; Декстер ловил взгляд Эммы и одобрительно улыбался , когда Иэн с нежностью утыкался носом ей в шею : идеальная влюбленная парочка с двумя кружками пива . Он сидел за крошечным кухонным столом в ее крошечной квартирке в Эрлз-Корт и играл в настольные игры , которые Эмма и Иэн воспринимали с таким пылом , будто то были кулачные бои без правил . Он даже ходил послушать скетчи Иэна в “Лабораторию смеха” в Мортлейке с его с ослуживцами из “Соникотроникс” . Сидя рядом с ним , Эмма нервно улыбалась и толкала его локтем в бок , подсказывая , когда смеяться. Но даже когда он старается вести себя дружелюбно , враждебность все же чувствуется , и она взаимна . Иэн при каждой возможности на мекает , что Декстер — фальшивка , потому что он публичный человек , сноб и модник , предпочитает такси ночным автобусам , членские клубы — дешевым барам и хорошие рестораны — доставке пиццы . Но хуже всего то , что в этих постоянных унижениях , напоминаниях о ег о неудачах Эмма с ним заодно . Неужели они не понимают , как это сложно — оставаться порядочным человеком и сохранять голову на плечах , когда вокруг столько всего происходит , когда твоя жизнь так заполнена событиями ? Стоит Декстеру заплатить за всех в рестор а не или предложить Иэну и Эмме взять такси за его счет вместо того , чтобы ехать на автобусе , они тут же начинают угрюмо бормотать и обижаться , точно он чем-то их оскорбил . Ну почему люди не могут радоваться тому , что он делает , быть благодарными за щедрост ь ? В последний раз , когда они устроили мучительный видеовечер на полуразвалившемся диване , смотрели “Звездный путь -2: Гнев Хана” , пили пиво из банок и ели карри , покусившееся на его брюки от Дриса ван Нотена , он решил , что с него хватит . Отныне пусть Эмма п риходит одна , если ему захочется с ней встретиться. Иррационально , глупо , но неужели… он ее ревнует ? Нет , не ревнует — просто , бижен . Он привык думать , что Эмма всегда рядом ; она была для него чем-то вроде “скорой помощи” , которую можно вызвать в любой мом ент . С тех пор , как накануне прошлого Рождества умерла его мать , он стал все больше и больше зависеть от Эммы , но именно тогда она перестала быть его вечной палочкой-выручалочкой . Раньше она сразу ему перезванивала , а теперь приходилось ждать в течение не с кольких дней . По словам Эммы , ее с Иэном не было — но где их носило ? Что они делают вместе ? Покупают мебель ? Смотрят видик ? Ходят в паб и участвуют в викторинах ? Иэн даже познакомился с родителями Эммы — Джимом и Сью . Эмма говорит , что те его просто обожа ю т . Но почему он , Декстер , до сих пор с ними не знаком ? Наверняка он бы им больше понравился. И больше всего его бесит то , что Эмме как будто нравится ее новообретенная самостоятельность . У него такое чувство , будто ему хотят преподать урок ; то , что она так внезапно стала довольна жизнью , для него как пощечина . “Нельзя думать , что все должны под тебя подстраиваться , Декстер”, — самодовольно проговорила она , когда они в очередной раз разругались , из-за того , что она не смогла присутствовать на прямом эфире е г о нового шоу. — Что я должна сделать — отменить школьный спектакль ? Только потому что ты выступаешь на телевидении ? — А ты потом не можешь приехать ? — Нет ! Это же у черта на куличках ! — Я пошлю за тобой машину… — После представления надо будет поговорить с детьми , с родителями… вЂ” Зачем ? — Декстер , не будь идиотом ! Это моя работа ! Он сознает свое упрямство , но ему было бы так приятно знать , что Эмма среди зрителей . Когда она рядом , он становится добрее , ведь друзья для того и нужны — чтобы вызывать все лучше е в тебе и помогать удержаться на этом уровне . Эмма — его талисман , его ангел-хранитель , а сегодня ее не будет на премьере , и его матери не будет , и вот он уже сомневается , зачем вообще все это делает. Долго простояв в душе , он чувствует себя немного лучше . Надев легкий кашемировый свитер с треугольным вырезом , который носят без рубашки , светлые льняные брюки на резинке , которые носят без нижнего белья , и сандалии , он бежит в газетный киоск , чтобы прочесть телеобзоры и проверить , выполнил ли свою работу пр е сс-отдел . Киоскер улыбается звездному покупателю с подобающей случаю торжественностью , и Декстер спешит домой с ворохом газет в руках . Ему уже лучше ; дрожь от волнения не прошла , но теперь он испытывает также радостное предвкушение , и пока эспрессо-автома т нагревается , снова звонит телефон. Еще не успевает зазвучать сигнал автоответчика , как что-то подсказывает Декстеру , что звонит его отец , но трубку он не возьмет . С тех пор как мама умерла , отец звонит Декстеру все чаще , и с каждым разом эти звонки станов ятся все мучительнее : сбивчивые , растерянные разговоры об одном и том же . Его отец , так многого добившийся в жизни , теперь неспособен выполнить простейшее действие . Горе сделало его беспомощным ; изредка навещая отца , Декстер порой видит , как тот стоит , не о трывно глядя на чайник как на объект из другого мира. — “Иииии… здравствуйте !” — раздается идиотский голос , записанный на автоответчике. — Здравствуй , Декстер , это твой папа. — Он говорит своим нудным “телефонным” голосом. — Звоню пожелать удачи на сегодня шней программе . Буду смотреть . Я за тебя очень рад . Элизабет гордилась бы тобой. — Он делает паузу , и они оба понимают , что это неправда. — Вот и все , что я хотел сказать . Ну , кроме… Не обращай внимания на газеты . Пусть тебе будет весело . Пока . До свидани я … На что не обращать внимания ? Декстер хватает телефон : — До свидания ! Отец повесил трубку . Он словно установил таймер на бомбе замедленного действия , а потом повесил трубку , и теперь Декстер смотрит на ворох газет , которые вдруг стали представлять угрозу. Туже затянув поясной шнурок льняных брюк , он открывает рубрику телеобзоров. * * * Когда Эмма выходит из ванной , Иэн говорит по телефону , и по кокетливо-задорному тону его голоса она понимает , что он разговаривает с ее матерью . С тех самых пор как Сью и Иэн познакомились в Лидсе на Рождество (“Ваша брюссельская капуста просто блеск , миссис Морли” ; “Какая сочная индейка !” ), у них чуть ли не любовь . Взаимная симпатия между ними похожа на магнитное притяжение , и Эмме с отцом остается лишь щелкать языком и з а катывать глаза. Она терпеливо ждет , пока Иэн оторвется от трубки. — Пока , миссис Морли . Да , я тоже надеюсь . Обычная летняя простуда , справлюсь . До свидания , миссис Морли. Эмма отнимает телефон у Иэна , который тут же притворяется смертельно больным и , шарка я ногами , ковыляет к кровати. Мама говорите восторженным придыханием : — Какой хороший мальчик ! Правда он замечательный ? — Да , мам. — Ты хорошо за ним ухаживаешь ? — Мам , мне пора на работу. — Так зачем я звонила ? Совсем забыла , зачем я звонила. Поговорить с Иэном , разумеется. — Пожелать мне удачи. — И по какому поводу ? — По поводу школьного спектакля. — Ах да , точно… Удачи ! Извини , что не сможем приехать . Лондон такой дорогой город… Эмма заканчивает разговор , притворившись , что горит тостер , и идет проведать пациента , который парится под одеялом в попытке “пропотеть” . Отчасти она понимает , что , как любимая девушка , должна вести себя иначе . Для нее это новая роль , и она не всегда играет ее убедительно или охотно . Она ложится рядом с ним ; в глазах ее — виноват о е сочувствие. — Если не сможешь сегодня прийти на спектакль… Иэн встревоженно садится на кровати : — Нет ! Нет , нет , нет , я обязательно приду… — Я пойму , если… вЂ” …если меня привезут на “скорой” ? — Это всего лишь дурацкий школьный спектакль . Мы все опозоримся. — Эмма ! — Она поднимается и смотрит на него. — Для тебя сегодня очень важный день . Я ни за что его пропущу. Она улыбается : — Знал бы ты , как приятно это слышать. — Она наклоняется и чмокает его , сомкнув губы , чтобы не заразиться , потом берет сумку и выхо дит из квартиры , готовая к важному дню. * * * Заголовок статьи вопрошает : КТО БОЛЬШЕ ВСЕГО РАЗДРАЖАЕТ НАС НА ТВ ? Сначала Декстер думает , что это какая-то ошибка , потому что под заголовком кто-то случайно поместил его фотографию , а под ней — одно-единстве нное слово : “Выскочка” . Точно : “Выскочка” вЂ” это его фамилия . Декстер Выскочка. Зажав крошечную чашечку с эспрессо между большим и указательным пальцами , он читает дальше : Сегодня на ТВ Есть ли на нашем телевидении более самодовольный и расфуфыренный болв ан , чем Декстер Мэйхью ? При взгляде на его нахальную смазливую физиономию невольно хочется пнуть ногой экран . В школе мы про таких говорили : сам себя в зад расцелует . Как это ни удивительно , но , похоже , кто-то в мире телевидения любит его так же сильно , к а к он сам себя : спустя три года работы в “зашибись !” (Вам еще не надоели эти маленькие буквы ? Уже давно не 1990 год !) он представляет собственное ночное музыкальное шоу , “Ночная вечеринка” . Итак… Здесь бы ему перестать читать , закрыть газету и дальше зани маться своими делами , но он уже успел уловить пару слов боковым зрением . Одно из них — “нелепый” . И он продолжает читать : Итак , если вы хотите посмотреть на мальчика из богатенькой семьи , пытающегося играть рубаху-парня , отбросив свой аристократический ак цент и заигрывая с “телками” , быть на пике моды , не замечая , что все над ним смеются , у вас есть шанс . Шоу идет в прямом эфире , поэтому вы сможете насладиться знаменитой нелепой манерой Декстера Мэйхью брать интервью , хотя мы предпочли бы получить в лицо р аскаленным утюгом . Соведущая — “жизнерадостная” Сьюки Медоуз ; музыка : Shed Seven, Echobelly и Lemonheads. He говорите , что мы вас не предупреждали . У Декстера есть коллекция газетных вырезок о себе самом — в коробке из-под ботинок от Патрика Кокса на ниж ней полке шкафа . Однако он решает , что эту статейку , пожалуй , вырезать не будет . Стуча чашками и устроив большой беспорядок , он готовит себе вторую порцию кофе. Это все синдром “торчащего гвоздя” , болезнь всех британцев , думает он . Стоит добиться хоть чего -нибудь , и все начинают тебя ненавидеть ; что ж , ему все равно , он любит свою работу и делает ее хорошо , черт возьми , и это гораздо сложнее , чем думают люди . Чтобы быть телеведущим , нужно иметь стальные нервы и ум , как-как… короче , быстро соображать — да и стоит ли принимать критику так близко к сердцу ? Да и кому вообще нужны эти критики ; кто-нибудь когда-нибудь просыпался и думал — я хочу стать критиком ? Уж лучше я встану под удар там , на телеэкране , чем буду сидеть дома и злобно плеваться за двенадцать шт у к в год , как какой-то импотент . Вы когда-нибудь видели памятник хоть одному критику ? Я им покажу . Я им всем покажу ! Вариации этого монолога прокручиваются в голове у Декстера целый день : по пути в офис , когда он едет в машине с шофером на студию в Айл-оф-Д огз , во время репетиции после обеда , в ходе совещания и когда он сидит у стилиста и гримера — вплоть до того момента , пока не остается в гримерной один . Тогда он открывает сумку , достает бутылку , которую положил туда еще утром , наливает в большой стакан в о дки , добавляет немного теплого апельсинового сока и пьет. * * * — Бей ! Бей ! Бей ! Бей ! Бей ! До начала спектакля сорок пять минут , а крики разносятся по всему крылу. — Бей ! Бей ! Бей ! Эмма бежит по коридору и видит миссис Грейнджер , которая бежит из раздева лки с таким видом , будто там пожар. — Я пыталась их остановить , но они меня не слушают. — Спасибо , миссис Грейнджер , я справлюсь. — Может , позвать мистера Годалминга ? — Уверена , у меня все получится . А вы идите порепетируйте с оркестром. — Говорила я , зря все это. — Миссис Грейнджер удаляется , прижав руку к груди. — Говорила , что ничего хорошего не выйдет. Глубоко вдохнув , Эмма заходит в раздевалку и видит толпу из тридцати подростков в цилиндрах , кринолинах и с накладными бородами . Школьники кричат и подна чивают Плута Доджера , который оседлал Оливера Твиста , упершись коленями ему в плечи , и прижимает его лицо к грязному полу. — Что тут творится ? Викторианская толпа оборачивается. — Снимите ее с меня , мисс, — мямлит Оливер , уткнувшись в линолеум. — Они подра лись , мисс, — говорит Самхир Чадхари , мальчик двенадцати лет . К щекам его прилеплены прямоугольные бакенбарды. — Я вижу , Самхир , спасибо. Эмма проталкивается через толпу и разнимает дерущихся . Соня Ричардс , худая чернокожая девочка в наряде Плута , вцепилас ь пальцами в светлые кудри Оливера , и Эмма берет ее за плечи и смотрит ей в глаза : — Отпусти его , Соня . Отпусти сейчас же . Ладно ? Соня отпускает и отходит в сторону ; ярость утихла , уступив место ущемленной гордости , и в глазах девочки появляются слезы. Мар тин Доусон , он же Оливер Твист , ошарашенно озирается по сторонам . Несмотря на пять футов одиннадцать дюймов роста и крепкое телосложение — он даже крупнее мистера Бамбла, — мясистый “сиротка” вот-вот расплачется. — Она сама начала ! — произносит он басом , в котором прорываются визгливые ноты , вытирая грязное лицо рукой. — Довольно , Мартин… вЂ” Да , Доусон , заткнись ! — Я не шучу , Соня , хватит ! — Эмма стоит в центре круга и держит противников за локти , как судья на боксерском ринге . Она понимает , что для того , чт обы спасти спектакль , ей надо срочно придумать воодушевляющую речь , одну из многих с тех пор , как она поступила на эту работу. — Посмотрите на себя ! Посмотрите , какие вы красивые в этих костюмах ! Взгляните на маленького Самхира с такими огромными баками ! — Все смеются , и Самхир подыгрывает своей учительнице , почесывая накладные бакенбарды. — Ваши друзья и родители уже ждут , и все они хотят увидеть настоящее шоу , замечательное представление . И я надеялась , что увидят… — Сложив руки на груди , она вздыхает. — Но ведь теперь нам , наверное , придется отменить спектакль. Она блефует , разумеется , но ее слова оказывают идеальное действие — дети начинают хором возражать. — Но мы ничего не сделали , мисс ! — возмущается Фагин. — А кто кричал “Бей ! Бей !” , Родни ? — Но у не е совсем крыша поехала , мисс ! — дрожащим голосом произносит Мартин Доусон. Соня протягивает руку , чтобы до него дотянуться : — О , Оливер , еще захотел ? Все смеются , и Эмма решает прибегнуть к методу “торжество , несмотря ни на что”. — Довольно ! Вы , между проч им , труппа , а не шайка ! Знаете , ведь сегодня в зале есть люди , которым кажется , что вы ни на что не способны ! Они думают , что у вас ничего не получится , что для вас это слишком сложная задача . “Это же Чарлз Диккенс , Эмма ! — говорили они мне. — Им это не п о зубам ! Они недисциплинированные дети и не смогут работать вместе , они слишком малы для “Оливера” , дай им что-нибудь попроще , попримитивнее !” — Это кто сказал , мисс ? — рычит Самхир , уже намереваясь при случае поцарапать машину обидчика. — Неважно , кто это сказал , важно , что они думают . И знаете , может , они и правы ! Может , действительно стоит все отменить ? — На какое-то мгновение ей кажется , что она перестаралась , но подростки любят такие драматические моменты ; толпа в шляпках и цилиндрах принимается возмущ е нно стонать . Даже если они раскусили ее педагогическую уловку , им нравится сама напряженность ситуации . Эмма выдерживает эффектную паузу и прибавляет : — Итак . Я с Соней и Мартином сейчас выйду , и мы поговорим , а вы пока продолжайте готовиться , а потом сяд ь те тихонько и повторите свои роли . А потом решим , что делать дальше . Договорились ? Не слышу — договорились ? — Да , мисс ! Пока она шагает к двери с конкурентами , стоит тишина , но стоит Эмме закрыть дверь , как раздевалка словно взрывается от шума . Эмма ведет Оливера и Плута по коридору мимо спортивного зала , где , отчаянно фальшивя , репетирует оркестр под руководством миссис Грейнджер . И Эмма вновь задается вопросом , во что она ввязалась. Сначала она обращается к Соне : — Итак , что случилось ? Сквозь высокие окна с решетками класса “ 4Д” проникают лучи вечернего солнца . Соня с притворно скучающим видом разглядывает окно кабинета химии напротив. — Повздорили , только и всего. — Она садится на край стола , раскачивает длинными ногами в старых школьных брюках , разрезанн ых снизу до колена на полоски ; на ее черных кроссовках блестят пряжки из фольги . Она пальцем потирает шрам от прививки ; маленькое , ожесточенное красивое личико нахмурено , как бы предупреждая Эмму , чтобы та оставила свои игры в “доброго учителя” . Соню Рича р дс боятся все ее одноклассники , да и Эмма порой опасается , как бы ей не перепало . Все дело в этом прямом взгляде , полном злобы. — Я извиняться не буду. — Почему ? Только не говори , что он первый начал. Девочка вспыхивает. — Но это правда ! — говорит она с во змущением. — Соня ! — Он сказал… вЂ” Она осекается. — Что он сказал , Соня ? Соня прикидывает , что хуже — позор прослыть ябедой или ощущение , что ее обидели несправедливо. — Он сказал , что у меня так хорошо получается играть Плута , потому что я на самом деле не играю — я , мол , и в жизни плебейка. — Плебейка ? — Да. — Так Мартин сказал ? — Именно так , и я ему врезала. — Что ж… вЂ” Эмма вздыхает и смотрит в пол. — Прежде всего , неважно , что тебе кто говорит, — нельзя все решать кулаками. Соня Ричардс — подопечная Эммы . Она знает , что плохо заводить подопечных , но Соня такая умная , самая умная в ее классе , и при этом такая агрессивная — тоненькая , как жердочка , но сколько же в ней обиды и оскорбленного достоинства ! — Но он такой козел , мисс ! — Соня , прошу тебя , не надо ругаться ! — говорит Эмма , хотя в глубине души согласна с Соней насчет Мартина Доусона . Тот относится к детям , учителям , к системе образования в целом так , словно он — снизошедшее до них божество . Вчера на репетиции он плакал настоящими слезами , исполняя “ К уда ушла любовь” , выдавливая из себя высокие ноты , как камни из почек , и Эмма поймала себя на мысли , что ей хочется подняться на сцену , накрыть его лицо ладонью и толкнуть за кулисы . Назвать Соню плебейкой как раз в его духе , но все же… вЂ” Если он действите льно так сказал… вЂ” Правда , мисс… — Я поговорю с ним и все выясню , но если он правда так сказал , это свидетельствует лишь о том , какой он дегенерат… да и ты тоже хороша , раз поддалась на его провокацию. — На слове “дегенерат” она спотыкается . Надо говорить более понятным языком , приказывает себе Эмма. — Но если мы не разберемся с этой… заморочкой , никакого спектакля не будет. Соня снова хмурится , и с удивлением Эмма видит , что девочка вот-вот заплачет. — Вы этого не сделаете ! — Возможно , придется. — Но мисс ! — Мы не можем так играть , Соня. — Можем ! — Чтобы посреди действия ты на сцене влепила Мартину пощечину ? — Эмма замечает , что Соня улыбается сквозь слезы. — Ты умница , Соня , большая умница , но люди расставляют тебе ловушки , и ты всегда наступаешь прямо в к апкан. — Соня вздыхает , успокаивается и смотрит на маленький прямоугольник сухой травы за окном класса. — Ты могла бы себя проявить — не только в спектакле , но и в учебе . В этой четверти ты была очень умной , внимательной , вдумчивой ученицей. — Соня фыркае т и хмурится. — А в следующей сможешь добиться гораздо больше , но тебе надо научиться контролировать свой темперамент , Соня . Ты должна показать людям , что ты можешь стать лучше. — Еще одна воодушевляющая речь за один день ; Эмме начинает казаться , что она в к ладывает в эти речи слишком много сил . Она надеялась , что ей удастся вдохновить Соню , но та смотрит куда-то ей за спину , в сторону двери. — Соня , ты меня слушаешь ? — Там Борода. Оглянувшись , Эмма видит в стеклянном окошечке лицо , обрамленное темными волоса ми ; глаза вглядываются в окошко — настоящий любопытный медведь. — Не называй так мистера Годалминга . Он наш директор, — говорит она и приглашает директора войти . Но Соня права : первое слово , да и второе , что приходит в голову при взгляде на мистера Годалми нга, — это “борода” . Она у него удивительная , на все лицо — не клочковатая , подстриженная очень коротко и аккуратно , но очень , очень черная , как у конкистадора ; голубые глазки на ее фоне кажутся дырочками , проделанными в ковре . Одно слово — Борода . Он вхо д ит в класс , и Соня почесывает подбородок . Эмма смотрит на нее широко раскрытыми глазами , точно говорит : “Не нарывайся”. — Всем добрый вечер, — говорит директор приветливым “внеклассным” голосом. — Что у вас тут ? Все в порядке , Соня ? — Мне тут малость… шерс ть повыдергивали , сэр, — отвечает Соня, — но думаю , все будет хорошо. Эмма прыскает со смеху , и мистер Годалминг поворачивается к ней : — Все хорошо , Эмма ? — Мы с Соней просто немного поговорили перед спектаклем . Иди дальше готовиться , ладно ? — С облегчение м улыбнувшись , Соня слезает со стола и идет к двери. — Передай Мартину , чтобы подождал пару минут. Эмма и мистер Годалминг остаются наедине. — Итак… вЂ” произносит он с улыбкой. — Итак. Продолжая изображать лихого парня , мистер Годалминг седлает стул на мане р телеведущего , в процессе , видимо , передумывает , но потом понимает , что обратной дороги нет. — Трудный ребенок , эта Соня. — Это все показное. — Мне сообщили о драке. — Ничего страшного . Ребята просто разнервничались перед спектаклем. Кажется , мистеру Года лмингу очень неудобно сидеть по-ковбойски на стуле. — А я слышал , что ваша протеже надавала по ушам нашему будущему старосте. — У молодых кровь горячая . Да и Мартин сам виноват. — Мне доложили , что она отхлестала его по щекам. — Кажется , вы неплохо информи рованы. — Я же директор. — Мистер Годалминг улыбается заросшими губами , и Эмма невольно задается вопросом : если долго смотреть на него , можно ли увидеть , как растут волосы ? И что там , под всеми этими волосами ? Может , мистер Годалминг на самом деле очень да же ничего ? Он кивает на дверь. — В коридоре я встретил Мартина . Он очень… переживает. — В течение шести последних недель он сильно вжился в роль . Работает по методу Станиславского . Как бы до рахита не дошло. — И как , получается ? — О нет , он ужасен . Я бы ег о на сцену не выпускала . Советую запастись берушами на время исполнения сольной партии. — Мистер Годалминг смеется. — А вот Соня умница. — На лице директора отражается сомнение. — Сами увидите. Он неловко поерзывает на стуле. — Что нам ждать от сегодняшнег о вечера , Эмма ? — Не знаю . Всякое может быть. — Лично мне больше нравится “Милая Черити” . Напомни , почему ты не захотела поставить этот мюзикл… вЂ” Ну , это мюзикл о проституции , и… Мистер Годалминг снова смеется . Эмма вообще часто его смешит , и другие тоже э то заметили . В учительской поговаривают , что кое у кого появилась любимица , и намекают , что кое-кто слишком пристально ее разглядывает . Проходит минута ; Эмма смотрит на дверь , где в окошке мелькает заплаканное лицо Мартина Доусона. — Мне надо сказать пару слов Эдит Пиаф , а то будет истерика. — Конечно , конечно. — Мистер Годалминг с облегчением встает со стула. — Удачи вам сегодня . Мы с женой всю неделю ждем этого вечера. — Не верю вам ни капельки. — Но это правда ! Надо познакомить вас после спектакля . Может , я и Фиона могли бы даже пропустить по рюмочке с вами и вашим… женихом ? — О господи , каким женихом — просто бойфрендом . Его зовут Иэн. — Тогда в буфете после спектакля ? — Разбавленный тыквенный сок ? — Повар ходил в винный… вЂ” А я слышала , будут котлеты по- киевски… вЂ” Ох уж эти школьные праздники… вЂ” А еще говорят , что учителя — зануды. — Вы просто красавица , Эмма. Эмма оглядывает свой наряд . Она накрасилась — немного помады в тон темно-розовому винтажному платью в цветочек , пожалуй , облегающему чуть сильнее , чем хотелось бы . Она смотрит на свое платье , словно не помнит , что на ней надето : и правда , комплимент директора застал ее врасплох. — Спасибо большое ! — говорит она , но он успевает уловить сомнение в ее голосе. Спустя секунду он смотрит на дверь : — Пригла сить Мартина ? — Да , пожалуйста. Директор идет к двери , затем останавливается и оборачивается : — Извините , Эмма , я же не нарушил профессиональную этику или что-то в этом роде ? Говорить комплименты сотрудникам не запрещается ? Если они хорошо выглядят ? — Коне чно нет, — отвечает она . Но они оба знают , что он не просто сказал , что она хорошо выглядит . Он назвал ее красавицей. * * * — Извините , где тут ведущий , который “больше всего раздражает нас на ТВ” ? — раздается с порога визгливый капризный голосок Тоби Мо рей . На Тоби клетчатый костюм , волосы его прилизаны и намаслены , за исключением веселого хохолка . Декстер борется с искушением запустить в него бутылкой. — Кажется , речь не обо мне , а о тебе, — отвечает он и вдруг понимает , что с трудом выговаривает слова. — Хороший ответ , суперзвезда, — говорит его соведущий. — Значит , видел обзоры ? — Нет. — А то я для тебя копию сделал. — Подумаешь , Тоби , один плохой обзор. — Значит , ты не открывал “Миррор” ? И “Экспресс” ? А “Таймс” ? Декстер делает вид , что изучает расписа ние. — Ты знаешь хоть один памятник критику ? — Нет , но что-то я не припоминаю и памятника телеведущему. — Иди в жопу , Тоби. — Ах , грубиян ! — Ты вообще зачем пришел ? — Пожелать удачи. Перекрестившись , он кладет руки на плечи Декстеру и крепко сжимает ладони . Кругленький и юркий , Тоби играет в его шоу роль шута , для которого нет ничего святого , никаких запретных тем , и Декстер презирает этого дерганого эпизодического человечка , но и завидует ему . В пилотном выпуске и на репетициях он нарезал вокруг Декстера к руги , хитро высмеивал и унижал его , заставляя почувствовать себя заторможенным неостроумным болваном , смазливым мальчишкой , не способным быстро соображать . Он стряхивает руки Тоби . Считается , что из подобной игры на контраст и рождается качественное телев и дение , но у Декстера в присутствии Тоби начинается паранойя — ему кажется , что над ним издеваются . Чтобы вернуть хорошее настроение , ему нужно еще выпить , но он не может , не может , пока совиная морда Тоби ухмыляется в зеркале. — Если не возражаешь , я бы хо тел собраться с мыслями. — Понимаю . Сфокусировать мозги. — Тогда увидимся , ладно ? — Увидимся , красавчик . Удачи. — Тоби закрывает дверь , но тут же снова ее открывает : — Нет , серьезно . Удачи. Убедившись , что Тоби ушел , Декстер наливает себе выпить и смотрит в зеркало . Ярко-красная футболка , черный пиджак , потертые джинсы , остроносые ботинки , стильная короткая стрижка — само воплощение модного современного парня . Но он почему-то чувствует себя старым и усталым , на душе невыносимая тоска . Он надавливает на век и двумя пальцами , пытаясь установить причину этой парализующей меланхолии , но рационально мыслить получается с трудом . Как будто кто-то отнял у него его голову и встряхнул ее . Слова превращаются в месиво , и он не понимает , как с этим справиться . Не развали в айся , приказывает он себе , только не здесь , не сейчас . Возьми себя в руки. Но час для прямого эфира — немыслимо долгий срок , и он решает , что ему понадобится помощь . На туалетном столике стоит небольшая бутылочка для воды ; он выливает ее содержимое в раков ину , смотрит на дверь , снова достает из ящика бутылку водки , наполняет бутылочку для воды на треть , нет , наполовину спиртным и завинчивает крышку . Подносит к свету . Разница незаметна , да он и не собирается пить всё , но , по крайней мере , бутылка будет у не г о в руке , и это поможет ему пережить сегодняшний вечер . Эта хитрость придает ему уверенности и вызывает приятное волнение — он снова готов показать зрителям , Эмме , своему отцу , на что способен . Он не просто какая-то там говорящая голова . Он ведущий собств е нной программы ! Открывается дверь. — У-ху ! Это Сьюки Медоуз , его соведущая . Для британской публики Сьюки — идеальная девчонка , женщина , для которой жизнерадостность стала образом жизни и граничит с идиотизмом . У Сьюки даже письмо с выражением соболезновани я наверняка начиналось бы с “У-ху !” , и Декстера давно утомил бы ее неустанный энтузиазм , не будь она такой хорошенькой , популярной и без ума от него. — Как делишки , сладкий ? Небось в штаны наложил ? — Еще один бесценный талант Сьюки как телеведущей : с кем б ы она ни говорила , она словно обращается к толпе на пляжной вечеринке. — Немного нервничаю , ты права. — Как мило ! Иди ко мне , сладкий ! — Обвив его голову рукой , она прижимает ее к себе , как футбольный мяч . Сьюки Медоуз хорошенькая и миниатюрная , и она вся бурлит и искрится , как включенный вентилятор , который уронили в ванну . Декстер заметил , что она с ним кокетничает — если можно назвать кокетством , когда тебя тыкают лицом в грудь . Поскольку они ведут программу вдвоем , было бы логично , если бы у них началс я роман , и Декстер чувствует , что их подталкивают в этом направлении , но не уверен , что у него хватит на нее сил . Она зажала его голову под мышкой. — У тебя все получится. — Вдруг Сьюки хватает его за уши и дергает , поворачивая к себе лицом. — Послушай мен я внимательно . Ты лучше всех , ты это знаешь , и из нас получится такая отличная команда ! Моя мама сегодня в зале , и после программы она хочет с тобой познакомиться . Скажу по секрету : кажется , ты ей нравишься . Ты нравишься мне , и потому не можешь не нравитьс я ей ! Она хочет взять у тебя автограф , но пообещай , что не будешь с ней заигрывать ! — Постараюсь , Сьюки. — А кто-нибудь из твоих родных здесь ? — Нет. — Друзья ? — Нет. — Как тебе мой наряд ? — На ней коротенький топ и крошечная юбка ; в руках , как обычно , буты лочка с водой. — Соски не просвечивают ? Она с ним флиртует ? — Если не присматриваться , то нет, — безучастно отвечает он и вяло улыбается. Сьюки чувствует подвох . Обняв Декстера за талию , сочувственно произносит : — Что-то случилось , сладкий ? Он пожимает пле чами : — Тоби заходил , действовал мне на нервы… — Не успевает он договорить , как Сьюки заставляет его встать , обвивает руками талию и запускает руки ему под футболку. — Не обращай на него внимания , он просто завидует , потому что у тебя получается лучше , чем у него. — Подняв голову , она утыкается подбородком ему в грудь. — Ты прирожденная телезвезда . Сам знаешь. В дверях появляется режиссер : — Все готово , ребята. — Мы отлично сработаемся , верно ? Ты и я , Сьюки и Декс . Декс и Сьюки . Мы им покажем ! — Она вдруг ц елует его очень жестко , точно припечатывает документ резиновой печатью. — Продолжим позже , золотой мальчик, — шепчет она ему в ухо , берет свою бутылочку с водой и уходит на съемочную площадку. Декстер задерживается еще немного и смотрит на свое отражение . Золотой мальчик . Вздыхает и с силой вдавливает подушечки всех десяти пальцев в череп , пытаясь не думать о матери . Соберись , не облажайся . Будь хорошим . Сделай что-нибудь хорошее . Он надевает на лицо специальную “телевизионную” улыбку , берет свою бутылку и выходит из комнаты. На краю гигантской съемочной площадки его ждет Сьюки . Она берет его за руку и сжимает ее . Вокруг них бегает съемочная группа ; кто-то похлопывает его по плечу , по-дружески толкает его локтем , а высоко над головой танцовщицы в бикини и к овбойских сапожках оттягивают носочки в бутафорских клетках , готовясь к исполнению подобия танца “гоу-гоу” . Тоби Морей разогревает аудиторию ; зрители реагируют на его слова оглушительным хохотом , и вот он уже называет их имена : “Поприветствуйте наших веду щ их , Сьюки Медоуз и Декстера Мэйхью !” Ему не хочется выходить из-за кулис . В динамиках пульсирует музыка : “ Start the Dance” , композиция The Prodigy , — и ему хочется остаться за кулисами , но Сьюки тащит его за руку , выбегает под слепящий свет прожекторов и кричит : — Приииииииивеееееет ! Декстер следует за ней ; он — более элегантная и спокойная половина их тандема . Как обычно , на площадке большое количество декораций , и он и Сьюки взбегают на возвышение и смотрят на аудиторию сверху вниз . Сьюки говорит без ост ановки : — Вы только посмотрите , какие замечательные у нас зрители ! Готовы повеселиться ? Давайте погромче ! Декстер стоит рядом с ней на мостике , молчит в микрофон и внезапно понимает , что пьян . Это его большой прорыв на национальном телевидении , а он водкой накачался , да так , что все в глазах пляшет . Подмостки какие-то слишком высокие , гораздо выше , чем на репетициях , и ему хочется прилечь , но если он это сделает , у него будет два миллиона свидетелей , поэтому он собирается с духом и кричит : — Приииииииветкак настроениерррбята ? В ответ из зала слишится отчетливый мужской голос : — Дурачьё ! Декстер выискивает крикуна в толпе — им оказывается какой-то тощий , улыбающийся паренек с прической “платформа” . Но зрители смеются над его шуткой , смеются от души . Смеется да же оператор. — Леди и джентльмены , это мой агент, — парирует Декстер , но в ответ получает лишь вялые смешки . Наверное , все читали газеты . Кто больше всего раздражает нас на ТВ ? А ведь это правда , думает он . Они все меня ненавидят. — Одна минута, — сообщает режиссер , и Декстеру вдруг кажется , что он стоит на эшафоте . Он ищет в толпе хоть одно дружелюбное лицо , но не находит . Как же ему не хватает Эммы . Ради Эммы он бы разошелся ; он старался бы изо всех сил — только бы Эмма или его мать были здесь . Но их нет, здесь только эти лыбящиеся , мерзкие лица зрителей намного , намного моложе него . Он должен откуда-то взять силы , чтобы быть немного смелее , и железная логика пьяницы подсказывает , что алкоголь поможет — почему бы и нет ? Хуже не будет . Танцовщицы в клетках приготовились , камеры на месте ; он снимает крышку со своей бутылочки с секретом , подносит бутылку к губам , делает глоток и морщится . Вода . В бутылке для воды — вода . Кто-то вылил водку из его бутылки и налил… Его бутылка у Сьюки. До прямого эфира тридцать секунд . Она взяла не ту бутылку . Она держит ее в руке , как маленький модный аксессуар. До эфира двадцать секунд . Она отворачивает крышку. — Ты так с бутылкой и пойдешь ? — тихо произносит он. — А что такого ? — Она встает на цыпочки и опускается , словно разм инается. — Я случайно взял твою бутылку… — Ну и что ? Просто протри горлышко ! Десять секунд до эфира ; зрители кричат и хлопают , танцовщицы берутся за прутья клеток и начинают извиваться , а Сьюки подносит бутылку к губам. Семь , шесть , пять… Он тянется за бут ылкой , но Сьюки со смехом отталкивает его руку : — Отстань , Декстер , у тебя своя есть ! Четыре , три , два… вЂ” Там не вода, — говорит он. Она делает глоток. Заставка. Покрасневшая Сьюки кашляет и выплевывает водку ; из динамиков несется гитарная музыка , пульсиру ют барабаны , танцовщицы извиваются , а камера на штативе пикирует на них с высокого потолка , как хищная птица , пронесшись над головами зрителей по направлению к ведущим . И у тех , кто смотрит программу по телевизору дома , возникает впечатление , что триста к р асивых молодых людей приветствуют симпатичную девушку , которая стоит на возвышении и кашляет с высунутым языком. Музыка затихает , и слышно лишь , как кашляет Сьюки . Декстер застыл , окаменел , примерз к воздуху ; у него такое чувство , словно он в пьяном отупен ии ведет машину прямо в дерево или падает на самолете и видит в иллюминатор неминуемо приближающуюся землю . “Декстер , скажи что-нибудь, — раздается голос в наушнике. — Декстер , слышишь ? Скажи что-нибудь !” Но его мозг отказывает , и губы отказывают ; он прос т о тупо стоит и не может произнести ни слова . Секунды проползают мимо. Но , слава богу , есть Сьюки , истинный профессионал ; она вытирает рот тыльной частью руки и выговаривает : — Теперь никто не сомневается , что мы в прямом эфире ! Зрители смеются с облегчение м. — Все в порядке , Декс ? — Она тычет его пальцем под ребра , и он оживает. — Не обращайте внимания на Сьюки, — говорит он. — У нее в бутылке водка ! — Он делает комичный жест запястьем , намекая , что Сьюки тайком ото всех закладывает за воротник , зрители сме ются , и ему уже лучше . Сьюки тоже смеется , толкает его локтем и грозит кулачком , делает смешные гримасы в стиле тупых американских комиков , и за жизнерадостным кривлянием лишь он замечает проскользнувшее в ее глазах презрение . К счастью , появляется строка автосуфлера. — Добро пожаловать на “Ночную вечеринку” , с вами Декстер Мэйхью… — И Сьюки Медоуз ! И все возвращается на круги своя — они объявляют пятничный калейдоскоп комических роликов и музыкальных клипов . Декстер и Сьюки , красивые , харизматичные, — самы й крутой парень и самая крутая девчонка в школе. — Ни к чему тянуть , начинаем вечеринку ! — Он вытягивает руку , как цирковой конферансье. — В гостях у “Ночной вечеринки” группа Shed Seven ! Камера отъезжает , точно потеряв к ним интерес , и в его голове повер х звуков музыки раздаются голоса. — Сьюки , ты в порядке ? — спрашивает продюсер . Декстер умоляюще смотрит на нее . Сьюки встречает его взгляд , прищурившись . Она могла бы им все рассказать — что Декстер пьян , что он алкоголик в полном дерьме и непрофессионал, с которым нельзя иметь дело. — Все нормально, — отвечает она. — Не в то горло попало. — Сейчас пришлем кого-нибудь поправить грим . Две минуты , ребята . И Декстер , возьми себя в руки , ладно ? Да , надо взять себя в руки , приказывает он себе ; но мониторы показ ывают , что до конца эфира еще пятьдесят шесть минут двадцать две секунды , и он вдруг испытывает неуверенность , что сможет это сделать. * * * Аплодисменты ! Таких аплодисментов она еще не слышала : они отражаются от стен спортивного зала . И пусть оркестр фа льшивил , а солисты пели так , будто кто-то тянул кошку за хвост , пусть возникли кое-какие технические проблемы вроде пропавшего реквизита и обрушившихся декораций , пусть в зале были одни родители , готовые простить юным актерам любые оплошности , спектакль о н и отыграли на славу . Когда Нэнси умерла , плакал даже учитель химии мистер Симмонс , а погоня по лондонским крышам , для демонстрации которой она использовала театральный прием отображения теней актеров , и вовсе сопровождалась ахами и вздохами , которыми обыч н о встречают фейерверки . Соня Ричардс блистала , как Эмма и предсказывала ; девочке досталось больше всего оваций , а Мартину Доусону осталось лишь скрипеть зубами . Им хлопали , их вызывали на бис , а теперь зрители топают по скамейкам и висят на шведских стенк а х , а плачущая Соня — боже , она действительно плачет ! — толкает Эмму на сцену , хватает ее за руку и говорит : “Какая же вы молодец , мисс , как же это здорово , как здорово !” Казалось бы , ничего такого , школьный спектакль — но сердце Эммы часто бьется в груди, а улыбка не желает сходить с ее лица . Под фальшивый аккомпанемент оркестра она держит за руки своих четырнадцатилетних учеников и кланяется , кланяется , кланяется . Ее переполняет восторг оттого , что она делает что-то хорошее , и впервые за десять недель ей б ольше не хочется врезать Лайонелу Барту. На фуршете после спектакля дешевая кока-кола льется рекой , а для взрослых есть пять бутылок грушевого сидра . Иэн сидит в уголке спортивного зала с тарелкой котлет по-киевски и пластиковым стаканчиком с горячим лекар ством от простуды , которое он принес на вечеринку специально для себя . Он массирует свой заложенный нос , улыбается и терпеливо ждет , пока Эмма выслушает все комплименты . “Прямо как профессиональные актеры”, — говорит кто-то , хоть это и неправда , и даже ко г да Родни Чанс , игравший Фагина , перевозбудившись от кофеина в газировке , говорит ей , что “для учительницы у нее фигурка ничего” , она принимает это как должное . Ее поздравляет мистер Годалминг (“Прошу , зовите меня Филом” ), а его жена Фиона , краснощекая , ка к фермерша , скучающе и неприветливо косится на них со стороны . “В сентябре обсудим ваше будущее в нашей школе”, — добавляет директор , наклоняется и целует ее в щеку . Кое-кто из детей (и учителей ) присвистывает. В отличие от большинства вечеринок в мире шоу- бизнеса , эта заканчивается уже без пятнадцати десять , и вместо длинного лимузина Эмма и Иэн едут домой сначала на 55-м автобусе , потом на 19-м , а потом на метро. — Я так тобой горжусь, — говорит Иэн , склонив голову ей на плечо, — но кажется , инфекция прони кла в легкие. Войдя в квартиру , она сразу же чувствует запах цветов . В кастрюле на кухонном столе стоит огромный букет красных роз. — О боже , Иэн ! Они прекрасны. — Это не от меня, — бормочет он. — О !.. От кого же ? — От золотого мальчика , кого же еще . Доста вили сегодня утром . Если хочешь знать мое мнение , это совершенно неуместно . Пойду приготовлю горячую ванну . Может , нос прочистится. Эмма снимает пальто и достает из букета маленькую открытку . “Извини , что обиделся . Надеюсь , сегодня все пройдет хорошо . С лю бовью , Декс” . И всё . Она перечитывает дважды , смотрит на часы и поспешно включает телевизор , чтобы успеть увидеть триумф Декстера. Через сорок пять минут , пока по экрану катятся финальные титры , она хмурится и пытается понять , что же такое сейчас видела . О на мало что понимает в телесъемках , но почти уверена , что Декстер явно не блистал . Он был весь какой-то дерганый , а иногда точно боялся чего-то . Путал слова , смотрел не в ту камеру и в целом выглядел неуклюжим непрофессионалом , а люди , у которых он брал и н тервью — рэпер , проводящий турне , нагловатая четверка музыкантов из Манчестера, — точно чувствовали его неловкость и отвечали на вопросы презрительно или с сарказмом . И зрители в студии злобно поглядывали на него исподлобья , скрестив руки на груди , как хм у рые подростки , которых привели смотреть пантомиму . Впервые за все время их знакомства Эмма видела , чтобы Декстер общался с людьми как бы через силу . А не может быть , что он просто… пьян ? Она практически ничего не знает о мире шоу-бизнеса , но пьяного от тр е звого отличить может . Когда заканчивает играть последняя группа , Эмма сидит , закрыв ладонью лицо , и понимает , несмотря даже на то , что ничего не смыслит в телесъемках , что эта программа далека от идеала . Зрители часто реагируют с сарказмом , но недовольное “Бу-у-у !” — уже не сарказм. Она выключает телевизор . Из ванной слышно , как Иэн сморкается в платок . Она закрывает дверь , берет телефон , растягивает губы в радостной улыбке . В пустой квартире в Белсайз-Парк срабатывает автоответчик . “Иииии… . здравствуйте !” — слышит Эмма голос Декстера и произносит заготовленную речь : — Привет ! Приветик ! Знаю , ты сейчас на вечеринке , а я просто звоню сказать… ну , прежде всего , спасибо за цветы . Они прекрасны , Декс , не надо было так тратиться . А самое главное — поздравляю ! Мол одец ! Ты просто супер , вел себя так естественно , такие смешные шутки… мне очень понравилось , правда , отличное шоу , правда. — Она замолкает : не надо так часто повторять “правда” . Ведь если слишком часто твердить “правда , правда” , то кажется , что на самом д е ле “неправда” . Она продолжает : — Не уверена насчет футболки под пиджак , да и женщины в клетках меня просто убили , но , Декстер , не считая этого , все было замечательно . Правда . Я так горжусь тобой , Декс . Если хочешь знать , школьный спектакль тоже прошел на у ра. Она чувствует , что ее игра теряет убедительность , поэтому решает заканчивать. — Ну ладно . Всё . Теперь у нас обоих есть что отпраздновать ! Еще раз спасибо за розы . Желаю хорошо провести вечер . Завтра поговорим . Мы же во вторник договорились встретиться, помнишь ? Ты молодец . Правда . Молодец . Пока. * * * На вечеринке Декстер стоит один у стойки бара , скрестив руки на груди и опустив плечи . Время от времени кто-нибудь подходит его поздравить , но никто не задерживается рядом надолго , и хлопки по плечу боль ше похожи на утешение или даже , скорее , саркастическое замечание “молодец , что пропустил пенальти” . Он продолжает накачиваться спиртным , но шампанское во рту кажется кислым , и ничто не способно избавить его от чувства разочарования , провала , настигающего с тыда. — У-ху ! — К нему подлетает Сьюки Медоуз . У нее задумчивый вид . Еще час назад она была соведущей , а теперь превратилась в главную звезду. — Ты что такой сердитый и скучный ? — Привет , Сьюки. — Ну что ? Мне кажется , все прошло отлично ! Декстер не убежден , но они , тем не менее , чокаются. — Извини за… водку . Я перед тобой в долгу. — О да. — Мне просто нужно было расслабиться , понимаешь ? — Мы это еще обсудим . В другой раз. — Ладно. — Потому что я больше не выйду на сцену , если ты будешь в дупель , Декс. — Пон имаю . Не выйдешь . Я у тебя в долгу. Она придвигается ближе и упирается подбородком в его плечо : — Тогда на следующей неделе… вЂ” Что на следующей неделе ? — Пригласишь меня на ужин . Только в какое-нибудь дорогое место . Во вторник. Она касается лбом его лба , е е рука у него на бедре . Во вторник он ужинает с Эммой , но ужин с Эммой всегда можно отменить , она не обидится. — О 'кей . Во вторник так во вторник. — Дождаться не могу. — Она щиплет его за бедро. — Ну что , теперь ты повеселеешь ? — Постараюсь. Сьюки наклоняе тся и целует его в щеку , потом подносит губы к самому его уху : — А теперь пойдем , познакомлю тебя с мамой ! Глава 9 Алкоголь и сигареты 15 июля 1995 года Уолтемстоу и Сохо Портрет в багровых тонах Роман Эмма Т . Уайлд Глава 1 За свою недолгую жизнь детектив Пенни Потом-Придумаю повидала немало сцен преступления , но такого ____ еще не видела . — Кто-нибудь двигал тело ? — спросила она . * * * Ядовито-зеленые буквы смотрели на нее с экрана монитора : всё , что она написала за целое утро . Сидя за маленьк ой школьной партой в маленькой комнатушке ее маленькой новой квартиры , Эмма перечитала написанное , затем снова перечитала , и всё это время за ее спиной недовольно бурлила батарея. По выходным или по вечерам , если хватало сил , Эмма писала . Она начала два ро мана (в одном действие происходило в концлагере , во втором — в постапокалипсическом будущем ); книгу для детей о жирафе , у которого была слишком короткая шея , с собственными иллюстрациями ; остросоциальный , гневный сценарий телесериала о социальных работник а х под названием “Крутое дерьмо” ; пьесу для альтернативного театра о сложной эмоциональной жизни двадцатилетних ; роман в стиле фэнтези для подростков , где учителя оказывались злыми роботами ; радиопьесу об умирающей феминистке в стиле “поток сознания” ; книг у комиксов и сонет . Ни одно из этих произведений не было закончено — даже сонет в четырнадцать строк. Строки на экране были ее последним проектом , попыткой сочинить серию коммерческих детективов с феминистским подтекстом . В одиннадцать лет она прочла всю Аг ату Кристи , а также Реймонда Чандлера и Джеймса М . Кейна — так почему бы не написать что-то похожее на первого , второго и третьего авторов одновременно ? Однако в который раз Эмма обнаружила , что читать и писать — далеко не одно и то же , нельзя просто впит а ть слова и выжать из себя что-то другое . Она не могла даже придумать фамилию своей героине , женщине-детективу , не говоря уж о внятном сюжете . Даже ее псевдоним никуда не годился — ну что за Эмма Т . Уайлд ? Она невольно задумалась : не принадлежит ли она к т о му роду людей , которые всю жизнь только и делают , что пробуют свои силы ? Она уже пробовала играть в группе , писать пьесы и детские книги ; пробовала быть актрисой и работать в издательстве . Что , если детективы — всего лишь очередной неудачный проект , котор о му суждено занять свое место среди полетов на трапеции , буддизма и изучения испанского ? Она посмотрела статистику : количество слов . Тридцать пять , включая заглавие и ее дурацкий псевдоним . Эмма простонала , нажала на рычажок офисного кресла , в котором сиде л а , и оно опустилась чуть ниже. В фанерную дверь постучали. — Как там дела у Анны Франк ? Снова эти его шуточки . У Иэна они не бывали одноразовыми — он повторял их снова и снова , пока они не разваливались , как дешевый зонтик в руках . Когда она и Иэн начали в стречаться , почти девяносто процентов всего , что произносил Иэн , было так или иначе связано с так называемым юмором — каламбуры , смешной голос , все что угодно шло в ход ради комического эффекта . Эмма надеялась , что со временем эта цифра снизится хотя бы д о сорока процентов — с сорока процентами она могла бы смириться, — однако прошло два года , а он по-прежнему юморил на все семьдесят пять , и вся ее жизнь протекала на фоне постоянного смехоаккомпанемента . Неужели человек действительно способен хохмить два г о да почти без остановки ? Она избавилась от черных простыней , подставок под пивные кружки , тайком повыбрасывала половину его трусов , и он уже не готовил так часто свое знаменитое ирландское рагу — но сколько можно пытаться его изменить ? Кажется , она достигл а предела. — Не желает ли леди чашечку чая ? — проговорил он , жеманно растягивая слова. — Нет , милый , спасибо. — Гренки по-бирмингемски ? — На этот раз прозвучал шотландский акцент. — Мой хомячок не желает пару гренок ? С недавних пор он начал звать ее хомячко м . Когда она потребовала объяснений , Иэн ответил , что ему просто хочется затискать ее , как хомячка . В отместку она взялась было звать его сусликом : суслик и хомяк , хомяк и суслик . Но прозвище как-то не прижилось. — Как насчет маленькой греночки ? Чтобы подк репиться перед сегодняшним вечером ? Сегодняшний вечер ? Так вот в чем дело . Часто , когда Иэн начинал говорить смешными голосами , он делал это потому , что просто не мог сказать что-то напрямую , естественным голосом. — Сегодня же такой вечер . Крутая тусовка с мистером ТВ. Она решила не обращать на него внимания , но это было нелегко . Упершись подбородком ей в голову , он вслух прочел слова , которые видел на экране монитора : — Портрет в багровых тонах… Она закрыла экран ладонями : — Не читай из-за спины , пожалуйст а. — Эмма Т . Уайлд . Кто это — Эмма Т . Уайлд ? — Иэн , это мой псевдоним. — А что значит “Т” ? — Третьесортная писательница. — Талантливая . Таинственная. — Тошнотворная. — Если хочешь , я могу прочитать… — С какой это стати ? Это же полное дерьмо. — Ты не можешь написать дерьмо. — Ну , так представь , что написала. — Она выключила монитор , отвернулась и , не глядя на Иэна , поняла , что он опять смотрит на нее , как ручная собачонка . В последнее время в присутствии Иэна она часто чувствовала нечто среднее между раздраж ением и угрызениями совести. — Извини, — прибавила она , взяв его за пальцы и пожав ему руку. Он поцеловал ее в затылок и прошептал ей в волосы : — Знаешь , что такое “Т” на самом деле ? Толстопопая . Толстопопая Эмма Уайлд. Сказав это , он ушел ; классический пр ием : подначить ее и ретироваться . Не желая поддаваться на его провокацию , Эмма захлопнула дверь , включила монитор , перечитала написанное , передернула плечами , закрыла файл и отправила его в корзину . Раздался характерный звук , имитирующий комкание бумаги , с тук клавиш. Визг пожарной сигнализации оповестил ее о том , что Иэн взялся за готовку . Она встала и , следуя на запах горящего масла , прошла по коридору в кухню , служившую также столовой . Это была не отдельная комната , а всего лишь самый темный угол гостиной в квартире , которую они купили вместе . По правде говоря , Эмма не была уверена , стоит ли покупать квартиру , которая была похожа на один из тех углов , что показывают в криминальной хронике , но Иэн ее уговорил . Глупо снимать жилье , сказал он , они и так пост о янно ночуют друг у друга , дом рядом со школой , это свое , а не чужое — и так далее , и тому подобное . И вот они вместе накопили деньги на банковском счету , приобрели квартиру и накупили книг по дизайну интерьеров , включая ту , в которой рассказывалось , как п о красить фанеру под итальянский мрамор . Они вели вдохновенные разговоры о том , что неплохо было бы восстановить оригинальный камин , соорудить книжные полки и встроенный шкаф для хранения одежды . Восстановить оригинальный паркет . Иэн даже взял напрокат цикл е вальный аппарат , чтобы сделать все по науке . И вот в дождливую февральскую субботу они сорвали ковровое покрытие , с тоской взглянули на гниющие доски , растрескавшуюся стяжку и старые газеты и с виноватым видом прибили ковровое покрытие обратно , точно изба в ляясь от трупа . И все их попытки наладить быт носили такой неубедительный , временный характер , точно они были детьми и строили домик из одеял ; и , несмотря на новую краску , постеры на стенах и новую мебель , квартира по-прежнему имела неухоженный вид времен н ого пристанища. Иэн стоял в кухоньке в луче дымного света , повернувшись к ней широкой спиной . Стоя в дверном проеме , Эмма смотрела на него : старая дырявая серая майка , трусы , выглядывающие из спортивных штанов , которые он называл трениками . Внизу его спины , покрытой коричневыми волосами , на резинке трусов красовалась надпись “Келвин Кляйн” , и Эмме пришло в голову , что Келвин Кляйн подобный антураж не одобрил бы. Она заговорила , нарушив тишину : — У тебя ничего не подгорело ? — Не подгорело , а поджарилось. — П о-твоему — поджарилось , а по-моему — подгорело. — Может , вообще все выбросить ?! Тишина. — У тебя трусы выглядывают. — Да , так задумано, — говорит Иэн . И добавляет тоненьким девчачьим голоском : — Так сейчас модно , противная. — Выглядит вызывающе. В ответ — тишина , лишь масло шипит на сковородке . На этот раз Иэн нарушил молчание. — Ну и куда наш чудо-мальчик ведет тебя сегодня ? — спросил он , не оборачиваясь. — Куда-то в Сохо , точно не помню. — Вообще-то , она помнила , но этот ресторан на данный момент был самы м модным в городе , а ей не хотелось давать Иэну почву для издевок. — Иэн , если ты не хочешь , чтобы я шла… вЂ” Что ты , иди , развлекайся… — Может , пойдешь с нами ? — Гарри , Салли и я ? Да брось , Эмма. — Мы были бы тебе очень рады. — Чтобы вы перешучивались и вес ь вечер болтали , не обращая на меня внимания ?.. — Мы так никогда не делали. — В прошлый раз все так и было ! — Неправда ! — Ты точно не будешь гренки ? — Нет ! — Да и к тому же у меня сегодня выступление . “Дом смеха” в Патни. — И тебе за него заплатят ? — Да , п редставь себе ! — сердито сказал Иэн. — Так что нет , спасибо большое. — Он принялся шумно рыться в шкафу в поисках соуса. — На мой счет не переживай. Эмма раздраженно вздохнула : — Если не хочешь , чтобы я шла на встречу , так и скажи. — Мы не сиамские близнец ы , Эм . Иди , если хочешь . Развлекайся. — Бутылка с чахоточным хрипом выплюнула остатки соуса. — Только не спи с ним , ладно ? — Это маловероятно , тебе не кажется ? — Если верить твоим словам , да. — Он встречается со Сьюки Медоуз. — А если бы не встречался ? — Е сли бы не встречался , ничего бы не изменилось , потому что я люблю тебя. И все же Иэну этого было мало . Он молчал , и Эмма вздохнула , прошла через кухню и обняла его за талию , почувствовав , как он тут же втянул живот . Прижавшись к его спине лицом , она вдохну ла знакомый теплый запах его тела , поцеловала ткань майки , пробормотала : “Хватит глупостей”, — и они постояли так немного , пока не стало ясно , что Иэн не прочь начать завтрак. — Ладно . Пойду проверять контрольные, — сказала она и ушла. Ее ждали двадцать во семь сочинений по книге “Убить пересмешника” “Убить пересмешника” (1960) — единственный роман американской писательницы Харпер Ли (р . 1926). , одно тупее другого. — Эм, — произнес он , когда она была уже у двери. — Какие у тебя планы на после обеда ? Часи ков на пять ? — Уже должна буду закончить . А что ? Он оперся на кухонный шкафчик , держа в руке тарелку : — Да я вот подумал , не поваляться ли нам в кроватке , пошалить после обеда , как говорится. Я люблю его , подумала она… просто я в него не влюблена . Нет , я е го и не люблю . Пыталась , пыжилась , чтобы полюбить , но все напрасно . Я строю совместную жизнь с человеком , которого не люблю , и не знаю , как теперь выпутаться. — Возможно, — кивнула она. — Может быть. — Сложив губы , она послала ему воздушный поцелуй , улыбну лась и закрыла дверь. * * * Каждое утро теперь было “утром после вчерашнего”. С колотящимся сердцем , промокнув от пота , Декстер проснулся немногим позже полудня от того , что за окном орал какой-то мужик , но мужик оказался солистом М People . Декстер снов а уснул перед телевизором , и снова настало время героически просыпаться. Каждую субботу после эфира “Ночной вечеринки” он проводил одинаково : спертый воздух , закрытые жалюзи , чтобы солнце не светило в глаза . Будь его мать жива , она поднималась бы сейчас по лестнице , громким голосом призывая его проснуться и наконец чем-нибудь занятья . Вместо этого он сидел во вчерашних трусах на черном кожаном диване с сигаретой во рту и джойстиком Playstation в руках , играя в “стрелялку” и стараясь не двигать головой. Часа м к трем началась “депрессия выходного дня” , и он решил попрактиковаться в диджействе . Как и полагается начинающему диджею , у Декстера была целая коллекция дисков и коллекционного винила , хранящихся в стойках из сосны , сделанных на заказ , две “вертушки” и микрофон . Его часто можно было увидеть в музыкальных магазинчиках в Сохо в огромных наушниках , похожих на половинки кокоса . По-прежнему в трусах , он нехотя принялся делать миксы на новом оборудовании , готовясь к следующей вечеринке с друзьями . Но даже это занятие не приносило радости , и вскоре он его оставил . “Винил в сто раз круче дисков”, — проговорил он и лишь после этого понял , что говорит с пустой комнатой. Снова погрузившись в меланхолию , он вздохнул и подошел к огромному холодильнику , заполненному до верху дорогим сидром модной новой марки . Помимо телешоу (которое окрестили “верхом безвкусия” , что , по-видимому , было хорошо ), недавно он взялся за рекламу . Его называли всеядным , что , по-видимому , тоже было хорошо ; он представлял собой новую породу брита н ских мужчин — стильных , с деньгами , не стесняющихся своего мужского обаяния и сексуальности ; мужчин , которые любили машины , большие титановые часы и примочки из хромированной стали . Он уже озвучил рекламу элитного сидра , рассчитанного на молодых людей , ко т орые носят дизайнерские шмотки , и новой мужской бритвы , напоминающей инопланетный объект из фантастического фильма , с множеством лезвий и смазочной пластиной , оставляющей склизкий след на подбородке , точно кто-то его обсопливил. Он даже попробовал себя в к ачестве модели — это была его давняя мечта , которую он не осмеливался высказать вслух . Теперь , когда она сбылась , он лишь отмахивался и говорил , что “все это смеха ради” . В этом месяце он снялся для разворота модной рубрики мужского журнала . “Гангстерский шик” вЂ” такой была тема съемки : на девяти страницах Декстер пожевывал сигары или лежал в пробитом пулями приталенном двубортном костюме на капоте “ягуара” , раскинув руки . Экземпляры журнала как бы случайно были разбросаны по его квартире , чтобы гости как б ы случайно на них наткнулись . Один журнал лежал даже в туалете , и иногда , сидя на унитазе , Декстер разглядывал свое изображение — неподвижное , но в приталенном двубортном костюме. Быть ведущим тупой телепрограммы поначалу было неплохо , но рано или поздно ту пость надоест кому угодно . Он понимал , что в недалеком будущем ему придется сделать что-то действительно стоящее , а не “настолько тупое , что даже смешно” , и в попытке зарекомендовать себя основал собственную продюсерскую компанию , “Мэйхем ТВ” . В данный мо м ент компания существовала лишь в виде логотипа на дорогой именной бумаге , но Декстер был уверен , что в скором времени все изменится . У него не было выбора , ведь даже Аарон , его агент , сказал : “Ты отличный ведущий молодежных телепрограмм , Декси, — проблема в том , что сам ты уже не молодежь” . А что еще он умеет делать , если придется уйти ? Может , стать актером ? Среди его знакомых — и коллег , и друзей — было много актеров ; кое с кем из них он даже играл в покер , и ему казалось , что если уж они могут играть , то он… Да , и в профессиональной , и в личной жизни последние два года были полны новых возможностей , потрясающих новых знакомств , канапе и премьер , полетов на вертолетах и болтовни про футбол . Конечно , не все было гладко : порой его настигало чувство тревоги , п арализующий страх , а пару раз стошнило на людях . Когда он заходил в бар или в клуб , один его вид почему-то заставлял парней выкрикивать оскорбления или даже бросаться на него с кулаками , а недавно на концерте Kula Shaker кто-то из зала даже запустил в не г о бутылкой . Автор колонки “Модно — немодно” одного журнала записал его в категорию “Уже не модно” . Эта “немодность” лежала у него на душе тяжелым грузом , но он пытался успокоить себя тем , что ему просто завидуют . Зависть — побочный продукт успеха. Ради усп еха пришлось поступиться еще кое-чем . Он был вынужден , хоть и с сожалением , перестать общаться со старыми друзьями по университету , потому что , “в конце концов , нынче не 1988 год” . Кэллум , его бывший сосед по квартире , с которым они хотели открыть бизнес, сначала упорно оставлял на его автоответчике шутливые сообщения , но Декстер надеялся , что и до него скоро дойдет . А что он должен делать — жить со своими друзьями в одном большом доме до конца жизни ? Нет , друзья как шмотки : пока носятся , все нормально , но рано или поздно снашиваются или из них вырастаешь . Нельзя же , в самом деле , считать , что старые друзья на всю жизнь, — да и как тогда заводить новых ? Руководствуясь такой логикой , Декстер взял за правило прекращать отношения с одним старым приятелем , если обзавелся тремя новыми . И вот , вместо старых друзей , про которых он забыл , у него появилось тридцать , сорок , пятьдесят более успешных и красивых знакомых . Их было так много , что они брали количеством , хотя , по правде говоря , он был не уверен , что все они е му действительно нравятся . Он заработал себе репутацию своими коктейлями , безграничной щедростью , диджейскими “вертушками” и вечеринками после шоу , но нередко , проснувшись утром в прокуренной , разгромленной квартире , обнаруживал , что его бумажник украли. Н о ничего . Есть ли более прекрасное время , чтобы быть молодым , быть знаменитым , быть британцем ? Жизнь в Лондоне била ключом , и ему казалось , что отчасти в этом его заслуга . Он делал деньги , у него были модем и проигрыватель для мини-дисков , подружка-звезда и целая коллекция запонок , холодильник , набитый дорогим сидром , и ванная , набитая бритвами со множеством лезвий . И хотя он ненавидел сидр , а от лезвий у него началось раздражение , ему все равно нравилось так жить — с опущенными жалюзи в середине дня , в се р едине года , в середине десятилетия , почти в самом центре самого безумного города на Земле. Впереди целый день . Скоро можно позвонить дилеру . Вечером тусовка в большом доме в Лэдброук-Гроув ; правда , сначала его ждет ужин с Эммой , но к одиннадцати он уж точн о сможет от нее отделаться. * * * Для обсуждения этой темы не может быть подходящего момента , нет и деликатного способа ее поднять . Но все же нельзя промолчать , когда речь идет о любви и… газах. Эмма и Иэн давно миновали ту стадию отношений , когда влюбле нные ходят в кино , дерутся подушками и участвуют в викторинах в пабах В британских пабах в определенный день недели часто проводят викторины с целью привлечь посетителей ; это очень популярный вид досуга . Призом обычно является бесплатная выпивка. ; их о тношения вступили в стадию дивана перед телевизором и домашних ужинов . Сближение привело к тому , что они стали меньше стесняться друг друга , однако Эмма и предположить не могла , что для нее это будет означать близкое знакомство с тем , как Иэн переваривает пищу . Первый раз он проявил себя в ее присутствии , когда они лежали в постели . Это был всего лишь слабый пук , и она лишь посмеялась над маленьким облачком теплого воздуха , которое он выпустил на ее голую ногу, — они оба посмеялись . “Иэн , ты ужасен !” — зах и хикала она тогда , втайне обрадовавшись тому , как уютно и расслабленно чувствуют они себя в обществе друг друга. Но после двух лет в замкнутом пространстве бок о бок с Иэном ей стало казаться , что , пожалуй , кое-кто слишком расслабился . В последнее время она чувствовала себя не только его подругой , но и гастроэнтерологом и , войдя в комнату , как индейский следопыт , могла определить не только , когда он там был , но и что он ел . Его любовь к острой жирной пище , маринованным в крепком уксусе овощам и соусу чили у с угубляла проблему — ведь Иэн был человеком , которого приходилось убеждать , что соленый огурец не считается салатом , а луковые кольца — свежими овощами. Проблема висела над головой Эммы густым облаком , иногда в буквальном смысле . “Почему я должна это терпет ь ?” — спрашивала она себя , сердито нахмурившись перед экраном телевизора , вынужденная смотреть “Плетеного человека” “Плетеный человек” (1973) — фильм ужасов режиссера Робина Харди. , и поджидая , когда Иэн , как обычно , приподнимет зад , а на лице его отра зится напряжение . “Я не обязана дышать ртом в собственном доме . Эти отношения просто душат меня !” Смех , гнев , внезапное движение — например , необходимость потянуться за пультом — все это могло спровоцировать реакцию . После секса он неизбежно взрывался , ка к банка газировки , которую хорошо растрясли , и сейчас Эмма как раз лежала на кровати в зловонном облаке , слушая , как хлопает входная дверь , а Иэн уходит в “Дом смеха” в Патни на свой концерт — пятнадцать минут тоскливых шуток о том , в чем разница между соб а кой и кошкой. Она смотрела в потолок , который словно давил на нее . За стеной соседи смотрели телевизионное шоу ; голос ведущей программы , резкий и отчетливый , молотком бил Эмме по ушам . Она встала , потянулась за бутылкой , которую они захватили , когда направ ились в спальню , и взяла ее в ванную . Наполнив водой овальную ванну , она легла и хмуро уставилась на смеситель . Удивительно , как быстро прошла радость обладания собственным жильем ; какими жалкими и невзрачными казались их вещи в этой крошечной квартире с т онкими стенами и чужим ковролином на полу . Нет , квартира не была грязной — каждый сантиметр они отчистили проволочной щеткой, — но в ней все равно все было каким-то противно липким и пахло старым картоном , и от этого запаха невозможно было избавиться . В п е рвую ночь , когда они закрыли входную дверь и откупорили шампанское , ей вдруг захотелось рыдать . В ту ночь , когда они лежали в кровати , Иэн сказал , что должно пройти время , прежде чем она почувствует себя как дома , и добавил : “По крайней мере , это свое , а н е чужое” . Но при мысли о том , что это “свое” у них теперь общее и им придется делить его годами , Эмму переполняла убийственная тоска . А дальше-то что ? Но хватит убиваться . Сегодня , между прочим , особый день . Она выбралась из ванны , почистила зубы щеткой и нитью , пока десны не заболели , обрызгалась с головы до ног каким-то парфюмом с цветочно-древесным ароматом и просмотрела скудный гардероб в поисках наряда , который не сделал бы ее похожей на мисс Морли , учительницу английского , которую вывел в ресторан ее знаменитый друг . В конце концов решила надеть неудобные туфли и маленькое черное платье , которое купила в магазине “Карен Миллен” , когда была пьяна. Посмотрев на часы , она поняла , что время еще есть , и включила телевизор . Показывали всенародный конкурс “Са мый талантливый домашний любимец Британии” . Сьюки Медоуз стояла на пляже в Скарборо и представляла зрителям собаку , игравшую на барабанах : палочки крепились при помощи скотча к ее передним лапам , и она махала ими , встав на задние лапы и иногда попадая по м аленьким барабанчикам . Эта картина явно не вызывала у Сьюки беспокойства ; она смеялась и не умолкала , как обычно , и на мгновение Эмме даже захотелось позвонить Декстеру и под каким-нибудь предлогом все отменить — ведь , правда , какой смысл ? Дело было не тол ько в его болтливой подружке . В последнее время Эм с Дексом не слишком-то ладили . Он часто отменял встречи в последний момент , а когда им все-таки удавалось встретиться , выглядел рассеянным и явно испытывал неловкость . Они произносили слова странными натя н утыми голосами и больше не смеялись обоюдным шуткам , а скорее поддразнивали друг друга с презрительным , насмешливым видом . Их дружба превратилась в увядший букет , который Эмма упорно поливала водой . Так почему не позволить ему просто завять ? Глупо думать, что дружба должна длиться вечно , к тому же у нее , Эммы Морли , навалом других друзей — старых приятелей по колледжу , знакомых по школе… или вот Иэн . Но с кем из них можно откровенно поговорить об Иэне ? Уж точно не с Декстером , не теперь . Собака продолжала и грать на барабанах , а Сьюки Медоуз все хохотала и хохотала , и Эмма выключила телевизор. В коридоре она оглядела себя в зеркале . Надеялась одеться скромно , но элегантно , а в результате выглядит как героиня одной из тех программ , где женщин учат правильно од еваться, — только вот о ней стилисты как будто забыли на полпути . В последнее время она явно слишком налегает на пеперони , и вот результат — маленькое круглое брюшко . Был бы здесь Иэн , наверняка сказал бы , что она выглядит замечательно , но без него она ви д ит лишь толстый живот под черным атласным платьем . Прикрыв живот рукой , она закрыла входную дверь и начала долгий путь из своей бывшей муниципальной квартиры на другой конец города. * * * — У-хуууууууу !!!!! Жаркий летний вечер на Фрит-стрит ; ему звонит С ьюки : — Ты видел ? — Что ? — Собачку !!! Которая играла на барабанах ! Такая прелесть !!!!!!! Декстер — элегантный , в матовой черной рубашке , черном костюме и сдвинутом на затылок котелке — стоял у входа в заведение “Бар Италия” и держал мобильный телефон в дес яти сантиметрах от уха . Со Сьюки нельзя было разговаривать по-другому ; ему казалось , что он услышит ее , даже если прервет соединение. — Такие маленькие барабанные палочки на таких маленьких лапках !!!!! — Умора, — сказал он , хотя на самом деле даже не смог заставить себя включить телевизор . Декстеру было очень неприятно осознавать , что его гложет зависть , но он слышал шепотки за спиной , что из них двоих по-настоящему талантлива лишь Сьюки , что она тащит его на себе . Он успокаивал себя тем , что нынешняя попу л ярность Сьюки , ее высокие гонорары и любовь публики не что иное , как компромисс ради славы . Самый талантливый домашний любимец в Британии ? Да он в жизни бы на такое не согласился . Даже если бы его умоляли. — Говорят , на этой неделе мы собрали аудиторию в д евять миллионов !!! Может , даже десять !!! — Сьюки , давай я тебе объясню , как работает телефон . Необязательно в него орать . И так слышно. Она фыркнула и повесила трубку . Стоя неподалеку , Эмма задержалась ненадолго , чтобы понаблюдать за Декстером : тот чертыхн улся , глядя на телефон в руке . Декс по-прежнему шикарно выглядел в костюме . Правда , шляпа странная , но хорошо хоть на нем нет идиотских наушников . Он поймал ее взгляд , и его лицо просияло ; он почувствовал прилив нежности и радость оттого , что проведет веч е р с ней. — Зачем тебе эта штука ? — спросила она , кивая на телефон. Он поцеловал ее в щеку и положил телефон в карман. — Зато теперь у тебя есть выбор — ты можешь звонить мне , лично мне , я имею в виду , или на стационарный телефон в то место , где я могу нахо диться… — Я лучше на стационарный. — А что если меня не будет на месте ? — Я этого не переживу. — Эм , сейчас не восемьдесят восьмой год. — Да , я в курсе… вЂ” Полгода . Даю тебе полгода , и ты тоже купишь себе мобильник. — Никогда. — Спорим ? — Спорим . Если я ког да-нибудь куплю мобильник , ужин за твой счет. — Опять за мой счет ? — К тому же мобильные телефоны вредно воздействуют на мозг. — Неправда. — Откуда ты знаешь ? Минуту они постояли в тишине , и у обоих возникло смутное чувство , что вечер начался неудачно. — Н е могу поверить — только пришла , а уже наезжает, — проговорил Декстер обиженно. — Да , я такая. — Эмма улыбнулась и обняла его , прижавшись щекой к его щеке. — Я вовсе не наезжаю . Прости меня , прости. Он коснулся рукой ее шеи : — Давно не виделись. — Слишком давно. Он сделал шаг назад : — Ты просто красавица , кстати. — Спасибо . Ты тоже красавчик. — Не красавчик… вЂ” Симпатяга. — Спасибо. — Он взял ее за руки и развел руки в стороны. — Тебе надо чаще носить платья , так ты почти похожа на женщину. — Классная шляпа , только сними ее , пожалуйста… вЂ” А твои туфли ! Она покрутила ногой в туфле : — Самые удобные ортопедические туфли на шпильках в мире ! Они пошли по людной улице в сторону Уордор-стрит . Эмма провела кончиками пальцев по лацкану его пиджака : какой-то странный ворс. — Что это , кстати ? Бархат ? Велюр ? — Молескин. — У меня однажды был спортивный костюм из похожей ткани. — Мы неразлучная парочка , верно ? Декс и Эм. — Эм и Декс . Мы как Роджерс и Астер… Имеются в виду Джинджер Роджерс и Фред Астер. — Бартон и Тейло р Имеются в виду Ричард Бартон и Элизабет Тейлор. . — Мария и Иосиф. Декстер взял ее за руку , и вскоре они оказались у входа в ресторан. Заведение “Посейдон” находилось в помещении бывшей подземной парковки и напоминало огромный бункер . Чтобы войти , над о было спуститься по широкой , как в театре , лестнице , которая как будто чудесным образом висела в воздухе над главным залом и постоянно отвлекала посетителей , большую часть вечера разглядывавших наряды или знаменитые лица новоприбывших . Не чувствуя себя н и нарядной , ни знаменитой , Эмма бочком сошла вниз , держась одной рукой за перила , а другой прикрывая живот . Наконец Декстер взял ее за ту руку , что была на животе , остановился и с гордостью оглядел зал , точно сам его спроектировал : — Ну , как тебе ? — Ну , про сто клуб “Тропикана” “Тропикана” вЂ” знаменитое кабаре в Гаване. , — ответила она. Внутренняя отделка и обстановка соответствовали стилю романтического круизного лайнера 1920-х годов : обтянутые бархатом скамьи , официанты в ливреях , подносящие коктейли , де коративные иллюминаторы с видом на пустоту . Из-за отсутствия естественного освещения казалось , что ресторан находится под водой , точно он уже наткнулся на айсберг и сейчас как раз идет на дно . Но воссозданная атмосфера элегантной межвоенной эпохи меркла н а фоне пафоса , показухи и всепроникающего духа молодости , секса , денег и прогорклого масла . Весь пурпурный бархат , все отглаженные персиковые скатерти мира не могли отвлечь от шумной беготни на открытой кухне , мелькания кастрюль из нержавеющей стали и белы х поварских колпаков . Да , подумала Эмма , сейчас явно не 1988 год. — Ты уверен , что мы пришли в нужное место ? По-моему , тут очень дорого. — Я же сказал — угощаю. Он заправил выглядывающую бирку за воротник платья , сначала посмотрев на марку , взял Эмму за рук у и пружинистой походкой преодолел оставшиеся ступеньки и ступил в самое сердце того мира , где правили бал молодость , секс и деньги. Элегантный метрдотель с красивым лицом и в нелепом военно-морском мундире с эполетами сообщил , что столик освободится лишь через десять минут . Проталкиваясь сквозь толпу , они проследовали к коктейль-бару , где еще один человек в бутафорском военном мундире жонглировал бутылками. — Что будешь пить , Эм ? — Джин с тоником. Декстер прищелкнул языком : — Ты не в пабе . Выпей коктейль , как все нормальные люди . Два мартини , пожалуйста , очень сухих : джин “Бомбей Сапфир” , лимонный сок. — Эмма хотела было возразить , но Декстер авторитетно поднял палец : — Поверь мне . Здесь лучший мартини в Лондоне. Она послушно замолчала и принялась ахать и о хать , восхищаясь мастерством бармена ; Декстер комментировал каждый его жест : — Фокус в том , чтобы очень , очень сильно охладить все компоненты перед смешиванием . Вода в стакане должна быть ледяной , джин — из морозилки. — А ты откуда знаешь ? — Мама научила , когда мне было лет девять , кажется. Они чокнулись молча , и каждый подумал об Элизабет . Надежда , что вечер пройдет хорошо и они по-прежнему друзья , вновь затеплилась в сердце Декстера и Эммы . Она поднесла бокал к губам. — Никогда раньше не пила такой коктей ль. — Первый глоток был восхитительным , ледяным и сразу же ударил в голову ; ее пробрала дрожь , и она едва не разлила напиток . Эмма открыла рот , намереваясь поблагодарить Декстера , но он вручил ей свой бокал , уже наполовину пустой : — Я в туалет . Туалеты зде сь , кстати , что надо . Лучшие в Лондоне. — Вот бы посмотреть, — сказала Эмма , но Декстер уже ушел , и она вдруг оказалась одна с двумя бокалами в руках . Она попыталась принять уверенный и гламурный вид , чтобы ее не приняли за официантку. Внезапно над ней нав исла высокая девушка в леопардовом корсете и чулках с поясом . Она возникла так неожиданно , что Эмма испугалась и даже немножко взвизгнула , пролив мартини себе на руку. — Сигареты ? — Женщина была удивительно хороша собой , с пышной грудью и почти неодетая ; о на напоминала фигуру с фюзеляжа Б -52 В 1940-х годах распространилась традиция украшать нос бомбардировщика пинапом — изображением красивой , часто полуобнаженной , девушки в определенном стиле. , а ее бюст почти лежал на подносе с сигарами и сигаретами , к оторый она держала под наклоном. — Могу я вам что-нибудь предложить ? — повторила она , улыбнувшись сквозь густой слой пудры и поправив пальчиком черный бархатный ошейник. — О нет , я не курю… — пролепетала Эмма с таким видом , точно это был ее личный недосмот р , который она в скором времени намеревалась исправить . Но женщина уже обратила взгляд поверх ее головы и заморгала липкими кружевными ресницами. — Сигареты , сэр ? Декстер улыбнулся , достал бумажник из внутреннего кармана пиджака и скользнул взглядом по тов ару , выставленному под ее грудью . С видом знатока он выбрал “Мальборо лайтс” , и продавщица сигарет улыбнулась , будто показывая , что сэр сделал прекрасный выбор. Декстер протянул ей банкноту в пять фунтов , свернутую по длине. — Сдачи не надо, — с улыбкой пр омурлыкал он . Есть ли в мире еще хоть одна фраза , наполняющая человека таким осознанием собственной значимости , как “сдачи не надо” ? Раньше ему было неловко ее произносить , но те времена миновали . Девушка улыбнулась удивительной улыбкой , подействовавшей н а Декстера как афродизиак , и на секунду ему захотелось , чтобы она , а не Эмма , ужинала с ним сегодня. Боже , вы только на него посмотрите , подумала Эмма , заметив промелькнувшее на лице Декстера самодовольство . Было время , не так давно , кстати , когда идеалом в сех мальчишек был Че Гевара ; теперь идеалом стал Хью Хефнер Хью Хефнер (р . 1926) — американский издатель , основатель и шеф-редактор журнала Playboy, а также основатель компании Playboy Enterprises. . С игровой приставкой . Виляя задом , девушка с сигарета ми скрылась в толпе ; у Декстера был такой вид , будто ему очень хочется ее шлепнуть. — Ты весь свой молескин обслюнявил. — Что ? — Это что такое было ? — Продавщица сигарет. — Он пожал плечами и положил в карман нераспечатанную пачку. — “Посейдон” тем и знаме нит . Это гламурно , своего рода игра. — А почему она наряжена , как проститутка ? — Не знаю , Эм , может , потому , что ее шерстяные черные колготки сейчас в стирке ? — Он взял свой мартини и осушил бокал до дна одним глотком. — Это называется “пост-феминизм”. — А х , так это теперь называется ? — скептически проговорила Эмма. Декстер кивнул в сторону удаляющегося зада девушки с сигаретами : — Ты тоже могла бы так выглядеть , если бы захотела. — Никто не умеет быть столь очаровательно бестолковым , как ты , Декс. — Я о то м говорю , что теперь у женщин есть выбор . И это вдохновляет. — Да ты просто мыслительный гений. — Если она хочет так одеваться , почему бы и нет ? — Но если она откажется так одеваться , ее уволят ! — Официантов тоже уволят за подобный отказ ! Но что , если ей н равится ее наряд ? Это же весело . И что , если она чувствует себя сексуальной ? Это же и есть феминизм , верно ? — Боюсь , в словаре другое определение… вЂ” Не выставляй меня каким-то шовинистом , я тоже , между прочим , за женское равноправие ! — Эмма щелкнула языком и закатила глаза : она уже забыла , как он иногда умеет раздражать , когда пускается в разглагольствования. — Да ! Я тоже феминист. — И буду сражаться насмерть — насмерть ! — чтобы каждая женщина имела право сверкать своими сиськами за чаевые . Так , Декстер ? Т еперь уже он закатил глаза и снисходительно усмехнулся : — Сейчас не восемьдесят восьмой год , Эм. — Что это значит ? Ты все время это твердишь , а я не понимаю , что ты пытаешься этим сказать. — Это значит — хватит сражаться в войне , которая уже проиграна . Фем инистское движение должно бороться за равные зарплаты , равные возможности и гражданские права , а не решать , что может или не может надевать женщина по своей воле в субботний вечер ! Эмма возмущенно раскрыла рот : — Я не об этом… вЂ” И между прочим , я плачу за твой сегодняшний ужин ! Так что нечего придираться. В такие минуты ей приходилось напоминать себе , что она его любит… или любила когда-то . Они опять были в начале долгого и бессмысленного спора , который она наверняка выиграет , только вот вечер будет испорче н . Уткнувшись в свой мартини и прикусив кромку бокала , она медленно досчитала до десяти и сказала : — Давай сменим тему. Но он ее не слушал , глядя ей за спину, — их позвал метрдотель. — Пойдем , я достал нам отдельный кабинет. Они расположились в обитой пурп урным бархатом кабинке и принялись молча изучать меню . Эмма думала , что кухня будет дорогой и французской , но здесь предлагали рыбные биточки , картофельную запеканку , бургеры — по сути , еду из столовки , только по бешеным ценам . “Посейдон” был одним из тех ресторанов , где в серебряном соуснике приносят кетчуп. — Это современная британская кухня, — терпеливо объяснял ей Декстер , точно платить кучу денег за сосиски с картофельным пюре было очень по-современному и очень по-британски. — Я буду устрицы, — в конце концов заявил он. — Они органические , без химии. — Одно другого не исключает, — рассеянно проговорила Эмма. — Что ? — Когда-нибудь слышал об органической химии ? — сказала она . И тут же подумала : “О боже , я превращаюсь в Иэна”. Декстер не понял юмора , нахму рился и продолжил разглядывать меню. — Нет , они просто слаще , нежнее и у них более жемчужный , тонкий вкус , чем у береговых . Я возьму двенадцать штук. — Откуда вдруг такие глубокие познания по части устриц ? — Я люблю гастрономию . Всегда любил хорошую кухню и вино. — Помню то рагу из тунца , которое ты для меня приготовил . До сих пор привкус остался . Металлический… вЂ” Да я не про готовку говорю , а про рестораны . Я теперь в основном в ресторанах ужинаю . Между прочим , меня даже попросили написать обзор для воскре сной газеты. — Ресторанный ? — Нет , по коктейль-барам . Это будет еженедельная колонка “По барам” , что-то вроде путеводителя для мужчин в большом городе. — И ты сам будешь ее вести ? — Конечно , сам ! — ответил он , хотя в газете его заверили , что литературный а втор для него уже найден. — А что такого можно написать про коктейли ? — Ты даже не представляешь . Коктейли сейчас — самый писк . Ретрогламур . Между прочим, — он поднес ко рту пустой бокал, — я и сам в последнее время увлекаюсь миксологией. — Мифологией ? — Н ет , миксо логией. — Извини , мне послышалось “мифологией”. — Вот спроси меня , как сделать коктейль , любой коктейль. Она потерла пальцем подбородок : — Пиво с водкой ! — Серьезно , Эм . Это настоящая профессия , между прочим. — Какая профессия ? — Миксолог . Есть д аже специальные курсы. — Может , тебе надо было диплом по миксологии защитить ? — А что , тогда бы мне по крайней мере этот вонючий диплом хоть пригодился. Эта фраза была произнесена таким враждебным и ядовитым тоном , что Эмма напряглась , да и Декстер , кажетс я , сам себе удивился и спрятал глаза за винной картой. — Ты какое будешь , красное или белое ? Я , пожалуй , возьму себе еще мартини , начнем с хорошего мускаде к устрицам , а потом перейдем на что-то вроде марго . Как тебе такая идея ? Он сделал заказ , а потом сн ова ушел в туалет , взяв с собой второй мартини , что вызвало у Эммы удивление и смутную тревогу . Минуты ползли мимо . Она прочитала надпись на винной этикетке , затем перечитала ее снова , затем устремила взгляд в пространство и задумалась . Когда же Декстер у с пел стать таким… таким… миксоло-гом ? И почему в его присутствии она становится такой злой , саркастичной , безрадостной ? Ей было все равно , что надето на продавщице сигарет , не так уж это ее и заботило на самом деле — так почему она вдруг начала к нему прид и раться , его осуждать ? Эмма решила с этой минуты расслабиться и наслаждаться вечером . Ведь как-никак это Декстер , ее лучший друг , и она его любит . Ведь любит же ? Тем временем в лучшем туалете Лондона Декстер мыл руки и думал почти о том же . Он любил Эмму Мо рли , по крайней мере , ему так казалось , но с каждым разом его все больше и больше бесила эта ее правильность , эта ее общественная активность , дух самодеятельного театра , дух 1988 года . Как можно быть такой… такой… серьезной ? Это совершенно неуместно , особ е нно в такой обстановке , где все сделано для того , чтобы мужчина чувствовал себя Джеймсом Бондом . После мрачной идеологической тюрьмы середины 1980-х , после колледжа , где им внушали комплекс вины и необходимость быть озабоченными большой политикой , ему нак о нец-то можно расслабиться — и в самом деле , что плохого в том , чтобы выпить коктейль , закурить , пофлиртовать с красивой девушкой ? А эти ее подколы — зачем она постоянно над ним издевается , напоминая про его неудачи ? Он помнит их все . А все ее разговоры о т ом , что он “крутой” , бесконечные самоуничижительные ремарки по поводу собственной толстой попы и “туфель на ортопедической шпильке” . Спаси его Боже от таких “комедианток” , подумал он , с их подколами и умными замечаниями , с их комплексами и ненавистью к се б е . Ну почему эта женщина не может научиться изяществу , элегантности , уверенности , а постоянно ведет себя как дешевый клоун ? А шик ? В ней нет ни капли шика . Он приглашает ее в дорогой ресторан за свой счет , а она тут же начинает свое “мы устриц не едали” . Д а его просто тошнит от того , сколько тщеславия и бедняцкой гордости в ее личине “простой , но смелой девушки из рабочего класса” . Ну , сколько можно гордиться тем , что отхватила бесплатный билетик , никогда не ездишь в отпуск за границу , в жизни не ела устри ц ? Ей тридцать лет , и все эти разговоры давно , давно устарели ; пора ей уже наконец взять на себя ответственность за свою жизнь. Вручив фунт нигерийцу , раздающему полотенца , Декстер вышел из туалета и увидел Эмму в другом конце зала — она вертела вилку , сидя в своем дешевом похоронном платье , и его захлестнула новая волна раздражения . Возле стойки бара справа от него стояла девушка с сигаретами . Увидев его , она улыбнулась , и он решил немного отклониться от намеченного курса. — “Мальборо лайтс” , пожалуйста. — Ту пачку уже выкурили ? — со смехом сказала она , коснувшись рукой его запястья. — Что я могу сказать ? Курю , как паровоз. Она снова рассмеялась , и Декстер представил , что это она сидит рядом с ним на бархатной скамейке и он опускает руку под стол и кладет на ее бедро в шелковом чулке . Он потянулся за бумажником. — Я со своей старой приятельницей по колледжу потом иду на вечеринку… — Старая приятельница — это он хорошо придумал. — Не хочу остаться без сигарет. — Он протянул девушке пятифунтовую бумажку , хрустя щую и сложенную вдоль пополам , зажав ее между большим и указательным пальцами. — Сдачи не надо. Девушка улыбнулась , и он заметил крошечный след от красной помады на ее белоснежных передних зубах . У него возникло непреодолимое желание взять ее за подбородок и вытереть помаду большим пальцем. — У вас тут помада… вЂ” Где ? Он поднял руку , и кончик его пальца оказался в двух дюймах от ее рта. — Вот . Здесь. — Я сегодня опаздывала. — Она провела по зубам кончиком розового язычка. — Так лучше ? — спросила она с улыбко й. — Намного. — Декстер тоже улыбнулся и направился к Эмме , но , сделав несколько шагов , остановился и обернулся. — Просто любопытно, — проговорил он, — когда вы сегодня заканчиваете ? * * * Принесли устрицы . Они лежали на подушке тающего льда , блестящие и загадочные . Эмма коротала время , тихо напиваясь с застывшей улыбкой человека , который сидит один и делает вид , что ему это нравится . Наконец она увидела Декстера , который шел в ее сторону не совсем твердой походкой . Он ввалился в кабинку. — Я уж думала , т ы в унитазе утонул ! — Так шутила ее бабушка. Ну вот , она уже говорит бабушкиными словами. — Извини, — сказал он и умолк. Они принялись за устрицы. — Послушай , у нас сегодня вечеринка, — сказал через некоторое время Декстер. — У Оливера , моего приятеля по п океру . Помнишь , я рассказывал. — Он сунул устрицу в рот. — Он баронет. Эмма чувствовала , как по ее запястью стекает морская вода. — И при чем тут это ? — Что ты имеешь в виду ? — То , что он баронет. — Просто так сказал . Он хороший парень . Тебе лимон дать ? — Нет , спасибо. — Она проглотила устрицу , все еще пытаясь понять , пригласил ли Декстер ее на вечеринку или просто сообщил , что она будет. — И где пройдет эта вечеринка ? — спросила она. — В Холланд-Парк . У Оливера шикарный большой дом. — О… Понятно. Эмма так и не поняла . Он ее приглашает или пытается сказать , что ему надо пораньше уйти ? Она съела еще одну устрицу. — Ты можешь пойти со мной, — наконец проговорил он , потянувшись за соусом “Табаско”. — Правда ? — Конечно, — ответил он . Она смотрела , как он пытаетс я открыть прилипшую крышку соусника , поддевая ее вилкой. — Только вот ты там никого не знаешь. Видимо , все-таки ее не приглашают. — Я тебя знаю, — тихо произнесла она. — Ну да , конечно . И Сьюки ! Сьюки тоже там будет. — Разве она не на съемках в Скарборо ? — А она сегодня приедет. — Дела у нее идут неплохо , а ? — Угу. — Он кивнул . И поспешно и слишком громко добавил : — У нас обоих. Эмма решила не комментировать его замечание. — Точно, — сказала она. — Именно это я и имела в виду . У вас обоих. — Она взяла устри цу , потом положила ее обратно. — Мне очень нравится Сьюки, — заметила она , хотя видела ее всего раз , на вечеринке в стиле “Студии 54” “Студия 54” был одним из самых известных ночных клубов в мире . Легендарные вечеринки в клубе были отмечены в первую очер едь жестким фейсконтролем , диким сексом и непомерным употреблением наркотиков. в частном клубе в Хокстоне , где ей было ужасно неловко . Сьюки ей действительно понравилась , хоть ей и показалось , что та относится к ней как к некой диковинке , одной из “домаш них” , старых знакомых Декстера , как к человеку , который попал на вечеринку лишь потому , что выиграл билет по телефону. Декстер проглотил очередную устрицу : — Она классная , да ? Сьюки. — О да . Как тебе с ней ? — Нормально . Бывают моменты , конечно , мы же все в ремя на виду… — Ну , разумеется, — проговорила Эмма , но он сделал вид , что не слышал. — И иногда такое чувство , будто разговариваешь с мегафоном , но в целом все отлично . Правда . Знаешь , что лучшее в наших отношениях ? — Расскажи. — Она знает , каково это — бы ть телезвездой . Она все понимает. — Декстер , ничего романтичнее я в жизни не слышала. Ну , вот опять , подумал он , опять она со своими саркастическими шуточками. — Что ж , это правда. — Он пожал плечами и решил , что пора просить счет и заканчивать эту встречу . Но , словно спохватившись , добавил : — Ну так насчет вечеринки ? Я просто волнуюсь , как ты потом будешь домой добираться. — Ну , Уолтемстоу не Марс , Декс , знаешь ли , а всего лишь северо-восток Лондона . Это планета , где жизнь возможна. — Я знаю ! — Туда метро ходит ! — Да , но своим ходом туда так долго добираться , а вечеринка начнется только в двенадцать . Ты придешь , и сразу надо будет уезжать… Разве что я тебе денег на такси дам… вЂ” У меня есть деньги . Я работаю , между прочим. — Но из Холланд-парк в Уолтемстоу т ак долго ехать… — Если ты не хочешь , чтобы я шла… вЂ” Нет ! Конечно , хочу . Хочу , чтобы ты пошла со мной . Давай потом решим , ладно ? Декстер встал и , не говоря больше ни слова , снова ушел в туалет , взяв с собой бокал , точно там ему был заготовлен еще один столи к . А Эмма сидела , пила и пила и продолжала внутренне закипать , пока не стала крутым кипятком. Все удовольствие от вечера пропало . Декстер вернулся , когда принесли горячее . Эмма скептически оглядела свою вялую пикшу и пюре из зеленого горошка с мятой . Тонки е бледные ломтики картофеля были нарезаны автоматической резкой на идеальные овалы и уложены на тарелку на манер башенки из кирпичей , наверху которой , примерно в шести дюймах над тарелкой , покачивалась квелая пикша , намереваясь упасть . Ей словно хотелось у топиться в густой зеленой горошковой жиже . Зачем все это ? Кому придет в голову укладывать картошку башенкой ? Эмма осторожно поддела ломтик с самого верха . Он был жестким и холодным внутри. — Как там наш король комедии ? — Тон Декстера стал еще более враждеб ным и издевательским , после того как он вернулся из туалета. — Мистер Газовая Атака ? Эмма почувствовала себя предательницей . Ей бы рассказать ему о том , какая неразбериха царит в ее с Иэном отношениях , о том , что она не знает , что делать дальше . Но она не могла признаться Декстеру , не теперь . Она проглотила сырую картофелину. — Замечательно, — подчеркнуто бодрым голосом ответила она. — Как тебе совместная жизнь ? Квартира нравится ? — Все отлично . Ты же еще у нас не был ? Обязательно зайди как-нибудь. — Пригла шение прозвучало как формальность , и он ответил ни к чему не обязывающим “угу” . Декстер считал , что любое времяпровождение за пределами центра Лондона не могло быть приятным . Они снова молча принялись за еду. — Как стейк ? — наконец спросила она . Кажется , Д екстер потерял аппетит : он разрезал мясо с кровью на маленькие кусочки , но ни одного не съел. — Потрясающий . А как рыба ? — Холодная. — Правда ? — Он заглянул ей в тарелку и с умным видом кивнул. — Она непрозрачная , Эм . При приготовлении рыба и должна терят ь прозрачность. — Декстер, — сказала Эмма резко и раздраженно, — рыба не прозрачная , потому что все еще замороженная ! Она даже не разморозилась ! — Серьезно ? — Он сердито проткнул пальцем толстый кляр. — Надо отправить ее обратно на кухню ! — Да ничего . Поем картошку. — Нет , какого черта ! Надо отправить рыбу на кухню ! Я что , буду платить за гребаную мороженую рыбу ? Можно подумать , мы в дешевой забегаловке ! Закажи что-нибудь другое. Он подозвал официанта и начал распинаться по поводу того , что рыба плохая , хот я в меню написано , что свежая ; он не станет за нее платить , и пусть принесут замену бесплатно . Эмма пыталась сказать , что уже неголодна , но Декстер настоял , чтобы она съела горячее , ведь все равно бесплатно . У нее не было выбора , кроме как снова начать из у чать меню под злобными взглядами официанта и Декстера , чей стейк так и лежал на тарелке все это время , растерзанный и несъеденный , пока наконец она не определилась , заказав свой бесплатный зеленый салат , после чего они снова остались одни. Они сидели в тиш ине перед двумя тарелками с не нужной никому едой , понимая , что вечер испорчен , и ей хотелось плакать . Декстер этого добивался ? Хотел испортить ей настроение ? — Такие дела, — сказал он , швырнув на стол салфетку. Ей хотелось домой . Она не станет заказывать десерт и не пойдет на вечеринку — все равно он не хочет , чтобы она шла с ним . Пойдет домой . Может , Иэн уже вернется к ее приходу , такой добрый , внимательный , он ее любит ; они сядут и поговорят , а может , просто обнимутся и посмотрят телевизор. — Ну , так как твоя работа ? — Когда Декстер говорил , глаза его бегали по залу. — Нормально , Декстер, — хмуро ответила она. — Что такое ? Что я опять не так сказал ? — раздраженно сказал он , взглянув на нее. Она спокойно отвечала : — Если неинтересно , то и не спрашивай. — И нтересно ! Просто… вЂ” Он добавил в свой бокал вина. — Ты вроде какую-то книгу писала или нет ? — Я вроде писала какую-то книгу или нет , Декстер , но на жизнь тоже надо чем-то зарабатывать . Кроме того , мне нравится моя работа , и , между прочим , я хороший учитель ! — Я и не сомневаюсь ! Просто , ну… знаешь , есть выражение… “Кто умеет , делает…” У Эммы раскрылся рот . Не заводись , сказала она себе. — Нет , Декстер , не знаю . Ну-ка скажи . Что за выражение ? — Ну , ты наверняка слышала… вЂ” Нет , Декстер , серьезно . Скажи. — Забу дь. — Кажется , он испугался. — А я хочу узнать . Закончи , что начал . “Кто умеет , делает…” Он вздохнул , повертев свой бокал , и равнодушно проговорил : — Кто умеет , делает . Кто не умеет , учит. Она сказала , выплевывая каждое слово : — А кто учит , говорит : иди ты в жопу ! Бокал с вином опрокинулся ему на колени ; Эмма толкнула стол и резко поднялась , схватила сумку , опрокинув бутылки , так что зазвенели тарелки , выскочила из кабинки и быстро пошла прочь из этого мерзкого , отвратительного места . Посетители оборачивали сь в ее сторону , но Эмме было все равно — ей просто хотелось поскорее уйти . “Только не плачь , только не плачь”, — приказывала она себе . Оглянувшись , она увидела , как Декстер хмуро вытер брюки , объясняя что-то официанту , и направился к ней . Она отвернулась, побежала и на лестнице увидела длинноногую продавщицу сигарет , которая спускалась вниз по ступенькам , уверенно ступая на высоких каблуках и улыбаясь накрашенным ртом . И хотя Эмма поклялась , что не заплачет , горячие слезы унижения защипали в ее глазах , и о на споткнулась на этих дурацких , глупых каблуках , и клиенты ресторана громко ахнули , когда она упала на колени . Девушка с сигаретами стояла за ее спиной , придерживая ее за локоть с выражением искренней тревоги на лице , при виде которого Эмме хотелось ее р а стерзать. — Вы не ушиблись ? — Нет , спасибо , все в порядке… Декстер догнал ее и поспешил помочь ей подняться . Она решительно вырвалась : — Не трогай меня , Декстер ! — Не кричи , успокойся… — Я не собираюсь успокаиваться. — Ладно… извини , извини меня , пожалуйст а . Что бы там тебя ни рассердило , прошу прощения ! Она повернулась к нему на лестнице . Глаза ее сверкали. — Ты так и не понял ? — Нет ! Вернись за столик , там и расскажешь. Но она уже бежала на улицу сквозь распахнувшиеся двери , захлопнув их за собой , так что металлический край больно ударил Декстера по колену . Он захромал позади. — Это глупо . Мы оба пьяны… — Нет , это ты пьян ! Ты всегда пьян или под кайфом — каждый раз , когда мы видимся ! Ты хоть понимаешь , что я не видела тебя трезвым уже три года ? Я уже забыл а , какой ты , когда трезвый . Ты слишком занят бесконечными рассказами о себе и своих новых друзьях , бегаешь в туалет каждые десять минут — уж не знаю , то ли у тебя дизентерия , то ли ты на кокаине . Но как бы то ни было , ты ведешь себя отвратительно , и самое главное , тебе со мной скучно ! Даже когда ты якобы разговариваешь со мной , ты все время смотришь мне за спину , точно высматриваешь , нет ли там кого поинтереснее… вЂ” Неправда ! — Правда , Декстер ! Это же бред . Ты телеведущий , Декс . Ты не изобрел пенициллин , ты всего лишь телеведущий , причем не самой гениальной программы в мире . Да ну к черту , с меня хватит. Они проталкивались сквозь толпу на Уордор-стрит в летних сумерках. — Пойдем куда-нибудь , посидим , поговорим, — предложил он. — Не хочу я с тобой говорить . Я просто хочу домой. — Эмма , прошу тебя… — Декстер , оставь меня в покое , ладно ? — Не устраивай истерики . Иди сюда. — Он снова взял ее за руку и неловко попытался обнять . Она оттолкнула его , но он удержал ее за рукав . Прохожие равнодушно искоса посматривали н а них — для них Эмма и Декстер были всего лишь еще одной парочкой , повздорившей в Сохо в субботу вечером . Наконец она сдалась и позволила ему отвести себя в переулок. Они молчали ; Декстер сделал пару шагов в сторону , чтобы ее видеть . Она стояла к нему спин ой , ладонью вытирая слезы , и ему вдруг стало очень , очень стыдно. Наконец она тихо заговорила , повернувшись лицом к стене : — Почему ты так себя ведешь , Декстер ? — Как так ? — Ты знаешь как. — Веду себя как обычно ! Она обратила к нему лицо ; по щекам ее стек ала черная тушь. — Нет , не как обычно . Я тебя знаю , и ты совсем не такой . Ты стал просто ужасным . Ты мерзок , Декстер . То есть ты всегда был таким самодовольным , но только чуть-чуть и иногда , а еще ты был веселым , и добрым иногда , и тебя интересовали другие люди , а не только собственная персона . А теперь ты словно с катушек слетел , и еще эта выпивка , наркотики… вЂ” Я просто живу в свое удовольствие ! Просто меня иногда заносит , вот и всё . Если бы ты меня постоянно не осуждала… вЂ” А разве я осуждаю ? Мне так не ка жется . По крайней мере , я стараюсь . Я просто не… вЂ” Она осеклась и покачала головой. — Я знаю , что тебе многое пришлось пережить за последние годы , и я пыталась понять , правда , пыталась , когда умерла твоя мама , и… вЂ” Продолжай, — сказал он. — Мне просто каже тся , что ты уже не тот человек , которого я знала . Ты больше не мой друг . Вот и всё. Он не знал , что на это ответить , и они так и стояли в тишине , а потом Эмма протянула руку и стиснула в ладони его средний и указательный пальцы. — Может… может , это конец ? — проговорила она. — Может , это просто конец. — Конец чего ? — Нас . Тебя и меня . Нашей дружбы . Есть кое-что , о чем я хотела с тобой поговорить , Декс . Это касается меня и Иэна . Если бы ты был моим другом , я бы смогла поговорить с тобой об этом , но я не могу, а если мы не можем разговаривать по душам , зачем тогда ты мне нужен ? Зачем мы друг другу ? — Что значит зачем ? — Ты сам говорил — люди меняются , к чему переживать ? Живи дальше , найди себе кого-нибудь еще. — Да , но я не о нас говорил… вЂ” А в чем разница ? — В том , что… это мы . Декс и Эм . Правда ведь ? Эмма пожала плечами : — Может , мы переросли друг друга. Он помолчал и сказал : — Так кто , по-твоему , кого перерос — ты меня или я тебя ? Она вытерла нос рукой : — Мне кажется , ты считаешь меня… скучной . Думаешь , я не разрешаю тебе развлекаться . По-моему , я тебе больше неинтересна. — Эм , я вовсе не считаю тебя скучной… вЂ” И я тоже себя скучной не считаю ! Представь ! По-моему , я просто замечательная , если бы ты только знал , какая я замечательная — а ведь раньше ты так и ду мал ! Но если ты больше так не считаешь или просто принимаешь это как должное , ради бога . Я просто не хочу больше терпеть такое отношение. — Какое отношение ? Она вздохнула и ответила после секундной паузы : — Как будто ты предпочел бы быть где-нибудь еще и с кем-нибудь другим. Он хотел было ей возразить , но ведь в этот самый момент в ресторане его ждала девица с сигаретами : она спрятала бумажку с номером его мобильника за подвязку . Позднее он будет думать о том , нельзя ли было сказать что-нибудь еще , чтобы ис править ситуацию , может быть , просто отшутиться . Но сейчас ему ничего не приходило в голову , и Эмма выпустила его руку. — Ну , иди, — сказала Эмма. — Иди на свою вечеринку . Считай , что ты от меня избавился . Ты свободен. Безнадежно пытаясь храбриться , Дексте р рассмеялся : — Звучит так , будто ты меня бросаешь ! Она грустно улыбнулась : — В некотором смысле , наверное , так и есть . Ты уже не тот , каким я тебя знала , Декс . Прежний ты мне очень , очень нравился . И я хотела бы , чтобы прежний Декстер вернулся , но пока эт ого не произойдет , пожалуйста , не звони мне больше. Она повернулась и нетвердой походкой пошла по переулку в сторону Лестер-сквер. На секунду перед глазами Декстера промелькнуло короткое , но идеально отчетливое воспоминание : он после похорон матери плачет, сжавшись на полу в ванной , а Эмма обнимает его и гладит по голове . И он воспринимал всё это как должное , променял всё это на пустые забавы . Он пошел за ней , говоря : — Брось , Эм , мы же всё еще друзья , верно ? Сам знаю , что в последнее время вел себя странно , но… вЂ” Она замерла на секунду , но не обернулась , и он понял , что она плачет. — Эмма ? И вдруг она очень быстро повернулась , подошла к нему , прижала его лицо к своему лицу , коснувшись своей теплой и мокрой щекой его щеки , и быстро и тихо заговорила ему на у хо : — Декстер , я очень тебя люблю . Очень , очень люблю , и всегда буду , наверное. — Ее губы коснулись его щеки , и в этот момент ему показалось , что Эмма его простила. — Просто мне не нравится , каким ты стал . Прости. Эмма отстранилась и ушла , а он остался сто ять один в переулке , пытаясь представить , что будет делать теперь. * * * Вернувшись чуть раньше двенадцати , Иэн видит Эмму , свернувшуюся клубком на диване ; она смотрит какой-то старый фильм. — Что-то ты рано вернулась . Как там наш золотой мальчик ? — Ужас но, — бормочет она. Если Иэн и рад этому , то старается не выдать голосом : — А что , что случилось ? — Не хочу об этом говорить . Только не сегодня. — Почему ? Эмма , скажи ! Что он сказал ? Вы поссорились ? — Иэн , пожалуйста ! Только не сегодня . Иди ко мне , ладно ? Она подвигается , освобождая для него место на диване . Иэн садится и в этот момент замечает , какое на Эмме платье . Ради него она никогда бы так не оделась. — Ты в этом была ? Она теребит подол большим и указательным пальцами. — Зря я так вырядилась. — А по-м оему , ты просто красотка. Она прижимается к нему , кладет голову ему на плечо : — Как выступление ? — Не особо. — Выступал со своим номером про кошек и собак ? — Угу. — Помидорами кидали ? — Немножко. — Может , это не лучший твой номер. — И кричали “Бу !”. — Ну , куда ж без этого , верно ? Всех иногда освистывают. — Наверное , ты права . Хотя иногда мне кажется… — Что ? — Может , я просто не смешной ? Она утыкается лицом ему в грудь : — Иэн ! — Да ? — Ты очень , очень смешной. — Спасибо , Эм. Он кладет голову ей на затылок и в споминает о маленькой красной коробочке с подкладкой из складчатого шелка , где лежит обручальное кольцо . Уже две недели она спрятана в одном из его спортивных носков , поджидая своего часа . Но сейчас неподходящее время . Вот через три недели они будут лежат ь на пляже на Корфу . Он уже видит ресторан с видом на море , полнолуние , загорелую и улыбающуюся Эмму в летнем платье , тарелку свежих кальмаров . Он подарит ей кольцо и что-нибудь схохмит . Уже несколько недель он ломает голову над разными комически-романтиче с кими репликами — может , уронить кольцо в винный бокал , пока она будет в туалете ? Или достать его изо рта запеченной на гриле рыбины и пожаловаться официанту ? Спрятать среди колец кальмара — вот хорошая идея . А может , он его просто подарит . Он репетирует в уме предложение : выходи за меня , Эмма Морли . Выходи за меня. — Я люблю тебя , Эм, — произносит он вслух. — И я тебя, — говорит Эмма. — И я тебя люблю. * * * Продавщица сигарет сидит у стойки бара в свой двадцатиминутный перерыв , набросив поверх корсета ку ртку , потягивая виски и слушая стенания этого парня , который все говорит и говорит о своей подруге , той хорошенькой бедняжке , что споткнулась на лестнице . Кажется , у них вышла какая-то размолвка . Продавщица сигарет теряет и снова улавливает нить его монол о га , время от времени кивая и украдкой поглядывая на часы . До двенадцати осталось всего пять минут , и пора уже возвращаться к работе . Между двенадцатью и часом дают больше всего чаевых — клиенты-мужчины в это время почему-то особенно похотливы и склонны к и диотским поступкам . Еще пять минут , и она уйдет . Все равно бедолага едва на ногах держится. Она узнала в нем ведущего той тупой передачи — разве он не встречается со Сьюки Медоуз ? — но имени его вспомнить не может . Неужели это шоу еще кто-то смотрит ? Его к остюм испачкан , карманы , набитые пачками невыкуренных сигарет , топорщатся , нос лоснится , дыхание насыщено винными парами . И хуже всего , что он даже не поинтересовался , как ее зовут. А продавщицу сигарет зовут Черил Томсон . Днем она работает медсестрой ; раб ота , конечно , тяжелая , но пару дней в неделю она подрабатывает в “Посейдоне” , потому что училась с менеджером ресторана в одном классе , да и чаевые здесь что надо , если ты не прочь немного пофлиртовать . Дома , в квартире в Килберне , ее ждет жених — итальян е ц Мило , высоченный парень , бывший футболист , а ныне медбрат . Красив , как бог , и в сентябре они собираются пожениться. Она рассказала бы все это этому парню , если бы он только поинтересовался . Но он не интересуется , поэтому без двух минут двенадцать в День святого Свитина она извиняется и говорит , что ей пора , нет , на вечеринку она пойти не может , да , у нее остался его номер , и она надеется , что он помирится с подругой . Черил Томсон уходит и оставляет его одного возле барной стойки . Он заказывает новый кокт е йль. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 1996 – 2001 30 – 35 Иногда мы чувствуем , что в нашей жизни возникло что-то важное , а иногда понимаем это лишь через годы . Так бывает с людьми. Джеймс Солтер , “Сжигая дни” Глава 10 Лови момент Понедельник , 15 июля 1996 года Лейтонстоу н и Уолтемстоу Лежа на полу в кабинете директора в задранном до пояса платье , Эмма Морли делает медленный выдох ртом. — О , и кстати . Девятиклассникам нужны новые экземпляры “Сидра с Роузи” “Сидр с Роузи” (1959) — автобиографическая книга английского пи сателя Лори Ли (1914 – 1997), полная грустно-ностальгических воспоминаний о деревенском детстве. . — Посмотрим , что можно сделать, — говорит директор , застегивая рубашку. — И раз уж я лежу тут у вас на ковре , может , обсудим еще что-нибудь ? Как насчет школьн ого бюджета или визита инспекции по образованию ? Какие вопросы вы хотели бы рассмотреть ? — Я тебя хотел бы рассмотреть, — отвечает он , ложится рядом с ней и целует в шею . Мистер Годалминг — Фил — большой спец по таким вот двусмысленным намекам. — Что это з начит ? Да ничего не значит. — Она раздраженно прищелкивает языком , отталкивает его и думает о том , почему после секса , даже приятного , у нее всегда портится настроение . Они лежат неподвижно . В половине седьмого вечера в конце четверти в средней школе Кром в елл-роуд непривычно тихо , как и всегда в нерабочие часы . Уборщики уже ушли , дверь кабинета закрыта и заперта изнутри , но ей все равно не по себе , она лежит как на иголках . Разве не должно быть какого-то приятного тепла , ощущения взаимного счастья , что ли ? Уже девять месяцев она занимается сексом на казенном ковре , пластиковых стульях и ламинированных партах . Поскольку Фил заботится о своих сотрудниках , он даже снял поролоновую подушку с офисного кресла , и та сейчас лежит у нее под задом — но как же ей хоче т ся однажды заняться сексом на мебели , которая не складывается в штабеля ! — Знаешь что ? — подает голос директор. — Что ? — По-моему , ты просто потрясающая. — В подтверждение своих слов он сжимает ее грудь. — Не знаю , что буду делать без тебя целые шесть неде ль. — Может , хоть ссадины от ковра заживут. — Целых шесть недель без тебя. — Его борода щекочет ей шею. — Да я с ума сойду без секса… вЂ” Что ж , ты всегда можешь воспользоваться услугами миссис Годалминг, — замечает она и как бы со стороны слышит свой голос — ехидный и злобный . Она принимает сидячее положение и опускает платье ниже колен. — К тому же мне всегда казалось , что долгие каникулы — одно из преимуществ учительской профессии . Так мне говорили . Когда я устраивалась на эту работу. Он обиженно смотрит н а нее с ковра : — Не надо так , Эм. — Что ? — Не притворяйся брошенной. — Извини. — Мне это нравится не больше твоего. — А мне кажется , что как раз нравится. — Ничего подобного . Давай не будем все портить , ладно ? — Он кладет ладонь ей на спину , словно утешая. — Ведь мы до сентября больше не увидимся. — Хорошо , я уже извинилась. — Давая понять , что разговор закончен , она разворачивается , целует директора и уже собирается подняться , однако в этот момент он кладет руку ей на затылок и тоже ее целует , слегка царап ая бородой кожу. — Как же я буду скучать. — Знаешь , что тебе нужно сделать ? — говорит она , снова целуя его в губы. — Это довольно радикальный шаг… Он смотрит на нее с тревогой : — Продолжай… вЂ” Этим летом , как только кончится четверть… — Говори. Она касается пальцем его подбородка : — Думаю , тебе нужно сбрить бороду. Он резко поднимает корпус : — Да ни за что ! — Мы уже так давно вместе , а я до сих пор не знаю , как ты на самом деле выглядишь. — Я так и выгляжу ! — Но твое лицо… твоего лица не видно . Может оказать ся , ты даже симпатичный. — Она кладет руку на плечо директора и увлекает его обратно на ковер. — Что скрывается под маской ? Откройся мне , Фил . Позволь увидеть тебя настоящего. Они смеются , и неловкость уходит. — Боюсь тебя разочаровать, — говорит он , погла живая бороду , как любимого щенка. — К тому же без бороды мне придется бриться три раза в день . Раньше я брился по утрам , но уже к обеду был похож на уголовника . Потому и решил : а пусть себе растет , пусть будет у меня такой стиль. — А… так это твой стиль … — Борода смешная . Детям нравится . С ней я похож на бунтаря… Эмма снова смеется : — Фил , нынче не тысяча девятьсот семьдесят третий год . В наше время борода уже не признак бунтарства. Он обиженно пожимает плечами : — А Фионе нравится . Она говорит , что у меня безвольный подбородок. — Наступает тишина , как всегда , когда он вспоминает о жене . Чтобы разрядить обстановку , он решает подшутить над собой : — Да и ты наверняка знаешь , что дети прозвали меня Бородачом… вЂ” Впервые слышу . Правда ? — Фил смеется . Эмма с улыбк ой прибавляет : — Не Бородачом , а Бородой . Ты просто Борода . Человек-Борода , а еще Волосатая Обезьяна. Он вдруг приподнимается на локте , сурово нахмурившись : — Нет ! — Ой . Ну , тогда извини. — Волосатая Обезьяна ? — Так тебя называют. — Кто ? — Дети. — Волосата я Обезьяна ?! — А ты разве не знал ? — Нет ! — Ой . Ну , тогда извини. Фил ложится на спину , обиженно насупившись : — Не могу поверить . Волосатая Обезьяна. — Они это в шутку, — успокаивает его Эмма. — Не со зла. — А по-моему , звучит очень зло ! — Он снова поглажи вает бороду , точно утешая собачку. — Это все потому , что у меня тестостерон повышен , вот в чем дело. — При слове “тестостерон” он заметно веселеет , привлекает Эмму к себе и целует ее еще раз . От него пахнет дешевым кофе из учительской и вином , которое он п рячет в своем шкафчике. — У меня будет покраснение, — жалуется она. — Ну и что ? — И все поймут. — А все уже ушли. — Фил кладет руку ей на бедро , но в этот момент на столе звонит телефон , и директор вздрагивает как ужаленный . Шатаясь , встает на ноги. — Не п одходи, — умоляющим тоном произносит Эмма. — Не могу ! Он натягивает штаны , точно разговаривать с Фионой без штанов было бы предательством : он как будто боится , что по его голосу та поймет , что ниже пояса он обнаженный. — Привет ! Да , дорогая ! Да , я знаю ! Ка к раз собирался уходить… Он обсуждает с женой домашние дела , что лучше — сварить на ужин макароны или заказать еду с доставкой , посмотреть телевизор или DVD. Не желая знать подробностей семейной жизни своего любовника , Эмма поднимается на ноги , находит сво и скомканные трусы , которые валяются на столе среди скрепок и колпачков от шариковых ручек . Одевшись , она подходит к окну . Вертикальные жалюзи запылились , розовые лучи солнца освещают окна кабинета химии напротив , и у Эммы вдруг возникает острое желание о к азаться где-нибудь в парке , или на пляже , или на площади какого-нибудь европейского города — где угодно , лишь бы не в этом душном школьном кабинете с женатым мужчиной . Как случилось , что однажды утром она проснулась и обнаружила , что ей уже тридцать и она чья-то любовница ? Это такое отвратительное , такое гадкое слово , и она бы его не использовала , да вот только по-другому и не скажешь . Она любовница начальника , и в этой ситуации она видит лишь один плюс — по крайней мере , у него нет детей. * * * Их роман — еще одно гадкое слово — начался в прошлом сентябре , после того ужасного отпуска на Корфу , когда она в тарелке с кальмарами обнаружила обручальное кольцо . “Мне кажется , мы слишком разные” вЂ” лучшая отговорка , которую она смогла тогда придумать . Последующи е две недели прошли как в тумане : солнечные ожоги , обиды , самоуничижение и страхи по поводу того , возьмет ли ювелир кольцо обратно . Нет ничего грустнее , чем отвергнутое обручальное кольцо . Оно лежало в чемодане в их номере , излучая грусть , как радиацию. Из отпуска она вернулась загорелой и несчастной . Ее мать , которая знала о кольце и уже купила себе наряд для свадьбы , пришла в ярость и неделями пилила Эмму , пока та уж не начала сомневаться , правильно ли поступила . Однако для нее сказать “да” означало пойти на уступки , а Эмма знала из книжек , что брак , на который соглашаются из чувства безысходности , ничем хорошим не заканчивается. Роман с Филом решил все ее проблемы . Во время какой-то рутинной встречи она расплакалась в его кабинете , он вышел из-за стола , об нял ее , поцеловал в затылок , словно говоря “ну наконец-то” . После работы он сводил ее в одно местечко , о котором давно слышал ; это был гастропаб , и название заведения говорило , что там есть пиво , но и еда тоже вкусная . Они заказали стейки и салат с козьим сыром , и когда их ноги случайно соприкоснулись под большим деревянным столом , она все рассказала Филу . После второй бутылки вина осталось лишь завершить начатое ; за объятиями в такси последовал поцелуй , а вскоре она нашла в своем ящичке коричневый конверт внутренней почты (“Насчет прошлого вечера — все время думаю о тебе , ты нравишься мне уже много лет , когда мы сможем поговорить ?” ) . Все познания Эммы о супружеских изменах были почерпнуты из сериалов 1970-х годов . Чинзано , спортивные машины , вечеринки с ви ном и сыром — измена вызывала у нее ассоциации с людьми среднего возраста , среднего класса . Теперь же , когда она сама в этом участвовала и наличествовали все атрибуты адюльтера вроде взглядов тайком , рук , сплетенных под столом , поцелуев в подсобке , ее уди в ляло , насколько всё это казалось знакомым и какой сильной эмоцией может быть влечение , особенно в сочетании с чувством вины и осознанием собственной ничтожности. Однажды вечером он торжественно протянул ей коробочку в подарочной обертке — после секса в дек орациях рождественского спектакля , постановку которого она готовила, — на этот раз это был мюзикл “Бриолин”. — Мобильник ! — Вдруг мне захочется услышать твой голос. Сидя на прозрачном капоте “бриолиновой молнии” “Бриолиновой молнией” герой фильма “Бриоли н” , экранизации бродвейского мюзикла , назвал свою машину ; он собирал ее в гараже , где проводил целые дни с друзьями. , она вздохнула , глядя на коробочку : — Что ж , рано или поздно это должно было случиться. — Что ? Тебе не нравится подарок ? — Да нет , подаро к прекрасный. — Она улыбнулась собственным воспоминаниям. — Просто я только что проиграла спор кое с кем. Иногда , когда они гуляли и говорили ясным осенним вечером в безлюдной части парка или хихикали во время школьной рождественской службы , напившись глин твейна и незаметно прижавшись друг к другу, — иногда в такие минуты ей казалось , что она влюблена в Филипа Годалминга . Он был хорошим , строгим и увлеченным преподавателем , разве что немного напыщенным иногда . У него были красивые глаза , и он мог быть смеш н ым . Впервые в жизни она испытывала почти неудержимое сексуальное желание . Разумеется , ему было уже сорок четыре , он был стар , и тело его под шубкой волос было похоже на опавшее дрожжевое тесто , но он был страстным и внимательным любовником , иногда , пожалу й , даже чересчур страстным ; во время секса у него было очень напряженное лицо , а еще он выкрикивал непристойности . Ей было трудно поверить , что человек , который стоял перед всей школой и рассуждал о благотворительности , способен произносить такие слова . Ин о гда ей даже хотелось его одернуть , сказав : “Мистер Годалминг , что за выражения !” Но с начала их связи прошло уже девять месяцев , первоначальное волнение утихло , и теперь ей с каждым днем все труднее понять , зачем она здесь — ради чего торчит в школьном кор идоре чудесным летним вечером . Ей бы гулять с друзьями или с любимым , которым она гордится и о котором не боится упомянуть в присутствии других . Насупившись от чувства вины и смущения , она ждет у мужского туалета , пока Фил умывается , используя казенное мы л о . Педагог по английскому языку и актерскому мастерству и любовница директора . С ума сойти. — Я готов, — говорит Фил , выйдя из туалета. Он берет ее руку — его ладонь все еще влажная после умывания, — но осмотрительно выпускает , когда они выходят на свежий воздух . Запирает дверь , включает сигнализацию , и в свете вечернего солнца они идут к его машине , сохраняя профессиональную дистанцию . Его кожаный портфель иногда ударяется об ее лодыжку. — Подвез бы тебя до метро , но… вЂ” Ни к чему , чтобы вне школы нас видел и вдвоем. Они проходят еще несколько шагов. — Еще четыре дня ! — мечтательно говорит он , чтобы заполнить паузу. — Куда поедете на этот раз ? — спрашивает она , хотя ей это известно. — На Корсику . Будем много гулять . Фиона обожает ходить пешком . Сколько ее пом ню , вечно она ходит , ходит , ходит… Как Ганди . А вечером снимет свои походные ботинки и сразу уснет. — Фил , прошу тебя , не надо. — Извини . Извини. — Чтобы сменить тему , он спрашивает : — А ты куда собираешься ? — Может , съезжу в Йоркшир к родным . Или останусь здесь , буду работать. — Работать ? — Ну , ты знаешь . Буду писать свою книгу. — А… книгу… — Как и все остальные , он произносит это таким тоном , будто ей не верит. — Твоя знаменитая книга случайно не о нас ? — Нет , не о нас. — Они подошли к его машине , и ей н е терпится с ним попрощаться. — Не думаю , что эта тема так уж интересна. Он оперся локтем на крышу своего синего “форда” , приготовившись к торжественному прощанию , а она взяла и всё испортила . Он хмурится , выпячивает розовую нижнюю губу , которая проглядыва ет сквозь бороду. — О чем это ты ? — Не знаю , просто… вЂ” Продолжай. — Фил , что касается меня и тебя… Мне все это не нравится. — Ты несчастна ? — Согласись , отношения у нас не идеальные . Раз в неделю на школьном ковролине. — А мне казалось , ты довольна. — Я не имею в виду , что ты не удовлетворяешь меня сексуально . Секс тут ни при чем , меня убивают… обстоятельства. — А мне все нравится… — Правда ? Правда всё устраивает ? — Насколько я припоминаю , тебя тоже всё устраивало. — Ну , пожалуй , поначалу было весело. — Рад и бога , Эмма !.. — Он смотрит на нее сердито , точно застал ее с сигаретой в туалете для девочек. — Мне надо ехать ! Почему ты заговорила об этом именно сейчас , когда у меня нет времени ? — Прости , я… — Серьезно , Эмма , какого черта ! — Эй ! Не говори со мной так. — Я не говорю , я просто… просто… Давай переждем летние каникулы , о 'кей ? А потом решим , что делать. — А мне кажется , делать тут ничего . Мы или продолжаем , или прекращаем встречаться , хотя я считаю , что продолжать не стоит. — Мы можем сделать еще кое-что, — говорит он , понизив голос. — Точнее , я. — Он оглядывается и , убедившись , что вокруг никого нет , берет ее за руку. — Я мог бы сказать ей этим летом. — Но я не хочу , чтобы ты ей говорил , Фил. — Когда мы будем в отпуске или даже до того , на следующей неделе … — Я не хочу , чтобы она знала , Фил . Какой смысл ? — Какой смысл ? — Никакого ! — А мне кажется , есть смысл , мне кажется , не такая уж это плохая идея. — Отлично ! Давай обсудим это в следующей четверти , давай… даже не знаю… назначим день. Воодушевившись , он об лизывает губы и снова оглядывается , чтобы убедиться , что никто их не видит. — Я люблю тебя , Эмма Морли. — Нет , не любишь, — вздыхает она. — Не по-настоящему. Он опускает голову , словно глядя на нее поверх воображаемых очков : — Это уж я сам решу , ладно ? Она терпеть не может его директорский тон и взгляд — они ненавистны ей до такой степени , что у нее возникает желание ударить его ногой под колено. — Ты лучше езжай, — говорит она. — Я буду скучать по тебе , Эм… вЂ” На случай , если не созвонимся , желаю хорошо отд охнуть… — Ты даже не представляешь , как я буду по тебе скучать. — Корсика — это просто замечательно. — Каждый день. — Ну ладно , до скорого , пока. — Подожди. — Подняв портфель и используя его как ширму , он целует ее . Очень осмотрительно , думает Эмма , стоя н еподвижно . Он открывает дверцу машины и садится . Темно-синий “форд-сьерра” , машина , подобающая директору , бардачок набит топографическими картами. — До сих пор не могу поверить , что они прозвали меня Волосатой Обезьяной, — бормочет он , качая головой. Она с тоит на пустой автостоянке и смотрит , как он уезжает . Ей тридцать лет , она встречается с женатым мужчиной , которого почти совсем не любит , но , по крайней мере , у него нет детей. * * * Через двадцать минут она уже стоит под окном длинного малоэтажного дом а из красного кирпича , где находится ее квартира , и видит свет в гостиной . Значит , явился Иэн. Она подумывает , не отсидеться ли в ближайшем пабе или , может , навестить друзей , но знает , что Иэн все это время будет поджидать ее в кресле с включенным светом , как наемный убийца . Она делает глубокий вдох и ищет ключи. С тех пор как Иэн переехал , квартира стала казаться просторнее . Без его видеокассет , зарядных устройств , адаптеров и кабелей , виниловых пластинок в картонных конвертах квартира выглядит так , будто ее недавно ограбили , и Эмма снова ловит себя на мысли о том , как мало вещей накопила за эти десять лет . Из спальни доносится шорох . Она снимает с плеча сумку и тихо подходит к двери. Содержимое ящиков комода разбросано по полу : письма , банковские выписки , разорванные бумажные конверты от фотографий и негативов . Молча и незаметно стоя в дверном проеме , она некоторое время наблюдает за Иэном : тот , фыркая от натуги , пытается просунуть руку в самую глубь ящика . На Иэне кроссовки без шнурков , тренировочные штан ы и неглаженая рубашка . Наряд , подобранный со всей тщательностью , чтобы продемонстрировать максимальную степень эмоционального смятения . Он оделся так , чтобы ее расстроить. — Иэн , что ты делаешь ? На лице его отражается удивление , но лишь на секунду , после ч его он вновь выглядит как обиженный вор. — Что-то ты припозднилась, — осуждающе произносит он. — А тебе какое дело ? — Просто интересно , где ты шляешься , только и всего. — Была на репетиции . Иэн , мы вроде договорились , чтобы ты не заходил без предупреждения. — А что такое — ты не одна , что ли ? — Иэн , у меня нет никакого желания с тобой спорить. — Она ставит сумку , снимает куртку. — Если ты ищешь мой дневник или что-то подобное , то зря тратишь время . Я уже много лет дневник не веду. — Между прочим , я ищу свои вещи . Мою собственность , знаешь ли , вещи , которые мне принадлежат. — Ты все свои вещи забрал. — Мне нужен паспорт . Я его потерял ! — Что ж , могу точно тебе сказать : в моем ящике для нижнего белья его нет. — Он , конечно , придумывает . Она прекрасно знает , чт о паспорт Иэна никуда не девался — просто ему нужен предлог , чтобы порыться в ее вещах и показать ей , как ему плохо. — А зачем он тебе ? Куда-то собрался ? Неужели решил эмигрировать ? Он хмыкает и говорит : — О , ты наверняка об этом мечтаешь ! — Ну , я бы не во зражала, — замечает она , перешагивает через ворох бумаг на полу и садится на кровать. — Что же , дорогая , тебе не повезло , потому что никуда я не денусь, — произносит он тоном “плохого полицейского” . Иэн подошел к исполнению роли брошенного любовника с тако й увлеченностью и рвением , которых ему всегда не хватало как комику , и сегодня он явно в ударе. — К тому же мне это не по карману. Ей хочется его унизить. — Неужели приглашений на комические вечера в последнее время маловато ? — А ты как думаешь , дорогая ? — Он разводит руки в разные стороны , демонстрируя свою небритость , немытые волосы , плохой цвет лица и всем своим видом говоря : “Вот что ты со мной сделала” . Эта откровенная демонстрация жалости к себе , шоу одного актера , призванное показать , как ему одинок о, — результат шестимесячной подготовки , но сегодня у Эммы нет настроения на то , чтобы смотреть этот спектакль. — Что за новая привычка называть меня дорогая , Иэн ? Не уверена , что мне это нравится. Он снова принимается за поиски , пробормотав что-то в ящик, возможно даже “Иди к черту , Эм” . Может , он пьян ? На туалетном столике стоит открытая банка крепкого дешевого пива . Пиво… хорошая идея . Эмма тут же решает напиться как можно скорее . Почему бы и нет ? Судя по всему , всем остальным это помогает . Обрадовавшис ь своей затее , она идет на кухню , чтобы начать. Иэн следует за ней : — И где ты была ? — Я же тебе уже сказала . В школе , на репетиции. — И что репетировали ? — “Багси Мэлоун” “Багси Мэлоун” (1976; режиссер Алан Паркер ) — английский мюзикл-пародия на тему ган гстерского Чикаго 1930-х годов , примечательный тем , что все роли в нем исполняют дети , в том числе гангстеров и их подружек , a убийства совершаются из крем-автоматов кремом для тортов. . Получается очень смешно . Хочешь пару билетиков на премьеру ? — Нет , с пасибо. — Там будут водяные пистолеты. — А мне кажется , ты была с мужчиной. — О , умоляю , опять ты за свое. — Она открывает холодильник . Есть полбутылки вина , но сейчас ее устроит лишь что-нибудь покрепче. — Иэн , откуда эта одержимость , что у меня кто-то ес ть ? Почему просто не согласиться с тем , что мы друг другу не подходим ? — Она с треском дергает дверцу обросшей льдом морозилки . Крошки льда рассыпаются по полу. — Но это неправда ! — Отлично , как скажешь , тогда давай снова будем вместе ! — За пачкой хрустящи х блинчиков с мясом , которые хранятся в морозилке с незапамятных времен , лежит бутылка водки. — Ура ! — Эмма протягивает блинчики Иэну. — Вот , дарю . Теперь ты их законный опекун. — Захлопнув холодильник , она берет стакан. — И кстати , даже если бы у меня кт о -то был , Иэн , что из того ? Мы больше не встречаемся , забыл ? — Что-то такое припоминаю . И кто он ? Она наливает в стакан водки на палец : — Кого ты имеешь в виду ? — Твоего нового приятеля , кого же еще ! Можешь все мне рассказать , я не против. — Он презрительно ухмыляется. — Мы ведь по-прежнему друзья. Эмма делает глоток и наклоняется , уперев локти в стол и прикрыв ладонью глаза . Ледяная жидкость проскальзывает вниз по пищеводу . Проходит пара секунд. — Мистер Годалминг . Директор школы . У нас роман уже девять мес яцев , и , кажется , в основном меня в нем привлекает секс . По правде говоря , нам обоим как-то несолидно заниматься такими вещами . Мне даже стыдно немного . И грустно . Но , как я постоянно себе напоминаю , по крайней мере , у него нет детей ! — Она смотрит на дно стакана. — Ну вот , теперь ты все знаешь. На кухне воцаряется тишина . Наконец Иэн говорит : — Ты надо мной издеваешься. — Да ты посмотри в окно , только выгляни , и сам увидишь . Он ждет в машине . Темно-синий “форд-сьерра”. Иэн снова хмыкает — он ей не верит. — Не смешно , Эмма. Эмма ставит на стол стакан и делает медленный выдох : — Да , я знаю . Не смешно . Эту ситуацию никак нельзя назвать смешной , с какой стороны ни посмотри. — Она поворачивается и смотрит ему в лицо. — Я тебе уже говорила , Иэн , ни с кем я не вст речаюсь . Ни в кого не влюблена и даже не собираюсь . Я просто хочу , чтобы меня оставили в покое. — У меня есть одна теория, — напыжившись , сообщает он. — Что за теория ? — Я знаю , с кем ты встречаешься. Она вздыхает : — И с кем же , Шерлок ? — С Декстером ! — то ржествующе заявляет он. — О боже… вЂ” Эмма допивает остававшуюся в стакане водку. — Прямо в точку , а ? Она невесело смеется : — Если бы это было так… вЂ” Это что еще значит ? — Ничего . Иэн , как тебе прекрасно известно , я с Декстером уже несколько месяцев не разго варивала. — Это ты так говоришь ! — Иэн , ты просто смешон . По-твоему , у меня с ним тайная интрижка , которую мы ото всех скрываем ? — Ну , все улики именно на это указывают. — Улики ? Что еще за улики ? Впервые за весь вечер у Иэна пристыженный вид. — Твои тетра дки. Проходит секунда , Эмма отставляет стакан в сторону , чтобы не возникло искушения швырнуть его в Иэна. — Ты читал мои тетрадки ? — Так , просмотрел одним глазком . Пару раз . За прошлые годы. — Ах ты , свинья. — Все эти стишки , десять чудесных дней в Греции, столько страсти , столько желания… — Да как ты посмел ! Как ты посмел читать их тайком ! — Да они повсюду валялись ! Сама о чем думала ? — Я думала , что тебе можно доверять и у тебя есть хоть капля достоинства ! — Да мне и читать их не надо было . И так совершен но все ясно с вами двумя… — Всё , Иэн , моему терпению пришел конец ! Ты уже несколько месяцев ноешь и стонешь , гудишь у меня над ухом и торчишь здесь , как побитая собака ! Так знай , если еще раз ты появишься без приглашения и начнешь рыться в моих ящиках , то, клянусь , я вызову полицию. — Валяй ! Вызывай ! — Он делает шаг ей навстречу , раскинув руки и заполнив собой всю крошечную комнату. — Это и моя квартира тоже , забыла ? — Неужели ? Ты ведь ни одного счета не оплатил ! Я за все платила из своего кармана ! Ты и пал ьцем не пошевелил , только и знал , что лежать на диване и жалеть себя… — Неправда ! — А те жалкие гроши , которые зарабатывал , тратил на свои дурацкие киношки и жратву ! — Я тоже оплачивал счета ! Когда хватало ! — Но этого было недостаточно ! Господи , как же я н енавижу эту квартиру , как ненавижу в ней жить . Я должна уехать отсюда , иначе сойду с ума. — Это был наш дом ! — отчаянно протестует он. — Я здесь никогда не была счастлива , Иэн . Неужели ты не замечал ? Я словно застряла в этой дыре , мы оба застряли . Неужели ты не чувствовал ? Иэн никогда не видел ее такой , не слышал , чтобы она так разговаривала . Он потрясен , глаза круглые , как у насмерть перепуганного ребенка . Спотыкаясь , он подходит к ней. — Успокойся ! — Хватает ее за руку. — Не говори так. — Отстань от меня ! Я не шучу , Иэн ! Отстань ! Они кричат друг на друга , и она думает : о боже , мы стали одной из тех ненормальных парочек , которых слышно через стены по ночам : напьются — и давай орать . Кто-нибудь из соседей сейчас наверняка думает : не вызвать ли полицию ? И как люди дошли до такой жизни ? — Вон отсюда ! — выдыхает она , а он в отчаянии пытается ее обнять. — Верни мне ключи и убирайся , не хочу больше тебя видеть. А потом , так же неожиданно , они вдруг оба начинают плакать , сидя на полу узкого коридора квартиры , котор ую купили вместе , надеясь на лучшее . Иэн , закрыв рукой лицо , пытается говорить между всхлипами и вздохами. — Я больше не могу . Почему это со мной происходит ? Это просто ад какой-то . Я в аду , Эм ! — Я знаю . Мне жаль. — Она обнимает его за плечи. — Почему ты меня не любишь ? Почему не можешь просто взять и полюбить меня ? Ведь ты когда-то меня любила ? В самом начале ? — Конечно. — Так почему опять не можешь полюбить ? — Ох , Иэн , я просто не могу . Пыталась , но не могу . Прости . Мне очень , очень жаль… Спустя некоторо е время они уже лежат на полу в том же самом месте , точно их прибило к берегу . Она склонила голову ему на плечо , протянула руку поперек его груди , вдыхая его запах — теплый , уютный , запах , к которому она уже успела привыкнуть . Наконец он говорит : — Мне пор а. — Да , я тоже так думаю. Отворачиваясь , чтобы она не видела его красное , опухшее лицо , он садится и кивает в сторону кучи бумаг , тетрадок и фотографий на полу спальни : — Знаешь , что меня больше всего убивает ? — Что ? — Что у нас нет совместных фотографий. Тех , на которых мы вдвоем . Есть тысячи снимков , где ты с Дексом , а чтобы ты и я вместе — таких почти нет . По крайней мере , за последние годы . Как будто мы просто взяли и решили вместе больше не фотографироваться. — У нас фотоаппарат дурацкий, — неуверенно произносит она , и Иэн не возражает. — Извини, — говорит он, — что… вломился вот так , рылся в твоих вещах . Это совершенно недопустимо. — Прощаю . Только не делай так больше. — А некоторые твои рассказы ничего , знаешь. — Спасибо . Хотя ты и не должен был их ч итать. — Но почему ? Какой смысл скрывать их ото всех ? Тебе надо их кому-нибудь показать . Перестать писать только для себя. — Может , я так и сделаю . Когда-нибудь. — Я не стихи имею в виду , стихи можешь никому не показывать . Я про рассказы . Они у тебя действ ительно удачные . У тебя хорошо получается писать . Ты умная. — Спасибо , Иэн. Его губы начинают дрожать. — Неужели тебе и вправду было так плохо ? Когда жила здесь со мной ? — Мне было здорово . Просто так получилось , что ты подвернулся под горячую руку. — Хоче шь поговорить ? — А тут и говорить не о чем. — Понятно. — Да. Они смотрят друг на друга и улыбаются . Он стоит у двери , положив одну руку на дверную ручку , но никак не может уйти. — Хотел спросить еще кое-что. — Валяй. — Ты же с ним не встречаешься ? С Дексте ром ? А то у меня уже паранойя. Она вздыхает и качает головой : — Клянусь жизнью , Иэн . Я не встречаюсь с Декстером. — Потому что я тут прочитал в газете , что он и его подружка , ну , они расстались , вот и подумал : мы тоже расстались , и он опять свободен… вЂ” Я н е видела Декстера уже… очень давно. — А у вас что-нибудь было ? Пока мы были вместе ? У тебя и Декстера было что-то , о чем я не знал ? Потому что я не вынесу , если… вЂ” Иэн , у меня с Декстером никогда ничего не было, — отвечает она , надеясь , что он уйдет , не за дав следующий вопрос. — Но ты хотела ? Хотела ли она ? Пожалуй , иногда . Часто. — Нет . Нет , не хотела . Мы просто друзья. — Ладно . Хорошо. — Он смотрит на нее , пытаясь улыбнуться. — Эм , я так по тебе скучаю. — Знаю. Он кладет руку на живот : — Мне так плохо от этого… вЂ” Пройдет. — Правда ? Потому что мне кажется , что я схожу с ума. — Я тебя понимаю . Но помочь не могу , Иэн. — Ты всегда могла бы… передумать. — Не могла бы . И не передумаю . Прости. — Ну ладно. — Он пожимает плечами и улыбается сжатыми губами — как Стэ н Лорел Стэн Лорэл (1890 – 1965) — американский киноактер , комик. . — Но спросить-то можно ? — Думаю , вреда не будет. — Учти , я по-прежнему считаю тебя толстопопой Эммой. — Сам ты толстопопый , Иэн. — Она улыбается , потому что он ждет от нее такой реакции. — Что ж , я не буду стоять здесь и спорить с тобой ! — Он вздыхает , не в силах больше изображать бодрость , и нажимает на ручку двери. — Ну ладно . Передавай привет миссис Морли . Увидимся. — До встречи. — Пока. — Пока. Он поворачивается и дергает дверь на себя , делая вид , будто она ударила его по лбу . Эмма невесело смеется , Иэн глубоко вздыхает и уходит . Некоторое время она еще сидит на полу , потом вдруг встает и , полная внезапной решимости , берет ключи и выходит из квартиры. Ее окружают звуки летнего вечера в спальном районе : крики и визг , отражающиеся от стен домов . Кое-где еще висят флаги со Дня святого Георгия День святого Георгия — национальный праздник Англии , отмечается 23 апреля. . Она шагает по двору . Разве не должна она иметь близкий круг неунывающи х подружек , которые помогут преодолеть кризис ? Разве не должна она сейчас сидеть на мягком диване в окружении шести или семи модных городских девчонок , разве не в этом смысл жизни в большом городе ? Но все ее подруги или живут в двух часах езды от ее дома, или проводят вечер с семьями и бойфрендами . К счастью , отсутствие веселых подруг рядом компенсирует винный магазин со странным и депрессивным названием “Пьем каждый день”. На площадке перед входом малолетние преступники на велосипедах нарезают ленивые круг и , но ее уже ничем не испугаешь : она идет им навстречу , глядя прямо перед собой . Выбрав бутылку не очень сомнительного вина , она встает в очередь . У парня , что стоит перед ней , на лице вытатуирована паутина , и , ожидая , пока он отсчитает мелочь на два литр а дешевого сидра , она вдруг видит в стеклянном шкафчике покрытую пылью бутылку шампанского. — Мне еще шампанского , пожалуйста, — говорит Эмма. Продавец подозрительно на нее смотрит , но видит , что деньги у нее есть — крепко зажаты в ладони. — Что-то празднуе те ? — Да, — отвечает она. — У меня сегодня большой праздник. — А через секунду прибавляет : — И пачку “Мальборо”. Позвякивая бутылками в хлипком пакете , она выходит из магазина и вставляет между губ сигарету , точно это противоядие . И вдруг слышит : — Мисс Мо рли ? Эмма испуганно оборачивается. — Мисс Морли ! Я здесь ! И тут она видит Соню Ричардс , ее протеже , ее любимицу, — та вышагивает на длинных ногах . Тощая , вечно обиженная девчонка , что играла Плута Доджера в школьном спектакле , словно преобразилась . Нынешня я Соня — настоящая красавица : высокая , уверенная , с гладко зачесанными волосами . И тут Эмма четко представляет , как выглядит со стороны и какой , должно быть , видит ее Соня : сутулая , с заплаканными глазами , сигаретой во рту на пороге магазина “Пьем каждый д ень” . А ведь она не так давно вдохновляла Соню . Эмма прячет сигарету за спину — какой абсурд ! — Как поживаете , мисс ? — Кажется , Соня чувствует себя неловко , бросает взгляды по сторонам , точно жалеет , что подошла. — Отлично ! Отлично ! А у тебя как дела , Соня ? — Хорошо , мисс. — Как колледж ? Все в порядке ? — Да , мне очень нравится. — В следующем году выпускные экзамены ? — Точно. — Соня украдкой поглядывает на пакет с бутылками и клубы дыма , вьющиеся за спиной Эммы. — А потом в университет ? — Надеюсь поступить в Ноттингем . Если наберу баллы. — Конечно , наберешь . Я уверена. — И все благодаря вам, — говорит Соня с некоторым сомнением. Молчание . Эмма в отчаянии приподнимает пакет с вином , указывая на него рукой , в которой держит сигарету : — А я тут за покупками выбе жала ! Соня в растерянности. — А… Ну ладно , мне пора. — Хорошо , Соня , так рада была с тобой повидаться ! Удачи тебе ! Всего самого хорошего ! — Но Соня уже ушла , не оглянувшись , и Эмме , не просто учительнице , а вдохновителю юных сердец , остается лишь смотреть ей вслед. * * * Позднее тем вечером случается странная вещь . Эмма лежит в полусне на диване — телевизор включен , рядом с диваном стоит пустая бутылка — и вдруг просыпается под голос Декстера Мэйхью . Правда , не понимает ни слова из того , что он говорит : ч то-то про шутер от первого лица , опцию “мульти” и нон-стоп “стрелялки” . Растерянно и испуганно раскрыв глаза , она видит его : он стоит прямо перед ней. Эмма садится и расплывается в улыбке . Она и раньше видела эту программу . “Правила игры” — ночная передача горячих новостей и обзоров из мира компьютерных игр . Декстер вещает из бутафорской крепости , построенной из пенопластовых глыб и подсвеченной красными лампами ; это своего рода чистилище , где игроки с нездоровым цветом лица , ссутулившись , сидят перед гига н тским экраном , а Декстер Мэйхью заставляет их жать на кнопки все быстрее и быстрее — и убивать , убивать , убивать. Игры , или , как их называют , турниры , прерываются обзорами , в ходе которых Декстер и красотка с оранжевыми волосами с серьезным видом обсуждают новинки текущей недели . Может , все дело в том , что у Эммы маленький телевизор , но Декстер выглядит каким-то опухшим , лицо его посерело . Может , все дело в маленьком экране , но ей кажется , чего-то не хватает . Где тот обаятельный парень , которого она знала ? Рассказывая о Duke Nukem 3D Duke Nukem 3D — культовая компьютерная игра в жанре шутера от первого лица , созданная в 1996 году компанией 3D Realms. , он выглядит как-то неуверенно , даже неловко . И все же ее захлестывает волна нежности к Декстеру Мэйхью . В течение десяти лет не было такого дня , чтобы она о нем не думала . Я хочу вернуть своего лучшего друга , думает она , потому что без него все не так и все не слава богу . Надо обязательно позвонить Декстеру , думает Эмма и засыпает. Только завтра . Завтра перв ым делом ему позвоню. Глава 11 Две встречи Вторник , 15 июля 1997 года Сохо и южный берег Темзы — Итак , сначала плохие новости . “Правила игры” закрывают. — Как это ? Ты серьезно ? — Да. — Хм… Ясно . Хм… А они объяснили почему ? — Нет , Декси , им просто каже тся , что они не сумели донести тонкую романтическую притягательность компьютерных игр до ночной аудитории . Руководство канала считает , что программе чего-то не хватает , поэтому и закрывают шоу. — Понятно. — И запускают новое , с новым ведущим. — Под новым н азванием ? — Нет , название осталось прежнее : “Правила игры”. — Хм… Так значит , это то же шоу. — Ну , они собираются внести значительные изменения. — Но шоу-то по-прежнему называется “Правила игры” ? — Да. — И декорации те же , формат , все остальное ? — Практиче ски. — Но ведущий другой. — Да . Ведущий другой. — И кто же ? — Не знаю . Но точно не ты. — А они не сказали кто ? — Сказали , возьмут кого-то моложе . Кого-то моложе , так как им нужна более юная аудитория . Больше ничего не знаю. — В общем , другими словами , меня уволили. — Что ж , наверное , можно и так сказать , хотя , по их словам , они просто решили выбрать другое направление . Обратное от тебя. — Ясно . М-да… А хорошие новости ? — Извини ? — Ты сказал , сначала плохие новости — они закрывают программу . А хорошие ? — Это все , Декстер . У меня больше новостей нет. * * * В это же время всего в двух милях , на другом берегу Темзы , Эмма Морли и ее старая подруга Стефани Шоу поднимаются в лифте. — Главное , повторю еще раз , Эмма , не позволяй ей себя запугать. — С чего это мне е е бояться ? — В издательском бизнесе о ней легенды ходят . У нее та еще репутация. — Та еще репутация ? И с чем это связано ? — Скажем так , она… яркая индивидуальность, — отвечает Стефани Шоу . И добавляет шепотом , хотя , кроме них , в лифте никого нет : — Как ред актору ей равных нет , просто она немного… с заскоками , вот. Следующие двадцать этажей они едут в молчании . Стефани Шоу невообразимо модная , аккуратненькая , в накрахмаленной белой рубашке — нет , не рубашке , а блузке — и узкой черной юбке до колен . Волосы ул ожены в безупречное маленькое каре , и она совсем не похожа на угрюмую девочку-гота , что много лет назад сидела рядом с ней на лекциях . Эмма с удивлением обнаруживает , что рядом со старой знакомой чувствует себя неуютно : ее смущает ее профессионализм , дело в итая манера общения . Ведь Стефани Шоу наверняка приходилось даже увольнять людей ! Она теперь наверняка говорит что-то вроде “Сделайте мне копию вот этого документа !” . Если бы Эмма так вела себя в школе , ее бы обсмеяли . Эмма стоит в лифте , сцепив руки пере д собой , и ей вдруг хочется захихикать. Ей представляется , будто она и Стефани играют в игру под названием “Офис”. На тридцатом этаже дверь лифта открывается . Эмма видит перед собой просторное помещение с высокими затемненными окнами с видом на Темзу и Ламб етский дворец Ламбетский дворец — лондонская резиденция архиепископа Кентерберийского. . Когда она впервые приехала в Лондон и , полная надежд , писала наивные письма издателям , она представляла , как пожилые секретарши в очках со стеклами в форме полумеся ца в тесных , старых георгианских особняках разрезают конверты ножами для бумаг с рукояткой из слоновой кости . Но этот офис светлый , стильный , новехонький — образцовое рабочее место современного сотрудника СМИ . Единственное , что утешает, — горы книг на пол у и столах ; на первый взгляд кажется , что книги сложены бессистемно и грозят обрушиться . Стефани выходит из лифта , и Эмма следует за ней ; повсюду из-за стопок с книгами выглядывают люди , рассматривая новенькую , а она тем временем пытается одновременно идти и снимать куртку. — Я , конечно , не могу гарантировать , что она всю твою книгу прочла… или вообще ее открывала , раз уж на то пошло , но если она пригласила тебя на встречу , Эм , это уже очень хороший знак , правда. — Спасибо тебе большое , Стефани. — Поверь , Эм , твоя книга действительно хороша . Иначе я не стала бы ее ей показывать . Не в моих интересах подсовывать ей всякую чушь. * * * Это была история о школьной жизни , романтическая история для детей постарше , действие которой разворачивалось в обычной школе в Лидсе . Что-то вроде подросткового сериала , только более реалистичного , менее приукрашенного ; в центре сюжета — репетиции школьного спектакля , “Оливер” , а повествование ведется от лица Джули Крисколл , хамоватой сорвиголовы , играющей Плута Доджера . Были в к ниге и иллюстрации : небрежные рисунки , карикатуры и облачка с саркастическими репликами героев — все как в дневнике тринадцатилетней девчонки , вперемешку с текстом. Разослав первую часть объемом двадцать тысяч слов , она стала терпеливо ждать , пока не получ ила отказ от всех издательств . Это был полный набор стандартных фраз : “Не наш формат” ; “Извините , ничем не можем помочь” ; “Надеемся , в другом издательстве вам больше повезет” . Утешал Эмму в этих отказах только их туманный характер ; для нее было совершенно очевидно , что ее рукопись никто не читал — ей просто отвечали стандартным письмом . Из всех книг , что она начинала и бросала , эта была единственной , которую после прочтения не хотелось швырнуть через комнату . Эмма знала , что книга хорошая . Но понимала , что придется задействовать связи. Несмотря на то , что немало ее друзей по колледжу ныне занимали влиятельные посты , она дала себе клятву никогда ни у кого не просить одолжения : дергать за рукав более успешных бывших однокашников было для нее равносильно тому , чтобы просить денег у друзей . Но писем с отказами накопилось уже на целую папку , а , как не уставала напоминать ей мама , моложе Эмма не становилась . И вот как-то в обеденный перерыв она отыскала пустой класс , сделала глубокий вдох для храбрости и позвонила Стефани Шоу . Они не общались уже три года , но , по крайней мере , между ними всегда существовала взаимная симпатия , и , приятно поговорив о том о сем , Эмма наконец решилась задать вопрос : не согласится ли Стефани кое-что прочитать ? Кое-что , что она , Эмма , на п исала . Пару глав и синопсис дурацкой детской книжки . Про школьный мюзикл. * * * И вот она здесь , встречается с издателем — с настоящим издателем ! Ее трясет от выпитого кофе , тошнит от волнения , и общему беспокойству способствует также то , что сегодня она была вынуждена “прогулять” работу . А ведь сегодня важное учительское собрание , последнее перед каникулами , а она утром проснулась и , как нерадивый ученик , зажала нос и позвонила секретарю , промямлив что-то про желудочный грипп . Секретарша ей не поверила — это было слышно даже по телефону . Так что теперь жди разноса от мистера Годалминга . Фил будет вне себя от ярости. Но сейчас ей некогда об этом беспокоиться , потому что они уже подошли к угловому кабинету — занимающему дорогостоящую коммерческую площадь ст еклянному кубу , внутри которого спиной к Эмме стоит хрупкая женская фигурка на фоне умопомрачительной панорамы Лондона от собора Святого Павла до здания Парламента. Стефани показывает на маленький стул у двери : — Ну вот . Жди здесь . А потом заходи ко мне . Р асскажешь , как все прошло . И помни — главное , не бояться… * * * — А они не сказали почему ? Почему меня уволили ? — Вообще-то , нет. — Брось , Аарон , скажи. — Ну , если дословно , то… если дословно , они сказали , что ты выглядишь как человек из тысяча девятьсот восемьдесят девятого года. — О… О… Хм… Ну да ладно . Пошли они , а ? — Именно , я им то же самое сказал. — Так прямо и сказал ? — Ну , я ответил , что мне неприятно. — О 'кей . А какие у нас еще варианты ? — Да никаких. — Никаких ? — Ну , есть та программа , где робот ы сражаются , а ты должен… ну , типа объявлять выход роботов. — А зачем роботам сражаться ? — Что я могу ответить ? Такова их природа , наверное . Роботы агрессивны. — Что-то мне так не кажется. — Ясно . Ну , тогда , может , передача об авто на канале “Мужчины и маш ины” ? — Спутниковое ТВ ? Издеваешься ? — Спутниковое и кабельное — это наше будущее , Декс. — А что же национальные каналы ? — Там пока ничего. — Но есть же что-то для Сьюки Медоуз , есть что-то для Тоби Морея… В последнее время как телек ни включишь , везде это т чертов Тоби Морей. — Ну , это же телевидение , Декс . Тоби сейчас в моде . Просто мода такая , понимаешь ? Раньше ты был модным , теперь он. — Я был модным ?! — Я не говорю , что ты вышел из моды , нет . Просто у всех бывают взлеты , падения… вот и всё . Мне кажется , тебе надо подумать о смене амплуа . Надо , чтобы люди начали воспринимать тебя иначе . Мы должны изменить твою репутацию. — Погоди-ка… а у меня есть репутация ? * * * Эмма сидит на маленьком стуле с обтянутым кожей сиденьем и ждет , и ждет , и смотрит , как в се в офисе занимаются своими делами . К стыду своему , она отчасти завидует обитателям этой корпоративной вселенной , которые кажутся такими молодыми и крутыми профессионалами . Но она знает , что завидует всего лишь внешним атрибутам . В этом офисе нет ничего о собенного , он ничем не отличается от других , однако по сравнению со средней школой Кромвелл-роуд он выглядит совершенно футуристично : полная противоположность учительской с кружками в пятнах от чая , видавшей виды мебелью и унылым расписанием дежурств , атм о сферой неприветливости , жалоб и недовольства . Конечно , дети просто замечательные , точнее , некоторые дети и иногда , но в последнее время она все чаще конфликтует с учениками , и это ее все больше тревожит . Недавно ей впервые высказали , что “им всё это не на д о” , и ей трудно смириться с таким отношением . А может , у нее нет уже прежней сноровки , желания , энергии ? Да и натянутые отношения с директором не идут на пользу. А что , если бы жизнь сложилась иначе ? Что , если бы она упорно продолжала писать письма в издат ельства , когда ей было двадцать два ? Могло ли случиться так , что она , Эмма Морли , а не Стефани Шоу , сейчас питалась бы сэндвичами из гастрономического бутика и носила узкие юбки ? С недавнего времени ее не оставляло чувство , что жизнь ее вот-вот изменится, потому что так должно случиться, — и , может быть , сегодня и есть тот день , может , эта встреча и есть ее новое начало ? В животе снова порхают бабочки от волнения : секретарь кладет трубку и подходит к ней . Марша готова ее принять . Эмма встает , разглаживает ю бку , потому что видела по телевизору , что так делают офисные сотрудники , и заходит в стеклянную коробку. Марша — мисс Фрэнком — высокая , статная женщина с орлиными чертами , что делает ее грозной и похожей на героиню романов Вирджинии Вулф . Ей чуть за сорок ; седые волосы коротко пострижены и зачесаны на лоб — советская укладка, — а голос хриплый , командирский . Она встает и протягивает Эмме руку : — Вы , видимо , у меня на двенадцать тридцать ?.. Эмма торопливо отвечает , что да , ей на двенадцать тридцать , хотя на самом деле ей было назначено на двенадцать пятнадцать. — Sitzen Sie bitte hin Садитесь , пожалуйста , здесь (нем .) . , — говорит Марша. Почему по-немецки ? — думает Эмма . С какой стати она говорит по-немецки ? Пожалуй , лучше ей подыграть. — Danke Спасибо (нем .) . , — говорит Эмма , оглядывается , садится на диван и бросает взгляды по сторонам : полки с наградами , книжные обложки в рамках — свидетельства блистательной карьеры . У Эммы вдруг возникает сильная уверенность , что ей здесь не место , что она тут лиш няя и лишь зря тратит время этой уважаемой дамы , ведь та издает книги , настоящие книги , которые покупают и читают люди . Да , нелегко находиться рядом с такой женщиной . В комнате повисает молчание ; Марша опускает жалюзи и подкручивает их , чтобы из офиса , гд е работают ее сотрудники , не был виден кабинет . Внутри кабинета становится сумрачно , и у Эммы неожиданно появляется чувство , что она сейчас получит взбучку или ее начнут допрашивать. — Извините , что вам пришлось ждать, — говорит Марша , садясь в кресло за ра бочий стол, — я сегодня очень занята . Едва удалось найти время . Но мне не хочется принимать поспешных решений . Когда речь идет о таких важных вещах , важно сделать правильный выбор , как вы думаете ? — Просто необходимо . Полностью согласна. — Итак , давно вы р аботаете с детьми ? — Дайте подумать… с тысяча девятьсот девяносто третьего года — около пяти лет. Глаза Марши загораются , и она немного подается вперед : — И вам нравится ваша работа ? — О да . Ну , по большей части. — Эмме кажется , что она чересчур зажата , че ресчур официальна. — Когда они меня не доводят… — Дети вас доводят ? — Бывает , ведут себя как маленькие поганцы , если честно. — Да что вы говорите ! — Ну , сами знаете . Хамят и поднимают бучу. Марша хмурится и откидывается на спинку кресла : — И что вы тогда д елаете , чтобы навести порядок ? — Ну , обычно кидаюсь стульями ! Шутка ! Да всё как обычно — велю выйти и тому подобное. — Хм… Понятно. — Марша ничего больше не говорит , но на лице ее написано глубокое неодобрение . Глаза ее возвращаются к бумагам на столе , и Э мма думает , когда наконец-то начнется разговор о ее книге. — Что ж, — говорит Марша, — должна сказать , ваш английский гораздо лучше , чем я думала. — Простите ? — Ну , вы так бегло говорите по-английски . Как будто прожили в Англии всю жизнь. — Но… так и есть. Марша смотрит на нее раздосадованно : — Но в вашем резюме другое сказано. — Не поняла ? — В вашем резюме говорится , что вы немка ! И как ей теперь исправить ситуацию ? Притвориться немкой ? Ничего хорошего из этого не выйдет . Немецкий она не знает. — Нет , я ан гличанка , уж поверьте, — говорит Эмма . И думает : что за резюме ? Никакого резюме она не посылала. Марша качает головой : — Извините , мы , кажется , не понимаем друг друга . Ведь вы у меня на двенадцать тридцать ? — Да ! Думаю да . Или нет ? — Вы няня ? Вы насчет раб оты няней ? * * * — Погоди-ка… а у меня есть репутация ? — Ну , вроде как . В шоу-бизнесе. — И что обо мне говорят ? — Ну… тебя считают ненадежным , вот и всё. — Ненадежным ? — Непрофессионалом. — Это как понимать ? — Ну , ты выпиваешь . Еле языком ворочаешь на съ емочной площадке. — Эй , да я никогда… вЂ” А еще ты сноб . Люди считают тебя снобом. — Сноб ? Я не сноб , я просто уверен в себе ! — Декс , я просто повторяю , что люди говорят. — Люди ? Что за люди ? — Люди , с которыми ты работал. — Серьезно ? Ну надо же… вЂ” Я вот что хочу сказать . Если тебе кажется , что у тебя проблемы… — Не кажется. — …сейчас самое время обратить на них внимание. — Но у меня нет проблем. — Ну значит , мы в шоколаде . А пока дам тебе совет : подсократил бы ты свои траты . По крайней мере , в течение пары б лижайших месяцев. * * * — Эмма , простите , ради бога… Она направляется к лифтам со слезами на глазах , сгорая от стыда , Марша идет за ней по пятам , а Стефани семенит за Маршей . Из кабинок выглядывают любопытные , наблюдая за процессией . Так ей и надо , навер ное , думают они , нечего строить воздушные замки. — Простите , что потратила ваше время, — извиняющимся тоном произносит Марша. — Вам должны были позвонить и отменить встречу… — Ничего , вы не виноваты, — бормочет Эмма. — Стоит ли говорить , что моя ассистентк а получит по первое число ?! Вы уверены , что не получали сообщение ? Я не люблю отменять встречи , но у меня просто руки не дошли прочесть вашу рукопись . Я бы сейчас ее бегло просмотрела , но , оказывается , бедняжка Хельга все это время ждала в зале для совеща н ий… вЂ” Я все понимаю. — Стефани заверила меня , что вы очень талантливы . Мне очень хотелось бы прочесть ваши работы… Эмма подходит к лифту и с силой нажимает кнопку вызова : — Да уж… вЂ” Ну , по крайней мере , будет чем повеселить друзей ! Повеселить друзей ? Она тычет в кнопку лифта , точно пытается выколоть глаз . Да не хочет она веселить друзей ; она хочет изменить свою жизнь , вырваться из этого болота , а не веселить друзей ! Вся ее жизнь — сплошные веселые истории , бесконечная вереница анекдотов , а ей хочется хоть раз сделать что-то стоящее . Хочется добиться успеха или хотя бы надеяться на это. — Боюсь , на следующей неделе встретиться не получится , я уезжаю в отпуск , поэтому придется подождать . Но до конца лета непременно увидимся , обещаю. До конца лета ? Месяц за ме сяцем будет идти без изменений . Она снова нажимает кнопку лифта и молчит , как насупившийся ребенок : пусть мучаются . Они ждут . Марша , которую происходящее как будто нисколько не смущает , изучает ее внимательными синими глазами. — Скажите , Эмма , а чем вы в д анный момент заняты ? — Работаю учительницей английского . В средней школе в Лейтонстоуне. — Наверное , это очень сложная работа . Как у вас находится время писать ? — Я пишу по вечерам . По выходным . Иногда рано утром. Марша прищуривается : — Должно быть , вы дей ствительно увлеченный писатель. — Это единственное , чем мне сейчас хочется заниматься, — говорит Эмма , не только удивляясь собственной искренности , но и сознавая , что это действительно правда . За ее спиной открываются двери лифта , она смотрит через плечо и почти жалеет , что нужно уходить. Марша протягивает руку : — Что ж , мисс Морли , до свидания . С нетерпением жду нашей следующей встречи. Эмма пожимает ее длинные пальцы : — А я надеюсь , вы найдете себе няню. — Я тоже . Последняя оказалась просто психопаткой . В ы-то , конечно , вряд ли согласитесь ? Почему-то мне кажется , вы весьма подходите на это место. — Марша улыбается , и Эмма отвечает улыбкой ; Стефани за спиной у начальницы закусывает губу , шепчет : “Прости-прости-прости” вЂ” и показывает жестом , чтобы звонила. Дв ери лифта закрываются ; Эмма сползает по стене , кабина падает вниз с высоты тридцати этажей , и Эмма чувствует , как волнение сменяется унылым разочарованием . Сегодня в три часа утра она не могла уснуть и все представляла , как она и ее редактор спонтанно реш а ют вместе пообедать . Вот она пьет холодное белое вино в модном ресторане на крыше небоскреба , развлекая новую знакомую забавными историями из школьной жизни… И вот как вышло — ее вышвырнули на улицу меньше чем через двадцать пять минут после появления в р е дакции. В последний раз она была на южном берегу Темзы в мае , праздновала результаты выборов , но теперь от той эйфории даже следа не осталось . Поскольку у нее якобы желудочный грипп , она не может даже пойти на учительское собрание . Ну и что , все равно ее т ам ждут лишь очередные конфликты , упреки , злые инсинуации . Чтобы развеяться , она решает прогуляться и идет в направлении Тауэрского моста. Но даже прогулка по Темзе не способна поднять ей настроение . В этой части набережной идет ремонт ; всё в лесах и завеш ено брезентом , а здание электростанции на южном берегу кажется облезлым и унылым в летний полдень . Она проголодалась , но по пути нет ни одного кафе , да и не с кем туда зайти . Звонит телефон ; она роется в сумке , обрадовавшись возможности поделиться своим н е годованием , и слишком поздно понимает , кто звонит. — Так , значит , желудочный грипп ? — с сарказмом произносит директор школы. Эмма вздыхает : — Именно. — Хочешь сказать , ты лежишь в постели ? Однако судя по звукам , ни в какой ты не в постели . Судя по звукам , ты гуляешь на солнышке ! — Фил , прошу… не начинай. — О нет , мисс Морли , нельзя же иметь все и сразу . Нельзя разорвать наши отношения и ждать от меня поблажек ! — Он уже несколько месяцев говорит с ней таким подчеркнуто вежливым , бесстрастным и презрительным тоном , и она снова испытывает прилив злости оттого , что попалась в собственную ловушку. — Если ты хочешь , чтобы наши отношения были исключительно профессиональными , то они и будут исключительно профессиональными ! Вот так ! Так что скажи на милость — почему пропустила сегодняшнее важное собрание ? — Не надо , Фил , прошу . Я не в настроении… вЂ” Мне не хотелось бы применять к тебе дисциплинарные меры , Эмма… Она отводит руку с телефоном от уха , пока директор читает нотации . Громоздкий и устаревший , это тот самый тел ефон , что ей подарил любовник , чтобы “слышать ее голос , когда захочется” . Они по этому телефону даже сексом занимались . По крайней мере , Фил. — Тебя ясно проинформировали , что присутствие на собрании обязательно . Четверть еще не кончилась , знаешь ли. На мг новение она думает о том , как здорово было бы швырнуть чертов телефон в Темзу . Но сначала ей пришлось бы вынуть сим-карту , а это несколько опошлит символический жест , к тому же такой драматизм бывает только в кино и сериалах . Да и новый телефон ей не по к а рману. Ведь с этого момента она безработная. — Фил ? — Теперь я для тебя мистер Годалминг , не забывай , пожалуйста. — Ладно . Мистер Годалминг… вЂ” Да , мисс Морли ? — Я увольняюсь. Он издает фальшивый смешок , который необычайно ее бесит . Она так и видит , как он медленно качает головой. — Эмма , ты не можешь уволиться ! — Могу . И еще кое-что , мистер Годалминг… вЂ” Эмма ? Ругательство уже готово сорваться с ее губ , но она не может заставить себя произнести его вслух . Вместо этого она с наслаждением мысленно проговаривае т бранные слова , прерывает соединение , опускает телефон в сумку и , словно опьянев от волнения и страха перед будущим , шагает дальше на восток по набережной Темзы. * * * — Извини , не могу угостить тебя обедом , у меня встреча с другим клиентом. — Ничего ст рашного . Спасибо , Аарон. — Как-нибудь в другой раз , Декси . Что с тобой ? Ты как-то приуныл , приятель. — Да нет , все в порядке . Просто немного встревожен. — По какому поводу ? — Ну , знаешь , по поводу будущего . Моей карьеры . Я совсем не того ожидал. — Ну а раз ве бывает иначе ? Это же твое будущее . Это и делает жизнь такой интересной , черт возьми ! Эй , поди сюда . Я сказал , подойди ! У меня на твой счет есть одна теория , приятель . Хочешь услышать ? — Валяй. — Ты нравишься людям , Декс , правда . Проблема в том , что они не воспринимают тебя всерьез : это такая любовь-насмешка , любовь-ненависть . Вот если бы заставить их полюбить тебя искренне… Глава 12 Я люблю тебя Среда , 15 июля 1998 года Чичестер , графство Суссекс Декстер и сам не заметил , как это произошло , просто в один прекрасный день проснулся и понял , что влюблен , и жизнь превратилась в сплошной праздник. Сильви Коуп . Ее зовут Сильви Коуп — прекрасное имя , и если кто-нибудь просит его рассказать о ней , он качает головой , выдыхает и говорит , что она потрясающая , п росто удивительная . Она красива , разумеется , но не так , как другие, — не как пустышка с обложки мужского журнала вроде Сьюки Медоуз или Наоми , Ингрид , Иоланды , которые красивы лишь потому , что одеты по последней моде . Нет , ее красота спокойная , классическ а я ; будь он по-прежнему телеведущим , то сказал бы , что у нее есть “класс” , или даже назвал бы ее “иконой стиля” . Длинные прямые светлые волосы со строгим прямым пробором ; мелкие , аккуратные черты бледного лица в форме сердечка , идеально пропорциональные . О н а напоминает ему героиню картины , название которой он не может вспомнить : это какое-то средневековое полотно , женщина с цветами в волосах . Вот такая она , Сильви Коуп ; женщина , которая выглядела бы вполне уместно рядом с единорогом , обнимая его за шею . Выс о кая , стройная , немного суровая , часто серьезная — у нее редко меняется выражение лица, — она лишь хмурится или изредка обращает к небу глаза , когда он скажет или сделает какую-нибудь глупость . Сильви идеальна , и она требует того же от других. У нее чуть-чу ть , самую чуточку , оттопыренные уши , и оттого , когда свет падает сзади , они светятся коралловым светом , как и пушок на ее щеках и висках . В другой жизни , когда внешность много для него значила , эти детали — красные уши , пушок на висках — могли бы показать с я ему отвратительными . Но когда он смотрит на нее сейчас — она сидит напротив него за столом на английской лужайке в самый разгар лета , подперев подбородок рукой с длинными пальцами , над ними летают ласточки , а пламя свечей освещает ее лицо , прямо как на п олотнах того самого художника , который любил рисовать одну свечу, — он словно загипнотизирован ее красотой . Она улыбается , глядя на него через стол , и он решает , что сегодня вечером признается ей в любви . Раньше он никогда никому не говорил “я тебя люблю”, по крайней мере искренне и трезвым . Он говорил “ведь я люблю тебя , чертова стерва” , но ведь это совсем другое ; Декстер чувствует , что именно сейчас пришло время произнести “я тебя люблю” . Он так занят обдумыванием своего плана , что на мгновение теряет ни т ь разговора. — Так чем вы занимаетесь , Декстер ? — спрашивает мать Сильви , сидящая на дальнем конце стола . Хелен Коуп — холодная , похожая на птицу женщина в бежевом кашемире. Декстер не слышит и продолжает смотреть на Сильви ; та предупреждающе вскидывает бр ови : — Декстер ? — Хм ?.. — Мамочка задала тебе вопрос. — Извините , я задумался. — Он телеведущий, — говорит Сэм , один из братьев-близнецов Сильви . Сэму девятнадцать , у него спина капитана команды по гребле , самодовольная фашистская физиономия , и он копия св оего братца Мюррея. — Или бывший телеведущий ? — с ухмылкой прибавляет Мюррей , и оба братца встряхивают своими пепельными челками . Атлетичные , гладколицые , голубоглазые — они выглядят так , будто их вырастили в лаборатории. — Мамочка не тебя спрашивала , Мюр рей, — произносит Сильви сквозь стиснутые зубы. — Ну , я все еще телеведущий , в некотором роде, — говорит Декстер и думает : я еще до вас доберусь , маленькие ублюдки . У Декстера с близнецами и раньше были стычки , еще в Лондоне . Своими ухмылками и перемигива ниями они ясно продемонстрировали , что не слишком высокого мнения о новом приятеле сестрички , что она могла бы найти кого и получше . Семейство Коупов принадлежит к той категории людей , которые всегда выигрывают и признают лишь подобных себе . А Декстер все г о лишь очаровательный молодой мужчина , бывшая знаменитость , опальный шут . За столом воцаряется молчание . Или от него ждут ответа ? — Извините , какой был вопрос ? — спрашивает Декстер , растерявшись на мгновение , но полный решимости вернуться в седло. — Я спра шивала о вашей нынешней работе, — терпеливо отвечает миссис Коуп , ясно показывая , что тестирует Декстера как кандидата на пост нового бойфренда Сильви. — Вообще-то , я работал над парой новых программ . Сейчас мы как раз ждем , какую из них выберут. — И о чем они , эти программы ? — Одна о лондонской клубной жизни — из категории “что творится в столице” , а вторая спортивная . Об экстремальных видах спорта. — Экстремальные виды спорта ? Что это значит ? — Ну , горный велосипед , сноуборд , скейтборд… вЂ” А ты сам-то зани маешься хоть каким-нибудь экстремальным спортом ? — с ухмылкой спрашивает Мюррей. — Ну , я немного занимаюсь скейтбордингом, — сдерживая злость , отвечает Декстер и замечает , что Сэм , сидящий по другую сторону стола , запихивает салфетку себе в рот. — Могли л и мы видеть вас на Би-би-си ? — спрашивает Лайонел , отец Сильви . Лайонел — красивый , полный , самодовольный мужчина , как ни странно , все еще блондин , хотя ему уже под шестьдесят. — Не думаю . Мои программы обычно транслируют поздно ночью. — “Программы трансли руют” , “немного занимаюсь скейтбордингом”… Господи , что он такое несет ? В присутствии Коупов он почему-то ведет себя так , будто находится на съемках фильма о жизни викторианской Англии . “Да , сэр , программы транслируют…” Но раз так надо , значит , надо. Мюрре й , второй близнец, — а может , Сэм ? — говорит с полным ртом салата : — А мы в детстве смотрели это твое шоу , “зашибись !” . Там еще все время матом ругались и девки танцевали в клетках . Помнишь , мам , ты нам еще запрещала его смотреть ? — О боже , это шоу ? — мис сис Коуп хмурится. — Что-то припоминаю , смутно. — Да ты его просто терпеть не могла, — говорит Мюррей или Сэм. — “Выключите немедленно !” — кричала ты, — добавляет второй близнец. — “Выключите ! Вы повредите себе мозги !” — Забавно , моя мать говорила то же са мое, — замечает Декстер , но все его игнорируют , и он тянется за бутылкой. — Так это были вы ? — Отец Сильви выгибает брови , словно джентльмен за его столом вдруг оказался грубияном. — Да , я , но этим же все не ограничивалось . Я , например , брал интервью у рок -групп и кинозвезд. — Он думает , не кажутся ли со стороны хвастовством его разговоры о рок-группах и кинозвездах , но не успевает понять — близнецы обрушивают на него новый удар. — Ну и как , по-прежнему тусуешься с кинозвездами ? — говорит с притворным восто ргом один арийский ублюдок. Декстер решает ответить честно , но без сожалений и жалости к себе : — Да нет . Уже нет . Это все… в прошлом. — Декстер скромничает, — подает голос Сильви. — Ему постоянно делают новые предложения . Просто он очень разборчив , что кас ается экранной работы . А на самом деле он хочет быть продюсером… У Декстера своя продюсерская компания ! — гордо добавляет она , и родители кивают с одобрением . Бизнесмен , предприниматель — такое амплуа им гораздо больше по вкусу. Декстер тоже улыбается , но от правды не убежишь : в последнее время предложений у него раз-два и обчелся . У “Мэйхем ТВ” так и не появилось ни одного клиента , даже ни одного потенциального клиента — компания по-прежнему существует лишь в виде логотипа на дорогой бумаге . Его агент Аар о н его бросил . Нет ни заказов на озвучку роликов , ни на рекламу , даже приглашения на премьеры приходят все реже . Он больше не является лицом элитного сидра , его членство в покерном клубе незаметно приостановили , и даже парень , что играет на барабанах в Jam i roquai , больше не звонит . Тем не менее , несмотря на все это , несмотря на все неудачи в карьере , он чувствует себя хорошо , потому что влюблен в Сильви , прекрасную Сильви , и на выходные они всегда куда-нибудь уезжают. Выходные обычно начинаются и заканчиваю тся в аэропорту Стэнстед , откуда они летят в Геную или Бухарест , Рим или Рейкьявик . Сильви планирует эти поездки с точностью военного вторжения . Поразительно красивая пара из европейской столицы , они останавливаются в эксклюзивных маленьких отелях-бутиках, гуляют и ходят по магазинам , ходят по магазинам и гуляют , пьют черный кофе из крошечных чашечек в уличных кафе , а потом запираются в роскошном номере , отделанном в естественных тонах , обставленном в минималистском стиле , с непременной душевой кабиной и с т еблем бамбука в высокой узкой вазе. Свободные от прогулок по маленьким частным лавкам крупных европейских городов вечера они проводят в Западном Лондоне с друзьями Сильви — хрупкими , красивыми девушками с высокомерным лицом и их розовощекими толстозадыми б ойфрендами , которые , как и Сильви и ее подружки , работают в сфере маркетинга или рекламы в Сити . По правде говоря , эти суперуверенные в себе супербойфренды ее подружек не совсем в его вкусе . Они напоминают ему старост и отличников из его колледжа : не то ч т обы с ними было неприятно общаться , просто они совсем не отвязные . Но ничего . Нельзя же всю жизнь тусоваться , да и потом , более упорядоченный и спокойный образ жизни тоже имеет свои преимущества. Благопристойность и пьяный угар не слишком сочетаются , поэто му , за исключением одного бокала шампанского и вина за ужином , Сильви не пьет . Она также не курит , не употребляет наркотики , не ест красное мясо , хлеб , рафинированный сахар и картофель . Но самое главное , она не терпит , когда Декстер напивается . Его слава з наменитого мастера по коктейлям для нее ничего не значит . Для нее опьянение — это стыд , недостойный мужчины , и Декстер уже не раз оказывался в одиночестве в конце вечера всего лишь из-за третьего по счету мартини . Хотя вслух Сильви никогда об этом не заго в аривала , его поставили перед выбором : или ты бросаешь пить и разбираешься со своими проблемами , или до свидания . Поэтому в последнее время его все реже мучает похмелье , все реже у него идет носом кровь и все реже по утрам он испытывает угрызения совести и ненавидит себя . Он больше не ложится спать с бутылкой красного на случай , если ночью захочется пить , и за это он благодарен Сильви . Он чувствует себя новым человеком. Но самое удивительное в Сильви то , что она нравится ему больше , чем он ей . Ему по душе ее прямота , ее уверенность и самообладание . Ее беспощадная , не терпящая извинений амбициозность и вкус ко всему дорогому и безупречному . Разумеется , ему нравится , как она выглядит и как они выглядят вместе , но он также любит ее за полное отсутствие сентимен т альности ; она тверда , прекрасна и желанна , как алмаз , и впервые в жизни он выступает в роли охотника . На первом свидании в разорительно дорогом французском ресторане в Челси он вслух поинтересовался , хорошо ли она проводит время . Прекрасно , ответила она ; п росто она не любит смеяться на людях , потому что от смеха появляются морщины . И хотя при этих словах у него по коже пробежал холодок , он также проникся уважением к ее твердости. Этот первый визит в дом ее родителей — часть долгого уик-энда . Они заехали в Ч ичестер , а потом двинутся дальше по шоссе М 3 и снимут коттедж на полуострове Корнуэлл , где Сильви будет учить его кататься на сёрфе . Конечно , ему не стоит брать столько выходных , нужно работать или искать работу . Но , представив Сильви , такую суровую и рас к расневшуюся , в гидрокостюме и с волосами , стянутыми в хвостик , он не может удержаться . Он смотрит на нее , словно спрашивая , какое произвел впечатление , и она ободряюще улыбается . Пока все нормально ; он наливает себе последний бокал вина . Слишком много пит ь нельзя . С такими людьми надо всегда быть собранным. После десерта — сорбе с клубникой из их собственного сада , которое он нахваливал на все лады, — Декстер помогает Сильви отнести тарелки в дом , особняк из красного кирпича , похожий на навороченный кукольн ый домик . Они стоят в кухне , отделанной в викторианском стиле , и загружают посуду в посудомоечную машину. — Я все время путаю твоих братьев. — Я их так различаю : Сэм злобный , а Мюррей гадкий. — Кажется , я им не очень нравлюсь. — Им никто не нравится , кроме собственной персоны. — По-моему , они считают меня выскочкой. Она протягивает руку поверх корзинки со столовыми приборами и берет его ладонь : — Так ли важно , что о тебе думают мои родственники ? — Не знаю . А тебе важно , что обо мне думают твои родственники ? — Пожалуй , отчасти. — Значит , и мне, — говорит он совершенно искренне. Она замирает и пристально на него смотрит . Сильви не любит ни смеяться на людях , ни публично демонстрировать привязанность — объятия и прочие телячьи нежности . Секс с ней похож на особ о сложную партию в сквош : когда все заканчивается , у него болят все мышцы и обычно возникает ощущение , что он проиграл . Физический контакт между ними редок , но когда это все же случается , это происходит неожиданно и развивается стремительно , словно развор а чивается пружина . Как сейчас : Сильви вдруг кладет одну руку ему на затылок и крепко целует , одновременно схватив другой рукой его руку и просунув ее себе между ног . Он смотрит ей в глаза — они широко раскрыты , полны чувства — и придает подобающее выражени е своему лицу , обозначающее страсть , а не боль оттого , что ему прищемило ногу дверцей посудомоечной машины . Он слышит , как родственники Сильви заходят в дом ; грубые голоса близнецов гремят в коридоре . Пытается отстраниться , но его нижняя губа крепко зажата меж зубами Сильви и комично оттягивается , как в диснеевском мультфильме . Декстер стонет от боли , и Сильви смеется и отпускает его губу — та , как роликовая штора , со шлепком возвращается на место. — Не могу дождаться , когда мы окажемся в постели, — шепчет С ильви , а он проверяет , не идет ли из губы кровь. — Что , если твои услышат ? — А мне все равно . Я уже большая. — Он думает , не признаться ли ей в любви прямо сейчас. — Боже , Декстер , нельзя прямо так класть кастрюли в машину , их надо сначала сполоснуть ! — Он а идет в гостиную , предоставив ему споласкивать кастрюли. Декстер не робкого десятка , но есть что-то в этом семействе с их самодовольством и самодостаточностью , что заставляет его занять оборонительную позицию . Дело даже не в положении — он и сам выходец и з привилегированных кругов , разве что его семья куда более богемная и либеральная , чем консерваторы Коупы . Нет , ему не дает покоя то , что здесь он словно обязан доказывать , что он не неудачник . Коупы из тех , кто встает с рассветом , совершает горные прогул к и и озерные заплывы ; они здоровые , энергичные , лучшие во всем , и он решает , что не даст им себя запугать. Когда он входит в гостиную , близнецы поворачиваются к нему и тут же замолкают , точно они его обсуждали . Он уверенно улыбается и садится на один из див анов с цветочной обивкой . Гостиная обставлена в стиле загородного отеля , здесь даже журналы разложены веером на кофейном столике : “Загородная жизнь” , “Частный детектив” , “Экономист”… Воцаряется тишина . Слышно , как тикают часы , и Декстер уже собирается пол и стать “Домашний очаг” , но в этот момент Мюррей говорит : — А давайте сыграем в “Мориарти” ! Все члены семьи , включая Сильви , издают возглас одобрения. — Что за “Мориарти” ? — спрашивает Декстер , и Коупы дружно качают головой , осуждая невежество чужака. — Это замечательная , просто замечательная домашняя игра ! — говорит Хелен . Декстер за весь вечер ни разу не видел ее такой возбужденной. — Мы столько лет в нее играем ! — Тем временем Сэм сворачивает “Дейли телеграф” в жесткую продолговатую трубочку. — Правила вк р атце такие : одному из играющих завязывают глаза и дают свернутую газету . Он становится на колени напротив второго… вЂ” …у которого тоже завязаны глаза, — подхватывает Мюррей , одновременно роясь в ящиках антикварного письменного стола в поисках клейкой ленты. — И тот , у кого свернутая газета , говорит : “Ты здесь , Мориарти ?” — Мюррей бросает скотч Сэму. — И второй должен отклониться или увернуться и ответить : “Да !” или “Здесь !” — Сэм сворачивает газету плотным рулоном. — И , ориентируясь на звук , надо попытаться ударить соперника свернутой газетой ! — Всего дается три попытки , и если все три раза промахнешься , становишься тем , кого должен ударить следующий игрок, — заключает Сильви в полном восторге от того , что им предстоит сыграть в эту викторианскую игру. — А ес ли удастся побить соперника , то сам выбираешь себе следующую жертву . По крайней мере , мы играем именно так. — Итак. — Мюррей похлопывает себя по ладони бумажной дубинкой. — Как тебе такой экстремальный вид спорта ? Общим решением Сэм объявляется ведущим , а чужак , то есть Декстер, — его жертвой ; дубинка , разумеется , достается Сэму . Полем битвы становится большой выцветший ковер посреди гостиной , и Сильви отводит Декстера на место , становится сзади и завязывает ему глаза большой белой салфеткой — настоящая пр и нцесса , оказывающая любезность верному рыцарю . Декстер в последний раз смотрит на Сэма , который стоит на коленях напротив него и ухмыляется с завязанными глазами , похлопывая свернутой газетой по ладони , и вдруг понимает , что должен во что бы то ни стало в ы играть эту игру и доказать этой семье , чего он стоит . “Покажи им”, — шепчет Сильви , обдавая его ухо своим горячим дыханием , и он вспоминает кухню , свою руку у между ног у Сильвии . Она берет его за локоть и помогает ему опуститься на колени ; теперь игроки с тоят напротив друг друга в тишине , как гладиаторы на арене , устланной персидским ковром. — Начнем игру ! — объявляет Лайонел тоном императора. — Ты здесь , Мориарти ? — с усмешкой произносит Сэм. — Здесь, — отвечает Декстер и отклоняется назад , как танцор лим бо. Первый удар приходится ему прямо под глаз . “Ууу ! Ой !” — восклицают Коупы , смеясь над его болью. — Больно , наверное, — издевательски замечает Мюррей , но Декстер добродушно и громко смеется , словно говоря : “Вот парень молодец !”, — хотя испытывает сильней шее унижение. — Задел-таки ! — говорит он , потирая щеку. Сэм , уже учуявший запах крови , снова спрашивает : — Ты здесь , Мориарти ? — Зде… Не успевает Декстер пошевельнуться , как дубинка ударяет его по ягодице . Он вздрагивает и валится набок ; Коупы снова покаты ваются со смеху , а Сэм тихо шипит : “О да”. — Умница , Сэмми, — говорит мамочка , гордясь своим сыночком , и Декстер вдруг понимает , что ненавидит эту долбаную идиотскую игру , которая , видимо , является в этой семейке извращенцев чем-то вроде ритуального унижен ия. — Два ноль в твою пользу, — гогочет Мюррей. — Молодец , братишка. Я вам обоим покажу , братишки , думает Декстер , кипя от ярости . Ведь больше всего он ненавидит , когда над ним смеются , а эта семейка вдобавок ко всему явно считает его неудачником , прогорев шим и недостойным звания бойфренда их драгоценной Сильви. — Кажется , я понял , в чем смысл этой игры, — со смехом произносит он , призывая на помощь свое чувство юмора и одновременно мечтая расквасить Сэму физиономию кулаком… вЂ” Приготовьтесь , сейчас что-то б удет, — снова говорит Мюррей своим издевательским голоском. …или сковородой , тяжелой чугунной сковородкой… вЂ” Я думаю , три ноль у нас в кармане. …или молотком , или лучше кувалдой… вЂ” Ты здесь , Мориарти ? — спрашивает Сэм. — Здесь ! — отвечает Декстер и , как ни ндзя , выгибается в талии , наклонившись вправо. В третий раз Сэм ударяет его сверху по плечу свернутой газетой , как кинжалом ; Декстер падает спиной на кофейный столик . Удар так силен и точен , что он не сомневается : Сэм подглядывает ; но , сорвав повязку , чтоб ы уличить его в жульничестве , он видит перед собой лишь Сильви , которая склонилась над ним и смеется , смеется от души , несмотря на то что от смеха появляются морщины. — Вот это удар ! Стопроцентное попадание ! — визжит нацистский ублюдок Мюррей . Декстер подн имается на ноги , сделав радостную гримасу . Ему снисходительно аплодируют. — УРРРААААА ! — вопит Сэм , оскалившись , краснея и победно ударяя себя кулаками в грудь. — Может , в следующий раз больше повезет ! — утешает Декстера Хелен , кровожадная римская императр ица. — Ты еще научишься, — смеется Лайонел , а Декстер в ярости замечает , что близнецы прикладывают ко лбу руку , изображая большим и указательным пальцами букву “ L” . Неудачник По-английски loser . . — Я все равно тобой горжусь, — мурлычет Сильви , взъерош ив его волосы и похлопав по колену . Он падает на диван с ней рядом . Разве она не должна быть на его стороне ? Когда дело доходит до лояльности , она все равно остается одной из них. Турнир продолжается . Мюррей шлепает Сэмюэла , Лайонел шлепает Мюррея , затем е го побивает Хелен , и все это происходит в радостной , веселой атмосфере — все эти тычки и шлепки свернутой в трубку газетой . Когда он , Декстер , получал по лицу твердой , как деревяшка , газетой , Коупы не были такими добродушными . Утонув глубоко в мягком дива н е , он смотрит на них , насупившись , и в качестве мести молча решает опустошить бутылку лучшего кларета Лайонела . Было время , когда Декстер был способен с юмором воспринимать такие вещи . Будь ему двадцать три , он был бы более уверен , обаятелен , не сомневалс я бы в своих силах ; но теперь эти качества куда-то делись , и по мере того , как бутылка пустеет , его настроение ухудшается. Затем Хелен побеждает Мюррея , Сэм выигрывает у Хелен , и вот настает черед Сэма бить сестру . Декстер не без удовольствия и гордости наб людает , как ловко играет Сильви ; она легко увертывается от отчаянно пытающегося ее задеть брата — такая гибкая , спортивная , его золотая девочка . Он смотрит с улыбкой , устроившись на диване , и уже думает , что о нем все забыли . Но тут Сильви протягивает ему газету со словами : — Иди сюда . Твоя очередь ! — Но ты же выиграла ! — Знаю , но ты еще ни разу не был ведущим , бедняжка. — Она жалостливо морщит губы. — Давай . Попробуй . Побей меня ! Коупы в восторге — они издают нечто вроде глухого звериного рыка , демонстриру я свое возбуждение , которое , как это ни отвратительно , сродни сексуальному . Он понимает , что у него нет выбора . На карту поставлена его честь , честь рода Мэйхью . Декстер торжественно опускает стакан , встает и берет газету. — Ты уверена ? — спрашивает он , оп ускаясь на колени на расстоянии вытянутой руки. — Ведь я неплохо играю в теннис. — О , я-то уверена, — отвечает она , провокационно улыбаясь и встряхивая запястьями , как гимнастка . Мюррей завязывает ей глаза. — И кажется , у меня должно получиться, — добавляе т Декстер. За его спиной Сэм затягивает повязку , как жгут , говоря : — Сейчас увидим. На арене воцаряется тишина. — Готова ? — спрашивает Декстер. — О да. Он сжимает свернутую газету обеими руками , подняв их на уровень плеч. — Уверена ? — Если ты готов , то и я … На секунду перед внутренним взором Декстера возникает образ бейсболиста на поле , и он наносит мощнейший удар сверху вниз по диагонали , сопровождаемый громким свистом . Из-за того , что глаза завязаны , сила удара кажется огромной ; вибрация проходит по обеим рукам и отдается в груди . За ударом следует секунда немой тишины , и Декстеру на мгновение кажется , что он все сделал просто замечательно . А потом он слышит треск , и Коупы с ужасом вскрикивают : — СИЛЬВИ ! — О боже ! — Дорогая , милая , с тобой все в порядке ? Д екстер срывает повязку и видит , что Сильви каким-то образом оказалась в дальнем углу комнаты ; она лежит у камина , как марионетка , которой обрезали все ниточки . Глаза широко раскрыты и моргают , а ладонь закрывает лицо , но он все равно видит темную струйку к рови , вытекающую у нее из носа . Она тихо постанывает. — Господи , Сильви , извини ! — Он вскакивает и устремляется через комнату , но семейство уже окружило ее плотным кольцом. — Господи , Декстер , о чем ты только думал ? — рычит побагровевший Лайонел , вытянувши сь в полный рост. — Ты не спросил “Ты здесь , Мориарти” !!! — визжит мать Сильви из центра стаи. — Не спросил ? Извините… вЂ” Нет , ты просто набросился на нее как ненормальный ! — Как сумасшедший… вЂ” Извините . Извините , я забыл… Я был… вЂ” Пьян ! — вопит Сэмюэл . Сло ва зависают в воздухе. — Ты пьян , чувак . Да ты в стельку ! Все оборачиваются и злобно сверкают на него глазами. — Это случайность . Наверное , просто задел лицо не под тем углом. Сильви дергает Хелен за рукав. — Очень страшно выглядит ? — чуть не плача , спраши вает она , медленно отведя ладонь от лица . Ее нос похож на шарик клубничного сорбе. — Не так уж плохо, — выдыхает Хелен и зажимает рот рукой. Сильви морщится и начинает плакать. — Дайте мне посмотреть ! Дайте мне посмотреть ! Отведите в ванную ! — хнычет она , и Коупы помогают ей подняться. — Это просто дурацкий несчастный случай… вЂ” говорит Декстер. Сильви проходит мимо него , держась за руку матери и глядя прямо перед собой. — Хочешь , я тоже с тобой пойду ? Сильви ? Сильви ? — Ему никто не отвечает , и он с жалким в идом смотрит , как мать ведет ее по коридору и по лестнице в ванную. Шаги затихают. Декстер остался наедине с мужской частью семейства Коупов . Те злобно зыркают на него , как неандертальцы . Он инстинктивно сжимает в кулаке свое единственное оружие , плотно св ернутый экземпляр сегодняшней “Дейли телеграф” , и говорит единственное , что приходит в голову : — Больно , наверное. * * * — Ну , как думаешь , произвел я хорошее впечатление ? Декстер и Сильви лежат на большой мягкой двуспальной кровати в гостевой комнате . С ильви обращает к нему лицо : маленький тонкий носик смотрит на него обвиняющим красным пятном . Она презрительно фыркает , но ничего не отвечает. — Хочешь , чтобы я еще раз извинился ? — Декстер , все в порядке. — Ты меня прощаешь ? — Прощаю. — И по-твоему , они с читают меня нормальным , а не каким-то там агрессивным психопатом или вроде того ? — По-моему , они считают тебя нормальным . Давай забудем об этом , ладно ? — Она поворачивается к нему спиной и выключает лампу со своей стороны кровати. Проходит минута . Как прис тыженный школьник , он чувствует , что не сможет заснуть , если она еще раз не подтвердит , что все в порядке. — Извини , что… облажался, — произносит он виноватым тоном. — В который раз ! Она опять поворачивается и нежно гладит его по щеке : — Не говори глупости . Все было хорошо , пока ты меня не ударил . Ты им очень , очень понравился. — А ты-то что обо мне теперь думаешь ? — спрашивает он , по-прежнему сомневаясь. Сильви вздыхает и улыбается : — Я думаю , что все в порядке. — Тогда , может , поцелуешь меня ? — Не могу . К ровь из носа пойдет . Завтра тебе компенсирую. Сильви треплет его волосы и снова отворачивается . Довольный , он сползает ниже по кровати и кладет руки за голову . Кровать действительно огромная ; она мягкая , белье пахнет свежестью , а за открытым окном стоит сп окойная летняя ночь . Сбросив одеяла и покрывала , они лежат под белой хлопковой простыней , под которой виднеется изящный контур ног и узких бедер Сильви , изгиб ее длинной , гладкой спины . Надежды на секс испарились в тот самый момент , когда он нанес удар , д а и есть угроза сотрясения мозга , но он все же поворачивается и кладет руку на ее бедро под простыней . Кожа у нее прохладная , гладкая. — Нам завтра долго ехать, — бормочет она. — Давай спать. Он смотрит на ее затылок : длинные тонкие волосы падают на подушку , открывая более темные завитки . Какой получился бы кадр , думает он , как красиво . Похоже на кадр из его проекта “Текстуры” . Может , все-таки признаться ей в любви , только не прямо , например , сказать “Кажется , я в тебя влюбился” ? Это и трогательнее , и меньш е обязывает . Но нет , не время ; не сейчас , когда на ее тумбочке все еще лежит кусок пропитанной кровью ваты. Но Декстер все-таки чувствует , что должен хоть что-то сказать . Вдруг исполнившись вдохновения , он целует Сильви в плечо и шепчет : — Знаешь , как говор ят ? — Он умолкает . Сделав паузу для эффекта , добавляет : — “Люди всегда причиняют боль тем , кого любят !” Как это остроумно , как трогательно , думает он ; но она не отвечает , а он , подняв брови , ждет , пока не понимает , что реакции не последует. — Давай спать , ладно ? — говорит она. Чувствуя обиду , он ложится на спину и слушает тихий гул , доносящийся с шоссе А 259. Где-то в другой комнате ее родители сейчас наверняка перемывают ему кости , и он , к своему ужасу , понимает , что ему хочется засмеяться . Он начинает похи хикивать , затем смеется , пытаясь делать это тихо ; но тело его трясется , и матрас под ним тоже. — Ты что , смеешься ? — бормочет Сильви в подушку. — Нет ! — отвечает Декстер и жмурится , чтобы сдержаться , но смех накатывает волнами , и он чувствует приближение о чередного приступа хохота , поднимающегося из живота . В будущем всегда настает такой момент , когда даже самое ужасное происшествие из прошлого становится всего лишь забавным случаем из жизни , и он понимает , что это как раз такой случай . Одна из тех историй, которую он хотел бы рассказать Эмме Морли . Но он не знает , где сейчас Эмма Морли и чем она занята ; они не виделись уже почти два года. Надо запомнить этот случай . Когда-нибудь он расскажет о нем Эмме. Декстер снова начинает смеяться. Глава 13 Третья волн а Четверг , 15 июля 1999 года Сомерсет И вот они посыпались . Роскошные конверты из тисненой бумаги ложились на коврик неиссякаемым потоком . Свадебные приглашения. Это была далеко не первая волна . Кое-кто из их ровесников стали мужем и женой еще в универ ситете , но то были балаганные студенческие пирушки , пародия на взрослую свадьбу , что-то вроде шуточных студенческих “званых обедов” , когда все наряжались в вечерние платья и ели макаронную запеканку с тунцом . Вместо свадебных приемов устраивали пикники в м естном парке , гости являлись в костюмах и бальных платьях из секонд-хенда , а потом все шли в паб . На свадебных фотографиях тех лет невеста с женихом обычно изображены чокающимися кружками пива ; невеста при этом могла сжимать сигарету густо накрашенными кр а сной помадой губами . Да и свадебные подарки были скромными : сборник модной музыки на кассете , долгоиграющая пластинка , фотоколлаж в дешевой рамке , набор свечей . Университетская свадьба была чем-то вроде забавной выходки , бунтарства в легкой форме — это бы л о равносильно тому , чтобы сделать маленькую татуировку , которую никто никогда не увидит , или обрить голову в знак протеста. Второй волне , свадьбам двадцатипятилетних , еще удалось сохранить кое-что от той непринужденной , домашней атмосферы . Гости собирались в местных клубах и родительских садах , свадебные обеты писали сами , ни в коем случае не приплетая религию , и кто-то неизменно читал то стихотворение о дожде , у которого слишком маленькие ладошки Имеется в виду любовное стихотворение американского поэта Эдварда Каммингса (1894 – 1962). . Но прагматизм уже тогда начал показывать свое холодное и жесткое лицо . Идея “реестра свадебных подарков” уже витала в воздухе. Пожалуй , в будущем следует ожидать и четвертой волны — волны вторых браков , не то радостных , не то грустных событий , все участники которых испытывают легкий дискомфорт и спешат свернуть праздник к половине десятого , чтобы не утомились многочисленные дети . “Мы не хотели устраивать ничего грандиозного, — обычно говорят в таких случаях жених с невесто й. — Просто повод для маленькой вечеринки” . Но в данный момент , в этом году , на взлете третья волна — третья волна , которой до сих пор не было равных в мощности , великолепии и разрушительной силе . Это свадьбы людей от тридцати до тридцати пяти лет, — на эт и х празднествах уже никто не смеется. Третью волну не остановить . Очередной роскошный кремовый конверт почтальон приносит почти каждую неделю . Конверт , такой толстый , будто внутри бомба , содержит замысловато выполненное приглашение — триумф бумажной инженер ии, — а также внушительный список телефонов , электронных адресов , веб-сайтов и инструкций , как добраться , что надеть и где покупать подарки . Места в загородных отелях бронируются блоками ; вылавливаются целые стаи лосося ; огромные шатры возводятся за одну н очь , как бедуинские палаточные города . Дымчато-серые смокинги и цилиндры берутся напрокат и носятся с самым серьезным видом , а флористам и рестораторам , струнным квартетам и учителям танцев , изготовителям ледяных скульптур и од