Vasilev_V._Slavyanskie_toponimicheskie_drevnosti_Novgorodskoy_zemli.Fragment


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
¡,»,¡�ÐÇÊÛÄÁ
­ÐÇËÌÅÎÊØÂ̽ÉÜÓÊÅÇÅ¡ÍÂ�ÊÂÆ­ÐÎÅ
Электронная версия данного издания является собственностью издательства,
и ее распространение без согласия издательства запрещается.
94/47
63.3(2)4

19
осуществлено
при
финансовой
российского
фонда
рГнф
целевого
конкурса
«1150
российской
государственности
»,
проект
12-34-08002
19
славянские
топонимические
древности
новгородской
земли
. —
рукописные
памятники
древней
руси
, 2012. — 816 c. — (1150
сийской
государственности
).
ISBN 978-5-9551-0607-6
подробно
исследованы
названия
оставленные
центральных
районов
средневековой
новгородской
период
освоения
ильменя
утраты
великим
новгородом
политической
независимости
Преимущественное
внимание
уделе
новгородских
топонимических
древностей
славянского
происхождения
появившихся
образом
XVI
собственных
наименова
ний
людей
общеязыковой
нарицательной
лексики
топонимы
рассмотрены
историко
лингвистическом
плане
преимущественно
стороны
происхожде
ния
эволюции
словообразовательной
типологии
анализ
новгородских
гео
графических
названий
широком
сравнительном
фоне
межславянских
соответствий
обнаруженных
разных
регионах
исторической
славии
книга
только
специалистам
филологам
историкам
краеведам
интересуется
древней
историей
российского
государства
63.3
использована
васнецова
древнем
новгороде
», 1912
ISBN 978-5-9551-0607-6
©
васильев
, 2012
ггггггггггггггггггггггг
рукописные
памятники
древней
руси
, 2012
Главление
редисловие
ведение
культурно-историческая и диалектологическая характеристика региона
характеристика источников и материала исследования
краткий обзор топонимической историографии региона
Приемы оформления и принятая терминология
......................
лава
роблематика
изучения
славянской
то
онимической
архаики
......
ранняя славянская топонимия как предмет стратиграфического
и этимологического анализа
атрибуция славянской топонимической архаики
с учетом культурно-исторической специфики региона
Приемы выявления и анализа славянской топонимической архаики
новгородской земли
лава
отово
осессивная
то
онимия
на
базе
личных
имен
............
общая характеристика йотово-посессивной модели
топонимия от имен-композитов
вводные замечания
композиты на
-слав-/-слов-
композиты на
композиты на
-буж-
.........................................
композиты на
-неж-/-ниж-
композиты на
-веж-/-виж-
композиты на
-деж-/-теж-
композиты на
...................................
композиты на
-люб-
композиты на
.....................................
композиты на
-мыш-/-мысел-
-реж-/-раж-
-волож-
композиты с экспрессивно окрашенными компонентами
..........
лавление
топонимия от префиксально-корневых имен
114
вводные замечания
114
названия с префиксом
115
названия с префиксом
119
названия с префиксом
..................................
названия с префиксами
без-
роз-
названия с префиксами
топонимия от древнеславянских гипокористик и деапеллятивных имен
вводные замечания
названия с основой на
названия с основой на
названия с основой на
названия от деапеллятивных имен-прозвищ
бързъ
мьнюхъ
топонимия от христианских личных имен
вводные замечания
анализ отдельных названий
лава
тимоло
ическая
тноисторическая
разработка
то
онимии
лементами
Гощ
Гост
вводные замечания
.............................................
названия от засвидетельствованных имен
..........................
названия от надежно реконструируемых имен
неоднозначно трактуемые названия
...............................
новгородский ареал «
гостевой
» топонимии в связи
со спецификой исходных личных имен
лава
еантро
онимная
то
онимия
на
ичи
ицы
ица
ец
............
общая характеристика топонимов на
названия с основами композитных и префиксально-корневых имен
названия с основами древнеславянских имен-гипокористик
названия от древнеславянских деапеллятивных имен
названия от христианских личных имен
деантропонимная топонимия на
-ица
лава
рхаическая
то
онимия
ов
ев
ин
суффиксацией
............
общая характеристика модели
названия от композитов и префиксально-корневых имен
лавление
названия от гипокористик и суффиксально-корневых имен
названия от деапеллятивных имен
названия от неславянских полных имен
лава
онимия
равная
личным
именам
...........................
лава
черки
деа
еллятивной
то
онимической
архаики
анализ
то
ооснов
................................................
бебр-
бебер-
болог-
благ-
сболог-
бологин-
весниболог-
бортн-
велеш-
Перун-
волос-
...................................
веряж-
варяж-
............................
вет-
витеб-
виглин-
скобол-
вышебол-
радобол-
негобол-
радбил-
люболяд-
..........
водос-
........................................................
волм-
вереб-
..................................................
волын-
волыш-
волун-
урев-
вяжищ-
вежищ-
вяж-
веж-
белавеж-
нововеж-
дедн-
дедл-
дрегл-
дряж-
дретен-
дрет-
дертин-
еглин-
егл-
иглин-
игл-
здриног-
воздрин-
зерем-
........................................................
каден-
..................................
.........................
клещин-
лещев-
.......................................
колм-
колом-
коломн-
коломен-
коломищ-
...................
конотоп-
кострон-
круп-
.........................................................
лемён-
илем-
лавление
лукат-
лукав-
............................................
лезн-, л
нел
меглин-
мегл-
могл-
негл-
недл-
медл-
.....................
накол-
вокл-
Пирекл-
осон-
осоj-
Присаj-
соин-
...........
Панерет-
неред-
Падол-
......................................................
Перетн-
Пертешн-
Перет-
клетн-
Перетерг-
Перетер-
бокотерж-
торган-
Песн-
Пес-
Писен-
Писков-
Песчив-
Песчин-
Плюс-
Плес-
Плос-
Похон-
Прохон-
Прихон-
охон-
хон-
захон-
Прус-
Прусын-
Пхов-
вшел-
рагл-
радл-
рахл-
..............................................
сеглин-
сегл-
седлин-
селин-
согл-
.........................
ужин-
ужен-
уж-
уз-
узмен-
хуб-
хутын-
хутон-
хутан-
чаун-
...................................................
ущир-
щерч-
цур-
шур-
чур-
щур-
.......
ясен-
есен-
лава
еа
еллятивные
то
онимы
архаизмы
рамках
редких
структурных
моделей
.........................................
модели на
-ом(-о
-омля/-емля
модели на
модели с суффиксальным элементом
названия на
названия на
-ова
-ева
...........................................
названия на
от катойконимов
названия на
от обозначений социальных категорий
лавление
названия на
архаическая ойконимия с префиксом
сращения с местоименными компонентами
лава
екоторые
ас
екты
славяно
балтийско
ересечения
нов
ородской
то
онимии
..........................................
вводные замечания
.............................................
вероятные древнеславянские кальки с балтийского
..................
русская
» топонимия в Приильменье
демянская
» топонимия
.........................................
соминые
» названия вод и селений
лава
то
ли
вистическо
анализа
славянской
то
онимической
архаики
ов
ородской
земли
................
ономастические обобщения
Этноисторические заключения
сточники
литература
............................................
ринятые
сокращения
..............................................
арты
...........................................................
онимический
индекс
............................................
редисл
вие
имя собственное (предмет ономастики)
визитная карточка, с нее приличествует
начинать знакомство, в данном случае —
страной, ее регионами, городами, селе
ниями и, главное, с населяющими и насе
лявшими ее людьми.
о. н. трубачев
топонимика возникла как историческая дисциплина, в которой проблематика
историко-лингвистического истолкования географических имен изначально за
нимала главенствующее место. вопрос о происхождении в той или иной степени
сохраняет свою остроту и актуальность при любых аспектах и методах научного
обращения к топонимическому материалу. Постоянный интерес к происхождению
названий вполне понятен. При квалифицированной интерпретации они представ
ляют собой ценный источник для познания лингвистической и этнической исто
рии, приоткрывающий завесу над путями сложения местных говоров и процесса
ми заселения отдельных территорий. топонимы обычно устойчивы во времени,
четко локализованы в пространстве, содержат черты, поддающиеся хронологиза
ции и этноязыковой идентификации. Говоря образно, топонимы «консервируют»
прошлое языка, а язык, как известно, важнейший признак этноса, наиболее значи
мый в дописьменные эпохи. широкое историко-лингвистическое изучение топо
нимов открывает много новых возможностей для воссоздания мозаичной картины
отдаленных эпох.
до настоящего времени древняя славянская топонимия, прикрепленная к обла
сти средневековых пятин великого новгорода, разрабатывалась в целом недоста
точно и разрозненно. По разным причинам на топонимический источник обраща
лось немного внимания, несмотря на то, что географические имена способны по
крайней мере существенно дополнить накопленные знания об особенностях языка
средневековой новгородской республики, равно как о путях и процессах славян
ского заселения данной культурно-исторической территории. Предлагаемая книга
претендует на то, чтобы отчасти восполнить этот пробел. Главной задачей настоя
щего исследования является разработка принципов выявления и описания топо
нимической архаики и на этой основе комплексный историко-лингвистический
(словообразовательный, этимологический, ареальный, стратиграфический) анализ
редисловие
славянской архаической топонимии новгородской земли на широком лингвогео
графическом фоне, с привлечением межславянских аналогов и соответствий.
читатель найдет в книге большое количество этимологических решений для
древних «непрозрачных» географических названий, появившихся на новгород
ской территории до XVI
века. большинство из них никогда не рассматривалось в
предшествующей литературе. кроме того, благодаря привлечению новооткрытых
фактов были уточнены и дополнены некоторые существующие топонимические
трактовки. топонимический анализ выявил разнообразие древненовгородских ан
тропонимов и апеллятивных лексем, среди которых немало и таких, которые не
попали в письменность, но оказались донесенными структурой названий. в
сум
ме это позволило сформулировать множество закономерностей (фонетических,
деривационных, ареальных), наблюдаемых не только в фонде региональной сла
вянской ономастики, но и в общеязыковой лексике, понять некоторые аспекты
связей древнеславянской топонимии с дославянской топонимией, прежде всего с
древнебалтийской, а также уточнить характер славянской колонизации русского
северо-запада. наряду с этим, в книге постоянно решаются различные более част
ные вопросы соотнесения конкретных названий с конкретными топографически
ми объектами на новгородской территории. в основном эти вопросы относятся к
уточнению хронологии современных селений и урочищ и к локализации средне
вековых населенных пунктов, что имеет значение для исторической географии и
археологии новгородской земли.
основная методика исследования задана поиском славянских топонимических
древностей, задачами их словообразовательного объяснения, этимологической
расшифровки, ареального прочтения и классификации по структурно-дериваци
онным и мотивационно-семантическим признакам. способы топонимического
анализа определяются историко-лингвистической направленностью исследования
и свойствами изучаемых многочисленных фактов. автор, однако, не намеревался
осветить в полном объеме всю славянскую топонимическую архаику региона, по
скольку решение столь грандиозной задачи потребовало бы десятилетий кропот
ливого труда и все равно осталось бы незавершенным. можно сказать, что автор
везде старался отдавать предпочтение не количественной, а качественной стороне
анализа, понимая, что убедительность интерпретаций, пожалуй, самое главное в
изучении столь разнообразного и неоднозначно трактуемого явления, как топони
мическая архаика. для научного анализа всегда существенны детали, безусловно
повышающие его надежность. Поэтому в книге так много места отведено рассмот
рению подробностей собственной истории отдельно взятых топонимов, с их да
тировкой и локализацией по средневековым и современным данным, с оценкой
фонетических, словообразовательных и народно-этимологических модификаций
форм в хронологически различных материалах, с учетом вторичных переносов
названий на смежные микротерритории и др. При труднообозримом массиве нов
городской топонимии исследовательский приоритет отдается географическим на
редисловие
званиям, во-первых, трактуемым сравнительно надежно, во-вторых, отмеченным в
ранних письменных новгородских источниках и, в-третьих, соотнесенным со зна
чимыми, функциональными объектами региона (территориальные центры, города,
крупные села и водоемы).
Привлеченная к анализу архаическая славянская топонимия новгородской
земли, с целью более полной и непротиворечивой ее систематизации, подразде
лена на две большие категории: названия деантропонимные (отантропонимные),
производные от именований людей, и названия деапеллятивные (отапеллятивные),
имеющие в этимологическом исходе апеллятивную лексику, как правило, с нелич
ным значением. за малым исключением, разрабатываемый материал классифици
руется в первую очередь по данному признаку. в главе
1 освещается проблемати
ка стратиграфического изучения древнеславянской топонимии, обосновываются
понятие славянского топонимического архаизма, критерии и приемы выделения
славянской топонимической архаики в связи с языковой и культурно-исторической
спецификой региона. в части, связанной с лингвистическим анализом конкретных
названий, главы
2—6 посвящены деантропонимной топонимии, главы
7—9 — де
апеллятивной топонимии новгородской земли. в заключительной главе
10 подве
дены итоги лингвистического анализа топонимической архаики в связи с процес
сами раннеславянской колонизации русского северо-запада.
на разных этапах создания этой книги для меня много значили бескорыст
ная научная помощь и моральная поддержка с.
мызникова, а.
варбот, а.
бурыкина, е.
березович, м.
Горбаневского, в.
ко, а.
Гиппиуса, л.
куркиной, з.
рубцовой, в.
мокиенко, ф.
успен
ского, в.
шульгача, и.
анкудинова, в.
конецкого, с.
торкара, з.
бабика
и безвременно ушедших а.
шилова и в.
Поветкина. в судьбе книги самое
деятельное участие принимала н.
вихрова: начиная от собирания материала
новгородских географических названий и заканчивая составлением топонимиче
ского индекса. благодаря всем этим людям содержание книги стало значительно
лучше и ускорился ее выход в свет.
ведение
уже на заре русской истории мы обязаны
новгородцам тем, что мы такие, как есть,
тем, что мы русские.
д. с. лихачев
ультурн
ист
ричес
ая
диале
Гичес
ая
хара
теристи
реГи
на
изучаемое в настоящем исследовании топонимическое пространство, ко
торое в дальнейшем обычно именуется новгородской землей, ограничено обла
стью бывших новгородских пятин: водской, шелонской, деревской, бежецкой
и обонеж
ской (в последней только ближайшая к новгороду юго-западная часть,
исключающая территорию современной карелии, см. карту
1). хотя эта область
не охватывала всех древних владений великого новгорода, а сам термин «пятина»
принадлежит сравнительно поздним источникам уже московского периода, поль
зоваться терминологией пятинного деления очень удобно при изучении средне
вековой новгородской истории. важно то, что пятины очерчивали наиболее близ
кие к новгороду районы, или, по словам к.
неволина [1853: 55], «внутренние
земли» новгорода. речь, следовательно, идет о центральной (коренной, исконной)
новгородской территории, сложившейся как единое целое задолго до покорения
новгорода москвой. По современному административно-территориальному де
лению исследуемый регион приблизительно охватывает всю новгородскую
обл.,
южную половину ленинградской
обл. (примерно до широты санкт-Петербурга)
небольшую юго-западную часть вологодской обл., восточные и северо-восточ
ные районы Псковской
обл., граничащие с новгородской и ленинградской
обл.,
и примыкающие к новгород
ской северные и особенно северо-восточные районы
тверской
обл. в плане естественной гидрографии это почти вся площадь озерно-
речного ильмень-волховского бассейна (окрестности оз.
ильмень и течения круп
ных рек ловати, шелони, Полы, мсты, волхова) с прилегающими сюда бассей
нами луги,
Плюссы и оредежа на северо-западе, верховьями мологи и сяси на
востоке и северо-востоке.
вопросы заселения, формирования границ, средневекового территориально-
административного устройства и тенденций развития очерченного региона, весь
ма значимого в культурно-историческом отношении, уже более полутора сотен
ведение
лет интересуют историков и археологов. среди многих исследований на эти темы
имеются основательные труды к.
неволина [1853], с.
андрияшева [1914],
бернадского [1961], а.
кузы [1975], е.
носова [1992], в.
янина [1981;
1998], а.
насонова [1951/2002], а.
селина [2003], а.
фролова и н.
тух [иадП], и.
еремеева и о.
дзюбы [2010] и др., их дополняют монографии,
освещающие социально-экономическую историю новгород
ского крестьянства в
эпоху московских земельных описаний [агр. ист. сев.-зап.; степанова 2004], эт
ническую историю населения новгородской земли по данным антро
пологии [сан
кина 2000], процессы христианизации новгородской земли [мусин 2002]. Первые
славянские племена появились в окрестностях оз.
ильмень не позд
нее 3-й четверти
тыс. н.
э. об их появлении сигнализирует главным образом культура новгородских
сопок — высоких крутобоких погребальных насыпей с несколько уплощенными
вершинами, которая по анализу вещевого инвентаря датируется приблизительно
вв. относительно славянской принадлежности этой культуры сомнения у
археологов практически отсутствуют. но славяне, надо полагать, проникли сюда
еще ранее VIII
в., поскольку культура сопок для того, чтобы оформиться в ее окон
чательном виде, должна была пройти определенный этап становления. кроме того,
на значительную часть региона новгородской земли налагается ареал культуры
псковско-боровичских (псковско-новгородских) длинных курганов
— валообраз
ных погребальных насыпей длиной свыше 10
м при обычной ширине 5—6
м и
высоте 0,5—1,5
м, относимых к VI—IX
вв. в этих курганах тоже обнаруживают
славянские элементы, но наряду с прибалто-финскими и балтийскими
. южные
и восточные рубежи новгородской земли в общих чертах соответствуют преде
лам расселения летописных ильменских словен, как они устанавливаются по рас
пространению сопок. «сопочный ареал, — пишет е.
носов [1992: 12], — по
разительно совпадает в ряде мест с позднейшими территориальными пределами
новгородской земли». западный фланг исследуемой области новгородских пятин
определяется пограничьем с исторической Псковской землей, а
также границами
с Пусторжевской землей, принадлежавшей издревле новгороду, но не вошедшей
после присоединения к москве в пятинное деление. о Псковской земле нужно ска
зать особо. традиционно ее считали органическим продолжением новгородской
земли, предполагая позднее выделение Пскова из владений новгорода — в XIV—
вв. однако не так давно было обосновано, что уже начиная с 1137
г. Псков не
обнаруживает даже малейших признаков политической зависимости от новгорода
[янин 1992; 2004: 254—266]. не углубляясь сейчас в существо вопроса об истоках
этнодиалектного своеобразия территории Причудья и бассейна р.
великой, можно
согласиться с тем, что Псковская земля стала формироваться как отдельная терри
Подробно о своеобразии и проблеме этнической атрибуции археологических культур
2-й пол. I
тыс. н.
э. на русском северо-западе см., например, в обобщающих работах [се
дов 1999: 117—128, 158—165; конецкий 1998; носов 1988; оч. истор. географии: 32—41,
ведение
ториально-этнографическая единица уже во 2-й пол. I
тыс. н.
э. [седов 1999: 235].
археологические материалы показывают, что этнокультурная среда последних
веков I
тыс. н.
э., в которой складывались новгородская и Псков
ская земли, суще
ственно различалась и была лишь отчасти снивелирована к XI
в. за счет притока
населения и культурных влияний из Приильменья [носов 1992:
27]. исконно за
ложенные в бассейне р.
великой тенденции самостоятельного развития привели в
конечном счете к обособлению Псковской земли уже в раннедревнерусское время.
хочется добавить, что не только археологические материалы, но и сам характер
новгородского топонимического ландшафта по ряду существенных черт отличен
от псковского (подр. см. в гл.
10). более схематично обозначаются исследователя
ми северные пределы центральных районов новгородской земли, что, пожалуй,
связано с непрерывным расширением этих пределов к северу и северо-востоку на
чиная с первых веков появления славянского этноса на ильмене.
При известной схематичности границ, маркирующих порой отдаленные пери
ферии, исследуемый регион обладает отчетливо выделяемым центром. Полити
ческой и культурной столицей региона стал новгород, главный город ильменских
словен. на заре своей истории новгород, вероятно, возник не как центр только
племенного союза ильменских словен, а как столица большой разноэтничной
федерации северо-запада, состоящей из племен славян и аборигенных племен
финно-угорского происхождения; на это, по мнению в.
янина [2004: 24], на
мекают древние этнические наименования топографических объектов в новго
роде:
славенский
неревский
концы,
Прусская
ул.
исследователи видят опреде
ленное типологическое сходство в местоположении северной и южной столиц
древней руси
— новгорода и киева: оба города возникли на важнейших речных
магистра
лях и на пересечении разных этнокультурных зон [Петрухин, раевский
2004: 173]. само название
новгород
, самоочевидное с лингвистической точки
зрения (‘новый город’), тесно связано с проблемой возникновения города, хотя
объясняют данный топоним по-разному
. диалектно-этнографическим ядром ко
к сожалению, название конца
славенский
(сюда же
славенский
холм,
славно
) не впол
не вписывается в предложенную стройную схему, поскольку фонетически и словообразова
тельно плохо вяжется с этнонимом
славяне
. во-первых, данный этноним в древнерусской
письменности передается с фонемой
в корне (ср. летописное
словене ильменские
), тогда как
наименования славенского конца в летописи всегда находим с фонемой
слав
-). во-вторых,
гласная в суффиксе этнонима
словене
никогда не пропадает, а в новгородском топониме на
блюдается ее исчезновение (
славен-/славн
-). остается допустить незакономерное переина
чивание этнонима (сближение со
слава
славьныи
), но трудность в том, что топоним
славно
рано появляется в летописи, когда память о возникновении новгорода вроде бы должна была
еще сохраняться.
сегодня конкурируют две приемлемые трактовки, выдвинутые археологами.
дом
первоначально называли новгородский кремль, детинец, но что было исходным, «старым
городом»? либо крепость на левом берегу волхова была названа
новым городом
по отноше
нию к более ранней крепости — Городищу у истока волхова (см. [носов 1990: 191—193]),
ведение
ренной новгородской земли выступает Приильменье — территория, окружающая
ильмень, включающая нижние течения ловати, шелони, мсты, верховья вол
хова. существенно, что Приильменье является одновременно и географическим
центром, поскольку оз.
ильмень собирает воды с большей площади изучаемого
региона новгородской земли. к ильменю сходятся реки и широтного, и мери
дионального направлений, которые, как хорошо известно, являлись в древности
главными нитями коммуникаций и летом, и зимой. все крупные реки ильмень-
волховского бассейна связаны на водораздельных участках системой волоков с
реками иных бассейнов. реки и озера служили путями славянского расселения и,
что не менее важно, местами первичного славянского хозяйственного освоения,
поскольку берега водоемов были наиболее удобны для пашенного земледелия
[носов 1999: 160]. благодаря обилию рек новгородская земля предстает инфор
мационно проницаемым пространством, что несомненно явилось естественно-
географической предпосылкой к формированию этнодиалектной и политической
целостности региона.
Говоря об относительной целостности центральных районов древней новго
родской земли, нельзя не отметить яркого своеобразия древненовгородского диа
лекта (в широком смысле), наиболее полное систематизированное описание ко
торого сделал а.
зализняк [1995; 2004] преимущественно на основе анализа
берестяной письменности. берестяные грамоты открыли специфические факты
живой древненовгородской речи со множеством диалектных черт, ранее не знако
мых ни палеорусистике, ни славистике в целом. Предполагается даже, что если бы
новгородская земля продолжила существование как самостоятельное государство,
мог бы сформироваться особый восточнославянский язык, подобно белорусскому
или украинскому: «с историко-лингвистической точки зрения, в XI—XV
вв. сово
купность местных идиомов новгородской земли (№
3—5) образовывала пучок
диалектов, развитие которого в самостоятельный язык было прервано с концом
новгородской независимости и включением новгородской земли в состав москов
ского государства (т.
е. это своего рода “предъязык”, которому не суждено было
развиться дальше этой фазы)» [зализняк 2004: 7].
остаются весьма дискуссионными вопросы о том, какое происхождение имел
древненовгородский (новгородско-псковский) диалект и о том, какими путями
пришли сюда, в ильмень-волховский бассейн, ранние славяне. По поводу реше
ния этих тесно взаимосвязанных вопросов традиционно конкурируют две основ
ные точки зрения.
Первая гипотеза — «западнославянская», разделяемая многими
историками и языковедами начиная с 1-й пол. XIX
в., — подчеркивает западносла
вянский генезис ранних славян-заселителей земель будущих новгорода и Пскова
и, resp., первых диалектов русского северо-запада. Этой гипотезе отдали дань раз
либо же детинец был
в противопоставлении трем предшествующим поселкам вблизи
него, имена которых отразились позднее в наименованиях людина, неревского и славенского
концов, см. [янин 2004: 72].
ведение
ные поколения крупных историков, археологов, языковедов, этнографов. так, язы
ковед а.
шахматов [1899: 382] писал о том, что севернорусам, двигавшимся от
среднего Поднепровья, пришлось столкнуться в верховьях западной двины, вол
ги и днепра с ляшскими (польскими) племенами, их оттеснить и ассимилировать,
но от ляхов были унаследованы цоканье,
гл
(< *
*dl
), смешение
и
и дру
гие черты, отмечаемые в новгородско-псковских землях. Этнограф д.
[1954] обосновывал мнение о миграции балтийских славян морским и сухопутным
путем в Поволховье и Приильменье, к ильменским словенам, которые ассимили
ровали пришельцев, восприняв от них ряд языковых черт. особенно часто писал о
проблеме появления ранних славян на русском северо-западе археолог в.
се
дов, который отождествляет северную (псковскую) ветвь летописных кривичей с
создателями культуры псковских длинных курганов, а летописных словен ильмен
ских — с носителями культуры сопок. он отстаивает идею, что и кривичи (очень
рано, еще в V
в.), и словене ильменские (немного позднее) пришли в бассейны
озер чудско-Псковского и ильмень с запада — из Польши, со среднего течения
вислы, для чего им пришлось напрямую пересечь земли балтов [седов 1994; 1999:
117—128, 158—165]. в.
янин [2004: 79] тоже полностью солидаризируется с
тем, что «искать исходный пункт движения славян, получивших имена “кривичей”
и “новгородских словен”, на землях будущих Пскова и новгорода следует в облас
тях, прилегающих с юга к балтике».
современный, лингвистически продвинутый вариант данной гипотезы был
предложен а.
зализняком. изучение лингвистических особенностей новгород
ских берестяных грамот привело исследователя к пониманию того, что ранние
славянские говоры на русском северо-западе были разными по своему происхож
дению. на долготе примерно от Пскова до новгорода превалировал архаический
диалект псковских, или северных, кривичей, который находился в ближайшем
родстве с западнославянскими, конкретнее с севернолехитскими и лужицкими,
диалектами. к востоку и северо-востоку от новгорода распространялись говоры
общевосточнославянского типа, принадлежавшие ильменским словенам. со вре
менем происходила консолидация этих двух идиомов уже в рамках единого древ
неновгородского государства; см. [нГб 1984—1989: 232; зализняк 1995: 3—4;
вторая гипотеза раннеславянского этногенеза на русском северо-западе —
«среднеднепровская», или «южная» — трактует первых славян в окрестностях
ильмень и чудско-Псковского как пришельцев из области киева и среднего
Поднепровья. При таком понимании подчеркивается общевосточнославянский ге
незис славянских заселителей новгородской и Псковской земель, а диалекты из
вестных по начальной летописи племен кривичей и словен ильменских считаются
восточнославянскими. Пути прихода славян на север — по днепру и его прито
кам, далее на ловать и в бассейн великой. Приверженцев «южной» гипотезы было
меньше, чем «западников», и им приходилось не раз полемически заостренно от
стаивать изначальное единство восточных славян. так, ф.
филин [1972:
ведение
например, пишет, что «фантастическая гипотеза о появлении славян на территории
восточной европы из прибалтийских земель» по-прежнему продолжает соблазнять
историков. идея изначальной гетерогенности восточнославянской зоны встретила
серьезную критику со стороны исследователей, отстаивающих традиционный те
зис о гомогенности происхождения восточнославянских языков
. о.
трубачев
обращает внимание на то, что особо заметные «западнославянские» черты в древ
неновгородских говорах (неосуществление второй палатализации задненебных,
неупрощение праславянских
*dl
) — это всего лишь праславянские архаизмы,
пережитки, а не совместные инновации, поэтому данные явления не могут счи
таться показательными для констатации особенного западнославянско-новгород
ского родства. вместе с тем подобного рода черты свидетельствуют о периферий
ности говоров данного региона: по словам трубачева, «здесь перед нами как бы
периферия периферии, то есть сугубая периферия». заселение новгородской зем
ли могло быть только в одном направлении — с днепровского юга на север [труба
чев 1997: 69; 2002а: 22—23; 2002б: 275—278]. исчерпывающую диахроническую
классификацию основных черт древненовгородского диалекта, главным образом
фонетико-морфологических, дает в.
крысько [1998: 74—93], доказывая, что
древненовгородский — это наиболее периферийный, архаичный и вместе с тем
инновативный восточнославянский диалект, восходящий к племенному диалекту
ильменских словен, распространенный на всей территории новгородской земли, а
не только в ее западной части.
в целом эволюция мнений относительно лингвоэтногенеза на русском севе
ро-западе претерпела с сер. XIX
в. определенные изменения, заключавшиеся в
постепенном сдвиге акцентов в пользу второй, «южной», гипотезы. в частности,
идея о первоначальной миграции в этот регион славян с берегов балтийского моря,
бывшая некогда наиболее популярной среди историков, так и не нашла достаточ
ных лингвистических аргументов. концепция в.
седова о приходе кривичей и
ильменских словен из средневисленского региона, хорошо известная благодаря
авторитету крупного археолога, подвергнута критике в современной археологи
ческой литературе; см.: «система археологической аргументации для обоснова
ния западной гипотезы так и не была создана», при том что «южная версия за
последние десятилетия значительно укрепила фактологическую базу» [конецкий
1998: 236]. наконец, мы наблюдаем изменение взглядов а.
зализняка, который
в по
следних своих трудах избегает упоминаний об особом родстве севернокри
вичского с севернолехитскими и лужицкими диалектами, ограничиваясь предпо
ложением «о
ранней изоляции носителей прановгородско-псковского диалекта от
остального славянства» [зализняк 2003: 221].
в статье [крысько 1998] изложены довольно подробные сведения об участниках и пери
петиях многолетней дискуссии, посвященной проблематике происхождения, межславянских
связей и особенностей древних говоров русского северо-запада.
ведение
на мой взгляд, анализ конкретных фонетических, грамматических и лексиче
ских изоглосс древненовгородского диалекта на широком общеславянском фоне,
строгий учет соотношения в них архаизмов и инноваций не подтверждает, главным
образом, преждевременного вывода об особом западнославянско-новгород
ском
(западнославянско-севернокривичском) родстве. забегая вперед, отмечу, что этот
вывод не поддерживается также и анализом славянской топонимической архаи
ки новгородской земли. более надежно пока констатировать только повышенную
степень архаичности древненовгородских говоров. на этой периферии длитель
ное время сохранялась «значительная часть праславянских архаизмов и развива
— как на их основе, так и независимо от них, порой, может быть, под влия
нием контактирующих автохтонных языков — собственные инновации» [крысько
1998: 85]. на основе статистического анализа лексических связей а.
журавлев
[1994: 193] тоже пришел к сходному заключению об особой архаичности север
нокривичских говоров, легших в основу древненовгородского диалекта.
разумеется, эта отдаленная северная окраина славянского мира лучше сохра
няла не только общеязыковые пережитки, но и пережиточные элементы отчуж
даемого языкового фонда — ономастические. в частности, предпринимавшееся
ранее изучение ономастики русского северо-запада (преимущественно в работах
р.
агеевой, а.
микляева, а.
Попова, н.
Подольской и др., подр. обзор
новгородской библиографии дан ниже) уже обозначило немало славянских топо
нимических и антропонимических древностей, относящихся к раннеславянско
му времени, таких как первичные суффикс-флективные гидронимы славянского
происхождения, топонимы на
, с элементами
, многочисленные
сложные, усеченные и простые личные имена в материале новгородских берестя
ных грамот и летописей, зафиксированные в древних антропонимиконах западных
и южных славян и др. Польский ономаст я.
сосновский считает, что ойконимия
новгородского уезда и для эпохи XVI
в. сохраняет в некоторой степени архаи
ческий характер, выделяющий новгородскую ойконимию на фоне общерусской.
Проведенные сосновским подсчеты показали, что здесь более значительную, чем
в других русских областях, роль играют т.
н. первичные (по терминологии ст. рос
понда) географические названия (
Поляна
холм
речка
Городок
хоромина
), кате
горию которых принято считать наиболее древней. удельный вес топонимических
дериватов в ойконимии новгородского уезда менее значителен, чем в других райо
нах московского государства, но набор словообразовательных формантов самый
богатый. часто встречаются древние суффиксы
-н-
-ыня
, зато поздний суф
фикс
-овка
проявляется реже, чем на других русских территориях [Sosnowski 2002:
материалы по современному диалектному членению русского языка свиде
тельствуют о сложном составе диалектных объединений на территории бывших
новгородских пятин. согласно сводной диалектологической карте русского языка
г. (см. [захарова, орлова 1970]), северо-восточная часть изучаемого региона
новгородской земли занята сегодня ладого-тихвинской группой говоров северного
ведение
наречия, центр (Приильменье) и северо-западная часть (бассейны луги и Плюссы)
относятся к ареалу новгородских говоров, южные пределы охвачены Псковской
группой и селигеро-торжковскими говорами. восточные окраины бывшей новго
родской земли преимущественно совпадают с восточным пограничьем ареала се
лигеро-торжковских и ладого-тихвинских говоров (если пренебречь незначитель
ным пересечением восточных окраин бежецкой пятины с западным пограничьем
ареала межзональных белозерско-бежецких говоров и одной из подгрупп влади
мирско-Поволжской группы). обрисованный современный лингвогео
графический
ландшафт, специфика которого в конечном итоге была задана наличием двух древ
них центров — новгорода и Пскова, разумеется, существенно преобразован по
сравнению с древним состоянием. с исторической точки зрения граница между
севернорусскими ладого-тихвинскими и среднерусскими новгородскими говора
ми не носит принципиального характера (замечу, кстати, что в «опыте диалекто
логической карты русского языка в европе» 1915
г. данная граница вовсе не про
ведена): эти соседние диалектные объединения очень близки и отражают развитие
собственно древненовгородских говоров. Главные различия этих диалектных объ
единений определяются тем, что говоры исторического ядра региона вокруг нов
города и ильменя и особенно восточнее ильменя (ближайшей метрополии) в силу
различных перипетий исторической судьбы (среди которых, наверное, не послед
нюю роль сыграл фактор вывода новгородцев и привоза крестьян с центральных
территорий московского государства в конце XV
— нач. XVI
в.) к настоящему
времени оказались более разрушенными, чем говоры к северо-востоку от новго
рода, продолжением которых явилась современная ладого-тихвинская группа,
очень однородная в языковом отношении. территорию этой диалектной группы,
соответствующую преимущественно территории обонежской и северной окраины
бежецкой пятины, в меньшей степени затронули прямые перемещения населения,
что, видимо, и обеспечило более полную сохранность здесь древних новгород
ских черт, практически забытых в современных западных среднерусских говорах
[оснисГ: 283—285]. более выраженная диалектная граница проходит к югу от
Приильменья. она отделяет современные новгородские говоры от существенно
отличной Псковской и Гдовской групп говоров (последняя, впрочем, разделяет ряд
общих черт с новгородскими). можно полагать, многие отличительные особен
ности Псковской группы сформировались на базе древнепсковского диалекта, со
относимого с ядром древней Псковской земли. основные черты древнепсковского
диалекта, как показывают письменные данные, встречались раньше в Приильме
нье и даже восточнее ильменя, хотя, очевидно, здесь они обнаруживаются более
разреженно. в целом формирование северной и восточной границ Псковской и
обособление Гдовской группы говоров авторы оснисГ соотносят со сравнитель
но поздним периодом XV—XVIII
вв. (с.
451), в связи с чем любопытно отметить,
что эти границы в том виде, как они даны картой диалектного членения 1965
г.,
в грубом приближении соответствуют западным и юго-западным пределам изу
чаемой мною области новгородских пятин. современные селигеро-торжковские
ведение
говоры, перекрывающие только северной частью своего ареала бывшие южные
уезды деревской и бежецкой пятин, не выделяются пучками изоглосс как единое
образование в пределах западных среднерусских говоров и не характеризуются
единством языковой структуры, заключая черты сопредельных диалектных объ
единений [оснисГ: 414].
исследование северно-западного лингвогеографического ландшафта не только
по фонетико-грамматическим, но в особенности по лексическим данным позволи
ло выявить на территории новгородской, Псковской и ленинградской обл. немало
новых диалектных зон и микрозон, прочертить новые линии диалектных изоглосс
(подр. см. [Герд 1996; 2001а; 2001б; 2001в]). По этим данным выделяют важную
для изучаемого региона границу, имеющую, как предполагается, глубокий исто
рический характер: граница по волхову — ильменю — ловати, которая разделяет
два основных массива новгородских говоров — западноновгородскую и восточ
ноновгородскую диалектные зоны.
ара
теристи
ист
чни
ко
материала
исслед
вания
словообразовательно-этимологический анализ топонимических древностей
новгородской земли на широком славянском фоне требует привлечения большо
го корпуса разнообразных источников, из которых извлекаются хронологически
различные топонимические и антропонимические факты на разных славянских
территориях, в первую очередь, разумеется, на новгородской. к категории главных
исторических источников относены прежде всего «новгородские писцовые кни
ги» конца XV—XVI
в. [нПк]. их наивысшая источниковедческая ценность для
настоящего исследования определяется тем, что они содержат массовый топони
мический материал, известный на обследуемой территории новгородского пятин
ного деления в относительно раннюю эпоху, непосредственно сменившую период
древненовгородской независимости, с которым как раз и связан генезис изучаемых
архаических названий. в настоящее время материал нПк дополняется регулярно
выходящими в свет изданиями под заголовком «Писцовые книги новгородской
земли» [Пкнз], которые включают не публиковавшиеся ранее тексты писцовых
книг 1496—1500-х
гг. по всем новгородским пятинам. не менее значителен фонд
личных наименований, представленный в нПк и Пкнз, позволяющий подробно
охарактеризовать многие особенности антропонимической системы новгород
ской
земли конца XV—XVI
в. антропонимия из новгородской писцовой документации
(в частности из нПк), помимо опубликованных указателей, систематизирована так
же в словарях [вес. он.; туп. сдлси]. немало средневековых имен и названий,
привлекаемых к исследованию, фиксируют новгородские памятники письменно
сти древнерусского и старорусского периодов: новгородские летописи XI—XVI
вв.
(особенно новгородская 1-я летопись [нПл]) и актовые материалы XII—XVI
вв.
(особенно [ГвнП]). широко использован материал берестяных грамот из новго
рода и старой руссы,
поскольку
для решения поставленных задач повышенную
ведение
значимость имеет
обилие содержащейся в берестяных документах древнеславян
ской антропонимии. берестяные грамоты собраны и прокомментированы наибо
лее полно а.
а.
зализняком в фундаментальной монографии «древненовгородский
диалект» (первое издание появилось в 1995
г., второе, переработанное с учетом
материала находок 1995—2003
гг., — в 2004
г.; это, последнее, издание широко ис
пользуется и цитируется мною при изучении новгородской топонимии).
из поздних новгородских источников наиболее важны списки населенных мест
новгородской
губ. нач. хх
в. [снмнГ], которые содержат самое полное на сегод
няшний день собрание новгородской ойконимии нового времени. во 2-й пол. XIX
в.
были опубликованы списки населенных мест российской империи [снмри], то
понимические материалы которых не менее широко привлекаются прежде всего
для межтерриториальных (горизонтальных) сопоставлений. в свою очередь хроно
логическое (вертикальное) сопоставление топонимического материала снмнГ и
снмри с топонимическим материалом нПк позволяет во многих случаях просле
дить эволюцию названий, связанных с одним и тем же топообъектом, осуществить
идентификацию ряда современных населенных пунктов со средневековыми, оце
нить общую динамику продуктивности топонимических моделей и типов в регионе
новгородской земли. встречаются также случаи, когда рассматриваемый топоним
с архаическими чертами известен по современным данным, но не обнаруживается
по нПк. учесть огромные и разрозненные материалы снмри в должном объеме,
особенно для российских губерний далеко за пределами обследуемого новгородско
го пространства, было бы практически трудной задачей без опоры на многотомные
«Russisches geographisches Namenbuch» [Vasm. RGN] и
«Wörterbuch der russischen
Gewässernamen» [Vasm. WRG], в которых систематизирована ойконимия и гидро
нимия (преимущественно из снмри), связанная с территориями европейской рос
сии, украины и белоруссии.
таковы главные источники, но они далеко не исчерпывают фактографиче
скую базу исследования. новгородская топонимия XVI—XVIII
вв. извлекается из
опубликованных писцовых описаний новгородских городов, собраний старорус
ских актов, поздних летописей, таможенных книг, географических описаний [аи;
аисм; аиюс; асЭи; аю; Гр; доп. аи; кбч; майк. кПнв; нл; нтк; и др.].
Привлечены фундаментальные историко-географические труды к.
неволина
[1853] по новгородским пятинам и погостам, а.
андрияшева [1914] по шелон
ской пятине, а.
фролова и н.
Пиотух по деревской пятине [иадП], а.
се
лина [2003] по новгородскому и ладожскому уездам водской пятины, а также
топонимическая картотека боровичского уезда новгородской
губ., составленная
Гарновским [кГарн], отдельные статьи и материалы в.
янина, и.
кудинова, с.
чернова, а.
фролова, е.
носова и других авторов, занима
ющихся новгородской историей. все эти работы в совокупности дают множество
локализованных названий, в основном ойконимов, отождествленных по различной
документации XVI—XIX
столетий. новгородские названия селений, вод и иных
объектов XIX
— 1-й пол. XX
в., помимо главных источников [снмнГ; снмри],
ведение
учитываются чаще по крупным статистико-географическим справочникам и опи
саниям, относящимся к обследуемой территории [всори; мозу; новг. сборник;
осПбгуб; судох. дор.; шан. рлло; шк. оПскГ; и др.], и снимаются со старых
карт 1-й и 2-й
пол. XIX
в. — десятиверстных [кшуб; кстрельб] и трехверстных
[втк3верст], наиболее подробных и ценных.
справочники административно-территориального деления областей за 1990-е
гг. [атдновг; атдлен; атдПск; атдтвер] и современные крупно
масштабные
топографические карты (обычно в масштабе 1:100 000, 1:200
000) привлекаются,
как правило, для уточнения локализации населенных пунктов и водоемов в обсле
дуемом регионе. современные селения сопровождаются указаниями на районы и
сельские поселения (или сельские администрации, сельские округа, сельсоветы),
современные водоемы даются обычно в гидрографической иерархии с привязками
к бассейнам сравнительно крупных водоемов региона (к
волхов, ловать, мста,
Пола, шелонь, луга, молога, нева, Паша, Плюсса, чагода, сясь и к оз.
ильмень,
ладожское, селигер). ссылки на современные справочники и карты, за редкими
исключениями, опускаются. иногда учитываются ономастические материалы соб
ственных полевых диалектологических записей автора (со ссылкой [лзап]).
источниками апеллятивной лексики являются диалектные, исторические и эти
мологические словари: [даль тсжвя; мурз. снГт; нос; Пос; срГк; срнГ; слря
XI—XVII; фасм. Эсря; Эсся; черн. иЭссря; SP; и др.]. что касается антропо
нимии, то необходимость в использовании современных диалектных лексических
данных появляется при анализе только тех названий, которые обусловлены обозна
чениями лиц и личными прозвищными именами, перенесенными из апеллятивной
лексики. исследование новгородской региональной топонимии на общеславянском
фоне, предполагающее широкий учет межтерриториальных соответствий, требует
обращения к ономастическому материалу разных территорий древней и современ
ной славии. в равной степени важно привлечение сведений как по славянской то
понимии, так и по средневековой лексике и антропонимии славян. к настоящему
времени создано много крупных словарей и монографий, широко охватывающих
и описывающих славянскую ономастику россии, украины, белоруссии, Польши,
чехии, болгарии, сербии, словении, Германии и других стран.
разумеется, факт первого, самого раннего, письменного упоминания топонима
безусловно и исключительно ценен, поскольку благодаря этому факту сразу же ви
ден масштаб исторической судьбы географического названия. вместе с тем, во
преки
распространенному мнению, не стоит безоглядно доверять средневековому докумен
ту, считая, что самые ранние топонимические варианты, содержащиеся в нем, всегда
являются исходными и наиболее достоверными для этимологизации. топонимы в
письменных источниках часто подвергаются серьезным искажениям, сведения о них
обычно разрозненны и отрывочны, носят случайный характер. Эти обстоятельства
полезно учитывать при эксцерпции топонимии из письменной документации как
поздней, так и ранней. По меньшей мере необходим отсев вариантов, отражающих
графико-орфографические погрешности и аномалии, которые порой переходят из
ведение
одного источника в другой и способны ввести в заблуждение любого интерпретато
ра. Похоже, современные составители топографических карт и списков селений и во
доемов в целом все же точнее передают географические названия, чем переписчики
и составители прошлых эпох. обращает на себя внимание и то обстоятельство, что
современная форма названия, подтверждаемая в речи мест
ных старожилов, нередко
оказывается ближе к искомому, этимологизируемому облику названия, нежели древ
нее написание, сохраненное средневековым источником. вообще говоря, топоним
на письме бывает искажен настолько, что поиски его первоначальной формы могут
привести к ложному результату, если опираться на один только источник. Поэтому
сведения о названии некоторого топообъекта по мере возможности извлекаются из
разных источников, хронологически ранних, средневековых и хронологически позд
них. в большинстве случаев это обязательное условие лингвистической интерпре
тации топонимов. кроме того, учет средневековых и современных топонимических
вариантов с их дальнейшим хронологическим отождествлением во многих случаях
позволяет решить разные частные вопросы исторической топографии новгородской
земли, а именно — правильно соотнести конкретный топоним с конкретным топо
объектом, уточнить хронологию возникновения современных селений и урочищ,
локализовать средневековые селения и урочища.
Главный источник настоящего исследования — новгородская писцовая доку
ментация XV—XVI
вв. — в подавляющем большинстве содержит ойконимы (на
звания населенных пунктов), которым, естественно, достается основное внимание.
однако объектом исследования является не ойконимия, а славянская топонимиче
ская архаика в целом, извлекаемая как из ранних, так и из поздних материалов, по
этому на равных правах с ойконимами рассматриваются и все другие классы геогра
фических названий, удовлетворяющие разным критериям архаичности. большин
ство ойконимов связано в плане словообразования с личными именами. напротив,
изучаемая гидронимия чаще имеет деапеллятивный характер деривации, а
те вод
ные названия, которые отсылают к личным именам, немногочисленны и нередко
оказываются вторичными, перенесенными из смежной ойконимии. с
точки зрения
топонимической номинации представляется существенным подчеркнуть, что гид
ронимы чаще связаны с естественными топообъектами, а ойконимы — с
искус
ственно созданными. из данного факта проистекают, между прочим, некоторые
важные следствия, касающиеся общих принципов естественно-географического,
с одной стороны, и социально-культурного (антропологически ориентированного)
отражения мира древним сознанием, с другой стороны. вообще говоря, популяр
ное при изучении топономастических древностей сосредоточение только на гид
ронимии удобно (гидронимы легко вычленимы из совокупной топонимии регио
на, как правило, на определенной территории количественно обозримы, многие из
них весьма архаичны), но неизбежно создает качественно невосполнимую лакуну
в плане содержательных приоритетов, а в собственно лингвистическом ракурсе
дает мало возможностей показать регулярное взаимодействие двух основных кате
горий топонимов — названий вод и названий селений.
ведение
микротопонимы — названия небольших болот, горок, полей, рощ и прочих ма
лоизвестных объектов — не представляют для данной работы большого интереса
из-за своего молодого возраста — обычно в пределах одного-двух столетий. в
целом
это самый массовый слой названий, недавно образованных, динамично сменяемых
и, следовательно, в подавляющем большинстве «прозрачных» по смыслу и строе
нию, к тому же собранных неравномерно и недостаточно. микротопонимы требу
ют отдельных исследований со своей специфической проблематикой. По
этому они
рассматриваются очень ограниченно, только те из них, которые отмечены черта
ми значительной древности (нельзя забывать, что отдельные микроназвания могут
сохраняться практически без изменений многими столетиями). значительно шире,
однако, может использоваться историческая микротопонимия, древность которой
доказывается самим фактом ранней письменной фиксации. так, микротопонимы,
почерпнутые из новгородских писцовых книг XV—XVI
вв. (названия пожен, уро
чищ, дорог, памятных мест и др.), разумеется, сохраняют больше архаических черт,
чем современные. к сожалению, лишь единичные памятники письменности фикси
руют средневековые микроназвания в достаточно полном объеме.
рат
ий
бз
оПо
нимичес
ко
ист
ри
Графии
реГи
на
новгородская топонимия, прикрепленная к обозначенному выше простран
ству бывшего пятинного деления великого новгорода, время от времени являлась
объектом интереса отечественных и зарубежных исследователей. обычно авторы
ставили и решали частные топономастические задачи, основываясь на скромной
сумме географических названий, локализованных на отдельных небольших частях
обширной новгородской территории и русского северо-запада в целом. из наи
более значимых работ с относительно широким охватом материала и территории
стоит назвать интересную книгу исследователя севернорусской и финно-угорской
топонимии а.
Попова [1981], которая раскрывает происхождение и историю
названий отдельных крупных селений и водоемов ленинградской, Псковской и
новгородской
обл. (т.
н. озерный край). написанная просто и увлекательно, эта
маленькая книга, изданная большим тиражом в серии научно-популярной лите
ратуры, стала общедоступным пособием для всех, интересующихся топонимикой
(см. рецензию на нее [матвеев 1982]), как, впрочем, и более ранняя книга указан
ного автора — «Географические названия» [Попов 1965], тоже основанная в зна
чительной мере на материалах русского северо-запада. для исследовательского
стиля а.
Попова характерно привлечение значительных историко-географиче
ских сведений о названии и его объекте, широкий учет данных из исторических
письменных источников; вместе с тем он порой не очень доверяет собственно
вистической стороне изучения топонимов.
не менее весомый вклад в топонимическое изучение русского северо-запада
внесла р.
агеева. в 1970—1980-е
годы появился ряд трудов этого автора по
гидронимии частей новгородской (преимущественно шелонская и деревская пя
ведение
тины) и Псковской земель, см. [агеева 1974; 1977; 1980а; 1980б] и др. особенно
важна обобщающая монография [агеева 1989], в которой водные названия новго
родско-псковской территории освещаются под углом заключенной в них культур
но-исторической информации. автор умело использует формально-этимологиче
ский и словообразовательный методы, учитывает выводы археологии. с ее именем
связано открытие на русском северо-западе широкого слоя названий древнебал
тийского происхождения.
в беглом обзоре новгородской топонимической историографии нельзя оста
вить без упоминания содержательные статьи о северо-западных географических
названиях с элементами
[микляев 1984], о топонимии на
[агеева, микляев 1979], о топонимии прибалтийско-финского народа водь [Ariste
1967], о гидронимических балтизмах в новгородско-псковских землях [топоров
1995; 1999; 2001]. часть новгородских гидронимов, предварительно помеченных
топоровым в статье 1995
г. как балтизмы, впрочем, лучше объясняются из
финно-угорских языков, см. [шилов 1999: 88—93]. иногда априорно заданное
стремление найти топонимические следы какого-либо дославянского народа на
новгородской территории не приводило к успеху. в этой связи оставляют широкое
поле для сомнений настойчивые поиски чудско-литовских элементов в новгород
ских пятинах [трусман 1898], скифских следов на северо-западе россии [собо
левский 1923], абсолютизация идей о том, что все реки и озера в восточной европе
носят финские названия, а все селения, народы и местности поименованы по ре
кам [орлов 1907]; к такому же типу предвзятых этимологических разработок сле
дует отнести неправомерное возведение даже очевидных славянских топонимов в
районе новгорода (к примеру,
людогоща
славно
Перынь
) к мерянским, вепсским
и иным прибалтийско-финским источникам [яйленко 1989; 1990; 1993]. встреча
ется и противоположная крайность, связанная с отнесением к числу генетических
славизмов той топонимии, которая убедительно и традиционно трактуется как до
славянская. так, на мой взгляд, несостоятельна гипотеза ю.
откупщикова [1961;
2005: 243—261], относящая название
, крупного озера в центре новго
родской земли, к гидронимии древнеславянского происхождения; данный лимно
ним (др.-рус.
) находит множество очевидных перекличек в гидронимии
ленинградской
обл., карелии, Эстонии, финляндии, имея прибалтийско-финские
[Попов 1981: 46—48; фасм. Эсря II: 128] или более глубокие финно-угорские (до
прибалтийско-финские) истоки [муллонен 2000]. вместе с тем ю.
откупщиков
[2006], по-видимому, справедливо «отмел» прибалтийско-финское происхождение
названия р.
ловать
, предложив балтийскую этимологию этого трудного гидро
нима. использование топонимов
межа
межник
при изучении территориально-
политических границ новгородской, Псковской и смоленско-Полоцкой земель в
связи с расселением восточнославянских племен [алексеев 1968] не кажется мне
надежным прежде всего потому, что данные топонимы не относятся к типу архаи
ческих, древнеславянских: они возникали в различные эпохи, появляются в том
числе и в настоящее время, а следовательно, не показательны для интерпретации
ведение
раннедревнерусских процессов. напротив, интересна предпринятая географом
жекулиным попытка использовать топонимы в качестве свидетельств изме
нения природы новгородской
обл. за историческое время [жекулин 1967], топони
мический подход оказался плодотворен при изучении древних водно-волоковых
путей верхней волги [иванов 1962]. новгородский диалектолог в.
строгова
рассмотрела происхождение отдельных названий новгорода и его ближайших ок
рестностей [строгова 1993а; 1993б; 1994]. в 1950—1970-е
гг. появилось несколько
кандидатских диссертаций, посвященных описанию исторической и современной
топонимии новгородской земли и сопредельных территорий [лебедева 1952; По
дольская 1956; никитин 1967; Полковникова 1970], новгородской исторической
антропонимии [мирославская 1955; сельвина 1976]. из этих работ хочется от
метить показавшееся мне наиболее интересным исследование а.
никитина о
названиях рыболовных угодий калининской, новгородской и Псковской
обл., до
полненное несколькими крупными статьями в 1960-е
гг. [никитин 1962а; 1962б;
1966]. лексико-семантический анализ верхневолжской топонимии, локализуемой
отчасти на южных окраинах новгородской земли, проведен в кандидатской дис
сертации и.
юрьевой [1991]. новгородская ономастика, главным образом ан
тропонимия берестяных грамот, изучалась в работах: [чернева 1971; Подольская
1977; 1979; роспонд 1972: 55—60; строгова 1995; мельникова 1999; шилов 2002;
2005; хелимский 2000: 344—348; Baeklund 1956]. летописные названия некото
рых древних городов новгородской земли рассмотрены в книге в.
нерознака
[1983]. были созданы небольшие топонимические словари и серии заметок по от
дельным названиям на территории ленинградской
обл. [кисловской 1974], Псков
ской
обл. [мельников 1984], верхнего Пооредежья [рябов 1995], бассейнов чагоды
и мологи [кузнецов 1999], которые носят скорее характер любительских и отчасти
поверх
ностных опытов.
нужно сказать, что в конце XX
— нач. XXI
в. изучение топонимии новгород
ской земли заметно активизировалось. большое количество славянских назва
ний с чертами древненовгородской фонетики и морфологии, донесенных сред
невековыми источниками, затрагивалось при исследовании берестяных грамот
и древненовгородского диалекта, см. прежде всего работы а.
а.
зализняка
[нГб 1977—1983: 114, 116, 120; 1984—1989: 198—200, 203—204; 1990—1996:
106—107, 116; зализняк 2004: 41, 45, 49, 52, 69, 77 и др.; зализняк, янин 2006; 2007]
крысько [2007: 91—92, 115—118, 122, 277—288]. в последнее десятилетие
изданы научно-популярные книги об истории названия гор.
старая русса [агеева,
васильев, Горбаневский 2002] и о названиях улиц старой руссы [Горбаневский,
емельянова 2010], в данных изданиях затронуто немало и «внестарорусских»
топонимов Приильменья. было опубликовано большое количество моих статей,
посвященных как славянской, так и дославянской топонимии и, шире, ономасти
ке новгородской земли, появилась монография о древнеславянской деантропо
нимной топонимии новгородской земли [васильев 2005а], выпущены сборники
[тидлнз; яиткрсз], содержащие работы известных специалистов по ономастике
ведение
и диалектной лексикологии русского северо-запада. отдельные статьи этих сбор
ников, посвященные анализу некоторых архаических славянских названий исто
рической новгородской земли [шилов 2001; 2010; шульгач 2001б; илиади 2010],
имеют самое близкое отношение к задачам настоящего исследования.
зарубежные исследователи останавливались обычно на некоторых новгород
ских названиях, преимущественно на гидронимах, не выделяя их из контекста
всей восточнославянской (или славянской) топонимии, или обращались к этимо
логической интерпретации отдельных топонимов при характеристике русского
северо-запада как контактной области индоевропейского и финно-угорского на
селения. наиболее существенными в этой связи представляются не потерявшие
актуальности исследования м.
фасмера 1930-х — нач. 1940-х
годов, который ши
роко привлекает топонимию при разработке этноисторической проблематики се
вернорусских, в том числе новгородских территорий. немецкий ученый дал, пожа
луй, наиболее надежные и обоснованные для своего времени этимологии многих
названий, отражающие характер древнего распространения или присутствия на
русском севере и северо-западе балтов, скандинавов и различных финно-угор
ских народов [Vasmеr 1931; 1933; 1941а; Vasm. BzHVO]. некоторые новгородские
гидронимы и ойконимы (
волхов
ловать
мста
шелонь
луга
оредеж
веренда
велегощи
уницы
и др.) в числе прочих севернорусских этимологически затраги
вались в свете русско-финских языковых отношений в трудах финских ученых
микколы [Mikkola 1938] и я.
калимы [Kalima 1935; 1944]. отдельные новгород
ские водные названия (
волма
Пола
Полометь
и др.) учтены в работах я.
разва
довского, трактующего славянскую гидронимию на широком общеевропейском
фоне [Rozwadowski 1948], к.
буги (
вруда
Полисть
руна
серемо
и др.)
[Būga RR III: 508, 509, 887 и др.]. в свете проблематики «норманнского вопроса»
шведским славистом р.
Экбломом рассматривалась топонимия новгородской губ.,
производная от этнонимических корней
и
[Ekblom 1915]. для обосно
вания древнего скандинавского присутствия новгородские топонимические мате
риалы привлекались немецким историком и лингвистом Г.
шраммом [Schramm
1982; шрамм 1994], который, на мой взгляд, склонен некоторые названия типично
славянского облика неоправданно выводить из северогерманских языков.
свежих, недавно появившихся работ зарубежных авторов по новгородской то
понимии немного. отмечу несколько небольших статей шведского исследователя
амбросиани [2001; 2005а; 2005б; Ambrosiani 2002], в которых рассматриваются
в сравнительно-деривационном аспекте, главным образом с использованием дан
ных хранящегося в швеции новгородского оккупационного архива (ноа), отде
льные топонимы на территории водской (никольский бутковский, дмитриевский
кипенский, богородицкий дягиленский
пог.) и шелонской (чертицкий
пог.) пя
тин. автор отмечает, что ноа — важный новооткрытый источник для изучения,
в том числе ономастического, новгородской земли, который содержит большое
количество неопубликованных дозорных, писцовых и иных книг, созданных в пе
риод шведской оккупации новгорода 1611—1617
гг. (хранится в Государственном
ведение
архиве швеции, стокгольм). в книге польского автора яна сосновского [Sosnow
ski 2002] широко привлечены новгородские данные при описании русской ойко
нимии XVI
в. Этимологическому анализу отдельных названий деантропонимного
образования, извлеченных из нПк, посвящены статьи украинских топонимистов
[Єфiменко 1995; шульгач 2000].
из совокупности работ, так или иначе освещающих географические названия
новгородской земли, вырисовывается пестрая картина региональной топонимии,
которая включает языковые напластования различных эпох и народов. в новгород
ском топонимическом ландшафте прослеживаются географические имена по про
исхождению: 1) древнефинские, оставленные по преимуществу древними прибал
тийскими финнами и реже волжскими финнами; не исключено присутствие также
единичных саамских и раннего слоя доприбалтийско-финских названий, имеющих
обобщенные финно-угорские (уральские) языковые соответствия на весьма широ
ких территориях; 2) древнебалтийские, как недавно выяснилось, весьма многочис
ленные в юго-западной половине новгородской земли, оставленные языковыми
предками литовцев, латышей, пруссов; 3)
протобалтийские (или, по терминологии
краэ, древнеевропейские, по о.
трубачеву, древнеиндоевропейские), находя
щие соответствия в разных регионах европы, но определяемые без конкретизации
по отдельным индоевропейским языкам; 4)
древнеславянские (позднепраславян
ские и древнерусские), обладающие своими специфическими чертами, но ино
гда
с трудом дифференцируемые от древнебалтийских; 5)
старорусские и русские,
наиболее многочисленные, являющиеся фоновыми для региона; многие из них
отражают узкорегиональные, сугубо новгородские языковые явления и местные
культурные реалии. в более поздние исторические эпохи в регионе возник доволь
но заметный слой карельских названий, благодаря массовому переселению карел
в XVII
в., а в XIX
в. ряд названий был оставлен переселившимися в новгород
скую
губ. эстонцами и латышами.
весьма сложен вопрос о новгородской топонимии древнескандинавского про
исхождения, который нуждается в специальном дополнительном изучении. не
смотря на то, что исследователи неоднократно обращались к поиску топонимиче
ских следов древнескандинавского присутствия на русском севере и северо-запа
де [ловмяньский 1985: 97—106; рождественская 1994; рыдзевская 1934; шилов
1999б; шрамм 1994; Ekblom 1915; Schramm 1982; Vasmer 1931; и др.], складывает
ся впечатление, что топонимические скандинавизмы в новгородской земле и за ее
пределами, особенно те, которые могли быть оставлены самими русами-варягами,
а не их славянскими соседями (применительно к этому, последнему случаю обыч
но подразумевается этнотопонимия с корнями
и
типа
русско
и др.), минимальны либо до неузнаваемости искажены русским нивелирующим
влиянием. таковы, может быть, новг. геогр.
буреги
колбеги
свинорд
и нек.
замечу, что географические названия, производные от др.-сканд. личных имен
(скажем,
иворова
ул. в средневековом новгороде), в данном случае не показатель
ны: в большинстве из них следует видеть собственно славянское происхождение,
ведение
учитывая, что славяне заимствовали ряд имен от скандинавов. минимум варяж
ской топонимии плохо согласуется с многочисленными летописными известиями
о деятельности варягов на севере руси, которые подкреплены археологическим
материалом, бесспорным варяжским языковым вкладом в древнерусский антропо
нимикон и даже в диалектную лексику. скандинавские имена сохранялись не толь
ко в среде новгородского боярства, но и в новгородской глубинке вплоть до XIV
память о варяжских «находниках» была актуальной еще во времена составления
новг. 1-й
летописи и позднее [Петрухин, раевский 2004: 263]. Противоречивость
описанной ситуации явно подразумевает роль скандинавов как значимого, но вне
шнего, привходящего этнокультурного элемента, связанного временным пребы
ванием с местными военно-торговыми центрами и не участвовавшего в сельской
колонизации региона [рыдзевская 1978: 135—136].
в целом новгородский топонимический ландшафт отражает разнообразные
процессы заселения ильмень-волховского озерно-речного бассейна различными
этносами в течение 4—5 последних тысячелетий. наиболее значительные события
в регионе начинаются с появлением славянского населения.
риемы
рмления
ринятая
термин
Гия
анализируемые топонимы исторической новгородской земли, сопровожда
емые указаниями на тип объекта и местоположение и снабженные ссылками на
источники, маркированы полужирным курсивом. При наличии «букета» названий-
иррадиатов на узкой микротерритории, закрепленных путем переноса общей то
понимической формы на близлежащие объекты (например, дер.
рядом
с дер.
жилая видогощь
и
базловская видогощь
при р.
), полужирным
курсивом выделено только одно название из ряда подобных. диахронные и син
хронные варианты одного названия, равно как все топонимические формы за пре
делами изучаемого региона новгородской земли даны обычным курсивом.
с помощью определений «древнеписьменный» и «старописьменный» (при
менительно к источникам, фиксациям, именам, названиям) условно обозначе
на отнесенность средневековых письменных фактов ко времени соответственно
до и после появления первых московских описаний новгородской земли (конец
столетия). определения «новый», «поздний», «современный» применяются по
отношению к топонимии и источникам не ранее начала XIX
вв. используемые в
книге выражения «архаическая топонимия», «топонимическая архаика», «топони
мические древности» употребляются как синонимы. различия терминов «(поздне)
праславянский», «древнеславянский», «древнерусский», «древненовгородский»
конкретизированы в разделе 2 главы
1, там же подробно трактуется понятие топо
нимического архаизма (или, иначе, архаического топонима). терминологическим
выражением «парадигма географического названия» иногда обозначена совокуп
ность всех зафиксированных вариантов одного названия, исторических и совре
менных, фонетико-морфологических и графико-орфографических, связанных
ведение
одним и тем же топообъектом. словосочетания «межтерриториальные топони
мические параллели», «параллельные топонимы» обозначают топонимы разных
территорий, совпадающие и по основе, и по средствам деривации (
радогоща

радогощи
радугошь
; «межтерриториальные топонимические эквиваленты»
или «эквивалентные топонимы» подразумевают совпадение разноместных назва
ний только по производящей основе (
бояня — бояница — бояничи — боянец
— бо
янщина — боянская
); более общий термин «межтерриториальные топонимические
соответствия» («топосоответствия») замещает указанные словосочетания, если
нет нужды в уточнении понятий.
основная доля исследования приходится на комментарии и более пространные
этюды (очерки), раскрывающие в основном происхождение и образование новго
родских названий-архаизмов. При зачастую непростом анализе топонимических
древностей наиболее оправданы обстоятельные трактовки отдельно взятых топо
нимов и небольших топонимических групп (которые обычно объединяют тожде
ственные названия и/или тождественные и сходные топоосновы) с достаточно пол
ным привлечением иллюстративно-уточняющего смежного ономастического ма
териала. Это позволяет обеспечить доказательность топонимических этимологий,
обосновать отнесение рассматриваемых названий к категории архаизмов, осветить
место новгородских названий в контексте топонимических и антропонимических
схождений и размежеваний на широком славянском фоне. в ходе историко-этимо
логического анализа топонимов отмечаются их локализация и датировка, по воз
можности учитываются топонимические варианты и названия-иррадиаты, иден
тифицируются старые и новые топонимические формы, отражаемые материалом
источников, исследуются пути фонетико-грамматической и функциональной эво
люции исходных форм. комментарии и этюды, композиционно свободные, хотя и
содержащие некоторые элементы формализации, сгруппированы в составе глав по
типологии слов-мотиваторов (исходных антропонимов и апеллятивов) и по струк
турно-деривационным особенностям. обычно они начинаются с подачи новгород
ских топонимов, отобранных для анализа (выделенных полужирным курсивом),
как правило, отраженных в средневековой новгородской письменности, при ко
торых указаны типы топообъектов, административно-территориальные привязки,
даты, источники. если название некоторого топографического объекта известно
по различной документации, то производится идентификация его хронологически
различных вариантов, обычно ретроспективно — от поздних, современных вари
антов к более ранним, средневековым; в редких случаях (при значительном фоне
тическом преобразовании, изменении облика) идентификация начинается со сред
невековых топонимических форм. рядом с первичными названиями часто даны
Принятое в данном исследовании понимание «параллельных топонимов» существенно
отличается от дефиниции, изложенной в словаре ономастической терминологии н. в. Подоль
ской [1988: 120]: «Параллельные имена — имена, не связанные между собой, но относящиеся
к одному объекту номинации».
ведение
смежные вторично обусловленные ими названия на окрестной микротерритории.
далее излагаются антропонимы и апеллятивы, мотивировавшие рассматриваемую
топонимию, с приведением материалов по разным источникам и/или с уточнени
ем отдельных моментов смыслового наполнения и образования обнаруженных
слов-мотиваторов. При наличии данных излагаются межтерриториальные топо
нимические параллели и эквиваленты, поясняются некоторые частные особенно
сти ареальной дистрибуции, фонетической эволюции топо- и антропонимических
форм и др. территориальная дистрибуция некоторых часто повторяющихся топо
нимов проиллюстрирована картами.
ономастический материал в целом приводится в том виде, в каком он был
извлечен из исторической документации или из ономастических словарей и про
чих работ по ономастике. однако в записи онимов, отраженных новгородскими
писцовыми книгами и более поздними русскими источниками, приняты совре
менные правила употребления букв «
» и «
»: буква «
» на конце слов опускает
ся, а «
» используется как мягкий знак. личные имена и апеллятивные лексемы,
отраженные в географических названиях и реконструируемые на основе геогра
фических названий, записываются с передачей редуцированных гласных во всех
возможных позициях. буквы и буквосочетания маркированы кавычками и курси
вом, фонемы — только курсивом. антропонимы и апеллятивы, мотивировавшие
названия, даны кириллицей. если самостоятельные письменные фиксации слов-
мотиваторов и топонимических форм оказались не известны, то при них ставится
астериск (*) (кроме тех немногих случаев, когда незафиксированное личное имя
с абсолютной надежностью выводится из отмеченного письменно
стью производ
ного патронима или фамилии). латинским шрифтом записываются, во-первых,
примеры из славянских языков, использующих латиницу, во-вторых, ономасти
ческие и лексико-семантические факты, реконструируемые как дописьменные
или (поздне)праславянские, в этом, втором случае астериск — обязательный
элемент. личные имена, апеллятивы и топонимы приводятся в кавычках, если:
цитируются из письменной документации в неначальной форме; 2) извлече
ны из неславянской письменности со значительными искажениями. квадратные
скобки, помимо ссылок на литературу и источники, изредка используются: 1) при
фонетической записи слогов и лексем; 2) при записи конъектур, т.
е. букв, отсут
ствующих в тексте источника. знак равенства (
) часто применяется для указа
ния на приравнивание (отождествление) названий и/или топообъектов, знак плюс
) нередко ставится, чтобы избежать повторения одинаковых топонимических
форм при перечислении материала, двоеточие (
) факультативно используется для
обозначения соотносительности родственных лексем, с помощью знака слэш (
нередко подразделяются фонетико-фонематические и графико-орфографические
варианты основ и морфем, имен и названий (но иные варианты онимов обычно
разделены круглыми скобками или запятыми), двойным слэшем (
) маркируется
регулярная мена фонем и букв, символы (
) и (
) обозначают направление мор
фологической деривации, фонетического и семантического развития.
лава
блемати
изучения
славянс
ко
оПо
нимичес
ко
архаи
но врожденная любовь к своему народу,
стремление к отечественной истории и во
обще языкоисследованию побудили нас
заняться многосторонним изысканием и от
четливым изложением древностей наших…
шафарик. славянские древности.
бодянского)
анняя
славянс
ая
оПо
нимия
редмет
стратиГрафичес
ко
Этим
Гичес
ко
анализа
нет особой нужды доказывать, что апелляция к древней славянской топони
мии существенно расширяет наши знания о ранней языковой и этнической исто
рии славян. Постепенное выявление и научное освоение славянских топонимиче
ских древностей на различных территориях приближает к системному изучению
праславянского ономастического и диалектно-лексического фондов, углубляет
знания о диалектном членении праславянского языка позднего периода, дает ма
териал к уточнению специфики ранних языковых изменений. учет межтеррито
риальных соответствий древнеславянской топонимии (архаических топоизоглосс)
преимущественно ценен при изучении проблем соотношения славянской праро
дины и новых областей расселения славян после распада праславянского языка,
при определении главных путей племенных миграций. тщательный учет топони
мических данных даже одного региона, богатого славянскими культурно-истори
ческими и языковыми древностями, расширяет возможности славянской апелля
тивной этимологии. зачастую именно топонимия становится главным источником
при этимологических разысканиях.
справедливо указывалось, что «топонимическое этимологизирование по-преж
нему остается главнейшей, хотя подчас и весьма отдаленной целью топонимиче
ского исследования» [добродомов 1982: 93]. однако вряд ли можно утверждать,
что историко-лингвистическое рассмотрение древней топонимии, несмотря на всю
привлекательность ее в качестве исторического источника, относится к числу по

Приложенные файлы

  • pdf 17495861
    Размер файла: 1 MB Загрузок: 0

Добавить комментарий