Otvety_na_voprosy_k_ekzamenu_po_pravovym_osnova..


Ответы на вопросы к экзамену по правовым основам журналистики.
1. Понятие права и массово-информационного права. Право — один из видов регуляторов общественных отношений; в многотысячелетней истории юриспруденции не раз указывалось, что в вопросах о праве следует избегать универсальных определений, общепризнанного определения права не существует и в современной науке.
Массово-информационное право – явление новое в российском праве. Мнения отечественных юристов о его природе различны. Большинство из них считает, что какого-либо специального права, связанного со средствами массовой информации, вообще не существует, а потому и нет необходимости создавать для них особую отрасль права: пусть СМИ и журналисты живут по тем же законам, что и все остальные.
2. Международные договоры в работе журналиста. Решения Европейский суд по правам человека в сфере свободы слова. Основным источником права в нашей стране являются общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры, соглашения, заключённые и ратифицированные Российской Федерацией.
Об этом говорится в статье 15 Конституции РФ, где нормы международного права признаются составляющими российского права. При возникновении конфликта между нормами международного права и законами, принятыми в Российской Федерации, действуют нормы международного права.
Журналисты должны знать и понимать нормы, по крайней мере, трёх международных документов, касающихся их профессиональной деятельности. Это нормы о свободе информации. Они распространяются не только на журналистов, но журналисты играют особую роль в обеспечении и реализации права каждого на свободу слова и доступ к информации. Свобода массовой информации является важным условием реализации этого права. СМИ предоставляют публичный форум для выражения и обсуждения мнений и содействуют конституционному праву каждого использовать и распространять информацию. Согласно положениям российского законодательства (ст. 38 Закона о СМИ) средства массовой информации обеспечивают конституционное право людей (общества) на информацию.
Почему вопрос права граждан на информацию должен регулироваться международным договором? Не является ли такая «забота» ООН и других подобных организаций вмешательством во внутренние дела страны? Во-первых, международные организации создаются для объединения государств на основе принципов и правил, которые они разделяют. Во-вторых, во всех их документах говорится о праве распространять идеи и информацию независимо от государственных границ, т.е. согласно этим соглашениям государства не должны ограничивать поток информации как внутрь страны, так и за её пределы. Именно поэтому подобные вопросы регулируются межгосударственными соглашениями.
Первым по времени принятия и по значению документом является Всеобщая декларация прав человека, провозглашённая Объединенными Нациями в 1948 году. В статье 19 Декларации передаётся суть свободы информации, В ней говорится: «Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное их выражение; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию любыми средствами, независимо от государственных границ».
Международный пакт о гражданских и политических правах был принят в 1966 году Генеральной Ассамблеей ООН. В нём также есть своя статья 19 о свободе информации, но в ней появляются новые элементы, более подробно, чем во Всеобщей декларации прав человека, объясняющие содержание свободы информации. Появление новых элементов было вызвано тем, что одни государства начали обвинять другие государства в том, что те не позволяют своим гражданам свободно получать и распространять информацию. В ответ последние подняли перед оппонентом вопрос о правомерности защиты своих граждан от пропаганды войны, фашизма, насилия и т.п. Для определения ограничений на свободу информации статья 19 Международного пакта была сформулирована уже более подробно. И хотя в ней тоже сказано, что каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений, право получать и распространять всякого рода информацию и идеи в любой форме (устно, письменно и т.п.), однако здесь же говорится и о том, что пользование этими правами налагает на человека особые обязанности и особую ответственность. Эта особая ответственность заключается в том, что пользование правом на свободу информации может быть ограничено. Но это ограничение должно быть зафиксировано в национальном законе и быть необходимым:
а)      для уважения прав и репутации других лиц;
б)      для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения.
Кроме того, статья 20 того же Пакта позволяет государству запретить в своих законах пропаганду войны, разжигание национальной, расовой или религиозной ненависти, подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию над людьми.
Фактически статьи 19 и 20 не разрешают произвольно ограничивать свободу информации, приняв любой нормативный акт – указ президента, постановление правительства, приказ министра обороны и т.д. Ограничение обязательно должно быть записано в законе, гласно обсуждаемом и демократически принимаемом парламентом.
Статья 19 позволяет ограничивать свободу слова и мнений только в двух случаях. Первый связан с защитой прав и репутации человека, т.е., пользуясь правом на распространение информации, нельзя безнаказанно оскорблять других лиц. Второй случай касается охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья и нравственности населения. Свобода самовыражения не даёт права на публикацию государственных секретов, не боясь обвинений, например, в шпионаже; возможность публиковать, предположим, призывы к гражданам Москвы собраться с целью штурмовать стены Кремля, вероятно, будет ограничена; скорее всего, будет наказана и попытка опубликовать в газете рецепт производства наркотиков в домашних условиях или распространять порнографию среди детей. Государство может ограничить такое право, заботясь о здоровье и нравственности населения.
Граждане (в том числе России) вправе использовать правовую помощь Комитета по правам человека ООН (созданного на основании Факультативного протокола от 16 декабря 1966 года к Международному пакту) для пересмотра решений и приговоров, нарушающих, с их точки зрения, положения этого Пакта. Мнения Комитета хотя и принимаются во внимание, но не являются обязательными для судебных, прокурорских, следственных и других государственных органов РФ.
Третий документ, который нужно знать журналисту, – это Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Этот документ является основным законом для государств – членов Совета Европы. В Совет Европы входят все государства Европы, за исключением Белоруссии, Боснии и Герцеговины, Югославии и Монако. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод ратифицирована Россией и вступила в силу для нее 5 мая 1998 г. Россия приняла на себя обязательства защищать права, установленные Конвенцией, в том числе право на свободу выражения и информации. Конвенция имеет силу основного закона для судебного органа, который называется Европейский Суд по правам человека (ЕСГТЧ). Российская Федерация признала юрисдикцию Европейского Суда по правам человека (который функционирует на основании части 2 Конвенции) обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда такое нарушение имело место после их вступления в действие в отношении Российской Федерации. То есть Россия признала применимость внутри страны прецедентного права ЕСПЧ.
Статья 10 («Свобода выражения мнения») Европейской конвенции гласит:
«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определёнными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия»
Как видим, свобода информации, идей и мнений может быть ограничена и в соответствии с Европейской конвенцией. Более того, список ограничений в ней даже шире, чем в Международном пакте о гражданских и политических правах. При этом особое внимание необходимо обратить на то, что указанные ограничения свободы, перечисленные в части 2 Конвенции, могут происходить только в случаях, если это:
а)      предусмотрено в национальном законе и
б)      обосновано необходимостью развития демократии в обществе.
Таким образом, даже если законы государства ограничивают эти свободы, власти должны доказать, что сделано это в интересах демократии.
Нормы Европейской конвенции трактуются решениями Европейского Суда по правам человека, которые создают базу прецедентов для всех государств-участников. Разумеется, решение Суда обязаны выполнять только стороны по спору. Но и для других государств-участников подход в правоприменении и выводы по применению и толкованию норм Конвенции должны служить ориентиром в основных принципах разрешения споров в аналогичных правоотношениях.
3.Структура российского законодательства о СМИ: Конституция РФ, законы, указы Президента и постановления Правительства РФ. Организация деятельности редакции:
Конституция РФ. Вторыми в иерархии источников права стоят конституция и федеральные конституционные з-ны. Принятая всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. Конституция РФ возглавляет всю систему российских источников права. Остальные з-ны и подз-нные акты не могут противоречить её нормам. В Конституции определены общие начала (принципы) правового регулирования в стране. На основе одной или нескольких её статей складывается целая отрасль з-нодательства или права. Так, для з-нодательства о СМИ основополагающее значение имеет ст. 29. Она состоит из пяти частей.
1 часть самая лаконичная: «Каждому гарантируется свобода мысли и слова». Все права, к-рые записаны в Конституции, можно разделить на права, предоставляемые каждому, и права, предоставляемые только гражданам Российской Федерации. К последним относятся, напр., право избирать и быть избранным, право на жилище и нек-рые др. Те же права, к-рые предоставляются каждому, получает любой чел-к, вне зависимости от того, какое у него гражданство и есть ли оно у него вообще. К ним относятся и права, записанные в частях 1 и 4 ст. 29. Иначе говоря, тот, кто оказывается на территории Российской Федерации, попадает в поле действия Конституции РФ, получает право на свободу слова и мысли. Свобода мысли- гарантия невмешательства в процесс формирования собственных мнений и убеждений чел-ка. Свобода слова— признак демократического режима, к-рый заинтересован в равном участии всех граждан в обсуждении и решении насущных проблем общ-ва и гос-ва. 2 часть ст. 29 во многом повторяет М/дународный пакт о гражданских и политических правах и др м/дународные договоры. В ней говорится: (цит). Этот запрет подкреплён конкретными видами ответственности за его нарушение, установленными, в частности, УК РФ (ст. 136, 280, 282, 354). Ответственность эта вполне реальна. Так, по ст. 282 УК «Разжигание межнациональной розни» был осуждён редактор московской газеты «Русские ведомости» за публикацию в 1995 году ст. «Катехизис еврея». Суд обязал его уплатить штраф и лишил права заниматься ж-тской деят-стью в течение нескольких лет. 3 часть ст. 29 гласит:(цит). Эта норма означает, что, даже если вы заблуждаетесь, никто не может принуждать вас к изменению своих мнений и убеждений. Эту норму обязаны соблюдать все: органы гос-венной власти (в том числе суды), органы местного самоуправления, политические партии и организации, их должностные лица, все члены общ-ва. Если, напр., вы считаете, что коммунизм хуже фашизма, — это ваше мнение, и никто не вправе заставлять вас отказаться от своей т.зрения, изменить её. Вы можете сделать это только по собственному выбору.4 часть ст. 29 раскрывает суть свободы инф-ции: (цит). Как видим, к элементам свободы, уже известным нам по м/дународным соглашениям, добавлены новые: «передавать» и «производить». Интересно заметить, что разницу м/ду понятиями «передавать» и «распространять» инф-цию определить нелегко. По крайней мере, ни в одном из комментариев к Конституции РФ она не объяснена. Право чел-ка свободно искать и получать инф-цию предполагает общедоступность и открытость источников инф-ции, и прежде всего органов гос-венной власти, общ-венных объединений, органов местного самоуправления. Важным, но не единственным способом получения и распространения инф-ции являются средства массовой инф-ции. Все эти действия должны осуществляться без нарушений з-нодательства о СМИ, о политической и иной общ-венной деят-сти и т.п. 5 часть: (цит). Свобода массовой инф-ции гарантируется далеко не во всех конституциях стран мира. В этом отношении Конст.РФ является, скорее, исключением, чем правилом. Конст.говорит о свободе массовой инф-ции, а не о свободе средств массовой инф-ции. Речь идет о свободе распространять любые сведения через СМИ, а не о праве СМИ заниматься чем угодно. Гарантии свободы массовой инф-ции состоят в плюрализме собственности на СМИ, недопустимости их монополизации в руках гос-ва или нескольких частных владельцев, в идеологическом и политическом многообразии распространяемой массовой инф-ции.
Конституция РФ запрещает цензуру. В соотв. со ст. 3 З-на о СМИ под цензурой понимается (цит). Формулировка этой ст. позволяет относить к цензуре и наложение запрета на распространение сообщений и материалов или их отдельных частей. Причём последнее представляет собой правонарушение, за к-рое предусмотрена конкретная административная ответственность. Важно понимать, что в юридическом смысле цензура м.б. только предварительной. В смысле з-на, а не в обыденном понимании она всегда м.б. только гос-венной. Цензура со стороны редактора или частного владельца СМИ, политических партий, церкви и т.д. таковой с точки зрения права не является и, стало быть, не запрещена. Несмотря на конституционный запрет, в России всё же зафиксированы случаи цензуры. Так, в Саратове в местный выпуск газеты «Известия» в гос-венной типографии была внесена цензурная правка в статью, содержащую критику в адрес губернатора области.
З-ны, указы Президента РФ и постановления Правительства РФ. По своему значению следом за Конституцией РФ идут принимаемые по особой процедуре федеральные конституционные з-ны. Здесь к СМИ имеет отношение ФКЗ «О референдуме в РФ», в к-ром есть ст. «Агитация по вопросам, вынесенным на референдум РФ». Следующими по значению являются федеральные з-ны. Они принимаются Гос.Думой простым большинством голосов. После принятия в Думе з-н подлежит одобрению Совета Федерации (путем голосования или без рассмотрения, по умолчанию) и подписанию и обнародованию Президентом РФ. Основная часть рассматриваемого в книге материала будет иметь отношение к содержанию тех или иных федеральных з-нов.
После з-нов ступенькой ниже стоят указы Президента РФ, многие из к-рых имеют отношение к свободе слова и к деят-сти СМИ. Указы не должны противоречить Конст. и з-нам России. В нашей стране президентские указы отличаются важной особенностью: если те или иные отношения не урегулированы з-ном, Президент имеет право самостоятельно регулировать эту сферу своими указами (т.е. при наличии ниши в системе з-нов он может заполнить её своим указом). Эти указы действуют до тех пор, пока сам з-нодатель, т.е. парламент, не заполнит эту нишу з-ном, либо дольше — если они не вступают с ним в противоречие.
Такой нишей является, в частности, сфера отношений в электронных СМИ. У нас в стране до сих пор нет действующего з-на о телевидении и радиовещании, хотя, конечно, специфика правоотношений в этой сфере существует. Следовательно, при отсутствии з-на Президент РФ принимает соответствующие указы, по к-рым, напр., создаются органы, выдающие лицензии на вещание, утверждается определённый порядок функционирования телекомпаний и радиокомпаний. Такая картина будет сохраняться до тех пор, пока парламент не примет соответствующего з-на.
В то же время по нашей Конституции у Президента есть право налагать вето на з-ны, к-рые принимает парламент. Тот же з-н о телевидении и радиовещании многократно рассматривался парламентом, но когда он был принят, Президент наложил на него вето. Преодолеть вето можно только путём нового голосования, причём большинством голосов, не менее двух третей от числа депутатов (хотя для принятия з-на достаточно простого большинства). Предположим, что Президент заинтересован в наложении вето на не устраивающий его з-н. При этом получается замкнутый круг: з-на о телерадиовещании нет, потому что Президент налагает вето, а Президент в свою очередь принимает указы, касающиеся телевидения и радиовещания, потому что нет з-на.
С постановлениями Правительства РФ дело обстоит проще, потому что они не имеют такой силы, как указы Президента. Постановления Правительства должны приниматься на основе принципов и положений Конституции, з-нов и указов Президента, т.е. они должны регламентировать порядок их исполнения, детализировать то, что в них записано.
Наконец, следующая ступень в иерархии норм российского з-нодательства — приказы и постановления органов исполнительной власти (напр., приказы Министерства по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций — МПТР). Они также входят в з-нодательство Российской Федерации о средствах массовой инф-ции.
4. Основные положения и понятия ФЗ «о СМИ». Важнейшим положением как Закона СССР «О печати и других средствах массовой информации», так и российского Закона «О средствах массовой информации» стала отмена цензуры в СМИ. В предыдущей главе уже было сказано о том, что отмена цензуры зафиксирована в статье 29 Конституции РФ. Но если сама Конституция была принята в декабре 1993 года, то эти законы – еще в 1990 и 1991 годах. Именно там (в ст. 1 Закона СССР о печати и в ст. 3 российского Закона о средствах массовой информации) и тогда была фактически отменена цензура. В течение месяца после принятия союзного закона главный цензорский орган в стране – Главное управление по охране государственных тайн в печати при Совете Министров СССР, который традиционно назывался Главлит, был ликвидирован.
Другим важным положением является норма статьи 5 Закона РФ о СМИ о том, что всё законодательство страны о средствах массовой информации состоит из самого Закона и издаваемых в соответствии с ним общероссийских и региональных актов. Это предполагает невозможность отклонения всех других нормативных правовых актов от духа и буквы положений Закона 1991 года. «Базовость» Закона о СМИ заключается и в том, что в нём содержатся основные понятия, используемые в правовом регулировании средств массовой информации. Кстати, это был один из первых отечественных законов, который имел отдельную статью (ст. 2) с формулировками используемых в его тексте понятий.
Первое из этих понятий, чрезвычайно для нас важное, – понятие средство массовой информации. По Закону средство массовой информации – это прежде всего форма: «Под средством массовой информации понимается периодическое печатное издание, радио-, теле-, видеопрограмма, кинохроникальная программа, иная форма периодического распространения массовой информации». Список СМИ в этой формулировке открытый, его составляющие объединены общей характеристикой: «форма периодического распространения массовой информации». Это означает, что если появляются новые технологии периодического распространения массовой информации, то нет необходимости менять формулировку. Данное определение указывает на то, что СМИ являются объектом, а не субъектом права. Субъектами же выступают: редакция, журналист, издатель и др. Это позволяет, например, сохранить СМИ при отказе учредителя продолжать выпускать его в свет.
Под информацией закон понимает любые сообщения и материалы. Массовый характер информации говорит о её доступности для неограниченного круга лиц. Даже если то или иное издание нельзя купить в киоске в зоне его распространения, должна быть потенциальная возможность для всех желающих на него подписаться. Доступность для неограниченного круга лиц к тому или иному СМИ предполагает и доступность его цены для аудитории. Периодичность выхода СМИ в свет определена в той же статье 2 Закона о СМИ – «не реже одного раза в год». При этом СМИ должно оставаться узнаваемым: иметь постоянное название, нумерацию, быть однотипно оформленным, но при этом не повторяться по содержанию. Массовая информация распространяется через СМИ, что подразумевает обязательную продажу (подписку, доставку, раздачу) печатных изданий, трансляцию (вещание) теле- и радиопрограмм. Распространение массовой информации включает в себя понятие одновременности. Это означает, что сообщения СМИ должны быть доступны неограниченному кругу лиц приблизительно в одно и то же время. И наоборот, возможность части аудитории получать сообщения по прошествии времени, когда они уже потеряли свою актуальность и новизну (т.е. распространение во времени, а не в пространстве), не должно считаться распространением СМИ.
Другая важная формулировка Закона о СМИ – определение понятия журналиста. «Под журналистом понимается лицо, занимающееся редактированием, созданием, сбором или подготовкой сообщений и материалов для редакции зарегистрированного средства массовой информации, связанное с ней трудовыми или иными договорными отношениями либо занимающееся такой деятельностью по её уполномочию». Главное здесь – связь с редакцией. Если кто-то считает, что пишет гениальные репортажи или стихи, рассылает их по редакциям, будучи уверенным, что газета или журнал их обязательно опубликует, это вовсе не значит, что он является журналистом, как и в том случае, если его материал издание всё же опубликует в разделе писем в редакцию. Но как только он становится связанным с редакцией любым договором (трудовым, авторским или др.), по которому обязуется редактировать, сочинять материалы, готовить фоторепортажи и т.п. – даже если обязательства по данному договору им не будут выполнены, – он всё равно считается журналистом. При отсутствии договора (например, у внештатных авторов и корреспондентов) достаточным признаком для признания лица журналистом является документальное доказательство его связи с редакцией (ссылка в выходных данных издания, удостоверение, выданное редакцией, и т.п.). Наличие или отсутствие принадлежности человека к категории журналистов чрезвычайно важно для признания за ним профессиональных прав и обязанностей, определённых в ст. 47 и 49 Закона о СМИ.
Как уже было сказано в главе I, Закон не даёт понятия учредителя СМИ, но он определяет круг лиц, которые могут им стать. Учредителем средства массовой информации может быть как физическое лицо, так и юридическое. Но учредителем не может быть человек, не достигший 18-летнего возраста; человек, отбывающий наказание в местах лишения свободы по приговору суда; душевнобольной; организация, деятельность которой запрещена по закону; и, наконец, что очень важно, учредителем не может быть гражданин другого государства либо не проживающее постоянно в Российской Федерации лицо без гражданства, т.е. иностранцы. Но отсутствие такого права у иностранного гражданина не препятствует выступать учредителем иностранному юридическому лицу. В чём разница, в чём смысл такого неполного ограничения? Ясно, что если мистеру Смиту не разрешают в Москве учредить газету, то он создаёт компанию «Смит и компания» и учреждает ту же газету. При этом разница заключается в том, что документами, которыми располагает мистер Смит, являются только его паспорт и виза, и при определённых обстоятельствах его трудно будет найти и привлечь к ответственности, например при злоупотреблении свободой массовой информации со стороны учреждённого им СМИ. У «Смит и компания» с самого рождения возникает множество всякого рода регистраций, у неё есть банковские счета, а потому найти такую компанию регистрирующему или другому органу легче.
Наконец, под издателем Закон о СМИ понимает юридическое или физическое лицо (предпринимателя), осуществляющее материально-техническое обеспечение производства продукции СМИ. По смыслу понятие «издатель» здесь ближе понятию «полиграфическое предприятие»; на Западе понятие «издатель газеты или журнала» фактически синонимично понятию «владелец». Закон 1991 года рассматривает функции издателя в узком смысле, что, видимо, обусловлено сугубо технической ролью издательств в советское время.
5.Учредительный договор и устав редакции: сущность и отличия
Важным документом, который лежит в основе деятельности средства массовой информации, является так называемый «учредительный договор». Он заключается между учредителем и редакцией (главным редактором). В нём определены взаимные права и обязанности двух сторон, связанные с выпуском средства массовой информации. К примеру, в учредительном договоре может быть записано, каков порядок финансирования учредителем редакции, распределения прибыли, образования фондов; в нём могут быть определены полномочия главного редактора, порядок публикации учредителем своих заявлений в СМИ. К условиям порядка публикации относятся: их частота; максимальный объём каждого из заявлений или их максимальный суммарный объём за определенный период; тематические ограничения; примерное время суток или место на страницах издания, предназначенные для публикации заявления, а также право редакции (или отсутствие такового) вносить в него стилистическую и грамматическую правку, снабжать комментариями и т.д.
Редакция в свою очередь берёт на себя перед учредителем обязательства по выпуску средства массовой информации (объём, сроки, периодичность и др.). Впрочем, требования Закона к содержанию договора носят рекомендательный, а не обязательный характер.
Иное дело – устав редакции средства массовой информации. И хотя Закон о СМИ предусматривает возможность замены устава учредительным договором в небольшой (до 10 сотрудников) редакции, как правило, он имеет самостоятельный характер. Устав является обязательным документом для редакции, его копию необходимо направить в орган, зарегистрировавший СМИ, не позднее чем в течение трёх месяцев со дня первого выхода в свет (в эфир) данного средства массовой информации. Несмотря на его важность, большинство руководителей российских СМИ и журналистов имеют весьма смутное представление о содержании устава. Более того, зачастую (особенно в электронных СМИ) редакционный устав даже не пишется и не принимается, несмотря на то, что это является нарушением Закона. В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 15 Закона о СМИ отсутствие принятого и/или утверждённого устава редакции является основанием для обращения регистрирующего органа (МПТР) в суд с заявлением о признании свидетельства о регистрации недействительным. Так, в ноябре 2001 года Приволжское окружное управление МПТР провело юридический анализ регистрационных документов газеты «Ижевск вечерний», зарегистрированной в марте 1998 года. Было установлено, что редакцией данного издания не выполнено требование статьи 20 («Устав редакции») Закона «О средствах массовой информации» о предоставлении в трёхмесячный срок копии устава редакции газеты регистрирующему органу. Как сообщило информагентство «Удмуртия», в связи с данным нарушением по решению Октябрьского районного суда г. Ижевска свидетельство о регистрации этой газеты было признано недействительным.
6.Устав редакции и устав юридического лица: сущность и отличия
Редакция – это не всё, что нужно для выхода в свет (в эфир) СМИ, так как она занимается только журналистской деятельностью. Для того чтобы издавать газету и тем более выпускать теле- или радиопередачи, необходима серьёзная хозяйственная деятельность, нацеленная на привлечение средств для производства и распространения массовой информации. Поэтому наряду с образованием редакции, как правило, создаются и субъекты хозяйственной деятельности. Возможен и другой путь, когда те или иные уже существующие юридические лица учреждают СМИ, заключают с ними договоры и берут на себя решение вопросов хозяйственной деятельности.
Эти юридические лица (субъекты хозяйственной деятельности) могут иметь схожее название с редакцией. Например: ЗАО «Редакция газеты "Московская правда"» учредило газету «Московская правда», учредителем «Новых Известий» является ОАО «Информационно-издательская группа "Новые Известия"», а газеты «Коммерсантъ» – ЗАО «Коммерсантъ Издательский дом». Но ЗАО «Редакция газеты "Московская правда"» и собственно редакция этой газеты – субъекты разные: первый – субъект хозяйственной деятельности, созданный в соответствии с Гражданским кодексом РФ, второй создан по Закону о СМИ.
Независимо от того, учреждает СМИ один человек или коллектив, в любом случае учредителю не обойтись без заключения взаимовыгодного договора с издательством либо другим юридическим лицом, которое будет заниматься хозяйственными вопросами.
Газету может издавать политическая партия, профсоюз, другое общественное объединение. Так, учредителем газеты «Гудок» выступают Министерство путей сообщения, ЦК профсоюза работников транспорта и трудовой коллектив редакции. Нередко государственный или муниципальный орган или организация, учреждая СМИ, создаёт подразделение внутри самого себя, которое и выполняет функции редакции и/или издателя, распространителя СМИ.
Как юридическое лицо субъект хозяйственной деятельности характеризуется следующим. Во-первых, он владеет некоторым имуществом – либо в собственности, либо в управлении, либо в распоряжении (здание, автопарк и т.п.), потому что просто редакция в своём имуществе ничего не имеет. Во-вторых, юридическое лицо обладает правом заключать имущественные и неимущественные сделки и отвечать по принятым на себя обязательствам. В-третьих, это способность юридического лица быть истцом и ответчиком в суде. Рассмотрим возможную схему по выпуску издания.
Предположим, что студенты факультета журналистики решили издавать газету – назовём её «Вчера». Сами из числа студентов создали редакцию, избрали редактора и попросили кого-либо из сокурсников, например отличников, стать учредителями этого издания. Руководствуясь Законом о СМИ, эти «учредители» получили в регистрирующем органе свидетельство о регистрации средства массовой информации под названием «Вчера». Редакция и учредители заключили учредительный договор, по которому отличники обязались помогать редакции в работе, распространять газету среди родителей, продвигать её на рынке и т.д. Журналисты редакции в свою очередь должны были писать статьи, делать фотографии и рисовать для газеты шаржи. Но после того как договор был заключён, выяснилось, что у студентов нет денег на издание даже первого номера. Тогда они обратились к знакомым – Иванову, Петрову и Сидорову, у которых были деньги, с просьбой: создайте организацию, вы будете помогать издавать нашу газету и через год получать миллионы прибыли. И такую организацию создали – специально для издания этой газеты. При этом богатые знакомые не стали объединять свой бизнес (скажем, торговлю джинсами) с газетным, так как, если издание разорится, есть риск, что разорится и их торговый бизнес.
Итак, специально для этого случая они создают акционерное общество и называют его «Закрытое акционерное общество "Редакция газеты "Вчера"». Такое название было дано не случайно: оно говорило о том, что другая сторона их бизнеса (торговля джинсами) к этому делу не имеет никакого отношения. К тому же не исключена ситуация, что студенческой газете могут предъявить иск на 100 млн. рублей. Если на счёте этого акционерного общества окажется всего 10 млн., то создатели ЗАО рискуют только ими. Если же газетный и джинсовый бизнес будут объединены и на его счёте будет искомая сумма, риску подвергнутся все эти деньги.
Таким образом, создали закрытое акционерное общество – ЗАО, кстати, самую распространённую на сегодня форму хозяйственного субъекта в информационном бизнесе. ЗАО выпускает акции, но они не поступают в открытую продажу (потому оно и закрытое общество), а распространяются среди «своих». Скажем, 25% дали редакции, чтобы материально заинтересовать журналистов в коммерческом успехе предприятия, а 75% распределили между собой эти самые богатые приятели – Иванов, Петров и Сидоров. Прежде чем вступать в бизнес, новому ЗАО также необходимо зарегистрироваться, но уже не в Министерстве печати (потому что создаётся субъект хозяйственной деятельности, а не средство массовой информации), а в инспекции Министерства по налогам и сборам, как всем другим предприятиям, фирмам, банкам и т.д. В результате появились две организации, которые, с одной стороны, тесно связаны между собой, а с другой – независимы друг от друга. У каждой есть своя регистрация, свой устав, свои учредители. В нашем случае учредителями закрытого акционерного общества могут быть тот же редакционный коллектив газеты плюс Иванов, Петров, Сидоров – итого четыре учредителя.
Такова возможная схема по выпуску издания. При этом создаётся множество внутренних проблем и неувязок. Во-первых, что происходит, если ЗАО недовольно тем, что газета вместо прибыли приносит одни убытки? Что ему делать? ЗАО может смириться с этим, рассчитаться с долгами и ликвидироваться или может приложить усилия, чтобы вернуть упущенные 10 млн. рублей. Для этого оно, предположим, попробует сменить редактора и начать выпускать более «жёлтую» газету, которая будет более успешно распространяться не среди поколения родителей студентов, а среди их братьев и сестёр. Или, наоборот, среди бабушек и дедушек, потому что у ЗАО есть под них хороший рекламодатель. Редакционный коллектив, учредитель издания, может возражать против такого решения, утверждая, что редактор – достойный профессионал, что они ему полностью доверяют и все им в редакции довольны, проблема же состоит в том, что читатель не дорос до нужного интеллектуального уровня и поэтому не покупает газету. Неизбежно возникает конфликт. Вероятнее всего, по редакционному уставу ЗАО не сможет сменить редактора. Иванов, Петров и Сидоров попытаются оказать давление на учредителей газеты, и если последние поймут, что, разорвав отношения с ЗАО, они разорятся, то пойдут на какие-то уступки. Если же они этого не поймут и не согласятся с мнением ЗАО, то начнётся война, в которой обычно никто не может одержать победу. Устранить редактора, защищаемого Законом о СМИ, ЗАО может в редких случаях. Убедить бизнесменов продолжать вкладывать деньги в убыточное предприятие тоже практически невозможно. В результате Иванов, Петров и Сидоров теряют свои деньги, а студенты соответственно ищут возможность создания нового ЗАО...
7. Процедура принятия устава редакции
Порядок принятия и утверждения устава редакции закреплен в статье 20 З-на о СМИ, где сказано: «...устав редакции средства массовой инф-ции принимается на общем собрании коллектива ж-тов — штатных сотрудников редакции большинством голосов при наличии не менее двух третей его состава и утверждается учредителем».
Ситуация достаточно неординарная.Сложно представить себе, что устав юридического лица принимает трудовой коллектив предприятия(завода, банка и т.д.).Согласно гражданскому з-нодательству устав юридич-го лица принимают учредители самостоятельно,не будучи связанными какими бы то ни было пожеланиями работников этого предприятия.Не делает гражданское з-нодательство исключений и для уставов тех юридических лиц,внутри которых функционируют редакции средств массовой инф-ции. И если бы не существовало второго документа — устава редакции, то права ж-тов могли бы полностью игнорироваться учредителями этого юридического лица.
Однако з-нодатель счёл, что средство массовой инф-ции — это не совсем обычное предприятие, а ж-т — не только его наёмный работник, но и (в силу своей общ-венной значимости) полноправный участник взаимоотношений между редакцией средства массовой инф-ции и его учредителем. Механизм принятия устава редакции таков, что одна сторона фактически не может навязать др. неприемлемые для неё условия деят-сти СМИ. Для коллектива ж-тов гарантия от неблагоприятных положений устава заключается в том, что никто, кроме «коллектива ж-тов — штатных сотрудников редакции», не обладает полномочиями по принятию устава редакции. Т.о., принятие устава редакции без согласия на то работающих в ней ж-тов невозможно. Если же говорить об интересах учредителя, то они учтены в том, что без его одобрения принятый устав не может вступить в силу.
Интересы коллектива ж-тов и учредителя СМИ часто расходятся. Ж-ты в большинстве случаев заинтересованы в максимальном ограничении права учредителя вмешиваться в деят-сть редакции, а также в обеспечении гарантии финансирования деят-сти СМИ. Для учредителя же более привлекательным является такой вариант устава редакции, по которому она становится ему подконтрольной как в административном, так и в финансовом смысле. В связи с этим противоречием процедура принятия устава редакции подчас сопровождается нешуточными баталиями.
Как правило, редакция СМИ представляет собой разнородный коллектив, в котором сотрудники могут придерживаться принципиально различных позиций.Поэтому оч.важно понимать,кто именно из числа всех сотрудников,готовящих и выпускающих СМИ,подпадает под определение З-на о СМИ «ж-ты—штатные сотрудники редакции» и, следовательно, будет голосовать за принятие или отклонение устава.Сразу заметим,что в з-нодат-стве однозначного ответа на этот вопрос не существует.
С термином «штатные сотрудники» относительно ясно: таковыми являются лица, с которыми редакцией заключён трудовой договор. Т.о., ж-ты, работающие в редакции по гражданско-правовым, в том числе и авторским, договорам (напр., внештатные корреспонденты), правом голосовать за или против принятия устава редакции не обладают.
Что же касается термина «ж-т», то это определение охватывает гораздо более широкий круг лиц. Как мы уже знаем, ст. 2 З-на о СМИ устанавливает, что «под ж-том понимается лицо, занимающееся редактированием, созданием, сбором или подготовкой сообщений и материалов». Каждый из этих процессов может пониматься как в узком, так и в широком смысле. Напр., к тем, кто занимается «редактированием» материалов, можно причислить только редакторов, а можно и корректоров, референтов и т.п., а к числу тех, кто «создает» материалы, — либо только авторов текстов, либо также и фотографов, операторов, звукооператоров, режиссёров, продюсеров и т.д. Ещё сложнее определить круг лиц, занимающихся «подготовкой материалов».
После решения вопроса о том, кто является «ж-тами — штатными сотрудниками редакции»,созывается их общее собрание, на котором кворум в соотв.с ч.1 ст.20 З-на о СМИ составляет не менее 2х третей от числа лиц, включенных в их список. Процедура голосования З-ном не определена,поэтому оно м.б.как тайным,так и открытым,но его результаты должны быть оформлены протоколом,в обязательном порядке приобщаемом к принятому уставу как подтверждение легитимности его происхождения.
Определённые сложности могут возникнуть у редакции в том случае, когда поиск согласия по поводу тех или иных принципиальных положений устава затягивается: ж-ты голосуют против варианта устава редакции, предложенного учредителем, а учредитель в свою очередь отказывается утверждать варианты, принятые коллективом ж-тов. Как уже было сказано, такое промедление угрожает средству массовой инф-ции аннулированием его свидетельства о регистрации. Соблюдение процедур, предусмотренных в редакционном уставе, явл.обязательным при роспуске или закрытии редакции, при перемене названия СМИ, состава учредителей и, конечно, при переизбрании главного редактора. Как только нарушается редакционный устав, обиженная сторона вправе обращаться в суд и требовать отмены всех решений, принятых с нарушением устава.
8. Право на доступ к инф-ции
Получение инф-ции: 1)все равны в праве на доступ к инф-ции – США и страны Зап. Евр. – баланс между открытостью и сохр безопасности; 2)все граждане осуществляют свое право на поиск и получение инф-ции через СМИ (ст.38 ФЗ о СМИ) – Россия, Германия – проф тайны есть и у ж-тов. Право чел-ка на поиск и получение инф-ции от гос-венных органов — одно из относительно новых прав, оно не является столь же древним и священным, как право на жизнь, свободу мысли, право голосовать и быть избранными. О нём как о праве на доступ к инф-ции впервые настойчиво заговорили только в 40—50-е годы XX века.
Само это право было сформулировано западными философами и политологами, которые объясняли необходимость его закрепления за людьми следующими важными обстоятельствами. Во-первых, право на доступ к инф-ции вытекает из священного в любом демократическом гос-ве права, основы основ демократии — права на свободные выборы. Своё основное демократическое право граждане осуществляют раз в два-три года посредством голосования, после чего представители народа управляют делами гос-ва. Для того чтобы право на выборы осуществлялось действительно свободно, осознанно и демократично, у избирателя перед голосованием должен сформироваться определённый кругозор, помогающий выбрать нужного ему кандидата. В свою очередь, для того чтобы осознанно сделать свой выбор, избирателю нужна достоверная инф-ция о кандидатах, скажем данные о результатах работы нынешних депутатов, если он собирается голосовать за них вновь, сведения о деят-сти мэра, президента и т.п. Следовательно, инф-ция о деят-сти гос-венных органов чрезвычайно важна для граждан, с тем чтобы они могли осуществлять осознанный здравый выбор и голосование.
Важность достоверного информирования населения о деят-сти гос-ва осознанным голосованием не исчерпывается. Известно, что таинственность и засекреченность работы органов власти, порядка принятия тех или иных решений вызывают подозрительность у людей в отношении самих властей. Недоверие общ-ва затрудняет реализацию этих решений, лишает власти возможности рассчитывать на сознательность граждан. Следовательно, во-вторых, в интересах самих властей быть максимально открытыми для общ-ва. Т. е. Право на доступ к инф-ции появилось еще и благодаря праву знать, что было сделано действующими властями.
Третий главный посыл заключается в том, что вся важная инф-ция, о которой идёт речь, право на доступ к которой должен быть у граждан, — это инф-ция гос-венная, т.е. инф-ция, собранная различными гос-венными органами, начиная от органов регистрации рождения, брака, водительских прав и кончая национальными службами безопасности. Такая инф-ция не просто собрана этими органами, она собрана ими на деньги налогоплательщиков. Гос-венные учреждения не занимаются бизнесом, а лишь тратят деньги, получаемые из бюджета, который, как известно, формируется в основном за счет денег налогоплательщиков. Инф-ция не должна принадлежать архиву министерства или мэрии, она принадлежит всем, потому что ни министр, ни мэр не платили за неё из своего собственного кармана. Поэтому они не вправе эту инф-цию приватизировать, присваивать, продавать, обменивать и т.д. Стало быть, если за сбор и хранение инф-ции платят рядовые граждане, то они вправе знакомиться с тем, на что потрачены их деньги. В этом, кстати, состоит принципиальное отличие гос-венной (общ-венной) инф-ции от коммерческой, а также от персональных данных, для сбора которых бюджетные средства не тратились.
Вот три основных посыла, которые широко использовали активисты движения за свободу доступа к инф-ции. Это движение увенчалось успехом, и, начиная с конца 1960-х годов право на свободу поиска и получения инф-ции от гос-венных органов было закреплено в з-нодательстве США, затем Канады, др. стран Запада. Причём это право стало почти столь же священным, как и право на свободу печати и массовой инф-ции. Впоследствии, уже в 1990-е годы, оно было подтверждено и в отношении инф-ции, хранящейся в международных организациях, напр. ЕвроСоюза.
9.Права и обязанности журналистов в Законе «о СМИ» и других законодательных актахОпределение круга прав и обязанностей ж-тов является одним из важнейших элементов российского з-нодат-ва о СМИ, т.к. объём этих прав и обязанностей говорит о сути профессиональной деят-сти работников СМИ. Как мы говорили, специфика профессии ж-та позволяет ему пользоваться правами, недоступными для др. граждан, но это влечёт за собой и обязанность исполнять общ-венный долг. десь мы остановимся лишь на некоторых прав и обяз-ей, к-ые представляются особенно важными. Первая обязанность — сохранение в тайне источника инф-ции. Это один из основных профессиональных принципов, смысл которого заключается в следующем. Достоянием общ-венной свободы является то, что люди могут безбоязненно сообщать о социально значимых вещах и событиях в средствах массовой инф-ции, а также обсуждать подобные события в СМИ, — даже если инф-ция включает сведения о неблаговидных поступках и поведении самих информаторов. При этом дискуссия в СМИ имеет большую общ-венную значимость, чем непосредственное нахождение и осуждение виновных. Введение такой нормы предоставляет защиту как гражданину, который, разглашая инф-цию, уже не опасается за свою судьбу и благополучие, так и ж-ту — от несвойственной ему роли агента гос-венных органов охраны правопорядка.
На первый взгляд эта норма противоречит положениям ст.56 Уголовно-процессуального кодекса РФ. В статье даётся перечень лиц, не подлежащих допросу в качестве свидетелей (адвокат, священнослужитель и др.), в который не входят работники СМИ. Но существование этого перечня не исключает возможности иных случаев освобождения от обязанности давать свидетельские показания. Такая возможность прямо предусмотрена Конст-ей РФ (ч. 2 ст. 51), которая позволяет преодолеть указанное противоречие между нормами З-на о СМИ и УПК РФ.
З-н о СМИ гласит, что ж-т, редакция СМИ не вправе разглашать источник инф-ции и называть лицо, предоставившее сведения с условием неразглашения его имени (ч. 2 ст. 41 и п. 4 ч. 1 ст. 49). Это обязанность. Искл-ем являются случаи поступления соответствующих требований от суда в связи с находящимся в его производстве делом. В соотв. с З.о СМИ ж-т не вправе разглашать имя источника ни по требованию милиции, ни по требованию прокуратуры, ни по требованию Федеральной службы безопасности, но он обязан сделать это по требованию суда в связи с рассматриваемым этим судом делом. Второе право ж-та, которому соответствует схожая обязанность, — соблюдение достоверности инф-ции. Ж-т, с одной стороны, имеет право проверять достоверность сообщаемой ему инф-ции (п. 8 ч. 1 ст. 47 ЗоСМИ), с др. — он обязан убедиться в достоверности инф-ции до её распространения (п. 2 ч. 1 ст. 49). Последнее фактически означает, что ж-т отвечает за каждое слово, написанное в статье или прозвучавшее в телерадиопередаче, если он готовил распространённый материал.
Право проверять сообщаемую ж-ту инф-цию явл-ся тем принципом, кот-ый позволяет ему требовать ответа на запрос, посещать гос-венные органы и организации, быть принятым должностными лицами, получать доступ к документам и материалам, производить записи, посещать места стихийных бедствий и катастроф, обладать др. правами, специально оговоренными в З-не о СМИ (ст. 47).
Обязанность всесторонней проверки распространяемой инф-ции в свою очередь лежит в основе социально ответственной ж-тики, на страже прав которой и стоит з-нодат-во о СМИ. При этом не имеет никакого значения, идет ли речь о статье под рубрикой «Слухи» или о материале на полосе новостей. Вся инф-ция должна быть достоверной (или, по крайней мере, не должна затрагивать ничьих прав и интересов). Ж-т не может сказать в ТВ программе что-то вроде следующего: «...все мы знаем, что мэр нашего города является честнейшим чел-ком. И хотя на прошлой неделе на рынке старухи стали распространять слухи, о том, что мэр берёт взятки, зарабатывая при этом несметное кол-во денег для строит-ва своей дачи, мы все прекрасно понимаем, что это — совершеннейшая глупость». С той самой секунды, как эти слова прозвучат в эфире, будут опубликованы в газете и т.п., к ж-ту можно предъявлять судебный иск, можно привлекать к ответственности как его самого, так и редакцию и т.д. Все ссылки на то, что это слухи, что ж-т сам в них не верит и никто в них не поверит, суд не обязан принимать во внимание.
В связи с этим следует остановиться на использовании несовершенного вида глагола в статье З-на о СМИ «Обязанности ж-та»: «Ж-т обязан проверять достоверность сообщаемой им инф-ции» — именно проверять (но не проверить). З-нодатель, видимо, употребил глагол в форме несовершенного вида не случайно. Ж-ты не имеют возможности досконально проверить достоверность тех или иных фактов в отличие от работников органов дознания, следствия, прокуратуры, суда. Они не могут проводить графологические и иные экспертизы, устраивать очные ставки, организовывать др. следственные мероприятия для определения подлинности документов и истинности чьих-то слов. То есть результаты проводимых ж-тами проверок во многих случаях не смогут на 100% подтвердить достоверность той инф-ции, которую они намерены распространять. Однако это не означает, что ж-ты должны верить всему на слово; они обязаны предпринять всё, что в их силах, для проверки достоверности инф-ции. Эти действия, как правило, сводятся к опросу объективно настроенных очевидцев событий, получению ответов на офиц. запросы инф-ции, поискам в архивах и т.п.
10. Свобода инф-ции и конфиденциальные сведения
В связи с проблемой доступа к инф. ресурсам возникает вопрос: к какой именно инф-ции необходимо допускать любого гражданина, а к какой — только ж-тов? Означает ли это, что вся гос-венная инф-ция должна быть предоставлена либо ж-там, либо гражданам? Очевидно, что нет, т.к. сущ-ют т.н. чувствительные зоны, инф-цию о которых гос-во, конечно же, не будет широко распространять или передавать всем желающим. Это в первую очередь военные секреты, а также определённые сведения о внешнеполит. деят-сти гос-ва, некоторые эконом., финансовые и др. показатели развития гос-ва.
Кроме такой инф-ции гос. органы собирают большое кол-во данных о гражданах и их коммерческой деят-сти. Напр., таможенное упр-ие имеет сведения о всех грузах, кот перевозятся ч/з гос. границу. Чтобы узнать действительное экономич. положение конкурирующей фирмы, занимающейся импортом—экспортом, достаточно было бы обратиться в гос. таможенное управление и получить там инф-цию о поступлениях или отправках её грузов через границу. Естественно, что большинство компаний не хотело бы, чтобы распространялась подобная инф-ция.
Однако сказанное отнюдь не означает, что если эта инф-ция не предоставляется, то её никак нельзя получить. Это означает лишь то, что гос-во охраняет тайну инф-ции. Но, тем не менее, ж-ст может найти какого-нибудь служащего в компетентных органах, к-рый по дружбе или в силу собств. интересов (за деньги) предоставит ту инф-цию, кот-ую по з-ну он предоставлять не должен. Что происходит в такой ситуации? Вправе ли гос-во наказывать ж-та за распространение тайной инф-ции?
Даже если распространение тех или иных сведений карается по з-ну, в большинстве зап. стран ж-ты не несут реальной ответственности за публикацию любой инф-ции, охраняемой гос-вом. И, уж конечно, гос-во, узнав о планах газеты опубликовать секретные сведения, не вправе осуществлять цензуру и запрещать распространение этой инф-ции. В США, напр., Верховный суд еще в 1931 году принял решение, по кот-ому счёл возможным предотвращать оглашение инф-ции о передвижении американских войск во время войны, а также сведений, являющихся прямым подстрекательством к насилию, свержению правит-ва или содержащих явную угрозу правам обвиняемых на справедливый суд. Однако в этих целях цензура может осуществляться только по решению самого Верх.суда США, при этом на практике ни в первом, ни во втором случаях суд таких решений не принимал.
Имевший место факт, когда суд отказался принимать подобное решение, вошёл в анналы борьбы за свободу массовой инф-ции. Это дело о «документах Пентагона». В начале 1971 года бывший сотрудник мин-ва обороны США Дэниэл Элсберг (впоследствии осуждённый за разглашение гос-венной тайны) передал ж-там газеты «Нью-Йорк Таймс» фотокопии исследования вовлечения США в войну во Вьетнаме. 3 месяца в редакции изучали документы, и 13 июня 1971 года газета вышла с первой разоблачительной статьёй из серии «Вьетнамский архив». В тот же день ген.прокурор США направил в газету телеграмму, требуя немедленно прекратить публикацию секретных материалов, ссылаясь на то, что она наносит «непоправимый ущерб интересам обороны США». «Нью-Йорк Таймс» проигнорировала призыв прокурора, опубликовав 2ую статью этой серии. Тогда ген. прокуратура обратилась в окружной суд Нью-Йорка с просьбой экстренно приостановить публикацию документов до проведения судебного разбирательства. Такое распоряжение было вынесено судьёй уже 15 июня того же года. Исполнив решение суда, редакция, однако, передала вёрстку следующей статьи в газету «Вашингтон пост», которая сразу же её и опубликовала. После аналогичной процедуры приостановления публикации судом в Вашингтоне продолжение серии статей подхватила «Бостон глоб», а затем и др. газеты страны. Дело принял к рассмотрению Верх.суд США. В суде представители правит-ства утверждали, что публикация архива показала бы слабость и нерешительность властей в применении воен. силы, их сомнения в поддержке союзников по НАТО, а это поставило бы США под угрозу возможной ядерн.войны с СССР. Однако, Верх.суд США признал, что правит-во не смогло «самым серьёзным образом доказать необх-сть введения ограничения на свободу печати», и отменил цензурные решения районных судов. Так, признавая право правительства на сохранение гос-венной тайны, они предлагали властям возбудить дело против ж-тов по З-ну о шпионаже 1917 года. Решение по делу о «документах Пентагона», как и последующее за ним дело журнала «Прогрессив», имело революц-ое значение в обеспечении прав и привилегий ж-тов.
Что же касается наказания за уже распространённую гос. тайну, то сегодня в США единственный вид инф-ции, за разглашение которой ж-т будет нести ответственность, — это сведения о секретных агентах.
Кстати, т. н. «з-ны о привилегиях ж-тов», действующие в большинстве штатов Америки, защищают право работников СМИ не разглашать источники получаемой ими конфиденциальной инф-ции во всех либо, по крайней мере, в гражданских делах. В уголовных делах суд может обязать разгласить такой источник, только если это необходимо для защиты обвиняемого либо если обвинение докажет, что речь идет о «серьёзной преступной деят-сти», для раскрытия виновных в которой не обойтись без скрываемых ж-том источников.Привилегии включают и запрет правоохранит.органам обыскивать ред-ции и др.места работы ж-та.
Можно с уверенностью сказать, что общая тенденция закл. в значительном уменьшении сферы действительно охраняемых гос-вом секретов. На это есть две основные причины. 1ая состоит в расширении признания и поддержки общ-в. движения за свободу инф-ции. Многие убеждены, что чем больше граждане будут знать, тем лучше будет для общ-ва, даже если при этом пострадает нац. безопасность. 2ая причина закл. в том, что всё сложнее становится удерживать распространение инф-ции технологически. Даже если ж-там запретят публиковать определённые сведения в газетах, а издателям — в книгах, то и в этом случае все желающие смогут с ними ознакомиться через И-нет.
11. Гос-венная тайна и конфиденциальная инф-ция
Гос-во вправе охранять свои секреты от ж-тов. В мире существует ряд приёмов защиты и охраны определённого набора сведений. Однако, определяя список охраняемой от печати инф-ции, следует иметь в виду приоритет интересов личности и общ-ва. При чрезмерном сокрытии гос-венной инф-ции скрываются и допущенные властями ошибки, что приводит к новым промахам в управлении страной. В демократ. гос-ве должен существовать контроль общ-ва за всеми сторонами деят-сти гос-ва через специальные комитеты и комиссии нац. органа з-нодательной власти и местных органов самоуправления.
Принятый в 1995 году российский З-н «Об инф-ции, информатизации и защите инф-ции» подразделяет инф-цию с ограниченным доступом на: 1) инф-цию, отнесённую к гос-венной тайне, и 2) конфиденциальную инф-цию (ст. 10). Первая в соотв.с З-ном «О гос. тайне» 1993 года содержит «защищаемые гос-вом сведения в области его военной, внешнепол., экономич., разведыват.,контрразведыв. и оперативно-розыскной деят-сти,распростр-е кот-ой может нанести ущерб безопасности РФ» (ст. 2).
Ст. 5 этого З-на перечисляет категории сведений, которые отнесены к гос. тайне. К ним относятся:1. Сведения в военной области: (цит. ст.5 п.1 «О гос-венной тайне»). Здесь необходимо упомянуть и то, что в соответствии с ФЗ «О внутр. войсках Мин-ва внутр. дел РФ» (от 6 февраля 1997 года) в интересах личной безопасности военнослужащих внутренних войск и членов их семей не допускается распространение в CМИ сведений о местах дислокации или о передислокации соединений и воинских частей внутр. войск, а также сведений о военнослужащих внутр. войск, принимавших участие в пресечении деят-сти вооружённых преступников, нез-нных вооруженных формирований и иных организованных преступных групп, а также сведений о членах их семей. Там же говорится, что «инф-ция о служебно-боевой деят-сти соединений, воинск. частей (подразделений), воен. образовательных учреждений высшего профес-ого образования и учреждений внутр. войск» может предоставляться только с разрешения командира соответствующего соединения, части или подразделения, начальника образовательного или иного учреждения внутренних войск в порядке, определяемом министром внутр. дел РФ (ст. 30 «Гарантии личной безопасности военнослужащих внутр. войск и членов их семей»).
2. Сведения в обл. эконом., науки и техники: : (цит. ст.5 «О гос.тайне»)3. Сведения в обл. внеш. пол. и эконом.: (цит. ст.5 )
В соотв. с З-ном «О гос. тайне» 30 ноября 1995 года Президент России подписал указ «О перечне сведений, отнесённых к гос. тайне», который, по сути, детализирует позиции ст.5 этого З-на. Данный перечень уже составляет 25 стр. В указе имеется список министерств, которым разрешается под своим контролем ограничивать доступ к определенной ведомственной инф-ции. Они должны сформировать собственные перечни сведений, составляющих гос. тайну. Перечень Мин-ва обороны, напр., включает в себя общие категории инф-ции, число и объем которых значительно превышают перечни, определённые указом и з-ном о гостайне. Сам список, утверждённый приказом № 055 министра, изданным в 1996 году, никогда не был опубликован и представляет собой секретную инф-цию.
С др. стороны, ст. 7 указанного З-на, а также часть 3 статьи 10 Федерального з-на «Об инф-ции, информатизации и защите инф-ции» устанавливают перечень сведений, которые не подлежат засекречиванию. Должностные лица, принявшие решения о засекречивании перечисленных в ней сведений, несут уголовную, административную или дисциплинарную ответственность в зависимости от причинённого общ-ву, гос-ву и гражданам материального и морального ущерба. Граждане вправе обжаловать такие решения в суде. Засекречиванию не подлежат следующие сведения: (цит. ст. 7 «О гос. тайне»)
Конфиденциальная инф-ция представляет собой сведения, доступ к которым ограничен с целью соблюдения прав и з-нных интересов физических или юридических лиц, являющихся их владельцами, источниками или субъектами. В России пока не существует з-нов о коммерческой и служебной тайне, а также о персональных данных. Наиболее подробный перечень сведений конфиденциального хар-ра утверждён Указом Президента РФ от 6 марта 1997 года (№ 188). К ним относятся следующие сведения («шесть тайн»): тайна частной жизни; тайна следствия и судопроизводства; служебная тайна; профессиональная тайна (врачебная, адвокатская, тайна переписки, телефонных переговоров и т.д.); коммерческая тайна; тайна изобретения.
Тайну следствия необходимо соблюдать в интересах поиска преступников, защиты свидетелей; распространение данных предварительного следствия влечёт за собой уголовную ответств-сть по ст. 139 УК РФ. Что касается тайны судопр-ва, то речь здесь идёт о тайне закрытых для публики судебн. процессов (см. об этом далее) и предшествующих вынесению решения или приговора судебных совещаний судей или присяжных заседателей (ст. 298 и 341 УПК РФ).
Служебная и коммерческая тайны определяются пунктом 1 ст. 139 ГК РФ как инф-ция, имеющая действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу её неизвестности для посторонних, к ней нет свободного (неограниченного) доступа, и обладатель подобной инф-ции принимает меры к охране её конфиденциальности. Примером могут служить сведения о счетах и вкладах клиентов банка. Существует Постановление Правит-ства РФ от 5 декабря 1991 года (№35) «О перечне сведений, которые не могут составлять коммерческую тайну», в соотв. с которым открытыми должны быть сведения: ·необх-ые для проверки правильности исчисления и уплаты налогов и др. обязательных платежей; ·о численности, составе работающих, их зар.плате и условиях; ·о наличии свободных рабочих мест и нек. др.
12.Алгоритм получения инф-ции и ответственность за непредоставление инф-ции. На сегодняшний день отношения по доступу ж-тов к инф-ции, находящейся в ведении гос-ва, регламентированы в З-не «О СМИ» и в З-не «Об инф-ции». В них установлена процедура подачи запроса и получения редакцией инф-ции. Однако исп-ние этой процедуры влечёт за собой ряд проблем.
Ст.39 З-на о СМИ говорит об обязанности руководителей гос.органов и организаций, общ-венных объединений, их должностных лиц отвечать на запрос редакции на получение инф-ции. Конст.РФ предусмотрела созд-е органов местного самоупр-ия (городские, сельские думы, собрания, мэрии), кот-ые не входят в вертикаль гос-ых органов власти. Однако по смыслу(но не по букве)З-на о СМИ, а также в соотв-ии с ч.3 ст.10 ФЗ «Об инф-ции» от ответа на запрос не должны уклоняться и органы местного самоупр-ия. К общ-в-ым объединениям по з-ну (ч. 1 ст. 2 ФЗ «Об общ-венных объединениях» от 19 мая 1995 года) не относятся религиозн.организации, коммерческие организ-ии и создаваемые ими некоммерч.союзы и ассоциации.
Кроме з-нов о СМИ и «Об инф-ции» существует ряд др. актов,кот-ые требуют от чиновников предоставления общ-ву инф-ции.Напр., о здоровье граждан(1993)в ст.19 предписывают информировать о факторах,влияющих на здоровье граждан. Эти нормы зачастую не применяются,а СМИ и ж-ты порой не знают о своих правах в этой области либо не умеют ими воспользоваться.Но проблема в том,что не предусмотрена реальная ответственность за непредоставление инф-ции.
Алгоритм действий ж-та,запрашивающего инф-цию из гос.инф-цион.ресурсов: Первый этап—подготовка запроса. По З.оСМИ запрос подаётся либо в устной, либо в письм.форме, но на практике к запросам в устной форме серьёзно не относятся.И некоторые фазы алгоритма (уведомление об отсрочке или отказе) возможны лишь при условии письменного запроса на получение инф-ции. Подготовка запроса:1.Адресовать руководителю гос.органа (организации), общ-в-ого объединения или в соответствующую пресс-службу (ст.39 ЗоСМИ).2.Запрос должен касаться деят-сти этих гос.органов(организаций),общ-в-ых объединений и их должностных лиц(Ст.39 ЗоСМИ).3.Подписать запрос у редактора(зам. редактора)(ст.39 ЗоСМИ).4.Обосновывать необх-сть получения инф-ции не требуется(ч.1 ст.12 ЗоИ). Второе: запрос направляется редакцией, что предполагает необх-сть его оформления на бланке, с соответствующими подписью и печатью. В нём не обязательно указывать, для чего СМИ понадобились сведения.
Запрос подаётся либо руководителю гос.органа, либо в адрес организации или общ-в-ого объединения, либо в пресс-службу этого органа или организации. Направив запрос, надо убедиться, что он дошёл до адресата. Для этого сущ-ет много способов, напр.,телеграмма с уведомлением о вручении. Третье: Ожидание ответа: 1.До 3 дней (срок, в который должно быть направлено в СМИ уведомление об отказе (только в письм.форме обязательно мотивированное)). В таком уведомлении должна быть ссылка на конкрет.положения того или иного з-на, на основании к-ого запрашиваемые сведения не могут быть предоставлены. Если можно предоставить лишь часть инф-ции, орган, получивший запрос, должен отделить секретную часть от несекретной и вторую отправить в редакцию. Или об отсрочке с указанием причины и нового срока – он не ограничен з-ном) (ст. 40 ЗоСМИ). 2.До 7 дней, календарных, а не рабочих (срок, в кот.должна быть предоставлена инф-ция, причём если запрос был подан в письм. форме, то и ответить вам должны письм.) (ст. 39 ЗоСМИ). Четвертое: Реакция на отсутствие удовлетворительного ответа. 1.Обращение с жалобой в вышестоящий по подчинённости орган. 2.Обращение в суд с требованием: устранить допущенные нарушения ЗоИ и ЗоСМИ или возместить понесённые редакцией убытки (ч.3 ст.61 ЗоСМИ), ч.2 ст.13, ч.1 ст.24 ЗоИ. 3.Обращение в прокуратуру с жалобой о несоблюдении з-нодательства.
→Ответственность за непредоставление инф-ции: Дисциплинарная, Административная, Гражданская, Уголовная (ст. 140 УК). Неправомерный отказ в предоставлении инф-ции можно обжаловать, если редакция, запросившая данную инф-цию, не согласна с любым из 4х действий чиновника: если он не отвечает; даёт неполную или искаженную инф-цию; необоснованно просит об отсрочке; необоснованно отказывает в предоставлении инф-ции. В каждом из этих случаев редакция может обратиться к начальству чиновника, если это не поможет, — в суд.
В суде заявитель должен сам доказать факт действий (решений), в результате которых были нарушены права граждан (читателей, радиослушателей, телезрителей) на получение инф-ции (через СМИ). В своём решении суд, скорее всего, лишь обяжет чиновников предоставить искомую инф-цию. Т.о., это произойдёт тогда, когда редакция, потратив время, силы и средства на получение инф-ции через суд, вероятно, уже не будет заинтересована в ней.
Редакция может заявить в суде, что из-за отсутствия возможности опубликовать искомую инф-цию издание (программа) не получило запланированных доходов. Предположим, в программе «Абсолютно секретно» ж-ты решили сделать сюжет о недавней поломке на одном из московских исследовательских реакторов, который очевидно вызвал бы большой интерес. Им уже удалось привлечь рекламодателей, предоставивших свои гарантийные письма с обещанием купить время именно в этой передаче, ведь её будет смотреть большое количество зрителей. Однако получить запрашиваемую инф-цию не удалось, сюжет в эфир не пошёл, телепрограмма потеряла доход от рекламы. Если редакция сумеет доказать факт реальных убытков или упущенной выгоды, возможно их возмещение виновным гос.органом или его должностным лицом (ст. 15 и 16 ГК РФ), т.к. в качестве основания возмещения убытков в статье названы нез-нные действия (бездействие) гос.органов, органов местного самоуправления или их должностных лиц. Бездействие неисполнение в установленные сроки и в определённом порядке обязанностей, возложенных на соотв.орган (напр., несовершение действий). Но практически доказать сложно.
Кодекс РФ 1 июля 2002 об административных правонарушениях предусматривает ответственность за непредоставление инф-ции в 2х случаях. 1.Неправомерный отказ в предоставлении собранных в установленном порядке документов, материалов, их несвоевременное предоставление, а также непредоставление иной инф-ции в случаях, предусмотренных з-ном, либо предоставление неполной или заведомо недостоверной инф-ции. Наказанием служит наложение административного штрафа на должностных лиц в размере от 5 до 10 МРОТ (ст. 5.39). 2. Нарушение права представителя СМИ на предусмотренное избирательным з-нодательством своевременное получение инф-ции и копий избирательных документов, документов референдума. Такое нарушение влечёт наложение администр.штрафа на должностных лиц в размере от 10 до 20 МРОТ(ст. 5.6).
Иногда действует иной механизм, и хотя о нём не говорит З-н о СМИ, он является вполне правовым. Вместо того чтобы подавать жалобу в суд, редактор сообщает в прокуратуру о том, что конкретный чиновник нарушает требования з-на и не предоставляет инф-цию или предоставляет её неполно. Прокуратура, которая должна следить за исполнением з-нов в нашей стране, обычно оперативно реагирует на такого рода жалобы, и звонка от прокурора вполне достаточно для чиновника любого ранга, чтобы убедить его в необходимости предоставить нужную редакции инф-цию. Такая жалоба обязательно должна быть зарегистрирована прокурором.
За сокрытие или искажение инф-ции предусмотрено наказание в УК РФ. Ст. 237 УК РФ предусматривает лишение свободы на срок до пяти лет — гигантский срок! — за сокрытие инф-ции об обстоятельствах, создающих опасность для жизни или здоровья людей либо для окружающей среды. Это могут быть сведения о событиях, фактах или явлениях, создающих опасность, т.е. о природных, техногенных или иных процессах, которые при неблагоприятном развитии событий или отсутствии надлежащих мер контроля и регулирования могут вызвать губительные последствия для чел-ка и окружающей среды. Речь идёт о катастрофах, катаклизмах, пожарах, авариях на предприятиях, трубопроводах и т.п. Но для предусмотренного статьёй 237 наказания необходимо, во-первых, доказать прямой умысел. Максимальное наказание в этом случае предусмотрено, только если очевиден результат преступления .
Ответственность установлена не просто для чиновника, имеющего такую инф-цию, а лишь для того, кто обязан обеспечивать население подобной инф-цией, но скрыл её или исказил. Ст. 140 УК РФ карает штрафом в размере до 500 МРОТ за отказ в предоставлении гражданину инф-ции, непосредственно затрагивающей его права и свободы. Наконец, обсуждаемым проблемам близка по смыслу ст. 144 Уголовного кодекса. В соответствии с ней (цит). Применяется эта ст. крайне редко.
13. Аккредитация и ответственность за непредоставление информации
Аккредитация должна рассматриваться как нормальная форма обеспечения общества информацией о деятельности государственных органов через СМИ. Аккредитация предусмотрена в тех случаях, когда необходимо упорядочить доступ журналистов к тем или иным событиям, к заседаниям органов власти, особенно когда интерес СМИ превышает физические возможности его удовлетворить (т.е. если отсутствуют надлежащие условия для одновременной работы большого количества представителей прессы). Аккредитация позволяет определить те СМИ и тех журналистов, которые, действительно, специализируются на конкретном виде деятельности, с целью предоставления им первоочередного права на получение соответствующей информации.
Во всём федеральном законодательстве аккредитация российских журналистов регулируется только статьёй 48 З-на «О СМИ» (цит1). Если заявка соответствует требованиям правил аккредитации этого органа, то он (по мнению авторов Комментария к Закону о СМИ) обязан аккредитовать представителей редакции. Выдача аккредитации влечёт за собой определённые обязанности аккредитующего органа перед аккредитованным журналистом (цит2).
На уровне законодательства субъектов РФ дополнительные права на аккредитацию предоставлялись в Башкортостане. До изменений, принятых в 2001 году, статья «Аккредитация» Кодекса о средствах массовой информации этой республики распространяла обязанность предоставления аккредитации и на негосударственные организации.
По Закону о СМИ журналиста (но не редакцию, которая вновь может обратиться с заявкой) можно лишить аккредитации в случаях: 1)если вступило в законную силу решение суда о распространении этим журналистом (или его редакцией) не соответствующих действительности сведений, порочащих честь и достоинство аккредитовавшей организации; 2)нарушение журналистом правил аккредитации. Следует заметить, что единых либо модельных правил аккредитации не существует.
На неправомерное лишение аккредитации возможно подать жалобу вышестоящему руководству в самой аккредитующей организации, или руководству вышестоящей по отношению к ней организации, или в суд. Так, Верх.Суд РФ в своём решении 1997 г.признал незаконным постановление Государственной Думы о приостановлении аккредитации при данном органе корреспондентов ОРТ. Применение такой меры депутаты обосновали тем, что в телерепортажах на этом канале извращалась суть высказываний парламентариев.
Заметим, что и американские журналисты сталкиваются с необходимостью аккредитации (иногда именуемой «получением пропуска в здание»).
Ответственность за непредоставление инф-ции: Дисциплинарная, Административная, Гражданская, Уголовная (ст. 140 УК). Неправомерный отказ в предоставлении инф-ции можно обжаловать, если редакция, запросившая данную инф-цию, не согласна с любым из 4х действий чиновника: если он не отвечает; даёт неполную или искаженную инф-цию; необоснованно просит об отсрочке; необоснованно отказывает в предоставлении инф-ции. В каждом из этих случаев редакция может обратиться к начальству чиновника, если это не поможет, — в суд.
В суде заявитель должен сам доказать факт действий (решений), в результате которых были нарушены права граждан (читателей, радиослушателей, телезрителей) на получение инф-ции (через СМИ). В своём решении суд, скорее всего, лишь обяжет чиновников предоставить искомую инф-цию. Т.о., это произойдёт тогда, когда редакция, потратив время, силы и средства на получение инф-ции через суд, вероятно, уже не будет заинтересована в ней.
Редакция может заявить в суде, что из-за отсутствия возможности опубликовать искомую инф-цию издание (программа) не получило запланированных доходов. Предположим, в программе «Абсолютно секретно» ж-ты решили сделать сюжет о недавней поломке на одном из московских исследовательских реакторов, который очевидно вызвал бы большой интерес. Им уже удалось привлечь рекламодателей, предоставивших свои гарантийные письма с обещанием купить время именно в этой передаче, ведь её будет смотреть большое количество зрителей. Однако получить запрашиваемую инф-цию не удалось, сюжет в эфир не пошёл, телепрограмма потеряла доход от рекламы. Если редакция сумеет доказать факт реальных убытков или упущенной выгоды, возможно их возмещение виновным гос.органом или его должностным лицом (ст. 15 и 16 ГК РФ), т.к. в качестве основания возмещения убытков в статье названы нез-нные действия (бездействие) гос.органов, органов местного самоуправления или их должностных лиц. Бездействие неисполнение в установленные сроки и в определённом порядке обязанностей, возложенных на соотв.орган (напр., несовершение действий). Но практически доказать сложно.
Кодекс РФ 1 июля 2002 об административных правонарушениях предусматривает ответственность за непредоставление инф-ции в 2х случаях. 1.Неправомерный отказ в предоставлении собранных в установленном порядке документов, материалов, их несвоевременное предоставление, а также непредоставление иной инф-ции в случаях, предусмотренных з-ном, либо предоставление неполной или заведомо недостоверной инф-ции. Наказанием служит наложение административного штрафа на должностных лиц в размере от 5 до 10 МРОТ (ст. 5.39). 2. Нарушение права представителя СМИ на предусмотренное избирательным з-нодательством своевременное получение инф-ции и копий избирательных документов, документов референдума. Такое нарушение влечёт наложение администр.штрафа на должностных лиц в размере от 10 до 20 МРОТ(ст. 5.6).
Иногда действует иной механизм, и хотя о нём не говорит З-н о СМИ, он является вполне правовым. Вместо того чтобы подавать жалобу в суд, редактор сообщает в прокуратуру о том, что конкретный чиновник нарушает требования з-на и не предоставляет инф-цию или предоставляет её неполно. Прокуратура, которая должна следить за исполнением з-нов в нашей стране, обычно оперативно реагирует на такого рода жалобы, и звонка от прокурора вполне достаточно для чиновника любого ранга, чтобы убедить его в необходимости предоставить нужную редакции инф-цию. Такая жалоба обязательно должна быть зарегистрирована прокурором.
За сокрытие или искажение инф-ции предусмотрено наказание в УК РФ. Ст. 237 УК РФ предусматривает лишение свободы на срок до пяти лет — гигантский срок! — за сокрытие инф-ции об обстоятельствах, создающих опасность для жизни или здоровья людей либо для окружающей среды. Это могут быть сведения о событиях, фактах или явлениях, создающих опасность, т.е. о природных, техногенных или иных процессах, которые при неблагоприятном развитии событий или отсутствии надлежащих мер контроля и регулирования могут вызвать губительные последствия для чел-ка и окружающей среды. Речь идёт о катастрофах, катаклизмах, пожарах, авариях на предприятиях, трубопроводах и т.п. Но для предусмотренного статьёй 237 наказания необходимо, во-первых, доказать прямой умысел. Максимальное наказание в этом случае предусмотрено, только если очевиден результат преступления .
Ответственность установлена не просто для чиновника, имеющего такую инф-цию, а лишь для того, кто обязан обеспечивать население подобной инф-цией, но скрыл её или исказил. Ст. 140 УК РФ карает штрафом в размере до 500 МРОТ за отказ в предоставлении гражданину инф-ции, непосредственно затрагивающей его права и свободы. Наконец, обсуждаемым проблемам близка по смыслу ст. 144 Уголовного кодекса. В соответствии с ней (цит). Применяется эта ст. крайне редко.
14. Освещение терактов СМИ и распространение экстремистских материалов.
Начнем с Закона РФ «О средствах массовой информации» 1991 года (далее — Закон РФ «О СМИ»). И прежде всего обратим внимание на статью 4 этого закона, формулирующую правовые запреты на различные виды злоупотреблений свободой массовой информации.
В частности, в соответствии с нормами этой статьи: (цит. ст.4)
ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности»
Этот закон содержит достаточно серьезный юридический потенциал для борьбы с экстремистскими проявлениями языка вражды в СМИ. Базовое предназначение этого потенциала — предотвращать и пресекать осуществление организациями СМИ экстремистской деятельности, а также использование СМИ для распространения экстремистских материалов. Для этого закон оснащен двумя весомыми правовыми средствами воздействия на ситуацию. Вначале речь идет о предупреждении нарушителя (оно может быть обжаловано в суд в установленном порядке) и лишь затем — деятельность «закононепослушной» организации СМИ подлежит прекращению в установленном настоящим Федеральным законом порядке (ст. 8).
Этот порядок описан в ст. 11 «Ответственность СМИ за распространение экстремистских материалов и осуществление экстремистской деятельности».
В соответствии с ним, деятельность СМИ м.б. прекращена в случае, предусмотренном частью третьей статьи 8 настоящего ФЗ либо в случае осуществления СМИнф-ции экстремистской деятельности, повлекшей за собой: 1.нарушение прав и свобод человека и гражданина, 2.причинение вреда:личности,здоровью граждан,окружающей среде,общественному порядку,общественной безопасности, собственности,законным экономическим интересам физических и (или) юридических лиц, обществу и государству или создающей реальную угрозу причинения такого вреда.
Деятельность СМИ прекращается: по решению суда на основании заявления уполномоченного государственного органа, осуществившего регистрацию данного СМИ, либо федерального органа исполнительной власти в сфере печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций, либо Генерального прокурора Российской Федерации или подчиненного ему соответствующего прокурора. В целях недопущения продолжения распространения экстремистских материалов суд может приостановить реализацию соответствующих номеров периодического издания либо тиража аудио- или видеозаписи программы либо выпуск соответствующей теле-, радио- или видеопрограммы в порядке, предусмотренном для принятия мер по обеспечению иска.Решение суда является основанием для изъятия нереализованной части тиража продукции СМИ, содержащей материал экстремистской направленности, из мест хранения, оптовой и розничной торговли.
Как следует из изложенного, ответ на вопрос, что именно следует считать «экстремистской деятельностью» и какие именно материалы подпадают под категорию «экстремистских», приобретает для СМИ воистину гамлетовский смысл: «быть или не быть»?
Основополагающая для данного закона категория «экстремистская деятельность» определяется, и весьма развернуто, в первой статье закона. В числе прочего экстремистской признается деятельность СМИ по планированию, организации, подготовке и совершению действий, направленных на пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии, социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности, на публичное оправдание терроризма.
После поправок летом 2006г. к экстремистской деятельности относятся: 1.публичная клевета в отношении лица, замещающего государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации, при исполнении им своих должностных обязанностей или в связи с их исполнением, соединенная с обвинением указанного лица в совершении деяний, перечисленных в статье 1 данного Федерального закона, при условии, что факт клеветы установлен в судебном порядке; 2.угроза применения насилия в отношении представителя государственной власти или его близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей; 3.создание и (или) распространение печатных, аудио-, аудиовизуальных и иных материалов (произведений), предназначенных для публичного использования и содержащих хотя бы один из вышеперечисленных признаков экстремистской деятельности.
Примененная при определении понятия экстремистской деятельности законодательная техника, представляющая собой простое перечисление разнообразных действий, по мнению законодателя образующих состав преступления, без четкого определения существенных признаков каждого конкретного противоправного деяния, на основе которых суд, прокурор, следователь или дознаватель могут установить наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, открывает предельно широкие возможности для усмотрения правоприменителя и тем самым потенциального злоупотребления.
В самой же необходимости совершенствования законодательных средств борьбы с проявлениями экстремизма в российских СМИ мало кто сомневается. Весь вопрос только в том, как именно это следует делать. В ходе этой деятельности заслуживает гораздо большего, чем сейчас, внимания учет соответствующего зарубежного, и прежде всего европейского, опыта этой борьбы. В частности содержащегося в предложениях Европейской комиссии против расизма и нетерпимости (ЕКРН), органа Совета Европы, специализирующегося на вопросах борьбы с расизмом. В представленном в мае 2006 года по этому поводу докладе ЕКРН отмечается чрезмерно узкий и жесткий характер имеющихся в правовом пространстве России правовых мер борьбы с речью ненависти на почве расизма в СМИ. «Процедура применения этих мер «излишне громоздка», и ее серьезные последствия не способствуют тому, чтобы правоохранительные органы возбуждали дела против СМИ по признаку расистских высказываний», — подчеркивается в документе.
Авторы доклада предлагают российским властям принять «более широкий набор наказаний в отношении СМИ или журналистов, ответственных за речи ненависти, что позволило бы судьям выбирать наиболее целесообразные наказания». В частности рекомендуются такие меры, как обязательное прохождение «нарушителем» соответствующих учебных курсов, отказ или прекращение предоставления ему государственных дотаций или помощи, широкая публикация приговора.
Вопрос об ужесточении антиэкстремистского з-на вставал уже не раз и, как правило, именно после громких преступлений и терактов. При этом ужесточать нередко предлагалось ответственность не самих экстремистов или нерадивых правоохранителей, а ж-тов, "неправильно" освещающих эти инциденты. ФЗ "О противодействии экстремистской деят-сти" вступил в силу 25 июля 2002 г.. С тех пор в него не внесено ни одной поправки, хотя такие попытки и предпринимались.
Власти делают вторую попытку ограничить полномочия СМИ при освещении терактов. Об этом свидетельствуют положения нового пакета антитеррористических поправок, предложенного на рассмотрение Госдумы в начале недели. Необходимость новой редакции ряда статей УК, УПК и других кодексов власти связывают с недавним принятием закона о противодействии терроризму, а также ратификации антитеррористической конвенции Совета Европы. Поправки касаются серьезного ограничения возможностей СМИ по освещению терактов – журналистам могут запретить самостоятельно собирать информацию о теракте, сообщать о спецсредствах и тактике проведения контртеррористических операций, а также о бойцах спецподразделений – участниках таких операций, распространять в теле- и видеопрограммах информацию о произошедших террористических акциях, за искл.информации, распространяемой правоохранительными органами.
В законе «О противодействии терроризму», принятому Думой в 2006, ничего не говорилось о регламентировании деятельности СМИ. Хотя в первоначальной концепции закона, подготовленного «по горячим следам» событий в Беслане в сентябре 2004 г., журналистов не забыли: им вообще хотели запретить самостоятельный сбор информации в зоне проведения контртеррористической операции. На деле это означало, что на любой теракт, даже масштаба «Норд-Оста» и Беслана, можно было опустить непроницаемый информационный колпак. Однако права журналистов защитил сам президент.
15. Ответственность журналиста за распространение секретной информации
Сейчас существует «Отдел информационной безопасности в СМИ» (ОИБ) при Генеральном штабе Вооруж.Сил России. Любая газета, любой журналист, если у них возникают сомнения, не подпадают ли сведения, которые они хотят опубликовать, под разряд государственной тайны, могут обратиться в этот орган за консультацией, причем предложения ОИБ о редактировании статьи будут носить именно рекомендательный, а не обязательный характер. Оказывается эта услуга бесплатно и достаточно оперативно. ОИБ не имеет права отказать журналисту в консультации, если тема его материала относится к компетенции Министерства обороны. Штамп ОИБ о том, что в тексте просмотренного материала нет сведений, содержащих государственную тайну, освобождает редакцию СМИ от уголовной и иной ответственности за нарушение законодательства о гостайне.
Подобная процедура «добровольной цензуры» предусмотрена и в некоторых других странах, причём для многих журналистов она оказывается, скорее, полезной, чем вредной.
Известно, что в соответствии со статьёй 4 Закона «О СМИ» запрещается использование СМИ для разглашения сведений, составляющих госуд.или иную специально охраняемую законом тайну. Нарушение этой ст.может повлечь за собой вынесение регистрирующим органом предупреждения и в случае повторения привести к прекращению деятельности данного СМИ.
Вопросы отнесения сведений к разряду секретных регулирует Закон «О государственной тайне». Надо сказать о расплывчатости формулировок статьи 5 Закона РФ «О государственной тайне». В соответствии с ней секретными являются (цит) Нечёткость этой формулировки может привести к тому, что практически любая статья в газете или журнале, описывающая научно-конструкторские, исследовательские и т.п. проекты и достижения России (которые, конечно, имеют значение и для безопасности государства, а также могут иметь важное оборонное значение) может нарушить законодат-во о гос.тайне.
Как бы добросовестно журналист ни относился к подготовке своих материалов, далеко не всегда ему удаётся квалифицированно решить, относятся ли сведения, содержащиеся в статье или передаче, к гос.тайне. Именно поэтому многие юристы, занимающиеся массово-информационным правом, придерживаются т.зрения, согласно к-рой отвечать за разглашение гос.тайны может только секретоноситель, т.е. человек, официально получивший доступ к секретным сведениям и добровольно давший обязательство их не разглашать В пользу этой позиции говорит и сам Закон «О гос.тайне», который в первой же своей статье («Сфера действия настоящего З-на») гласит следующее: данный Закон обязателен для исполнения «должностными лицами и гражданами РФ, взявшими на себя обязательство либо обязанными по своему статусу исполнять требования законодат-ва РФ о гос.тайне». Граждане, получившие доступ к гос.тайне в силу сложившихся обстоятельств, не должны ограничиваться из-за этого в своих правах.
Те же выводы можно сделать из текста статьи 283 УК РФ предусматривает наказание за разглашение госу.тайны лицом, которому она была доверена или стала известна по службе или работе. Т.о., кодексы в качестве субъекта нарушения называют определенную группу лиц, а не всех, кто может узнать о секретных сведениях и начать их распространение. Если исследовать субъекты этого правонарушения, то не возникает вопросов с лицами, которым данные сведения были доверены. Понятно, что здесь говорится о ситуации: подписки, допуск и т.п. Нет сложностей и с определением тех, кому эти сведения стали известны по службе, — это лица, занимающие должность, к-рая подразумевает непременное ознакомление со сведениями, составляющими гос.тайну. Очевидно, что журналисты, за искл., возможно, работников армейских и флотских СМИ, совмещающих журналистскую деят-сть с должностью, предусматривающей допуск к гос.тайне, к этим лицам не должны относиться.
Но третий вид субъектов — те, кому эти сведения стали известны по работе, — может представлять собой неограниченный круг людей. Эту норму возможно толковать следующим образом- любой чел-к, к-рый, в силу исполнения им трудовых обязанностей или находясь на рабочем месте, фактически стал обладателем сведений, составляющих гос.тайну, подлежит ответственности по статье 283 УК РФ. В таком случае к ним должны относиться и журналисты, работой которых является поиск информации: они по работе часто находят или сталкиваются с секретной инф-цией, получая её, например, от не в меру болтливого должностного лица во время интервью или любым другим случайным образом. Напр., человек идет по улице и находит документ, содержащий гос.тайну. Он не выполняет в этот момент своих рабочих, служебных обязанностей и потому в случае разглашения этих сведений не будет подлежать ответственности по ст.283. Другая ситуация: дворник подметает улицу, т.е. исполняет свои обязанности. Если в этот момент он находит подобный документ и разглашает содержащиеся в нём сведения, то можно ли обвинить его в совершении уголовного преступления? Вряд ли законодатель имел в виду такого работника при принятии закона. Вероятнее предположить, что фразы по службе и по работе взаимозаменяемы и используются в УК лишь для того, чтобы различать служащих (например, военнослужащих) и работников (например, работников военных предприятий).
Задача журналиста — информировать общество. Для этого ему необходимо искать сведения — в этом и состоит его работа. У него есть право, не взламывая сейфы, не прибегая к шантажу и угрозам, добывать необходимые сведения и публиковать их. И если среди этих сведений попадается информация, составляющая государственную тайну, то он не должен становиться субъектом преступления, предусмотренного статьёй 283 УК РФ.
Проблема правильного определения категорий лиц, которые должны или не должны нести ответственность за разглашение охраняемых законодат-вом сведений, исключительно важна. Пока она не решена, ни один журналист или любой др. гражданин, задачей к-рого явл.получение и распространение информации в воен.области, в области экономики, науки и техники, внешней политики и во мн.др.сферах жизни, не может чувствовать себя спокойно, т.к.вероятность того, что эти сведения могут оказаться секретными, очень велика. Решить данную проблему возможно путем внесения поправок в УК РФ и в Закон о СМИ. При этом можно пойти по пути, предложенному в законах нескольких субъектов Российской Федерации.
Так, статья 7 «Недопустимость разглашения тайны» Кодекса Республики Башкортостан о СМИ 1992г. содержат прогрессивную норму, отсутствующую в федеральном законодат-ве. В соотв.с ней редакция или её сотрудник, получившие сведения, составляющие гос. либо иную специально охраняемую законом тайну, без нарушения действующего законодат-ва и не имеющие официального письменного уведомления о наличии в них тайны, ответственности за её разглашение не несут. До августа 2001 года подобная норма содержалась и в Законе Республики Адыгея «О печати и других СМИ» 1993 года.
16. Регулирование и контроль ТРвещания
В России до сих пор нет з-на, который регулировал бы сферу теле- и радиовещания. Такой з-н разрабатывался ещё в конце 1980-х годов, существовало несколько его вариантов, но все они либо не могли пройти парламент, либо отклонялись Президентом РФ. Это означает, что теперь должна быть разработана его новая концепция и представлен др. текст.
Регулирование электронных средств массовой инф-ции сопряжено с решением целого ряда специфических проблем. Из всех СМИ наиболее действенным, наиболее важным как для общ-ва, так и для органов власти является, конечно же, телевидение. Это самое влиятельное, оперативное и доступное для населения СМИ. Эффект,производимый TVем на аудиторию, огромен. Поэтому многое в общ-ве зависит от того, кто будет контролировать TV. Для сохр-я или изменения баланса сил в любой стране мира чрезвычайно важно, будет ли контролировать телевидение президент, правительство, парламент или общ-венные органы.
Естественно, что и в Российской Федерации Президент желает, чтобы телевидение контролировали его Администрация либо Правительство. Концепция з-нодательного регулирования ТРвещания неоднократно менялась, но до сих пор в нашей стране эта сфера з-ном не регулируется. Вследствие этого ТРвещание «благополучно» регулируется указами Президента РФ и постановлениями Правительства. В отсутствие специального з-на, которому указы и постановления должны соответствовать, эти акты создают самостоятельную, хотя и весьма шаткую з-нодательную базу.
Т.к. предполагалось, что З-н о СМИ станет базовым для всех масс-медиа, то в нём были записаны и основные положения о том, как будут регулироваться телевидение и радиовещание. В результате появилось пять статей, в которых говорилось о создании Федеральной комиссии по ТРвещанию, об осуществлении лиценз-ния этой комиссией, о недопустимости помех в эфире и сроках хранения материалов радио- и телепередач (ст. 30—34). О полномочиях Федеральной комиссии по ТРвещанию сказано также в ФЗ «О порядке освещения деят-сти органов госу-ой власти в гос-ых СМИ» (ст. 14). Хотя оба з-на действуют уже несколько лет, эта комиссия так и не была создана, прежде всего, потому, что з-н о телевидении и радиовещании не вступил в силу. Следовательно, статьи о комиссии по ТРвещанию являются «мёртвыми», т.е. фактически они не работают и, возможно, никогда работать не будут.
Контроль над ТРвещанием воплощается, прежде всего, в лицензировании. По своей сути это — выдача органами исполнительной власти разрешения определённому кругу лиц или организаций заниматься той или иной деят-стью и контроль с их стороны за использованием этого разрешения. Лиценз-нию подлежат многиестью. Наличие такой лицензии означает, что гос-во разрешает конкретному вузу заниматься преподаванием жур-ки и выдавать соответствующие дипло сферы деят-сти. Напр., для того чтобы преподавать Жур-ку, вуз должен пройти гос-ую аттестацию и получить лицензию на занятие образовательной деят-мы о высшем образовании. Для того чтобы получить такую лицензию, вуз должен доказать, что у него имеется достаточное количество опытных преподавателей, издаётся научно-методическая литература, есть помещения, оборудованные для занятий и т.д. В этом случае гос-венный орган выдаёт вузу лицензию. Для того чтобы, скажем, убирать двор в этом вузе, лицензия не нужна. Лицензия не нужна и для того, чтобы редактировать и издавать газету. Гос-во не вмешивается в эту сферу и не говорит, кто вправе (в силу квалификации, опыта, образования) редактировать газету, а кто нет.
Лицензии необходимы для занятия многими видами работ и услуг, напр. всеми видами фармацевтической, медицинской и ветеринарной деят-сти; пр-вом, торговлей и ремонтом вооружения и воен.техники; нефтегазодобычей и т.д. То есть имеется целый ряд видов деят-сти, осуществление которых может повлечь за собой нанесение ущерба правам, з-нным интересам, здоровью граждан, обороне и безопасности гос-ва, культурному наследию народов РФ и регулирование которых не может осуществляться иными методами, кроме как лиценз-нием.
Важно понимать отличие между лиценз-нием телерадиокомпаний и регистрацией СМИ. Регистрация является обязательной для СМИ, но она фактически носит уведомительный хар-р. Заявитель подаёт необходимые сведения,никто не тратит времени на их проверку.Заявление о регист.оценивается лишь по тому,что в нём написано,заявитель платит небольшой взнос и получает право на учреждение СМИ. Этим СМИ м.б. как газета (журнал), так и телерадиопрограмма. После регистрации, если заявитель хочет издавать газету,он договаривается с издателем,если собирается заниматься ТРвещанием,он должен пройти процедуру лиценз-ния. Один важный признак объединяет регистрацию и лиценз-ние в СМИ- если СМИ не нарушает з-на, и то и др. даётся ему навечно.
Фактически после конца 1940 — начала 1950-х годов в США и с 1990-х годов в Западной Европе новые частоты не появляются и новые лицензии не выдаются: рынок уже поделен. А в России происходит демилитаризация и конверсия, и в России до недавнего времени не было ни коммерческого вещания, ни серьёзного учёта свободных частот. Только сейчас эти частоты заполняются, но при нынешних темпах развития коммерческого вещания в России новых «вакансий» скоро уже не будет.
Необходимо заметить, что з-нодательство о ТРвещании в любой стране мира принципиальным образом отличается от з-нодательства о прессе, хотя объекты регулирования — электронные и печатные СМИ — имеют много общего. З-нодательство о ТРвещании, как правило, не использует таких понятий, как «ж-т», «редактор», «аудитория»,т.п.,носит более «технический» хар-р, оперируя словами «лицензиат», «работник телерадиокомпании», «ответственный за выпуск», т.д. Такое уничтожение социальной значимости вещания для обеспечения свободы слова и инф-ции можно объяснить всё той же заинтересованностью властей в подчинении им столь эффективного средства общ-венного контроля при кажущемся невмешательстве в осуществление конституционных прав на свободу поиска и распространения инф-ции.
17. Лицензирование и ограниченный ресурс частот.
Лицензия в области телевидения и радиовещания отличается от лицензий во многих др. сферах тем, что её получает не каждый, кто, не нанося ущерба «правам, з-нным интересам, здоровью граждан, обороне и безопасности гос-ва, культурному наследию», способен заниматься подобным видом деят-сти. Это связано с существованием концепции ограниченного ресурса частот, сформулированной в 20-е годы XX века. В соответствии с этой концепцией эфир не безграничен и не растяжим до бесконечности. Все желающие не могут осуществлять вещание в силу ограниченности частот. Поэтому, чтобы исключить невольное создание помех для соседних по частоте станций, создать общие правила для всех, кто выходит в эфир, и, наконец, для того, чтобы использовать частоты в интересах всей аудитории, были созданы органы лицензирования радиовещания, которые впоследствии стали лицензировать и телевещание.
Эфир принадлежит всему общ-ву. Последний по времени проект Федерального з-на «О телевизионном вещании и радиовещании» устанавливал следующее: «Частоты, выделенные для телевизионного вещания и радиовещания, являются общ-венным достоянием, контроль за использованием которого осуществляет гос-во. Указанные частоты предоставляются вещателю для использования в целях телевизионного вещания и радиовещания в установленном федеральным з-ном порядке» (ст. 6.). Но, т.к. гражданам сложно порознь или сообща решать, кто из претендентов больше др. достоин получить ту или иную частоту, представители народа в интересах аудитории берут на себя эту миссию. Вопрос вопросов заключается в том, кто должен в данном случае представлять общ-во, входить в лицензирующие органы?
Двойственность ситуации с лицензированием ТРвещания заключается в том, что, с одной стороны, распределяя частоты, лицензирующие органы пекутся о том, чтобы получить для бюджета деньги за выдачу лицензий: чем больше денег в казне, тем богаче общ-во. С др. — они распределяют не просто право на использование нефтяного месторождения среди желающих добывать нефть, но эфир, который, принося прибыль пользователям частотами, должен, прежде всего, служить общ-ву. Поэтому в любой стране мира при выдаче лицензии первостепенное внимание уделяется программной концепции вещателя, т.е. тому, что увидит и услышит аудитория вышедшей в эфир станции. Не случайно, напр., в США наиболее удобные частоты еще в 40-е годы XX века были зарезервированы за университетскими и др. общ-венными телерадиостанциями, с тем чтобы вещатели, стремящиеся, прежде всего, служить интересам населения, а не извлекать выгоду из своей деят-сти, могли получить гарантированный доступ к эфиру.
В 1970—1980-е годы концепция ограниченного ресурса стала терять своё значение в связи с появлением кабельного и спутникового телевидения. При появлении кабеля, который может распространять сигнал 40—50 телеканалов, или спутника, способного доставлять в зависимости от ориентации принимающей антенны сигналы нескольких сотен телевизионных компаний, концепция ограниченного ресурса стала терять свою основу. Ведь передатчики городской радиобашни могут, не создавая помех, транслировать всего десяток каналов, тогда как по кабелю можно получать эти же десять программ плюс ещё сорок каналов. Более того, с появлением в самом конце XX века цифрового телевидения стало возможным «сжимать» эфирные каналы и вместо одной телевизионной программы передавать три или четыре, что также нанесло удар по концепции ограниченного ресурса. С развитием техники стало очевидно, что фактически любой желающий при наличии определённых ресурсов сможет заниматься передачей изображения и звука, не опасаясь обвинения в том, что он захватывает эфир и мешает вещать др.. Поэтому жёсткая конкуренция за получение лицензий, да и все ныне существующие проблемы лицензирования ТРвещания, очевидно, в ближайшие годы уйдут в прошлое во всем мире, в том числе и в России.
Тем не менее пока эти проблемы существуют, притом проблемы очень серьёзные, связанные с противоборствующими политическими и экономическими интересами, и решить их без помощи з-на невозможно.
18. Гос-венные, общ-венные и частные вешатели
В России существует система ТРвещания, состоящая из двух структур: гос-венного вещания и частного вещания. Такая система отличается от той, которая действует в современном западном мире. В развитых странах Европы, Северной Америки, Азии, в Австралии вещание состоит из общ-венных и частных вещателей.
В чём состоит различие между гос-венным и общ-венным вещателем? Гос-венной вещательной организацией управляет правительство или президент страны. Это означает, что её руководителей назначают и снимают с должности распоряжениями главы гос-ва или исполнительной власти. Обычно это происходит со сменой кабинета либо в случае недовольства той программной политикой, которую проводит руководство вещательной организации. Также имеют место случаи, когда директора гос-венной телерадиокомпании снимают с должности из-за передачи, не понравившейся руководству страны.
В свою очередь общ-венной вещательной организацией управляет специальный общ-венный орган, выполняющий функции буфера между институтами гос-венной власти и директорами (редакторами) программ. Этот специальный орган м.б. сформирован по определённым квотам общ-венными и религиозными организациями, политическими партиями, либо же парламентом из числа лиц, вызывающих уважение самого широкого спектра населения, либо каким-либо др. способом Его члены, как правило, несменяемы. Общ-венный орган формирует принципы вещательной политики, назначает и снимает с работы руководителей подведомственных ему телерадиоорганизаций, отчитывается перед общ-вом (обычно в форме ежегодного доклада парламенту) о работе вещателей, разбирает наиболее серьезные жалобы, напр. на необъективность программ
Гос-венный вещатель планирует свою программную политику исходя из интересов гос-ва, под которыми, как правило, понимаются интересы правительства и правящей партии. Формирование общ-венного мнения в поддержку политики властей — одна из главнейших задач такого вещателя. Оппозиция здесь либо вообще не представлена, либо голос меньшинства не только значительно уступает голосу партии власти, но и не соответствует ее весу в общ-ве. Общ-венный вещатель ставит целью удовлетворять потребности всех слоев населения. Особое внимание уделяется распространению программ, не имеющих коммерческого интереса для частных вещателей: образовательных, детских, общ-венно-политических, документальных, программ для национальных и иных меньшинств. Общ-венный вещатель не должен допускать предвзятости в интересах той или иной политич.силы или коммерческой организации. Поэтому на общ-венных каналах традиционно запрещена или ограничена реклама.
Гос-венный вещатель финансируется напрямую из гос-венного бюджета. Общ-венный вещатель обычно существует за счет абонентской платы. Её ежегодно вносят владельцы телевизоров и радиоприемников. Этот своеобразный налог, размер которого, как правило, устанавливается парламентом страны, полностью идет на нужды общ-венного вещания.
Др. источником финансирования общ-венного вещания могут быть фиксированные и (или) отсроченные выплаты из гос-венного бюджета, когда, напр., парламент, утверждая бюджет страны, определяет размер финансирования общ-венного ТРвещания не на следующий год, а через три года. Делается это для того, чтобы правящая элита не могла при помощи изменений в бюджете оказывать скрытое давление на руководство общ-венных телерадиокомпаний. Документы Европейского Сообщ-ва выводят такую гос-венную поддержку программ общ-венного телевидения и радио за рамки принципов антимонопольного регулирования.
Наконец, как уже было сказано, в некоторых странах бюджет общ-венных каналов пополняется за счёт рекламы и спонсорства. Общепринятой модели общ-венного вещания не существует, однако для того чтобы считаться таковым, необходимо соблюдение большинства из указанных выше принципов и правил Последний по времени проект Федерального з-на «О телевизионном вещании и радиовещании» предусматривал возможность создания в нашей стране общ-венного вещания, которое регулировалось бы принимаемым отдельно федеральным з-ном. Ни первый, ни второй з-ны так и не были приняты.
19. Порядок лицензирования вещателей в России
Система лицензирования телерадиовещания в нашей стране, как и во многих других странах, предусматривает выдачу двух лицензий: на деятельность в области связи (на право использовать частоту для целей телерадиовещания) и собственно на вещание (на распространение продукции СМИ в определенной местности, на определенной частоте, с помощью передатчика определенной мощности). Для получения лицензии на вещание необходимо пройти процедуру регистрации средства массовой информации.
Порядок выдачи лицензий первого вида (по связи) регулируется Федеральным законом «О связи» 1995 г. Он предполагает получение данных документов по заявлению лиц, которые владеют пользуются и распоряжаются средствами связи (либо имеют право это делать). Эти лицензии (иногда называемые «техническими») выдает Министерство РФ по связи и информатизации без проведения конкурса тому, кто указан в лицензии на вешание. Впрочем, как будет показано ниже, руководство Министерства связи участвует в конкурсном отборе претендентов на вещание, ГФОЧОДИМОМ Федеральной конкурсной комиссией (ФКК) при Министерстве печати.
Лицензию же на вещание выдает другое министерство – по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций (МПТР). Министерству связи все равно, кто будет использовать лицензируемою им частоту – телевизионная, пейджинговая, телефонная или радиокомпания, – главное, чтобы при осуществлении своей деятельности они не нарушали установленных технических параметров, требований и стандартов связи. В свою очередь МПТР не очень волнуют технические характеристики оборудования, которое будет использовано для вещания, но далеко не безразлично содержание будущих программ.
На сегодняшний день процедура получения лицензии на вещание зависит от потенциальной аудитории в зоне предполагаемой деятельности заявителя. Для вещания в городах с численностью населения 200 тыс. человек и менее существует порядок, предусмотренный Положением о лицензировании телевизионного вещания и радиовещания в Российской Федерации, утвержденным Постановлением Правительства РФ от 7 декабря 1994 г. (№ 1359) «О лицензировании телевизионного вещания, радиовещания и деятельности по связи в области телевизионного и радиовещания в Российской Федерации». Само постановление основывается на Указе Президента РФ от 22 декабря 1993 г. (№ 2255) «О совершенствовании государственного управления в сфере массовой информации».
В соответствии с этим Положением претендентом на частоту может быть только юридическое лицо. Заявитель предоставляет копии редакционного устава и свидетельства о регистрации в качестве средства массовой информации, некоторые другие документы. Он также вносит незначительную плату (до трёх МРОТ) за рассмотрение своего заявления. В свою очередь МПТР в месячный срок выдаёт заявителю лицензию в случае:
•           наличия свободной частоты (а её «поиском и разработкой» занимается, как правило, сам претендент);
•           отсутствия в представленных документах недостоверной информации;
•           возможности заявителя вести вещание без нарушения лицензионных требований и условий (например, не нарушая технических, экологических или противопожарных норм и стандартов, требований самого Положения о лицензировании телевизионного вещания), а также
•           подтверждения оплаты лицензионного сбора, не превышающего 10 МРОТ.
В столицах субъектов РФ и в городах с численностью населения свыше 200 тыс. человек для выдачи лицензии на вещание порядок другой – здесь обязательно проведение конкурса. (Впрочем, конкурс может – по желанию МПТР – проводиться и в других случаях.) Такой порядок был установлен Постановлением Правительства РФ от 26 июня 1999 г. (№ 698) «О проведении конкурсов на получение права на наземное эфирное телерадиовещание».
Ранее, до 1999 года, и в крупных городах проведение конкурса не было обязательным, а проходило лишь в случае наличия нескольких претендентов на занятие частоты. На практике выдача лицензий порой выглядела следующим образом. В том или ином населённом пункте освобождалась частота; обычно это происходит в результате конверсии (т.е. фактически отказа военного ведомства от использования канала связи и перехода этого канала в гражданское пользование) или в случае «разработки» связистами новой частоты, которая может использоваться передатчиком определённой мощности, не создавая при этом помех в эфире. О появлении новой частоты становилось известно ограниченному количеству чиновников. Эти люди, как правило, знают всех, кто хотел бы в соответствующем населённом пункте заниматься телерадиовещанием, и зачастую, неформально общаясь с одним из потенциальных претендентов на выход в эфир, они сообщали ему об освобождающейся частоте и тут же получали от него заявку. В результате создавалась неконкурсная ситуация, так как из-за отсутствия информации о новой частоте других заявителей не было и тот, кто подавал заявку, автоматически получал и занимал частоту.
Одной из целей принятия постановления 1999 года стало недопущение создания такой потенциально приводящей к коррупции ситуации. По новому порядку МПТР публикует в «Российской газете» сообщение о проведении конкурса (как минимум за два месяца до даты его проведения, см. Приложение). Обычно конкурс устраивается под так называемую «свободную» концепцию, когда заявитель волен сам определять основную тематику канала. Но иногда ФКК ставит особые условия для победы на конкурсе, например, указывает на необходимость программ для женской аудитории.
Если на участие в конкурсе поступила только одна заявка, срок подачи заявлений продлевается. Если же новые заявления не поступили и после этого, МПТР вправе либо оформить лицензию на единственного заявителя, либо (если предлагаемая им программная концепция вещания не отвечает объявленным условиям) назначить повторное проведение конкурса.
Проведение конкурса предполагает внесение определенной платы за частоту. Этот факт в своё время вызвал недоумение у специалистов. Дело в том, что Федеральный закон «О лицензировании отдельных видов деятельности» устанавливает суммы, которые лицензирующий орган вправе взимать за рассмотрение заявления о предоставлении лицензии и за предоставление лицензии; такой сбор с 2002 года составляет 1300 рублей. В свою очередь российское законодательство запрещает вводить новые налоги иначе как федеральным законом. Для того чтобы избежать обвинений в нарушении законодательства, правительство назвало этот сбор «единовременной платой за получение права на наземное эфирное телерадиовещание».
На практике размер этого сбора составляет от 1 тыс. до 30 млн. рублей, как правило, в зависимости от возможностей конкретного рынка. Полученные средства распределяются между федеральным бюджетом (60%), МПТР и Министерством связи (по 20%). Последние тратят их на работу самой Федеральной конкурсной комиссии, работу по сертификации частот, контролю за выполнением условий лицензии и на финансирование создания, как сказано в постановлении правительства, общественно полезных телепрограмм.
Проведение конкурсов с условием внесения единовременной платы создаёт впечатление, что при решении вопроса о том, кто будет вещать на той или иной частоте, главную роль играют именно деньги. МПТР же обосновывает миллионные ставки сбора тем, что претендент на частоту, который не в состоянии внести единовременную плату, не способен нести и расходы, связанные с последующей организацией вещания. Требование о внесении платы помогает отсечь несостоятельных с финансовой точки зрения претендентов. Кроме того, утверждает МПТР, конкурс «с финансовой составляющей» нельзя путать с тендером или аукционом, при котором право на вещание получает соискатель, предложивший наибольшую сумму. Все заявители должны быть готовы понести равные финансовые расходы, но выиграть конкурс возможно только в том случае, если предложенная концепция вещания и экономическое обоснование возможности её реализации будут признаны лучшими.
Как организуется конкурс? Федеральная конкурсная комиссия, созданная при МПТР по постановлению Правительства 1999 года, состоит из девяти человек. Часть ее членов является государственными служащими из МПТР и Министерства связи; возглавляет ФКК по должности министр по делам печати, телерадиовещания и средств массовой коммуникации. В комиссию также входят авторитетные эксперты в области телерадиовещания, которые не работают в органах власти. Если конкурс проводится на осуществление местного вещания (в границах одного субъекта федерации), а не межрегионального или общенационального, то к этой девятке добавляются еще три представителя региона: представитель Президента РФ в этом регионе или (что чаще всего и происходит) уполномоченное им лицо, представитель органа законодательной власти и представитель органа исполнительной власти субъекта федерации. Последние должны защищать интересы аудитории соответствующего региона и объяснять «москвичам» специфику вещания в нём
Члены ФКК – девять (или двенадцать) человек – один раз в месяц собираются на заседание в МПТР, рассматривают заявки на частоты и решают, кому выдавать лицензию на вещание. Победителем должны признавать заявителя, представившего лучшую концепцию вещания и её технико-экономическое обоснование. Таким образом, приоритет отдается как творческим, так и финансовым, а также техническим аспектам. В отличие от подобных органов за рубежом чёткие критерии, по которым члены ФКК должны оценивать заявки, не установлены, и при голосовании многое решает субъективное впечатление о претенденте и его заявке. С самого начала функционирования ФКК в 2000 году такая неопределенность подвергалась критике, руководители министерства в ответ утверждали, что следует полагаться на высокий профессиональный и культурный уровень членов комиссии.
Решение ФКК является обязательным, и победившему на конкурсе обязаны выдать свои лицензии как МПТР, так и Министерство связи. В тексте лицензии указываются: название и адрес лицензиата; наименование СМИ; вид массовой информации (ТВ, радио и др.); язык вещания; территория, покрываемая вещанием; периодичность и время вещания; частота вещания (номер канала); мощность передатчика; срок действия лицензии (как правило, пять лет). Имеющий лицензию на вещание может уступить её другому лицу только с согласия лицензирующего органа, с соответствующим переоформлением лицензии (ст. 31 Закона о СМИ). Получить согласие МПТР непросто, поэтому уступка лицензий чаще всего происходит через продажу получившей ее телерадиокомпании.
До 11 февраля 2002 года, дня вступления в силу новой редакции ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности», МПТР могло применять к телерадиовещателям санкции, предусмотренные в его прежней, 1998 года, редакции. Теперь же базовый в этой сфере закон не предусматривает лицензирования телевизионного вещания и радиовещания. Более того, он недвусмысленно отменяет лицензирование не перечисленных в нем видов деятельности. Это означает, что МПТР, орган, уполномоченный правительством осуществлять лицензирование телерадиовещания, лишается на это законных оснований.
К ранее действовавшим санкциям относилась в первую очередь возможность приостанавливать на срок до полугода действие лицензии в случае выявления нарушений лицензиатом лицензионных требований и условий, которые могут повлечь за собой «нанесение ущерба правам, законным интересам, нравственности и здоровью граждан». В соответствии же с законом одним из обязательных лицензионных требований и условий является соблюдение законодательства Российской Федерации. По крайней мере, дважды – в случае с сочинской телекомпанией Макс-ТВ и с телерадиокомпанией «Петербург» – МПГР без вынесения предварительных предупреждений приостанавливало действие лицензий на вещание, усматривая в передачах этих каналов нарушение предвыборного законодательства. В обоих случаях действие лицензий приостанавливали всего на день-два, руководство компаний писало объяснительные письма министру, и компании вновь получали право на вещание. Но при возможном упрямстве вещателей их потери могли быть необратимыми. Ведь хотя лицензия может быть аннулирована только решением суда на основании заявления лицензирующего органа, одновременно с подачей заявления в суд этот орган вправе приостановить действие указанной лицензии на период до вступления в силу решения суда. А основанием для аннулирования лицензии является неоднократное или грубое нарушение лицензиатом лицензионных требований и условий. К тому же, если в установленный срок лицензиат не может устранить выявленные нарушения, лицензирующий орган обязан обратиться в суд с заявлением об аннулировании лицензии.
С утерей возможности санкций по Закону «О лицензировании отдельных видов деятельности» МПТР планирует вернуться к процедурам, предусмотренным в статье 32 Закона о СМИ. Здесь говорится о возможностях аннулировать лицензию, в том числе в случае, «если неоднократно нарушались лицензионные условия либо предусмотренные настоящим законом правила распространения радио- и телепрограмм, по поводу чего делались письменные предупреждения». Таким образом, неожиданности в действиях МПТР должно стать меньше, как, впрочем, и оснований для санкций в отношении вещателей.
20. Приостановление действия и аннулирование лицензии
До 11 февраля 2002 года, дня вступления в силу новой редакции ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности», МПТР могло применять к телерадиовещателям санкции, предусмотренные в его прежней, 1998 года, редакции. Теперь же базовый в этой сфере закон не предусматривает лицензирования телевизионного вещания и радиовещания. Более того, он недвусмысленно отменяет лицензирование не перечисленных в нем видов деятельности. Это означает, что МПТР, орган, уполномоченный правительством осуществлять лицензирование телерадиовещания, лишается на это законных оснований.
К ранее действовавшим санкциям относилась в первую очередь возможность приостанавливать на срок до полугода действие лицензии в случае выявления нарушений лицензиатом лицензионных требований и условий, которые могут повлечь за собой «нанесение ущерба правам, законным интересам, нравственности и здоровью граждан». В соответствии же с законом одним из обязательных лицензионных требований и условий является соблюдение законодательства Российской Федерации. По крайней мере, дважды – в случае с сочинской телекомпанией Макс-ТВ и с телерадиокомпанией «Петербург» – МПГР без вынесения предварительных предупреждений приостанавливало действие лицензий на вещание, усматривая в передачах этих каналов нарушение предвыборного законодательства. В обоих случаях действие лицензий приостанавливали всего на день-два, руководство компаний писало объяснительные письма министру, и компании вновь получали право на вещание. Но при возможном упрямстве вещателей их потери могли быть необратимыми. Ведь хотя лицензия может быть аннулирована только решением суда на основании заявления лицензирующего органа, одновременно с подачей заявления в суд этот орган вправе приостановить действие указанной лицензии на период до вступления в силу решения суда. А основанием для аннулирования лицензии является неоднократное или грубое нарушение лицензиатом лицензионных требований и условий. К тому же, если в установленный срок лицензиат не может устранить выявленные нарушения, лицензирующий орган обязан обратиться в суд с заявлением об аннулировании лицензии.
С утерей возможности санкций по Закону «О лицензировании отдельных видов деятельности» МПТР планирует вернуться к процедурам, предусмотренным в статье 32 Закона о СМИ. Здесь говорится о возможностях аннулировать лицензию, в том числе в случае, «если неоднократно нарушались лицензионные условия либо предусмотренные настоящим законом правила распространения радио- и телепрограмм, по поводу чего делались письменные предупреждения». Таким образом, неожиданности в действиях МПТР должно стать меньше, как, впрочем, и оснований для санкций в отношении вещателей.
40. Нормы действующего федерального з-нодательства (эротич. и порнографич. продукция)
Сегодня Комментарий к УК РФ настоятельно рекомендует определять хар-р материалов и предметов на основе заключения соответствующих экспертиз (искусствоведческих, литературоведческих, сексологических и др.). Связано это с тем, что по действующему з-нодат-ву разграничить порнографию и эротическое искусство иногда бывает очень сложно. В качестве позитивного примера деят-сти экспертов Комментарий приводит случаи, когда специалисты опровергли мнение следственных органов о том, что порнографическими являются сочинение «Кама Сутра» — известный памятник индийской народной литературы.
В 1996 году был принят новый Уголовный кодекс РФ, в котором статья о порнографии (242) претерпела значительные изменения. (цит)
В данном случае под распространением понимается доведение до сведения др. лиц материалов и предметов порнографического хар-ра. Это м.б. торговля печатными изданиями, кино- или видеоматериалами, изображениями или иными предметами порнографического хар-ра, показ соотв.изображений, фильмов, журналов и т.п.; чтение вслух или др. форма передачи текстовых порнографических пр-ий; организация и показ порношоу и др.
В определении состава преступления обращает на себя внимание слово «нез-нное». Ведь при наличии формулировки нез-нное распространение предполагается существование и з-нного распространения. ФЗ-на, регламентирующего эту сферу отношений, нет, поэтому судам сложно определить, что нез-нным изготов.и распр.порнографии. Сегодня ст.242 используется в осн.в совокупности со ст.135 («Развратные действия») того же УК в делах, связанных с распространением порногр.материалов и предметов среди лиц, не достигших 14 лет, ознакомлением их с подобными материалами, использованием таких лиц в порнобизнесе. Но в любой др. ситуации обвиняемый по 242-й ст. вправе потребовать док-в именно нез-нного изгот. и распростр-я порнографии, мотивируя свои требования отсутствием самого з-на
Такой з-н разрабатывался параллельно с УК РФ. Однако, пройдя 3 чтения и в 1999 году выйдя из Гос.Думы, он был остановлен вето Президента и с тех пор находится в «согласительной комиссии», зеачит, пока 242-я статья УК РФ не действует в полной мере.
В качестве наказания статья предусматривает: (цит.ст.242, 2)
В контексте нашей темы необходимо рассмотреть. Есть 2типа т.н. специализированных СМИ: рекламных и эротических. Эти СМИ не получают гос.льгот, они платят в повышенном размере взнос за регистрацию. Считается, что такие СМИ носят сугубо коммерческий хар-р и не могут рассматриваться как институты культуры и развития демократии. Для того чтобы определить, является ли то или иное СМИ рекламным, существуют максимальные планки рекламы. С эротическими СМИ дело обстоит сложнее. Под эротическим СМИ З-н о СМИ (ст. 37) понимает периодические издания или программы, которые в целом и систематически эксплуатируют интерес к сексу. Авторы Комментария к З-ну о СМИ предлагают оригинальную трактовку элементов этой формулировки: (цит. комментарий)
В силу отсутствия соответствующих специалистов, а также опасаясь возможного гнева поборников свободы печати, МПТР никогда не стремилось сегрегировать эротические СМИ и лишать их предусмотренных для редакций льгот. В результате, является то или иное СМИ эротическим, определяет сам учредитель при подаче заявления о регистрации. Он может зарегистрировать свое пр-ие как «эротическое издание». Если учредитель подаст заявление о регистрации обычного издания, а затем будет распространять через него эротические материалы, то его, вероятнее всего, так никогда и не накажут. Напр., русскоязычный вариант небезызвестного журнала «Пентхаус» не стал регистрироваться как эротическое издание, а получил в МПТР свидетельство, в котором его тематика и специализация обозначены как «инф-ционно-аналитические, познавательные, развлекательные и иллюстративные материалы, рассчитанные на широкий круг читателей».
В той же 37-й статье З-н о СМИ говорит, что (цит ст 37 о СМИ). З-н предполагает, что местные администрации могут вводить дополнительные ограничения на распространение подобных средств массовой инф-ции. Такого рода ограничения составляют большую часть з-нодательств субъектов России о СМИ.
Возникают вопросы и в отношении возможности использования ненормативной лексики в сообщениях СМИ. По этим проблемам имеется определение Конст.Суда РФ «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Быкова Дмитрия Львовича». По просьбе ж-та газеты «Собеседник» Быкова суд проверил соответствие Конституции РФ статьи 206 УК РСФСР («Хулиганство») в части, предусматривающей уголовную ответственность за исп-е в СМИ ненормативной лексики. Связано это было с причастностью Быкова к выпуску приложения к газете «Собеседник» под названием «Мать», состоящего из пр-ий, написанных с использованием непечатных выражений, за что ж-т был привлечён к уголовной ответственности (за хулиганство «в печати»). УК РФ 1996 года разрешил эту коллизию, изменив определение уголовно наказуемого хулиганства и по существу декриминализировав это преступление. Уголовную ответственность теперь влечёт только хулиганство, совершённое при отягчающих вину обстоятельствах (ст. 213). Т.к. распространение в СМИ ненормативных сообщений не сопровождается применением насилия к гражданам либо угрозой его применения, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества, то, следовательно, для работников СМИ уголовная ответственность за хулиганство «в печати» исключена.
41. З-нодательство субъектов РФ(эротич. и порнографич. продукция)
З-нодательные органы субъектов Российской Федерации всё больше занимаются регулированием деят-сти местных СМИ. В сфере их особого внимания находятся эротические издания и программы. В этих актах затрагивается и решается определённый набор проблем.
Во-первых, органы местной власти ищут собственные формулировки предмета регулирования. Найденные определения основных понятий порой вводят ж-тов и, вероятно, правоприменителя в растерянность. Так, в статье 1 областного З-на «О регулировании распространения и рекламе эротической продукции на территории Белгородской области» 1995 года говорится, что «эротической продукцией следует считать печатные издания, изображения, фотоизделия, киновидеоматериалы, аудиозаписи, компьютерные программы, товары сексуально-прикладного назначения». Эта формулировка означает, что либо могут существовать некие печатные издания и аудиозаписи сексуально-прикладного назначения, либо любые «печатные издания, изображения...» и т.д. являются априори эротическими. По З-ну «О контроле за распространением и демонстрацией эротической продукции на территории Тюменской области» 1995 года эротическая продукция воздействует «посредством сексуальной инф-ции на эмоции чел-ка», вызывает у него «эстетические нравственные чувства и представления». К ней, однако, тюменский з-н не относит продукцию СМИ, т.к. последние просто несут «в себе сексуальную инф-цию». В Воронеже (З-н «О порядке распространения эротической продукции на территории Воронежской области» 1995 года) считают эротическими любые кинофильмы, «эмоционально воздействующие на сексуальные чувства... зрителя», порнографическими же — фильмы, вызывающие «нездоровые сексуальные эмоции... зрителя». Как здесь определить разницу?
Во-вторых, даже там, где местные акты лишь повторяют определение эротической продукции, имеющееся в федеральном з-нодательстве о СМИ, ими предусмотрено создание комиссий по определению наличия эротики и порнографии в конкретной продукции, составлению списков запретных кинофильмов и т.п. Как и в годы советской власти, во времена приснопамятной борьбы с «видеоклубничкой», в такие комиссии обязательно входят сексопатолог, искусствовед и представитель творческого союза.
Наконец, в-третьих, в соответствии со статьёй 37 З-на РФ «О средствах массовой инф-ции» местные органы гос-венной власти фиксируют границы распространения того, что они так по-разному определили в указанных выше актах. В большинстве случаев устанавливается неприступная для секса граница, обычно на расстоянии в 500 м от образовательных учреждений для несовершеннолетних, зданий для отправлений религиозных культов и т.п. В соответствии с Распоряжением мэра Москвы от 26 мая 1994 года «Об упорядочении распространения эротических изданий в Москве» категорически запрещается торговля эротическими изданиями на улицах города, на территории метрополитена, на авто- и железнодорожных вокзалах, в электропоездах Московской железной дороги, на городском аэровокзале, в московских аэропортах и речных портах, в пешеходных переходах и прочих не отведённых специально для этой цели местах, а также торговля с рук, лотков, машин, в местах массового отдыха граждан. Но бывают требования более экзотичные: напр., как понять норму одного из областных з-нов об удалении мест распространения эротической продукции в сторону от «улиц с интенсивным пешеходным движением»? Или в соответствии с воронежским и белгородским з-нами разрешается демонстрировать эротические телепередачи с 23 часов, однако в котором часу это ограничение прекращается, не указано. М.б., в 23:15, а может, в 22:59 следующего дня?
Региональное регулирование СМИ во многих случаях небесполезно. Но очевидно, что местные з-ны о защите нравственности должны предлагать рабочие модели для федерального з-нодательства о распространении эротической и порнографической продукции, не противоречащие здравому смыслу.
42. Является ли И-нет средством массовой инф-ции?
С развитием новых форм распространения инф-ции возникает вопрос о применимости существующего для традиционных СМИ правового регулирования к сети И-нет. И-нет — это совокупность телекоммуникационных сетей (сетей электросвязи), объединённых единой технологией производства и распространения инф-ции (так называемыми «протоколами»). И-нет имеет отношение к СМИ постольку, поскольку эта сеть всё чаще исп-ся для распространения сообщений как получаемых ж-тами, так и создаваемых в редакциях СМИ. Поэтому, говоря об И-нете как о СМИ, нам следует иметь в виду исключительно сообщения, распространяемые по этой сети. Но и здесь, между И-нетом и СМИ, нельзя ставить знак равенства: признаки инф-ции, распространяемой по телекоммуникационным сетям, не совпадают с признаками традиционной массовой инф-ции. З-н РФ «О СМИ» хар-ризует последние как форму периодического распространения массовой инф-ции (ст. 2).
Конечно, развитие И-нета в России происходит стремительно. Благодаря большой доступности компьютеров для населения и снижению тарифов И-нет, действительно, распространяет инф-цию массам, т.е. неограниченному, неопределённо большому количеству людей. Но массовость как компонент массовой инф-ции — это не арифметическая сумма читателей и зрителей, не преодоление порога в тысячу или миллион чел-к, а отсутствие закрытости у того или иного средства инф-ции.
У И-нета есть признак одновременности распространения инф-ции, столь важный для видовой хар-ристики СМИ. Одни потребители получают ту же инф-цию в то же самое время, что и др. Примерно таким же образом географически удалённые друг от друга читатели газеты в один и тот же день получают инф-цию, а аудитория ТВ и радио одновременно смотрит или слушает программы.
Однако — и это главное — И-нет не обладает качеством периодичности. Др. словами: если 20 ноября 2002 года читатель получил через Сеть инф-цию, предназначенную для массового потребления, нет гарантии, что у этой инф-ции будет «продолжение», что это «продолжение» читатель получит на следующий день (как в случае с газетой), или через месяц (как с журналом), или через год (как с ежегодным изданием). Более того, у периодических СМИ обновление материала должно происходить полностью, с сохранением лишь отличительных признаков индивидуализации СМИ — названия, специфической вёрстки, постоянных авторов, основных элементов оформления обложки, звуковых сигналов, заставок и т.п. В этом смысле периодичность существует у всех традиционных СМИ — газет, журналов, теле- и радиопрограмм. Доказать наличие периодичности у И-нета трудно. Исключение составляют электронные версии традиционных СМИ, размещаемые в И-нете, а также специально созданные и зарегистрированные в таком качестве И-нет-издания и агентства. Но первые из них, по сути, лишь иная форма «старых» СМИ, а не новые СМИ, — даже если электронная версия издания несколько отличается от печатной.
Ещё сложнее доказать, прежде всего в отношении И-нет-страниц (сайтов), наличие распространения как важного признака любого СМИ. Из хар-ристик понятия распространения, данного в ст.2 З-на о СМИ (продажа, подписка, доставка, раздача, вещание), не следует, что в случае И-нет-страниц осуществляется распространение массовой инф-ции. Следовательно, исходя из определений, данных в этом З-не, сайты не должны считаться СМИ.
Хотя в своём нынешнем состоянии И-нет не может считаться СМИ, по мнению многих, З-н о СМИ подходит для регулирования деят-сти И-нета. Так считает и Мин-во РФ по делам печати, ТРвещания и средств массовых коммуникаций. На конец 2001 года МПТР зарегистрировало более 500 СМИ, распространяемых в И-нете. Зарегистрировавшись в МПТР, И-нет-издание получает определённые экономические льготы, предусмотренные в российском з-нодательстве для СМИ. В случае получения организациями, размещающими периодические издания в сети И-нет свидетельства о регистрации в качестве средства массовой инф-ции, Министерство РФ по налогам и сборам (МНС) предписывает распространять на них льготы по налогу на прибыль, существующие для редакций традиционных СМИ. Авторы зарегистрированных И-нет-изданий приобретают статус ж-та со всеми полагающимися ему правами. С др. стороны, у тех же авторов возникают и обязанности ж-та, а виртуальное СМИ может получить предупреждение МПТР за нарушение норм статьи 4 З-на о СМИ и, по крайней мере теоретически, быть закрытым по суду, как и традиционное СМИ. Зарегистрированные в МПТР И-нет-СМИ должны соблюдать определённые, возможно, неожиданные для них правила, предусмотренные З-ном о СМИ.
Интересно, что в США в декабре 2001 года был создан судебный прецедент, дающий И-нет-ж-там такую же юридическую защиту от обвинений в клевете, какую имеют работники традиционных СМИ. Американский И-нет-бюллетень «Нарконьюс», специализирующийся на антинаркотической пропаганде, распространил сообщение о том, что президент Национального банка Мексики причастен к торговле наркотиками. Банк обвинил сайт NarcoNews.com в клевете. Верховный суд штата Нью-Йорк принял решение, в котором впервые распространил норму, установленную в деле «"Нью-Йорк Таймс" против Салливана» (см. об этом в гл. XI), на сетевые СМИ. Теперь обвинить их в клевете можно только в случае, если высказывания будут признаны злонамеренными.
43. Правовое регулирование содержания сообщений
К нарушениям инф-ционного права с использованием компьютерных сетей относятся, прежде всего, нарушения, связанные с содержанием того, что передаётся по этим сетям. Кроме инф-ционной безопасности эти проблемы относятся к правовому регулированию содержания сообщений, соблюдению авторских и смежных прав, правил электронной торговли и др. По большому счёту, речь здесь идет о применении норм традиционного права к новым формам отношений.
Хар-рным примером применения старого права к новой форме может служить решение баварского суда в Германии, обязавшего компанию по предоставлению И-нет-услуг «Компью-серв» перекрыть доступ к неонацистским сайтам (физически находящимся в Канаде) для пользователей из Германии. Это решение связано с тем, что в Канаде была создана организация, распространявшая инф-цию о том, что Холокоста, т.е. геноцида евреев в Германии во время правления там Гитлера, не было, а нацизм является важной, нужной и необходимой для общ-ва идеологией. Т.к. по немецкому з-нодательству такого рода пропаганда является преступлением, то и распространение подобной инф-ции по компьютерным сетям по решению суда тоже было признано преступлением. Т.к. немецкий суд не вправе предпринять эффективных действий в отношении собственно распространителей, проживающих в Канаде, то были приняты меры против компании, которая предоставляла услуги по передаче такой инф-ции. Результатом решения суда стало прекращение доступа немецких пользователей к соответствующим канадским серверам по примерно 200 линиям связи. И хотя в то время (а дело рассматривалось в 1997 году) это решение сочли важной победой правосудия над распространением нез-нной инф-ции в И-нете, вскоре стало очевидно, что такие действия — не окончательное решение проблемы. Вчера такого рода инф-ция приходила из Канады, сегодня она может прийти из Ирландии, а завтра — из Тайваня. Уследить за этим процессом и — самое главное — каждый раз принимать соответствующие судебные решения довольно сложно. Хотя на какой-то период времени и для принятия прецедентных решений такая мера принуждения служит достаточно эффективным средством.
44. Обеспечение доказательств
Важной проблемой является возможность сохранения улик. Природа инф-ции в И-нете такова, что она (инф-ция) может оказаться неуловимой: сегодня пользователь возмущён нарушением своих прав и хочет, чтобы суд привлёк обидчика к ответственности, а назавтра, войдя в И-нет, пользователь уже не обнаруживает там содержания, послужившего причиной обиды. Названная проблема особенно остро стоит при доказательстве нарушения авторских прав в сети И-нет.
Один из возможных вариантов действий пострадавшего — обратиться к провайдеру и сообщить ему о нарушении своих авторских прав. Провайдер должен добиться изъятия нез-нного содержания либо закрыть сайт, на котором зафиксировано нарушение, и прекратить доступ к нему. Но что делать, если сегодня этот сайт закрывают в одном месте, а на др. день он появляется у другого провайдера? В этом случае необходимо предпринять уже судебные меры по недопущению в дальнейшем подобной порочной практики. Как обеспечить суд вещественными доказательствами? Решение находится где-то на предварительной стадии — до обращения пострадавшего в суд, по крайней мере, до уведомления нарушителей о том, что против них возбуждается уголовное дело или подается гражданский иск. Возможности обеспечения док-в: 1) Нотариальное заверение факта наличия контрафактного экземпляра пр-ия на том или ином сайте. Можно делать процедуру открытия сайта в присутствии свидетелей, с записью этой процедуры на видеоплёнку, причём речь должна идти, безусловно, обо всей процедуре от начала до конца. 2) Др. возможностью обеспечения доказательств — в случае спора об авторстве размещённых в Сети пр-ий — считается достаточно распространённый способ маркировки их водяными знаками. Специальное программное обеспечение встраивает определенный код, допустим, в графическое изображение. При обычном визуальном рассмотрении не видно каких-либо закодированных обозначений, напр. фамилии автора, значка авторского права, года издания и т.д. Но при применении специального программного средства можно доказать их неоригинальность. Естественно, ключевой вопрос заключается в том, примет ли это суд в качестве доказательств. Судебных прецедентов на территории Российской Федерации по этому вопросу пока не было, хотя статья 81 нового УПК РФ обязывает признавать вещественными доказательствами любые «предметы и документы, которые могут служить средствами для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела». 3) Одним из вариантов решения проблемы доказательства авторских прав на пр-ие, находящееся в Сети, является создание веб-депозитария. Правообладатель копирует на диск содержание своего сайта в том формате, в каком оно размещено в сети И-нет. После этого диск, а также сопроводительные письма и документы, в которых отправитель утверждает, что именно он обладает правами на объекты данного сайта, поступают в систему хранения, гос-венную или коммерческую. Взамен ему выдается свидетельство с указанием даты принятия объекта хранения. Далее, если ситуация спорная, суд, следственные органы могут истребовать данный диск и рассмотреть его с точки зрения допустимости и относимости доказательств. Такая практика уже имела место в Санкт-Петербурге. Самое сложное здесь — обеспечить гарантии того, что ни хранитель, ни кто-либо др. не подменили материал, и убедить в этом суд.
Сложнее обстоит дело в том случае, когда речь идёт не о фактическом наличии нез-нного материала на определённом сайте (т.е. копировании), а, напр., о ссылках на наличие этого материала на другом сайте. Следует ли принимать меры против тех, кто размещает ссылки? Ведь при таких условиях трудно доказать, что создана копия авторского пр-ия.
Глобальный хар-р И-нета создаёт значительные проблемы в определении юрисдикции, т.е. того, правоприменительные органы какой страны могут рассматривать споры по связанным с Сетью правоотношениям и право какого гос-ва подлежит применению. В таких ситуациях юрисдикция в принципе определяется местом, где находится провайдер либо компьютер, с которого распространяется нез-нная инф-ция.
Пример. В канадской провинции Британская Колумбия обсуждается з-н, запрещающий её жителям размещать в СМИ объявления с предложением взять приёмного ребенка. Распространяется ли юрисдикция указанной провинции на дачу ими таких объявлений в И-нете через серверы, расположенные в др. провинциях Канады или в др. странах мира?
При помощи И-нета чел-к может совершать действия, признанные преступлением в одних странах мира, но не являющиеся таковыми в др., как, напр., в случаях разжигания вражды к опред.религиям, народам, распространения детской порнографии и т.д. Если провайдер находится в стране, где можно безнаказанно заниматься этими действиями, то как остановить распространение «подрывной» инф-ции на страны, где она запрещена?
Оптимальным решением таких проблем стала бы максимально возможная гармонизация национальных з-нодательств. Задача заключается не столько в том, чтобы определить географическое местоположение того или иного сайта (это достаточно просто), сколько в том, чтобы з-ны различных стран, карающие за преступления с использованием И-нета и телекоммуникационных сетей, были одинаковыми либо схожими. Поскольку в обозримом будущем это маловероятно, необходимо заключение международных соглашений. Наиболее активно в этой области действуют Европейский Союз, Международная организация торговли (МОТ) и др. организации, которые фактически «втягивают» в такого рода соглашения др. страны.
В ноябре 2001 года гос-ва — члены Совета Европы, а также США, Япония и Канада проголосовали за принятие конвенции о борьбе с киберпреступностью. Её целью является международное сотрудничество в борьбе против преступлений в Сети и принятие согласованных з-нодательных мер по их предотвращению. Гос-ва, подписавшие эту конвенцию, обязуются бороться с нез-нным использованием Сети. Конвенция также обязывает И-нет-провайдеров сохранять свои архивы на случай возникновения необходимости их проверки компетентными органами.
45. Основные принципы и понятия. Защита чести, достоинства и деловой репурации.
Защита от посягательств на честь, достоинство и репутацию установлена в Конст.РФ — высшем правовом акте гос-ва. В ней предусматривается право каждого чел-ка на защиту своей чести и доброго имени (ст. 21). В той же ст. Конст.сказано: «Достоинство личности охраняется гос-вом. Ничто не м.б. основанием для его умаления». Это право вступает в нек-рое противоречие с правами на свободу мысли и слова, свободу массовой инф-ции (ст. 29), к-рое разрешимо лишь при условии того, что одни права (на свободу слова) не будут использованы в нарушение др (на защиту репутации). В связи с этим з-нодательство предусматривает баланс этих прав, основанный, прежде всего на праве на опровержение.
Принцип, закреплённый в ст. 21 Конст.РФ, нашел своё отражение в российском з-нодат-ве. Механизм защиты ч, дост. и дел. репутации определён в соответствующих положениях Гражданского кодекса РФ и З-на о СМИ, дополняющих здесь друг друга. Заметим, что примерно 90% всех судебных дел, где одной из сторон выступает средство массовой инф-ции, связано с делами о защите ч, дост. и дел. репутации. Все они разбираются в соотв. со ст.152 ГК РФ, к-рая называется «Защита чести, достоинства и деловой репутации».
Честь и дост. рассматриваются в судах и з-нодательстве во взаимосвязи. Это означает, что невозможно опозорить (соответственно и защищать) честь и достоинство, разделив эти понятия. Связано это с тем, что под честью (в объективном смысле) понимается оценка деят-сти чел-ка коллективом, общ-вом, признание его заслуг и положительных качеств. Достоинство же — это отражение этой оценки в сознании того же чел-ка, самооценка личности, основанная на его оценке общ-вом. Под деловой репутацией понимают мнение общ-ва о качествах физич. или юридич. лица в сфере делового оборота, бизнеса. З-н РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деят-сти на товарных рынках» (1991) определяет суть нарушения деловой репутации как распространение ложных, неточных или искажённых, порочащих хозяйствующего субъекта сведений, способных причинить ему убытки. З-н охраняет достоинство не только взрослого и дееспособного чел-ка, но и ребёнка, а также душевнобольного.
В целях защиты ч, дост. и дел. репутации обращаются в суд. Действующее гражданское з-нодательство относит достоинство личности к числу нематериальных благ, принадлежащих чел-ку от рождения, неотчуждаемых и непередаваемых (ч. 1 ст. 150 ГК РФ). Условия и порядок осуществления гражданином защиты этих прав детально регламентированы в ст. 152 ГК РФ и в дополняющих её нормы ст.х 43—46 З-на о СМИ.
Ст. 152 ГК РФ состоит из семи пунктов. Первый пункт гласит: (цит)
Смысл 1-го пункта 152-й ст. заключается в том, что любой чел-к, субъективно считающий, что его ч, дост. и дел. репутацию ущемили, вправе потребовать опровержения. Об этом же праве говорит и З-н о СМИ (ст. 43), однако по нему редакция может отклонить такое требование, если располагает док-вами правдивости распространённых ею сведений. Необх-сть наличия таких док-в вытекает из нормы п.2 ч.1 ст.49 З-на оСМИ,к-рая обязывает ж-та «проверять достоверность сообщаемой им инф-ции».
Ст. 152 ГК РФ предоставляет право обратиться в суд с требованием об опубликовании опровержения, а ст. 43 З-на о СМИ предполагает, что обиженные вначале попытаются добиться распространения опровержения через обращение в редакцию и, лишь получив отказ, обратятся в суд. Т.о., у гражданина есть выбор: обратиться в редакцию и (или) в суд. В случае иска в суд последний может обязать редакцию СМИ опубликовать опровержение, если редакция не докажет соответствия истине распространённых ею сведений. Истец доказывать свою правоту в суде не должен. Если редакция не сможет подтвердить истинность своих утверждений, этого будет достаточно, чтобы суд удовлетворил требование о защите чести и достоинства. Правда является здесь главным средством защиты для СМИ.
Примером может служить решение, принятое 2001 г. Мещанским межмуниципальным судом г. Москвы, отклонить иск ОАО «Брынцалов-А» к ж-ту Дмитрию Фролову, редакции газеты «Новые известия» и инф-ционно-издательской группе «Новые известия» о защит е ч, дост. и дел. репутации. В апреле 2001 г. газета «Новые известия» опубликовала статью, автор к-рой описывал подробности так называемого «инсулинового скандала». В центре этого скандала фигурировала компания «Брынцалов-А», по вине к-рой был сорван гос-венный заказ на поставки генно-инженерного инсулина в Россию. Инсулин планировалось закупить в Европе на сумму 40 млн. рублей. Дмитрий Фролов утверждал в своей ст., что компания «Брынцалов-А» вместо генно-инженерного инсулина закупала и поставляла животный инсулин. Автор ст. привёл док-ва того, что опубликованная ст. не содержала ложных сведений, и суд отклонил иск.
В 1п. 152-й ст использ-ся термин «порочащие сведения». Юридический смысл этого понятия определён пленумом Верх.Суда РФ в Постановлении от 18 августа 1992 г. «О нек-рых вопросах, возникших при рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц». Согласно данному толкованию порочащими являются не соответствующие действительности и умаляющие честь и достоинство гражданина либо деловую репутацию гражданина или юридического лица сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего з-нодательства или моральных принципов. Т.е. для признания сведений порочащими необходимо, чтобы они: не соответствовали действительности; содержали утверждения о нарушении з-нодательства или моральных принципов.
Российское з-нодательство отличается от права большинства гос-в тем, что в нашей стране заинтересованные лица, причём необязательно родственники, могут подавать иски о защите чести и достоинства умерших людей. За рубежом принято считать, что честь и достоинство умирают вместе с чел-ком. Случаи защиты чести и достоинства умерших людей уже были в нашей стране. Самый известный из них — иск Российской академии наук (РАН) к учредителю русскоязычной версии журнала «Плейбой» и его редактору в связи с публикацией карикатуры, ущемляющей честь и достоинство математика Софьи Ковалевской Головинский межмуниципальный районный суд г. Москвы в 1997 году признал, что использование имени Софьи Ковалевской под иллюстрацией эротического изображения женщины ущемляет её честь и достоинство, в связи с чем признал обоснованными и удовлетворил исковые требования РАН.
З-н о СМИ предоставляет право подавать иски либо самому гражданину, либо его з-нным представителям. Такая ситуация разумна и справедлива, если порочащие сведения распространены в отношении лиц, не способных самостоятельно защитить свою честь и достоинство (прежде всего несовершеннолетних, а также ограниченно дееспособных и недееспособных). Для подачи иска в суд с требованием опровержения и защиты чести и достоинства, деловой репутации в порядке ст. 152 срок исковой давности не предусмотрен.
До начала слушаний по иску в суде, стороны могут достигнуть мирового соглашения, к-рое избавит их от потери времени и сил в зале суда. Такое соглашение должно быть утверждено решением суда и, естественно, устраивать и истца, и ответчика. Напр., в октябре 2001 г. Пресненский межмуниципальный суд г. Москвы утвердил заключение мирового соглашения по иску о защите ч, дост. и дел. репутации бывшего заместителя начальника столичного ГУВД Юрченко, к-рый обратился в суд с иском после публикации в газете «Московский комсомолец» ст. «Пируэт на кожуре банана» 16 февраля 2001 г. По мнению истца, в ст. были изложены не соответствующие действительности сведения о возбуждении против него двух уголовных дел. Он просил суд обязать редакцию опубликовать опровержение и взыскать с газеты компенсацию за причинение морального вреда в размере 7 млн. руб. Иск был предъявлен к газете «Московский комсомолец» и ее ж-ту Александру Хинштейну. Стороны «нашли взаимоприемлемый консенсус» на следующих условиях: В.Юрченко отзывает свои исковые требования, а газета в определенный срок публикует статью А.Хинштейна, посвященную МВД РФ. По словам адвоката истца, «в рамках ст. сведения об истце будут изложены в ином — соответствующем действительности ракурсе».
46. Опровержение и право на ответ
Опровержение. Второй пункт ст. 152 ГК РФ, в частности, гласит: (цит)
Это положение развивается в ст.х 43—45 З-на о СМИ, в к-рых говорится о порядке публикации опровержения в том же СМИ. Опровержение должно быть опубликовано на том же месте полосы печатного издания, где был напечатан первоначальный материал, набрано тем же шрифтом и помещено под заголовком «Опровержение», а если речь идёт о радио или телевидении, то передано в той же передаче и в то же время дня. В ст.х указаны и сроки опубликования (выхода в свет) опровержения. Его текст при желании м.б. написан самим потерпевшим. В этом случае редакция не вправе вносить в него изменения. Объем опровержения не может превышать объёма опровергаемого фрагмента более чем в два раза, но не м.б. меньше одной машинописной страницы. Цель таких ограничений состоит в том, что, если честь и достоинство чел-ка унизили одним словом, это вовсе не означает, что опровержение также должно состоять из одного — максимум двух слов.
Смысл этой юридической нормы, видимо, заключается в том, чтобы издания не «задвигали» опровержения в самое неприметное место и не печатали его петитом. Однако случай, происшедший в Ульяновской области с газетой «Симбирские губернские ведомости», показывает неожиданную сторону этой нормы. В марте 1997 г. газета опубликовала запрос депутатов Гос-венной Думы, в к-ром Президенту и Генеральному прокурору РФ сообщалось, что «губернатор области Ю.Ф. Горячев использует вверенную ему власть... в целях личного обогащения должностных лиц и своих близких». Запрос был помещен на первой полосе под заголовком «ДЕПУТАТЫ ГОСДУМЫ ОБВИНИЛИ АДМИНИСТРАЦИЮ УЛЬЯНОВСКОЙ ОБЛАСТИ В КОРРУПЦИИ», набранным крупным шрифтом. Губернатор подал против газеты иск о защите чести и достоинства, к-рый был частично судом удовлетворен. В частности, суд решил, что «сведения, содержащиеся в заголовке публикации... не являются дословным воспроизведением депутатского запроса и обязательным сообщением», публикация к-рых освободила бы редакцию от ответственности. Редакцию обязали опубликовать подготовленное истцом опровержение, состоящее всего из двух предложений (т.е. даже меньше минимального, предусмотренного З-ном о СМИ размера). Обжаловав это решение во всех возможных инстанциях и получив отказ, редакция выполнила требования суда: на первой полосе «Ведомостей» появилось напечатанное шрифтом обычного размера опровержение, дословно повторяющее предписанный судом текст. По мнению редакции, инцидент был исчерпан. Однако через несколько дней после публикации опровержения с газеты неожиданно взыскали 4 млн. (неденоминированных) рублей штрафа «за ненадлежащее исполнение решения суда». Кроме того, в редакцию пришёл повторный исполнительный лист с требованием вновь опубликовать опровержение, причем «тем же шрифтом», что и опровергаемый заголовок.
Действительно, четвёртый пункт ст. 152 говорит о том, что если решение суда не выполнено, то на нарушителя может налагаться штраф, к-рый, однако, не освобождает его от обязанности выполнить предусмотренное таким решением действие, т.е., несмотря на то что редакция платит штраф, она всё равно обязана опубликовать опровержение или дать ответ в газете. Штраф взыскивается в доход гос-ва (в соотв. со ст. 201 и 406 ГПК РСФСР и ст. 206 Арбитражного процессуального кодекса РФ) в размере до 200 установленных з-ном минимальных размеров оплаты труда. При последующих нарушениях того же решения суда (без уважительных причин) относительно новых сроков исполнения размер штрафа каждый раз удваивается.
Редакция же Ульяновской газеты поступила следующим образом: светлым шрифтом был воспроизведён заголовок ст., поверх него теми же, что и заголовок, трехсантиметровыми по высоте буквами набрано «ОПРОВЕРЖЕНИЕ» и дан его полный текст жирным шрифтом, размер к-рого лишь в два раза превышал стандартный для газетного текста (два предложения опровержения, напечатанные шрифтом заголовка, заняли бы всю первую полосу). Однако и после повторной публикации опровержения судебный исполнитель не оставил газету в покое. Был составлен акт о злостном неисполнении решения суда (ст. 315 УК РФ), и появилось постановление о возбуждении уголовного дела против главного редактора данного издания. Дело, вызвавшее большой общ-венный резонанс, впоследствии было закрыто. Однако нельзя забывать, что ст. 315 Уголовного кодекса РФ, устанавливающая ответственность за неисполнение решения суда, в подобной ситуации может послужить достаточно мощным рычагом воздействия на главного редактора.
Право на ответ. Третий пункт ст. 152 ГК РФ гласит: (цит.) Если во втором пункте ст. речь шла о сведениях, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, то в третьем — об ущемлении прав и охраняемых з-ном интересов. В чём здесь разница? Те или иные сведения могут не затрагивать чести и достоинства чел-ка в смысле ст. 152, но в то же время ущемлять его права. К ним, по мнению авторов выпущенного Фондом защиты гласности Комментария к З-ну о СМИ, м.б. отнесены любые закреплённые в з-нодательстве права и интересы граждан и организаций. Речь может идти, напр.: о фактических ошибках (в названии должности интервьюируемого, в отчестве, годе рождения и т.п.); о порочащих, но соответствующих действительности сведениях (тенденциозно подобранных фактах, одностороннем освещении события и т.п.).В таких случаях пострадавшее лицо вправе обратиться в суд, либо — по З-ну о СМИ (ст. 46) — в редакцию с требованием опубликовать его ответ. Порядок опубликования ответа идентичен порядку опубликования опровержения.
Особое значение право на ответ имеет во время предвыборных кампаний. Поэтому з-нодательство о выборах особо предусматривает возможность для кандидатов опубликовать «разъяснение» (по сути тот же ответ) до окончания срока агитации.
47. Моральный вред и деловая репутация
Моральный вред. В 5 п ст. 152 ГК РФ читаем: (цит)
В то же время в соотв.со ст. 62 З-на о СМИ в случае причинения неимущественного (морального) вреда в результате распространения в СМИ не соответствующих действительности сведений, даже если они не затрагивают честь и достоинство гражданина, суд вправе назначить возмещение этого вреда. Так, несколько лет длилась судебная тяжба м/ду нижегородским ж-том И. и генеральным директором местного акционерного общ-ва К. Конфликт возник после ст. в газете, в к-рой И., по мнению истца, нанёс ему моральный вред, неправильно указав размер его зарплаты — 16 тыс. рублей вместо 15 тыс., и якобы К. пришлось отчитываться за недостающую 1 тыс. зарплаты перед женой.
Итак, кроме опровержения можно потребовать возмещения убытков и причинённого морального вреда, причём одно необязательно должно быть связано с другим. В чём разница м/ду убытками и моральным вредом? Лицо может понести реальные убытки в результате того, что в СМИ была распространена инф-ция, порочащая его честь и достоинство. Напр., в газете написали, что N — нечестный коммерсант. В результате такого рода заявления у него сорвалась запланированная сделка, и он понёс убытки. Др пример: в результате публикации недостоверной и порочащей ст. о N у него поднялось давление, ему пришлось обратиться в платную поликлинику и он понёс расходы, связанные с оплатой работы врачей. Во всех этих случаях можно утверждать, что N понёс убытки. Их возмещение регулируется нормами главы 59 ГК РФ («Обязательство вследствие причинения вреда»), размер подлежащих возмещению убытков и порядок их подсчёта устанавливаются з-ном. Все убытки необходимо подтвердить документально. В соотв. с ГК РФ возмещение имущественного вреда (убытков) возможно только при виновном распространении сведений (ст. 1064), а компенсация морального вреда происходит независимо от вины причинителя (ст. 1100). Так же, как и возмещение материального ущерба, компенсация морального вреда оценивается в денежном выражении. При этом размер морального вреда документами подтверждать не требуется. В заявлении истца в суд необходимо связать моральный вред с фактом распространения порочащих сведений, указав, какие именно нравственные страдания он понёс. Но оценка морального вреда даётся гражданином без каких-либо объяснений, т.е. чел-к не должен объяснять, почему он считает, что ущерб его чести, достоинства и деловой репутации м.б. компенсирован получением от ответчика, напр., миллиона рублей, а не ста тысяч. Другое дело, что он не может просто сказать, что просит возмещения морального вреда в размере одного миллиона рублей. В заявлении в суд истец должен чётко объяснить (но не доказывать!), в чём состоят его моральные страдания: бессонница, испортились отношения в семье, на работе,т.д. Он просит суд оценить нанесённый ему моральный вред в определённую сумму в рублях. Суд может как уменьшить её, так и (как правило, этого не случается) увеличить, но устанавливает размер суммы суд и только суд.
Определяя сумму возмещения морального вреда, суд должен исходить из следующих критериев. Прежде всего, ему необходимо установить степень вины ответчика — то, насколько виновен ж-т или редактор. Если ж-т упорно говорит: «Я прав!», но при этом доказать свою правоту не в состоянии, суд может согласиться с оценкой истца и даже увеличить сумму компенсации. Если же, наоборот, представитель СМИ заявляет: «Мы виновны, никогда так больше поступать не будем, простите нас, пожалуйста», то сумма м.б. уменьшена. Суд также исходит из степени распространения порочащих сведений, т.е. величины аудитории СМИ. Как правило, он исходит и из реальных возможностей ж-та и редакции выплатить искомую сумму. Если выплата компенсации приведёт к неминуемому разорению СМИ, то суд при удовлетворении такого рода иска соразмерит оценку морального вреда с материальными возможностями редакции либо ж-та. Ещё не было случая, чтобы возмещение морального вреда истца привело к банкротству СМИ.
Необходимо помнить, что лицо, к-рое посчитало свою честь, достоинство и деловую репутацию ущемлёнными, вправе как требовать от редакции распространения опровержения и потом обращаться в суд за возмещением морального вреда, так и делать это одновременно либо же сразу обратиться в суд, не требуя от редакции публикации опровержения. У него есть полный спектр возможностей, к-рыми он может воспользоваться.
Деловая репутация. Шестой пункт ст. 152 ГК РФ не имеет отношения к ж-тской деят-сти, зато седьмой распространяет правила ст. о защите деловой репутации гражданина на защиту деловой репутации юридического лица. Это означает, среди прочего, что юридическое лицо не может подавать иски о защите чести и достоинства, это прерогатива только физических лиц.
Деловая репутация — это общ-венное мнение о деловых, профессиональных качествах чел-ка или организации в сфере её производственной, торговой или иных видов деят-сти. В отличие от оценки моральных качеств в вопросах чести и достоинства предметом деловой репутации является хар-ристика лица в сфере услуг или производственных отношений (профессионализм, надежность, обязательность и т.п.). Деловая репутация не всегда имеет отношение к моральным качествам. Адвокат, напр., может иметь чрезвычайно хорошую деловую репутацию как высокопрофессиональный, энергичный, эрудированный и находчивый юрист, даже если известно, что у него есть несколько внебрачных детей.
Вред деловой репутации юридического лица может иметь имущественный хар-р, как и компенсация за него (напр., компенсация упущенной выгоды, когда истец указывает реальные доходы, к-рые он мог бы получить, если бы не был причинён вред его деловой репутации). Моральный вред юридическому лицу возместить невозможно: оно не способно испытывать нравственные и физические страдания (ст. 151 ГК РФ). В связи с этим суд не должен удовлетворять подобные требования.
Известно, что органы гос-венной власти не вправе заниматься предпринимательской деят-стью. Означает ли это, что они не вправе подавать иски о защите своей деловой репутации? Следует заметить, что это не праздный вопрос, ибо несть числа такого рода искам от обиженных в СМИ местных з-нодательных собраний, областных администраций, органов прокуратуры, воинских частей, избиркомов и т.д. К сожалению, полной ясности в з-нодательстве и единой позиции судебных органов по этому вопросу нет. Высший Арбитражный Суд считает, что юридические лица могут иметь деловую репутацию только, если они занимаются предпринимательской деят-стью в смысле ГК РФ. Защищать же свою репутацию в широком понимании этого слова они могут через предусмотренный в З-не о СМИ механизм права на ответ. Верховный Суд РФ в свою очередь полагает, что деловую репутацию юридическое лицо может иметь в любом случае, т.е. деловую репутацию он понимает в широком смысле этого слова, включая в неё профессиональную, научную и т.п. репутацию.
48. Извинение и презумпция невиновности
Извинение. Проведённый несколько лет назад Центром «Право и СМИ» анализ судебной практики по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации обнаружил тревожную тенденцию: в своих решениях суды обязывали редакции средств массовой инф-ции не только выплачивать компенсацию морального вреда и публиковать опровержения, но и извиняться перед истцом. Даже не сумев доказать в суде достоверность распространённых ими сведений, далеко не всегда редакции и ж-ты считают себя неправыми. В душе они продолжают верить в свою правоту и не желают приносить истцам извинения.
Напр., в 1996 году еженедельник «Аргументы и факты» опубликовал интервью с Александром Лебедем, в к-ром последний утверждал, что тогдашний министр внутренних дел Анатолий Куликов «списывал деньги с бюджета Чеченской Республики». Куликов подал на газету в суд, к-рый принял решение удовлетворить иск министра, взыскать за моральный вред в размере одного рубля с Лебедя и ста миллионов (неденоминированных) рублей с редакции и опубликовать опровержение. Кроме того, газету обязали извиниться перед Куликовым. Редакция обжаловала это решение в кассационной и надзорных инстанциях. Однако в части принесения извинений решение суда первой инстанции было оставлено в силе.
В схожую ситуацию попала и газета «Коммерсантъ-дейли», опубликовавшая в 1996 году статью «Россия может стать страной стукачей», к-рую сопровождала фотография 25-летней давности, запечатлевшая парад пионеров-барабанщиков. Несмотря на то, что фотография была выбрана в качестве метафорической иллюстрации, Головинский межмуниципальный суд г. Москвы признал, что одного из запёчатлённых на ней барабанщиков, обратившегося с иском о защите чести и достоинства, назвали «стукачом». Решение суда заканчивается требованием опубликовать ту же фотографию с подписью «[истец] — не стукач» и принести извинения. Как и в первом случае, кассационная инстанция оставила решение в силе.
В обоих из приведённых примеров редакции не считали, что отсутствие доказательств утверждений, сделанных на её страницах, или случайно опубликованная фотография заслуживают публичного покаяния перед истцами, тем более принудительного.
Извинения редакции или автора материала уместны и возможны, но только в том случае, если они приносятся ими добровольно. Часть 3 ст. 29 Конституции РФ устанавливает, что «никто не м.б. принуждён к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них». Не упоминает о такой мере ответственности, как «принесение извинений», и ст. 152 Гражданского кодекса РФ, на к-рой основываются решения судов по делам о защите чести и достоинства. Требование извинений не содержится и в др нормах российского з-нодательства, являясь результатом независимого «з-нотворчества» судов.
В последние годы практика принудительных извинений сходит на нет. Так, в 2000 году городской суд Великого Новгорода взыскал с газеты «Новгородские ведомости» компенсацию морального вреда, обязал редакцию распространить опровержение и принести истцам извинение «за опубликование непроверенной инф-ции». Решение было изменено судебной коллегией по гражданским делам областного суда, куда редакция газеты обратилась с кассационной жалобой. Коллегия отказала истцу в требовании о принесении извинения как не предусмотренном з-ном.
Нет такой практики и на Западе. Так, судья Федерального Апелляционного суда США Пьер Леваль сообщил автору: «Я полагаю, что американский суд не может обязать средство массовой инф-ции принести извинения. Он полномочен обязать опубликовать опровержение и возместить убытки, причём в опровержении сообщается то, что суд признал те или иные факты неверными». Позицию английского права по этому вопросу прокомментировал один из лучших экспертов в этой области Дэвид Голдберг: «Согласно английскому з-ну о диффамации 1996 г. вопрос о добровольных извинениях со стороны редакции может решаться только на досудебной стадии. Если редакция всё же решит отстаивать свою правоту во время процесса, то суд, оценив убедительность её доказательств, может присудить истцу денежную компенсацию и предписать редакции опубликовать опровержение фактов. В любом случае речь не должна идти о принудительных извинениях».
Порядок публикации опровержения подробно описан в З-не о СМИ (ст. 44). В нём говорится, что в опровержении должно быть указано, какие именно сведения не соответствуют действительности, когда и как они были распространены. Возможна также ссылка на решение суда — и ничего более. Примером опровержения, публикуемого по решению суда, может служить текст, помещённый «Независимой газетой» в сентябре 2001 г.
Презумпция невиновности. Ссылки на нарушение презумпции невиновности звучат на многих гражданских и уголовных судебных процессах против редакций СМИ и ж-тов. Пострадавшим от публикации порочащей инф-ции иногда удобнее сослаться на формальное «нарушение» своих конституционных прав, чем заниматься опасным для себя разбирательством достоверности распространённых сведений. На суде они заявляют примерно следующее: из ст. (телепередачи, материала и т.д.) следует, что я вор (мошенник, взяточник и т.п.), т.е. я обвиняюсь в совершении уголовного преступления; при этом обвинительного приговора суд в отношении меня не выносил; из этого следует, что нарушена презумпция моей невиновности; требую опровергнуть сообщение в СМИ и компенсировать мне моральный вред, нанесённый ж-тами. К такой нехитрой логике прибегали многие небезызвестные деятели, в частности, глава пресловутой пирамиды «МММ» Сергей Мавроди подал в суд иск к газете «Известия» и депутату Гос-венной Думы Борису Федорову за то, что его назвали «мошенником»; Генеральная прокуратура РФ возбудила уголовное дело против ж-та газеты «Московский комсомолец» Вадима Поэгли, автора ст. о генерале Павле Грачеве «Паша-мерседес: вор должен сидеть в тюрьме, а не быть министром обороны». И в том и в другом случаях единственным аргументом против ж-тов было отсутствие в отношении героев их публикаций обвинительных приговоров по ст.м Уголовного кодекса РФ, предусматривающим наказание соответственно за мошенничество и кражу.
Принцип презумпции невиновности в российском з-нодательстве сформулирован в части 1 ст. 49 Конституции РФ, а также в ст. 14 УПК РФ. Согласно содержащейся в этих ст.х норме каждый обвиняемый в совершении преступления, т.е. лицо, в отношении к-рого вынесено соответствующее постановление в порядке, предусмотренном УПК РФ, считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным з-ном порядке и установлена вступившим в з-нную силу приговором суда. Схожая норма содержится и в пункте 2 ст. 1.5 Кодекса РФ об административных правонарушениях.
Может ли обязанность придерживаться презумпции невиновности распространяться на ж-тов? Европейский Суд по правам чел-ка (судебный орган Совета Европы, членом к-рого является и Россия) занял по этому вопросу чёткую позицию: «Если виновность чел-ка не доказана согласно з-ну, должностные лица гос-ва должны придерживаться принципа презумпции невиновности. Из этого следует, что должностным лицам запрещено до суда заявлять о виновности подозреваемых», т.е., говоря о презумпции невиновности, имеют в виду высказывания лишь должностных лиц.
К аналогичному мнению пришла и Судебная палата по инф-ционным спорам при Президенте РФ. В Рекомендации от 24 декабря 1997 г. № 3 (10) «О применении принципа презумпции невиновности в деят-сти ж-тов» (по запросу Центра «Право и средства массовой инф-ции») Судебная палата обратила внимание на то, что обязанность соблюдать принцип презумпции невиновности распространяется только на те гос-венные органы и их должностные лица, к-рые имеют полномочия налагать ограничения на права и свободы чел-ка и гражданина. «Только суду дано право признавать чел-ка виновным в совершении преступления со всеми правовыми последствиями <...> Что же касается ж-тов, к-рые проводят собственное расследование или освещают ход предварительного следствия по уголовному делу, то они, с одной стороны, реализуют конституционную норму о свободе массовой инф-ции, а с др — выполняют профессиональный долг, информируя читателей об обстоятельствах, имеющих общ-венный интерес. При этом ж-ты не относятся к категории лиц, обладающих полномочиями по ограничению прав и свобод гражданина. Поэтому, — заключает СПИС, — никакое мнение ж-та, прозвучавшее в теле-, радиоэфире, содержащееся в газетной публикации, в силу указанной конституционной нормы не может юридически повлиять на право чел-ка считаться невиновным».
Нельзя не согласиться с мнением Палаты, что совокупности установленных З-ном о СМИ обязанностей ж-та: проверять достоверность сообщаемой им инф-ции, уважать права, з-нные интересы, честь и достоинство граждан и организаций, не использовать СМИ для разглашения специально охраняемой з-ном тайны (в том числе тайны следствия, переписки, телефонных переговоров) — вполне достаточно, чтобы обеспечить защиту (включая судебную) прав и з-нных интересов граждан и организаций от возможного злоупотребления свободой массовой инф-ции.
З-нодательство др стран даёт примеры иного свойства. Так, ст. 86 Кодекса Республики Казахстан об административных правонарушениях 2001 г. гласит: «Публичное распространение сведений о виновности лица в совершении преступления до рассмотрения дела судом или при наличии оправдательного приговора влечёт штраф, взимаемый с граждан в размере до десяти, с должностных лиц — в размере от десяти до тридцати, с юридических лиц — в размере до ста месячных расчётных показателей».
49. Факт и мнение. Решения Европейского Суда по правам чел-ка
Кроме свободы слова и права свободно искать, получать, передавать, производить и распространять инф-цию Конституция РФ также гарантирует гражданам сходные, но не тождественные им свободу мысли и мнений, включая свободу выражать свои мнения и убеждения. Продуктом реализации этих групп прав являются сообщения о фактах и сообщения, выражающие мнения. При этом в Конституции РФ подчёркивается, что ничто не может стать основанием для умаления человеческого достоинства.
Ограничением свободы слова, мнений и инф-ции является наказание за распространение недостоверных сведений, ущемляющих честь, достоинство и деловую репутацию. Многие правоведы считают, что ключевое здесь слово «недостоверных» неприменимо к сообщениям о мнениях и убеждениях, т.к. невозможно определить судом истинность либо ложность мнения. Мнение (комментарий, авторская реминисценция, сравнение и т.п.), следовательно, должно иметь иммунитет от гражданских исков по защите чести и достоинства. Оценочные высказывания, если они не носят оскорбительного хар-ра, также не должны образовывать состава уголовного преступления. В пункте 9 ст. 47 З-на о СМИ дополнительно закреплено право ж-та на выказывание своего мнения, суждения, оценки. Тем не менее, существуют серьёзные ограничения возможности ж-тов манипулировать фактами и злоупотреблять правом на собственное мнение.
В судебных разбирательствах, связанных с изложением фактов в прессе, главным элементом, к-рый решает судьбу иска к ж-там и СМИ, является правдивость этих фактов. Причём правдивость не должна быть абсолютной, главное, чтобы по существу факт был изложен верно. (пример: Выступил против «политических заговорщиков-сионистов» и «выступил с нападками на евреев»-по существу 2е правдиво). Чтобы избежать возможно ложных обвинений либо ложной интерпретации событий, ж-т должен иметь документальное подтверждение тех утверждений, к-рые он собирается использовать в репортаже.
Если же говорить о различиях м/ду мнением и фактом, то здесь на основе прецедентного решения Верховного суда США определена достаточно чёткая граница, позволяющая с большой ясностью отделить факт от мнения. Судья Пауэлл пришёл к выводу, что не существует понятия «ложная идея». Сколь бы нелепым ни казалось мнение, суд не должен корректировать его. Оно м.б. оспорено лишь на основе конкуренции с др мнениями. Критерии отделения факта от мнения:1) касается стиля: Если материал состоит из точных выражений, к-рые говорят о конкретных вещах, статью можно охар-ризовать как содержащую факты. Если же автор изъясняется напыщенным языком или прибегает к туманным выражениям, то в ст. подаётся субъективное мнение. 2) проверяемость. Если можно проверить, соответствует факт истине или нет, ложен он или верен, то мнение можно охар-ризовать по принципу «справедливое или несправедливое». 3) критерий контекста; как правило, это выяснение того, в какой части издания помещена ст. Если она вышла на странице новостей, то в ней должны быть изложены факты, а если на странице с комментариями, напр. в разделе, где публикуют мнения синдицированных обозревателей, книжное обозрение, ресторанное обозрение и т.п., то читатель наверняка воспримет такую статью как выражение мнения, а не факта. 4) касается языка. Понимает ли читатель, что в материале использованы художественно-изобразительные средства речи, присущие именно выражению мнения, а не факта? В частности, если в ст. сказано, что г-н N изнасиловал девушку, то речь идёт о факте, если же написано, что он изнасиловал родную страну, то, естественно, это — гипербола, ни о каком факте здесь не говорится и это выражение мнения. 5) наличие политических обвинений. Если в ж-тском материале присутствуют политические обвинения, то это всегда должно квалифицироваться как выражение мнения. Политические обвинения на Западе примерно такие же, как и в нашей стране: «фашист», «мафиози», «шарлатан». Бывают и более мягкие — «невежда», «бездарный политик»,т.п. Итак, в США мнение неподсудно. Но мнение должно быть основано на достоверных фактах, а не на слухах или фантастических умозаключениях ж-та.
На сегодняшний день в российском судопроизводстве часто не видят разницы м/ду сообщением о факте и сообщением о мнении, требуя от СМИ доказывания истинности «сведений» любого рода. Дело доходит до необходимости доказывать истинность художественных, пародийных произведений. Печальным примером судебной практики по делам такого рода может служить дело, возбуждённое рядовым пенсионером, узнавшим себя на фотоколлаже, опубликованном двумя нижегородскими газетами в поддержку кандидата в мэры города. На коллаже под лозунгом «Сильному — работа, слабому — забота!» кандидат был изображён стоящим на фоне людских масс. Лица нескольких чел-к из толпы можно было различить, одним из них и был будущий истец С. Пройдя через все кассационные и надзорные инстанции, дело дошло до Верховного Суда РФ, к-рый признал, что коллаж может стать предметом иска, на редакции СМИ лежит бремя доказывания соответствия изображения действительности. В нашей стране сложилась судебная практика, когда «обиженная сторона» добивается признания распространённых материалов СМИ порочащими их честь и достоинство, не затрагивая при этом сути сообщений, а лишь требуя доказать соответствие действительности сопровождающих их рисунков. Основная задача этих жанров — обратить внимание аудитории на те или иные особенности или недостатки чел-ка, гиперболизировав их или изобразив этого чел-ка в нелепой, нереальной ситуации.
Справедливой причиной отказа судей в приёме такого рода дел к производству м.б. то, что «потерпевшие» не затрагивают в своих заявлениях сути ж-тских материалов, а просят дать оценку лишь сопровождающим их иллюстрациям.
Решения Европейского Суда по правам чел-ка ЕСПЧ в Страсбурге ввёл принцип, в соотв. с к-рым санкции за распространение инф-ции, правдивость к-рой не доказана в суде, нарушают статью 10 Европейской конвенции по правам чел-ка, если: 1. ошибка несущественна в контексте всего распространённого материала. 2.материал касается темы, к-рая представляет общ-венный интерес; 3.ошибаясь, ж-т готовил материал добросовестно и не нарушил профессиональных норм.
Решения ЕСПЧ представляют конкретные примеры инф-ции, к-рая м.б. квалифицирована как имеющая общ-венный интерес:1.обстоятельства судебного дела против фирмы-изготовителя лекарств для беременных женщин, употребление к-рых привело к рождению детей с пороками развития;2.положительное отношение главы правительства к политику, к-рый во время Второй мировой войны служил в войсках СС; 3.жестокое поведение полиции; 4.политические связи, к-рые бросают тень на беспристрастность судей при вынесении ими решения; 5.любая предыдущая судимость политика, даже 20-летней давности.
Следует быть очень внимательным, отличая факты от оценочных суждений. Наличие фактов можно доказать, а правдивость оценочных суждений — нельзя. Факты м.б. неоспоримы. Доказать достоверность оценочных суждений невозможно, и такое требование есть нарушение сути свободы мнений — основной составляющей права, гарантированного ст. 10 Европейской конвенции.
Для защиты по ст. 10 достаточно, чтобы основная часть поданных фактов, а не каждый отдельный факт была доказана ответчиком. В деле Торгейрсона, напр., речь шла о том, что исландский ж-т написал о грубости полиции, приводя в качестве аргумента слухи («люди говорят») о жертвах «зверей в форме» и историю одного чел-ка, к-рый пострадал от полицейской жестокости. В деле о диффамации истец, полицейская ассоциация, представил док-ва того, что этот чел-к пострадал по другим причинам. Торгейрсон не смог доказать правдивость фразы «звери в форме» и проиграл дело в исландском суде. Но ЕСПЧ решил, что это решение было нарушением ст. 10 Конвенции: «Торгейрсон сообщал о том, что говорили др люди о грубости полиции, то есть о том, что сотрудники полиции совершают серьёзные нарушения. Требование, чтобы он доказал правдивость этого, поставило перед ним слишком сложную, если не невыполнимую задачу».
Если ст. 10 Конвенции запрещает требовать доказывания правдивости собственного субъективного мнения, то она также препятствует требованию доказывать правдивость мнений и др людей. Т.о., факты, на к-рых ж-т добросовестно основывает свои собственные выводы, м.б. историями или слухами, источниками к-рых служат др люди (даже если их личности не м.б. установлены) или общ-венное мнение.
Одним из принципов, на к-рых основывается вышеизложенное, заключается в том, что в демократическом общ-ве, где власти избраны в результате свободного и осознанного волеизъявления граждан, должностные лица справедливо находятся под придирчивым вниманием общ-ва, и прежде всего прессы. Как отметил ЕСПЧ, свобода печати предоставляет общ-венности одну из лучших возможностей узнать об идеях и позициях политических лидеров и сформулировать своё личное к ним отношение. Соответственно границы допустимой критики более широки, когда она касается именно политического деятеля, а не рядового гражданина.
Следует обратить внимание на то, что Европейская конвенция о правах чел-ка, за соблюдением к-рой и следит Европейский Суд в Страсбурге, особо защищает честь и достоинство судов и судей. В 1995 году Европейский Суд отказал в жалобе на уголовное преследование двух австрийских ж-тов за унижение чести и достоинства судьи. Суд решил, что для утверждения верховенства права и для защиты доверия общ-ва к судебной власти от «разрушительных и по существу необоснованных нападок» в прессе возможно применение юридических санкций.
50. Клевета и оскорбление
Прежде чем рассмотреть хар-р дел по обвинению в клевете или оскорблении, необходимо указать на различия м/ду гражданской и уголовной процедурами судопроизводства, применительно к нашей теме — м/ду защитой чести и достоинства от обвинений в клевете и оскорблении.
Гражданский процесс- когда есть истец и ответчик и когда истец обращается в суд с исковым заявлением к редакции СМИ и ж-ту, требуя публикации опровержения и возмещения морального ущерба. Здесь судебная процедура заключается в следующем. Истец обязан доказать две вещи: что сведения касаются действительно его и были распространены через конкретное СМИ. Ответчик же должен доказывать соответствие истине распространённых им сведений.
В уголовном процессе активным участником является гос-во. Уголовные дела по клевете возбуждаются правоохранительными органами обычно по их собственной инициативе. Наличие заявления или жалобы потерпевшего здесь возможно, но необязательно. По уголовным делам о клевете производится предварительное следствие в отличие отдел об оскорблении, когда такое следствие не проводят. Уголовное дело по обвинению в оскорблении, как правило, бывает возбуждено только по заявлению самого потерпевшего. Чел-к, посчитавший, что его оклеветали либо оскорбили, подаёт заявление в органы прокуратуры, в суд либо в органы следствия с требованием возбудить уголовное дело по ст. 129 и 130 («Клевета» и «Оскорбление») УК РФ против ж-та (всегда против физического, а не юридического лица). Заявление м.б. как устным (в таком случае оно заносится в протокол), так и письменным. Если правоохранительные органы не имеют оснований для отклонения заявления потерпевшего, гос-во в лице прокуратуры берётся доказать виновность ж-та. Прокурор может возбудить уголовное дело и по собственной инициативе. Основанием для этого может стать особая общ-венная значимость преступления, беспомощное состояние потерпевшего, иные причины, в силу к-рых потерпевший не в силах сам защитить свои права и з-нные интересы.
На первый взгляд может показаться, что для ж-та, обвиненного по уголовной ст., ситуация складывается более благоприятно, чем если бы его дело рассматривалось в гражданском процессе, т.к ему не нужно ничего доказывать, в частности не требуется подтверждать истинность написанного им сообщения, в к-ром, по мнению обвинения, есть элементы клеветы. Он вправе не свидетельствовать против себя или может вообще отказаться от дачи показаний. На суде сторона обвинения доказывает факт наличия клеветы либо оскорбления в материалах СМИ.
Но если удастся доказать вину ж-та, то по уголовной ст. он понесёт куда более суровое наказание, чем по 152-й ст. Гражданского кодекса РФ. Суд, конечно, может потребовать, чтобы виновный заплатил деньги, но это будет уже не компенсация морального ущерба, а штраф в пользу гос-ва, при этом размер штрафа, вероятно, окажется значительно меньшим, чем обычная сумма возмещения морального ущерба, присуждаемая в делах по защите чести и достоинства. Однако в отличие от гражданского дела в уголовном процессе ж-т м.б. приговорён судом к изоляции от общ-ва. Согласно ст. 129 УК РФ он м.б. наказан лишением свободы на срок до двух лет (при обвинении лица в совершении тяжкого преступления, напр. убийства, — и до трёх лет). Согласно ст. 130 УК РФ («Оскорбление») наказанием могут стать исправительные работы на срок до одного г., схожее наказание предусматривает ст. 319 УК РФ («Оскорбление представителя власти»).
Конечно, разница заключается и в самом составе правонарушения. В ст. 152 ГК РФ речь идёт о распространении не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию чел-ка, в ст. 129 УК РФ («Клевета») — о распространении заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию. Отличие заключается в наличии словосочетания «заведомо ложных». Если в первом случае предполагается, что ж-т добросовестно заблуждался, то во втором—он знал, что мэр не берёт взяток, но, тем не менее, распространил клеветнические сведения. Это уже признаки уголовного преступления по ст.129.
Следует заметить, что ст. о клевете (особенно в отношении ж-тов) довольно редко применяется на практике. Дела, к-рые возбуждаются по этой ст., как правило, не доводятся до конца и, образно говоря, разваливаются до суда или в ходе судебного разбирательства. Такая ситуация объясняется тем, что доказать, что чел-к имел злой умысел, к тому же при помощи материальных свидетельств, почти невозможно. Для этого прокуратуре нужно найти свидетеля, к-рый, напр., подтвердил бы в суде, что обвиняемый ж-т говорил ему об этом, либо необходимо предъявить суду письменные записи обвиняемого, его дневник или блокнот, где было бы написано о том, что мэр, конечно, честный чел-к, но ж-т возьмёт на себя такой грех... и т.д.
Ст. 130 УК РФ определяет оскорбление как унижение чести и достоинства др. лица, выраженное в неприличной форме. Здесь очевидно отличие от состава ст. 152 ГК (неприличная форма) и ст. 129 УК о клевете (безразличное отношение з-на к тому, есть умысел либо его нет). Что такое «неприличная форма», определить весьма сложно. Если раньше говорили «нецензурная форма» и было ясно, о чём идет речь, то с отменой цензуры ситуация усложнилась. Под неприличной формой суды, как правило, понимают либо ругательства, т.е. слова, к-рые не принято употреблять в общ-венном месте, либо изображения, к-рые не принято демонстрировать на публике.
«Популярность» ст. 130 УК объясняется тем, что для выявления состава преступления разбирать публикацию по сути и доказывать, что сведения, к-рые легли в её основу, являются ложными, совершенно не нужно. Для возбуждения уголовного дела м.б. достаточно утверждения «потерпевшего» о том, что некая ст. или телепрограмма в неприличной форме унизила его честь и достоинство. Причём и понятие «унижение чести и достоинства», и определение «неприличная форма» подчас трактуются стороной обвинения весьма широко. Пример. Самый нашумевший процесс по клевете связан с делом против ж-та газеты «Московский комсомолец» Вадима Поэгли, когда прокуратура возбудила уголовное дело (именно об оскорблении) в связи с тем, что тогдашний министр обороны Павел Грачев был назван им вором и ему была присвоена уменьшительная кличка Паша. Несмотря на все усилия известного адвоката, в конце 1995 г. Пресненский межмуниципальный суд г. Москвы приговорил Поэгли к одному году исправительных работ, хотя тут же и амнистировал. Не привело к желаемым результатам и обжалование этого дела в Московском городском суде. Отмены приговора удалось добиться лишь год спустя в надзорной инстанции, к-рая оправдала ж-та, признав, что слова «вор» и «Паша» являются общеупотребительными и, следовательно, не м.б. признаны «неприличными».
Устанавливая, что отрицательная оценка личности м.б. признана оскорблением только в том случае,если она выражена в неприличной форме, УК РФ оставляет оценочное понятие «неприличная форма» совершенно нераскрытым, допуская его произвольное толкование судами. В Ульяновской области, напр., обвинение в оскорблении представителя власти было предъявлено за то, что местный ж-т назвал районного судью «достойным» (в кавычках) служителем Фемиды. Редактор издаваемой в Белгородской области районной газеты «Наша жизнь» Владимир Саенко опубликовал статью, в к-рой утверждал, что в нек-рых поступках главы районной администрации Анатолия Власова «проглядывает позиция крикуна и сплетника, но ни в коем случае не гос-венного чел-ка». Районный суд вынес приговор, в к-ром согласился, что обвиняемый «в целях унижения чести и достоинства А.С. Власова назвал его "крикуном" и "сплетником", чем в неприличной форме умышленно унизил его честь и достоинство». Редактор был приговорён к шести месяцам исправительных работ.
51. Освобождение от ответственности
Для того чтобы ж-ты не прибегали к самоцензуре, им необходимо знать о тех ситуациях, когда редакция, редактор и ж-т не несут ответств-сти за распространение не соответствующих действительности сведений, порочащих честь и достоинство, либо ущемляющих иные права и з-нные интересы граждан (напр., право на защиту личной и семейной тайны), либо представляющих собой другую форму злоупотребления свободой массовой инф-ции (ст. 57 З-на о СМИ). По сути, это те случаи, когда на редакцию, редактора или ж-та в суд подавать бесполезно.
1. Когда такого рода сведения присутствуют в так называемых обязательных сообщениях. Обязательными сообщениями для редакций являются, прежде всего, заявления учредителя СМИ, а для гос-венных изданий — тех гос-венных органов, к-рым принадлежат те или иные издания. Напр., «Вестник Мин-ва иностранных дел», естественно, обязан публиковать заявления МИД. Обязательна также для редакции публикация решений суда, сообщений о введении чрезвычайного положения, о пожарах, побегах из мест заключения и др. К обязательным сообщениям можно было бы отнести и предвыборные материалы, к-рые СМИ обязаны бесплатно публиковать либо распространять в эфире в силу того, что данные СМИ отчасти финансируются из бюджета или имеют учредителей из числа гос-венных или муниципальных органов власти. Однако на практике эти материалы не подпадают под действие ст. 57 З-на о СМИ. 2. Ж-ты освобождаются от ответств-сти, когда сведения получены ими от инф-ционных агентств. При этом инф-ция не обязательно должна быть получена от Интерфакса или ИТАР-ТАСС. Сведения от любого СМИ, к-рое зарегистрировано в РФ как инф-ционное агентство (а таких множество), подпадает под действие второго пункта 57-й ст. Естественно, что при этом необходима ссылка на источник сообщения — инф-ционное агентство, но уже не по 57-й, а по 23-й ст. З-на о СМИ и в силу положений авт.права (напр., ст. 19 З-на РФ «Об авт.праве и смеж.правах»). 3. Когда сведения содержатся в ответе на запрос инф-ции либо в материалах пресс-служб гос-венных органов, организаций, учреждений, органов общ-венных объединений. О процедуре получения ответа на запрос, о том, что редакция вправе направить запрос в гос-венные органы и организации, общ-венные объединения и т.д., получить оттуда в определённые з-ном сроки ответ и использовать его по своему усмотрению, в том числе и для распространения в средствах массовой инф-ции. Эти ответы на запросы и подпадают под действие ст. 57.
Возникает вопрос об ответств-сти СМИ за распространение сведений, полученных в ходе интервью в связи с возможностью приравнять его к устному запросу инф-ции. Практика показывает, что суды не распространяют на интервью, даже с должностными лицами, положения ст. 57. Типичным представляется вынесенное в июле 2001 г. решение Пресненского суда г. Москвы по иску балерины Майи Плисецкой к редакции газеты «Московский комсомолец» и её корреспонденту в Лондоне В. Симонову. Суд признал не соответствующими действительности, порочащими честь и достоинство балерины сведения, изложенные в ст. газеты «Здравствуйте, я дочь Майи Плисецкой». В этом материале утверждалось, что балерина тайно родила дочь вне брака. Адвокат М. Плисецкой представил суду медицинскую справку о том, что балерина никогда не рожала, а также многочисленные свидетельства (программки, афиши и рецензии), подтверждающие, что за несколько дней до приписываемых ей родов она танцевала за границей. Защита же строилась на утверждении, что по форме ст. представляла собой интервью с гражданкой Израиля Юлией Глаговской, утверждавшей, что она — дочь Плисецкой, оставленная в родильном доме др женщине, чей ребенок умер. Редакция считала, что газета не может нести ответств-сть за инф-цию, предоставленную ей третьим лицом. Суд обязал газету опубликовать опровержение и выплатить компенсацию в размере 18 тыс. рублей (10 тыс. должна была выплатить редакция, а 8 тыс. — ж-т).
Пример №3. Милиция сообщает ж-там, что ею пойман преступник, к-рый терроризировал город в течение г., насиловал, убивал и т.д. Его имя Иван Петров, вот его фотография. Фотографию показывают по телевидению, сообщают, что поймали И.Петрова. Через 3 мес.проходит суд, на к-ром, однако, не удается доказать вину обвиняемого, и его освобождают. Ещё через месяц Иван Петров предъявляет иск к телевизионной компании, к-рая распространила на весь город его изображение, указала имя и сказала, что он является тем кто грабил и насиловал. Истец выигрывает у телекомпании компенсацию морального вреда, причём действуя абсолютно по з-ну. При этом телекомпания может ссылаться на то, что сообщение пришло из милиции, что фотографию ей прислали оттуда по факсу — всё это не будет иметь большого значения. Поэтому если милиция либо др гос-венные органы сообщают в телекомпанию такую инф-цию, в ответ надо говорить: хорошо, мы обязательно покажем её и т.д., но давайте сделаем следующее: мы быстро пришлём вам запрос с просьбой сообщить, правда ли это, а вы в офиц.ответе на наш запрос сообщите эту инф-цию. Только получив письм.ответ на запрос от гос-венного органа либо от пресс-службы такого гос-венного органа, телекомпания вправе использовать имеющиеся материалы по собственному усмотрению, а редакция получает освобожд-еот ответств-сти.
В соотв. с Постановлением Пленума Верховного суда от 18 августа 1992 г. (№ 11) «О нек-рых вопросах, возникших при рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» не могут рассматриваться требования об опровержении сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию и содержащихся в судебных решениях и приговорах, постановлениях органов предварительного следствия.
4. Если сведения, порочащие честь и достоинство граждан, а также деловую репутацию юридических лиц, «являются дословным воспроизведением фрагментов выступлений народных депутатов на съездах и сессиях Советов народных депутатов, делегатов съездов, конференций, пленумов общ-венных объединений, а также официальных выступлений должностных лиц гос-венных органов, организаций и общ-венных объединений». Напомним, что З-н о СМИ был принят в 1991 году, но, несмотря на то, что сегодня уже нет народных депутатов, Советов, редко проходят съезды политических партий, пункт 4 ст. 57 сохраняет своё значение и с ним нужно обращаться очень осторожно. Основная мысль пункта 4 ст. 57 З-на о СМИ заключается в том, что от ответств-сти освобождает только дословное воспроизведение (а не пересказ) официальных выступлений (а не частной беседы). Иными словами, если речь идет о сессиях з-нодательных органов, то освоб.от ответств-сти становятся только те случаи, когда слово в слово передано то, что было сказано на этом заседании (причём желательно по стенограмме, а не с микрофона, поскольку стенограмма может отличаться от микрофонной записи. Если же ж-т пересказывает выступление докладчика на сессии того или иного з-нодательного органа или отдельные слова фразы вставляет в др контекст, — то в этом случае он не освобождается от ответств-сти. И второй важный здесь момент — официальный хар-р выступления. Далеко не всякое выступление должностного лица является официальным. Если должностное лицо в перерыве выходит в коридор гос-венного учреждения или на улицу и там беседует с ж-том, то это не может считаться официальным выступлением. И если ж-т, записав его слова на плёнку или в блокнот, впоследствии опубликует их в газете, он будет нести за это ответств-сть. К официальным выступлениям депутатов органов местного самоуправления, мэров и др должностных лиц подобного уровня нужно подходить с максимальной предусмотрительностью, т.к. з-н не говорит об официальных выступлениях депутатов и должностных лиц органов местного самоуправления — городских, сельских, поселковых собраний и советов.
5. Если сведения содержатся в авторских произведениях, идущих в эфир без предварительной записи, либо в текстах, не подлежащих редактированию в соотв. с З-ном о СМИ. Такими текстами являются материалы, перечисленные в ст. 35 З-на о СМИ: решения судов, предписания и предупреждения МПТР и т.п. Пятый пункт освобождает редакцию СМИ от ответств-сти за сказанное в прямом эфире, если это авторская программа. Так, напр., редакция программы «Время» утверждала, что не несёт ответств-сти за то, что в прямом эфире говорил Сергей Доренко в своей авторской программе в отношении мэра Москвы — пусть ответств-сть несёт сам Доренко. Но если эта же передача повторялась на следующее утро или в другое время для другого часового пояса России и тексты, к-рые могли опорочить честь, достоинство и деловую репутацию, редакцией не менялись, то редакция должна была нести за это ответств-сть, т.к передача шла уже в записи. То же правило касается и радиопередач.
6. Если распространённые ими сведения являются дословным воспроизведением сообщений и материалов или их фрагментов, распространённых другим СМИ, к-рое м.б. установлено и привлечено к ответств-сти за данное нарушение. Это тот случай, когда, напр., газета перепечатывает статью из другого издания или передает фрагмент содержания телепередачи либо если в телепередаче зачитываются куски газетных сообщений, скажем, в анонсе утренних изданий. Но и здесь есть несколько важных нюансов. Такое сообщение должно быть именно дословным, оно не м.б. пересказано. Имеет значение и то, откуда перепечатывается то или иное сообщение. Необходимо, чтобы была возможность установить, где находится это СМИ и можно ли привлечь его к ответств-сти. Если материал перепечатан из газеты, к-рая уже закрылась, то перепечатавшее издание может нести ответств-сть по искам.
52. Гарантии неприкосновенности частной жизни
В странах Запада сложился стереотип, согласно к-рому в России нет тайны частной жизни, в качестве доказательства обычно приводят тот факт, что английское слово privacy не имеет эквивалента в русском языке. Это, конечно, далеко не так. Во-первых, право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну гарантируется гражданам Конституцией РФ (ст. 23), где говорится: «Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения». Ст. 24 Конституции РФ запрещает сбор, хранение, использование и распространение инф-ции о частной жизни лица без его согласия. Данное положение развивает принцип принятой 10 декабря 1948 г. Всеобщей декларации прав чел-ка (ст. 12) о невмешательстве в личную и семейную жизнь и в основном воспроизводит часть 3 ст. 9 российской Декларации прав и свобод чел-ка и гражданина (1991). Во-вторых, в Федеральном з-не «Об инф-ции, информатизации и защите инф-ции» (1995) дано определение того, что входит в сферу частной жизни: «...инф-ция о гражданах (персональные данные) — сведения о фактах, событиях и обстоятельствах жизни гражданина, позволяющие идентифицировать его личность» (ч. 7 ст. 2). К персональным данным должна относиться инф-ция о фактах биографии лица, о состоянии его здоровья, об имущественном положении, о профессии и роде занятий, совершённых поступках, о мировоззрении, взглядах, оценках и убеждениях, об отношениях в семье или об отношениях чел-ка с др людьми. Следует отметить, что абсолютно ясный режим сферы инф-ции о гражданах должен установить з-н об охране персональных данных, уже много лет разрабатываемый в российском парламенте.
В Уголовном кодексе РФ (ст. 137, 138, 155) предусматривается наказание в виде штрафа и лишения свободы за разглашение вышеперечисленных видов тайны частной жизни и тайны усыновления. Условиями такого наказания, как правило, являются отсутствие согласия самого гражданина, наличие корыстных или низменных интересов, а также нанесение вреда правам и интересам граждан. Кроме того, неприкосновенность частной жизни признается объектом гражданских прав и защищается в судебном и ином порядке по ГК РФ (ст. 128, 150). В свою очередь Кодекс РФ об административных правонарушениях предусматривает ответственность за нарушение установленного з-ном порядка распространения инф-ции о гражданах (персональных данных) (ст. 13.11). З-н о СМИ среди обязанностей ж-та называет получение согласия на распространение в средстве массовой инф-ции сведений о личной жизни гражданина от самого гражданина или его з-нных представителей. Исключение делается для случаев, когда это необходимо для защиты общ-венных интересов (ст. 49).
Очевидно, что правом на личную тайну, т.е. правом самостоятельно определять, когда, как и в какой степени передавать инф-цию о самих себе, должны обладать частные лица, семьи или сообщ-ва людей. Понятия личной и семейной тайны тесно взаимосвязаны и во многом совпадают. Различия же м/ду ними состоят в следующем: если личная тайна касается непосредственно интересов лишь конкретного гражданина, то семейная тайна затрагивает интересы нескольких лиц, находящихся друг с другом в отношениях, регулируемых Семейным кодексом РФ.
Право на личную тайну уравновешивается потребностью людей сообщать инф-цию о себе для участия в жизни общ-ва, а также потребностью общ-ва в инф-ции о его членах. Соблюдение этого баланса хар-ризует демократическое общ-во, его нарушение — тоталитарное гос-во. Право на личную тайну является частью сложной и развивающейся системы социальных потребностей чел-ка, а не самоцелью или самодостаточным состоянием
Инф-ционная безопасность личности означает и неразглашение гос-вом собранных им сведений о личности без ее согласия. Гос-венные и муниципальные органы ограничивают доступ посторонних лиц к такого рода инф-ции, напр. к сведениям, собранным налоговой инспекцией, домоуправлением, военкоматом, районным отделением милиции и т.п. Их задачей является также защита гос-венных коммуникационных линий, используемых физическими и юридическими лицами, от прослушивания, перехвата сообщений и т.п.
Итак, прежде всего, следует осознать, что у каждого чел-ка есть личная жизнь (к-рую нельзя путать с общ-венной). Любые сведения о фактах, событиях в жизни чел-ка, обстоятельствах его судьбы могут считаться им личной тайной. (Разумеется, если об этих обстоятельствах он сам рассказал в интервью прессе, в опубликованных мемуарах, в заявлении для СМИ, то вряд ли имеет право требовать прекратить их дальнейшее распространение.) К открытым сведениям, очевидно, должна относиться инф-ция о доходах и имуществе граждан, подпадающая под действие указа Президента РФ от 15 мая 1997 г. «О предоставлении лицами, замещающими гос-венные должности Российской Федерации, и лицами, замещающими гос-венные должности гос-венной службы и должности в органах местного самоуправления, сведений о доходах и имуществе». Ведь перечисленные в нём лица обязаны ежегодно предоставлять эти данные в СМИ.
Равное право на тайну личной жизни имеют: дети, недееспособные люди, заключённые, люди в состоянии алкогольного опьянения, бомжи, военнослужащие, гос-венные чиновники — з-н ни для кого не делает исключения. Сведения об общ-венной же жизни чел-ка, очевидно, включают в себя инф-цию о событиях и фактах, связанных с его публичной деят-стью (гос-венной службой, службой в органах местного самоуправления, участием в политической и общ-венной жизни).
В своих решениях по защите тайны частной жизни Судебная палата по инф-ционным спорам признала: 1. наличие прав граждан, лишенных свободы, на защиту частной жизни — в связи с трансляцией на канале ОРТ репортажа ж-та Александра Невзорова о быте одной из женских колоний; 2.неправомерность обсуждения подробностей частной жизни президента частной корпорации — в связи с неудавшимся покушением на его жизнь в телепередаче «Чел-к и з-н»; 3.злоупотреблением свободой массовой инф-ции разглашение в газете «Известия» факта о состоявшейся за 18 лет до этого перемене фамилии членом Правительства РФ; 4.нарушением пункта 5 ст. 49 З-на о СМИ публикацию беседы корреспондента газеты «Труд» с членом сборной России по футболу о его личной жизни без получения согласия последнего.
Нек-рые специалисты утверждают, что нахождение лица в местах общего пользования не м.б. отнесено к обстоятельствам его частной жизни. Под такими местами понимают площади, улицы, переулки, проезды, дороги, набережные, бульвары, парки, лесопарки, скверы, сады, водоёмы, пляжи, леса, открытые водные объекты и т.п. Это относится, видимо, и к нахождению чел-ка в общ-венном транспорте, в гос-венных и общ-венных заведениях. Но, очевидно, случаи нахождения его в таких общ-венных, общедоступных местах, как церковь, пляж, концертный зал, ночной клуб, с большой долей вероятности могут являться для него частью личной жизни, распространение сведений о к-рой он вправе запретить. Тот факт, что при этом его видят десятки и сотни людей, не даёт основания ж-ту несанкционированно распространять инф-цию (фотографии, заметки) об этих фактах.
Разумеется, многие звёзды эстрады и кино, политики, спортсмены, деятели культуры будут только рады обсуждению в прессе их жизни в «неурочное время». Но это не гарантирует, что столь же позитивной будет реакция всех, чья личная жизнь заинтересует ж-тов.
53. Защита общ-венных интересов
Указанное выше правило имеет исключение — необходимость защиты общ-венных интересов. Что такое «общ-венный интерес», з-нодательство не разъясняет. Но очевидно, что общ-венный интерес — это общ-венно значимый интерес, а не любой интерес, проявляемый общ-вом (аудиторией СМИ). И действительно, общ-во (аудитория) может интересоваться всем чем угодно. Чел-к зажарил крысу и съел её — может ли это представлять общ-венный интерес? Да, если учитывать потенциальный интерес к такого рода фактам десятков тысяч читателей сообщившей об этом бульварной газеты; да, если учесть миллион зрителей скандальной телепередачи, к-рые об этом будут рассказывать знакомым, да ещё с пикантными подробностями. Но, с др стороны, — нет, ведь, скорее всего, здесь речь не идёт об интересах общ-ва. Эта точка зрения подтверждается и в Кодексе профессиональной этики российского ж-та, где сказано: «Газета не должна вмешиваться в личную жизнь граждан, не будучи уверена в том, что это вмешательство мотивировано не любопытством обывателей, а з-нным правом общ-ва на получение важных сведений. Только защита интересов общ-ва может оправдать ж-тское расследование, предполагающее вмешательство в частную жизнь чел-ка». Напомним, что и з-н, и этический кодекс говорят именно о защите интересов, а не об удовлетворении интересов общ-ва.
Для обоснования мотивации вторжения ж-тов в личную жизнь можно было бы применить критерии, в соотв. с к-рыми согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. (№ 8) возможно ограничение права гражданина на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений органами, осуществляющими оперативно-розыскную деят-сть. Правомерным основанием для этого считается наличие у них инф-ции о подготавливаемом, совершаемом или совершённом противоправном деянии; о лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших противоправное деяние; о событиях или действиях, создающих угрозу гос-венной, военной, экономической или экологической безопасности Российской Федерации.
В любом случае при возникновении конфликта сторон определять, была ли причиной разглашения личной тайны необходимость защиты общ-венных интересов, будет суд. В силу размытости значения термина «общ-венный интерес» с большой долей вероятности можно утверждать, что ответ суда будет отрицательным.
54. Различия прав на личную жизнь и на честь и достоинство
В чём разница м/ду нарушением права чел-ка на личную жизнь и ущемлением его чести, достоинства и деловой репутации? Иногда подобного рода дела схожи, хотя у них есть принципиально важное различие. В случаях нарушения чести и достоинства з-н говорит о распространении не соответствующих действительности сведений, к-рые порочат репутацию того или иного чел-ка. При нарушении же права на личную жизнь соответствие либо не соответствие действительности распространяемых о чел-ке сведений роли не играет, как и то, порочат они его или являются хвалебными. Важно, что действия либо распространяемая инф-ция вмешиваются в сферу личной жизни.
Однако на практике всё обстоит намного сложнее. Целый сонм проблем стал перед районным судьёй К-ской области после искового заявления по следующему конфликту. Спор возник на почве публикации издающейся в К-ской области районной газетой «Наша жизнь» обычного строчного объявления о знакомстве. В нём говорилось: «Три молодые девушки из Ново-Николаевки, Алёна, Надя и Олеся, хотят познакомиться с молодыми парнями не старше 26 лет. Звоните по телефону №..., спросите Алёну». На следующий день после выхода газеты с этим текстом упомянутые в нём девушки обратились в редакцию «Нашей жизни» с заявлением о том, что они данное объявление не подавали, что написанное в нём — неправда, и потребовали дать опровержение. Не желая ввязываться в конфликт, редакция дала в следующем номере такой текст: «Молодые люди! Пожалуйста, не звоните по телефону №... (село Ново-Николаевка). Мы не давали объявления о знакомстве. Нас подставили. Алёна, Надя, Олеся».
Однако избежать судебной тяжбы редакции всё же не удалось. В районный суд было подано четыре исковых заявления: от каждой из девушек и от отца одной из них. Истцы потребовали взыскать с редакции в совокупности 20 тыс. рублей. Несмотря на, казалось бы, безобидный текст объявления, как следовало из исковых заявлений, основания для такой компенсации морального вреда были достаточно весомые: каждая из девушек жаловалась на то, что «вынуждена выслушивать днём и ночью похабные предложения вступить в половую связь с незнакомыми людьми». Кроме того, по их словам, к ним изменилось отношение в селе: «Если раньше я пользовалась уважением, то после публикации люди смеются мне в лицо, оскорбляют, говорят: "Совсем девки сдурели, своих парней мало" — и называют девушкой лёгкого поведения по объявлениям». В своих заявлениях они утверждали: текст объявления «затронул чувство нашего собственного достоинства — скромность, деликатность, порядочность, верность в дружбе и любви <...>, публикуя указанное объявление, редакция без всяких оснований указывает на нашу простецкую близость к молодым парням до 26 лет, изображая из нас девушек вольного поведения в быту и не имеющих моральных принципов». Претензии отца сводились к тому, что номер телефона, указанный в объявлении, установлен в его доме, и он испытывает моральные страдания, связанные не только с тем, что его дочь считают девушкой легкого поведения, но и с постоянно докучающими звонками «ухажёров».
Норм, чётко регулирующих публикацию частных объявлений, российское з-нодательство не содержит. Если бы речь шла о публикации рекламного объявления, вопрос о том, должна ли редакция газеты отвечать за его содержание, был бы однозначно решён в пользу «Нашей жизни», т.к ст. 30 З-на «О рекламе» устанавливает, что «рекламораспространитель» (т.е. средство массовой инф-ции) несёт ответственность за нарушения з-нодательства о рекламе лишь в части, касающейся «времени, места и средств размещения рекламы». Что же касается нарушений в части «содержания инф-ции, предоставляемой для создания рекламы», то ответственность за них несет «рекламодатель». Однако в том же З-не (ч. 5 ст. 1) говорится, что он «не распространяется на объявления физических лиц... не связанные с осуществлением предпринимательской деят-сти». Очевидно, что объявление о знакомстве с предпринимательской деят-стью не связано, а значит, ст. 30 З-на «О рекламе», освобождающая редакцию от ответственности за содержание рекламных объявлений, в подобных делах неприменима.
Тогда возник вопрос о том, нарушает ли данное объявление право девушек на неприкосновенность частной жизни, ведь опубликование инф-ции о том, что некая девушка хочет познакомиться с молодым чел-ком, может рассматриваться как вторжение в сферу её частной жизни в форме разглашения личной тайны. Это является грубым нарушением одного из основных личных неимущественных прав. Если бы подобная инф-ция была дана в ж-тском материале без согласия девушек, вероятность того, что автору такой ст. и опубликовавшему её СМИ пришлось бы заплатить немалую сумму, была бы чрезвычайно высока — ст. 151 ГК РФ устанавливает, что, «если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права... суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации морального вреда». Однако суд не может признать разглашением личной тайны опубликование газетой объявления о знакомстве, подписанного самим желающим познакомиться. Доказательств же, подтверждающих утверждение девушек, что текста объявления они в редакцию не передавали, истцы представить не смогли.
Поэтому единственной нормой, позволяющей в данной ситуации получить требуемую истцами компенсацию морального вреда, оставалась ст. 152 Гражданского кодекса, пункт 5 к-рой устанавливает, что гражданин, в отношении к-рого распространены не соответствующие действительности сведения, порочащие честь, достоинство или деловую репутацию, вправе наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения морального вреда, причинённого их распространением. Но и эта норма не могла быть применена судом к данному объявлению. Во-первых, инф-ция о том, что девушки «хотят познакомиться с молодыми парнями не старше 26 лет» не является порочащей; во-вторых, доказать соответствие такой инф-ции действительности в принципе невозможно.
При вынесении решения судья отметил и то, что один из истцов (отец) в объявлении даже не упомянут, а значит, в отношении него никаких сведений газета не распространила, две же из трёх девушек названы в нём только по имени и при этом не указаны ни их адреса, ни номера телефонов, а, следовательно, с достоверностью судить о том, относится ли объявление именно к ним, нельзя.
Учитывая всё сказанное, суд вынес решение: в иске отказать. Т.о., газета вышла из этого спора победителем. (Правда, районная прокуратура вынесла протест на решение суда.)
55. Скрытая запись и согласие на распространение сведений
Напомним, что З-н о СМИ требует от ж-та получать согласие на распространение сведений о личной жизни гражданина от него самого или его з-нных представителей. При этом не запрещается, напр., их сбор или хранение. Эта несогласованность была, вероятно, допущена сознательно с тем, чтобы позволить вести скрытую запись. Под скрытой записью обычно понимается негласная (незаметная, неочевидная) фиксация с помощью технических средств действия (бездействия) лица, к-рый не осведомлён о её производстве.
Ст. 50 («Скрытая запись») З-на о СМИ не запрещает вести скрытую аудио- и видеозапись или хранить полученную кино- и фотосъёмку. Но она в полном соответствии со ст. 49 («Обязанности ж-та») того же З-на запрещает распространять (демонстрировать) эту скрытую запись, за исключением трёх случаев. 1) если это не нарушает конституционных прав и свобод чел-ка и гражданина. С учётом вышеназванных положений статей 23 и 24 Конституции РФ, практически в любом случае несанкционированного вторжения в частную жизнь чел-ка можно говорить о нарушении его конституционных прав. При этом фактически дублируется также названное выше положение ст. 49 З-на о СМИ. 2) если это необходимо для защиты общ-венных интересов и приняты меры против возможной идентификации посторонних лиц. О защите общ-венных интересов мы говорили выше, тоже применительно к ст. 49 (заметим, что во всех остальных статьях З-на о СМИ упоминание об общ-венном интересе отсутствует). Принятая под эгидой ФСТР в апреле 1999 г. Хартия телерадиовещателей расшифровывает его так: “Под общественным интересом (…) понимается: необходимость защиты основ конституционного строя; предотвращение угрозы безопасности государства; обнаружение преступления; защита общественного здоровья и безопасности населения; предупреждение общества от введения в заблуждение какими-либо действиями или сообщениями лица или организации”.
Необходимость предпринять меры против возможной идентификации посторонних лиц означает, что при распространении полученной скрытым образом инф-ции нужно предотвратить визуальными и звуковыми средствами возможность узнавания людей, попавших в кадр случайно либо в идентификации к-рых нет нужды для защиты общ-венных интересов. Средства эти всем известны, их часто можно видеть по телевизору: глаза чел-ка, закрытые черной полоской; затемнение силуэта либо искажение голоса и т.п. Иногда затемнение лица может оказаться недостаточным. Наиболее интересный пример тому произошёл в одном сибирском городе, где местная телекомпания вела съёмку, в том числе и скрытой камерой, в роддоме для репортажа о состоянии медицинского обслуживания рожениц. При разбирательстве в суде выяснилось, что в кадр попала часть обнажённой спины одной женщ с хар-рной родинкой. Суд отклонил иск.
Второй пункт ст. 50 З-на о СМИ имеет прямое отношение, пожалуй, к самым громким делам, связанным с нарушением тайны личной жизни в нашей стране и с вопросом защиты общ-венных интересов. Это — демонстрация по телевидению кадров скрытой записи министра юстиции в компании с сомнительными личностями в бане и кадры, изображающие чел-ка, похожего на генерального прокурора, с проститутками. 3) если её демонстрация производится по решению суда. Этот довольно редкий случай, хотя о нём и говорится в З-не о СМИ, практически не имеет отношения к ж-тике. В принципе он может иметь место, если судья узнаёт о том, что у телекомпании есть кадры, снятые скрытой камерой, возможно, показывающие обстоятельства преступления. Напр., когда при съёмках того или иного сюжета в кадр случайно попадает обвиняемый в воровстве.
Популярными являются телепрограммы, целиком и полностью основанные на демонстрации скрытой записи. Следует заметить, что у чел-ка, к-рого невольно засняли в смешной и нелепой ситуации, всегда нужно спрашивать разрешение (естественно, после съёмки) на показ данного сюжета по телевидению. Следует также обратить внимание и на то, что скрытая аудиозапись и запись чужого телефонного разговора — не одно и то же. Во втором случае происходит нарушение тайны связи, что является уголовным преступлением.
Согласие на распространение сведений. Вопрос о том, что понимать под согласием на распространение сведений о личной жизни чел-ка, имеет ключевое значение для избежания ответственности за нарушение тайны личной жизни. Согласие, особенно в случае открытой съёмки в общ-венном месте, м.б. выражено в молчаливой форме. Если чел-к, к-рый видит, что работниками СМИ ведётся съёмка, прямо не высказывает им своих возражений против демонстрации кадров, на к-рых он оказался запёчатлён, то это следует понимать как его согласие. В противном случае норма з-на не позволяла бы показывать большинство снятых не в студии телесюжетов и фотографий: уличного движения, народных гуляний, митингов и т.п.
В связи с этим полезно рассмотреть иск, предъявленный в 1997 году редакции газеты «Центр Азии» (г. Кызыл). Во время тувинского конкурса красоты аккредитованный при нём фотокорреспондент газеты «Центр Азии» запечатлел одну из его участниц с сигаретой. Фото «Очаровательной Мисс Скромность тоже нужен перекур».Право на неприкосновенность частной жизни, ст. 150 ГК РФ. Суды первой и второй инстанции исковые требования К. удовлетворили частично. Рассматривая вопрос о том, представляет ли эта фотография сведения о частной жизни конкурсантки и требуется ли получение разрешения на распространение подобного снимка, следует исходить из того, что по общему правилу нахождение чел-ка в общ-венном месте, свободном для доступа др лиц, не м.б. отнесено к сфере его частной жизни. Следовательно, никаких разрешений в этом случае на съёмку не требуется. Кроме того, в суд была представлена отснятая на конкурсе плёнка, к-рая доказывала, что фотокорреспондент снимал девушку два раза за некий отрезок времени, в течение к-рого она могла бы воспрепятствовать производству съёмки, напр., отвернувшись. Опубликованная же в газете фотография была отпечатком со второго по очередности производства съёмки негатива. Суд обязал редакцию газеты «Центр Азии» помимо взыскания денежной компенсации за моральный вред принести публичное извинение К.

Приложенные файлы

  • docx 17475601
    Размер файла: 190 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий