Тексты сказок

ДОЛГАНСКИЕ СКАЗКИ
Как появились разные народы

Давно-давно, в старину, зимы были очень холодные.
Однажды поднялась страшная пурга. И был такой мороз, что люди боялись выйти из чумов. Гуси, утки, и другие птицы зарылись в снег, чтоб согреться.
Но один смелый человек не побоялся отправиться в путь искать теплую страну. Долго ходил он по земле, и когда вернулся, сказал своему народу:
- Я нашел теплую страну.
Услыхала слова смелого человека уточка-чирок и рассказала всем птицам о теплой стране. Гуси, лебеди, журавли поднялись в небо и полетели. И люди из племени смелого человека, который нашел чудесную страну, тоже стали собираться в дорогу.
Смелый человек сказал:
- Теперь вы знаете про эту страну, - доброго вам пути! А я остаюсь, где родился.
Он сшил себе меховую шубу, чтобы спасала от мороза. Вывернул ее наизнанку, надел - превратился в птицу лэнкэй.
А люди, которые пошли в теплую страну, шли все вместе, держались друг за друга и кормились тем, что подстреливал и по пути дичь. Стреляли они из луков. А чтобы стрелы летели без промаха в цель, привязывали к ним орлиные перья.
Однажды они убили большого орла и стали делить его перья.
Один человек обиделся, что ему мало досталось орлиных перьев для стрел. Он крикнул другому:
-У тебя больше перьев! Никогда не буду с тобой говорить на одном языке!
Переругались все из-за орлиных перьев, разошлись по тайге в разные стороны и стали говорить на разных языках.
Так появились долганы, эвенки, якуты....


























Полярная сова Лэнкэй.
В старину, говорят, в этих краях было тепло, все птицы - гуси и малые пташки - жили на этой земле. Вместе с ними и полярная сова Лэнкэй жила, питаясь утками, гусями, куропатками.
Вожак у всех птиц один был - Гусь. Потом, говорят, начались холода, и Гусь-вожак созвал весь птичий народ на совет.
Собралось птиц столько, что заполнили они всю долину и склон сопки. Прилетел на собрание и Лэнкэй. Гусь-вожак обратился к птичьему народу:
- Видите - погода меняется? Здесь мы можем только летом жить. Но я знаю землю, где не бывает зимы. Только по земле идти далеко. Мы, крылатые, зачем будем мерзнуть в этом краю? Давайте напрямик полетим в ту страну, и будем там жить, пока не пройдут эти холода. Если останемся тут, все перемерзнем и пропадем. А полетим туда - выживем. Ну, что скажете, крылатые? Кто согласен лететь?
- И правда! Останемся здесь - пропадем! Мы все туда полетим! - ответили птицы.
- Я тоже с вами полечу! - говорит сова Лэнкэй. Гусь-вожак спрашивает у птиц:
- Вот Лэнкэй тоже собирается с нами! Согласны ли взять его с собой?
- Мы не хотим брать Лэнкэя, - сказали птицы.
- Почему не хотите? Скажите ему в глаза! Птицы как думали, так и сказали:
- Тут Лэнкэй живет, питаясь нашими семьями. И там не оставит своей привычки. Мы его не берем.
Гусь-вожак говорит Лэнкэю:
- Видишь: птичий народ против! Все птицы высказались - это закон. Здесь останешься.
- Просить больше не буду! - ответил Лэнкэй. - Остаюсь. Все равно где пропадать одинокой душе! Может, я и здесь выживу.
Все птицы улетели искать теплую страну. А Лэнкэй вернулся домой и говорит своей старухе:
- Знаешь, нас не берут. Сшей мне пышную доху-сокуй, |чтоб и в пургу не продувало, и в мороз не было холодно.
- Сошью, - говорит старуха-сова.
- И пусть сокуй будет белым как снег. Старуха-сова сшила белый сокуй, белее, чем у Гуся.
Лэнкэй надел сокуй, а он так и прилип к его телу: как раз пришелся. Лэнкэю и в мороз не холодно, и снег к нему в пургу не прилипает. С тех пор полярная сова Лэнкэй живет в этом краю и никуда не улетает. В отместку за то, что птицы его не взяли, Лэнкэй еще больше стал пожирать мелких пташек, а особенно зимующую здесь куропатку.





















АЛТАЙСКАЯ СКАЗКА

 Обида марала
 
 
     Стал медведь стар. А у лисы  только  впервые  мех  засеребрился,  хвост
пушистый вырос. Вот пошла лиса к волку:
     - Ах, дядя волк, какое горе, какая беда!  Наш  медведь-зайсан  умирает.
Его золотистая шкура поблекла. Острые зубы сгнили. В лапах силы нет.
     - У-у-у! - завыл волк. - Кто теперь зайсаном будет?
     - Я думаю, дядя, - проверещала лиса, - кто моложе, кто  красивее  всех,
тот зайсаном должен быть. А сама лапкой шерсть чешет, языком охорашивается.
     - Ладно! - сказал волк. - Собери всех зверей на совет.
     Где девять рек соединились, у подножия девяти гор, над быстрым  ключом,
стоял мохнатый черный кедр. Сюда  все  звери  пришли  на  совет.  Свои  шубы
показывают, зубы пробуют. Кто красивее всех - не могут решить.
     - Всяк по-своему хорош! - проурчал старик медведь.  -  Чего  шумите?  Я
спать хочу. Пошли вон!
     Звери поднялись, стали коней седлать. Уже хотят по домам ехать, но  тут
высоко на горе показался марал. Поднятые лапы зверей не успели опуститься, а
марал уже под кедром стоит. От быстрого бега не вспотела его гладкая шерсть.
Не заходили тонкие ребра.  Спокойно  сияют  большие  глаза.  Розовым  языком
коричневую губу чешет. Зубы белеют, смеются. Все звери увидели тонкую  морду
марала. Уши его - как лепестки цветов. Рога - как бархатные стебли. Медленно
встал старый медведь, чихнул, черной лапой глаза от солнца спрятал,  разинул
пасть, но ничего не  успел  сказать,  потому  что  лиса  выбежала  вперед  и
затявкала:
     - Хорошо ли живете, благородный марал? Видно,  ослабели  ваши  стройные
ноги? Широкая грудь, наверно, больна? К этому кедру  белки  первыми  пришли,
кривоногая росомаха давно здесь. Только вы, марал, так опоздали.
     От стыда марал низко опустил свою ветвистую голову.  Потом  поднял  ее.
Мохнатая грудь колыхнулась, и зазвенел его голос, как тростниковая свирель:
     - Почтенная лиса! Белки на  этом  кедре  живут,  росомаха  на  соседнем
дереве спала, а я девять хребтов миновал, девяносто девять рек переплыл.
     Усмехнулся  старый  медведь,  сгреб  мохнатой  лапой  красную  лису   и
перекинул ее через восемь гор.
     - Эта лиса, - сказал медведь, - в  моем  аиле  хочет  жить,  кривоногая
росомаха тоже в красавицы лезет. Пожалуйста,  благородный  марал,  займи  ты
почетное место.
     Повернул марал голову. Его рога в лучах солнца будто прозрачные  стали,
словно маслом налились. А лиса уже здесь:
     - Ох-ха-ха! Марал большой чин получил. Это довольно  стыдно.  Сейчас-то
он красив, а посмотрите  на  него  весной!  Голова  безрогая,  комолая,  шея
тонкая, шерсть висит клочьями, сам ходит скорчившись, от ветра шатается.
     Бурый марал слов не нашел. Из черных глаз упали жгучие слезы. Эти слезы
прожгли щеки до кости, и кости погнулись.
     В память той горькой обиды  у  потомков  марала  под  влажными  глазами
темнеют две глубокие впадины.







БУРЯТСКАЯ СКАЗКА


Девочка-луна

Давно это было! Радуга пела тогда, а звери с детьми разговаривали. Жила у одного злого и жадного шамана девочка. Никто не знал её имени, все звали - Девочка с вёдрами. Сил у девочки было мало, а дел много. Только отдохнуть присядет, шаман уже кричит:
- Ты зачем сидишь? Вёдра бери, в тайгу иди, ягоды неси, грибы неси! Гек! Гек! Быстрей!
- Какой жадный шаман, - удивлялись звери, - один всё съесть хочет.
А девочка брала вёдра и бежала в тайгу. Сидел толстый шаман на толстом мешке, ел мухоморы, своё любимое лакомство, и сразу два дела делал: добро сторожил и за всем наблюдал.
- Гек! Гек! Быстрей! - кричал шаман медведю. - Мало мёду принёс, за мёдом иди! Много мёду неси! - Гек! - разносился голос шамана по реке. - Рыба где? Рыбу давайте!
И волки, которые для него рыбу хвостами удили, вздрагивали - боялись, мало рыбы наловят.
Так и прозвали его звери: Шаман Гек - Шаман Быстрей. И ещё его так прозвали потому, что был у шамана летающий бубен. Наестся он мухоморов, вскочит на свой бубен, крикнет:
- Гек! Быстрей! - И помчится в погоню за тем, кто не хочет слушать его. Догонит и убьёт.
Боялись его звери, поэтому и все его желания исполняли. Только одно желание шамана никто не выполнял - не бросали дружить с девочкой. Звери любили девочку. С зайцами она в салочки играла, оленям полянки с вкусным ягелем отыскивала, а лебедям Голубое озеро показала. Медведь, самый большой её друг, мёдом её угощал. Ох как не нравилось это шаману!
Так вот. Кончились у шамана грибы. Съел он их все. И посылает девочку в тайгу:
- Гек, гек! Красных мухоморов неси. Шаманить буду, с бубном плясать буду - много грибов надо!
Пошла девочка. С кочки на кочку - прыг, с полянки на полянку - скок: нет грибов. Что делать?
Перешла девочка речку, ручеёк перепрыгнула, обошла лужицу и увидела красные шляпки на полянке. Набрала она полные вёдра мухоморов, пошла домой. Обошла лужицу, перепрыгнула ручеёк, а речки нет. Ищет девочка речку: ещё одну лужицу обошла, ещё один ручеёк перепрыгнула - пропала речка!
- Совсем заблудилась я, - испугалась девочка, - не ту лужицу обошла, не тот ручеёк перепрыгнула.
Вдруг хруст из-за кустов слышит. Друг её медведь идёт, смеётся - рад, что девочку встретил. Села усталая девочка к медведю на широкую спину, к дому направились. А по пути и заяц знакомый уселся на медведя. Едут, песню дружбы поют.
Как увидел их шаман, как взвыл. И сразу похудел! Он всегда худел, когда добрые дела добрых друзей видел, а вот когда злые дела делал, ох как толстеть начинал - как сопка, толстый становился! Похудел и испугался:
- Ох, умру сейчас, надо скорей медведя убить.
Схватил он свой длинный нож, подлетел на своём бубне к медведю и убил его.
Заплакала горько девочка. Вдруг слышит голосок тоненький:
- Некогда плакать. Друга спасать надо.
Видит она - хозяин тундры мышонок Пичгучин по рукаву её кухлянки взбирается и шепчет:
- Слышал я от дедушки - на Луне живая вода есть.
- Луна далеко живёт, как попаду туда? - всхлипывает девочка.
- Здесь моя мудрость кончается, волков спроси - они все ночи напролёт с Луной разговаривают, - пропищал Пичгучин и исчез.
Пошла девочка к реке. Сидят волки, хвосты у них в воде мокнут, к хвостам шаман крючки рыболовные прицепил. Рыбу волки ловят. Головы волки опустили, глаза закрыли - стыдно им, все звери смеются над ними.
- Волки! Волки! Помогите мне с Луной встретиться. Друга моего медведя шаман убил, спасти его надо, живой воды принести ему надо, - просит их девочка.
- Ладно, поможем, - отвечает вожак, - только, ты крючки с хвостов наших сними. Стыдно нам для шамана рыбу удить.
Исполнила девочка его просьбу, и сказал вожак:
- Когда утром просыпается Танагыргын-рассвет, тогда тают звезды, словно льдинки в теплой воде. И едет по небу Солнце на двух белых оленях. Может, знакомы те олени с нашими? У них совета спроси. А сейчас прыгай ко мне на спину, вон шаман на бубен вскочил, песню погони на всю тайгу завыл.
Прыгнула девочка волку на спину, быстро побежал волк на Заячью поляну, где олени паслись, а шаман ещё быстрей на своем бубне летит, воет:
- Сейчас поймаю, сейчас убью. Сразу толще сопки стану!
У волка уж и силы кончаются, отвык он, сидя на берегу, от быстрого бега. Хорошо, что Заячья поляна недалеко была, успел волк, выскочил на поляну, опередил шамана.
И тут окружили девочку олени. Видит шаман - не подобраться ему к ней: проткнут бубен оленьи рога.
- Олени, олени, помогите! Друзья ваши Солнце возят. Спросите их, как на Луну попасть, живой воды взять? - торопится девочка.
- Далеко бежать до них, - отвечают олени, - а тебе скорее друга спасать надо. Мы тебя лучше к лебедям свезём: может, они быстрее до Луны долететь смогут. Они сейчас на поляне Оленьего мха. Садись скорей!
Быстро побежал олень. Ветер за ним не угонится, где уж шаману. Летит шаман, на всю тайгу песню погони воет:
- Все помогают девчонке! Совсем худею. Умереть могу. Сто плохих дел сделаю - толстеть надо!
Торопится шаман, сам себя подгоняет, а девочка уже с лебедями разговаривает.
- Летим, летим, к Луне летим, - радуются молодые лебеди.
А вожак говорит:
-Нет, не поднимут нас до Луны наши крылья. А слышал я, что лягушки с Луной знакомы. Летим лучше на Голубое озеро, которое ты нам недавно показала.
- Летим, летим, - замахали крыльями лебеди.
Подхватили девочку и сразу очутились на озере.
- Ква-раул! Лебеди! Ква-раул, съедят! - спрятались в озере лягушки.
- Не будем вас есть. Совсем перестанем на ваше озеро летать! Только девочке помогите.
- Квак, квак? - вынырнули лягушки.
- А вот как. Говорят, вы с Луной знакомы? - спросила девочка.
- Ква-комей! Квак вы догадались? Ква-нечно, знакомы. Кваждую лунную ночь пляшем вместе на воде. Луну квакать учим! - закричали лягушки хором и вдруг опять нырнули: увидели, что шаман на бубне по озеру плывёт.
- Не успела я спасти друга, - подумала девочка, - утопит меня сейчас шаман Гек.
Только так подумала, вдруг видит - лебеди на шамана напали, бубен его проткнули острыми клювами, пошёл бубен ко дну. А шаман на кочку выбрался, за куст спрятался, слушает, о чём лягушки девочке квакают:
- Нырнёт Луна в озеро - черпай её скорей ведром, говорить тогда с тобой будет.
Сидит девочка, ждёт вечера. Только видит - озеро мелеть стало. А это шаман на кочке сидит, воду из озера пьёт. Пьёт, сам себя подгоняет:
- Гек, гек, совсем мало воды осталось. Упадёт Луна, на тысячу мелких кусков расколется. Не будет говорить с девчонкой. Толстый я стал, сильный стал. Как сопка, стал! Вот и Луна показалась на небе, в озеро нырять собирается.
- Не прыгай! Квак упадёшь, разобьёшься! - закричали лягушки.
Далеко Луна, не услышала лягушек и прыгнула. Девочка и лягушки от страха глаза закрыли. Но не разбилась Луна. Она на шамана упала, как на мягкую подушку. Лопнул шаман, вода из него вытекла. Опять озеро стало. И Луна в нём плавает. Зачерпнула девочка Луну ведром, говорит: - Спаси друга моего, у тебя живая вода есть!
- Спасу, - соглашается Луна,- только ты у меня жить станешь! На Землю тебя не отпущу. Так твою любовь к другу проверю.
Согласилась девочка.
- Выплесни меня на друга своего, он и оживёт, - говорит Луна.
Принесли лебеди девочку к яранге шамана. Выплеснула она лунную воду на медведя. Ожил он. Встряхнулся, засмеялся от радости: хорошо жить. А девочку Луна с собой взяла.
В лунную ночь взгляни на небо: девочка на Луне стоит, на Землю смотрит, своих друзей ищет. Увидит, как хорошо им стало без шамана, засмеётся и побежит в лунную ярангу играть. И зовут её теперь: Девочка-Луна - Ытреч. Всё.














































НГАНАСАНСКИЕ СКАЗКИ
«Два медведя».
Однажды встретились белый медведь и лесной медведь. Они друг с другом начали бороться. Оба одинаковой силы оказались.
Тогда белый медведь сказал:
- Зачем мы зря боремся? Мы же братья. Земли у нас много. Что мы здесь делим?
Лесной медведь сказал:
- В самом деле, нам обоим делить нечего. Я больше не приду на берег моря.
Белый медведь сказал:
- А я больше никогда не приду в лес.
Лесной медведь ушел к себе в лес, а белый остался на берегу моря.

«Муж луны».
В старину жил один шаман. Однажды он задумал добраться до луны. Он очень долго добирался. Когда шаман подошел близко, луна убежала к своей матери.
Она сказала:
- Какой-то шаман пришел. Что будем делать? Может, его назад отправим?
Мать луны сказала:
- Шаману здесь ходить нельзя. Если он пришел, обратно его не пускай. Теперь пусть он станет твоим мужем.
Луна вернулась к шаману. Он стал ее мужем. Шаман прилип к луне и больше не отходил.
С тех пор он все время виден на луне.
Иногда луны на небе не бывает. Она уходит к своей матери.
































МАНСИЙСКАЯ СКАЗКА
Гордый олень

Есть у манси на Северном Урале любимое озеро Ватка-Тур. Недалеко от него жил охотник Захар со своей семьёй. Был он трудолюбив, целыми днями ходил по тайге, охотился. Знал повадки каждого зверя, умел выслеживать хитрую лису, находить зимой медвежьи берлоги, ловить сохатого. Только оленей никогда не ловил жалел их Захар. Однажды летом пошёл Захар на озеро проверить поставленные им сети. Тихо на озере. Только и слышно, как рыба плеснёт или как утка вспорхнёт... Вдруг видит: недалеко от него стоит красавец олень. Засмотрелся на него охотник весло из рук выпало, а олень встрепенулся, замер на миг, потом гордо поднял голову с сереньким пятнышком на лбу и убежал прочь. Прошло лето. Пришла и ушла осень. Наступила зима. А зима на Урале суровая да снежная. Трудно Захару с семьёй жить стало. Юрта совсем худая, и на охоте удачи нет. Пошёл Захар в лес. День идёт, другой, из сил выбивается, а на след зверя набрести не может. Вышел к болоту и видит: на краю болота стадо оленей пасётся и среди них тот, с сереньким пятнышком на лбу. Стал Захар потихоньку подползать к оленям. Вот уже совсем близко подполз. Быть бы ему с добычей, да дрогнуло сердце у охотника, жалко стало оленя убивать. Олени почуяли, что человек близко, и умчались. Только хотел Захар повернуть обратно, вдруг видит: прямо к нему, опустив голову, идёт большой и сильный олень. Испугался Захар, а олень остановился около него и сказал человечьим голосом: Здравствуй, Захар! Давно я тебя знаю. Вижу, как ты трудишься, бродишь по тайге, а удачи тебе нет. Захар отвечает: Спасибо, гордый олень, что добрым словом меня согрел. Будь завтра снова на этом месте, проговорил олень и, высоко подняв голову, убежал. На другой день, только показался первый луч солнца, Захар пошёл на болото. Красавец олень уже ждал его. Я буду твоим другом и помощником, сказал он. Садись на меня! Быстро мчался олень по тайге. Сколько было радости и удивления, когда Захар вернулся домой! Легче стало жить Захару: освободил его олень от самых трудных работ. Все привыкли к доброму оленю. И решил охотник отблагодарить его за доброту. Вечерами сидели они всей семьёй и вытачивали, отделывали каждую веточку делали оленю такие рога, каких ни у кого нет. И вот рога готовы крепкие, ветвистые, красивые! Весной, когда начал таять снег, запряг Захар оленя и посадил всю семью на нарты. Поехали! крикнул Захар. И они помчались по бескрайней тайге. Вот и озеро Ватка-Тур. Захар освободил оленя из упряжки и вывел к тому месту, где впервые увидел его. Старший сын Захара принёс приготовленные для оленя рога. Это тебе, дорогой олень! сказал Захар. Олень гордо качнул головой с новыми рогами. Прошёлся по берегу озера, копнул острым рогом землю. Спасибо тебе, олень, за помощь, сказал Захар. Иди на свободу. И тебе спасибо, человек! С такими рогами мне и волк не страшен! сказал олень и, встряхнув на прощанье красивыми рогами, скрылся в лесу. С той давней поры все олени носят рога и дружат с человеком.






НЕНЕЦКАЯ СКАЗКА
«Легенда о Нарэйне»
Давным-давно, далеко-далеко, в заснеженной тундре, посреди широкой лайды одиноко стоял чум старика Иримбо. И была у него красавица дочь Нара (Весна).
Пролетали годы, словно быстрокрылые птицы. Дни летели, как нарта за быстрой упряжкой оленей.
Темной зимней порой, когда за сопками выли волки, когда ночь, как два вороньих крыла, обнимала мир, и даже днем было темным-темно, когда злая пурга завывала и пела на все голоса, радуясь своей власти над людьми, страшно и жутко становилось тогда в чуме старика Иримбо.
Однако старик Иримбо был человеком не пугливым. Жил он на свете открыто, шагал уверенно и смело, судьбу свою никогда не проклинал, как бы трудно ему ни приходилось.
Стрелы у Иримбо были всегда острые, наточенные. Тетива у луков крепка. Вряд ли в тундре нашелся бы человек, который бы умел так же стрелять из лука, как старик Иримбо, отважный и удачливый охотник.
Знали в тундре и о том, что Иримбо искусный мастер. Нарты ли сделать, хорей ли выстругать, шесты ли для чума, упряжь смастерить, лодку выдолбить, лыжи сделать все умеет Иримбо, тундровой земли мастеровой человек.
А еще Иримбо умел на ходу поймать арканом бегущего оленя. Не раз в одиночку бил медведя, на лету гусей, уток метко стрелял. Зимою ставил сети под лед, ловил осетров, величиною с человеческий рост, жирных, увесистых чиров, пелядку с широкими боками, серебристых сигов, румянистых тайменей.
Умел Иримбо и песни под звон бубна распевать. И когда его напевы проносились по бескрайним тундровым лайдам, над густыми чащами тальников и ольховников, тундровым редколесьем, над сопками, когда песни летели через реки и озера беды, что караулили Иримбо и его дочь на каждом шагу, прочь от чума уносились, терялись в снегах, тонули в реках и озерах.
Дни уходили за днями, лето сменялось зимой. Не один раз падал на землю снег, не один год уносило течение льды к студеному морю-океану.
Прослышали в соседних стойбищах о стариковой дочери, о красавице Наре, о Нарэйне молодые парни. К этому времени выросла девушка выше лиственницы. Брови у Нары будто полукружья лука, ресницы длиннее стрел, Стройнее хорея была Нара телом, а лицом светлее зари. На груди ее колыхались, как две речки, две черные тугие косы. Резвее олешка бегала Нарэйне, а запоет- в соседнем стойбище слышно. Хороша, всем на диво, отцу на радость, была девушка Весна, дочь старика Иримбо.
Тут в чум к старику стали заезжать женихи.
Однажды белой пургой взвился снег на тундровой дорожке на быстрой, как ветер, упряжке приехал румянощекий красавец. «Из-за плеч его упряжки не видать». «Ногами парень пургу поднимает». Ладный, быстроногий, остроглазый, что тебе сокол-сапсан.
О себе он так сказал: «Нет в нашей тундре ни далеко, ни близко смелее, отважнее, сильнее меня. Недавно я один медведя одолел».
А с солнцем ты можешь сравниться? спросила его девушка-Весна. И добавила: Солнце лучше тебя!
Смутился от такого ответа-привета широкоплечий юноша, замолк, так и уехал молча, ни с чем.
Следующей весной в чум Иримбо приехал свататься другой жених. Он был еще крепче, чем первый. Высокий, стройный, глаза огнем горят. Шаг твердый, словно он может всю тундру пешком обойти, быстрее чем на оленях. Не только на ноги скор, но и умом тоже.
- На свете нет быстрее меня и моих оленей! похвастался парень старику Иримбо и его дочери. Хотите, до звезд доеду, прихвачу одну звезду и приеду назад!
Но солнце все равно лучше тебя! отвечала Нара. Смелый наездник при этих словах умолк и уехал в
свое стойбище ни с чем.
Приехал как-то раз и третий жених. Он гак сказал; «Красавица Нара! Ищи хоть сотню лет, ищи хоть двести, но парня с голосом звонче, чем у меня, красивее, чем мой голос, нигде не найдешь».
На что красавица Нара отвечала: «А с самим солнцем ты можешь сравниться?»
Опустив в землю глаза, уехал и этот жених
Летят дни и ночи, зиму сменяет лето. Не один раз падал снег на землю, не один год уносило речные льды к морю-океану.
И сказал как-то отец своей дочке-красавице: «Вижу, сердце твое не знает любви, не хочет твое сердце никого любить. Это плохо, дочка. Я уже стар. Недалеко время, когда я навсегда уйду в тундру, «за морошкой». Вот и ходит мой ум: «Кто же из богатырей заменит меня? Будет ли мужчина в твоем чуме?»»
На что Нора отвегила отцу: «Ты, отец, силен, как ветер. Ты, как луна, можешь собой, своим блеском за-
тмить звездочки на небе. Я хочу найти такого жениха, который бы умом на тебя был похож, который бы, как ты, все на свете мог. Людям бы дарил свет и радость. Я люблю лишь само Солнце. Днем и ночью, зимой и летом, осенью и весной думаю только о нем, о Солнце!»
Когда Нарэйне уходила в тундру, когда ясноликое солнце дни и ночи грело землю, девушка неустанно шептала: «Я люблю тебя, Солнце! Я люблю тебя, о Солнце! Спустись ко мне и подари свою любовь!»
Подолгу стояла девушка у старой лиственницы, просила, молила о счастье с Солнцем. Подолгу сидела на берегу реки, любуясь отражением Солнца в воде. Подолгу ходила по тундре, прыгала по кочкам, по сопкам бродила и не уставала кричать, взмывая к Солнцу руки: «О Солнце! Приди ко мне! Подари мне любовь! О Солнце! Я люблю лишь тебя!»
Но вот весенней порой солнечный шар зашевелился, заходил вправо-влево, как бы пытаясь оторваться с насиженного места. Вот Солнце покатилось, стало приближаться. Все ближе и ближе, все ниже и ниже стало Солнце спускаться.
Увидев такое, очень рассердилась темная Ночь и ушла прочь. А ручьи, реки и речки, напротив, запели, зашумели, заблестели, зажурчали, веселее побежали к морю. На тундровых сопках, на лайдах, на берегах рек и озер запестрели цветы, ожили травы, кустарники, карликовые березки, тундровые лиственнички. Словно бы все они очнулись от сна, свет и тепло разбудили их. Далеко-далеко за студеные моря ушли зимы и морозы, пурги и холода. Ожила, зацвела земля!
По всей тундре заиграло, заговорило веселье: «Это сделала Нара девушка по имени Весна! Нара принесла земле радость! Спасибо тебе, девушка-Весна!»
А Нара, как легкокрылая, быстрокрылая птичка, вся сияла, переполненная счастьем, молодостью, жизнью, на крыльях Любви взлетела к жениху-Солнцу.
Напрасно старик Иримбо звал свою дочь, напрасно дни и ночи кликал он ее -- не отозвалась девушка-Весна. И тогда от тоски и горя не выдержало старое сердце Иримбо окаменел он, превратился в каменный мыс. А «лицом» своим этот каменный мыс обращен к Солнцу свету. Что ни день, что ни год греют и ласкают его солнечные лучи.
Каждый год в месяц отела оленей, в мае, танцует танец счастья красавица Нара на празднике Весны и Солнца. Ласково греет Солнце, вокруг много света. Солнце греет землю Весной, на земле родится зелень, трава, цветы, все живое на земле. Солнце саму жизнь двигает. Каменный мыс старик Иримбо под теплом солнечных лучей улыбается, рад свиданию с дочерью, и кажется, что он вновь оживает.
Каждый год у Нары праздник по Весне. Все ликуют, все поют, танцуют на этом празднике. У людей шаг шире и быстрее. В глазах счастье. Всюду новое волнение. С весною люди все лучше и удачливей промышляют, добывают дичь, рыбу, выпасают оленей. Вся работа в их руках спорится. Сил в человеке прибавляется. С весной человек «чуть повыше земли ходит». В душе песня, радость, новые мысли, новые дела. Хорошо!
Только Старуху-Ночь забыла пригласить на праздник красавица Нарэйне. Поэтому весной и летом не бывает на Севере ночи.
А Нара Весна стала на земле символом жизни, любви, счастья, света и радости...


СЕЛЬКУПСКАЯ СКАЗКА
 Хозяйка огня
 
 
     Говорят, давным-давно это случилось. Случилось в том стойбище, где семь
родов жили, где семь чумов стояло!
     Однажды собрались все мужчины  на  охоту.  Отправились.  Остались  одни
женщины да дети в стойбище.
     Три дня жили, все хорошо было. На третий день к вечеру вот что вышло. В
одном чуме женщина себе еду варила. Подбросила в очаг побольше дров, котел с
оленьим мясом подвесила над огнем. Сама села со своим маленьким  ребенком  к
очагу поближе. Ребенок смеется на ее коленях, женщина ему улыбается.
     Вдруг треснуло полено, полетели искры из очага, одна попала ребенку  на
руку. Заплакал ребенок. Женщина огонь попрекает:
     - Ты что же это делаешь?! Я тебя дровами кормлю, за тобой  ухаживаю,  а
ты моего ребенка обижаешь!
     Испугался ребенок материнского крика, еще больше  заплакал.  Носит  его
женщина по чуму, на руках качает, а он не унимается. От жалости,  от  досады
шлепнула женщина малыша. Ребенок совсем зашелся. Себя бы женщине  винить,  а
она все на огонь сердится.
     - Видишь, что ты наделал! - кричит. -Не будет тебе дров, изрублю  тебя,
водой залью!
     Положила она ребенка в люльку, схватила  топор.  Топором  огонь  рубит.
Потом набрала в ковшик воды, на очаг плеснула - зашипел огонь, погас.
     Женщина говорит:
     - Вот теперь будешь знать, как обижать моего сына! Ни  одного  огонька,
ни одной искорки от тебя не осталось!
     Не горит огонь. Темно, холодно в чуме. Ребенок жалобно  заплакал:  озяб
он.
     Опомнилась женщина. Нагнулась над очагом,  золу  разгребает.  Так  ведь
сама сказала, что ни одной искорки не оставит. И не оставила.
     А сын все плачет. Мать подумала: Сбегаю в соседский чум,  возьму  огня,
разожгу очаг .
     Побежала. Только к соседям вошла - у них в  очаге  пламя  заколебалось,
садиться стало. Потом последний синий огонек струйку дыма пустил и погас.
     Женщина к другим соседям побежала. Чуть дверь отворила -  и  у  них  не
стало огня. Она к ним даже  не  вошла,  сразу  дверь  прикрыла.  Обошла  все
стойбище, и всюду огонь погас. Еще только в одном, последнем чуме горит.
     Там старушка жила, век доживала. Много знала,  много  видела.  Постояла
женщина перед чумом, боится войти. Да что делать? Маленький  сын  ее  совсем
замерзнуть может. Вошла.
     Пыхнул огонь, задымил  и  потух.  Женщина  заплакала.  А  старуха  золу
разгребает, ищет, нет ли  в  пепле  уголька-искорки.  Нету  ни  уголька,  ни
искорки. Холоден, темен очаг.
     - Такого никогда еще не бывало, -  сказала  старуха.  -  Я  свой  огонь
берегу, кормлю его досыта. Спать ложусь, угольки золой укрываю. Почему огонь
погас? Уж не натворила ли ты чего, лягушка холодная? Уж  не  обидела  ли  ты
огонь в своем очаге?
     Женщина головой поникла, молчит.
     - Так и есть,- сказала старуха.- Что же теперь  делать?  Ну,  пойдем  в
твой чум, посмотрим.
     Вышли из чума вдвоем. Идут стойбищем. Тихо всюду, темно. Будто покинули
стойбище люди, будто вымерло оно.
     В чуме женщины  ребенок  искричался  весь,  уже  и  плакать  не  может.
Старушка серное дерево взяла, принялась огонь добывать. Долго трудилась - не
разжигается огонь.
      Опустила старушка усталые руки, опять женщине говорит:
     - Свят огонь в очаге, жизнь нам всем  дает.  Светит,  греет  и  кормит.
Погас огонь - все равно что солнце потухло. Померзнем, пропадем, злая смерть
нас возьмет.
     Встала старушка на колени и тут  Хозяйку  огня  увидела.  Сидит  она  в
уголке очага. Одежда у нее серая, как зола, а кожа отсвечивает, как  уголек,
что пеплом подернулся.
     Покачалась Хозяйка огня вперед-назад, старушке сказала:
     - Зачем стараешься? Не будет вам огня.  Женщина  меня  сильно  обидела.
Лицо мое топором рубила, глаза мои водой залила, злые слова кричала!
     Стала старушка просить:
     - Не сердись, Хозяйка  огня!  Сжалься  над  нами!  Эта  глупая  женщина
виновата, другие не виноваты.
     Качает головой Хозяйка огня, волосы ее, словно сизый дым, колеблются.
     А старушка опять молит:
     - Скажи, что сделать, чтобы снова в очагах огонь пылал?  Все  исполним,
что прикажешь. Хозяйка огня ответила:
     - Нет таких слов, нет такой силы ни у  меня,  ни  у  вас,  чтобы  огонь
запылал, как прежде. Теперь его только от человеческого сердца зажечь можно.
     Сидит молодая женщина, ребенка к груди прижимает, плачет.
     Старушка ей говорит:
     - Видишь,  что  ты  сделала?  Все  семь  родов  людских   из-за   тебя,
неразумной, пропасть должны! Охотники  храбрые,  как  рассерженные  медведи,
сильные, как  лоси,  погибнут.  Трудолюбивые  женщины  зачахнут  у  холодных
очагов. И дети малые умрут, и старики, и старухи. Потому, что нет жизни  без
огня.
     Высохли слезы  у  женщины.  Поднялась  она,  отдала  ребенка  старушке,
сказала:
     - Береги его!
      И  на  камни  очага  бросилась.  Хозяйка  огня  пальцем  до  груди  ее
дотронулась-разом взметнулось  пламя,  загудел,  забушевал  огонь  в  очаге.
Только и видно было, как Хозяйка огня обхватила женщину пламенными руками  и
вместе с искрами в дымовое отверстие унесла.
     А старушка сказала:
     Из этого чума пойдет сказка-предание о том, как из живого сердца  огонь
зажегся. Навеки запомнят селькупы, что в  нашем  стойбище  случилось.  Будут
беречь огонь в очаге!

















ТУВИНСКАЯ СКАЗКА

Семь братьев-мышей
Давным-давно жили на земле семь братьев-мышей. У них была своя юрта величиной с ладонь. Однажды утром проснулись они и увидели, что за ночь снегу навалило - стены скрыло! Сделали братья деревянные лопаты и начали разгребать снег. Целый день трудились, очень проголодались. И вдруг на том месте, где только что отгребли снег, все увидели кусочек масла. Он лежал прямо перед носом Самого Младшего Брата. Не успели все и рта раскрыть, как он съел это масло. Самый Старший Брат закричал: - Что ты наделал?! Все съел сам! Вот я тебя сейчас! И на глазах у перепуганных братьев-мышей он прыгнул и проглотил Самого Младшего Брата прямо с хвостиком. Тогда пять братьев накинулись на него, связали и поволокли на суд к хану. Долго шли, очень устали, пока добрались до хана. Связанного брата оставили у дверей, а сами вошли в юрту. Хан величественно восседал на троне. Он с усмешкой посмотрел на взмокших, запыхавшихся мышей. - Откуда вы пришли?- спросил хан. - Мы пришли из-за семи рек, из-за семи перевалов,- ответили мыши. - Это и видно, вон как язычки-то высунули!- заметил хан. - Нас было семеро,- сказали мыши. - Ого, как много!- засмеялся хан. - У нас была своя юрта величиной с вашу ладонь,- сказали мыши. - Большая юрта!- усмехнулся хан. - Когда мы разгребали снег, наш Самый Младший Брат нашел кусочек масла и съел. И тогда Самый Старший Брат проглотил его прямо с хвостиком! - О, какой он страшный! Где же он?- спросил хан. - Мы его связали и приволокли к вам на суд. Он лежит за дверьми. Он очень большой. Когда мы его нашли, он был совсем маленький, мы взяли его к себе и стали звать наш Самый Младший Брат, но он рос быстрее всех, и скоро мы стали его звать наш Самый Старший Брат. Он стал спать уже не в юрте, а снаружи. - Втащите его сюда,- приказал хан. Братья-мыши втащили связанного Самого Старшего Брата. - Ха-ха-ха!- хохотал хан.- Да ведь это - кот!- И он стал развязывать травинки, которыми были спутаны лапы кота. - Хан, как вы его накажете?- спросили мыши. - А вот как: развяжу и отпущу. Он хорошо сделал, что съел мышь! И пусть он всех вас сожрет!- крикнул хан. Испугались братья-мыши и разбежались кто куда. А хан их Самого Старшего Брата сделал своим котом. С тех пор кот не дружит с мышами. Он помнит, как они волокли его, связанного, через семь рек, через семь перевалов на суд к хану. А мыши обиделись на хана, что он оправдал кота-преступника, и начали таскать у хана зерно, лепешки, сало, масло. Вот с тех пор и стали мыши врагами людей, а кошки - врагами мышей.





 

ХАКАССКАЯ СКАЗКА

Лисица и колонки
На вершине высокой лиственницы жили колонки. Были у них маленькие дети. Повадилась ходить под лиственницу лиса. Придет и говорит: - Колонки, колонки, вот я пришла. Сбросьте мне одного детеныша. - Пошла прочь. Не дадим тебе наших детей,- отвечали колонки. - Не дадите? А я все равно возьму. - Где тебе нас на дереве достать! - А вот и достану,- сказала хитрая лиса,- разбегусь, прыгну на облака и оттуда на вас упаду. А уж тогда не только ваших детенышей, но и вас самих съем. Колонки испугались, поверили лисе и одного детеныша ей сбросили. Лиса подхватила его и в лес убежала. Сидят колонки на дереве, плачут. На другой день лиса вновь пришла. Опять требует: - Кидайте его быстрей, а то прыгну на луну, с луны к вам спущусь и всех вас съем. Пришлось глупым колонкам еще одного детеныша лисе отдать. Загрустили колонки, плачут. Прилетели журавли, сели на лиственницу, спрашивают: - Бы чего плачете? - Лиса повадилась к нам ходить. Пугает, детенышей наших уносит. - Как же вас лиса пугает? - На дерево грозится прыгнуть и всех нас съесть. Засмеялись журавли: - Никогда лиса на дерево не залезет. Да она выше березового пня и не прыгнет. А если еще будет вас пугать, вы ей скажите: "Ну-ка, прыгни" - и посмотрите, что получится. Журавли поднялись с дерева и низко полетели вдоль косогора. Колонки сидят, лису ждут. На другой день лиса прибежала, запыхалась, детеныша требует. - Кидайте его поскорей, а то мне сегодня некогда,- сказала лиса и облизнулась. Колонки сидят и молчат, на лису испуганно косятся. - Ну чего же вы?- торопит лиса...- А то вот прыгну на дерево - худо будет. Тогда колонок-отец набрался смелости и говорит: - Прыгни попробуй... Лиса от злости хвостом замахала, разбежалась, все силы напрягла, но выше березового пня не прыгнула... Упала и лежит. Колонки глядят на нее и смеются. Стыдно стало лисе, начала она вокруг дерева бегать. Долго ли, мало ли бегала, спрашивает колонков: - Кто вам сказал, что я лазить по деревьям не умею? - Журавли сказали. - А где они? - Вниз по косогору улетели. "Ну ладно же. Я с ними рассчитаюсь",- подумала лиса и побежала журавлей искать. Долго ли, мало ли бежала, видит: низко летят журавли. Позади них закат полнеба захватил. Крикнула лиса: - Оглянитесь, журавли, пожар! Бежим ко мне в нору спасаться. Лиса побежала. Журавли за ней полетели. Прилетели к норе. Стали спорить, кому вперед в нору лезть. - Лезьте вы,- сказала лиса,- а я у входа стоять буду; если большой пожар сюда дойдет, я вам крикну. Посовещались журавли и полезли в нору. Лиса тут же у входа села. - Ну-у... что вы сказали колонкам?- ехидно спросила лиса.- Что-то вы теперь скажете? Журавли говорят: - Чего уж теперь говорить. Виноваты. Ты хоть дай нам перед смертью на свет взглянуть, хотя бы из-под твоих ног. Лиса не выдержала, подняла одну ногу. Журавли собрались будто на свет глядеть, а сами как навалились на лису, столкнули ее и улетели. Два молоденьких журавля не успели улететь: лиса выход им загородила. - Вот я вам покажу свет,- сказала лиса. - Ты на нас не сердись. Хочешь, мы тебя на крыльях перенесем через море и ты всю стаю догонишь?- сказали молодые журавли. - Ладно, несите,- согласилась лиса. Оба журавля присели, соединили крылья между собой, лису на них посадили и полетели. Летели, летели, прилетели к морю. Наверху небо, внизу вода. Залетели журавли на середину моря. Над самым глубоким местом разлетелись в стороны. Лиса упала в море и утонула.
 







































ЭВЕНКИЙСКИЕ СКАЗКИ
Сказка про девочку и луну.

В давние времена жила на свете девочка. Родители ее умерли, девочку взяли в свой чум богатые родственники. Много у них было добра, да только девочке дали самую старую парку и поношенные унтайки.
Поет ли под ногами звонкий наст, краснеют ли в лесу ягоды кислицы, светит ли солнце или смотрит задумчиво на землю луна, девочка все время занята работой: то скоблит оленьи шкуры, то шьет для хозяев одежду, то нянчит детей, то колет дрова. И ни разу ни одного доброго слова не сказали ей.
Однажды, ( было это в самый холодный, самый трудный месяц года) хозяйка отправила девочку на реку за водой. Далеко от чума до проруби, и пока девочка добрела до нее, растаял короткий февральский день. А прорубь замерзла – еще утром девочка брала воду, а сейчас разгребла она снег и увидела прочный, как ствол лиственницы, лед. Как тут быть? Воду не достать, а придешь домой с пустыми ведрами – набросится хозяйка, станет ругать, называть лентяйкой и бездельницей Стоит девочка над полыньей, плачет, и слезинки замерзают на ее худеньком смуглом личике.
Холодно девочке в старенькой парке – кажется, никогда еще не было ей так больно, страшно и одиноко. Не выдержала девочка, громче заплакала и закричала: «Помогите! Отзовитесь! Пожалейте меня кто-нибудь!»
И вспыхнули на снегу яркие огоньки, резче и длиннее стали тени, мягкий белый свет окутал продрогшую девочку. Подняла она голову и увидела, что с неба спускается к ней луна. «Не бойся, - услышала девочка тихий и ласковый голос, - я уже давно наблюдаю за тобой. Пойдем, у меня тебе будет лучше, чем в чуме богачей». И луна протянула к девочке два легких прозрачных луча.
С тех пор на земле девочку никто не встречал. Но если в ясную зимнюю ночь поднять к небу глаза, то на луне увидишь силуэт девочки, которая держит в руках два берестяных ведра.


Ултан.

Давно это было, говорят. Большое стойбище рода Оёгир располагалось тогда в верховьях реки Вилюя и Оленёк.
Жил в этом стойбище один мальчик. С утра до вечера он толькоь и делал, что передразнивал своих родителей и всех других людей: что они скажут – он повторяет. Спрячется где-нибудь в лесу или на берегу и ждёт. Он всех видит, а его никто не видит. Заплачет в стойбище ребёнок, или заговорит охотник с женщиной, или залает собака – он издали начинает передразнивать их голоса.
И птиц в тайге передразнивал, и зверей.
Поймать его хотели, на самых быстрых оленях гонялись за ним, но не смогли догнать: так быстро он убегал от людей.
Измучились с ним родители, а что делать, чтобы он не дразнил людей, они не знали.
Однажды Хэвэки узнал, как он досаждает людям, и говорит:
- Пусть этот мальчик навсегда уйдёт в тайгу. Пусть он там будет забавой для ребятишек и одиноких людей. И никогда к стойбищу близко пусть не подходит и людям не показывается.
Услышал мальчик такой наказ Хэвэки, убежал в тайгу и навсегда там жить остался. С того дня его никто не видел, а только издали его слышат.
Он и сейчас живёт в тайге, или в скалах сидит, или на берегу в кустах прячется. И ещё громче повторяет голоса людей, крики птиц и зверей.
Ребятишки очень любят с ним разговаривать. Подойдут к реке или к лесу и зовут его. Он сразу откликается, но близко не подходит.
За это люди прозвали его Ултан (Эхо).
Говорят, так у эвенков родилось эхо.

ЭНЕЦКАЯ СКАЗКА
«Мышка и дикий олень»

Далеко в тундре жил дикий олень. Целыми днями он бегал по лесам, вдоль рек, вокруг лайд. Набегается, проголодается. На лайде снег мягкий, под ним много сочного ягеля. После еды поднимется на высокую сопку и отдыхает там. Однажды, когда он отдыхал, перед ним появилась мышка. Дикий олень увидел мышку и спрашивает:
- Ты, кто?
- Я - мышка.
- Что скажешь, мышка?
- Я хочу играть с тобой.
- Хо! Как мы с тобой будем играть, ты такая маленькая, а я большой?
- Это не помеха.
- Тогда расскажи, как будем играть?
- В начале ты от меня спрячешься, я буду тебя искать. Потом я от тебя спрячусь, ты меня будешь искать.
- Ладно, давай играть.
- Давай. Сначала ты спрячься, я буду тебя искать.
Дикий олень быстро скрылся за высокой сопкой и спрятался там. А огромные рога из-за сопки видны. Мышка тут же окликнула оленя:
- Я вижу тебя, ты за сопкой прячешься.
Удивился дикий олень. Он-то думал, что хорошо спрятался, и мышка долго будет искать его, а она его тут же нашла.
- Я-то думал, будешь до утра меня искать. А ты молодец, хоть и маленькая.
Мышка хитро улыбается, а про себя думает: «Погоди, ты меня ещё не знаешь» Затем говорит дикому оленю:
- А теперь ты глаза закрывай, а я буду прятаться.
Сказав так, тут же юркнула под снег. И из-под снега кричит: «Давай, ищи меня!»
Дикий олень открыл глаза. Стал искать мышку. За деревьями, между кустов, под сопкой ищет, нигде мышку не может найти. Весь день он искал мышку. Пока бегал, даже устал и проголодался. Вечером, рассердившись на мышку, дикий олень думает: «Однако, мышка обманула меня. Наверно, давно убежала домой, теперь сидит дома и смеётся надо мной. Ну, погоди, найду, растопчу на месте!». Подумав так, спустился на лайду.
Проголодавшись, стал кушать. Во время еды дикий олень не заметил, как вместе с ягелем проглотил мышку. Мышка быстро проскользнула по пищеводу оленя в желудок. Там острыми зубками прогрызла оленю все кишки. Большой дикий олень так и рухнул. Вышла мышка обратно тем же путём. И в сторону леса громко закричала:
- Эй! Лесные звери, идите все сюда! Смотрите, как я огромного дикого оленя завалила!
Первая прилетела куропатка. Затем зайчик прискакал. За зайчиком лиса, песец, волк, горностай, росомаха бегом прибежали. После всех из леса, не спеша, вышел дедушка-медведь. Звери диву дивятся: «Как такая маленькая мышка, такого огромного дикого оленя завалила!?» А медведь говорит:
- Маленькая, да умная.












ЯКУТСКАЯ СКАЗКА
Обманщица лиса и птица Текэй, снесшая четыре яйца

На могучей раскидистой иве высиживала своих птенцоз птица Текэй. И на ту пору заявилась в эти места рыжая лиса. Подошла к иве, подняла морду вверх и сказала: - Птица Текэй, снесшая четыре яйца, если ты не хочешь, чтобы я измяла зубами твою сугробистую зимой поляну, не изгрызла твою тучную летом долину, не свалила твою старую раскидистую иву, спусти мне одно яйцо. Птице Текэй, снесшей четыре яйца, жалко было расставаться со своим сокровищем, да что делать. Поплакала-поплакала она и спустила яйцо. Лиса его тут же съела - только скорлупа у нее в зубах хрустнула - и ушла. Прошел день. А на другой опять является та же лиса и опять говорит: - Если ты не хочешь, чтобы я измяла зубами твою сугробистую зимой поляну, не изгрызла твою тучную лётом долину, не свалила твою старую раскидистую иву и не съела твои три яйца, спусти мне одно яйцо. Еще пуще заплакала птица Текзй, снесшая четыре яйца, а только как ослушаешься лису: что, если она и в самом деле приведет свою угрозу в исполнение?! Спустила она еще одно яйцо. Лиса его съела и ушла. На следующий день опять лиса появилась под развесистой ивой, опять угрозами выманила у птицы Текэй яйцо и съела его.
Осталась птица Текэй с одним-единственным яйцом, сидит в своем гнезде плачет-рыдает. Бежал мимо старый бурундук, остановился, спросил: - Птица Текэй, почему плачешь-рыдаешь? - Приходила лиса и грозилась измять зубами мою сугробистую поляну, изгрызть мою тучную долину и свалить мою старую иву, если я не отдам ей яиц, на которых сижу. Так она съела трех моих будущих птенчиков, остался теперь у меня только один. - Дура ты дура!- обругал птицу Текэй старый бурундук.- Как могла ты поверить, что лиса изгрызет столько земли и свалит эту могучую иву?! Как ты могла отдать на съедение плутовке и обманщице своих птенцов?! Если еще раз придет лиса и начнет грозить, скажи ей: "Если сможешь изгрызть мою тучную долину - грызи; если сможешь измять зубами мою сугробистую поляну - мни на здоровье; если у тебя хватит силенки свалить мою старую раскидистую иву - попробуй свали". Бурундук убежал дальше. А на следующий день под иву опять пришла лиса. Пришла за последним яичком, из которого уже вылупился птенец. Птица Текэй, снесшая четыре яйца, сказала лисе: - Если сможешь - свали мою старую раскидистую иву, изомни зубами мою сугробистую поляну, изгрызи мою тучную долину, если достанешь - съешь моего птенца. Лиса визжит от досады и бессилия, роет лапами землю, грызет зубами старую иву. Но что она могла сделать поляне?! Что она могла сделать могучей иве?! Разве что передние зубы о ее свилеватый ствол обломала, и с тех пор передние зубы у нее так и остались щербатыми. - Ну, птица Текэй, снесшая четыре яйца, не иначе кто-то тебя научил,- говорит лиса.- Не иначе старик бурундук тебя надоумил. Что ж, за это он поплатится. С тем лиса и убежала. Приходит она к старому бурундуку и говорит: - Давай, старик, покачаемся в железной колыбели. - Что ж, давай покачаемся,- соглашается бурун-ДУК. Подходят они к колыбели. - Дедушка, я первой лягу, а ты покачай,- говорит лиса. - Ложись,- отвечает бурундук. Лиса легла, немного покачалась. - Хватит, дедушка. Теперь ты ложись, я тебя покачаю. Старик бурундук лег в колыбель. И как только он лег, лиса прикрутила его к железной колыбели железной проволокой. - А ну-ка теперь, добрый молодец, попробуй встать... Это тебе наказание за совет птице Текэй, за то, что мне из-за тебя не удалось съесть последнего ее птенца. Сказала так лисица и ушла своей дорогой. Чувствует старик бурундук - смертный час его приходит, не может он сам себя освободить, не может выбраться из железной колыбели. И когда он уже совсем было отчаялся, прилетела птица Текэй вместе со своим птенцом. - Вот, за то, что дал тебе добрый совет, лиса прикрутила меня и ушла. Я спас твоего последнего птенца - попробуй и ты меня спасти. Птица Текэй своим клювом раскрутила проволоку и освободила старика бурундука. Так за добро она тоже отплатила добром. А старый бурундук затаил обиду на лису и всё ждал случая отомстить хитрой мошеннице. Как-то он прослышал, что будет у лис большое собрание. Старик пошел на это собрание, набив полную пазуху мелкой древесной гнилью, собранной со всего леса. Придя на собрание, старый бурундук выступил на нем, а потом, словно бы в шутку, пустился в пляс. Когда он подпрыгивал, у него из пазухи облаком вылетала древесная пыль, и это всех смешило. А бурундук плясать-то плясал, но и зорко поглядывал на смеющихся лис. И увидел, как одна лиса прикрывает лапой рот со щербатыми передними зубами. Тогда старик схватил ее за загривок и на глазах у всех начал охаживать кочергой. Бил, бил, чуть до смерти не забил. Лиса вырвалась и убежала. Но пока бурундук бил ее закопченной кочергой, шерсть у нее потемнела и от этой лисы потом произошли лисы-сиводушки '. А в этом месте, где проволока впилась в спину старого бурундука, наросло новое мясо и покрылось шерстью другой масти. С тех пор бурундуки и стали полосатыми. 1 Лиса-сиводушка - красная лиса. 2 Текэй - название не какой-то конкретной птицы, а скорее - иносказание. Текэй (якут.) - плутовство, обман, лесть.























КЕТСКАЯ СКАЗКА
Как перевелись барсы на Енисее
Давным-давно жил да был на берегу Енисея старый-престарый старичок и был у него такой же старый конь Савраска, по прозванью «Губошлёп».
Очень любил старик своего Савраску и вот однажды купил ему новые хорошие подковы.
Обрадовался Савраска, глядит не наглядится на свой наряд, не утерпел и побежал показать себя соседям.
Идёт и губами шлёпает, а все, кто ни встретится, остановятся и говорят:
 Ба! У Савраски сегодня обновка! И какой же он красивый стал, или это другой Савраска?
 Нет, это я, Савраска-губошлёп,  гордо говорил Савраска и шёл дальше.
Шёл, шёл, и вдруг навстречу ему Барс полосатый, звериный царь.
Обмер от страху Савраска, головой трясёт и губами шлёпает, так что брызги летят, но видит, что Барс полосатый стоит и ничего ему худого не делает, расхрабрился Савраска и спрашивает:
 Кто ты такой?
 Я Барс полосатый, звериный царь,  а ты кто?
 Я Савраска-губошлёп, над всеми скотами начальник!
Испугался Барс полосатый, что у него противник есть, и говорит:
 Нехорошо быть зверям с двумя начальниками, давай силы пробовать: кто победит, тот и начальником будет.
 Ты хорошо придумал,  говорит Савраска-губошлёп,  давай силы пробовать!
 А как мы будем пробовать?  спросил Барс полосатый.
 Вот лежат камни,  говорит Савраска-губошлёп,  кто из них искры ногой вышибет, тот и сильнее. Начинай!
Начал Барс полосатый лапой камни расшибать ничего не выходит. Бил, бил лапы в кровь исцарапал, а искры нет как нет.
 Эх ты!  говорит Савраска-губошлёп.  Далеко тебе со мной тягаться!  Да как двинет обеими задними ногами искры так дождём и посыпались.
Испугался Барс полосатый и бросился бежать, а Савраска-губошлёп посмотрел, куда тот путь держит, да скорей в другую сторону.
Бежит Барс полосатый, а навстречу ему медведь и спрашивает:
 Что ты так скоро бежишь?
 От Савраски-губошлёпа убегаю!
 Что ты!  говорит медведь.  Нашёл кого бояться! Покажи мне, где он, я его сейчас съем!
 Вот тут, недалеко!  показал Барс полосатый.
 Да я не вижу!
Тогда Барс полосатый взял и поднял медведя кверху. Держал, держал и спрашивает:
 Видишь?
А сам и не замечает, что своими лапами задавил медведя насмерть.
 Ну что, видел?  спрашивает Барс полосатый у медведя, опуская его на землю.
А тот и не шевелится.
 Бедный медведь!  сказал Барс полосатый.  Он увидел Савраску-губошлёпа и умер от страху!
И пустился Барс полосатый бежать еще сильнее.
Бежит, а навстречу ему серый волк.
 Что так скоро бежишь?
 От Савраски-губошлёпа убегаю!
 Вот нашёл кого бояться!  говорит серый волк.  Покажи мне, где он, я его сейчас задеру!
 Смотри и ты не издохни!  сказал Барс полосатый.  Медведь его только увидал и сразу дух испустил!
 Ну!  говорит серый волк.  Я их сотни две задрал, да не пропал!
 Ну, смотри!  сказал Барс полосатый, поднял серого волка кверху, а тот сразу и захрипел в его могучих лапах.
 Видишь, хвастунишка! Поди и рассмотреть-то хорошенько не успел!  сказал Барс полосатый, бросил волка и убежал без оглядки за дальние горы, за глубокие долы, за тёмные леса.
С тех пор и перевелись барсы на Енисее.

















































ЭВЕНСКАЯ СКАЗКА
Старик и лисица
Когда весной появилась рыба, старик задумал отправить оленей в горы. Старик говорит своей старухе: - Старуха, будешь рыбачить, если я пойду с оленями? Жена говорит: - Нельзя мне рыбачить. Я слабосильная, не могу я ловить рыбу. Пока старик раздумывал, пришла лисица. Лисица спрашивает: - Дед, о чем думаешь? - Лисичка, я думаю отправить своих оленей в горы.
Лисица говорит:: - Дед, ты научи меня пасти, тогда я уведу твоих оленей в горы. Старик говорит: - Ты уведи оленей вверх по реке Эчэ. Осенью приведешь обратно. Летом убивай себе на мясо наших телят, ешь их. Лисица говорит: - Дед, не беспокойся. Зачем мне есть телят? Я буду жить евражками. Помахивая хвостом, лисица ушла, сказав: Прощай . Старик со старухой остались. Когда наступила осень, лисица пришла. Старик обрадовался, спрашивает: - Лисичка, ну, как пасешь? Лисица говорит: - Хорошо пасу, олени наши жирные стали. Старик обрадовался, побежал к оленям, Подойдяк ним близко, он свистнул. Все олени лежат. Снова свистнул, все еще лежат. Ни один олень не шевелится. Подойдя близко к одному оленю, он снова свистнул. Одного оленя ударил ногой. Олень его кубарем покатился, как мохнатый клубок, перевернулся. Потащил оленя. Оказывается, он весь набит мхом. Осмотрел всех оленей: все олени набиты мхом. Старик побежал домой. Подойдя близко к дому, закричал: - Старуха, держи лису за хвост! Старуха говорит лисице: - Лисичка, что кричит дед? Лисица говорит: - Старуха, корми лисицу молоком за то, что сделала наших оленей жирными. Старик снова кричит: - Старуха, держи лисицу за хвост, лисица убила всех наших оленей! Старуха услышала. Поймала лисицу за корень хвоста. Лисица говорит: - Бабушка, не держи так, а то солнце спрячется. Старуха взяла свою руку подальше, держит за конец хвоста. Лисица сильно рванула вперед. Старуха оторвала конец хвоста, отпустила лисицу. Пришел старик: - Старуха, где лисица? - Нет лисицы, убежала. Старик со старухой стали спорить. Без еды остались. Потом старик говорит жене: - Старуха, пойдем на рыбное место. Они пошли. Вдруг - навстречу им лисица. - Дедушка, куда идешь? - Прочь! Не обманывай, ты всех моих оленей убила. - Дедушка, ты ошибся, то была рыжая лисица, а я чернобурая. Чтобы старик не узнал ее, лисица отправилась на гарь и запачкала себе шерсть. Старик поверил. Лисица начала снова помогать ему. - Дедушка, я знаю рыбное место, пойдем туда. Лисица тащит нарту на ремне. Старик со старухой сзади за нартой идут. Вдруг лисица закричала: - Ой, ой, ой! Старик говорит: - Лисичка, что с тобой? - Дедушка, я разбила ногу. Старик положил лисицу на свою нарту. Лисица легла. Приехали на одну большую реку. Старик спрашивает: - Лисичка, как называется эта река? Лисица говорит: - Эта река называется Начальной . Как раз в это время лиса начала воровать жир, который везли старики на нарте. Пошли дальше. Снова на другую реку пришли. Старик снова спрашивает: - Как называется эта река? Лисица говорит: - Эта река называется Половинной . Она съела уже в это время половину жира. Опять пошли дальше. Снова пришли на другую реку. Старик спрашивает: - Лисичка, как называется эта река? Лисица говорит: - Эта река называется Конечной . Она кончила есть жир. Старик взглянул на нарту. Лисицы, оказывается, нет. Осмотрели нарту - ничего нет, весь их жир прикончила лиса.





































РУССКАЯ СКАЗКА

Бурка, каурка и синегривый конь

Жил-был старик. Было у него три сына: Афанасий, Василий и Иван. Старшие братья умные, а Иван дурачок. Старик стал умирать и наказывает старшему сыну:
Когда умру, ты в первую ночь приходи ко мне на могилу, на кладбище.
Умер старик, надо идти Афанасию на могилу. Он и толкует:
Ты, Иван, иди. У меня завтра жена будет пекчи блины, я тебе блин дам.
Ванюшка пошёл. Вдруг могила открывается, выходит его
отец.
Это ты, Афоня, пришёл?
Нет, тятя, это я пришёл.
А чо Афоня не пришёл?
А его жена будет блины пекчи, он даст мне блин. Вот я пошёл.
Но, Ванюшка, вот я тебе подарок даю. Свистнул, гаркнул молодецким голосом, богатырским посвистом:
Будь, мой бурый конь, на пору готов! Конь бежит земля трещит, из носу пламя пышет, из-под хвоста головешки летят.
Встань передо мной, как лист перед травой! Конь встал. Отец в право ушко влез, в лево вылез, всю богатырскую сбрую вынес. Седлал он коврички на коврички, черкасско седёлочко о двенадцати подпруг шелковых. Шёлк не рвётся, булат не гнётся, чисто серебро в земле не ржавеет.
Вот, Ваня, тебе подарочек. В лево ушко влез, в право вылез, всю богатырску сбрую оставил.
Вот, Ванюшка, тебе конь. Когда трудно будет, его кричи (или по-нашему реви).
Назавтра очередь идти Василию.
Но, Василий, иди к тятьке.
А ты, Ванька, чо, тятьку видел?
А ты из земли выйдешь?
Нет, не выйду. Но ты, Ванька, иди, баба моя будет пекчи шаньги, я тебе болышу шаньгу дам.
А Ванюшка всё за печкой сидел, тараканов месил. Его и не кормили, раз глупый был, дак глупый. Ванюшка вышел, пошёл. Вот могила открывается.
Чо, ты, Вася, пришёл?
Нет, это, тятька, я пришёл.
А чо Васька не пошёл?
А он сказал, что его баба будет пекчи шаньги и он мне даст шаньгу.
Вот, Ванюшка, я тебе другой подарочек дам. Свистнул отец, гаркнул молодецким голосом, богатырским посвистом:
Будь, мой каурый конь, на пору готов. Каурый конь бежит земля дрожит, из-под копыт искры летят, из ноздрей пламя пышет, из-под хвоста головешки летят.
Встань передо мной, как лист перед травой! Конь остановился. Он в право ушко влез, в лево вылез, всю богатырску сбрую вынес. Седлал коврички на коврички, черкасско седёлоч ко о двенадцати подпруг шелковых. Шёлк не рвётся, булат не гнётся, чисто серебро в земле не ржавет.
Вот, Ванюшка, тебе подарочек. Когда тебе нужно, скомандуй конь прибежит.
Потом в лево ушко влез, в право вылез, всю сбрую там оставил. Приходит Ванюшка домой. Но чо, отец вылез к тебе?
Ты попробуй из земли вылезти.
На третью ночь приходит очередь Ванюшке идти ночевать к отцу на могилу. Никто его не покормит! Вот теперь Ванюшка пришёл. Отец выходит из могилы.
Чо, Ваня, пришёл?
Пришёл.
Но вот тебе последний подарочек, больше ты ко мне не ходи. Опять так же свистнул, гаркнул молодецким голосом, богатырским посвистом:
Будь, мой синегривый конь, на пору готов! Конь бежит из-под копыт искры летят, из-под хвоста головешки, а из ноздрей пламя пышет.
Встань передо мной, как лист перед травой. Синегривый конь остановился, отец в право ушко влез, в лево вылез, всю богатырску сбрую вынес. Седлал так же коврички на коврички, седло черкасско о двенадцати подпруг шелковых. Шёлк не рвётся, булат не гнётся, чисто серебро в земле не ржавет.
Вот, Ванюшка, как тебе трудно будет, ты коня реви.
А оне, эти братья, занимались кожевенным делом. Ванюшка всё кожи сидел мял, всё братья его не кормили. Раньше, знаете, как жили. Но теперь услышали братья клич, что у царя дочь ищет жениха хорошего. Собираются братья на съезд. А она сидит на первом этаже. Ваня подходит:
- Братья, мне тоже отец-то дал наделочек, дайте мне хоть каку-нибудь клячонку царевну съездить поглядеть!
Сиди, сопляк, куда ты поедешь!
Да чо, братья, наделок отцов есть.
Бери тогда вон хрому Ворониху.
Ваня сел на кобылу, выехал за поскотину, там кобылу в лоб.
Ешьте, сороки-вороны, поминайте батькину душу! Но свистнул, гаркнул молодецким голосом, богатырским посвистом:
Будь, мой бурый конь, на пору готов!
Конь бежит земля дрожит, из ноздрей пламя пышет, из ушей дым валит, из-под копыт искры летят, из-под хвоста головешки.
Встань передо мной, как лист перед травой!
Конь остановился. Ваня ему в право ухо влез, в лево вылез, всю богатырску сбрую вынес. Клал коврички на коврички, седлал седло черкасско о двенадцати подпруг шелковых. Шёлк не рвётся, булат не гнётся, чисто серебро в земле не ржавет. Обседлал, пустился братьев догонять. Подлетел к им, того плетью раз! Другого плетью. А там уже царевна сидит на первом этаже. Народу полно там у царского дворца. Вот видят: богатырь летит! Только ой-ё-ёй! Прыгнул, но не достал этот конь до царевны. Все кричат:
Имай, хватай! Ваня ускакал, коня отпустил, сам домой пришёл. Вот приезжают братья, жёны их спрашивают:
Но чо?
Вот какой-то богатырь приехал, нас плетью выходил. А Ваня:
Не я ли это, братья, был?
Замолчи, сопляк едакий, куда тебе! Где Воронуха?
А я поехал, она упала, её собаки съели пускай поминают тятькину душу.
Но назавтра сяла красавица царская дочь на второй этаж. Опеть афиши, объявления: кто достанет до неё на коне, за того и выйдет замуж. Братья старшие засобирались посмотреть. Ваня к им:
Дайте, братья, мне каку-нибудь клячонку. Те не дают, а Ваня не отстаёт.
Но бери, дурак, Саврасуху.
Уехали братья, а Ваня за поскотину выехал, кобыла под ним упала. Он её кулаком в лоб, шкуру на огород, кости под огород.
Нате, сороки-вороны, ешьте, поминайте тятькину душу! Сам крикнул молодецким голосом, свистнул богатырским посвистом:
Будь, мой каурый конь, на пору готов! Каурый конь бежит земля дрожит, из-под копыт искры летят, из ноздрей пламя пышет, из-под хвоста головешки летят!
Встань передо мной, как лист перед травой! Конь встал. Ваня ему в право ухо влез, в лево вылез, всю богатырску сбрую вынес. Клал коврички на коврички, седлал седло черкасско о двенадцати подпруг шелковых. Шёлк не рвётся, булат не гнётся, чисто серебро в земле не ржавет. Поскакал. Едет, братья бегут, он даже через телегу перескочил. Царевна сидит на втором этаже. Он скакнул, но не достал маленько чо-то. Все кричат:
Имай, хватай! Но только его и видели. Прискакал домой, в лево ушко влез, в право вылез, всю богатырску сбрую там оставил, коня отпустил. Заходит домой, а скоро и братья вернулись, рассказывают:
0-ё-ё! Богатырь на кауром коне был, все: «Хватай, имай!» поймать не могли.
Не я ли, братья?
Молчи, дурак сопливый. Вот назавтра ишо объявляют:
Садится красавица на третий этаж, кто до неё на коне достанет, за того и выйдет.
Братья засобирались, Ваня тоже просится:
Дайте, братья, клячонку получше!
Да мы тебе давали.
Оне же упали, сдохли. Пускай вороны клюют, тятькину душу поминают.
Дали ему Карюху. Братья оделись шикарно, уехали. Тепери-че Ваня едет за поскотину. Кобыла упала. Он шкуру на огород, мясо под огород. Свистнул, гаркнул молодецким голосом, богатырским посвистом. Конь бежит земля дрожит, из ноздрей пламя пышет, из-под хвоста головешки летят.
Встань, синегривый конь, передо мной, как лист перед травой! Синегривый конь встал. Ваня ему в право ухо влез, влево вылез, всю богатырску сбрую вынес. Клал коврички наковрички, седлал седло черкасско о двенадцати подпруг шелковых. Шёлк не рвётся, булат не гнётся, чисто серебро в земле нержавет. Сел на коня, поскакал (Только мимо братьев просвистел. А там царевна сидит на третьем этаже. Народ увидел богатыря, закричал:
Вот летит! Вот летит! Он на коне скакнул и достал до Царевны и её поцеловал. А у неё был молоток тавреный. Она его Раз в лоб тавро посадила. Все кричат:
Имай! Хватай! Куда там! Ускакал Ваня на своём синегривом коне. Где его поймашь? Прилетат домой, отпущат коня. В лево ухо ему влез, а в право вылез, всю богатырску сбрую там оставил.
Вот царь собрал весь народ, одного Вани нет. Жениха ждут, а найти не могут. А Ваня привязал на лоб тряпицу. Приезжат царь в их деревню.
Вытащили Ваню из кож.
Чо у тебя на лбу?
Он говорит, что упал. С него тряпицу сняли, лоб отмыли у него клеймо. Привели к царю, спрашивают:
Это ты был?
Я.
А кто тебя научил?
Это тятька помог. Первый, бурый конь, предназначался Афоне, но он не пошёл к отцу на могилу, мне достался. Каурый конь должен быть Василию. Тоже мне тятька отдал. А синегривый мой. Вот я и скакал на них.
Притащили ему чистой воды ключевой, он умылся и сделался сильным богатырём. И вот оне с царевной обвенчались, сделали свадьбу. Я тут был, вино пил, по усам текло, в рот не попало.

Заголовок 1 Заголовок 315

Приложенные файлы

  • doc 16674060
    Размер файла: 206 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий