БЕМ


Disclaimer или отказ от ответственности
Данная работа была сделана ровным счетом от балды едиственное, в чем до конца уверен главный редактор так это в том что в Японии живут японцы, а в Африке африканцы. Поэтому настоятельно поршу проверять всю ниже изложенную здесь информацию на точнось и доставерность фактам ибо она может таковой и не являться
Индия

ОТВЕТ 1
Аграрная реформа в Индии в 19 веке.
Начиная со второй половины XIX в. в социальном, экономическом и политическом развитии Англии все явственнее начинают проявляться характерные черты империалистического развития, свидетельствующие о ее переходе к империализму. Это повлияло на новые формы и методы колониального управления в Индии. В первую очередь это отразилось на земельно-налоговых мероприятиях, проведенных англичанами в Индии в 50—70-х годах XIX в. В этот период завершается проведение земельного кадастра и земельно-налоговой системы. Это было особенно важно для стабильности земельных отношений в регионах недавнего восстания. Права на земельную собственность были юридически подтверждены законами, изданными в 1869 и 1870 гг.
Сохраняя известное дробление владельческих прав между различными группами феодальных землевладельцев, англичане имели в виду расширение и укрепление социальной базы колониальной администрации.
Аграрная политика колониальных властей была внутренне весьма противоречивой. С одной стороны, земельно-налоговые преобразования, проведенные англичанами с конца XVIII в., способствовали завершению процесса становления частной феодальной и парцеллярной крестьянской собственности (в районах райятвари), разрушив систему общинного землевладения и землепользования. С другой стороны, сохранение в системе сбора земельного налога пережитков государственной земельной собственности и ограничение в законодательном порядке возможностей хозяйственного использования земли (на это было объективно направлено, в частности, арендное законодательство 50—80-х годов XIX в.) обусловили консервацию аграрного строя Индии на стадии, предшествовавшей конечному этапу разложения феодальной собственности.
Укрепляя феодально-помещичье землевладение заминдарского типа, колониальные власти оказались также вынужденными учитывать интересы верхней прослойки прежней сельской общины в Панджабе. Поэтому верхние группы панджабских феодальных землевладельцев (например, талукдары и ала-малпки) превратились в пенсионеров казны. При оформлении владельческих прав привилегированных в налоговом отношении групп феодальных землевладельцев (джагирдаров и инамдаров) их собственность была даже урезана.
Джагирдары в некоторых провинциях превратились в землевладельцев привилегированного типа, уплачивавших земельный налог, как и инамдары, по пониженным ставкам (например, в Бомбее и Бераре). В Синде джагирдары (ранее держатели условных пожалований) были утверждены англичанами в правах собственности на сохраненные за ними земельные владения. Однако большинство джагирдаров, а также некоторые другие группы феодалов были постепенно отстранены от участия в сборе земельного налога. Более того, в процессе работы комиссий по инамам и джагирам часть инамдаров и джагирдаров лишилась своих земельных и денежных пожалований. Это было характерно для тех районов, где колониальный режим подвергся наименьшему испытанию во время восстания 1857—1859 гг. и где поэтому англичане чувствовали себя относительно более прочно (Панджаб, Синд, Западная и Южная Индия). Особенно уменьшилось число инамов и джагиров в Бомбейском президентстве. Сокращение земельных держаний инамдаров и джагирдаров явилось одной из причин недовольства и оппозиционных настроений среди части маратхских мелких и средних помещиков и помещичьей интеллигенции в последней трети XIX в.
Английская аграрная политика была обусловлена не только необходимостью экономически укрепить феодально-помещичье сословие Индии, опору колонизаторов, но и изменениями в системе колониальной политики в стране. Усиление эксплуатации страны, как аграрно-сырьевого придатка капиталистической Англии, потребовало создания более благоприятных условий для роста сельскохозяйственного производства и особенно повышения его товарности, что в свою очередь предполагало закрепление частновладельческих прав на землю.
Во второй половине XIX в. в основном было завершено превращение Индии в аграрно-сырьевой придаток Англии.
В результате постепенной утраты Англией роли «мастерской мира», а также усиления германской и французской экспансии в Африке, Юго-Восточной Азии и Океании, ограничивавшей позиции Англии как крупнейшей колониальной державы, повысилось значение Индии в деле развития британской экономики. Этому процессу способствовал хлопковый бум 1860-х годов, когда английские капиталисты резко увеличили вывоз из Индии сырья, в первую очередь хлопка. Гражданская война в Соединенных Штатах (1862—1865 гг.) вызвала сокращение экспорта американского хлопка на европейский рынок, что сразу подняло спрос на индийский хлопок. Удельный вес его по отношению ко всему ввозимому в Англию хлопку увеличился в 1860—1868 гг. втрое. Индия становилась главным поставщиком хлопка для Англии.
Рост производства хлопка в стране был вызван в первую очередь потребностями экспорта. В 1860-е годы Центральная и Западная Индия (Бомбей, Синд, Раджпутана, княжества Центральной Индии, Берар, Центральные провинции и Хайдарабад) превратились в районы производства товарного хлопка на экспорт.
Завершение гражданской войны в США обусловило окончание хлопкового бума и падение цен на индийский хлопок, однако рост производства хлопка в стране продолжался. В 1870—1890-е годы новая хлопковая база стала создаваться в Панджабе и Синде, особенно на орошаемых землях. Развитие торговли между Индией и Англией углубляло процесс дальнейшего разделения труда между английской обрабатывающей промышленностью и индийским сельским хозяйством, между английским городом и индийской деревней.
Начиная с 60-х годов XIX в. английская буржуазия увеличила вывоз из Индии сельскохозяйственного сырья. Главными статьями индийского экспорта были хлопок, шерсть, джут, пальмовое волокно, рис, пшеница, маслосемена, пряности, индиго, опиум. Основная часть всего экспорта (например, 80% хлопка) шла в Англию. Индия становится главным поставщиком продовольствия в Англию. Общая стоимость товаров, вывозимых ежегодно из Индии, увеличилась в 1860— 1890-е годы втрое. За этот период ввоз английских товаров в Индию увеличился в 5 раз. Основную часть ввоза составляли ткани, металлическая посуда и утварь, а также другие виды потребительских товаров.
Колониальный характер внешнеторгового оборота Индии виден из следующих данных: в 1879 г. готовые изделия составляли только 8% всего индийского экспорта, но зато 65% импорта. Вместе с тем в системе колониальной эксплуатации Индии значительную роль продолжало играть налоговое ограбление трудящегося населения страны, в первую очередь крестьянства.
С середины 60-х годов были введены новые налоги на сельское население, начали повышаться ставки земельного налога. При этом, как признавали сами чиновники колониального аппарата, «земельный налог пунктуально взимался с держателей земли как в урожайные, так и в неурожайные годы».
Доходы английского колониального государства, основным источником которых было прямое и косвенное налогообложение, увеличились с 361 млн рупий в 1859 г. до 851 млн рупий в 1890 г. Рост налогового бремени свидетельствовал о превращении страны в аграрно-сырьевой придаток. Налоги заставляли индийского крестьянина выносить на рынок значительную часть продукции своего хозяйства. Так создавались условия, облегчавшие англичанам выкачку из страны сельскохозяйственного сырья.
Таким образом, старые методы колониальной эксплуатации с наступлением новой исторической эпохи стали служить и новым целям — выкачке сырья для нужд метрополии.
Усиление эксплуатации Индии как источника сырья и рынка сбыта промышленных товаров вело к дальнейшему развитию товарно-денежных отношений как в индийском городе, так и в деревне. Рост простого товарного производства в период, когда капиталистический уклад находился в процессе формирования, обусловил дальнейшее внедрение в сельскохозяйственное и ремесленное производство торгового и ростовщического капитала.
Представители торгово-ростовщических каст, еще в феодальной Индии монополизировавших торговые и кредитные операции в стране (банъя, Марвари и др.), устремились в новые районы экспортных монокультур, в особенности в Панд-жаб, Западную и Центральную Индию. Индийский торгово-ростовщический капитал образовал нижние и средние звенья индийской товаропроводящей системы — от крупного английского или индийского оптовика, ведущего экспортно- импортные операции, до потребителя и товаропроизводителя — индийского крестьянина и ремесленника. Накопление денежного капитала индийскими торговцами и ростовщиками имело два важных социально-экономических последствия: внедрение торгово-ростовщических каст в землевладение, с одной стороны, и образование предпосылок для формирования национальной промышленности — с другой,
В 1860—1870-х годах в районах райятвари были завершены начатые еще до восстания 1857—1859 гг. пересмотр и изменение ставок земельного налогообложения. В процессе проведения нового земельного кадастра были окончательно юридически оформлены частновладельческие права райятов.
Укрепление частновладельческих прав на землю в условиях усилившегося развития товарно-денежных отношений привело к тому, что земля приобрела ценность и стала интенсивно вовлекаться в рыночный товарооборот. Цены на нее росли довольно быстро, опережая общий рост цен на сельскохозяйственную продукцию. Покупка земли в условиях неразвитого капиталистического предпринимательства в стране представляла наиболее выгодную форму вложения денежных накоплений торгово-ростовщических и феодальных элементов.
Поскольку земля стала рассматриваться как наилучший вид обеспечения ростовщического кредита, выдача ссуд под заклад земли стала основным каналом захвата торговцами, ростовщиками и феодалами крестьянской земельной собственности.
Так, в Северо-Западных провинциях в 1840-х — начале 1870-х годов к «неземлевладельцам» перешло около 1 млн акров земли и их доля в землевладении увеличилась с 10 до 27% в Пенджабе; в 1860-х — начале 1870-х годов торговцы и ростовщики владели 45% всей проданной земли. Особенно интенсивно процесс обезземеливания шел в Махараштре, где, например, в округе Сатара к концу 1870-х годов к ростовщикам перешло около одной трети всей обрабатываемой земли.
Таким образом, в районах райятвари и Панджабе помимо помещиков-феодалов появились помещики — выходцы из торгово-ростовщической среды.
Переход земли в руки ростовщиков, торговцев, помещиков не приводил к изменению экономического базиса индийского земледелия. Крестьянин, лишавшийся прав собственности на свой участок, продолжал его обрабатывать на худших условиях мелкокрестьянской кабальной аренды. Площадь земли под арендой у крестьян-арендаторов увеличилась. В то же время возросло число лиц, основным доходом которых была земельная рента; увеличилась численность феодально-помещичьего сословия (в 1881—1891 гг., по данным переписи, с 2,5 млн до 4 млн человек).
Нараставшее в 40—60-х годах XIX в. недовольство крестьянства, и особенно восстание 1857—1859 гг., заставило представителей колониальной администрации издать в 1860— 1880-х годах законы об аренде в Бенгальском президентстве, Северо-Западных провинциях, Панджабе, Центральных провинциях. Эти законы формально ограничивали феодальную эксплуатацию помещиками-заминдарами привилегированных групп арендаторов. Однако на деле помещики повсеместно взимали с крестьян арендную плату, равную половине и более урожая. Кроме того, крестьяне несли многочисленные феодальные повинности.
Колониальное арендное законодательство, направленное на ослабление недовольства индийского крестьянства, фактически закрепляло феодально-помещичьи методы эксплуатации крестьян. Вместе с тем укрепление прав наследственной аренды у верхних прослоек арендаторов, превращение этих прав в объект купли-продажи, некоторое ограничение роста арендной платы и стимулирование ее перевода из натуральной формы в денежную способствовали выделению прослойки зажиточных крестьян.
Имущественная дифференциация крестьянства, начавшаяся еще в недрах феодальной сельской общины, происходила теперь на новой социально-экономической основе, когда переход земли в руки крестьянской верхушки и владельцев денежного капитала создавал предпосылки будущего развития в сельском хозяйстве Индии капиталистических отношений. Это являлось важным элементом дальнейшего обострения внутренних противоречий в феодальном обществе.
Развитию капиталистического уклада в экономике Индии способствовал переход представителей английской буржуазии к новым методам эксплуатации с помощью вывоза капитала.
С середины XIX в. Индия становится сферой приложения английского капитала. Первым крупным объектом английских капиталовложений в Индии были железные дороги. Освоение Индии как источника сырья и рынка сбыта потребовало современных средств связи и сообщения. В 1860—1890-е годы протяженность железнодорожных линий возросла с 1300 до 25 600 км. Направленность железнодорожной сети, веером расходившейся от главных портов в глубь страны и связывавшей основные опорные пункты англичан в Индии, была обусловлена, прежде всего, задачами военно-стратегического характера.
Железнодорожное строительство было подчинено целям эксплуатации страны английским капиталом. Это особенно ярко проявилось в установлении тарифов на грузовые перевозки. На линиях, соединявших внутренние районы страны, тарифы были выше, а на ведущих из глубинных районов к портам — ниже. Этим стимулировались экспортно-торговые перевозки и затруднялось развитие товарооборота внутри страны. Железные дороги строились в трех различных колеях — широкой, метровой и узкой, что также значительно удорожало внутренние перевозки, поскольку приходилось перегружать товары на узловых перевалочных станциях.
Железнодорожное строительство оказалось настоящим «золотым дном» для английских дельцов, так как колониальные власти гарантировали компаниям максимальную прибыль независимо от фактических расходов. Расточительство английских подрядчиков оплачивалось кровью за счет индийских налогоплательщиков.
Вторым важнейшим объектом английских капиталовложений было ирригационное строительство. Ирригационные сооружения строились в тех районах, где выращивались экспортные культуры (например, в Синде и Пенджабе, где была создана главная база экспортного хлопка и пшеницы). Используя водный налог, англичане не только покрывали за счет крестьян все затраты на ирригационное строительство, но и получали громадные прибыли. Оросительные сооружения и железные дороги являлись, как правило, собственностью метрополии.
Важнейшей сферой приложения частного капитала с середины XIX в. становится плантационное хозяйство. Английское колониальное государство в Индии поддерживало развитие плантаций чая, кофе, каучука, продавая пригодные для возделывания этих культур земли в полную собственность или сдавая их в аренду плантаторам на льготных условиях.
Британские капиталы стали также вкладываться в строительство предприятий фабрично-заводской и горнодобывающей промышленности. (Английские капиталисты владели джутовыми фабриками в Калькутте, хлопчатобумажными в Канпуре.) Толчком к этому послужило железнодорожное строительство: для рельс требовался металл, для паровозов — уголь. К концу XIX в. в Калькутте действовал принадлежащий англичанам небольшой металлургический завод; уголь, сжигавшийся в топках паровозов, стал добываться в самой Индии. Эксплуатация открытых железнодорожных линий потребовала создания ремонтных мастерских и небольших чугунолитейных и механических предприятий. Английские колониальные власти использовали все методы эксплуатации региона — налоги, ввоз промышленных товаров, вывоз сырья, экспорт капитала. Появление в стране крупных капиталистических предприятий (фабрики, железные дороги, плантации и пр.) стимулировало развитие национального капитализма. Расширение сферы деятельности торговцев и ростовщиков способствовало накоплению денежных капиталов в стране. Крупные денежные накопления были сделаны индийским купечеством в посреднической (компрадорской) торговле.
В этот же период начал складываться и рынок рабочей силы. Разорявшиеся ремесленники и пауперизировавшиеся крестьяне стали источником пополнения первых отрядов рабочего класса (на плантациях, строительстве, первых фабричных и мануфактурных предприятиях).
Таким образом, во второй половине XIX в. в Индии имели место два главных условия для развития капиталистического уклада: появились «свободные» от средств производства работники и было произведено первоначальное накопление капитала (индийскими купцами-компрадорами).
Развитие капитализма в Индии шло двумя параллельными путями. На базе ремесленного производства стала развиваться капиталистическая мануфактура, которая могла противостоять конкуренции фабричного производства благодаря, во-первых, сверхэксплуатации рабочих, где капиталистические методы сочетались с ростовщической кабалой и кастовым гнетом, и, во-вторых, использованию дешевых импортных или местных полуфабрикатов. Именно на базе использования фабричной пряжи в этот период началось быстрое возрождение ручного ткачества в рамках мануфактурного производства. В различных районах Индии (особенно в Махараштре, Мадрасе, Северо-Западных провинциях) сложились крупные центры специализированного кустарного производства. По переписи 1891 г., в кустарной промышленности было занято (с членами семей) 45 млн человек. В конце 90-х годов в кустарном ткачестве перерабатывалось в 2,5 раза больше хлопчатобумажной пряжи, чем на хлопкоткацких фабриках. Гнет колонизаторов особенно ощущался ремесленниками, а также владельцами и рабочими мануфактур. Они страдали от конкуренции английских товаров, налогообложения, насилий колониальной администрации. Массы городских и сельских ремесленников, рабочие мастерских и мануфактур, мелкие предприниматели и торговцы были крупнейшей после крестьянства силой в национально-освободительном движении Индии.
Наряду с ручным производством в середине XIX в. возникли первые фабрично-заводские предприятия. Важнейшим центром индийской фабрично-заводской промышленности стал Бомбей. У бомбейских купцов-компрадоров (главным образом из общины парсов и торгово-ростовщической касты марьари) в результате торговли появились крупные денежные накопления. Они вели операции с большим размахом и, участвуя в посреднической торговле опиумом, неплохо познали как китайский, так и дальневосточный рынок вообще.
В 40—60-е годы XIX в. крупные бомбейские торговые фирмы имели своих представителей в Англии и могли ознакомиться с развитием фабрично-заводской промышленности.
В этих условиях бомбейские купцы приступили к строительству хлопчатобумажных фабрик, которые вплоть до начала XX в. ориентировались в основном на производство пряжи для Китая и других дальневосточных рынков.
В 1854 г. была построена первая текстильная фабрика в Бомбее, а в 1861 г. — в городе Ахмадабаде, который стал вторым по значению текстильным центром страны.
В последней трети XIX в. были открыты и хлопчатобумажные фабрики, принадлежавшие английским предпринимателям в Бомбее, Канпуре. Однако цитаделью английского частного капитала оставались джутовые предприятия, сосредоточенные в Калькутте и ее окрестностях. Кроме того, английскому капиталу принадлежали многочисленные предприятия по первичной обработке сельскохозяйственного сырья.
К концу XIX в. в крупном производстве (фабрично-заводские предприятия и плантации) 2/3 всего акционерного капитала принадлежало англичанам и только 1/3 — индийцам, что свидетельствует о господстве англичан в крупнокапиталистическом предпринимательстве в Индии.
Развитие капитализма в стране положило начало формированию наемного труда. Неравномерное развитие крупной промышленности определило концентрацию основной ее части в наиболее развитых провинциях страны: Бомбее и Бенгалии. Общая абсолютная численность рабочих, занятых на фабрично-заводских предприятиях, железных дорогах и шахтах, составляла к концу XIX в. около 800 тыс. человек. Среди рабочих преобладали текстильщики.
Условия жизни и труда индийских рабочих были ужасными. Заработная плата рабочих на фабриках была настолько низка, что они, как правило, не могли содержать на нее членов семьи. Поэтому в первые десятилетия развития фабрично-заводской промышленности среди рабочих преобладали выходцы из крестьян-собственников или арендаторов мелких клочков земли. Именно этим объясняется также широкое внедрение на фабриках и шахтах женского и детского труда.
Капиталистическая эксплуатация дополнялась различными формами внеэкономического принуждения и ростовщической кабалой.
В последней трети XIX в. рабочая неделя на индийской фабрике составляла 80 часов (на английской — 56 часов). Рабочий день достигал 16 часов: он начинался обычно за 15 минут до восхода и кончался через 15 минут после захода солнца, так как в цехах не было электрического освещения.
Сверхэксплуатация индийских рабочих была основой конкурентоспособности индийских фабрикантов в их борьбе за рынок с английскими промышленниками. Английские фабриканты-текстильщики, стремясь ослабить конкурентоспособность индийских промышленников путем повышения издержек производства, через своих представителей в парламенте Англии стали требовать введения в Индии рабочего законодательства. Однако этому противились не только фабриканты-индийцы, но и англичане-владельцы фабрично-заводских предприятий в Индии. Принятие законодательства существенно не повлияло на степень эксплуатации индийских наемных рабочих. Законы 1881 и 1891 гг. вводили возрастной ценз для найма — сначала семь, а затем девять лет. Ограничивался также рабочий день для детей и подростков. Это законодательство, кстати очень плохо выполнявшееся, само по себе свидетельствовало о тяжелом положении рабочих в Индии.
Английские предприниматели взимали с развивающейся национальной промышленности в Индии тяжелую дань, поставляя оборудование и материалы по монопольно высоким ценам. Значительно выше, чем в Англии, была также оплата инженерно-технического персонала. Источником для покрытия этих дополнительных затрат была сверхэксплуатация индийских рабочих, которые, таким образом, подвергались двойному гнету — со стороны своей и иностранной буржуазии.
Английская буржуазия, используя свое политическое господство в Индии, всемерно тормозила самостоятельное экономическое развитие страны. В 1879 г. фабриканты Ланкашира добились отмены пошлин на импортные хлопчатобумажные ткани в Индии, что ставило в неравное положение молодую индийскую и самую мощную в мире английскую текстильную промышленность. В 1882 г. отменены пошлины и на другие товары. В 1894 г. по фискальным соображениям пошлина на ввозимые ткани была восстановлена, но одновременно введен акцизный сбор на индийские фабричные ткани.
Серьезным тормозом было также отсутствие организованного капиталистического кредита. Английские банки в Индии кредитовали лишь колониальный аппарат, английские торговые и промышленные предприятия и занимались главным образом внешнеторговыми операциями. В этих условиях индийские фабриканты попадали в зависимость от так называемых управляющих агентств — дочерних компаний крупных английских монополий. Управляющие агентства предоставляли необходимый кредит, поставляли промышленное оборудование, а после пуска предприятия нередко руководили его работой, обеспечивая снабжение сырьем и сбыт готовой продукции. В пользу управляющих агентств производились значительные отчисления от прибылей индийских фабрикантов.
Господство в сельском хозяйстве феодальных пережитков, преобладание в деревне и мелком промышленном производстве торгово-ростовщического капитала весьма ограничивали возможности капиталистического развития страны.
Молодая индийская буржуазия с самого начала своего формирования как класса столкнулась с экономическим и политическим гнетом англичан. Однако в наибольшей степени этот гнет в сочетании с феодальной и торгово-ростовщической эксплуатацией ощущался в мелкотоварном секторе, в сельскохозяйственном и ремесленном производстве.
Колониальная, феодальная и торгово-ростовщическая эксплуатация вызвали массовое разорение крестьян и ремесленников, обнищание трудящихся масс, в неурожайные годы сопровождавшееся массовым голодом. Если в 1825—1850 гг. голод дважды поражал страну и унес 0,4 млн человеческих жизней, то в 1850—1875 гг. — 6 раз, а в 1875—1900 гг. — 18 раз, причем смертность увеличилась соответственно до 5 млн и 26 млн человек.
Усиление колониальной эксплуатации, сопровождавшееся утяжелением феодального и ростовщического гнета, развитие капитализма в стране, вызванное формированием буржуазного общества, привели к обострению социальных противоречий внутри страны, к столкновениям с английскими колониальными властями.
Капиталистический сектор являлся островком среди моря полунатуральных хозяйств крестьян и ремесленников, представлявших докапиталистические уклады. Этим определялись особенности социально-классовой структуры колониально-феодального общества.
ОТВЕТ 2
Экономический фактор играл не менее значимую роль в колониальном подчинении Индии, чем военный. Использование индийских ресурсов являлось одним из важных источников первоначального накопления капитала для английской экономики. Средства, получаемые от эксплуатации Индии, играли значительную роль и в период промышленной революции в Англии. Механизмы извлечения прибыли, изначально использовавшиеся колонизаторами — налоги с крестьянства, монопольная торговля, ростовщические займы, навязываемые Ост-Индской компанией индийским князьям, военная добыча, дань с вассальных территорий — не потеряли своей значимости в первой половине XIX в. Однако к ним прибавились и новые возможности извлечения доходов.
В 1813 г. истекал очередной срок действия Хартии Ост-Индской Компании. Окрепшая к тому времени английская буржуазия начала наступление на монопольные права Компании и потребовала введения свободы торговли с Индией. В результате активных прений в парламенте и при поддержке общественного мнения индийские территории были провозглашены зоной свободной торговли. За Компанией сохранялось право монопольной торговли с Китаем и возможность иметь в Индии свои торговые конторы. Ее Хартия продлевалась до 1833 г. На подвластных Компании территориях была сохранена система «двойственного управления», введенная парламентским актом 1784 г., и существующий административный аппарат. Несмотря на провозглашение «свободы» торговых операций, в Индию по-прежнему не допускались не имевшие отношения к службе в Компании лица иначе, как по письменному разрешению Совета Директоров. Исключение составили лишь англиканские священники и христианские миссионеры различных конфессий.
Совет Директоров сумел сохранить за собой право патронажа, зачастую за деньги распределяя вакансии в англо-индийской администрации. Продажа должностей приносила директорам немалые доходы (до 14 тысяч фунтов стерлингов в год), однако она причиняла и немалый вред английским интересам в Индии, являясь тормозом для улучшения эффективности работы колониального аппарата. Она способствовала росту коррупции на всех уровнях и произволу в отношении местного населения.
Несмотря на половинчатый характер, Хартия 1813 г. сыграла существенную роль в расширении колониальной эксплуатации Индии. Она прежде всего способствовала ближайшим интересам британских промышленников, стремившихся к овладению индийскими рынками, и правящей верхушки Англии, желавшей де-факто управлять Индией на средства Компании.
В первой половине XIX в. шел процесс превращения индийских территорий в сырьевой придаток метрополии. Хартия 1833 г. была очередным шагом на этом пути. Она окончательно открыла двери в Индию широким слоям населения Англии, пополнивших армию предпринимателей, рассчитывавших обогатиться на индийской земле. Основные рычаги власти Британской Индии отныне были сконцентрированы в руках генерал-губернатора, подчинявшегося строгому контролю из Лондона. Состав его советников, который формировался из английских чиновников, участвовавших в разработке законопроектов, был увеличен до 12 человек. Полномочия генерал-губернатора значительно расширялись.
В момент принятия Хартии этот пост занимал либерально настроенный и имевший значительный опыт работы в Индии Уильям Бентинк (1828—1835). Под его руководством проводились реформы, одним из главных итогов которых стало активное привлечение местных жителей к работе на низших должностях в англо-индийской администрации. В результате образовательной реформы 1835 г. началась подготовка необходимых для этой цели кадров. Англичане в подавляющем большинстве, типичным представителем которого был и автор проекта указанной реформы известный британский историк Маколей, с пренебрежением относились к современным обычаям Индии и к ее самобытной культуре. Лишь единицы всерьез занимались изучением древнейшей индийской истории и культуры. Желание либеральных реформаторов дать молодежи Индии европейское образование было продиктовано не только рационализмом, но и высокомерным стремлением продемонстрировать ей превосходство западной цивилизации над восточной, сделать из нее опору колониального режима. В период правления Бентинка англичане запретили старинный обычай самосожжения вдов (сати) и фактически уничтожили секту тхагов (душителей), поклонявшихся богине Кали и совершавших ритуальные убийства по религиозным мотивам. Важным экономическим мероприятием этого времени являлась отмена внутренних таможен на территории Индии. Определенные изменения претерпела также судебная система и организация колониальной полиции. Все эти меры способствовали укреплению стабильности британского колониального правления и сокращению средств на содержание англо-индийского административного аппарата.
Хартия 1833 г. лишила Компанию права монопольной торговли с Китаем и запретила ей вести торговые операции на территории Индии. Впрочем, акционеры продолжали получать дивиденды от средств, поступавших в казну Компании. О слагаемых той «дани», которую приходилось нести Индии, позволяют судить следующие цифры. За пять лет (1834—1839) в Англию из индийских источников только по официальным каналам поступило 15 408 тысяч фунтов стерлингов. Из этой суммы дивиденды акционеров составили 3 160 тысяч, пенсии отставных военных англо-индийской армии — 2 495 тысяч, проценты по «индийскому долгу» Компании — 1 828 тысяч фунтов стерлингов, остальное шло на оплату пенсий служащих колониального аппарата и т. п. К колониальной дани относились и деньги, выручаемые в Китае при сбыте индийского опиума и хлопка, а затем расходуемые там на закупку чая и шелка.
Однако основная масса поступлений из Индии осуществлялась благодаря налоговой системе, которая по сути и раньше являлась главным источником доходов британских колонизаторов. В первой половины XIX в. в Индии были распространены четыре основные земельно-налоговые системы: «постоянного заминдари» в Бенгалии, «временного заминдари» в Северной Индии, «райятвари» в части Мадрасской провинции, Бомбейском президентстве и Ассаме, а также система «маузавар» («махалвари» или «малгузари») в Центральных провинциях, Панджабе, Атре и некоторых других районах.
Система «заминдари» была введена генерал-губернатором английских владений Ч. Корнуоллисом в 1793 г. Она устанавливала налог на землю, передаваемую в наследственную собственность заминдарам, которые являлись не только откупщиками налогов, но и местной феодальной элитой. Его размер соответствовал сумме налога, полученного в момент издания закона и фиксировался навечно, вне зависимости от урожая и иных условий. Часть собираемых средств владельцы земли оставляли себе, однако, в случае недоимок государство имело право изъять поместье заминдара и продать его с аукциона. Последнее происходило достаточно часто, благодаря чему эти земли оказывались в руках налоговых чиновников и ростовщиков. Заминдары имели возможность извлекать дополнительные доходы, отдавая часть пустующих земель в аренду, предоставляя право сбора налога субарендаторам или увеличивая размер запашки и т. п. В результате введения нового налогообложения англичанами был создан класс неопомещиков, ставший социальной опорой британского колониального режима.
Система «временного заминдари» называлась так потому, что земельные налоги не были фиксированы на вечные времена, а подлежали пересмотру через определенные сроки. Она отличалась от бенгальской тем, что право на землю предоставлялось не отдельному помещику, а семье, общинам или группе семей. В северо-западных провинциях размер земельного налога менялся властями каждые 3—5 лет, а его ставка составляла 85% ренты, уплачиваемой заминдару его крестьянами. Размер налога устанавливался окружным коллектором (служащим налогового аппарата Ост-Индской компании) после тщательного анализа объема запашки и стоимости полученного урожая.
Наделение заминдаров земельной собственностью неизбежно вызывало наступление на наследственные права райятов, у которых после уплаты феодальной ренты сохранялось право лишь на долю собственного урожая.
При системе «райятвари» верховным собственником земли становилось государство, а владельческие права на нее закреплялись за крестьянами и мелкими феодалами в бессрочную и наследственную аренду на условиях оплаты земельного налога, равного половине стоимости урожая с суходольных и трех пятых — с орошаемых земель. Эта система была введена колониальными властями в ответ на сопротивление райятов введению «заминдари» в Мадрасской провинции, а позднее она была распространена и на Бомбейское президентство.
Необходимо отметить, что в районах «райятвари», как и в районах «постоянного заминдари», господствующей формой получения доходов в аграрном секторе в XIX в. по-прежнему оставалось взимание феодальной ренты. Кроме того, из общинных земель исключались луга, пастбища, пустоши, реки — все, чем пользовались сообща.
Система «маузавар» в общих чертах напоминала систему «райятвари». Здесь налог собирался с отдельных земледельцев, но за его своевременный взнос отвечала вся община по принципу круговой поруки. В данном случае община являлась и фискальной единицей, и формальным владельцем земли. В районах распространения «маузавар», так же как и в других регионах, подвергнутых той или иной форме налогообложения в пользу англичан, шел процесс обезземеливания индийского крестьянства. Земли общинников обычно скупались судейскими или налоговыми чиновниками, которые превращались таким образом в заминдаров, отличавшихся от бенгальских лишь тем, что их взносы в казну периодически увеличивались. Таким образом, земельно-налоговые системы англичан привели к укреплению феодальной и полуфеодальной эксплуатации крестьянства.
Еще в конце XVIII в. Ост-Индская компания добилась монополии на производство селитры в Бенгалии, добычу соли, опиумной монополии. Все это приносило в ее казну огромные средства. Возросшая потребность метрополии в колониальных продуктах привела к тому, что в первой половине XIX в. в Индии появились первые плантации по разведению кофе и чая, на которых использовался полурабский труд законтрактованных рабочих. Колониальные власти предпринимали различные, в том числе внеэкономические, меры и для расширения посевов технических культур индиго и опиума, пользовавшихся большим спросом в Европе. Однако наибольшей эффективности в этом удалось достичь только снизив ставку поземельного налога и удлинив срок его взимания до 30 лет. Отныне он исчислялся не от размера полученного урожая, а с количества земли в зависимости от качества облагаемого участка. Кроме того, колониальная администрация обложила пустующие земли специальным налогом, что создавало предпосылки для расширения посевных площадей.
Указанные мероприятия стимулировали рост товарного производства на селе. Увеличение срока взимания налогов позволило части крестьянства несколько интенсифицировать способы ведения хозяйства — использовать более качественный посевной материал, обустраивать системы орошения, поднимать целину. В результате экспорт сельскохозяйственной продукции из Индии с середины 30-х до середины 50-х годов XIX в. вырос в два раза.
Однако в целом производительность труда на селе была низкой в сравнении с XVII в. Производство сельскохозяйственного сырья на экспорт подрывало натуральную замкнутость индийской сельской общины, что нашло отражение прежде всего в социальной сфере. Ускорился процесс имущественной дифференциации крестьянства, зачастую отдававшего свою землю либо налоговым органам за долги, либо закладывавшего ее местным ростовщикам под большие проценты, что в конце концов вело к ее потере. В Индии появился новый слой мелких арендаторов, получавших землю на условиях издольщины у колониальных властей. Крестьянство стремительно разорялось. Это приводило к голоду и гибели миллионов людей и делало фактически невозможным сбор налогов в размерах, установленных англичанами. Чтобы обеспечить процесс поступлений средств в казну, сборщики налогов применяли жесточайшие пытки, не щадя
даже женщин: райятов били палками, оставляли связанных без воды и пищи умирать под лучами палящего солнца и т. п. Однако и это не приносило необходимых результатов. Тогда власти вынуждены были пойти на введение новых налогов, в частности, с инамов.
Существенные изменения претерпела в этот период индийская торговля. В первой половине XIX столетия местные купцы фактически были вытеснены из крупной торговли. Однако мелкая торговля в Южной Индии даже в 40-х годах XIX в. еще сохранялась в руках индийцев. Шло также закабаление ткачей, им запрещалось работать на частного купца или на рынок. Происходил общий упадок ремесла. Родина хлопка фактически перестала экспортировать готовые ткани из этого сырья. Снизился вывоз и других высококачественных тканей ручной выделки. Сырье постепенно становилось основной статьей экспорта из Индии. Кроме этого английские торговцы стремились наполнить внутрииндийский рынок готовой продукций ланкаширских фабрик, хотя она по-прежнему мало покупалась местным населением. Можно сказать, что индийский рынок был открыт, но англичанам многое еще предстояло сделать для его окончательного освоения.
Постепенное превращение Индии из поставщика тканей для Европы в их покупателя объяснялось не только техническим превосходством фабричной системы, но и таможенной политикой британского правительства, установившего грабительские 75% пошлины на ввозимые в Англию индийские ткани. В период 1836—1844 гг. пошлины на хлопок были отменены, и его стали ввозить в Англию в более значительных размерах, но (что немаловажно) преимущественно в качестве сырца или пряжи. Администрация Ост-Индской компании тоже внесла свою лепту в таможенную дискриминацию индийских ремесленников. В 30-е годы XIX в. был введен 5% налог на потребляемое сырье, 7,5% — на пряжу, по 2,5% — на ткани и на их окраску вне мастерской. Все это удорожало стоимость индийских ручных тканей на 15—17% и, в конечном итоге, приводило к их проигрышу на рынке при конкуренции с дешевой английской продукцией. В 50-е годы XIX в. хлопчатобумажные ткани составили 2/3 английского экспорта в Индию и свыше 1/4 всего экспорта товаров из Великобритании. Дискриминационная политика в отношении ткачей вела к упадку городов. Значительно снизилась численность населения таких известных в прошлом традиционных центров ремесла и торговли, как Масулипатам, Муршидабад, Дакка.
Денежная система Индии также постепенно оказалась в руках англичан. В 1805 г. был создан Мадрасский правительственный банк (объединивший несколько более мелких банков), который выдавал кредиты и выпускал банкноты. Развитию национально-банковской системы Индии препятствовало господство торгово-ростовщического капитала, который по существу превратился в агентуру британского капитала. Местные ростовщики нередко кредитовали торговые фирмы англичан, активно участвуя в вывозе сырья и сбыте английской продукции.
Становление капиталистических отношений шло в Индии крайне медленно и неравномерно. Ведущими регионами стали подвластные англичанам провинции. Особую роль в этом процессе играло развитие здесь текстильной промышленности, преимущественно в области производства пряжи. Первую хлопчатобумажную фабрику в 1854 г. построил в Бомбее гуджаратец Давар. Это была, пожалуй, единственная отрасль, в которой превалировал индийский капитал, в то же время ряд других отраслей, в частности, чайная и джутовая промышленность, возникли и развивались как монополии английского капитала.
Как и в других странах мира, генезис капитализма в Индии был невозможен без создания транспортной системы и других средств коммуникации. В этом английская инициатива сыграла безусловно прогрессивную роль для Индии несмотря на то, что упомянутые нововведения имели своей целью удовлетворение прежде всего колониальных нужд. Изначально строительство железных дорог осуществлялось частными британскими компаниями, наживавшими на этом большие капиталы. Первая железнодорожная линия была пущена на территории Бомбея в 1853 г., а к 1856 г. было построено уже более 600 км железных дорог. В 1855 г. первая телеграфная линия связала столицы президентств, а также Калькутту с Агрой и Аттоком. Более быстрыми темпами пошло развитиекоммуникационных систем на территории Индии уже во второй половине XIX в.
В целом экономическая политика англичан в Индии не только нарушила равновесие традиционных укладов, но и уничтожила зачатки тех рыночных отношений, которые начали складываться здесь еще до рокового вмешательства Запада. Колонизаторы стремились приспособить индийскую экономику к нуждам индустриального общества метрополии. После разрушения сельской общины при их непосредственном участии в Индии началось развитие капиталистических отношений, но уже на новой основе.
К началу XIX столетия сказались первые последствия британского влияния на общественную жизнь Индии. Результаты этого воздействия были весьма противоречивыми. С одной стороны, был нанесен непоправимый ущерб не только индийскому традиционному земледелию и ремеслу, но наметился и общий упадок в сфере национальной культуры. Англичане с самого начала своего проникновения не представляли себе Индию в качестве единого целого ни в экономическом, ни в этническом, ни в социокультурном отношениях. Она таковой и не являлась. Однако британцы всячески поддерживали исторически сложившуюся пестроту индийского субконтинента, консервируя кастовую систему и ряд других традиционных установлений.
В колониальной администрации были люди, начинавшие смутно осознавать опасность сложившейся ситуации и попытавшиеся исправить положение, исходя из патерналистских настроений и европоцентристских представлений о прогрессе. Свое идеологическое оружие англичане направили в первую очередь на старейшее приобретение Ост-Индской компании — Бенгалию. Сюда в первую очередь и отправлялись европейские миссионеры, надеявшиеся «спасти» несчастных туземцев, «погрязших во грехе и невежестве». Помимо проповедей и надежды на обращение в христианство они несли с собой сведения о европейской науке, культуре и просвещении. Именно миссионеры открыли в Индии первые школы, в которых преподавание осуществлялось на английском языке и по европейскому образцу, они основали и первую газету на бенгальском языке (1818 г.).
Постепенно образовательная политика в Индии стала проводиться англичанами более целенаправленно. В 30-е годы ими были открыты десятки средних школ с европейской программой обучения, а в 1857 г. появились и три университета в столицах президентств. В результате этих мероприятий сложилась вначале немногочисленная, но продолжавшаяся увеличиваться, прослойка индийской интеллигенции, воспитанная в европейском духе и на средства колонизаторов. Последние рассматривали ее в качестве будущей интеллектуальной опоры режима. Индийцы получили возможность познакомиться с новейшими естественнонаучными открытиями и достижениями европейской культуры, литературными произведениями таких авторов, как Мольер, Байрон, Мильтон и др. Это открыло им новый мир европейских ценностей, с его рационализмом и критическим подходом к анализу окружающей действительности. Стало возможным и знакомство с книгами многих восточных авторов, и с произведениями древности в английских переводах. Наконец, английский язык по существу стал средством общения для европейски образованных выходцев из различных регионов Индии.
Однако проанглийская направленность образовательной системы имела для колонизаторов и нежелательные последствия. Политика так называемого «языкового колониализма», проводимая ими как на гражданской службе, так и в армии (где команды отдавались на английском языке), в конце концов обернулась против британцев. Она дала миру такой феномен, как англоязычная литература Индии, благодаря которой проблема развития родного языка и родной литературы в XIX в. приобрела для индийских писателей социальную остроту и политическую окраску. Получаемое индийцами европейское образование порождало у них критическое отношение к иноземным хозяевам и способствовало пониманию необходимости изменений в общественной жизни. Новая интеллигенция стала резервом и питательной средой бенгальского Просвещения и буржуазного национализма в Индии.
Ярким представителем новой интеллигенции был религиозный реформатор и общественный деятель Индии Рам Мохан Рой (1772—1833). Выходец из семьи брахмана, юные годы он провел при дворе Могольских императоров. Получив образование в мусульманской школе в Патне, он не только изучил догматику ислама, но овладел персидским и арабским языками, был знаком с геометрией Евклида и читал Аристотеля в арабских переводах. Позднее к ранее изученным им языкам прибавились английский, греческий, латинский, древнееврейский и санскрит. Знание последнего позволило Рам Мохан Рою углубиться в изучение индусской философии и заняться переводами Веданты.
Рам Мохан Рой 10 лет провел на службе в административном аппарате английской Ост-Индской компании и только, выйдя в отставку, получил возможность, наконец, заняться общественной деятельностью. Цель своей жизни он видел в преодолении отсталости родины и приобщении индийского общества к культуре и знаниям буржуазной Европы. Эта задача нашла у него религиозное воплощение. Рам Мохан Рой известен нам как один из реформаторов индуизма, противник кастовой системы и ряда индийских кровавых обычаев — сати, убийства девочек в радж-путских кастах и т. п. На рационалистической основе он разработал универсальную религиозную систему, признававшую бога в качестве первопричины вселенной и утверждавшую равенство между людьми, в том числе — между мужчинами и женщинами. Критикуя основы индуизма и феодального строя, Рам Мохан Рой опирался на взгляды индийских средневековых религиозных реформаторов — бхактов, — и развивал их идеи в естественно-правовом ключе, говоря о природном и гражданском равенстве. К 1815 г. вокруг него сплотился кружок единомышленником, на основе которого в 1828 г. в Калькутте было основано общество монотеистов «Брахмо Самадж», что в переводе означает «Общество Брахмы». Члены этого кружка занимались пропагандой новой религии, пытаясь предложить ее в качестве основы для объединения разобщенных народов Индии. Однако сам Рам Мохан Рой не был последовательным противником индуизма: до конца жизни он так и не снял брахманского шнура и повсюду возил с собой слугу, готовившего ему «чистую» пищу. В 1831 г., нарушив традиции своей касты о запрете морских путешествий, он посетил Англию, где нашел покровителя в лице лорда Бентама и был принят при дворе. Однако попытки Рам Мохан Роя обратить внимание британской общественности на реальные проблемы индийской жизни не увенчались успехом. В1833 г. он умер вдали от родины, и был похоронен в г. Бристоле.
Вслед за «Брахмо Самаджем» в Калькутте в 30—50-е годы XIX в. начали возникать и другие общественно-политические и литературные организации просветительского толка: «Литературное общество», «Общество познания истины», «Бенгальское общество Британской Индии», «Общество поощрения бенгальского языка», «Общество Бетюна», «Собрание, стимулирующее изучение наук». Среди крупнейших просветителей того времени выделяются имена соратников Рам Мохан Роя — Дварканатха Тагора (1794—1846), его сына Дебенд-ронатха Тагора (1817—1905), пропагандиста народного образования Ишшорчондро Биддегишагора (1820—1891), редактора журнала «Познание истины» (печатного органа общества «Брахмо Самадж») Окхойкумара Дотто. Сторонником и пропагандистом взглядов французских просветителей был современник Рам Мохан Роя и организатор группы «Молодая Бенгалия» Генри Вивьен Дерозио (1809—1831). Все они видели в науке двигатель общественного прогресса и выступали за развитие народного образования в Индии.
С именем Рам Мохан Роя связано также появление национальной публицистики — нового для Индии жанра. Его считают реформатором бенгальского литературного языка. В 1821— 1823 гг. при активном участии Рам Мохан Роя в Бенгалии было открыто две газеты — «Луна новостей» («Шомбад коумуди»)на U бенгали и «Зеркало новостей» («Мират-ул-ахбар») на персид- f ском языке, — которые он редактировал и в которых публиковал собственные статьи на религиозные и острые социальные темы.
Рам Мохан Рой являлся поборником просвещения и отстаивал необходимость преподавания естественных наук. При его содействии в 1817 г, в Калькутте была открыта первая светская школа — Индусский колледж. Он также написал ряд учебников по геометрии, географии и астрономии, а в 1833 г. опубликовал «Грамматику бенгальского языка». Большой поклонник европейского образования, Рам Мохан Рой считал необходимым не только повсеместно ввести его в Индии, но и сделать доступным для женщин.
Несмотря на передовые взгляды ни Рам Мохан Рой, ни члены его кружка, ни другие представители молодой индийской интеллигенции никогда не выступали против английского колониального режима, однако их просветительская деятельность, прежде всего, благодаря яркой антифеодальной направленности способствовала делу индийского национального возрождения.
ОТВЕТ 3
Сипайское восстание
Восстание сипаев (также Индийское народное восстание 1857—1859, Сипайское восстание) — мятеж индийских солдат против жестокой колонизаторской политики англичан в 1857-1859 годах. Восстание началось на севере от Бенгалии до Пенджаба и в центральной Индии. Основная инициатива была предпринята со стороны армии и незадолго до этого отстранённых от власти махарадж, но в некоторых областях его поддержали крестьяне, и оно превратилось в общее восстание. Дели был захвачен повстанцами, однако позже был окружён и взят англичанами. Восстание положило конец власти Британской Ост-Индской компании и привело к её замене прямым правлением английской короны.
Восстание вызвало бурную волну самых разнообразных откликов[источник не указан 638 дней], как в английских прессе и литературе (включая ультрарасистские высказывания Чарльза Диккенса), так и за её пределами (особенно во Франции), где определённые круги высказывались за союз с Российской империей с целью вытеснения Великобритании из Азии.
Пояснения
В английской литературе восстание часто называется Сипайским, так как его военным ядром были сипаи. Центром восстания, как говорилось выше, была территория, расположенная между Пенджабом и Бенгалией. Восстание началось в бенгальской армии, комплектовавшейся в этом районе.
Предпосылки
Испокон веков Индия делилась на огромное количество мелких княжеств, постоянно воевавших друг с другом. Захватившие Индию англичане быстро осознали преимущество ружей и пушек над кожаными щитами и кривыми саблями. Тем не менее, вдали от родины терять британских солдат было невыгодно, и основной ударной силой стали сипаи — индийские наёмники, вооружённые по последнему слову техники (хотя их выучка и не дотягивала до британских стандартов), им регулярно выплачивалось солидное жалование. Неудивительно, что для местной бедноты попасть на службу к англичанам стало пределом мечтаний. В первую очередь британцы занялись модернизацией экономики: построили Гангский канал, продолжили Великий колёсный путь, наладили эффективную почтовую систему, появилась сеть школ и даже высшие учебные заведения.
Впрочем, политика объединения индийских земель, начатая лордом Дальхузи, когда оставшийся без наследника феодал должен был отдать земли Ост-Индской компании, встретила недовольство. Жизнь постепенно переводилась на христианский лад: были запрещены сати и сватание детей. Внешнюю торговлю в обход Компании запретили. Налоги на землю стали для многих непосильными. Поточное производство тканей привело к экономическому упадку регионов, в которых ткачество и красильное дело развивалось тысячелетиями. Да и сипаи из «привилегированного сословия» к началу восстания превратились в простое «пушечное мясо» — к тому времени уже почти 20 лет Британия вела в Юго-Восточной Азии беспрерывные войны. В общем, недовольство колониальной политикой англичан превратило регион в «пороховую бочку», и для бунта требовался только повод.
Поводом к восстанию стала новая винтовка Энфилда с капсюльным замком. Патрон, который надлежало скусывать, якобы пропитывался смесью говяжьего и свиного жира (корова была священным животным в индуизме, а свинья — нечистым в исламе). Хотя подразделения сипаев намеренно комплектовались по смешанному принципу, это не помешало сговору индусов и мусульман. Ходили и «предсказания», что «Ост-Индская компания будет править 100 лет» (начиная с битвы при Плесси, 1757), и что «всё станет багровым».
Начало восстания
26 февраля 1857 года в 34-м Бенгальском полку туземной пехоты начинают распространяться слухи о новых патронах с оболочкой, пропитанной свиным и коровьим жиром. Чтобы зарядить оружие, необходимо было разорвать её зубами, это оскорбляло религиозные чувства мусульман и индуистов. 29 марта 1857 29-летний солдат этого полка, Мэнгал Пэнди, объявил о несогласии с действиями британцев. Когда полковой адъютант, лейтенант Блау, прибыл для расследования инцидента, солдат выстрелил в него и попал в лошадь.
Генерал Джон Херси приказал арестовать Пэнди джемедару (лейтенанту) Ишвари Прасада, но тот отказался. Весь полк, за исключением одного солдата, Саикха Палту, отказался арестовывать мятежника. Однако его первая попытка взбунтовать часть провалилась, тогда Пэнди попытался застрелиться, но только ранил себя. 6 апреля он был приговорён к смертной казни, а 8 апреля повешен. После этого джемадар Ишвари Прасад был приговорён к смерти и повешен 22 апреля, а сам полк расформирован. Саикх Палту был повышен до джемадара.
Такое жестокое наказание произвело сильное впечатление на сипаев других полков. В апреле внедрение новых патронов привело к выстрелам в Агре, Аллахабаде и Амбалле. 24 апреля в Мируте 90 солдатам было приказано провести учебные стрельбы новыми патронами. 85 из них отказались, и были приговорены к смертной казни, заменённой на 10 лет каторги. 11 сравнительно молодых солдат получили 5 лет. На виду у всего гарнизона у приговорённых сорвали погоны и они проследовали в тюрьму, публично прокляв сослуживцев за отказ поддержать их.
На следующий день, в воскресенье, в Мируте начались беспорядки. После бурных протестов на местном базаре несколько домов в городе были подожжены, а индийские подразделения, во главе с 3-м кавалерийским, взбунтовались. Гарнизон Мирута состоял из 2357 сипаев и 2038 британцев. В этот день многие из британских солдат отдыхали и не несли службу.
Восставшие напали на европейцев — офицеров и гражданских — и убили 4 мужчин, 8 женщин и 8 детей. На базаре толпа набросилась на британских солдат в увольнении. Британские младшие офицеры, попытавшиеся помешать мятежу, были убиты. Сипаи освободили 85 своих товарищей и вместе с ними 800 других заключённых (должников и уголовников). Во время этих событий погибли также 50 индийцев.
Часть сипаев (особенно 11-й Бенгальский полк туземной пехоты) сопровождали британских офицеров, женщин и детей, ограждая их от восставших. Британцы спаслись в Рампуре, где получили убежище у местного наваба.
11 мая восставшие ушли в Дели, где появились у дворца Великого Могола, прося возглавить их. Бахадур Шах никак не ответил на прошение, но ответили многие придворные. В течение дня восстание охватило город; сипаи и местное население нападали на европейских чиновников, владельцев магазинов, индийских христиан. В городе в это время находились три батальона Бенгальской туземной пехоты; часть подразделений присоединилась к восстанию, часть нет, но отказались применять силу против восставших.
Сипаи атаковали местный арсенал. 9 британских офицеров открыли по ним огонь, но увидев, что сопротивление бесполезно, взорвали арсенал. Выжило 6 из 9 офицеров, взрыв убил многих людей на улицах и повредил соседние дома. Известия об этом привели к открытому восстанию всех сипайских подразделений вокруг Дели. Часть оружия из арсенала всё-таки удалось захватить; кроме того, повстанцы захватили склад с 3 тыс. баррелей оружейного пороха, находившийся в 3 км от Дели и сдавшийся без сопротивления.
Уцелевшие европейские офицеры и гражданские укрылись в Башне Флагштока, и поняв, что помощи ждать неоткуда, попытались скрыться в Карнале.
12 мая Бахадур Шах созвал первый суд за много лет. Он выразил беспокойство произошедшими событиями, но принял помощь сипаев и заявил о поддержке восстания.
В ходе восстания, помимо Дели, возникло ещё два пункта концентрации повстанческих армий: Канпур и столица Ауда — Лакхнау. В этих трёх очагах появились самостоятельные правительства. В Дели наряду с правительством Бахадур-шаха II был создан из сипаев и горожан высший административный совет, руководство делийскими войсками взял на себя его член Бахт-хан. В Дели и Лакхнау правительствам, созданным из прежней придворной знати, не удалось организовать управление, возникли раздоры среди повстанцев. Несколько лучше обстояли дела в Канпуре. Здесь были приняты меры к организации аппарата управления и обеспечения снабжения войск и населения продовольствием. Восстание характеризовалось крайней кровавостью и жестокостью восставших к своим противникам, в том числе мирным жителям, семьям британских военнослужащих, чиновников. В большинстве захваченных городов и военных поселений полностью вырезалось все британское население, невзирая на пол и возраст. Уничтожались также военнопленные и раненые.
Распространение восстанияНовости о падении Дели благодаря телеграфу быстро распространились по Индии. Многие гражданские чиновники бежали в безопасные места со своими семьями. В Агре в 260 км от Дели 6 тыс. европейцев укрылись в местном форте. Это бегство придало повстанцам смелости. Военные частью доверяли своим сипаям, частью пытались их разоружить для предотвращения мятежа. В Бенаресе и Аллахабаде попытки таких разоружений вызвали бунты.
По мере распространения восстания в Индии начал разрастаться раскол. Бахадур Шах объявил о восстановлении власти Великих Моголов, чем были недовольны маратхи, желавшие своего государства, и авадхи, настаивавшие на правлении собственного наваба.
Со стороны некоторых мусульманских лидеров раздались призывы к джихаду, однако вскоре вспыхнули разногласия между суннитами и шиитами. Многие сунниты отказывались присоединяться к восстанию, считая его шиитским. Часть мусульман, например, исмаилитский лидер Ага-хан I, поддержали британцев.
Сикхи и пуштуны Пенджаба и Северо-Западной границы поддержали британцев и оказали помощь в подавлении восстания в Дели.
В 1857 году Бенгальская армия состояла из 86 тыс. человек, из которых 12 тыс. европейцев, 16 тыс. пенджабцев и 1500 гуркхов. Всего в Индии находилось 311 тысяч чел. туземных войск в трёх армиях, 40 160 европейских войск, 5362 офицера. 54 из 75 регулярных полков туземной пехоты Бенгальской армии взбунтовались, хотя некоторые были немедленно уничтожены или развалились после того, как сипаи разбежались по домам. Почти все оставшиеся были разоружены. Все 10 полков Бенгальской лёгкой кавалерии восстали.
Бенгальская армия также насчитывала в своём составе иррегулярные полки — 29 кавалерийских и 12 пехотных. Многие из них также поддержали восстание.
На 1 апреля 1858 число лояльных Британии солдат Бенгальской армии составило 80 053. Эта цифра включает большое количество солдат, спешно набранных в Пенджабе и Северо-Западной границе.
В 29 полках Бомбейской армии произошло три мятежа, в 52 полках Мадрасской армии мятежей не было, хотя один из полков отказался отправляться на службу в Бенгалию.
Большая часть Южной Индии осталась пассивной. Многие местные княжества управлялись низамами Майсурской династии и напрямую не подчинялись Британии.
Великий Могол Бахадур Шах Зафир объявил себя единственным законным правителем всей Индии (соответствует территории современных Индии, Пакистана и Бангладеш). Он начал чеканить монеты со своим изображением и потребовал от населения присяги на верность. Эти меры, однако, оттолкнули от восставших сикхов и пенджабцев, не желавших восстановление мусульманского правления Великих Моголов.
Сипаи смогли отбросить силы Компании и захватить ряд стратегически важных пунктов, однако затем начало сказываться отсутствие централизованного командования. У восставших был ряд природных лидеров, таких, как Бахт Хан (которого позднее Великий Могол назначил главнокомандующим, взамен собственного сына, показавшего неэффективность), но большинство было вынуждено оглядываться на раджей. Некоторые из них оказались хорошими лидерами, но многие — нет.
Рао Туларам, правитель Харьяны, попытался получить оружие у России, но умер по дороге. Когда позднее племенной вождь Пешавара предложил помощь, Великий Могол ответил, что в Дели лучше не отправляться, потому что сокровищница пуста и армия становится неконтролируемой.
Осада Дели
Британцам понадобилось время, чтобы собрать силы. Часть войск были переброшены из метрополии и Сингапура по морю, часть, после окончания Крымской войны — по суше через Персию, некоторые — из Китая. Две группировки европейских войск медленно двинулись к Дели, убив в сражениях и повесив множество индийцев. Силы британцев (к которым добавились два подразделения гуркхов) встретились у Карналы, и в сражении с основными силами повстанцев у Бадли-ке-Серай отбросили их к Дели.
Осада города продолжалась с 1 июля по 21 сентября. На первых порах повстанцы превосходили войска Компании в численности и окружение не вполне было завершено, так что казалось, что в осаде находятся британцы, а не индусы. 14 августа прибыло подкрепление британцев, сикхов и пуштунов. 7 сентября англичане, получив осадные орудия, пробили бреши в стенах. 14 сентября они попытались начать штурм через бреши и Кашмирские ворота, но понесли тяжёлые потери. Британский командующий пытался отступить, но был удержан своими офицерами. После недели уличных боёв Компания захватила город.
Британцы начали уничтожать и грабить город; множество индусов были убиты в качестве мести за расправы повстанцев над европейцами. Английская артиллерия расстреляла главную мечеть с окрестными зданиями, в которых проживала мусульманская элита со всей Индии. Великий Могол Бахадур Шах был арестован, а два его сына и внук расстреляны.
Причины поражения
Основные причины поражения сипаев: военное превосходство английских колонизаторов над восставшим народом; различия в целях восставших, прежде всего крестьян и феодалов; сохранявшаяся разобщённость народов Индии помогла колонизаторам изолировать основной центр восстания и мобилизовать на его подавление все ресурсы Декана, Бенгалии и Пенджаба[источник не указан 638 дней].
Последствия
Несмотря на поражение народного восстания, английские колонизаторы были вынуждены изменить свою политику. Ещё 2 августа 1858 английский парламент принял закон о ликвидации Ост-Индской компании и переходе управления Индией к короне, а таким образом все жители стали подданными английской королевы уже как императрицы единой Индии. Индийских князей и помещиков колонизаторы сделали своими союзниками, проведя ряд законов, закреплявших их права феодальной собственности на землю. В то же время колониальным властям пришлось учесть огромное недовольство крестьян и издать законы об аренде, несколько ограничившие феодальный произвол заминдаров.
ОТВЕТ 4
Внутренняя и внешняя политика Индии с 1859 по 1914 год.
Пробуждение политического самосознания. Середина 19 в. стала поворотным пунктом в истории Индии. Уже через 5-6 лет после восстания сипаев в Калькутте и Бомбее возникли организации, ставившие перед британской администрацией важные вопросы внутренней жизни страны и, в первую очередь, требовавшие предоставить индийцам важные посты в государственном аппарате. В 1861 индийцы были включены в состав Законодательного совета при генерал-губернаторе Индии и аналогичных провинциальных советов. На начальном этапе отношения между победителями и покоренным населением складывались традиционным образом: смешанные браки помогали достижению согласия, а социальные различия воспринимались не с этнической, а с классовой точки зрения. Многие англичане переняли живой интерес Уорена Гастингса к индийской культуре. К ним относятся, например, лингвист и востоковед сэр Уильям Джонс, художник В.Принсип, военный врач и востоковед-любитель Х.Х.Уилсон. Впрочем, несколько позже под влиянием идей историка Т.Б.Маколея потребность в английской образовательной системе и в распространении новых знаний и достижений науки породила в британском обществе пренебрежительное отношение к реалиям индийской жизни. Барьер между обеими сторонами стал особенно труднопреодолимым после жестокого подавления восстания сипаев. Очень часто виновными в таком положении оказывались даже лучшие из англичан. Чем сильнее окружной начальник проникался сознанием значимости своей культуртрегерской миссии, тем больше он веровал в то, что может сам оценить, что будет благом для индийцев. Между тем повсеместно быстро росло национальное самосознание. В Англии, где формировалось гражданское общество, становилось очевидной недопустимость расовой дискриминации. Следствием стало принятие закона Куртни - Илберта, согласно которому дела европейцев могли рассматриваться в индийских магистратных судах. Экономические изменения оказывали значительное влияние на политическое мышление образованного слоя индийцев и оживили их национальные чаяния. В 1870-х годах была предпринята попытка удовлетворить надежды за счет создания на местах комитетов из индийцев с тем, чтобы эти органы отвечали за положение дел в здравоохранении, просвещении и на транспорте. Несколько позднее либерально мысливший лорд Рипон, генерал-губернатор Индии в 1880-1884, сформировал, преимущественно по английскому образцу, местные институты самоуправления на уровне округов, муниципалитетов и т.п. Он понимал, что при этом деятельность административных учреждений может ухудшиться, и откровенно заявлял, что цель мероприятия "прежде всего не совершенствование управления... а распространение политической и общей грамотности". Аллан Октавиан Юм, отставной чиновник гражданской администрации Индии, человек широкого кругозора, решил навести мосты между англичанами и индийцами путем создания организации Индийский национальный конгресс. Инициатива Юма получила поддержку либерального вице-короля лорда Дафферина, настаивавшего на том, что Конгресс не должен ограничивать свою деятельность социальной тематикой, а обязан заниматься также политическими проблемами и при необходимости критиковать правительство. Первая сессия Конгресса состоялась в Бомбее в 1885; на ней присутствовали 72 делегата, главным образом юристы, учителя и редакторы газет. Одобренный в 1892 Закон об индийских советах повысил их значимость на центральном и провинциальном уровне и придал им характер представительных органов. Если раньше неофициальные члены советов назначались исключительно по распоряжению генерал-губернатора, то новый закон предусматривал вхождение в советы представителей от различных торговых, учебных и муниципальных организаций. Окончательно состав советов утверждался генерал-губернатором. Таким образом, победил выборный принцип, вопреки опасениям лорда Солсбери, что к власти могут придти "не здоровые, органические и пригодные для эффективной деятельности силы индийского общества, а нежизнеспособные и слабые, которых мы сами приведем к руководству".
Индусско-мусульманские противоречия. Политическое развитие не могло охватить в равной степени все общины страны. Для индусов появление англичан означало, главным образом, смену "хозяина". Прежде они подчинялись могольским императорам, теперь смогли адаптироваться к новой власти. В ходе этого процесса были восприняты принципы английской системы образования и сам западный образ мышления. Напротив, мусульмане встретили изменения враждебно. Ислам противился инновациям в системе образования, не стремился осваивать английский язык и овладевать современными научными знаниями. Лидер исламской общины Сейид Ахмад-хан заявил, что если представительный принцип в управлении колонией восторжествует, то мусульмане окажутся в невыгодном положении по отношению к индусам. Это высказывание приобретало все большую актуальность по мере того, как в 19 в. усугублялись трения между конфессиями. Ахмад-хан советовал единоверцам держаться в стороне от Индийского национального конгресса, но приобщаться к английской системе образования. Индусский национализм быстро набирал силу. В конце 19 в. британские власти предложили принять закон о запрещении заключать брак до достижения невестами 12 лет. Бал Гангатхар Тилак, выражавший взгляды ортодоксальных индусов Западной Индии, развернул активную кампанию против этого серьезного, по его мнению, вторжения в народные обычаи. Стали основываться гимнастические общества, где молодые индусы получали физическую закалку с тем, чтобы противостоять врагам веры. В 1905 лорд Керзон, вице-король Индии в 1899-1905, желая повысить эффективность управления, решил разделить Бенгалию. Ее западная часть была населена в основном индуистами, а восточная - мусульманами. Последние позитивно восприняли этот раздел, ибо считали, что провинциальные власти никогда не обращали должного внимания на Восточную Бенгалию. Напротив, другая заинтересованная сторона восприняла решение лорда Керзона как хитроумный и болезненный удар, преследующий цель ослабить позиции бенгальских индусов, которые стояли во главе национально-освободительного движения в Индии. Горячий темперамент бенгальцев способствовал накалу обстановки, и в Бенгалии усилилось движение экстремистов во главе с Балом Гандахаром Тилаки. Начался бойкот британских товаров, и один из умеренных бенгальских лидеров писал, что "возникла явная опасность для школьника или учащегося колледжа появиться в классе или в студенческой аудитории в одежде из иностранной ткани. Студенты не могли готовиться к сдаче экзаменов по книгам, напечатанным на бумаге, изготовленной за рубежом". Несколькими годами позже решение о разделе Бенгалии было отменено, но оно уже успело дать импульс развитию индуистского экстремизма и усилило напряженность в межконфессиональных отношениях. Мусульмане ощутили потребность в создании собственной политической организации, и 30 декабря 1906 была основана Мусульманская лига, прежде всего для защиты прав исламской общины. Возникшие трудности не остановили британское правительство, которое продолжало курс на преобразования, известный как реформы Морли - Минто. Одобренные в 1909, они предусматривали значительные поправки к конституции. Значительно возросло число независимых, не состоящих на официальной службе индийцев среди членов Законодательного совета при генерал-губернаторе Индии и особенно в провинциальных советах. Прежняя практика одобрения кандидатов генерал-губернатором была заменена выборами по системам муниципальных и окружных органов, по торговым палатам, куриям землевладельцев и других групп населения, имеющих собственные интересы. Возможно, самым важным элементом реформ стало принятие принципа раздельных выборов для членов двух главных конфессий. Умеренные круги были довольны реформами, и Гопал Кришна Гокхале, один из выдающихся деятелей Конгресса, приветствовал проведенные Великобританией реформы и заявил, что в долгосрочной перспективе альтернативы английскому правлению в Индии не существует. Террористические акции еще случались в Бенгалии, но в целом вплоть до Первой мировой войны в колонии сохранялась спокойная обстановка.
Совершенствование административной системы. Во второй половине 19 в., после восстания сипаев и до Первой мировой войны, существенные сдвиги происходили не только в политической жизни Индии, но и в сферах управления, экономики и образования. После восстания сипаев в Индии особенно остро ощущалась потребность в организации эффективного управления. Индийская гражданская служба уже начала завоевывать хорошую репутацию, но необходимо было укрепить ее специализированные подразделения. Законом 1861 были заложены основы для формирования профессиональной полиции, но длительное время в ней высокие посты занимали жившие в колонии европейцы. Лишь немногие индийцы могли рассчитывать на продвижение по службе в полиции. В 1905 была образована Провинциальная полицейская служба, укомплектованная индийцами (хотя по рангу она и стояла ниже Индийской полицейской службы, костяк которой составляли европейцы). Индийская медицинская служба была образована еще в 18 в. для обслуживания армии. Однако в мирное время многие военные врачи переключились на лечение гражданского населения. За полвека, предшествовавшие Первой мировой войне, такая практика стала регулярной, и члены Индийской медицинской службы приняли на себя ответственность за общее состояние здравоохранения в стране. Они начали активную кампанию за искоренение малярии, холеры и оспы, а также повели борьбу с детской смертностью, которая столетиями держалась на очень высоком уровне. В середине 19 в. дороги в стране были в очень плохом состоянии, а во многих районах просто отсутствовали. В 1837 чиновник одного из административных округов под Калькуттой сообщал в своем отчете, что "в округе нет ни одной дороги, по которой мог бы проехать европейский экипаж", и такая картина наблюдалась во многих районах Индии. Чтобы исправить положение, требовался штат хорошо подготовленных специалистов. Управление общественных работ комплектовалось за счет кадров из корпуса королевских инженеров до 1871, когда был основан колледж Куперс-Хилл. Он готовил гражданских инженеров такого профиля, в котором нуждалось Управление. Однако вскоре выяснилось, что высоквалифицированные специалисты использовались для выполнения достаточно рутинной работы. Поэтому была организована самостоятельная инженерная служба, куда набирали лиц, окончивших местные колледжи. Это помогло придать необходимые масштабы сооружению дорог и мостов. Еще более широкие масштабы приобрело сооружение ирригационных каналов и плотин. Перед началом Первой мировой войны Индия опередила все другие страны по площади орошаемых земель, хотя по-прежнему располагала обширным фондом целинных земель. В сфере образования прогресс носил скорее количественный, чем качественный характер. Многократно возросло число университетов и колледжей, но уровень преподавания в высшей школе был ниже, чем в Европе. Так или иначе британским властям не удалось сделать европейскую систему обучения составным элементом жизни среднего индийца. Начальная школа должным образом не финансировалась, и массовая неграмотность трактовалась многими англичанами как неудача колониальной политики. В некоторой степени это было следствием естественного желания метрополии удержать налоговые сборы на прежнем скромном уровне.
Рост промышленности. Современные английские экономисты считают развитие рыночного хозяйства делом частных предпринимателей, а не государства. Британские деловые круги были готовы идти на риск, ибо низкие ставки налогообложения в Индии позволяли рассчитывать на хорошую прибыль. Чайные плантации закладывались столь стремительными темпами, что к концу 19 в. в чаеводстве было занято 0,5 млн. человек; равным образом британские предприниматели активно развивали производство джута в Бенгалии. Рост внутреннего спроса на топливо предопределил расширение добычи угля. Наибольшее впечатление производит создание целой отрасли - черной металлургии выдающимся индийским заводчиком Джамшеджи Татой. Еще ранее индийцы начали финансировать зародившееся в стране фабричное хлопчатобумажное производство, но Тата был по натуре первопроходцем, и именно он направил Индию на путь подлинно промышленного развития. Этому курсу способствовала одобренная сверху система управляющих агентств, состоявшая в том, что британские фирмы вкладывали капитал в новое предприятие и затем продавали часть пакета акций, сохраняя за собой технический контроль и административное руководство. Полученные от продажи денежные средства инвестировались в очередные объекты. Такой самовоспроизводящийся процесс, который на раннем этапе почти полностью опекали солидные британские управляющие агентства, заметно стимулировал рост промышленности. Более подробная информация о всех событиях находиться тут http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000015/index.shtml
ОТВЕТ 5
Участие Индии в 1-й Мировой войне
Британская Индия вступила в Первую мировую войну одновременно с Великобританией, которая объявила войну Германии 4 августа 1914 года. Индийские войска участвовали в боевых действиях в Европе, Средиземноморье, Африке и на Ближнем Востоке. В ходе войны в Индии было мобилизовано 1 440 437 человек, около 1 000 000 индийских военнослужащих были отправлены за пределы Британской Индии, из которых 64 449 военнослужащих погибли[1], 128 000 человек были ранены и 11 264 человек попали в плен.
Индийская армия воевала против германских войск на Западном фронте, в Восточной Африке. Также индийские войска принимали активное участие в боевых действиях в Египте и в Месопотамии против войск Османской империи[2]. В 1914 году армия Британской Индии была самой многочисленной добровольной армией в мире (240 000 военнослужащих).
Вступление в войну и мобилизация
В этом разделе не хватает ссылок на источники информации.
Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка стоит на статье с 29 июля 2011.
Хотя военные действия не затронули непосредственно Индию, мировая война оказала огромное влияние на ее развитие. Индия стала основным колониальным тылом, опираясь на который, Англия участвовала в войне.
Военную политику Британии активно поддержала индийская буржуазия. Война сулила им огромные материальные выгоды. Кроме того, поддерживая военные усилия Британской империи, индийская «элита» рассчитывала добиться от него определенных политических и экономических уступок.
Сотрудничество национальной буржуазии облегчило английским властям мобилизацию и широкое использование людских и материальных ресурсов Индии в войне. В некоторых районах в армию забирали всех работоспособных мужчин в семье. Индийцы сражались на многих фронтах в Европе, Азии и Африке. Британские колониальные власти мобилизовали индийских рабочих, которые направлялись на военные работы во Францию, оккупированные английскими войсками районы Месопотамии и в другие страны. Индия снабжала зерном английские армии, находившиеся в Азии и Африке. Все индийские войска, действовавшие на фронтах, сражались и финансировались за счет населения Индии.
Индийские экспедиционные войска А
После начала Первой мировой войны, индийское командование смогло отправить для боевых действий 2 кавалерийские и 2 пехотные дивизии. Из этих четырёх дивизий были сформирован «Индийский экспедиционный корпус А» под командованием генерал-майора Джеймса Уиллкокса[3]. 30 сентября 1914 года эти подразделения прибыли в Марсель. Индийские войска были направлены на участок фронта у Ипра. В конце 1914 года индийцы участвовали в боях при Ла Бассе.
В марте 1915 года индийская дивизия принимала участие в наступление при Нев-Шапель. Индийские войска, не успев привыкнуть к новым винтовкам Ли-Энфилд, не имея собственной артиллерии, а также плохо адаптируясь к континентальному европейскому климату не являлись боеспособными частями. Помимо этого в индийских подразделениях не было достаточного количества офицеров, знающих хинди. Общий низкий боевой дух индийцев привёл к тому, что осенью 1915 года все индийские пехотные подразделения были переброшены из Франции в Египет[4]. После вывода пехотных подразделений, на Западном фронте остались две индийские кавалерийские дивизии. В основном они находились в резерве, ожидая прорыва позиционного фронта. Однако в 1916 году они активно участвовали в битве на Сомме. В марте 1918 года они также были переброшены в Египет. Из 130 000 индийцев, служивших на Западном фронте, погибли около 9 000 человек[5].
Индийские экспедиционные войска B
В 1914 году губернатор Британской Восточной Африки запросил помощи для борьбы с немецкими колониальными войсками из Германской Восточной Африки. Было принято решение о формировании «Индийского экспедиционного корпуса В» для отправки его на борьбу с немецкими войсками в Восточной Африке. «Экспедиционные войска В» состояли из: одной пехотной дивизии, двух пехотных бригад, инженерных подразделений и подразделений горной артиллерии[6].
Индийские войска под командованием генерал-майора Артура Айткена высадились в Танге 2—3 ноября 1914 года. Задачей индийского корпуса было вторжение в Германкую Восточную Африку у озера Танганьика. После высадки между индийскими войсками и немецкими войсками под командованием Леттов-Форбека произошло сражение при Танге. В ходе сражения малочисленные немецкие войска смогли нанести поражения индийским войскам, а последние потеряли 359 человек убитыми и 148 пленными[7].
Индийские экспедиционные войска C
«Индийский экспедиционный корпус С» был сформирован также для действий в Восточной Африке. В состав «экспедиционных войск С» входили: одна пехотная бригада, пять пехотных батальонов, 29-й пехотный полк и различные формирования добровольцев из разных индийских княжеств.
После прибытия в Момбасу индийские войска приняли участие в охране железной дороги в Уганде. 3 ноября 1914 года индийские войска принимают участие в битве при Килиманджаро. В ходе сражения индийский полк попал под перекрёсиный огонь немецких войск и понесли существенные потери. В итоге индийские войска отступили, потеряв 312 человек и не добившись поставленных задач[8].
Индийские экспедиционные войска D
Крупнейшая индийская армия, отправленная за рубеж страны была сформирована для боевых действий в Месопотамии под командованием генерала Джона Никсона[9]. Первые индийские подразделения были отправлены в Месопотамию в ноябре 1914 года с целью защиты британских нефтяных вышек в районе Басры. После начала первых боёв в Месопотамии против турецких войск индийские войска под командованием Артура Барретта, а затем Чарльза Таусенда взяли Басру[10] и продвинулись вглубь Месопотамии. Однако в ноябре 1915 года индийские войска потерпели поражение под Ктесофоном из-за материально-технических трудностей.
После этого индийский войска отступили в город Эль-Кут и османские войска осадили его. С января по март 1916 года индийские войска попытались несколько раз снять осаду, однако все попытки оказались безуспешны. В апреле 1916 года британско-индийский гарнизон был вынужден капитулировать из-за нехватки продовольствия и эпидемий. В османский плен попали 9 000 индийских военнослужащих.
После этого на Месопотамский фронт прибыли дополнительыне индийские подразделения и новый командующий Стенли Мод. После этого индийские войска начали новое наступление и в марте 1917 года захватили Багдад. После этого индийские войска участвовали в заключительных сражениях на Месопотамском фронте до подписания Мудросского перемирия[11].
Месопотамская кампания стала главным фронтом для индийской армии в Первой мировой войне. Основную часть британских войск в Месопотамии составляли индийские подразделения. В ходе боевых действий в Месопотамии 11 012 индийских военнослужащих были убиты, 3985 человек умерли от ран, 12 678 человек умерли от болезней, 13 492 человек попали в плен и пропали без вести, и 51 836 человек получили ранения[12].
Индийские экспедиционные войска Е
«Индийский экспедиционный корпус E» был образован в начале 1918 года после того как в Палестину с Западного фронта были переброшены две индийские кавалерийские дивизии. К этим двум дивизиям также были присоединены кавалерийская бригада в составе трёх уланских полков из княжеств Хайдарабад, Майсур и Джодхпур[10]. 3-я и 7-я пехотные дивизии были переведены на палестинский фронт из Месопотамии.
Помимо этого 36 батальонов индийской армии были отправлены на помощь английским войскам. В состав 10-й, 53-й, 60-й и 75-й английских пехотных дивизий[13].
Индийские экспедиционные войска F
В 1914 году в Египте были сформированы «Индийские экспедиционные войска F», состоящие из 10-й и 11-й индийских пехотных дивизий[14]. Задачей этой группы войск была защита Суэцкого канала от турецких войск. В январе — феврале 1915 года индийские подразделения совместно с другими британскими войсками отражали наступление османских войск на Суэцкий канал. В 1915 году была расформирована 11-я пехотная дивизия, а в 1916 году 10-я дивизия также подвергалась расформированию и отправке на другие фронты[10].
Индийские экспедиционные войска G
В апреле 1915 года «Индийские экспедиционные войска G» были отправлены на полуостров Галлиполи для участия в Дарданелльской операции[5]. На Галлиполи воевала 29-я индийская бригада, которая участвовала во второй и третьей битвах за Критию. Позже, бригада приняла участие в боях при Сари-Баир при поддержке военно-морского флота. Однако как и все союзные войска, так и индийская бригада терпела неудачи во время боёв на Галлиполи. В ходе боёв за Сари-Баир, 29-я бригада была вынуждена отойти на исходные позиции, понеся тяжёлые потери. После этого бригада была переведена в Египет[14]. За время Дарданелльской операции потери 29-й бригады составили 1358 убитых и 3421 раненых[15].
Ситуация в Индии
Начиная с 1916 года, британские колониальные власти в лице вице-короля лорда Челмсфорда объявили об уступках требованиям индийцев; эти уступки включали в себя назначения индийцев на офицерские должности в армии, присвоение князьям наград и почётных титулов, отмена крайне раздражавшего индийцев акциза на хлопок. В августе 1917 года госсекретарь по делам Индии Эдвин Монтегю объявил целью Британии поэтапное формирование в Индии «ответственного правительства как неотъемлемой части Британской империи».
К концу войны большинство войск были передислоцированы из Индии в Месопотамию и Европу, что вызывало беспокойство местных колониальных властей. Участились беспорядки, а британская разведка отмечала множество случаев сотрудничества с Германией. В 1915 году был принят Закон об обороне Индии, который в дополнение к Закону о прессе 1910 года, позволил преследовать политически опасных диссидентов, в частности, отправлять журналистов в тюрьму без суда, и осуществлять цензуру.
В 1917 году комитет под председательством британского судьи Роулата расследовал причастность немцев и российских большевиков к вспышкам насилия в Индии. Выводы комиссии были представлены в июле 1918 года, и выделили три района: Бенгалия, Бомбейское президентство, и Пенджаб. Комитет рекомендовал расширить полномочия властей в условиях военного времени, ввести суды из трёх судей, без суда присяжных, ввести правительственный надзор над подозреваемыми, и дать полномочия местным властям арестовывать и задерживать подозреваемых на короткие сроки без суда.
Конец войны вызвал также экономические изменения. К концу 1919 года в войне участвовало до 1,5 млн индийцев. Налоги выросли, а цены в период 1914—1920 годов удвоились. Демобилизация из армии усугубила безработицу, в Бенгалии, Мадрасе и Бомбее прошли голодные бунты.
Правительство решило воплотить в жизнь рекомендации комитета Роулата в виде двух законов («биллей Роулата»), однако при голосовании в Имперском законодательном совете все его индийские депутаты проголосовали против. Британцам удалось провести урезанную версию первого билля, разрешавшего властям внесудебные преследования, но сроком только на три года, и только против «анархических и революционных движений». Второй билль был целиком переписан в виде поправок к Уголовному кодексу Индии. Тем не менее, в Индии вспыхнуло сильное возмущение, которое вылилось в резню в Амритсаре, и вывело на передний край националистов Махатмы Ганди.
В декабре 1919 года был принят Закон о правительстве Индии. Имперский и провинциальные законодательные советы были расширены, и отменено убежище исполнительной власти при прохождении непопулярных законов в виде «официального большинства».
Такие дела, как оборона, уголовный розыск, иностранные дела, связь, сбор налогов остались в ведении вице-короля и центрального правительства в Нью-Дели, тогда как здравоохранение, аренда земли, местное самоуправление были переданы в провинции. Такие меры облегчили индийцам возможность участвовать в госслужбе, и получать офицерские должности в армии.
Избирательное право индийцев было расширено на национальном уровне, но число индийцев с правом голоса составило всего лишь 10 % от взрослого мужского населения, причём многие из них были неграмотны. Британские власти занимались манипуляциями; так, больше мест в законодательных советах получали представители деревень, больше симпатизировавшие колониальным властям, чем горожане. Отдельные места резервировались для не-брахманов, землевладельцев, бизнесменов, выпускников колледжей. Согласно принципу «общинного представительства» места резервировались отдельно для мусульман, сикхов, индуистов, индийских христиан, англо-индийцев, проживавших в Индии европейцев, в Имперском и провинциальных законодательных советов.
В 1935 году британский парламент основал в Индии законодательные ассамблеи, в 1937 году Бирма была отделена от Британской Индии, став отдельной коронной колонией. В том же году были проведены общенациональные выборы в провинциальные ассамблеи, на которых Конгресс выиграл в 7 из 11 провинций. Кроме того, по закону 1935 года Бирма должна была выплатить индийскому колониальному правительству долг в размере 570 млн рупий, который включал в себя расходы на покорение Бирмы, на строительство железных дорог и т. д.
Последствия
Первая мировая война имела важнейшие последствия для Индии. Международное положение Индии после войны стало совершенно иным, чем до начала мирового конфликта. Важная роль, которую играла индийская армия изменила отношения Великобритании и Индии. В 1920-е годы Индия стала членом Лиги Наций, а в 1920 году индийские спортсмены принимали участие в Олимпийских играх в Антверпене[16]. Понимая, возросший авторитет Индии в мире национальеы индийские политики стали требовать расширения местного самоуправления в стране
Китай
ОТВЕТ 1
Китай накануне опиумных войн
На протяжении веков экспорт товаров из Китая преобладал над импортом. В Европе среди высших слоев общества огромным спросом пользовались чай, шелковые ткани, китайский фарфор. За купленные в Китае товары иностранцы расплачивались серебром. Вывоз товаров из Китая и соответственно приток туда серебра увеличился после принятия английским правительством в 1784 г. решения о снижении таможенных пошлин на импортируемый из Китая чай. Данное решение было продиктовано стремлением ликвидировать контрабандную торговлю в обход таможенных застав. Результат не заставил себя ждать: контрабандная торговля резко сократилась, таможенные сборы возросли, увеличился общий объем торговых операций с Китаем, что повлекло за собой резкое увеличение оттока серебра из английской денежной системы. Это обстоятельство рассматривалось английским правительством как таящее угрозу денежной системе Британии и ее экономике в целом.
Перед правящими кругами Англии, таким образом, была по-ставлена непростая задача: добиться от китайского правитель-ства, совсем не желавшего того, более широкого открытия ки-тайского государства для иностранной торговли и подведения под нее договорно-правовой основы. Важной представлялась также проблема изменения структуры торговых отношений между двумя государствами. Английские купцы стремились найти такие товары, которые имели бы спрос на китайском рынке и экспортом которых можно было бы оплатить вывоз китайского чая, шелка и фарфора.
Попытки Англии установить дипломатические отношения с китайской империей на основе принятых в европейском мире принципов, предпринятые в конце XVIII — начале XIX в., не увенчались успехом. В 1793 г. в Китай была послана миссия под руководством лорда Джорджа Маккартни. Это был и широко об-разованный человек и опытный дипломат, в течение нескольких лет возглавлявший английское посольство в России. Миссия была послана на средства английской Ост-Индской компании, но при этом представляла интересы английского правительства. Маккартни прибыл в Китай на борту 66-пушечного военного корабля в сопровождении большого количества представителей научных и артистических кругов Англии. В состав экспедиции входили еще два судна, нагруженные образцами продукции, производимой английской промышленностью.
Цели английской экспедиции были сформулированы в пред-ложениях, обращенных британскими дипломатами к китайскому правительству. В них не было ничего, что могло бы восприниматься как стремление установить неравноправные отношения с Китаем или тем более посягнуть на его суверенитет. Они состояли в следующем: обе стороны обмениваются дипломатическими представительствами; Англия получает право создать постоянное посольство в Пекине; китайский посол может прибыть в Лондон; кроме Гуанчжоу для внешней торговли открываются еще несколько портов на китайском побережье; китайской стороной с целью устранения произвола со стороны чиновников устанавливаются таможенные тарифы, которые публикуются. И только последнее требование может рассматриваться как попытка ущемить в некоторой степени суверенитет Китая: английский дипломат обратился с просьбой предоставить британским купцам какой-либо остров вблизи китайского побережья, который мож-но было бы превратить в центр английской торговли в Китае. При этом делалась ссылка на имеющийся прецедент — остров Макао, находившийся под контролем португальцев.
Переговоры проходили в обстановке, скорее, взаимной бла-гожелательности, чем враждебности. Английская миссия была любезно принята императором Цяньлуном, тем не менее не выразившим желания пойти навстречу английским предложениям. Для правительства Поднебесной империи Великобритания могла в лучшем случае претендовать на звание зависимого варварского государства, с которым Китай поддерживал бы дружеские отношения. Английским посланцам было сказано, что в Китае есть все необходимое и он не нуждается в английских товарах, образцы которых, привезенные Маккартни, были приняты в качестве дани. Таким образом, Китай отклонил предложение вступить в мир современных экономических и международных отношений на равноправной основе. Тем не менее суверенная китайская держава и с нравственной, и с юридической точки зрения имела полное право сохранять свою замкнутость и почти полную изоляцию от окружающего мира.
Еще меньший результат с точки зрения установления межгосударственных отношений имела английская миссия под руководством лорда Амхерста, прибывшая в Китай в 1818 г. Ее представители вели себя вызывающе, китайские же власти вообще отказались вести с ними переговоры.
Итак, в первые десятилетия XIX в. в отношениях между Китаем и Западом, в первую очередь Китаем и Англией, возникли острые противоречия: торговля между двумя сторонами все расширялась, меняя свой характер, однако международно-правовые институты, способные регулировать ее, отсутствовали.
Не менее сложной для английской стороны была и проблема изменения характера торговли между двумя странами с тем, чтобы это не противоречило меркантилистским принципам английской политики. Однако китайский внутренний рынок, фантастически емкий по европейским масштабам, был ориентирован на местное производство. Слова, произнесенные императором Цяньлунйм о наличии в стране всего, что только можно пожелать, были констатацией реального положения дел. Вот как об этом писал Р. Харт, лучший во второй половине XIX в. западный зна-ток Китая, проживший в этой стране не один десяток лет и длительное время занимавший здесь пост главы таможенной службы: «Китайцы имеют лучшую на свете еду — рис; лучший напиток — чай; лучшие одежды — хлопок, шелк, меха. Даже на пенни им не нужно покупать где бы то ни было. Поскольку империя их столь велика, а народ многочисленен, их торговля между собой делает ненужными всякую значительную торговлю и экспорт в зарубежные государства».
Английские торговцы упорно пытались отыскать товар, который был бы принят китайским рынком. В конце XVIII в. стали проступать очертания следующей конфигурации торговых связей на Дальнем Востоке. Англия поставляет ткани фабричного производства в Индию, индийские же товары поступают на китайский рынок. Однако китайский рынок не стремился принять не только английское сукно, но и индийский хлопок. И все же такой товар в конечном счете был найден — им оказался опиум, традиционным производителем которого (и экспортером в Китай) была держава Великих моголов еще до ее превращения в английскую колонию.
Опиум был известен в Китае как медицинское средство начиная с VIII в. Предполагается, что он был завезен в Китай арабскими купцами. Однако как наркотическое вещество опиум становится известен с XVIII в. благодаря распространению его в период оккупации голландцами Тайваня. В XVIII в. курение опиума распространяется среди жителей ряда приморских провинций Южного Китая, а в конце XVIII в. опиекурение становится серьезной общественной проблемой, существование которой начинает признаваться правительственными кругами. Характерно, что эта губительная страсть охватила в первую очередь верхи китайского общества — чиновничество, а также тех, кто входил в «восьмизнаменную систему».
Именно опиум как, пожалуй, наиболее удобный товар для торговли с Китаем был избран английскими купцами в качестве средства выравнивания торгового баланса между странами. В Индии выращивание мака было превращено в монополию Ост-Индской компании, обязывающей индийских крестьян производить это растение и сдавать его в качестве налога коллекторам компании. Купцы, имевшие патент компании, доставляли его к китайскому побережью. Здесь опиум продавали китайским купцам, разумеется, за серебро, которое впоследствии использовалось для закупки чая и других товаров, вызывавших интерес англичан. Таким образом, с точки зрения коммерческих интересов англичан проблема была решена: серебро продолжало питать артерии британской экономики и при этом импорт из Китая продолжал расти.
Но возникшая ситуация имела и определенную нравственную сторону, что отчетливо осознавалось как на Западе, так и на Востоке. Торговля опиумом вполне справедливо рассматривалась общественным мнением и в самой Англии, и в Китае как аморальный, недостойный путь решения коммерческих проблем. Характерно, что руководство Ост-Индской компании запретило распространение опиума в Британской Индии, а вывоз его в Китай стремилось преподнести как частное дело коммерсантов, торговавших с этой страной. Резкой критике опиеторговля неоднократно подвергалась и представителями оппозиции в британском парламенте. В самом Китае ввоз опиума неоднократно запрещался, в частности императорскими указами 1796 и 1800 гг.
Однако огромные прибыли, которые получали английские купцы, Ост-Индская компания и Британия в целом, заставляли продолжать торговлю наркотиком. Если в середине XVIII в. в Китай в течение года ввозилось в среднем 400 ящиков опиума, то к 40-м годам XIX в. их число уже составляло около 40 тыс. К этому времени прибыли от торговли опиумом перекрыли доходы от импорта шелка и чая. К 1836 г. доходы британцев от опиеторговли составили 18 млн лянов серебра, что превышало полученный доход в результате операций с чаем и шелком. Прибыли самой Ост-Индской компании от экспорта опиума превышали одну десятую всех доходов компании.
В деле опиеторговли были затронуты слишком могущественные коммерческие, а как следствие — политические интересы, чтобы ее добровольное прекращение со стороны англичан под давлением нравственных мотивов могло стать реальным. Единственной силой, способной прекратить эту торговлю, было китайское правительство, испытывавшее все большее беспокойство по поводу складывавшейся ситуации. Принятые им указы не исполнялись. Недалеко от китайского побережья, в районе Гуанчжоу, иностранцы устроили плавучие склады, где хранился опиум и откуда его получали китайские торговцы. Местные китайские власти не могли, а отчасти и не хотели положить конец контрабанде, так как сами были заинтересованы в этом промысле.
В 1836—1838 гг. по указанию императора наиболее влиятельные чиновники державы приняли участие в обсуждении сложившейся ситуации — им было предложено посылать в столицу меморандумы с изложением программы мер, необходимых для прекращения опиеторговли. В китайском правительстве сложилось два направления, сторонники которых пытались решить проблему диаметрально противоположными способами. Одна группа предлагала легализовать торговлю опиумом и таким образом увеличить доходы казны, поскольку в таком случае торговля проходила бы через китайскую таможню, а не в обход ее. Другая группа чиновников, напротив, выступала за то, чтобы, используя самые решительные меры, положить конец проникновению в страну опиума.
Император Даогуан был склонен поддержать предложения тех, кто выступал с решительных позиций, ибо опиекурение к этому времени представляло собой большую угрозу. Действительно, к 40-м гг. XIX в. пагубное пристрастие к наркотику охватило уже сотни тысяч человек, а по некоторым оценкам — около 2 млн, в том числе и высшие слои администрации, включая столичное чиновничество.
Наибольшее впечатление на императора произвели предложения, содержавшиеся в меморандуме генерал-губернатора Хугуана (провинции Хунань и Хубэй) Линь Цзэсюя (1785—1850). Это был честный человек, искренне вдохновленный стремлением уберечь соотечественников и страну от порока, распространившегося столь широко. Про таких, как он, в Китае было принято говорить «чистый чиновник».
Генерал-губернатору Линь Цзэсюю в пределах вверенного ему Хугуана удалось почти полностью искоренить опиекурение с помощью жестких и последовательных мер: опиум подлежал полной конфискации, а опиекурильни закрытию; опиум разрешали использовать в небольших дозах только как лечебное средство.
Линь Цзэсюй был вызван ко двору, предстал перед императором и за девятнадцать аудиенций сумел убедить его в эффективности предлагаемых им мер. В конце 1838 г. он получил назначение в качестве особоуполномоченного двора в Гуандуне, наделенного всеми правами для того, чтобы положить конец распространению наркотика.
Уже через неделю после прибытия в марте 1839 г. в Гуанчжоу Линь Цзэсюй приказал китайским торговцам прекратить опиеторговлю, распорядился конфисковать находившийся у них опиум, а также изъять его у содержателей заведений, которые посещали пристрастившиеся к наркотику. Кроме того, он обратился к иностранным торговцам с требованием немедленно сдать весь опиум китайским властям и дать письменное обещание не заниматься впредь этим видом торговли.
Переговоры, которые с западной стороны возглавлял Ч. Эллиот, представитель английского правительства по контролю над торговлей в Гуанчжоу, зашли в тупик. Англичане согласились лишь передать запасы наркотика, находившиеся на территории их фактории. Эти запасы составляли немногим более 1 тыс. ящиков опиума, в то время как на плавучих складах их хранилось более 20 тыс. Стремясь добиться от англичан удовлетворения своих требований, Линь Цзэсюй прибег к мерам давления: английская фактория, на которой находилось более 300 человек, была окружена китайскими войсками, а все китайцы-слуги отозваны.
Жесткость и настойчивость, проявленные Линь Цзэсюем, возымели действие, и англичане согласились сдать имевшийся у них опиум, многие из них подписали даже письменное обещание не заниматься впредь этим промыслом (заметим, это обещание впоследствии было нарушено).
Почти на протяжении двух месяцев представители китайских властей занимались конфискацией огромных запасов (на очень внушительную по тому времени сумму — 10 млн лянов) ядовитого зелья, которые были сосредоточены вблизи китайского побережья. Более трех недель ушло на уничтожение конфискованного.
Однако все эти меры не только не разрядили ситуацию, но еще более накалили ее. Англичане были полны решимости взять реванш, использовав действия, предпринятые Линь Цзэсюем, для начала войны против Китая. В ноябре 1839 г. произошло первое крупное столкновение между английскими военными судами и кораблями китайского военно-морского флота. Однако формально ни одна из сторон не объявила о начале войны.
Весной 1840 г. вопрос о войне против Китая обсуждался в палате общин и, несмотря на сильную оппозицию непосредственному военному вмешательству Британии в события в Китае, было принято решение: не объявляя формально войну, послать к китайскому побережью военно-морскую эскадру. В июне 1840 г. английский флот, в состав которого входило 20 боевых кораблей, при поддержке нескольких десятков гражданских судов, имевших в общей сложности на борту несколько сотен орудий и более 4000 человек команды, показался вблизи южнокитайского побережья.
План военной кампании был составлен англичанами на основе предложений, сделанных В. Жардином, одним из крупных коммерсантов, вовлеченных в торговлю с Китаем (компания «Джордан и Матиссон» и поныне является одной из наиболее влиятельных в коммерческих кругах Гонконга). Список требований, подготовленных англичанами, включал: компенсацию за конфискованный опиум; возмещение издержек на организацию военной кампании; ликвидацию препятствий для развития торговли; установление равноправных отношений между странами, как это понимали англичане; предоставление английской стороне острова вблизи китайского побережья, который мог) бы стать базой британской торговли в Китае.
ОТВЕТ 2
Опиумные войны в Китае ( 1-я, 2-я, 3-я – всё про них )
первая опиумная война 1840—1842 ( кит. упр. 第一次鸦片战争 , пиньинь: Dìyícì Yāpiàn Zhànzhēng, палл.: Диицы япянь чжаньчжэн) — война Великобритании против империи Цин. Целью английских войск была защита торговых интересов Великобритании в Китае, и расширение торговли, в первую очередь опиумом (отсюда название), которому препятствовала цинская политика запрета морской торговли.
С самого начала коммерческих отношений между Великобританией и Китаем торговый баланс имел заметный уклон в пользу китайского экспорта. В то время как в Европе китайские товары считались экзотикой и признаком шика, политика императоров династии Цин была направлена на изолирование страны, ограждение её от иностранного влияния. Так, иностранным торговым судам был открыт только один порт, а самим торговцам было не только запрещено покидать его территорию, но и даже учить китайский язык. Со стороны Китая торговля с европейцами была разрешена лишь гильдии 12 торговцев.
В таких условиях европейские торговцы практически не имели возможности продавать свои товары в Китае, спросом пользовались лишь русские меха и итальянское стекло. Это вынуждало Англию оплачивать свои всё возрастающие закупки китайских товаров драгоценными металлами. Пытаясь восстановить равновесие, английские власти посылали торговые делегации к китайским императорам, но переговоры никогда не увенчивались успехом. Ситуацию хорошо резюмируют слова императора Цяньлун, сказанные им в 1793 году лорду Маккартни, послу Георга III:
Нам никто не нужен. Возвращайтесь к себе. Забирайте свои подарки!
К XIX веку, тем не менее, товар, способный заинтересовать Китай, был найден. Речь шла об опиуме.
Несмотря на полный запрет на торговлю и употребление в Китае опиума (императорские декреты 1729 и 1799 годов), начиная с 1773 года Британская Ост-Индская компания приобретает монополию на закупку Бенгальского опиума. В 1775 году она нелегально, но очень выгодно для себя продаёт в Китае 1,4 тонны опиума. К 1830 году объём продаж опиума составит 1500 тонн. Невзирая на абсолютную нелегальность этой торговли, она получает полную поддержку Британского правительства, чья цель — положительный торговый баланс с Китаем — достигнута начиная с 1833 года.
В 1834 году под давлением британских торговцев у Ост-Индской компании отбирается монополия на торговлю с Китаем, что приводит к новому буму продажи опиума, и в 1835 году опиум составляет 3/4 всего импорта Китая. В 1838 году объём продажи опиума составил 2000 тонн, миллионы китайцев всех слоёв и сословий были вовлечены в потребление наркотика.
После отмены монополии Ост-Индской компании английские купцы в Гуанчжоу, объединившись, создали свою торговую палату во главе с крупным опиумоторговцем Дж. Мэттисоном. Последний сразу же направился в Лондон добиваться силового решения проблемы китайского рынка. Активность английского торгового капитала в Китае резко усилилась. Английская буржуазия настойчиво требовала от правительства действенных мер по слому «изоляции» Китая и захвату какого-нибудь острова у его побережья как оплота свободной коммерции (при выборе такового назывался и Тайвань).
Деловые круги Лондона всё более подталкивали к силовому решению «китайского вопроса». Было решено провести явочным путём картографическую, коммерческую и военную разведку «закрытого» китайского побережья. Эта задача была возложена на гуанчжоуский совет Ост-Индской компании, а во главе экспедиции поставлен её суперкарго Х. Линдсей. Его корабль, следуя из Калькутты в Японию, якобы из-за непогоды отклонился от курса и был вынужден идти вдоль побережья Китая от одного «закрытого» порта к другому. Невзирая на все запреты Пекина и протесты местных властей, экспедиция Линдсея в 1832 году выполнила свою задачу. Она обследовала порты Сямэнь, Фучжоу, Нинбо и Шанхай, а затем посетила Тайвань.
Летом 1834 года на территорию английской фактории под Гуанчжоу прибыл лорд Уильям Нэпир (англ.), назначенный главным инспектором английской торговли в Китае. Нэпир должен был, с одной стороны, изучить перспективы британской торговли в Китае и постепенно наладить дипломатические отношения с Пекином, а с другой — продолжить разведку побережья на случай войны, не вмешиваясь в дела опиумной контрабанды. Несмотря на то, что Англия направила Нэпира как своего торгового и дипломатического представителя, с китайской точки зрения он был всего лишь представителем английских купцов, то есть обладателем слишком невысокого ранга, чтобы сноситься напрямую с наместником Сына Неба. Это во многом предопределило неудачу миссии Нэпира. Его письмо к наместнику Лянгуана было возвращено, а в ответ на отказ переделать письмо в прошение цинская сторона потребовала удаления «дерзкого» из Гуанчжоу. Нежелание Нэпира подчиниться повлекло за собой отзыв в августе и сентябре 1834 года с английской фактории китайского персонала, прекращение подвоза продовольствия и торговое эмбарго. Конфликт быстро нарастал. Когда цинские войска блокировали факторию с суши, англичане высадили сюда десант и ввели в устье реки Сицзян два фрегата, на что китайские береговые батареи открыли заградительный огонь. Твёрдость цинской стороны, боязнь вызвать вооружённый конфликт и тем самым надолго сорвать коммерцию своих соотечественников заставили Нэпира покинуть китайскую территорию, после чего власти Лянгуана возобновили торговлю.
В конце 1836 — начале 1837 годов произошло новое обострение англо-китайских отношений в Гуанчжоу. Начиная с 1837 года Англия стала постоянно держать в прибрежных водах провинции Гуандун свои корабли. К концу 1830-х годов обстановка на юге Китая всё более накалялась. Лондонский кабинет, и в том числе министр иностранных дел Г. Палмерстон, окончательно склонились к силовому варианту «открытия» китайского рынка. Нужен был только более или менее убедительный повод.
Начало конфликта
Непосредственным поводом к началу военных действий послужила деятельность китайского императорского чрезвычайного уполномоченного Линь Цзэсюя, который в марте 1839 года потребовал от англичан и американцев в Гуанчжоу сдачи всего опиума, а когда те отказались подчиниться — блокировал войсками территорию иностранных факторий и отозвал с них китайский персонал. Опиумоторговцы и суперинтендант британской торговли Чарльз Эллиот были вынуждены сдать весь запас наркотика — более 19 тысяч ящиков и 2 тысячи тюков, которые были уничтожены по приказу Линь Цзэсюя. Когда «оскорблённые» англичане переселились в Макао, Линь Цзэсюй разрешил торговать в Гуанчжоу только тем из них, кто давал подписку об отказе провозить опиум. Поскольку англичане демонстративно игнорировали китайские законы, Линь Цзэсюй в августе блокировал нарушителей в Макао и вынудил их перебраться на свои корабли. Упрямством британских конкурентов воспользовались американцы для расширения своей коммерции в ущерб английской. Многие англичане стремились дать требуемые обязательства.
cэр Чарльз Эллиот
Чтобы не допустить этого, Чарльз Эллиот на свой страх и риск спровоцировал в сентябре и ноябре 1839 года несколько нападений британских судов на китайские военные джонки. Когда это не помогло, англичане согласились дать подписку о неучастии в контрабанде наркотика и прекратили вооружённые столкновения в устье Чжуцзяна. В конечном счёте Линь Цзэсюю удалось расколоть ряды британских и американских дельцов и возобновить внешнюю торговлю, резко сократив сбыт опиума на побережье Гуандуна. Первые успехи вскружили голову императору, и он решил поставить «варваров» на колени, объявив Китай с декабря 1839 года «закрытым» для всех коммерсантов из Англии и Индии. Все британские дельцы, их товары и корабли в январе 1840 года были удалены из Гуанчжоу. В Лондоне «закрытие» китайского рынка сочли благоприятным поводом для войны с Китаем.
Мощное лобби торговцев опиума заставило Британское правительство в апреле 1840 года объявить войну Китаю. В том же месяце флотилия из 40 кораблей с 4000 солдатами на борту покинула Индию в направлении Китая.
Силы сторон
Силы англичан
Британский экспедиционный корпус на момент отплытия из Индии состоял из 4-х полков.
18-й королевский Ирландский полк — 582 чел.
26-й Камеронский Ирландский полк — 806 чел.
37-й Герфордширский Ирландский полк — 764 чел.
49-й полк — 649 чел.
Две роты артиллерии (9-фунт. пушки и 12-фунт. гаубицы) — 213 чел.
ВСЕГО — 3014 человек.
Из индийских войск участвовали волонтеры: из армии Бенгальского президентства участвовал Волонтерский Бенгальский полк (689 чел.), из армии Мадрасского президентства отделение сапёров (324 чел.). Также имелось артиллерийское подразделение — 67 человек, итого индийских частей — 1080 человек.
В целом, сухопутные силы достигали 4094 человека, не считая обслуживающего персонала.[1]
Силы Цинской империи
На момент начала войны в вооружённых силах империи Цин числилось 220 тысяч человек в составе маньчжурской «восьмизнамённой армии» и 660 тысяч человек в составе набираемых из этнических китайцев «войск зелёного знамени». Эти силы были разбросаны по всей стране, и уже 35 лет (после подавления восстания секты «Учение белого лотоса») не принимали участия в боевых действиях против организованного противника, в лучшем случае выполняя полицейские или контрпартизанские функции.
Ход войны
Обстрел китайских джонок
Первое боевое столкновение произошло уже 3 ноября 1839 г. — обстрел английским флотом китайских судов в устье реки Сицзян. Начало собственно войны задержалось до июля 1840 г., до получения приказа из метрополии и подготовки флота.
Основой тактики английской стороны был маневр флотом (вдоль побережья Восточно-Китайского моря, вверх от дельты Янцзы до Императорского канала), бомбардировка укреплений линейными кораблями с последующим быстрым десантом, а также блокада Императорского канала (одной из главнейших транспортных артерий страны). Все сухопутные действия англичан не отдалялись от моря или рек и велись с поддержкой флота. Основой тактики китайской армии была оборона укреплённых крепостей, оснащённых многочисленной, хотя и устаревшей артиллерией, устройство заграждений на реках (затопление гружёных камнями судов), атаки английского флота брандерами.
В ходе войны английские войска продемонстрировали значительное превосходство своего флота и артиллерии, высокую манёвренность и организацию. Китайские войска, в том числе и элитные маньчжурские отряды, не смогли оказать серьёзного сопротивления, что было вызвано недостаточным владением артиллерией (особенно полевой), слабостью общевойсковой подготовки и низким моральным духом армии. Большинство крупных сражений в ходе войны происходили при относительно небольших потерях со стороны англичан убитыми и ранеными, однако более значительные потери последние несли от жаркого климата и тропических болезней (особенно в частях, прибывших непосредственно из метрополии). Потери китайской армии были значительно крупнее.
Начальный этап войны
В июне 1840 года эскадра адмирала Джорджа Эллиота (брат Чарльза Эллиота) с экспедиционным корпусом на борту прибыла в устье реки Чжуцзян и блокировала его. В июле англичане захватили у берегов провинции Чжэцзян архипелаг Чжоушань, учинив там грабежи и насилия. Только после этого в Пекине осознали военную опасность и приняли меры по обороне побережья.
«Варвары» подходят к столице
Оставив большинство судов и гарнизон на архипелаге Чжоушань, английская эскадра отплыла на север — в Жёлтое море, поочерёдно блокируя китайские порты. В августе она пересекла Бохайский залив, вошла в устье реки Байхэ и бросила якорь у фортов Дагу, прикрывавших подступы к Тяньцзиню. Император, испуганный появлением «варваров» так близко к Пекину, пошёл на переговоры с Эллиотом. Их вёл Цишань — наместник столичной провинции Чжили. В переданной ему ноте Палмерстона содержались следующие требования: возмещение стоимости уничтоженного опиума, погашение долгов компании «Гунхан» английским коммерсантам, принесение извинений Ч.Эллиоту, передача Англии одного или двух островов у побережья, возмещение Лондону военных расходов. Стремясь как можно скорее удалить «варваров» подальше от Пекина, Цишань обещал адмиралу принять большинство требований, если переговоры будут перенесены в Гуандун. Поверив этим обещаниям, Дж. Эллиот отвёл эскадру на юг.
«Чуаньбийская конвенция»
По приказу императора была возобновлена торговля с англичанами, прекращена борьба с опиумом, и со своих постов был снят Линь Цзэсюй, сделанный «козлом отпущения», а позже отправленный в ссылку. В декабре 1840 года в Гуанчжоу возобновились англо-китайские переговоры. На них Цишань, назначенный наместником Лянгуана (в это наместничество входили территории провинций Гуандун и Гуанси) вместо Линь Цзэсюя, принял все требования Пальмерстона, кроме одного — официальной передачи Англии острова Сянган (Гонконг). Тем временем к императору вернулась былая воинственность. Он запретил оплачивать уничтоженный опиум, отдавать «варварам» острова, и двинул в Гуандун крупные подкрепления. Тогда англичане в начале января 1841 года взяли штурмом форты Чуаньби, прикрывавшие путь к Гуанчжоу по реке Чжуцзян, и повели наступление на форт Хумэнь. Узнав об этом, император 29 января объявил войну Англии и двинул в Гуандун дополнительные войска. Между тем перепуганный Цишань возобновил переговоры с Ч.Эллиотом и подписал с ним так называемую «Чуаньбийскую конвенцию», удовлетворявшую все требования англичан. В докладе же императору Цишань пошёл на обман, скрыв согласие на уплату денег за наркотики и передачу Англии острова Гонконг, над которым был тут же поднят британский флаг. Когда обман вскрылся, император в бешенстве приказал арестовать предателя. Чуаньбийская конвенция потеряла свою силу.
Возобновление войны. Выкуп Гуанчжоу и прекращение боевых действий
Война возобновилась, и в феврале 1841 года британские войска штурмом взяли форт Хумэнь, эвакуировав при этом гарнизон с архипелага Чжоушань. Через три месяца племянник императора Ишань, назначенный командующим гуандунскими войсками, стянул из соседних провинций армейские силы, и начал в мае наступление на англичан, кончившееся поражением китайского флота. Противник перешёл в наступление, захватил форты к северу от Гуанчжоу и вынудил войска Ишаня спешно укрыться за его крепостными стенами. Британская артиллерия обстреливала город, где не хватало воды и продовольствия. Пав духом, Ишань 26 мая запросил перемирия, после чего обе стороны подписали «Соглашение о выкупе Гуанчжоу». Оно предусматривало отвод войск от Гуанчжоу, выплату англичанам контрибуции и возврат китайцам фортов. По выполнении всех условий Соглашения боевые действия прекратились.
Лондон готовит новый удар
В Пекине решили, что война окончилась, и пошли на вывод войск из приморских районов и возобновление англо-китайской торговли. Между тем Лондон не ратифицировал Чуаньбийскую конвенцию, пересмотрев свою стратегию в отношении Китая. Было решено перенести главный удар в район нижнего течения Янцзы и перерезать Великий канал, изолировав тем самым Пекин и Чжили от центральных провинций, то есть от житницы Китая. Затем должен был последовать удар по району Тяньцзинь-Пекин. Из Англии была послана новая эскадра с десантными войсками под командованием дипломата и генерала Г.Поттинджера.
Десанты англичан и зимовка войск в Китае
В августе 1841 года экспедиционные силы прибыли к побережью Фуцзяни, взяли штурмом форты острова Гулансюй у Сямэня и на время овладели самим городом. В сентябре англичане подошли к архипелагу Чжоушань и после шестидневных упорных боёв снова овладели им. Высадившись в провинции Чжэцзян, британские войска в октябре без боя заняли города Чжэньхай и Нинбо, где и расположились на зимних квартирах. Приказом императора в Чжэцзян были стянуты большие силы под командованием Ицзина — императорского племянника. Однако их наступление на позиции «варваров» в марте 1842 года окончилось полной неудачей и деморализовало цинские войска. Ситуация осложнялась появлением в китайских водах военных эскадр США и Франции, а также обострением внутреннего кризиса Цинской империи. В Пекине решили пойти на «умиротворение варваров», но Поттинджер стремился не вести переговоры, а продиктовать волю Лондона после овладения стыком Янцзы и Великого канала.
Решающее наступление британских войск
В мае англичане, после семимесячного пребывания в провинции Чжэцзян, оставили зимние квартиры и, сломив сопротивление гарнизона крепости Чжапу, перенесли боевые действия в провинцию Цзянсу. В июне в ходе упорных боёв они взяли Усун, а Баошань и Шанхай сдались им без единого выстрела. Встретив стойкую оборону у Сунцзяна, экспедиционный корпус двинулся вверх по Янцзы. В середине июля он вышёл на пересечение Янцзы с Великим каналом и без боя овладел Гуачжоу, перерезав основной путь доставки продовольствия в столицу. Затем, после двухдневных кровопролитных боёв и больших потерь, был взят крупный город Чжэньцзян у входа из Янцзы в южную часть канала. Отметая настойчивые просьбы цинских сановников о переговорах, англичане в начале августа подошли к Нанкину, угрожая ему штурмом. Здесь, под стенами южной столицы Китая, Поттинджер фактически продиктовал запуганным чрезвычайным императорским эмиссарам Циину и Илибу условия мира. 29 августа 1842 года на борту английского военного корабля «Корнуэллс» был подписан так называемый «Нанкинский договор».
Результат войны
Результатом войны стала победа Великобритании, закреплённая Нанкинским договором от 29 августа 1842 г., выплата империей Цин контрибуции в размере 15 000 000 серебряных лян (21 000 000 долларов), передача Великобритании острова Гонконг и открытие китайских портов для английской торговли. Английская корона получила гигантский источник дохода путем продажи опиума.
Первая опиумная война стала началом длительного периода ослабления государства и гражданской смуты в империи Цин, что привело к закабалению страны со стороны европейских держав и принудительной наркоманизации населения. Так в 1842 году население империи составляло 416 118 200 человек, из них 2 млн. — наркоманов, в 1881 году —369 183 000 человек, из них 120 млн. — наркоманов.[2]
Вторая опиумная война — война между Великобританией и Францией, с одной стороны, и Цинской империей с другой стороны, продолжавшаяся с 1856 по 1860 год.
Предпосылки
В 1851—1864 гг. в империи Цин шла гражданская война. Ослабление маньчжурской имперской власти после Первой опиумной войны стало переломным моментом в истории этого государства. На территории империи Цин образовалось Тайпинское государство, с которым маньчжурское правительство вело изнурительную борьбу.
На первых порах гражданской войны иностранные торговцы и миссионеры сочувствовали тайпинам.
Формально Великобритания, Франция, США на первоначальном этапе тайпинского восстания соблюдали нейтралитет. Однако, на самом деле они уже в 1854 г. попытались использовать Гражданскую войну в своих целях. Дипломатические представители Великобритании, Франции и США предъявили маньчжурскому императору совместное требование о перезаключении договоров 1842—1844 гг. Державы требовали себе права неограниченной торговли на всей территории Китая, допущения своих постоянных послов в Пекин, официального права торговать опиумом. Цинское правительство отклонило эти требования, но к открытому конфликту это не привело, так как военные силы Великобритании в это время были связаны в войнах с Россией, Ираном и Индией.
Повод
Когда Великобритания, Франция и Россия освободили свои силы после Крымской войны, британцы стали искать повод для развязывания военного конфликта в империи Цин. Такой повод нашёлся — это было задержание китайскими властями английского судна «Эрроу», занимавшегося контрабандной торговлей.
8 октября 1856 года китайские чиновники взошли на борт лорчи Arrow («Эрроу»), китайского корабля, (порт приписки — Гонконг) и плывшего под флагом Великобритании. Существовало подозрение, что этот корабль занимается пиратством, контрабандой и торговлей опиумом. Двенадцать человек было арестовано и, несмотря на требования Великобритании, они не были выпущены на свободу. После этого инцидента Великобритания объявила войну империи Цин.
Ход войны.
В конце октября 1856 г. британская эскадра подвергла бомбардировке порт Гуанчжоу. В начале 1857 г. в военных действиях также участвовали американские корабли. Вскоре к Англии присоединилась и Франция.
1860 объединенная англо-французская армия вновь развернула военные операции на Ляодунском полуострове и в северном Китае, захватила Тяньцзинь. В решающем сражении, в конце сентября, под Пекином англо-французская артиллерия разгромила маньчжуро-монгольскую конницу. Путь на Пекин был открыт. Неподготовленные к войне цинские войска были полностью разбиты. Кроме того, цинское государство было к этому времени полностью обескровлено продолжавшимся Тайпинским восстанием.
Результаты
24-25 октября 1860 г. был подписан Пекинский договор, по которому цинское правительство согласилось выплатить Великобритании и Франции 8 миллионов лянов контрибуции, открыть для иностранной торговли Тяньцзинь, разрешить использовать китайцев в качестве рабочей силы (кули) в колониях Великобритании и Франции. К Великобритании с этого момента переходила южная часть Цзюлунского полуострова подробная информация тут http://militera.lib.ru/h/butakov_tizengauz/index.htmlОТВЕТ 3
Народное движение в Китае середины 19 века ( тайпинское движение )
Тайпинское восстание (1850—1864) — крестьянская война в Китае против маньчжурской империи Цин, в состав которой входил Китай, и иностранных колонизаторов. Лидером восстания был христианин Хун Сюцюань, который создал Тайпинское Небесное Царство ( кит. упр. 太平天囯 , пиньинь: Tàipíng Tiān Guó, палл.: Тайпин тянь го) — независимое китайское государство, существовавшее одновременно с маньчжурской империей Цин. Само название «Тайпин» означает «Великое Спокойствие» и перекликается с раннедаосской школой Тайпиндао времён Ханьской империи. Тайпинское государство занимало значительную часть южного Китая, под его юрисдикцией находилось около 30 миллионов человек. Тайпины пытались проводить радикальные социальные преобразования, замену традиционных китайских религий на специфическое «христианство», при этом Хун Сюцюань считался младшим братом Иисуса Христа. Тайпинов называли «длинноволосыми» ( кит. упр. 長毛 , пиньинь: cháng máo, палл.: чан мао), так как они отвергали косы, принятые в государстве Цин маньчжурами, их также называли волосатыми бандитами ( кит. упр. 髮賊 , пиньинь: Fà Zéi, палл.: фа цзэй).
Тайпинское восстание вызвало череду местных восстаний в других частях империи Цин, которые боролись против манчжурских властей, нередко провозглашая собственные государства. В войну ввязались также иностранные государства. Положение в стране стало катастрофическим. Тайпины заняли крупные города (Нанькин и Ухань), сочувствующие тайпинам восставшие заняли Шанхай, предпринимались походы на Пекин и в другие части страны.
Тайпины были подавлены цинской армией при поддержке англичан и французов. Война привела к огромному количеству жертв — по оценкам, от 20 до 30 миллионов человек. Мао Цзэдун рассматривал тайпинов как революционеров-героев, поднявшихся против коррумпированной феодальной системы. Материалы и свидетельства тайпинского восстания собраны в Музее истории тайпинов в Нанкине.
От Цзиньтяньского восстания до Тайпин Тяньго
Тайпинское восстание вспыхнуло в провинции Гуанси летом 1850. Идейным вождём восставших был сельский учитель Хун Сюцюань, организовавший религиозно-политическое «Общество поклонения Небесному Владыке» (Байшандихуэй). В его основе лежала смесь христианства, конфуцианства, даосизма и буддизма. Из всего этого он вывел идею всеобщего братства и равенства людей, выраженную в форме создания «небесного государства великого благоденствия» — Тайпин тяньго (отсюда название восстания).
Цзиньтяньское восстание и создание правительства Тайпин Тяньго
Летом 1850 года Хун Сюцюань счёл обстановку в стране благоприятной для восстания, и приказал 10 тысячам своих последователей сконцентрироваться в районе села Цзиньтянь уезда Гуйпин на юге провинции Гуанси. Сюда прибыли отряды Ян Сюцина, Сяо Чаогуя и Вэй Чанхуэя. Данное событие известно как Цзиньтяньское восстание. Оно послужило началом Крестьянской войны 1850—1868 годов. В августе в район Цзиньтянь пробился с четырёхтысячным отрядом Ши Дакай.
К ноябрю 1850 Хун Сюцюань и его соратники Ян Сюцин, Ши Дакай, Фэн Юньшань, Сяо Чаогуй, Вэй Чанхуэй и другие собрали 20-тысячное войско и начали военные действия против правительственных войск под лозунгом борьбы за равенство. Последователи Хун Сюцюаня продавали своё имущество, а вырученные деньги сдавали в «священные кладовые» в Цзиньтяне. Отсюда повстанцы и члены их семей получали продовольствие и одежду по общим нормам. Была установлена строгая дисциплина и создана военная организация, тем самым религиозная секта превратилась в повстанческую армию. Мужчины и женщины жили в отдельных лагерях, и общение между ними не допускалось. Повстанцы носили красные повязки на головах и в знак неповиновения маньчжурам отпускали длинные волосы. Силы повстанцев быстро росли, и в конце 1850 года они нанесли несколько поражений цинским войскам. 11 января 1851 года, в день рождения Хун Сюцюаня, в Цзиньтяне было объявлено о вооружённом выступлении против Маньчжурской династии для создания Небесного государства Великого благоденствия. Хун Сюцюаня стали именовать Тянь-ван («Небесный князь»).
В 1851 году тайпины отбили новые атаки правительственных войск и двинулись на север Гуанси. 27 августа 1851 повстанцы штурмом овладели крупным городом Юнъань, где создали своё правительство. Реальную власть сконцентрировал в своих руках Ян Сюцин, принявший титул Дун-ван («Восточный князь»); он возглавил армию и административное управление. Сяо Чаогуй получил титул Си-ван («Западный князь»), Фэн Юньшань — Нань-ван («Южный князь»), Вэй Чанхуэй — Бэй-ван («Северный князь»), Ши Дакай — И-ван («Князь-помощник»). Высокие военные и чиновничьи ранги получили рудокоп Цинь Жиган, шэньши Ху Ихуан, речной пират Ло Даган и другие лидеры повстанцев.
Принципы организации тайпинской армии
Тайпины создали сильную армию с железной дисциплиной. Её бойцы строго следовали приказам командиров и десяти христианским заповедям. Тайпинскую армию отличали гуманное отношение к местному населению, отсутствие грабежей, жестокости и произвола по отношению к простолюдинам. В «христианской» армии тон задавали религиозные фанатики и аскеты. Они запрещали сношения мужчин с женщинами, азартные игры, вино, курение опиума и проституцию. Тайпинская армия, опираясь на поддержку населения, разбила немало соединений цинских войск и частично вооружилась за счёт военных трофеев; позже тайпины организовали собственное производство оружия и снаряжения.
На всём пути повстанцы громили правительственные учреждения, убивали всех маньчжуров и крупных чиновников-китайцев, а также тех, кто активно выступал против повстанцев. Последователи Хун Сюцюаня конфисковывали их имущество, облагали контрибуцией «богачей», сурово наказывая тех, кто не хотел её платить. Тайпины стремились заручиться поддержкой простого люда и карали за попытки грабить его. Нередко они выделяли крестьянам продовольствие и часть имущества, конфискованные у своих врагов и «богачей», обещали освободить население на три года от налоговых тягот, поэтому крестьянство и городская беднота поначалу поддерживали тайпинов.
Прорыв к Янцзы и создание Тайпинского государства
Сорокатысячная цинская армия блокировала район Юнъаня. В апреле 1852 тайпины вырвались из окружения и двинулись на север. Правительственные войска смогли отстоять лишь Гуйлинь — главный город провинции Гуанси. Развивая наступление, повстанцы вступили в провинцию Хунань, где к ним примкнуло до 50 тысяч новых бойцов. 13 декабря тайпины без боя взяли Юэчжоу, где захватили арсеналы с оружием. Выйдя здесь к Янцзы, они создали свой речной флот. На судах по Янцзы и по её берегу армия Хун Сюцюаня направилась на восток — в провинцию Хубэй, обрастая тысячами новых добровольцев.
В конце 1852 — начале 1853 года тайпины вошли в Ханьян, и после ожесточённых боёв овладели Ханькоу (27 декабря 1852 года) и Учаном (13 января 1853 года), заняв таким образом всё трёхградье Ухань. Эта блестящая победа подняла на борьбу хубэйскую бедноту. Численность тайпинской армии составила полмиллиона человек, а флот насчитывал 10 тысяч джонок. Успехи повстанцев, и особенно занятие ими Уханя, вызвали растерянность цинского правительства. Однако вожди тайпинов не использовали благоприятного момента для организации наступления на север — на Пекин, вместо этого их армия в феврале продолжала наступление на восток. По суше и по Янцзы победители двинулись далее — в провинцию Аньхой. Взяв 24 февраля 1853 года без боя Аньцин — главный город этой провинции — они стали обладателями богатых боевых трофеев. 19-20 марта 1853 года войска Хун Сюцюаня победоносно штурмовали Нанкин, где вырезали около 20 тысяч маньчжуров и членов их семей. К моменту взятия Нанкина силы повстанцев составляли 1 миллион солдат. Вскоре тайпины вступили в Чжэньцзян (30 марта 1853 года) и Янчжоу (1 апреля 1853 года), перерезав тем самым Великий канал. Нанкин был переименован в Тяньцзин («Небесная столица») и превращён в главный город Тайпин Тяньго.
Наивысший подъём восстания
Тайпинское государство
Номинальной главой Небесного государства и абсолютным монархом являлся Хун Сюцюань. По прибытии в Нанкин он удалился от мирских дел, занимался только религиозными вопросами и безвыездно пребывал в своём роскошном дворце. Ещё до обоснования в Нанкине он передал всю военную и административную власть Ян Сюцину. Считалось, что Ян Сюцин обладал даром «воплощать дух божий» и изрекать волю Бога. Ему были подчинены остальные князья, лишённые права непосредственно сноситься с Хун Сюцюанем. Встав у кормила правления, Ян Сюцин показал себя энергичным, умным и волевым правителем, но с замашками заносчивого самодержца.
Обосновавшись в Нанкине и объявив его своей столицей, тайпинское руководство обнародовало свою программу, названную «Земельной системой небесной династии», которая должна была стать своеобразной конституцией тайпинского государства. В соответствии с принципами утопического «крестьянского коммунизма» в ней провозглашалось полное уравнение всех членов китайского общества в сфере производства и потребления. Тайпины хотели отменить товарно-денежные отношения, но понимая, что без торговли, хотя бы с иностранными державами, пока не обойтись, они учредили специальную должность уполномоченного по торговым делам — «Небесного компрадора». Трудовая повинность объявлялась обязательной для всех жителей. Тайпины нетерпимо относились к традиционным китайским религиям, уничтожали даосские и буддистские книги. Физически истреблялись представители прежних господствующих слоёв, была распущена старая армия, отменена система сословий и рабский уклад. Основной административной и военной единицей являлась община-взвод, состоявшая из 25 семей. Высшей организацией являлась армия, в которую входило более 13000 семей, каждая из которых должна была выделить одного человека в армию. Но несмотря на ярко выраженные военизированный характер этой системы, в ней имелись и демократические начала. Все командиры взводов избирались народом, женщины были уравнены в правах с мужчинами, запрещался древний обычай бинтования ног у девочек. Тайпины запретили на контролируемых территориях курение опиума, табака, употребление спиртных напитков и азартные игры. В городах тайпины разрушали казённые предприятия как символ власти ненавистных захватчиков-маньчжуров: например, взяв Нанкин, они уничтожили крупнейшие в Китае императорские шёлковые мануфактуры, в Цзиндэчжэне разрушили императорские печи для обжига «дворцового» фарфора.
Влияние тайпинских успехов на внутреннее положение Китая
Военные успехи тайпинов и создание ими своего государства в долине Янцзы нанесли тяжёлый удар маньчжурскому режиму. При приближении тайпинов местные чиновники, забирая казну, бежали из городов, бросая их на произвол судьбы. Маньчжурская династия утратила власть на большой территории — в долине Янцзы, а позже и в других регионах. Цинское правительство испытывало большие финансовые трудности, вызванные отпадением богатейших районов в Центральном Китае, резким сокращением налоговых поступлений и огромными военными расходами на подавление Крестьянской войны тайпинов и других народных движений. Всё это существенно осложнялось выкачкой из страны серебра, шедшего за границу на оплату опиума.
Бюджетный дефицит правительство старалось восполнить за счёт усиленного выпуска денежных знаков, предназначенных к хождению наравне с серебром и медной монетой. Казна с 1853 года начала печатать бумажные ассигнации гуаньпяо и баочао, не обеспеченные запасами звонкой монеты (гуаньпяо имели серебряный, а баочао — медный номинал). Для внедрения в сферу обращения не обеспеченных серебром и медью ассигнаций правительство создало сеть особых казённых «денежных лавок». Однако недоверие деловых кругов и населения к обесцененным ассигнациям и конкуренция частных меняльных лавок и ломбардов привели к закрытию «денежных лавок». Уже в 1861 году правительство было вынуждено прекратить бумажно-денежную эмиссию, так как к этому времени казённые платежные обязательства потеряли всякую покупательную способность.
Оказавшись перед лицом военного краха и финансового банкротства, цинское правительство пошло на дополнительное налогообложение. В 1853 году был введён чрезвычайный военный налог на перевозку товаров внутри страны (лицзинь), вместе с тем не был отменён старый налог на перевозку товаров внутри страны (чангуаньшуй). Боясь обострения крестьянской войны, династия Цин пошла на отмену ряда запретов и снижение фискальных требований к провинциям.
Создание частных китайских войск
Когда вскрылась полная неспособность маньчжурских «восьмизнамённых» и набираемых из китайцев «зеленознамённых» войск сражаться с повстанцами, на помощь гибнущей маньчжурской династии пришли китайские шэньши и крупные землевладельцы Центрального Китая, взявшие борьбу с «длинноволосыми разбойниками» в свои руки. Поскольку официальное сельское ополчение (сянъюн) оказалось беспомощным перед крестьянской армией, враги тайпинов сделали ставку на частные дружины (туаньлянь). На их основе цинский сановник Цзэн Гофань у себя на родине в провинции Хунань в 1852 году создал «Сянскую армию» (Сян — река на территории провинции Хунань). «Хунаньские молодцы» — хорошо вооружённые, специально подобранные и профессионально обученные — стали опасными противниками тайпинов. Сянская армия обрела свой речной флот, а её численность доходила до 50 тысяч бойцов. Вслед за этим в 1853 году возникла «Хубэйская армия» под командованием Ху Линьи.
В 1854 году цинское правительство приказало войскам Цзэн Гофаня и Ху Линьи направиться на восток — против Тайпинского государства. Ожесточённые бои между Сянской армией и тайпинами в 1854—1856 годах шли с переменным успехом. Цзэн Гофань в 1856 году со своей армией был окружён и блокирован тайпинами в Цзянси, и только начавшаяся резня в лагере повстанцев спасла его от разгрома. Зона господства — провинции Хунань и Хубэй — представляла собой идеальный плацдарм для борьбы с Тайпин Тяньго. Кроме того, провинции Хунань и Хубэй являлись житницей Китая, поставщиком риса и пшеницы, ставших в условиях гражданской войны своего рода «стратегическим сырьём». Сянская армия быстро набирала силу. Вокруг Цзэн Гофаня группировались чиновные, шэньшиские и помещичьи силы Центрального Китая. К концу 1850-х годов император, опасавшийся чрезмерного усиления этого опытного полководца и политика с его «хунаньскими молодцами», стал делать ставку на армии Северобережного и Южнобережного лагерей под Нанкином.
До 1853 года тайпины не закреплялись на территории, по которой они продвигались к Нанкину. В результате правительственные силы восстанавливали свою власть, расправляясь с жителями, подозреваемыми в сочувствии повстанцам. Несмотря на переполох в Пекине, вызванный падением Нанкина, правительство сумело ответить на успех тайпинов. В марте 1853 года 30-тысячная цинская армия во главе с Сян Жуном подошла с юго-запада к Нанкину и создала вблизи него сильно укреплённый т. н. «Южнобережный лагерь». В апреле другая «знамённая» армия под командованием Цишаня создала в окрестностях Янчжоу т. н. «Северобережный лагерь». Сковав тайпинские войска в районе Нанкина, цинским стратегам удалось ослабить их удар по Пекину.
Северный поход тайпинов
В мае 1853 года две тайпинские армии двинулись на захват Пекина. Одна из них не смогла пробиться на север и вернулась назад, в итоге наступление через провинцию Аньхой повели лишь корпуса Линь Фэнсяна, Ли Кайфана и Цзи Вэньюаня — всего около 30 тысяч бойцов. В июне тайпины разгромили цинские войска у Гуйдэ, но, не имея возможности переправиться через Хуанхэ, уклонились далеко на запад по её южному берегу. Осуществить переправу им удалось лишь в провинции Хэнань, западнее Кайфэна, причём часть войск не успела форсировать реку и отступила на юг. Продолжавшие Северный поход части после неудачной осады Хуайцина двинулись в сентябре 1853 года в провинцию Шаньси, а оттуда — в провинцию Чжили. Стремительным маршем они вышли в район Тяньцзиня, вызвав панику в Пекине. Началось бегство богатых и знатных маньчжуров из столицы, а император ещё раньше вывез свои сокровища в Маньчжурию. Однако крестьяне Северного Китая не были готовы примкнуть к тайпинам, к тому же они плохо понимали их южный диалект. Не присоединились к войскам Северного похода и няньцзюни.
Маньчжуры стянули к Тяньцзиню «восьмизнамённые» войска, монгольскую конницу и частные дружины. Цинские силы под командованием «знамённого» монгола князя Сэнгэринчи в несколько раз превысили численность повстанцев. Чтобы не подпустить их к Тяньцзиню, маньчжуры разрушили дамбы реки, затопив равнину. Наступившая суровая зима заставила тайпинов укрепиться в своих лагерях. Здесь южане-тайпины страдали от холода, нехватки провианта и постоянных атак превосходящих сил противника, особенно маньчжурской и монгольской конницы. В феврале 1854 года они оставили свои позиции южнее Тяньцзиня и с боями отступили на юг, теряя множество бойцов, в том числе замерзшими и обмороженными. При отступлении погиб Цзи Вэньюань.
После очередного прорыва из окружения тайпинам в мае удалось укрепиться в Ляньчжэне на Великом канале. К ним на помощь из Нанкина устремилась вторая армия численностью в 30 тысяч бойцов под командованием Цзэн Личана и Чэнь Шибао, посланная в январе Ян Сюцином. Ей навстречу из Ляньчжэня выступила кавалерия Ли Кайфана, тогда как пехота во главе с Линь Фэнсяном осталась в окружённом врагом городе. Шедшая им на выручку вторая армия тайпинов форсировала Хуанхэ, вошла в Шаньдун и после ожесточённых боёв овладела Линьцином. Однако, очутившись во вражеском кольце без провианта, войска Цзэн Личана и Чэнь Шибао оставили город и двинулись обратно на юг. Их корпуса действовали несогласованно, и вскоре были почти полностью истреблены Шаньдунской армией Бао Чао. После десятимесячной осады изнурённые голодом войска Линь Фэнсяна в марте 1855 года почти все погибли во время штурма Ляньчжэня, а их командующий был взят в плен. Прорвавшийся из окружения в Гаотане отряд Ли Кайфана снова попал в кольцо, и в мае капитулировал. Оба выдающихся тайпинских полководца в разное время были казнены в Пекине. Так закончился Северный поход.
Его неудача окрылила цинский лагерь и резко ухудшила положение Тайпин Тяньго. Самая опасная для маньчжурского господства угроза отодвинулась, и цинский режим выстоял. После поражения армий Северного похода и перехода Тайпин Тяньго к тактике активной обороны у тайпинов не было реальной возможности организовать ещё одно наступление на Пекин, наступил стратегический перелом в Крестьянской войне. Отныне тайпины фактически боролись не за ликвидацию династии Цин, а за сохранение и расширение Тайпинского государства.
Западный поход тайпинов
В мае 1853 года тайпины двинулись на многочисленных судах вверх по Янцзы. В июне они вернули себе утерянный ранее Аньцин, а к концу года — многие города и уезды провинции Аньхой. В феврале 1854 года 40-тысячная тайпинская группировка разгромила крупные цинские силы на подступах к Ханькоу и Ханьяну, овладела этими ранее оставленными городами, а также южной частью провинции Хубэй и северными районами провинции Хунань. Благодаря тому, что тайпинам постоянно приходилось перебрасывать свои войска на борьбы с Южнобережным и Северобережным лагерями в районе Нанкина, Сянской армии Цзэн Гофаня удалось в апреле 1854 года одержать победу над войсками и речной флотилией тайпинов у Сянтаня, а в июле выбить повстанцев из Юэчжоу. В октябре 1854 года тайпины были вынуждены без боя оставить Ухань, а в декабре в речном сражении с хунаньской флотилией у Тяньцззячжэня они потеряли 3 тысячи боевых судов.
Ситуация резко изменилась, когда сюда прибыли войска Ши Дакая. Зимой 1855 года они вновь отвоевали восточную часть провинции Хубэй, а весной — Ханьян и Учан. Ши Дакай двинул свои силы в Цзянси и к весне 1856 года занял более 55 её уездов. Таким образом, Западный поход оказался весьма успешным, и тайпинские армии повсеместно перешли в наступление. В апреле они наголову разгромили Северобережный лагерь, а в июне 1856 года войска Цинь Жигана и Ши Дакая одержали полную победу над армией Южнобережного лагеря, после чего её командующий Сян Жун покончил с собой. Блокада Нанкина была ликвидирована. Территория Тайпин Тяньго существенно расширилась и на время стабилизировалась.
[править]Цепная реакция восстаний вокруг Государства тайпинов
Победоносный поход тайпинов в долину Янцзы вызвал целую цепную реакцию восстаний, в том числе довольно крупных. В результате империя Цин была вынуждена вести гражданскую войну на многих фронтах сразу, распыляя силы.
В конце 1852 года началось Восстание няньцзюней, охватившее ряд северных провинций Китая и оттянувшее на себя значительные цинские силы.
В приморских провинциях широкомасштабную вооружённую борьбу против маньчжурского режима начали тайные общества. В мае 1853 года на юге провинции Фуцзянь подняло восстание общество «Сяодаохуэй» («Общество малых мечей») во главе с богатым купцом Хуан Дамэем и Хуан Вэем. Повстанцы захватили ряд городов, в том числе Сямэнь, и провозгласили восстановление династии Мин. Одновременно выступили члены общества «Хунцяньхуэй» («Общество красной монеты») под руководством Линь Цзюня. После двухмесячных ожесточённых боёв цинские войска в октябре ворвались в Сямэнь; Хуан Дамэй был схвачен и убит, а Хуан Вэй с повстанческой эскадрой ушёл на архипелаг Пэнху в Тайваньском проливе, где продолжал борьбу в течение пяти лет. Отряды Линь Цзюня, перешедшие к партизанской борьбе в горах южной Фуцзяни, были разгромлены в 1858 году.
В сентябре 1853 года члены «Сяодаохуэй» под предводительством Лю Личуаня подняли восстание в ряде уездов Цзянсу. При поддержке местного населения они без боя заняли Шанхай (за исключением иностранного сеттльмента) и создали 20-тысячное повстанческое войско. Лю Личуань объявил себя сторонником тайпинов. Повстанцы основали здесь Да Мин Тайпин Тяньго («Великое Минское Небесное государство Великого благоденствия»). Почти полтора года бойцы Лю Личуаня обороняли Шанхай от цинских войск, получавших поддержку из иностранного сеттльмента. В январе 1855 года отряд французских войск при поддержке артиллерии безуспешно пытался захватить Шанхай. К февралю положение в осаждённом городе резко ухудшилось, не хватало боеприпасов и продовольствия. Прорвав блокаду, одна часть восставших присоединилась к тайпинам, другая отступила в Цзянси. В боях под Шанхаем погиб Лю Личуань. Цинские войска учинили в городе кровавую расправую над мирным населением.
С лета 1854 года в провинции Гуандун началось Восстание красноголовых. В руках повстанцев оказались многие окружные и уездные города, а общая численность восставших достигла нескольких сотен тысяч. на сторону восставших перешла цинская речная флотилия. Борьба перекинулась в провинцию Гуанси. Осенью 1855 года «красноголовые» создали в Гуанси повстанческое «Государство Великих Свершений» («Да Чэн го») со столицей в Сюньчжоу. Если провинция Гуандун была в целом очищена правительственными силами от повстанцев к концу 1855 года, то в Гуанси до осени 1861 года существовала стабильная база антицинской борьбы.
Несмотря на подавление цинскими войсками трёх крупных восстаний — на юге Фуцзяни, в Шанхае и в Гуандуне — борьба тайных обществ против «северных варваров» продолжалась, создавая новые очаги восстаний. К крестьянским войнам и повстанцам тайных обществ присоединилось национально-освободительное движение неханьских народов и религиозных меньшинств против маньчжурского ига. В 1855 году взялись за оружие мяо в Гуйчжоу, а с 1858 года там восстали хуэйцзу. В 1856 году поднялись на борьбу мусульмане в Юньнани, создавшие в западной части провинции своё государство. Все эти периферийные восстания отвлекали значительные цинские силы от фронтов Крестьянской войны тайпинов, помогая их государству выстоять и одерживать победы на поле боя.
В начале 1860-х годов ареной массовой вооружённой борьбы стала провинция Сычуань. Осенью 1859 года в её южные районы вторгся отряд повстанцев из соседней провинции Юньнань, к ним присоединились члены местных тайных обществ. Число повстанцев стремительно росло за счёт крестьян, ремесленников, рабочих соляных промыслов и бедноты, и вскоре достигло 300 тысяч человек. заняв ряд уездов на юге Сычуани, восставшие двинулись в центральные районы провинции, овладели многими мелкими и средними городами. Однако в Сычуани повторился вариант начального этапа гуандунского «восстания красноголовых»: отсутствовала прочная территориальная база, не было стабильной повстанческой власти, не сложилось единого руководства. Среди сычуаньцев не оказалось талантливых организаторов и полководцев, они не сумели использвоать своё численное превосходство. Всё это предопределило разгром повстанцев по частям. К концу 1862 года последние отряды повстанцев либо были разгромлены, либо ушли в провинцию Шэньси.
Международная ситуация
Международная ситуация в 1856—1860 годах оставалась крайне выгодной для Тайпин Тяньго. В своей внешней политике тайпины выступали за равноправие и взаимовыгодную торговлю с западными державами; на территории Тайпин Тяньго была запрещена лишь торговля опиумом. Западные державы поначалу стремились использовать борьбу между тайпинами и цинским правительством в своих интересах. Англия, Франция и США заняли выжидательную позицию, и через своих представителей, посетивших Нанкин в 1853—1854 годах, заявили о нейтралитете. В тот период они не сомневались в конечной победе над маньчжурами, и буржуазия Запада связывала с этим надежду на окончательный слом политики изоляции Китая и полное открытие его рынка.
Ставка на победу тайпинов при явном ослаблении маньчжурского режима, в свою очередь, побудила державы поторопиться с нанесением очередного удара по династии Цин. Воспользовавшись инцидентом с лодкой «Arrow», Великобритания, а затем и Франция объявили войну Китаю. В 1856—1860 годах силы маньчжурского правительства были отвлечены ещё и на участие во Второй Опиумной войне.
Раскол в среде тайпинов
К середине 1850-х годов лагерь тайпинов оказался ослаблен изнутри противоречиями между «старыми братьями», или «старой армией» (то есть выходцами из провинций Гуанси и Гуандун), и «новыми братьями» — уроженцами центральных провинций. «Старые братья», в свою очередь, раздирались враждой между гуансийцами и гуандунцами. До 1856 года первые во главе с Ян Сюцином притесняли вторых, а главой гуандунцев фактически был Хун Сюцюань. Внутри самих гуансийцев враждовали между собой две группировки — Ян Сюцина и Вэй Чанхуэя. Определяющей здесь была межземляческая рознь, но большое значение имели и личные качества вождей. Самовластие, деспотизм и высокомерие Ян Сюцина восстановили против него остальных князей и их родню. «Восточный князь» задумал сосредоточить в своих руках помимо реальной ещё и номинальную власть. В июле 1856 года он пошёл на публичное унижение «Небесного князя», заставив его, как и всех остальных, воздавать себе здравицу как государю. Боясь потерять власть, Хун Сюцюань вызвал в Нанкин Вэй Чанхуэя с его войском.
В ночь на 2 сентября 1856 года солдаты «Северного князя» осуществили военный переворот. В ходе этой кровавой резни были убиты Ян Сюцин, весь его двор и родня. Вэй Чанхуэй и Цин Жиган за недолгое пребывание у власти перебили до 30 тысяч человек — сторонников «Восточного князя», а также всю семью Ши Дакая, восстановив против себя большинство тайпинов. Видя новую угрозу своему трону, Хун Сюцюань велел казнить Вэй Чанхуэя и Цин Жигана, что и было осуществлено после двухдневных стычек в Нанкине. В конце ноября в столицу прибыл Ши Дакай. Поставленный Хун Сюцюанем во главе государства и армии, Ши Дакай на время стабилизировал положение в столице и на фронтах, остановив наступление армии Цзэн Гофаня в долине Янцзы. Однако боявшийся потерять власть Хун Сюцюань вскоре фактически отстранил Ши Дакая от руководства. Власть перешла к гуандунской группировке во главе с семейством Хун (братьям Хун Сюцюаня и его фаворитам). Это привело к расколу с группировкой Ши Дакая и его армией. В июне 1857 года, опасаясь за свою жизнь, Ши Дакай бежал из Нанкина. Со своим более чем стотысячным войском он ушёл сначала в провинцию Аньхой, а затем в Цзянси. С этого времени войско Ши Дакая действовало самостоятельно и навсегда порвало связи с государством Хун Сюцюаня.
Новые тайпинские полководцы
Гибель Ян Сюцина и его сторонников — закалённых бойцов, составлявших костяк администрации и военного командования, а также уход армии Ши Дакая заметно ослабили Тайпин Тяньго, чем не замедлили воспользоваться его противники. Уже в конце 1856 года цинские войска почти повсеместно перешли в наступление. 19 декабря они окончательно захватили трёхградье Ухань, а также ряд других городов и районов. Войска Тайпин Тяньго были вынуждены перейти к обороне. С этого времени главными силами Тайпин Тяньго руководили замечательные военачальники — Ли Сючэн и Чэнь Юйчэн.
Ли Сючэн прошёл в повстанческой армии путь от простого солдата до полководца, получившего титул «Верного князя» (Чжун-ван). После убийства Ян Сюцина и ухода из Нанкина Ши Дакая Ли Сючэн стал наиболее выдающимся военным руководителем Тайпин Тяньго. Чэнь Юйчэну был пожалован титул «Героического князя» (Ин-ван). Сражаясь к югу и северу от Янцзы, войска Лю Сючэна и Чэнь Юйчэна наносили удары по вражеским армиям, стремившимся сжать кольцо окружения вокруг тайпинской столицы. Однако разобщение боевых сил тайпинов резко ослабило оборонные возможности Тайпин Тяньго. Цинские войска, перейдя в наступление, осенью и зимой 1857 года захватили крепости Хукоу, Чжэньцзян (27 декабря 1857 года) и Гуачжоу. В январе 1858 года они подошли к Нанкину и восстановили Южнобережный укреплённый лагерь. Одновременно был создан новый Северобережный лагерь — на этот раз в районе Пукоу, в результате чего Небесная столица попала в клещи. В мае Сянская армия штурмом взяла Цзюцзян; армия Цзэн Гофаня успешно наступала в Цзянси, а её флот господствовал на Янцзы. Территория Тайпин Тяньго резко сократилась.
В этой критической ситуации в полной мере проявился выдающийся организаторский и полководческий талант Ли Сючэна. наладив координацию между тайпинскими армиями, он двинул их в контрнаступление. 25-26 сентября 1858 года войска Ли Сючэна и Чэнь Юйчэна наголову разгромили цинские войска в районе Пукоу и ликвидировали Северобережный лагерь, прорвав блокаду Нанкина. Чтобы спасти положение, Сянская армия устремилась в центральные районы провинции Аньхой. Здесь 15 ноября объединённые силы Ли Сючэна, Чэнь Юйчэна и няньцзюней в районе Саньхэ окружили и уничтожили ударные части Цзэн Гофаня. Тем не менее в 1858 году правительственные силы окончательно подавили очаги сопротивления повстанцев в Фузцяни — отряды Линь Цзюня в горах и эскадра Хуан Вэя в Тайваньском проливе были уничтожены. На фронте до начала 1860 года установилось неустойчивое равновесие сил — войска династии Цин были заняты во Второй Опиумной войне.
Судьба армии Ши Дакая
До конца февраля 1858 года армия Ши Дакая сражалась в Цзянси, а затем двинулась в Чжэцзян и овладела там рядом городов. В июля после трёхмесячной неудачной осады Цюйчжоу Ши Дакай повёл свои войска в Фуцзянь. Он решил пробиться в богатую, тогда ещё не разорённую Сычуань, и создать там своё государство. Ши Дакай разделил свою огромную, уже 200-тысячную армию на две колонны. Первую он возглавил сам, а вторую повёл его родственник Ши Чжэньцзи. С октября 1858 года обе колонны двинулись с боями через юг Цзянси и северные районы провинции Гуандун на запад, оттягивая на себя крупные силы правительственных войск. В южной части провинции Хунань колонны соединились, но в мае 1859 года в районе Баоцина начались упорные бои. не имея возможности пробиться в Сычуань, обе колонны отступили на юг — в Гуанси. Здесь тайпинская армия вновь разделилась: колонна Ши Чжэньцзи ушла на юг провинции, а колонна Ши Дакая — в её западные области, где в городе Цинъюань она создала базу, просуществовавшую до июня 1860 года.
Две колонны армии Ши Дакая не смогли наладить взаимодействия между собой. Колонна Ши Чжэньцзи в апреле 1860 года потерпела поражение в районе Байсе на западе Гуанси и была разгромлена в горах при попытке пробиться на соединение с силами Ши Дакая. Недостаток продовольствия и натиск цинских сил вынудил Ши Дакая двинуться на юг, но тут произошёл новый раскол. Летом 1860 года около 50 тысяч бойцов откололись от его армии и несколькими колоннами стали пробиваться в Аньхой — на территорию Тайпин Тяньго. Некоторым из них удалось в 1861 году объединиться с главными силами тайпинов, отдельные отряды переметнулись на сторону врага, но большинство колонн было истреблено по пути на север. Всё это облегчило правительственным силам разгром государства «красноголовых» в юго-восточной части Гуанси; остатки войск «красноголовых» присоединились к Ши Дакаю.
Ши Дакай двинулся через Гуанси на север. Обрастая всё новыми отрядами местных повстанцев, его армия через западную Хунань в феврале 1862 года вышла к Янцзы, имея в своих рядах уже 200 тысяч бойцов. Однако цинское командование в Сычуани лишило тайпинов всякой возможности форсировать реку. Почти год Ши Дакай маневрировал к югу от неё, тем не менее в мае 1863 года главные силы тайпинов переправились через Янцзы на сычуань-юньнаньской границе. Они двинулись через территорию народа и. Цинским властях удалось подкупить иских вождей и направить сюда большую армию. В начале июня 1863 года, измученные трудностями похода и недостатком продовольствия, войска Ши Дахая вышли к реке Даду. Здесь на переправе они попали в окружение цинских сил и отрядов народности и. Голод и безвыходность положения заставили тайпинов сложить оружие, после чего все они были перебиты, а Ши Дакай казнён.
Стратегический перелом
Экономические трудности тайпинов
Территория Тайпин Тяньго превратилась в гигантский театр военных действий, что принесло этой части империи Цин все беды войны. Разорялись города, гибли торговые заведения, мастерские и мануфактуры, пустели деревни, поля забрасывались и зарастали кустарником. Оросительные системы приходили в негодность, разрушались дамбы и плотины. В зоне тайпинского движения нарастали спад производства и торговли, а местами и голод. Всё это сводило на нет те послабления, которые тайпины дали крестьянству. Кроме того, политика тайпинов в деревне всё более становилась противоречивой и непоследовательной.
Огромные военные расходы заставили повстанцев принимать крайне непопулярные меры. Тайпинская налоговая система всё более теряла свои привлекательные для крестьян отличия от цинской и стала всё более походить на неё. Уставшее от бедствий войны, крестьянство всё больше искало мира и порядка, и всё более отходило от поддержки повстанцев всех мастей. Поскольку многие области по нескольку раз переходили из рук в руки, и бедствия войны разоряли деревню, крестьянство бежало из зоны наиболее упорных боёв. Все это в нараставшей степени сказывалось на ходе военных действий повстанцев, ухудшая их положение.
Отрицательная роль религиозного фактора
«Тайпинизированное протестантство» Хун Сюцюаня целиком восприняло европейский монотеизм и довело его до религиозного фанатизма и средневековой нетерпимости к последователям конфуцианства, буддизма и даосизма. В городах и даже деревнях тайпины разрушали буддийские, даосские и конфуцианские, а также общие для этих религий храмы, пагоды и монастыри. Тем самым повстанцы жестоко оскорбляли религиозные чувства традиционалистской массы населения, оттолкнув от себя практически всех шэньши. Поскольку шэньши имели большое влияние на крестьянство, их враждебность по отношению к тайпинам сыграла роковую роль в гибели тайпинского движения. Не столько маньчжуры, сколько сами тайпины, насаждая христианство, осуществляли посягательство на верования и обычаи китайцев. «Варварское учение» и религиозная нетерпимость тайпинов оттолкнули от них инаковерующих, то есть их потенциальных союзников, в первую очередь членов тайных обществ, религиозных сект и повстанцев — сторонников реставрации династии Мин. Эти же причины резко увеличили массу их активных врагов, укрепив тем самым лагерь реакции, что и спасло династию Цин от падения. Тайпины дали в руки своим врагам мощное идеологическое оружие, позволив силам реакции возглавить традиционалистское движение под лозунгом спасения китайских духовных ценностей и защиты истинно китайских религий от поругания со стороны вероотступников. Масла в огонь подлило активное насаждение католицизма и протестантства европейскими миссионерами после окончания Второй Опиумной войны. Китайское население повело борьбу как против «тайпинизированного», так и против миссионерского христианства.
Ликвидация блокады Нанкина
С ухудшением общего положения Тайпин Тяньго остро встал вопрос о ликвидации блокады Нанкина со стороны Южнобережного лагеря и его 100-тысячной армии. Для отвлечения её части на восток и разъединения цинских сил Ли Сючэн весной 1860 года совершил стремительный бросок в Чжэцзян и 19 марта овладел Ханчжоу. Когда противник двинул часть своих войск в Чжэцзян, Ли Сючэн скоординировал действия других полководцев — Чэнь Юйчэна и Ян Фуцина (брата Ян Сюцина). Тайпины перешли в наступление против Южнобережного лагеря и окружили его силы. В начале мая в ожесточённом пятидневном сражении Ли Сючэн разгромил цинскую армии, отбросив её часть под Даньян. Последняя была вскоре наголову разбита здесь войсками Ли Сючэна, его двоюродного брата Ли Шисяня и Ян Фуцина; одними убитыми противник потерял здесь свыше 10 тысяч человек. Затем тайпины разгромили цинские силы, вернувшиеся из-под Ханчжоу. Завершение этой блестящей операции не только сняло блокаду с Нанкина, но и открыло дорогу в Цзянсу и Чжэцзян.
Восточный поход тайпинов
В конце мая 1860 года тайпины во главе с Ли Сючэном начали Восточный поход. Они захватили Чанчжоу, Уси и в 2 июня без боя вступили в Сучжоу. Население приветствовало их как освободителей от грабежей и насилий правительственных войск. На сторону победителей перешли от 50 до 60 тысяч цинских солдат. Города сдавались без сопротивления, и к июлю тайпины заняли всю южную Цзянсу. В августе тайпины во главе с Ли Сючэном подошли к Шанхаю. Считая европейцев «братьями во Христе», тайпины искренне надеялись, что «западные братья по истинной вере» помогут им в борьбе с «маньчжурскими нехристями».
В борьбу с тайпинами вступают западные державы
К началу 1860-х годов западные державы убедились в неспособности тайпинов свергнуть династию Цин и, следовательно, в способности последней в союзе с китайской реакцией рано или поздно покончить с повстанцами. К тому же тайпины, запретившие сбыт опиума, стали помехой «открытию» внутренних провинций бассейна Янцзы для европейской торговли. Поэтому европейские державы решили сделать ставку на династию Цин и помочь последней как можно скорее уничтожить повстанческое «христианское» государство. Войска Ли Сючэна были встречены в Шанхае артиллерийским огнём.
Американский авантюрист Фредерик Вард в июне 1860 года организовал в Шанхае на средства китайских компрадоров при покровительстве американского консула вооружённый отряд для борьбы с тайпинами под названием «Всегда побеждающая армия». По её образцу были созданы «Франко-китайский корпус» и «Англо-китайский контингент». Против тайпинов также действовали английские, французские и американские военные корабли, которые, прикрываясь «нейтралитетом», перевозили по Янцзы цинские войска, вооружение и боеприпасы для них. В январе 1862 года войско Варда насчитывало уже 8 тысяч солдат, а также располагало пароходами и джонками с пушками на борту.
Усиление китайских армий
Будучи не в состоянии организовать борьбу с Тайпинским государством, руководство империи Цин постепенно передавала эту функцию в руки сильной личности — Цзэн Гофаню и его окружению. Победы Сянской армии над тайпинами значительно укрепили его положение. В 1860 году, после того как Цзэн Гофань занял пост наместника Лянцзяна (в это наместничество входили провинции Цзянсу, Цзянси и Аньхой) и распространил свою власть также на провинцию Чжэцзян, он получил чрезвычайные полномочия для борьбы с «длинноволосыми варварами» в этих провинциях. Набирали силу верные ему помощники — Ли Хунчжан, Цзо Цзунтан и другие организаторы провинциальных антиповстанческих армий. В начале 1860-х против тайпинов и нянцзюней сражались в общей сложности восемь провинциальных армий (в том числе Сянская армия Цзэн Гофаня и Хуайская армия Ли Хунчжана), правительственные китайские «войска зелёного знамени», маньчжурская «восьмизнамённая армия» и монгольская конница. Цинские армии были вооружены современными винтовками, гаубицами и мортирами, а их офицеры отчасти переняли боевой опыт европейцев.
Крушение Тайпинского государства
Несмотря на то, что Хун Сюцюань назначил новым главой правительства способного Хун Жэньганя, начавшего ряд реформ в западном духе, последнему не удалось объединить тайпинов. В то же время катастрофическое поражение, понесённое Китаем во Второй Опиумной войне, вынудило традиционные силы Китая склониться к частичной модернизации военной сферы цинского господства. В новых условиях маньчжурская династия и лидеры военно-шэньшэских группировок выступали уже не против машин вообще, а лишь против машин в руках чужеземцев. Началось строительство казённых военных заводов, арсеналов и мастерских, удовлетворявших потребность в современном вооружении и боеприпасах цинских войск и провинциальных армий, занятых подавлением крестьянских и национальных восстаний. Военная обстановка обусловила ведущую роль в этом плане командующих Сянской и Хуайской армиями.
Второй Западный поход тайпинов
Осенью 1860 года тайпины направили свои ударные армии во второй Западный поход, но он закончился неудачно. Армии Чэнь Юйчэна, Ли Сючэна, Ли Шисяня, Ян Фуцина и других полководцев действовали несогласованно. Встретив сильный отпор со стороны Сянской армии Цзэн Гофаня и Хубэйской армии Ху Линьи, тайпинские полководцы отказались от общего плана наступления и стали действовать каждый самостоятельно. Во второй половине 1861 года армия Ли Сючэна прошла через Цзянси в Хубэй и оттуда вернулась в Чжэцзян. Армия Чэнь Юйчэна не смогла снять осаду Аньцина, и эта главная крепость, прикрывавшая Нанкин с запада, 5 сентября 1861 года была взята войсками Цзэн Гофаня. Это был крупнейший успех цинских войск: начав наступление на Нанкин, они захватывали один город за другим, в то время как армия Чэнь Юйчэна, отступая, теряла территории севернее Янцзы. В мае 1862 года Чэнь Юйчэн был выдан предателем врагу и казнён. Одновременно Сянская армия подошла к Нанкину с юга и блокировала его.
Продолжение Восточного похода тайпинов
Ещё в мае-сентябре 1861 года армия Ли Шисяня овладела западной и центральной частями провинции Чжэцзян. Осенью сюда подошли корпуса Ли Сючэна, а в декабре тайпины захватили Нинбо и Ханчжоу; вся территория провинции оказалась во власти тайпинов. В начале 1862 года войска Ли Сючэна вновь подошли к Шанхаю, но опять подверглись ударам со стороны «отрядов иностранного оружия». Однако вожди тайпинов всё ещё считали это недоразумением, и пытались усовестить «западных братьев по вере Христовой». Подвергаясь атакам «братьев-варваров», тайпины мужественно боролись. Многие города в провинциях Чжэцзян и Цзянсу по несколько раз переходили из рук в руки. Командующие интервентами — Ф.Уорд, французский адмирал О.-Л.Проте, полковник Ле Бретон — были убиты в боях с тайпинами.
Кольцо вокруг Нанкина сжимается
Чарльз Гордон в форме китайского командира
В 1863 году «Всегда побеждающую армию» возглавил британский офицер Ч.Гордон. Росла численность «отрядов иностранного оружия», имевших артиллерию и действовавших совместно с войсками Цзэн Гофаня, Ли Хунчжана и Цзо Цзунтана. В итоге к середине 1862 года в ходе Крестьянской войны тайпинов наступил коренной перелом. «Отряды иностранного оружия» и цинские войска взяли Нинбо и перешли в наступление в провинции Чжэцзян. К апрелю 1863 года основная часть этой провинции была потеряна тайпинами. Всё теснее сжималось кольцо вокруг Нанкина. Сюда из Цзянсу был срочно отозван Ли Сючэн, предпринявший две широкомасштабные операции по деблокированию повстанческой столицы, которые, однако, окончились безрезультатно.
В марте 1863 года в провинции Аньхой была разгромлена самай крупная армия няньцзюней. К середине 1863 года цинские войска истребили почти все вооружённые отряды тайных обществ в провинциях Гуандун, Гуанси и Сычуань.
Деградация тайпинского государства
В тайпинском государстве набирали силу дезорганизация войск, падение дисциплины, деморализация военачальников и чиновников, бездумная раздача титулов и рангов, участились заговоры и измены. В июле 1862 года на сторону врага на юге провинции Аньхой перешёл Тун Жунхай вместе со своей 60-тысячной армией. Начиная с 1863 года в цинский лагерь стали перебегать многие тайпинские князья и военачальники. Тайпины утратили способность к наступлению и повсеместно перешли к обороне.
Цинские силы под руководством Ли Хунчжана и «Всегда побеждающая армия» Ч.Гордона в июле 1863 года осадили Сучжоу. После четырёхмесячной осады город пал в результате измены группы тайпинских военачальников. После падения Сучжоу тайпинские командиры стали сдавать город за гордом. В апреле 1864 года цинские войска взяли Ханчжоу, в мае 1864 года — Чанчжоу. Сорокатысячная тайпинская армия во главе с Хун Жэньганем отступала под натиском врага. Считая, что полная победа близка, цинское правительство распустило «армию» Гордона и сосредоточило все усилия на столице Тайпин Тяньго.
Падение Нанкина
Нанкин был блокирован со всех сторон. Ещё с лета 1863 года в нём начался голод, и руководивший его обороной Ли Сючэн, спасая мирных жителей, разрешил им покинуть город. Его обороняли всего до 4 тысяч боеспособных воинов. Обложившие Нанкин Сянская армия и войска Цзэн Гоцюаня во много раз превосходили силы Тайпинов. Ли Сючэн предлагал Хун Сюцюаню прорваться в Хубэй или Цзянси, чтобы там продолжать борьбу, но этот план был отвергнут. 1 июня 1864 года «Небесный князь» покончил с собой, приняв яд. Ли Сючэн продолжал руководить обороной Нанкина ещё полтора месяца. 19 июля 1864 года войска Цзэн Гоцюаня взорвали крепостную стену и через пролом ворвались в Небесную столицу. За этим последовали дикая резня, погром и гигантский пожар. Ли Сючэн с небольшим отрядом вырвался из горящего города, но вскоре был схвачен и четвертован. На плахе закончили жизнь Хун Жэньгань и юный наследник престола — сын Хун Сюцюаня. Тайпинское государство рухнуло.
Добивание остатков тайпинов
После падения Нанкина к северу и к югу от Янцзы сражались две крупные группировки тайпинских войск. Стотысячная южная группировка, не имевшая единого руководства, в августе-октябре 1864 года была разбита. Две её колонны всё же вышли из-под удара и отступили далее на юг. Одна из них — 50-тысячное войско Ли Шисяня — пробилась в Фуцзянь. Захватив Чжанчжоу и ряд других городов на юге провинции, она создала здесь свою базу, просуществовавшую полгода. В мае 1865 года превосходящим цинским силам удалось разгромить войско Ли Шисяня. Другая часть южной группировки — 30-тысячное войско Ван Хайяна — отступила на юг и несколько месяцев действовала на границе провинций Фуцзянь и Гуандун, пока не была уничтожена в феврале 1866 года.
С падением Тайпин Тяньго произошло окончательное слияние Крестьянской войны тайпинов с восстанием няньцзюней. Северная группировка тайпинов под командованием Чэнь Дацая и Лай Вэньгуана ещё в апреле 1864 года объединилась в Хэнани с войском няньцзюней, которым командовали Чжан Цзунъюй (племянник Чжан Лосина — погибшего вождя няньцзюней) и Чэнь Даси. Эта объединённая армия весной 1864 года не смогла пробиться в осаждённый Нанкин. В ноябре 1864 года цинские войска во главе с монголом Сэнгэринчи нанесли ей крупное поражение под Хошанем. После самоубийства Чэнь Дэцая оставшиеся силы были возглавлены Лай Вэньгуаном и Чжан Цзунъюем. В течение полугода они вели успешную манёвренную войну в пяти провинциях к северу от Янцзы, внезапными ударами изматывая врага. В мае 1865 года повстанцы наголову разгромили цинские войска под Цзяочжоу в провинции Шаньдун; в этом бою был убит Сэнгэринчи. На борьбу с тайпинско-няньцзюньской армией был послан Цзэн Гофань, но в связи с явными неудачами он вскоре был заменён Ли Хунчжаном.
В 1866 году повстанческие отряды разделились. Их Восточная колонна под командованием Лай Вэньгуана успешно сражалась в провинциях Хэнань, Хубэй, Шаньдун и Цзянсу, но в итоге в январе 1868 года была разгромлена около Янчжоу, сам Лай Вэньгуан попал в плен и был казнён.
Западная колонна численностью около 60 тысяч бойцов во главе с Чжан Цзунъюем в 1866—1867 годах успешно действовала в Хэнани, Шэньси и Шаньси. Чтобы спасти попавшую в критическое положение армию Лай Вэньгуана, Западная колонна в январе 1868 года начала стремительное наступление в Чжили, пробиваясь к Пекину. Столица была переведена на осадное положение. В марте повстанцев удалось остановить у Баодина, но в апреле они устремились к Тяньцзиню и вышли на его ближайшие подступы. Отброшенные превосходящими силами противника на юг, они оказались в западне между Великим каналом, Хуанхэ, линиями вражеских укреплений и скоплениями цинских войск. 16 августа 1868 года последние отряды Чжан Цзунъюя, измотанные непрерывными боями, погибли в районе Чипина (северо-запад провинции Шаньдун), а их командующий покончил с собой.
ОТВЕТ 4
Внутренняя и внешняя политика Китая со 2-й половины 19 века по начало 20 века ( 1870 – 1911 )
После поражения во второй «опиумной войне», в правящих кругах Китая возникла потребность еще раз попытаться найти выход из создавшейся неблагоприятной ситуации, грозившей превратить это крупнейшее государство Востока в жалкий придаток западных держав. В результате была выработана новая линия развития, получившая в историографии название «политика самоусиления» («цзы цян»).
Выделяются три основных этапа в ее проведении. 1861-1870 гг., когда главное внимание правящих кругов было сосредоточено на подавлении сопротивления китайских крестьян и национальных меньшинств. 1870-1885 гг. характеризуются образованием в правящем лагере двух основных группировок, боровшихся за свое влияние на проведение внутренних преобразований. 1885-1895 гг. — победа группировки Ли Хунчжана и последующее отстранение ее лидера от власти после поражения Китая в войне с Японией.
Идея заимствовать у иностранцев и внедрить у себя лучшие достижения в области науки и техники, стала основной в период проведения некоторых половинчатых реформ в 60 гг. XIX в. Своими идейными корнями она уходила в теорию «усвоения заморских дел».
В январе 1861 г. в Пекине была создана «Канцелярия по общественному управлению делами различных стран» (Цзун-лияньминь), в задачи которой входило исполнение роли своеобразного высшего консультативного совета китайской империи.
В августе 1861 г. скончался император И Чжу и на престол взошел его малолетний сын Цзай Шунь. Мать нового правителя, Ехэнара (Налаши), более известная как Цыси, сумела договориться со сводными братьями покойного императора князьями Гуном и Чунем и его вдовой Сяо Чжэн о совместном регентстве.
Одновременно был ликвидирован прежний регентский совет во главе с Су Чжэнем, обвиненным в нежелании в годы второй «опиумной войны» идти на компромисс с иностранцами и тем самым способствовавшим разрушению Пекина.
В течение последующих десяти лет, вплоть до смерти Цзай Шуня, страной фактически правила группировка Цыси. Главные ее усилия были направлены на реформирование армии с целью добиться решающего перелома в действиях против «внутреннего мятежа». После подавления восстания тайпи-нов упор стал делаться на строительство современных машин и судов, предприятий военного назначения. Особенное рвение в этом отношении проявляли Ли Хунчжан и Цзо Цзунь-тан, организовавшие первые в Китае военные арсеналы и судостроительные верфи. В Пекине была открыта Школа иностранных языков, в которой готовились кадры дипломатических работников. Вскоре такие школы были открыты в Шанхае и Гуанчжоу.
В начале 1875 г. скончался император Цзай Шунь, и на престол взошел трехлетний племянник Цыси Цзай Тянь, девизом правления которого стал Гуансюй. Это обстоятельство еще больше укрепило позиции Цыси в качестве главной фигуры в реальном управлении Китаем.
Официально были провозглашены шесть главных составляющих в проведении политики «самоусиления»: подготовка солдат, строительство судов, производство машин, изыскание средств на содержание вооруженных сил, привлечение к управлению способных людей и решимость к долгосрочному проведению указанных выше мероприятий. Эта линия проводилась фактически в неизменном виде вплоть до 1895 г.
В первой половине 70-х гг. XIX в. 120 китайских юношей были направлены на учебу в США. Тем не менее уже в начале 80-х гг., из-за опасения, что они слишком сильно проникнуться «западной идеологией», их отозвали на родину.
В конце 70 — начале 80 гг., по инициативе Ли Хунчжана в Тяньцзине были открыты минно-торпедная и телеграфная школы, а также два военных училища. В 1880 г. в Гуанчжоу была открыта Школа западных наук. В этих учебных заведениях, наряду с традиционной для Китая конфуцианской теорией, преподавались и западные науки. Именно из выпускников такого рода учебных заведений к концу XIX в. в Китае образовалась научно-техническая интеллигенция, идейно тяготевшая к западной системе ценностей.
В этот период усиливаются позиции Ли Хунчжана, ставшего наместником столичной провинции Чжили и разместившего там верные ему войска. Чтобы не допустить слишком сильной концентрации его влияния, цинский двор стал поощрять его политического соперника Цзо Цзунтана, назначенного в 1882 г. наместником провинции Лянцзин.
После поражения Китая в войне с Францией начинается заключительный этап в проведении политики «самоусиления» , на котором вновь определяющую роль сыграли Ли Хун-чжан и его сторонники.
В середине октября 1885 г. был издан указ о создании Канцелярии по военно-морским делам во главе с князем Чунем, заместителями которого стали князь Цин и сам Ли Хунчжан. Однако спустя всего три года ассигнованные ранее средства на закупку современных военных судов пошли на строительство очередной загородной резиденции для Цыси, а в 1893 г. эта Канцелярия и вовсе была упразднена. Флот Китая так и остался в ослабленном состоянии, не имея даже общего командования.
2. Внешняя политика Китая в последней трети XIX в.
В 60-е гг. XIX в. Китай подписал неравноправные договоры с Пруссией (1861), Данией и Нидерландами (1863), Испанией (1864), Бельгией (1865), Италией (1866) и Австро-Венгрией (1869).
В 70-е гг. XIX в. западные державы сумели добиться от Китая новых уступок. Так, в 1876 г. власти Китая подписали конвенцию в Чифу, содержавшую значительное число уступок Великобритании — открытие четырех новых портов на р. Янцзы, учреждение английского консульства в Дали, а также предоставление благоприятного режима в провинции Юньнань и отправку английской экспедиции в Тибет.
В начале 80-х гг. осложнились франко-китайские отношения в связи с проведением режимом Третьей республики колониальной политики в странах Индокитая, так как территория Аннама находилась в тот момент в вассальной зависимости от Китая.
Ли Хунчжан в мае 1884 г. согласился на ликвидацию вассальной зависимости Аннама, но в Пекине этот шаг не получил поддержки. Тогда французский флот напал на китайскую флотилию у берегов провинции Фучжоу. Столкновения также происходили на море и на суше, и в самом Индокитае, близ Тонкина.
Французским войскам удалось овладеть укреплениями в Фучжоу и занять острова Пэкту. Однако в сухопутных сражениях китайцы оказались более удачливыми, сумев одержать в 1885 г. победу в горах Ляншань (Северный Аннам). Свой успех они развить не смогли, так как цинские власти пошли на подписание в июне того же года мирного договора, согласно которому Аннам отходил под протекторат Франции. Кроме того, французы получили право свободной торговли в провинции Юньнань.
Помимо западных держав, в начале 70 гг. XIX в. борьбу за влияние на Китай начинает Япония. В 1872-1879 гг. она включается в противоборство за единоличный контроль над островами Рюкю, до того времени находившимися под двойным японо-китайским контролем.
В 1874 г. Япония, совместно с США, попыталась захватить о. Тайвань, но после вмешательства Великобритании, имевшей здесь свои интересы, на время от этого плана им пришлось отказаться.
Следующей территорией, ставшей объектом противостояния Японии и Китая, стала Корея. В 1894 г., после начала там крестьянского восстания, корейское правительство обратилось к Китаю за помощью в его подавлении. Воспользовавшись предоставленным моментом, Япония по собственной инициативе также посылает свои войска на территорию Кореи. Возник конфликт, приведший в конце июля 1894 г. к потоплению японцами китайского военного судна. 1 августа того же года Япония объявила войну Китаю.
В правящих кругах Китая не сложилось единого мнения относительно дальнейшего плана действий. Гуансюй и ряд его советников надеялись, что в ходе предстоящей войны китайские войска сумеют одержать победу над японскими. Цыси и Ли Хунчжан, наоборот, выступали против войны, небезосновательно опасаясь поражения. Тем не менее именно Ли Хунчжану было поручено командовать китайскими войсками на территории Кореи.
16 сентября 1894 г. в сражении близ Пхеньяна китайские войска потерпели поражение и отступили к р. Ялу. Вскоре туда подошли японцы, одновременно высадившиеся и на территории Ляодунского полуострова, захватив там порт Даль-1 нии и Порт-Артур. Японцы одержали также и победу над китайским флотом, остатки которого вынуждены были отойти в бухту Вэйхайвэй.
В январе 1895 г. в Японию была направлена китайская делегация для ведения переговоров и мире, но они завершились безрезультатно. В феврале японские войска блокировали Вэйхайвэй, а затем его захватили. Лишь после этого в японском городе Симоносеки Ли Хунчжан смог начать мирные переговоры, по итогам которых 17 апреля был подписан Симонесекский договор, предусматривавший отказ Китая от сюзеренитета над Кореей, уступку японцам о. Тайвань, Ляодунского полуострова и островов Пэнху, выплату двухсот миллионов лян контрибуции, согласие на открытие для торговли четырех новых портов. Кроме того, Япония получила право на строительство в Китае своих промышленных предприятий.
Россия и Франция, опасавшиеся усиления влияния Японии на Дальнем Востоке, выступили против ряда статей этого договора, прежде всего в отношении аннексии Ляодунского полуострова. Это вынудило Японию от него отказаться и вернуть под юрисдикцию Китая.
Вскоре после подписания Симоносекского договора, западные державы потребовали от китайского правительства компенсации за оказанную ими поддержку по вопросу о статусе Ляодунского полуострова, а также выразили желание предоставить Китаю займы для уплаты контрибуции Японии.
В 1896 г. в России находилась китайская делегация во главе с Ли Хунчжаном, которая принимала участие в торжествах по случаю коронации императора Николая II. В ходе этого визита между двумя странами был подписан секретный договор о военном союзе в случае нападения на Россию, Китай или Корею со стороны Японии. Кроме того, Китай давал согласие на строительство железной дороги близ Владивостока через территорию Маньчжурии с правом перевозки по ней, в случае необходимости, российских войск, а также использования ими китайских портов.
Активность в Китае в тот период стала проявлять и Германия, захватившая в середине ноября 1897 г. бухту Цзяочжоу и затем добившаяся ее аренды сроком на 99 лет и создания военно-морской базы в порте Циндао. Кроме того, по договору от 6 марта 1898 г. Германия получила право на строительство железных дорог в провинции Шаньдун, а немецкие предприниматели — преимущество в создании там своих концессий. Великобритания, в свою очередь, добилась от китайского правительства подтверждения своих преимущественных прав в долине р. Янцзы.
Под контролем западных держав оказались и китайские морские таможни, что лишало страну права распоряжаться в полной мере полученными от их деятельности доходами. В конце мая 1898 г. под контроль Великобритании отошел порт Вэйхайвэй, а в начале июня того же года было подписано соглашение о расширении территории Гонконга за счет Ко-улунского полуострова на условиях его 99-летней аренды у Китая. Свои интересы в Китае продолжала иметь Франция. В апреле 1898 г. она получила право постройки железной дороги от Тонкина до Юньнаньфу, а также в аренду на 99 лет залива Гуанчжоувань. Япония, в свою очередь, добилась от Цинов гарантий того, что без ее ведома никакая из частей провинции Фуцзянь не будет отчуждена.
Таким образом, к концу XIX в. Китай почти полностью превратился в полуколонию иностранных держав, разделивших его территорию на сферы собственного влияния.
3. «Сто дней» реформ
политика китай реформа ятсен
После поражения в войне с Японией в китайском обществе все сильнее стали проявляться идеи более радикального реформирования, чем в годы «самоусиления». Главной их целью по-прежнему оставалось превращение Китая в мощную самостоятельную страну, не зависящую ни во внутренней, ни во внешней политике от иностранных держав. В этом объективно была заинтересована китайская национальная буржуазия, видевшая в засилии иностранного капитала главный тормоз своего дальнейшего развития.
Наибольшую известность в конце XIX в. приобрели идеи и практическая деятельность реформатора Кан Ювэя, который еще в 1885 г. направлял на имя императора свой первый доклад, в котором призывал произвести изменения в существовавшем законодательстве и провести буржуазные реформы. Однако спустя лишь 13 лет, после того, как Кан Ювэй направил свой уже пятый по счету доклад, он сумел добиться аудиенции у императора Гуансюя. В этом меморандуме, датируемым декабрем 1897 г., Кан Ювэй отмечал, что, несмотря на формально независимый, с юридической точки зрения, статус Китая как государства, в экономическом отношении он находится в полной зависимости от «вражеских» стран, которые могут его превратить во второй Вьетнам или Бирму, если император вовремя не проведет реформы.
В апреле 1898 г. в Пекине появилась новая политическая организация реформаторов — «Союз охраны государства» («Баого хуэй»), и с начала лета того же года начинается практическое воплощение идей реформаторов, проходившее в течение 102 дней (с 11 июня по 21 сентября 1898 г.). Ближайшие сподвижники Кан Ювэя Тань Сытун, Лян Цичао и др. стали крупными чиновниками. Сам он не занял какого-либо ответственного поста, осуществляя лишь общее идейное руководство реформами. За это время молодой император Гуансюй издал около 60 своих Указов, конкретизировавших различные идеи реформаторов.
11 июня 1898 г. был опубликован первый указ, положивший начало периоду т.н. «ста дней» реформ. В нем объявлялось об учреждении в Пекине университета и учебных заведений в столицах провинций. Кроме того, создавалась система начальных школ по всей стране. В тот же день был издан Указ о чистке в армии и новом порядке проведения военных экзаменов. Все это не могло не беспокоить консерваторов, увидевших в Цыси своего защитника. Та, в свою очередь, решила занять позицию выжидания, обезопасив себя назначением на пост наместника столичной провинции, своего сторонника Жун Лу.
23 июня была отменена казавшаяся незыблемой экзаменационная система в стиле «багу», замененная на список конкретных вопросов по современным проблемам, на которые необходимо было ответить в письменной форме.
В Китае было увеличено число периодических изданий, на которые возлагалась надежда на просвещение людей. Провинциальным руководителям вменялось в обязанности строительство новых железных дорог, промышленных предприятий, внедрение машин в сельскохозяйственное производство и т.д.
Однако вскоре стало ясно, что проводить в жизнь большинство из названных мероприятий не представляется возможным из-за сопротивления со стороны консервативно настроенных чиновников в столице и на местах.
Реформаторы, не имея никакого опыта в дворцовых интригах, решили сломить это сопротивление радикальным путем, взяв к себе в союзники генарал-инспектора бэйянской армии Юань Шикая, которому они поручили физически устранить Жун Лу и некоторых других консервативных сановников. Однако тот не выполнил этого распоряжения, что сыграло на руку Цыси. 21 сентября, по ее приказу, император оказался под домашним арестом. Тань Сытун был схвачен и казнен, а Кан Ювэй и Лян Цичао удалось с помощью англичан и японцев бежать из страны.
4. Начало политической деятельности Сунь Ятсена
Параллельно с буржуазно-реформаторским, в Китае в конце XIX в. возникает и более радикальное революционное направление, ярким представителем которого стал Сунь Ятсен (1864-1925). Выходец из крестьянской семьи южнокитайской провинции Гуандун, он в 1881 г. окончил миссионерскую школу на Гавайских островах, куда ранее эмигрировал в поисках работы его брат. Спустя два года Сунь Ятсен возвратился в Китай, учился в миссионерской школе и колледже в Гонконге, а затем в гуанчжоусской медицинской школе. В 1892 г. он закончил медицинский институт в Гонконге и уже тогда начал заниматься политической деятельностю. Идеалом для него в то время являлся его земляк, вождь тайпинов
Хун Сюцюань, но по своим взглядам он был близок к реформаторам.
В 1894 г. на Гавайских островах, куда он возвратился из Китая, Сунь Ятсеном был создан Союз возрождения Китая (Синьчжинхуэй), куда, помимо него, вошли его брат, глава местного отделения «Триады» Дэн Иньнань и ряд других радикально настроенных китайцев. Через год в составе организации насчитывалось уже около 200 человек, строилась она на конспиративной основе и действовала нелегально.
В начале 1895 г., возвратившись в Китай, Сунь Ятсен учредил в Гонконге, под видом торговой фирмы, отделение Союза возрождения Китая. Он установил контакты с другими тайными антиманьчжурскими организациями на юге Китая и стал готовить своих сторонников к восстанию. Оно должно было начаться в г. Гуанчжоу (Кантон), где также имелось отделение Союза. Социальный состав участников движения определялся наличием в нем представителей национальной буржуазии, интеллигенции, помещиков и Шэньши, заинтересованных в расчищении пути для дальнейшего развития капитализма в Китае. Главным требованием для его членов была борьба за изгнание маньчжуров, восстановление престижа Китая в мире и учреждение в стране демократического правительства. Восстание было намечено на конец октября 1895 г., но сорвалось из-за обнаружения властями запасов оружия, приготовленного для повстанцев. Сунь Ятсен со своими сторонниками вынужден был уехать в Гонконг, однако вскоре они были оттуда выдворены и в ноябре того же года выехали в Японию. Там Сунь Ятсен остриг свою косу и переоделся в европейское платье. Вскоре Сунь Ятсен вновь уезжает на Гаваи, ряд его сторонников остается в Японии, а другие тайно возвращаются в Китай.
В сентябре 1896 г. Сунь Ятсен приехал в Лондон, о чем стало известно в Пекине. Китайские власти потребовали от англичан выдать «государственного преступника», но получили отказ. После этого, 11 октября, он был похищен китайскими агентами, хотевшими вывезти Сунь Ятсена в Китай. Однако общественное мнение Англии выступило на стороне Сунь Ятсена и тогдашний премьер-министр Солсбери потребовал его освобождения. 23 октября Сунь Ятсен вышел на свободу и вскоре описал свои злоключения в книге «Похищен в Лондоне», опубликованной в 1897 г. В статье «Настоящее и будущее
Китая», опубликованной в том же году, Сунь Ятсен критиковал англичан, находившихся на территории Китая, во враждебном отношении к его народу и симпатиям к прогнившему режиму Цинов, в том числе и к недавнему своему кумиру Ли Хунчжану.
Сунь Ятсен обрел широкую европейскую известность, много путешествовал по Европе, где впервые познакомился с произведениями К. Маркса и американского экономиста Г. Джорджа. Он пришел к выводу, что западная демократия не есть на практике идеальная система и также нуждается в серьезных изменениях. Эта мысль положила начало его ключевой идее об одновременном решении в Китае национального, политического и экономического вопросов.
По возвращении из Европы в Японию, он сумел там установить контакты с рядом тамошних политических деятелей, обещавших оказать ему поддержку. Сунь Ятсен начал восстанавливать структуры Союза возрождения Китая, с осени 1899 г. издавать в Гонконге его печатный орган «Чжунго жибао» («Китайская газета») и готовить новое восстание против Цинов.
5. Первый этап движения Ихэтуаней (1898-1899)
Антииностранные настроения к китайском обществе нарастали не только в среде элиты, но и в широких слоях населения, прежде всего крестьянства. Уже весной 1898 г. начались выступления против христианских миссионеров в провинциях Хубэй и Юньань, летом антизападные демонстрации охватили Шанхай. Особенную активность проявляло население Северного Китая. Еще в 1896 г. в провинции Шаньдун произошло восстание «Больших мечей», направленное против местных христиан. Его принято считать прологом к движению ихэтуаней. В 1898 г. на базе тайной организации «Белый лотос» в провинции Шаньдун действовало общество «Ихэцюань», которое возглавил Чжу Хундэн. Главным лозунгом его участников стал «Против Цин, восстановим Мин». Как и любое другое тайное китайское общество, «Ихэцюань» использовало для поднятия боевого духа своих приверженцев различные мистические ритуалы и обряды, а также приемы восточных единоборств.
Важным толчком к некоторому изменению тактики стали события весны 1899 г., когда Германия захватила г. Ичжоу в провинции Шаньдун. Теперь основным лозунгом стал «Против Цинов, уничтожим иностранцев». Этим решили воспользоваться китайские власти, рассчитывая, что отряды повстанцев помогут им в давлении на иностранцев. В результате они сумели добиться своего, и главным лозунгом становится «Поддержим Цинов, уничтожим иностранцев».
В период 1898-1899 гг. ихэтуани физическим истреблением иностранцев на китайской территории не занимались, ограничиваясь лишь пропагандистскими заявлениями в их адрес и нападениями на христианские миссии. Истинно китайскими, достойными почитания они считали лишь три традиционных учения — конфуцианство, буддизм и даосизм.
Однако, в отличие, например, от движения тайпинов, ихэтуани не смогли выдвинуть из своих рядов харизматического лидера, который смог бы объединить вокруг своей личности широкие слои населения и разобщенные повстанческие отряды. Состав участников движения был достаточно широк. Это были крестьяне, в том числе и состоятельные, часть городских жителей, демобилизованные солдаты, рабочие, монахи. Среди них было много люмпенов.
После поражения Китая в первой и второй «опиумных» войнах в обществе возникло несколько точек зрения по поводу будущего развития страны. Главной дилеммой для многих мыслителей стал вопрос: что для Китая предпочтительнее — потерпев военное поражение, превратиться в полуколонию иностранных держав либо, потерять самобытность великой цивилизации, восприняв идеи «варваров».
Можно выделить следующие основные группировки, по разному отвечавшие на этот вопрос — «консерваторы» («твердолобые») и «новаторы» («западники»), и «группа моральной чистоты» (в основном, объединявшая членов академии Хайл инь). Первая группировка требовала изоляции Китая от остальных государств, недопущения в страну иностранных подданных, оставления в неизменном виде экономических и социальных отношений в обществе. По их мнению, Китаю, для достижения прежнего величия, необходимо было вернуться к заветам правителей древности, изучая их по трудам философов того времени и применяя затем на практике. По их инициативе в обществе нагнетались антихристианские и антииностранные настроения. Издавалось большое количество памфлетов, о содержании которых красноречиво говорят даже их названия — «Смерть дьявольской вере», «Песнь об уничтожении дьяволов» и т.д. Наибольшую известность в этой группе мыслителей получили взгляды хунаньского Шэньши Чжоу Ханя, поддержанного членами академии Ханьлинь. Одно время, после ликвидации «движения за реформы», Цыси даже рассматривала вопрос о привлечении его на один из важных постов в государстве.
Вторая группа считала, что при общем сохранении китайских традиций, необходимы заимствования и у иностранцев, но не их идей, а технических достижений, прежде всего в военной области.
Последняя из названных выше групп считала необходимым очистить органы государственной власти от людей, нарушающих нормы «добродетели» прежних времен, возродить «золотой век» древности в деятельности правительства. Они, как и представители первой группы, критиковали сторонников заимствования достижений Запада.
Можно назвать еще одно, организационно не оформленное течение, представители которого — ФэнГуйфэнь (1809-1874), Ван Тао (1828-1897), Сюэ Фучэн (1838-1894) и др. Они считали себя идейными продолжателями Вэй Юаня и Линь Цзэсюя.
В 1861 г. появилась работа Фэн Гуйфэна «Протест Цзяо Биньлу», в которой в качестве неотложных выдвигались задачи создания национальной китайской промышленности, реформа государственного управления, учреждение школ по западному образцу и т.д. И все это они связывали с дальнейшим укреплением в Китае авторитета конфуцианского учения.
Сюэ Фучэн и Чжэн Гуаньин выступили против консерватизма в китайском обществе, выражавшегося, по их мнению, в стремлении к сохранению в стране устаревших обычаев и законов. Такого рода взгляды вызывали сильное недовольство в среде консерваторов, очень часто подвергавших своих оппонентов моральному террору и преследованиям их родственников.
Из представителей реформаторов можно выделить Кан Ювэя с его теорией «великого единения» (Да Тун), Тань Сы-туна и Лян Цичао.
Теория «великого единения» была подробно изложена Кан Ювэем в его «Книге о Великом Единении», опубликованной в 1887 г.
Кан Ювэй в ней высказывал мысль, что человечество может избавиться от страданий путем организации идеального государственного строя и чтобы его достичь, необходимо избавиться от некоторых препятствий. Таких преград на пути в «светлое будущее» он насчитал девять — деление государства на племена, на богатых и бедных, подлых и благородных, по расовому признаку, неравенство между мужчинами и женщинами, семейные отношения, деление по профессиям, противоречия, возникающие в результате существования неравенства между людьми и несогласия некоторых из них с общими законами, преграды между людьми и животными, а также препятствия, возникающие по причине невозможности исчерпать все беды, обрушивающиеся на людей.
Он полагал, что есть возможность ликвидировать в.се названные выше препятствия и установить на Земле справедливость в течение 200-300 лет. На первом этапе предлагалось созвать всемирную конференцию по демобилизации вооруженных сил, создать Союз Наций, всемирные парламент и правительство.
Сам Кан Ювэй считал, что созданная им теория является дальнейшим развитием конфуцианского учения, однако многое из им высказанного входило в явное с ней противоречие. Некоторые элементы были заимствованы из учения тайпи-нов, а также из теорий западноевропейских утопистов, с учением которых он мог познакомиться, читая издававшиеся иностранцами на китайском языке журналы.
Идеи Кан Ювэя популяризировались в Китае его ближайшим единомышленником Лян Цичао. Однако после поражения «ста дней» реформ, он стал его критиковать, сблизившись с революционным крылом.
Другим ярким представителем реформистской общественной мысли конца XIX в. являлся Тань Сытун (1863-1898). Являясь сыном губернатора провинции Хубэй, он в. 1885 г. основал кружок по изучению западных наук, занимал различные чиновничьи должности в разных городах Китая. Уже после его казни по приказу маньчжурских властей, был опубликован трактат «Учение о гуманности», в котором он обвинял во всех бедах Китая иноземную Цинскую династию. Он выдвинул идею союза Китая с Кореей, Афганистаном, Ираном и Османской империей, которые также испытывали на себе негативное воздействие иностранных держав, нуждались в ликвидации монархических режимов и учреждении демократии. Тань Сытун вплотную приблизился к идее установления в Китае республиканского строя, считал положительным примером опыт Великой французской революции, «уничтожившей всех монархов». Он идеализировал порядки в странах Запада, но тем не менее не считал их полностью приемлемыми для Китая. В 1898 г., вопреки своим взглядам, он пошел на компромисс, став одним из руководителей движения за реформы.
Сунь Ятсен в конце XIX в. еще не проявил себя в полной мере в качестве выдающегося мыслителя, но тем не менее некоторые его работы того периода заслуживают внимания. Начинал Сунь Ятсен как сторонник реформаторов, близкий по взглядам к Ван Тао и Чжан Гуаньину. В конце 1893 г., с их помощью, он написал Ли Хунчжану, в котором тогда видел самого перспективного сторонника реформ, специальный меморандум с изложением собственного плана переустройства страны. Он предлагал заимствовать лучшие достижения западных держав для усиления экономической и военной мощи Китая, для чего, по его мнению, необходимо было дать людям проявить свои задатки, дать им возможность беспрепятственно заниматься торговлей и земледелием. Правительство, писал Сунь Ятсен высшему китайскому сановнику, должно оказать помощь в развитии сельского хозяйства, добычи полезных ископаемых, защищать интересы собственных товаропроизводителей, расширить транспортную сеть Китая, уменьшить внутренние таможенные тарифы и т.д. Он считал, что при выполнении этих мероприятий, в течение двух десятков лет Китай сможет выйти на уровень развития Японии и даже обогнать в своем развитии европейские страны. Однако Ли Хунчжан не принял Сунь Ятсена, попытавшегося лично вручить ему свой меморандум. После этого, и особенно после поражения Китая в войне с Японией, он становится более радикальным в своих взглядах, подойдя к идее необходимости свержения цинской династии. В этом было его главное различие в тот период с реформаторами, так как Кан Ювэй придерживался мнения, что с Цинами можно еще найти компромисс.
В области культуры в конце XIX в. наблюдаются самые противоречивые тенденции. С одной стороны, господствует идея подражания в литературе классическим образцам, и особенно в поэзии, придерживающейся стиля, сложившегося еще в древности и мало понятного простому народу. С другой стороны, выдающимся явлением конца XIX в. стало дальнейшее распространение литературного языка байхуа, понятного широким слоям населения, который постепенно вытеснял старый литературный язык ваньянь, понятный лишь самой образованной части общества. Появляются проекты создания фонетического письма вместо иероглифического.
В поэзии заметным явлением стало творчество сторонника реформаторов Хуан Цзунсяня (1848-1905), в стихах которого содержались призывы к борьбе с иностранным господством. Положительный отклик в общественном мнении получил роман Ли Баоцзя «Наше чиновничество», в сатирической форме показывавший нравы этого слоя китайского общества.
В изобразительном искусстве продолжалось совершенствование национальных традиций. В стиле «гохуа» появились выдающиеся произведения Жэнь Боняня (1840-1896). На конец XIX в. приходится начальный этап творчества великого художника Ци Байши (1861-1957).
Архитектурные традиции воплотились в здании императорского летнего дворца «Ихэюань» («Парк безмятежного отдыха») и в выдающихся произведениях парковой архитектуры.
В середине - последней трети XIX в. в Китае появляются несколько десятков газет на китайском языке, учрежденных самими китайцами, в том числе и из числа сторонников реформаторского движения. Так, например, Линь Цзэсюй издавал журнал «Гуанчжоусские записки», Ван Тао организовал издание китайской газеты в Гонконге и т.д. Так же возможен следующий вариант http://dic.academic.ru/dic.nsf/sie/8016/%D0%9A%D0%98%D0%A2%D0%90%D0%99Размещено на Allbest.ru
ОТВЕТ 5
Революция 1911 в Китае и её последствия. Участие Китая в 1-й Мировой войне
Синьхайская революция (кит. упрощ. 辛亥革命, пиньинь xīnhài gémìng) — революция в Китае. Началась Уханьским восстанием 1911 года (в год «синьхай» по старому китайскому календарю). В результате неё была свергнута маньчжурская династия, разрушена империя Цин и провозглашена республика. Одним из геополитических результатов Синьхайской революции для России стало провозглашение независимости Внешней Монголии, признавшей вассальную зависимость от маньчжурской династии в 1691 году на сейме в Долон-норе. Малозаселённая, но обширная Монголия стала важным буферным государством между Российской империей и Китаем, а затем между СССР и КНР.
Истоки
Движение самоусиления
Побудительным мотивом политики «самоусиления» служила необходимость иметь современную военную технику для подавления народных восстаний, а также для защиты целостности и суверенитета Цинской империи от посягательств «заморских варваров». По мнению китайских «западников», сторонников «усвоения заморских дел», путь к могуществу Китая лежал через заимствование у Запада военной и иной техники. Речь шла о прагматическом использовании реальных достижений капиталистического Запада, а не об усвоении идеалов буржуазного общества.
Во главу угла лидеры «самоусиления» ставили модернизацию армии и флота путём оснащения их иностранным оружием и техникой. Все их помыслы сводились к подготовке войск, обучению их по западной методике и перевооружению на европейский лад. Большое внимание уделялось собственному производству современных орудий, винтовок, боеприпасов и пароходов, а также закупке машинного оборудования из стран Запада. Экономической стороной политики «самоусиления» явился курс на «достижение богатства», предполагавший резкое расширение роли казённого сектора в промышленности, торговле и транспорте. Ли Хунчжан и Чжан Чжидун явились инициаторами создания смешанных казённо-частных предприятий.
С целью подготовки кадров для нужд политики «самоусиления» с 1862 по 1898 годы было основано 17 учебных заведений нового типа, где стала формироваться современная разночинная интеллигенция. С помощью миссионеров осуществлялся перевод на китайский язык иностранных книг по естественным и общественным наукам. С 1870-х годов в Шанхае и Гуанчжоу начали издаваться первые иностранные, а затем и китайские частные газеты. Курс на «усвоение заморских дел» создал первые очаги крупного промышленного производства, положил начало модернизации вооружённых сил, подготовил дополнительные условия для экономического развития, социальной эволюции и обновления общественно-политической мысли передовых кругов шэньши и интеллигенции.
Японско-китайская война
Создание новой армии
В последний период существования династии Цин старая восьмизнамённая армия потеряла свою силу. При подавлении восстания тайпинов она оказалась бесполезной, приходилось опираться на местные ополчения. В итоге со второй половины XIX века огромную роль во внутренней политике стали играть сложившиеся во время подавления этого восстания местные группировки, обладающие собственными армиями: Аньхойская (опиравшаяся на Сянскую армию и Наньянский («Южных морей») флот с Фуцзяньской эскадрой) и Хунаньская (опиравшаяся на Хуайскую армию и Бэйянскую («Северных морей») эскадру).
После неудачной японо-китайской войны 1894-95 гг. цинское правительство в очередной раз принялось за модернизацию вооружённых сил. В лагере Хуайских войск в Саочжане под Тяньцзинем был сформирован «учебный корпус» под командованием Юань Шикая и его помощников — военачальников Хуайской армии. «Учебный корпус» был оснащён современным оружием, его обучением руководили немецкие офицеры. Саочжаньский лагерь стал базой для создаваемой новой армии. Корпус вскоре был переименован в Новую полевую армию и стал пополняться новыми офицерскими и унтер-офицерскими кадрами из специально для этого открытой сети военных школ и училищ. Главной кузницей кадров было обновлённое Бэйянское военное училище (академия) в Тяньцзине. В итоге в районе Тяньцзиня стала складываться Сяочжаньская генеральско-офицерская группировка — зародыш будущей Бэйянской милитаристской клики во главе с «отцом новой армии» — Юань Шикаем. Тем самым династия Цин снова возвращалась к однобокой практике «усвоения заморских дел» и готовила «второе издание» политики «самоусиления».
Сто дней реформ
Непродолжительный период реформ начался 11 июня 1898 с издания маньчжурским императором Айсиньгёро Цзайтянем (девиз правления — Гуансюй) указа «Об установлении основной линии государственной политики». Цзайтянь привлек группу молодых реформаторов — учеников и единомышленников Кан Ювэя — для разработки серии указов о реформах. В общей сложности было издано свыше 60 указов, которые касались системы образования, строительства железных дорог, заводов и фабрик, модернизации сельского хозяйства, развития внутренней и внешней торговли, реорганизации вооружённых сил, чистки государственного аппарата и т. д. Одним из результатов реформ было учреждение Пекинского университета.
Период радикальных реформ окончился 21 сентября того же года, когда вдовствующая императрица Цыси произвела дворцовый переворот и отменила реформы. Продолжался фактически 103 дня.
Отмена императорских экзаменов
После Восстания Ихэтуаней и его подавления союзом европейских держав, Цинское правительство поспешно взялось за реализацию реформ, предложенных в период «ста дней». Одной из крупнейших перемен была отмена традиционной системы императорских экзаменов в 1905. Правительство начало строить школы нового типа (к началу Синьхайской революции их было 60000), в отсутствие модернизированных ВУЗов множество студентов выехало за границу, преимущественно в Японию (где они впервые соприкасались с европейскими революционными идеями, включая анархизм, социализм и социальный дарвинизм).
Отмена экзаменационной системы ознаменовала разрыв иерархического соподчинения между центром и местными элитами; общество, до того ориентированное на конфуцианское образование, оказалось в разброде, без новой идейной системы, под шквалом перемен.
Антиманьчжурское движение
Превращение Китая в полуколонию, утрата им части своего суверенитета, серия проигранных войн, цепь унижений и контрибуций — всё это беспокоило господствующие силы страны, возмущало китайских патриотов и великоханьских шовинистов. В бедах Китая всё больше винили маньчжуров. Русская оккупация Маньчжурии (1900—1905) крайне ослабила престиж династии Цин, и так уже подорванный в глазах её подданных восстанием ихэтуаней. Русско-японская война 1904—1905 явилась очередным фактором позора и дальнейшего ослабления цинского режима: в третий раз после 1894 и 1900 годов чужеземцы топтали землю Поднебесной и захватывали «священную родину» маньчжуров. Маньчжуры полностью признали волю победителя — то есть Японии — согласившись со всеми условиями Портсмутского мира. Пекин предоставил Токио ряд исключительных прав и льгот в Южной Маньчжурии. Затем официальный Китай промолчал, когда Япония превратила Корею в свой протекторат. Всё это ещё раз продемонстрировало бессилие династии Цин, её неспособность уберечь страну от внешней угрозы и защитить её суверенитет.
События и исход Русско-японской войны оказали сильнейшее влияние на Китай. Здесь бурно приветствовали победу азиатского государства над одной из великих держав Запада. Триумф Японии вызвал в китайском обществе подъём не только националистических, но и оппозиционных настроений в отношении маньчжуров. Дальнейшее падение престижа династии оппозиция использовала для усиления натиска на неё. Последний резко усилился после японской аннексии Кореи в 1910 году. Данное событие вызвало настоящий шок в китайском обществе, увидевшем в этой трагедии аналогичную перспективу и для Китая.
Ослабление династии и усиление роли армии
После смерти Ли Хунчжана Юань Шикай сам стал фигурой «лихунчжановского» масштаба. Умный, хитрый, ловкий лицемер и царедворец, он постепенно шёл к верховной власти, до поры до времени заискивая перед Цыси, осторожно внедряя своих ставленников в государственный аппарат, действуя где подкупом, где интригами, а где и силой. В руководстве «новой армией» были только его сторонники и выдвиженцы.
Маньчжурская аристократия, разглядев, наконец, реальную угрозу со стороны Бэйянской армии, пыталась поставить её под свой контроль. Однако изменить сложившуюся ситуацию ей не удалось, власть над «новой армией» по сути перешла к китайцам. Отправив в 1907 году Юань Шикая в ссылку в его имение, маньчжуры безуспешно пытались взять Бэйянскую армию в свои руки. Между тем контроль Пекина над войсками на Юге и в долине Янцзы был ещё слабее. В Наньянской армии было много выходцев из старых войск, была слабее дисциплина. Среди солдат и унтер-офицеров было много членов тайных обществ или просто противников династии. Антиманьчжурские настроения органически переплетались с регионалистскими. Наньянские дивизии и бригады становились всё более ненадёжными, постепенно становясь потенциально антицинской взрывоопасной средой.
Возникновение чиновной оппозиции
Потенциальным противником династии Цин всё явственнее становилась китайская периферийная бюрократия, прежде всего номенклатура Южного Китая и провинций бассейна Янцзы. Эта молчаливая «южная оппозиция» была для маньчжуров не менее опасна, чем угроза со стороны «новой армии». «Боксёрская контрибуция» легла тяжёлым бременем на местные казначейства и население, резко усилив социальную напряжённость в провинциях. Уже в 1902 году произошёл конфликт династии с наместниками, отказывавшимися увеличить ставки поземельного налога. Укрепляя свои особые отношения с державами, наместники и губернаторы провинций обеспечивали себе фактическую независимость от центра. На словах заявляя о своей преданности династии Цин, они фактически становились всё более самостоятельными.
В ходе реорганизации административного аппарата 1906—1907 годов Цыси попыталась ограничить всевластие региональных правителей. Однако более 30 тысяч местных чиновников высшего, среднего и низшего звена продемонстрировали свою готовность отстаивать старые порядки и умело свели к минимуму все старания Пекина. Молчаливая схватка за власть 1906—1907 годов формально закончилась вничью, а фактически — крупным поражением маньчжурской династии. Не добившись укрепления своих позиций, цинский режим восстановил против себя провинциальную бюрократию и тем самым приблизил своё падение.
После смерти Цыси начался второй натиск маньчжурского «центра» на китайскую «периферию». На плечи периферийных лидеров и местных казначейств маньчжуры возложили все расходы по созданию и поддержанию «новых войск» в бассейне Янцзы и Южном Китае. В Пекине полагали, что кормить эти дивизии и бригады будет провинциальная бюрократия, а командовать войсками — маньчжурские князья. На практике же сложилась иная ситуация: дивизии и бригады Наньянской армии, а также созданные тогда же «охранные войска», оснащённые современным оружием, оказались по сути в подчинении наместников и губернаторов провинций, а не центра. Таким образом, военная реформа не ослабила, а усилила независимость местных правителей от Пекина, подорвав тем самым позиции маньчжуров.
Либерально-конституционное движение
После смерти Цыси и Цзайтяня, Икуан и князь-регент, стремясь поддержать конституционные и реформаторские иллюзии у оппозиции, официально обещали созвать парламент в 1916 году, а в 1909 году организовать выборы в провинциальные совещательные комитеты. Выборы были двухступенчатыми и проводились на основе строжайшего избирательного ценза. В целом по стране в выборах участвовали лишь около 2 миллионов человек из 420 миллионов жителей Китая. Комитеты могли обсуждать только сугубо местные вопросы, не касаясь политических и законодательных тем. Осенью 1910 года в Пекине открылась Совещательная палата — своего рода «предпарламент».
Революционные организации
К середине 1905 года основными революционными организациями в Китае и Японии были Синчжунхой («Союз возрождения Китая», 兴中会) во главе с Сунь Ятсеном, «Союз обновления Китая» (華興會) во главе с Хуан Сином и Сун Цзяожэнем, и «Союз возрождения славы Китая» (光復會). Синчжунхой действовало в Южном Китае, в то время как «Союз возрождения славы Китая» был активен в Цзянсу, Чжэцзяне и Шанхае, а «Союз обновления Китая» работал в Хунани. С объединением этих трёх структур летом 1905 года в Токио возник Тунмэнхой (Объединённый союз, Союзная лига) (中國同盟會).
Идеологическими противниками революционеров в эмиграции были реформаторы, а в самом Китае — конституционалисты. Свою малочисленность и слабость революционеры пытались компенсировать опорой на тайные общества. При этом акцент делался на тактику узких заговоров и организацию локальных восстаний с использованием членов тайных обществ в качестве послушных боевых дружин. В 1906-08 годах Тунмэнхой организовал четыре таких восстания. Все их постигла неудача, в том числе из-за разобщённости тайных обществ и соперничества их лидеров. Под влиянием этих поражений Тунмэнхой раскололся. Из-за разногласий по поводу принципа уравнения прав на землю в 1907 году возник самостоятельный «Союз совместного прогресса» (共進會), действовавший в долине Янцзы. В результате первого раскола Тунмэнхоя образовалось два организационных центра — хубэй-хунаньский и гуандунский. После поражения трёх новых восстаний в 1908 году в среде революционеров обострилась внутренняя борьба, и авторитет Сунь Ятсена упал ещё больше. В 1909 году последовал второй раскол и дальнейшее ослабление Тунмэнхоя.
Поскольку ставка на тайные союзы себя не оправдала, революционеры переориентировались на внедрение в ряды «новой армии», на агитацию среди её солдат и офицеров. Если гуандунский центр Сунь Ятсена и Хуан Сина в своей работе с военными не пошёл дальше уровня офицеров и унтер-офицеров, то хубэйским подпольщикам удалось проникнуть в солдатские ряды. Сунь Ятсен и Хуан Син продолжали организацию мелких заговоров, на этот раз в военной среде. Однако два подготовленных Хуан Сином восстания в Гуанчжоу, в 1910 и 1911 годах, окончились поражением.
Ход епта
Сычуаньское восстание
В мае 1911 года маньчжурское правительство национализировало частную акционерную компанию по строительству Хугуанских железных дорог (это был гигантский проект создания китайцами железной дороги Чэнду-Ханькоу-Гуанчжоу), что ударило по миллионам налогоплательщиков в четырёх провинциях. На местах начались беспорядки. 24 августа в Чэнду состоялся митинг, собравший несколько десятков тысяч человек. На местах беднота громила налоговые управления и полицейские участки. Оппозиция призвала население не платить поземельный налог. В сентябре маньчжуры перебросили «новые войска» из провинции Хубэй в Сычуань для подавления непокорных. В ответ лидеры движения выпустили воззвание о «самообороне Сычуани», то есть по сути о её независимости от Пекина. Расстрел безоружной демонстрации послужил сигналом к вооружённой борьбе. Первым восстало население уездного центра Синьцзинь. Город оказался в руках повстанцев. На их сторону перешли части «новой армии», посланные на подавление. Так началось Сычуаньское восстание сентября-октября 1911 года, положившее начало свержению цинской монархии. Опорой Сычуаньского восстания стали тайные общества. Их вооружённые отряды из многих уездов и округов двинулись на Чэнду. Вооружённая борьба охватила всю провинцию. К началу октября цинским войскам ценой огромных усилий удалось подавить основные очаги сопротивления. Хотя первое сражение с цинским режимом оказалось проигранным, в целом Сычуаньское восстание резко усилило антиманьчжурские настроения по всей стране.
Учанское восстание
24 сентября произошёл стихийный бунт в артиллерийском дивизионе под Учаном (один из трёх городов трёхградья Ухань в провинции Хубэй). Подавив выступление солдат, отказавшихся повиноваться офицерам, хугуанский наместник ввёл в городе военное положение. Революционеры наметили начало восстания на 16 октября, но об этом стало известно властям. Начались повальные аресты и казни заговорщиков. Тогда вечером 10 октября сапёрный батальон, к которому присоединились два пехотных полка и артдивизион (всего до 4 тысяч солдат) захватили Учан. 12 октября в руках восставших было всё трёхградье Ухань. Власть в Ухане мирно перешла в руки оппозиции во главе с председателем комитета и лидером местных либералов шэньши Тан Хуалуном. Во главе хубэйского военного правительства был поставлен командир смешанной бригады «новых войск» генерал Ли Юаньхун. Новая власть объявила Китай республикой и призвала население перейти на сторону восставших. В знак освобождения от ига маньчжуров республиканцы срезали косы. Консулам держав в Ханькоу были направлены ноты с признанием всех неравноправных договоров, заключённых династией Цин.
Жители Уханя с энтузиазмом поддержали восставших солдат. За несколько дней численность республиканских вооружённых сил увеличилась до нескольких десятков тысяч человек. Наличие в Учане крупного арсенала, порохового завода, складов оружия и боеприпасов позволило быстро вооружить добровольцев, влившихся в хубэйскую армию. Новое правительство, конфисковавшее большие запасы серебра, банкнот и медных денег, на первых порах могло платить жалованье солдатам. Успех Учанского восстания был обусловлен позицией местных частей Наньянской армии. В ходе боёв к восставшим полкам и батальонам присоединилось большинство солдат и офицеров хубэйской дивизии «новых войск».
На подавление Учанского восстания маньчжуры направили в район Ханькоу две отборные дивизии и одну смешанную бригаду Бэйянской армии. Дивизиями командовали лучшие генералы Сяочжаньской группировки — Фэн Гочжан и Дуань Цижуй. Руководить операцией был послан военный министр маньчжур Ичан. На Янцзы его воинство поддерживала эскадра адмирала Са Чжэньбина. Наступавшие с севера цинские силы имели подавляющий перевес над хубэйскими войсками, значительную часть которых составляли вступившие в них в период восстания необученные добровольцы.
Напуганные восстаниями наньянских войск, цинские власти решили срочно вернуть из ссылки Юань Шикая. Цинское правительство предложило опальному сановнику пост наместника Хугуана (в данное наместничество входила территория провинций Хунань и Хубэй), рассчитывая его руками подавить «мятежников». Однако роль всекитайского палача Юань Шикая не устраивала. После его отказа маньчжуры 22 октября срочно созвали в Пекине Верховную совещательную палату, надеясь на помощь с её стороны. Однако этот «предпарламент», сстоявший из либералов-конституционалистов, потребовал немедленного введения конституции и снятия императорской родни с ключевых постов.
Тем временем в одной провинции за другой начинались новые восстания частей Наньянской армии. 22 октября войска свергли цинскую власть в Чанша, на следующий день — в Цзюцзяне, а 24 октября — в Наньчане и Сиани. В итоге провинции Хунань и Шэньси провозгласили независимость от Пекина. В ответ на это ещё верные маньчжурам части Бэйянской армии после упорных боёв 2 ноября овладели Ханькоу. Город был сожжён и разграблен, многие его жители — расстреляны. Однако эта акция устрашения привела к обратным результатам. На сторону республиканцев, по сути, перешла Верховная совещательная палата, потребовавшая проведения срочного расследования и сурового наказания тех, кто отдал приказ сжечь и разграбить Ханькоу. К хубэйским повстанцам присоединилась эскадра Са Чжэньбина, республиканцы укрепили оборону Ханьяна и Учана. Хубэйские революционеры добились назначения Хуан Сина на пост главнокомандующего, провели новый набор в армию и обучение добровольцев.
Шицзячжуанский мятеж
Напуганные стремительным развалом империи, князь-регент и Икуан попробовали предотвратить гибель династии новыми обещаниями. Признавая свою вину за восстания в провинциях, маньчжуры поклялись ввести конституцию, амнистировать всех политзаключённых, легализовать все политические организации, уравнять в правах маньчжуров и китайцев и гарантировать личную неприкосновенность всех подданных империи. Однако все эти запоздалые уступки никак не повлияли на республиканский лагерь. Великие державы провозгласили нейтралитет и отказали маньчжурам в помощи. Единственной надеждой на спасение для династии Цин оставалась Бэйянская армия. Тогда маньчжуры вторично предложили Юань Шикаю возглавить подавление «бунта». Юань Шикай поставил следующие условия: передача ему всей полноты власти в военной сфере, созыв парламента и создание ответственного перед ним кабинета министров, амнистия всем участникам антиманьчжурской борьбы и легализация политических партий. Маньчжуры поначалу не приняли этих условий.
Пока династия и генерал торговались из-за власти, две дивизии Бэйянской армии 29 октября в Шицзячжуане вышли из повиновения маньчжурам. Их командиры — генералы У Лучжэнь и Чжан Шаоцзэн — потребовали прекращения боевых действий против восставших в долине Янцзы и введения конституции. В противном случае обе дивизии были готовы начать поход на столицу. В тот же день в Тайюани против маньчжуров выступили солдаты и офицеры «новых войск» во главе с Янь Сишанем, провинция Шаньси вышла из состава Цинской империи и присоединилась к восставшему республиканскому лагерю. У Лучжэнь и Янь Сишань договорились о совместном наступлении на Пекин для свержения династии Цин. Данная ситуация оказалась опасной и для маньчжуров, и для Юань Шикая. Выступление этих двух дивизий без согласия «отца новой армии» нарушило бы дисциплину внутри Бэйянской группировки. Кроме того, мятежные генералы грозили свергнуть династию собственными силами и тем самым оставить Юань Шикая ни с чем. Справедливо опасаясь, что власть в Пекине возьмут другие, он приказал убить У Лучжэня. Со смертью последнего «мятеж» в Шицзячжуане на время захлебнулся.
Юань Шикай становится премьер-министром
Между тем антиманьчжурское освободительное движение набирало всё большую силу. В конце октября гуандунский губернатор провозгласил нейтралитет своей провинции. 31 октября восстали наньянские части в Юньнани; овладев её столицей Куньмином они освободили провинцию из-под господства «северных варваров». Совещательный комитет Цзянси, провозгласив 1 ноября независимость провинции от Пекина, назначил военным губернатором командира смешанной бригады Наньянской армии. В ночь на 2 ноября против маньчжуров поднялись части «новой армии» в районе Аньцина — главного города провинции Аньхой. Вызванные из Нанкина бэйянские войска отбросили восставших от города, однако это был временный и частичный успех правительства. Обречённость династии и монархии стала явной. В Пекине среди маньчжурской аристократии началась паника, перешедшая в повальное бегство — к началу ноября в Маньчжурию перебралось четверть миллиона человек. Видя, что положение критическое, цинский двор предложил Юань Шикаю пост первого министра. В условиях агонии маньчжурского режима должность главы кабинета, а, значит, и командующего Бэйянской армией, становилась ключевой.
2 ноября генерал был назначен премьер-министром с правом командования действующей армией. «Мятеж» двух бэйянских дивизий в Шицзячжуане показал Юань Шикаю, что больше медлить нельзя, ибо с династией Цин могут расправиться другие генералы, захватив при этом верховную власть. С получением же поста премьер-министра Юань Шикай становился сильнее любых назначенцев в антицинском лагере. Перед принятием этого поста Юань Шикай запросил согласия держав. Лондон и Вашингтон сразу же поддержали генерала, надеясь, что он подавит мятеж. Антицинский лагерь, со своей стороны, рассчитывал использовать Юань Шикая как орудие свержения династии Цин.
Получив пост главнокомандующего всех вооружённых сил империи и пост премьер-министра, Юань Шикай не спеша отправился в Пекин. Преследуя свои честолюбивые замыслы, он начал секретные переговоры с отдельными группировками республиканского юга. Умело маневрируя между маньчжурами и республиканцами, опираясь на поддержку империалистических держав, он готовился к захвату власти.
Продолжение «парада суверенитетов»
Между тем, Цинская империя продолжала разваливаться. В Гуйяне 4 ноября наньянские батальоны подняли восстание и покончили с цинской властью в провинции Гуйчжоу. Крайне сложная ситуация сложилась в Цзянсу. В конце октября подняли восстание части «новой армии» в районе Нанкина. В этом важнейшем стратегическом пункте на Янцзы было сосредоточено большое количество бэйянских войск под командованием верного престолу генерала Чжан Сюня. Именно его войска и отбросили наступавшие на Нанкин восставшие части. Потерпев неудачу, последние отступили в Чжэньцзян, куда стали стекаться добровольческие отряды и «новые войска». Их общая численность вскоре достигла нескольких десятков тысяч бойцов. Маньчжуры в самый последний момент попытались договориться с оппозицией, назначив её ведущего лидера Чжан Цзяня «умиротворителем Цзянсу». Последний отказался помогать гибнущей династии, и посоветовал цинским правителям прекратить сопротивление и признать победу республики над монархией. 5 ноября восстание «новых войск» завершилось победой. В начале ноября к антиманьчжурскому движению примкнула провинция Гуандун.
4 ноября против династии выступили «новые войска» в Шанхае, где их поддержали рабочие арсенала. На следующий день провинция Цзянсу провозгласила независимость от Пекина. 7 ноября от империи отделилась провинция Гуанси, где власть захватили местные воинские части, сделавшие губернатором командира охранных войск Лу Жунтина. 9 ноября сбросила власть маньчжуров провинция Фуцзянь. Не дождавшись согласия Пекина на свои требования об автономии, местный совещательный комитет провозгласил самостоятельность провинции Шаньдун. Опасаясь назревавшего восстания «новых войск», цинский наместник северо-восточных провинций договорился с главой совещательного комитета провинции Фэнтянь об отделении 14 ноября от династии Цин. 16 ноября о своём нейтралитете заявила провинция Цзилинь, а на следующий день — провинция Хэйлунцзян.
Первые шаги Юань Шикая на посту премьера
Юань Шикай прибыл в Пекин в окружении 2 тысяч преданных ему солдат и офицеров. Взяв под свой полный контроль Бэйянскую армию, он устранил от руководства военными делами маньчжуров и заменил их своими ставленниками (Дуань Цижуй, Фэн Гочжан и Сюй Шичан), вывел из столицы дворцовую гвардию. Тем самым династия Цин полностью оказалась в его руках. 16 ноября Юань Шикай сформировал своё правительство и предложил сотрудничество республиканскому Югу. Он предложил ввести в состав кабинета двух конституционалистов — Чжан Цзяна и Лян Цичао, однако они не приняли этого предложения. Тем не менее этим жестом генерал укрепил свой авторитет на мятежном Юге. Основу первого кабинета Юань Шикая составили старые цинские чиновники из числа его друзей, знакомых и единомышленников, то есть стойких консерваторов. В секретном послании он умело запугал императрицу и князей возможностью физического уничтожения членов императорского дома. Став премьер-министром и главнокомандующим, Юань Шикай сразу же начал наступление на здешних «бунтовщиков». Его войска перешли в наступление в Шаньси и заняли Тайюань, нанесли поражение отрядам Ван Тяньцзуна в Хэнани, подавили военный мятеж на северо-востоке Чжили.
Между тем южане надеялись, что Юань Шикай, придя к руководству страной, остановит успешное наступление бэйянских дивизий на их позиции. Так, почти сразу же после поражения своих войск под Ханькоу, Ли Юаньхун заговорил о президентстве Юань Шикая. Союз с Юань Шикаем должен был помочь умеренным обуздать революционеров, не отказываясь пока от антиманьчжурских лозунгов и идей республиканизма. Умеренные искали компромисса с Юань Шикаем, а после взятия 2 декабря Нанкина настояли на заключении перемирия между войсками Севера и Юга. Сразу же после прихода Юань Шикая к власти между ним и Учанским правительством начался политический торг. Республиканцы всячески стремились заручиться поддержкой генерала для изгнания маньчжуров, обещая сделать его президентом, если он не поднимет оружия против республики. Юань Шикай обещал прекратить военные действия в случае согласия восставших на установление конституционной монархии. Одновременно генерал пытался расколоть ряды республиканцев. Последние стремились полюбовно договориться с будущим диктатором, дабы сейчас с его помощью покончить с династией Цин.
Юань Шикая обхаживали как республиканцы, так и маньчжуры, видя в нём ключевую фигуру. Оказавшись в столь выгодном положении, генерал искусно лавировал между той и другой стороной, быстро укрепляя свою личную власть. Ведя политический торг с Учанским правительством, он стремился поставить его на колени или хотя бы сделать более сговорчивым. Полный честолюбивых замыслов, Юань Шикай виртуозно использовал ситуацию, оказавшись центральной фигурой. на его кандидатуре в президенты сходились не только правое крыло и центр конституционно-либерального лагеря, но и левые, то есть революционеры. Балансируя между монархией и республикой, между революционерами и либералами, между династией и революционерами, Юань Шикай делал всё, чтобы ни одна из этих сторон не усилилась во вред его честолюбивым замыслам. Юань Шикай запугивал маньчжуров возможной резнёй со стороны революционеров, и в то же время шантажировал республиканцев возможностью своей сделки с династией. Дабы заставить республиканцев пойти на уступки, Юань Шикай упорно отстаивал идею конституционной монархии при номинальной власти богдыхана.
Империя продолжает рушиться
Вместе с тем борьба против маньчжурского господства в провинциях продолжалась. Назревало восстание «новых войск» в Сычуани. 22 ноября наньянские части освободили Чунцин. Перед лицом общей опасности цинский наместник и лидер совещательного комитета договорились о провозглашении независимости провинции Сычуань от Пекина. 27 ноября Сычуань мирно (то есть без восстаний войск) отделилась от Цинской империи. 1 декабря 1911 года князья и ламы объявили в Внешней Монголии независимую монархию во главе с Богдо-гэгэном VIII (см. Монгольская национальная революция 1911 года). Примерно в то же время рухнуло маньчжурское господство в Тибете: Тибет стал независимым государством.
Продолжались военные действия в Цзянсу. 2 декабря «новые войска» и добровольцы после ожесточённых боёв взяли Нанкин, вырвав провинцию Цзянсу из рук маньчжуров. После объявления перемирия Китай окончательно разделился на реакционный Север и мятежный Юг. Под властью династии Цин остались пять провинций — Чжили, Шаньдун (губернатор покаялся перед троном и Юань Шикаем за вынужденный переход в лагерь «бунтовщиков»), Хэнань, Ганьсу и Синьцзян.
Противостояние Севера и Юга
Чтобы устранить династию Цин, Юань Шикаю необходимо было договориться с восставшими провинциями о мирной передаче ему власти в долине Янцзы и на Юге. Для этого требовалась короткая и устрашающая военная акция, которая помогла бы генералу продемонстрировать своё намерение подавить «бунт» и покончить со «смутой». Бэйянские войска под командованием Дуань Цижуя готовились нанести удар по республиканцам в районе Уханя. По приказу Юань Шикая бэйянские дивизии начали наступление на Ханьян и 27 ноября после кровопролитных боёв захватили город. Однако на этом наступление бэйянских войск прекратилось. Окончательный разгром восставших не входил тогда в планы Юань Шикая. К тому же республиканский лагерь был нужен ему как средство давления на маньчжуров. Последние же хотели его руками уничтожить «бунтовщиков» и спасти свой режим. Но роль жестокого палача могла бы погубить высокий авторитет генерала в глазах южан. С взятием Ханьяна Юань Шикай счёл свою карательную миссию на данном этапе законченной.
Теперь ему предстояло разделаться с маньчжурами, и отнять у них верховную власть на Севере. Для этого генералу нужно было развязать себе руки на Юге, и он стал искать соглашения с республиканским лагерем. При содействии британских дипломатов 3 декабря в Учане было заключено перемирие, которое, по сути, подтвердило раздел Китая на два государства. На Юге формировалась республика, на Севере сохранялась монархия с маньчжурским богдоханом во главе. В тот момент ни республиканский Юг, ни монархический Север в равной мере не желали гражданской войны. Единственным разумным выходом оставался компромисс на базе объединения вокруг «сильной личности», то есть Юань Шикая, который являлся «своим человеком» как для монархистов, так и для республиканцев. Понимая, что восставший и вооружённый республиканский Юг трогать опасно и неблагоразумно, Юань Шикай всячески стремился развязать себе руки на Юге для захвата власти на Севере. Обсуждая с лидерами республиканцев условия своего выдвижения на пост временного президента, генерал в то же время зондировал позицию держав в отношении провозглашения его императором.
Теперь Юань Шикай мог приступить к поэтапной ликвидации маньчжурской власти в Пекине. Прежде всего ему предстояло освободиться от контроля цинского двора. Для начала он избавился от обязанности каждый день являться на аудиенцию во дворец. Следующей задачей Юань Шикая было покончить с регентством. Заручившись поддержкой держав, генерал устранил от дел Цзайфэна и Икуана, передав верховную власть в руки вдовствующей императрицы Лунъюй (тётя Пуи), слабой и безвольной женщины. Затем он ограничил доступ к ней сановников с докладами трону — отныне эти доклады направлялись кабинету министров (то есть самому генералу). На все ответственные военные и административные посты в правительстве и северных провинциях Юань Шикай спешно назначил своих доверенных людей. Покончив с регентством, он заставил императорский клан и маньчжурскую знать «пожертвовать» огромные средства на нужды Бэйянской армии. Цинская верхушка практически утратила всякое влияние в стране и реальной властью уже не обладала. Теперь генерал мог устранить династию Цин в нужный для него момент.
Став полновластным хозяином Севера, Юань Шикай приступил к переговорам с Югом. Они начались 18 декабря в Шанхае. Интересы генерала представлял Тан Шаои, а республиканцев — видный дипломат У Тинфан. Согласно заключённому ими соглашению, военные действия прекращались, бэйянские дивизии отводились из Ханькоу и Ханьяна. Обе стороны договорились о созыве всекитайского парламента, куда каждая провинция должна направить по три делегата для решения вопроса о будущей форме китайской государственности. Республиканцы предлагали генералу пост президента только после отречения династии Цин, а он настаивал на конституционной монархии с безвластным богддоханом во главе.
В ходе переговоров проявилось единство Севера и разобщённость Юга: на Юге действовало 14 провинциальных правительств, десятки различных политических организаций и группировок, возникло противостояние между учанским и шанхайским центрами. В связи с этим в Ханькоу была созвана учредительная конференция. На ней было выработано положение об организации временного правительства республики, о выборах президента и о создании временного правительства. Пост президента был предложен Юань Шикаю в случае, если он признает республику и покончит с монархией. Большинство военных губернаторов провинций и командиров наньянских войск стояли за соглашение с Юань Шикаем. В начале декабря делегаты Ханькоуской конференции переехали в Нанкин и взяли на себя функции высшего законодательного органа республики. Поскольку торг с Юань Шикаем затягивался, делегаты решили надавить на генерала и выдвинуть в качестве противовеса ему политическую фигуру крайне левого толка. Таким человеком явился Сунь Ятсен, только что вернувшийся в Китай из-за границы.
29 декабря 1911 года Нанкинская конференция абсолютным большинством голосов избрала его временным президентом с условием добровольной отставки в случае согласия Юань Шикая занять этот пост. Сунь Ятсен не получил реальной власти. Созданное в Нанкие Временное правительство оказалось недееспособным из-за бойкота его двумя третями министров. Тем не менее за короткий срок (всего сорок дней) своего пребывания на посту главы правительства Сунь Ятсен развил активную деятельность по консолидации республиканских сил. 29 января 1912 года Нанкинская конференция представителей 17 провинций Юга была преобразована во Временный сенат — высший законодательный орган республики.
К этому времени сложилось примерное равновесие сил между Севером и Югом. Обе стороны искали выход из создавшегося положения на путях мирных переговоров. Однако Юань Шикай прервал переговоры с Югом и объявил о своей приверженности конституционной монархии. По его указке императрица Лунъюй заявила от имени сына о сохранении империи, а верные Юань Шикаю генералы Бэйянской армии поклялись до конца сопротивляться республиканской форме правления. В ответ на это южане пригрозили походом на Пекин и объявлением гражданской войны.
Падение монархии и провозглашение республики
По ряду причин Юань Шикай не хотел войны с восставшими провинциями. Располагая хорошо обученной, дисциплинированной и боеспособной армией, Юань Шикай мог легко разгромить республиканцев: их армии по боеспособности явно уступали бэйянским дивизиям, были рассредоточены на огромном пространстве, не имели единого командования, в их рядах было много новобранцев и добровольцев. Но такой силовой вариант грозил генералу потерей авторитета в армии и стране.
Со своей стороны республиканцы не намеревались подставлять свои войска под удар «железных» бэйянских дивизий, и вновь занялись поисками соглашения с Юань Шикаем. Видя, что южане готовы к компромиссу, генерал возобновил переговоры с республиканцами. Теперь он соглашался на установление республики, если южане гарантируют ему пост президента и устранят Сунь Ятсена. На возобновившихся переговорах Севера и Юга в Нанкине были выработаны условия отречения династии Цин. Согласно этому документу, Пуи отказывался от всех императорских прерогатив власти. После своего отречения богдохан не должен был вмешиваться в дело формирования временного правительства.
Когда в середине января 1912 года Юань Шикай передал этот документ на рассмотрение цинской верхушки, маньчжурские князья отвергли саму возможность отречения династии. 27 января Бэйянская армия устами 42 своих генералов потребовал введения республиканской формы правления. Затем «отец новой армии» вручил по сути ультиматум вдовствующей императрице Лунъюй, вынудив её примириться с неизбежным отстранением династии от власти. 1 февраля генерал получил от неё право на ведение переговоров с республиканцами об условиях отречения. Икуан и его сторонники поддержали требование об отречении Пуи. Уже не рассчитывая на раздел власти между маньчжурскими князьями и китайскими генералами, эта группировка стремилась договориться с Юань Шикаем о сохранении максимума возможного для императорского клана и «знамённой» верхушки. Сделка состоялась. В обмен на отречение богдохана Юань Шикай обнародовал три документа: «Льготные условия для цинского двора», «Условия отношения к лицам цинского императорского рода» и «Условия отношения к маньчжурам, монголам, хуэйцзу и тибетцам». За Пуи сохранялся «почётный» титул императора, ежегодный доход в 4 миллиона лянов серебра, дворцовый комплекс Запретного города и летний дворец Ихэюань, весь их обслуживающий персонал и неприкосновенность имущества. 30 января 1912 года по указанию генерала вдовствующая императрица Лунъюй от имени Пуи объявила о передаче «правительственной власти» народу и об одобрении конституционно-республиканской формы правления. 5 февраля Временный сенат одобрил проект условий отречения династии Цин.
12 февраля было объявлено об отречении Пуи от верховной власти. Кроме того, особым императорским указом Юань Шикаю предписывалось сформировать временное республиканское правительство. 14 февраля Нанкинское собрание единогласно приняло отставку Сунь Ятсена, а на следующий день избрало Юань Шикая временным президентом Китайской республики.
Китай в первой мировой
Ситуация в Китае перед началом войны
После свержения маньчжурской династии Цин в 1912 году на смену монархии пришла авторитарная власть — военная диктатура во главе с Юань Шикаем. Опираясь на силу штыков, Юань Шикай последовательно укреплял свою личную власть. Когда начался период юаньшикаевской реакции, партия Гоминьдан попыталась мобилизовать массы, начав «Вторую революцию», однако к началу августа Юань Шикай при поддержке английских канонерок, произведших демонстрацию в устье реки Янцзы против революционеров, разгромил войска своих политических противников. Основатель Гоминьдана Сунь Ятсен был вынужден эмигрировать в Японию.
Заручившись поддержкой иностранных держав, Юань Шикай заставил парламент «избрать» его президентом Китайской республики сроком на 5 лет. 4 ноября 1913 года 438 депутатов парламента, принадлежавших к партии Гоминьдан, были лишены депутатских мандатов, а сама партия была объявлена вне закона. 12 января 1914 года Юань Шикай окончательно распустил не желавший подчиняться ему парламент, а 1 мая опубликовал новую конституцию, предоставлявшую ему диктаторские права и отменявшую конституцию, принятую 11 марта 1912 года.
Готовясь к восстановлению в Китае монархического строя и провозглашению себя императором, Юань Шикай совершил торжественное жертвоприношение в Храме Неба, соблюдая все ритуальные традиции бывшего маньчжурского императорского двора. Стали присваиваться сановные титулы времён монархии, широко привлекаться на службу прежние цинские чиновники. По инициативе Юань Шикая его политический советник американец Фрэнк Гудноу в 1914 году выступил со статьёй, в которой говорилось, что республиканский строй не подходит к китайским условиям, и для страны монархия более приемлема, нежели республика.
Наступление Юань Шикая на демократические завоевания Синьхайской революции и ухудшение экономического положения в стране вызвали волну антиправительственных выступлений. Наиболее крупным из них было восстание в провинциях Хэнань, Хубэй, Аньхой и Шаньси под руководством крестьянина Бай Лана, длившееся с 1912 по осень 1914 года. В повстанческой армии Бай Лана сражались крестьяне, шахтёры, землекопы. На подавление восстания Юань Шикай бросил 200-тысячную армию. Одновременно он ужесточил преследование демократических сил. В марте 1914 года был опубликован драконовский закон о печати, устанавливавший строжайшую цензуру; в ноябре 1914 года введены телесные наказания для населения.
Действия Японии
После начала Первой мировой войны в августе 1914 года китайское правительство объявило о своём нейтралитете, и обратилось к воюющим державам с просьбой не переносить военные действия на территорию Китая, в том числе и на «арендованные» державами китайские земли. Однако 22 августа 1914 года Япония объявила о своём состоянии войны с Германией, и высадила 30-тысячную армию севернее Циндао — центра германской колонии в провинции Шаньдун. После двухмесячной военной кампании Япония захватила германские владения в Шаньдуне, а также распространила свой контроль на всю территорию провинции. Юань Шикай не только не оказал сопротивления японской агрессии, но, напротив, всячески заискивал перед Японией в расчёте на поддержку ею его монархических планов.
18 января 1915 года Япония предъявила Китаю «21 требование», принятие которых закрепило бы господство Японии в Шаньдуне, Южной Маньчжурии, Внутренней Монголии и главном центре металлургии Китая — Ханьепинском комбинате, а также поставило бы под японский контроль китайскую армию, полицию, внешнюю политику и финансы Китая. Эти требования вызвали возмущение в Китае. Начался подъём антияпонских выступлений, в городах создавались патриотические общества, торговыми палатами был организован массовый антияпонский бойкот и забастовки рабочих японских предприятий.
7 мая Япония, сняв последнюю из пяти групп требований, предъявила китайскому правительству ультиматум. Юань Шикай надеялся на поддержку США, Англии и Франции, однако те посоветовали китайскому правительству во избежание прямого конфликта с Японией пойти на удовлетворение частично пересмотренного набора требований. День принятия Юань Шикаем японских требований — 9 мая 1915 года — стал «днём национального позора» Китая.
Попытка реставрации монархии Юань Шикаем
Основываясь на работах Гудноу, в Китае была развёрнута пропагандистская кампания за принятие Юань Шикаем императорского титула и отказа от республиканской формы правления. Чтобы нейтрализовать сторонников свергнутой династии Цин, Юань Шикай заключил сделку с цинским двором. Претендент на трон дал маньчжурским князьям письменное обещание строго соблюдать «Льготные условия для цинского двора» (подписанные при отречении династии), навечно сохранить его привилегии и включить этот документ в будущую конституцию. Вместе с тем Юань Шикай пытался породниться с династией Цин и предложил выдать свою дочь за Пуи, рассчитывая обеспечить себе поддержку сторонников старого режима. Маньчжурские князья согласились на этот брак, хотя многие из них ненавидели Юань Шикая за его предательство императора Цзайтяня в 1898 году и за его измену династии в 1912 году. Сделка состоялась, и князь Пулунь — двоюродный брат Пуи — от имени династии Цин и личного состава восьми маньчжурских «знамён» обратился к Юань Шикаю с просьбой принять трон.
Летом 1915 года Юань Шикай инспирировал петиционную кампанию за провозглашение монархии и передачу ему престола. В провинциях прошли «референдумы», участники которых все как один высказались за восстановление монархии. В декабре 1915 года Центральная совещательная палата, приняв решение об учреждении конституционной монархии, обратилась к Юань Шикаю с просьбой о вступлении на престол. Первоначально Юань Шикай ответил отказом, мотивируя его нежеланием нарушать президентскую присягу на верность республике и боязнью оскорбить достоинство Пуи, отрёкшегося от престола, однако после второй «настойчивой просьбы» 12 декабря официально объявил о своём решении принять императорский титул.
Ещё в конце 1915 года между странами Антанты с одной стороны, и Юань Шикаем — с другой, начались переговоры о вступлении Китая в войну против Германии. Юань Шикай поставил основным условием объявления Китаем войны Германии признание державами монархического строя в Китае и его, Юань Шикая, в качестве императора. Однако возражения со стороны Японии и всё возраставшее антиимпериалистическое движение в стране отвлекли внимание Юань Шикая, и вопрос о вступлении Китая в войну так и не был решён при его жизни.
Создавая новую монархию, Юань Шикай не учёл, что при республиканском строе вся реальная власть стала исходить не от бюрократии, а от военных, и республиканский строй был гарантией сохранения лидерства армейской элиты. По этой причине армия в целом оказалась на стороне республики. 25 декабря 1915 года в провинции Юньнань под руководством генерала Цай Э началась «третья революция». В «движение в защиту республики» активно включились республиканские круги китайской буржуазии и часть либерально-помещичьих кругов в Центральном и Южном Китае. Против монархии высказались и милитаристы Севера. Прикованные к фронтам Первой мировой войны европейские державы отрицательно отнеслись к планам Юань Шикая. Отказала ему в поддержке и Япония. Видя своё поражение, Юань Шикай отступил. 22 марта 1916 года было объявлено об отмене монархии и о восстановлении республики. Несостоявшийся император попытался сохранить за собой пост президента, но республиканские генералы категорически требовали его отставки, от него отвернулась практически вся армия. 6 июня Юань Шикай скоропостижно скончался.
Колебания Китая по вопросу вступления в войну
После смерти Юань Шикая на пост президента республики в Пекине вступил бывший вице-президент Ли Юаньхун, который восстановил отменённую Юань Шикаем конституцию 10 марта 1912 года и созвал разогнанный Юань Шикаем парламент. В правительстве, однако, остались все ставленники Юань Шикая, принадлежавшие к военно-помещичьей группировке севера Китая, председателем правительства стал Дуань Цижуй. 1 августа 1916 года на первой сессии парламента между гоминьдановцами, выражавшими интересы национальной буржуазии и помещиков восточного, центрального и южного Китая, и группировкой северных милитаристов (ранее поддерживавших Юань Шикая), которые выражали интересы помещиков Севера и компрадорской буржуазии, начался конфликт. К осени 1916 года провинциальные милитаристы, поддерживаемые теми или иными империалистическими державами, фактически стали бесконтрольными хозяевами в своих вотчинах, лишь номинально подчиняясь пекинскому правительству.
К концу 1916 года политическая обстановка на севере Китая обострилась. Парламент отказался утвердить предложенное правительством назначение Цао Жулиня в качестве специального посла в Японию для заключения займа с японскими банками на сумму в 5 миллионов долларов. В ответ на отказ парламента утвердить назначение Цао Жулиня милитаристская группировка созвала в Пекине 1 января 1917 года совещание военных губернаторов провинций, на котором Аньхойская клика уполномочила своего руководителя Дуань Цижуя лишить парламент права вмешательства во внутренние и внешние дела страны и, в свою очередь, заручиться финансовой поддержкой у иностранных держав.
Империалистические державы непременным условием для предоставления займов северным милитаристам поставили объявление Китаем войны Германии. В связи с тем, что Великобритания и Франция заверили Японию относительно поддержки японских претензий на бывшие германские владения в Китае на послевоенной мирной конференции, Япония сняла свои возражения относительно вступления Китая в войну и обещала державам Антанты помочь убедить китайское правительство вступить в войну против Германии. В результате совместного нажима Великобритании, США, Франции и Японии Дуань Цижуй 14 марта 1917 года заявил о разрыве Китаем дипломатических отношений с Германией.
25 апреля 1917 года Дуань Цижуй вновь созвал в Пекине конференцию милитаристов — военных губернаторов девяти провинций и представителей ряда других милитаристов, не присутствовавших лично на конференции. Во время работы конференции американский посланник и посланники союзных государств в Пекине неоднократно устраивали приёмы и банкеты в честь участников конференции, всячески склоняя их ускорить объявление Китаем войны Германии. В результате 28 апреля 1917 года конференция военных губернаторов приняла решение настаивать на объявление войны Германии. Этот вопрос был передан президентом на рассмотрение нижней палаты парламента, собравшейся для этой цели 10 мая 1917 года.
Несмотря на прямые угрозы, парламент отказался объявить войну Германии, и потребовал отставки кабинета Дуань Цижуя. Дуань Цижуй был смещён с поста премьера, председателем правительства стал У Тинфан. Тогда ряд провинций, контролировавшихся северными милитаристами, стал заявлять о своей независимости. Ли Юаньхун пригласил прибыть в Тяньцзинь генерала Чжан Сюня с его армией из провинции Цзянсу. Чжан Сюнь был монархистом, в его армии солдаты и офицеры не срезали кос, демонстрируя верность свергнутой динсатии Цин. 8 июня генерал со своими войсками прибыл в Тяньцзинь. Он потребовал от президента включение «Льготных условий» в конституцию, признания конфуцианства в качестве национальной религии и резкого увеличения численности своих войск. Было объявлено о роспуске парламента. 9 июня армия Чжан Сюня вступила в Пекин. 1 июля было объявлено о восстановлении династии Цин во главе с Пуи.
Сосредоточение власти в руках Чжан Сюня испугало генералитет, милитаристы увидели в нём второго Юань Шикая. Это побудило их дружно выступить под флагом «защитников республики». Подавление путча возглавил Дуань Цижуй, двинув на Пекин верные ему части. К 12 июля монархический путч был подавлен. Воспользовавшись ситуацией, Дуань Цижуй заставил Ли Юаньхуна уйти в отставку и распустил парламент. Обязанности президента стал исполнять Фэн Гочжан. Упрочив свои позиции, правительство Дуань Цижуя 14 августа 1917 года официально объявило войну Германии. Получив крупные займы от японских банков, северные милитаристы стали готовиться к возобновлению борьбы с юго-западной группировкой.
Раскол Китая
После разгрома парламента в июне 1917 года из Пекина в Гуанчжоу прибыло свыше 100 депутатов, представлявших партии, оппозиционные северным милитаристам. Гуанчжоу стал местопребыванием китайского парламента. На своей первой сессии 18 сентября 1917 года парламент объявил неконституционными действия правительства Дуань Цижуя, объявившего войну Германии без санкции парламента. Сунь Ятсен внёс на сессию парламента предложение о восстановлении нейтралитета Китая по отношению к воюющим странам, которое было парламентом принято единогласно. Парламент также обсудил вопрос о непризнании правительства Дуань Цижуя и вынес решение о проведении военной экспедиции против Пекина.
Под давлением Великобритании, США и Японии правительство юга было всё же вынуждено 26 сентября 1917 года объявить войну Германии, надеясь такой ценой получить признание иностранных держав. 3 октября Сунь Ятсен был избран в Гуанчжоу «генералиссимусом Южного Китая» и принял командование над вооружёнными силами «Южной федерации независимых провинций». 7 октября 1917 года Сунь Ятсен от имени «Южной федерации независимых провинций» объявил войну милитаристам севера под лозунгом защиты конституции.
В состав военного правительства Южного Китая входили в основном представители юньнаньских, гуансийских и сычуаньских милитаристов. Ни Сунь Ятсен, ни его малочисленная партия Гоминьдан, воссозданная после смерти Юань Шикая, не имели ни опоры в массах, ни своих вооружённых сил. Правительство в основном опиралось на войска гуансийского милитариста Лу Жунтина. Когда в начале мая 1918 года Лу Жунтин потребовал упразднения звания «генералиссимуса», присвоенного Сунь Ятсену, и расширения состава правительства за счёт включения в него своих ставленников, Сунь Ятсен подал в отставку и уехал в Шанхай. Гуанчжоуское правительство превратилось в слепого исполнителя указаний Лу Жунтина, продолжавшего вести войну с севером в целях усиления своих собственных позиций на юге. Лу Жунтин не признал нового президента Сюй Шичана, избранного в Пекине остатками парламента, и сам претендовал на пост президента Китая.
Экономика Китая в годы Первой мировой войны
В годы войны в Европе иностранные компании, обосновавшиеся в Китае, используя благоприятную конъюнктуру успешно расширяли свою деятельность.
До войны в Китае действовали свыше 20 крупных иностранных банков, имевших около 100 отделений по всей стране. С началом войны Великобритания, Франция, Германия и Россия прекратили предоставление займов Китаю, чем не замедлила воспользоваться Япония для вытеснения своих западных конкурентов и укрепления собственного влияния на северокитайское правительство. К концу Первой мировой войны Японии удалось установить действенный контроль над металлургической (85 % всех доменных печей), горнодобывающей промышленностью Китая, и контролировать свыше 25 % добычи угля в стране. Всего с 1914 по 1921 годы японские капиталисты основали в Китае 222 промышленных предприятия и, используя дешёвое китайское сырьё и рабочую силу, довели численность своих предприятий в Китае до 6141.
За годы войны упрочились в Китае и позиции американского капитала. США были вынуждены пойти на известные уступки своим японским конкурентам: согласиться с наличием у Японии «важнейших» или «специальных интересов и влияния» в Китае и закрепить за ней после окончания войны бывшие германские колониальные владения в Шаньдуне.
Несмотря на прочные позиции, которые в китайской экономике занимал иностранный капитал, за годы Первой мировой войны начала успешно укреплять свои экономические позиции и китайская национальная буржуазия. Рост стоимости серебра, лежавшего в основе китайского денежного обращения, способствовал увеличению китайского экспорта. Пассивный баланс внешней торговли Китая сократился с 213 миллионов лян серебра в 1914 году до 20 миллионов в 1919. За годы войны число предприятий, принадлежавших китайскому национальному капиталу, выросло в 2,5 раза (с 698 до 1759). В 1919 году в стране действовали 1202 китайские торгово-промышленные компании, причём свыше половины из них появились в годы войны. Количество частных китайских банков выросло с 44 в 1913 году до 60 к 1918 году. С 1912 по 1919 годы в Китае возникло 17 пароходных компаний, с 1913 по 1920 годы было открыто 244 текстильные фабрики, число шелкомотальных фабрик с 1912 по 1919 годы увеличилось с 48 до 65.
Больших успехов китайская буржуазия добилась в развитии пищевой промышленности: с 1912 по 1921 годы возникло 175 новых предприятий, более чем в 2,5 раза возросла их общая численность. Бурный подъём переживала мукомольная промышленность: с 1914 по 1920 годы экспорт муки из Китая из-за возросшего спроса со стороны воюющих стран увеличился в 40 раз.
За период с 1914 по 1919 годы численность промышленного пролетариата в Китае возросла примерно в 3 раза, составив около 3 миллионов человек; в стране насчитывалось около 10 миллионов рабочих, занятых в кустарной промышленности. Около 175 тысяч китайских рабочих в годы войны были завербованы на Ближний Восток, во Францию, Великобританию и Россию, где главным образом использовались в качестве землекопов на строительстве различных оборонительных сооружений, дорог и в качестве чернорабочих на различных предприятиях.
Движение 4 мая»
После прекращение боевых действий в Европе в Китае стали всё громче раздаваться голоса о необходимости решить на мирной конференции вопрос не только о возвращении Китаю как участнику войны на стороне Антанты бывших колониальных владений в Шаньдуне, но и о ликвидации всей системы неравноправных договоров держав с Китаем и признании его равноправным государством.
Китайское правительство в «Пожеланиях предстоявшей мирной конференции в Париже» выражало надежду, что
великие державы откажутся от своих сфер влияния в Китае;
войска иностранных государств, находящиеся в Китае, будут отозваны;
державы откажутся от права иметь в Китае свою почту и телеграф;
будет отменено право консульской юрисдикции;
арендованные державами территории будут возвращены Китаю;
будут возвращены Китаю и территории иностранных сеттльментов;
Китаю будет предоставлена таможенная самостоятельность.
Китайская общественность возлагала большие надежды на поддержку этих требований со стороны США, опираясь на «14 пунктов» президента Вудро Вильсона. Однако этим надеждам было не суждено сбыться. На открывшейся 18 января 1919 года в Париже мирной конференции руководители «Совета четырёх» не признали Китай равноправным участником конференции. Китайская делегация была фактически отстранена от обсуждения вопроса о судьбе бывших германских колоний в Китае. В ходе ожесточённого торга между США и Японией последняя, поддержанная Великобританией и Францией, одержала верх, и 30 апреля 1919 года «Совет четырёх» окончательно решил передать Японии бывшие германские колониальные владения в Шаньдуне. Китайская делегация не была даже приглашена на это заседание.
Известие об этом унизительном для Китая решении Парижской мирной конференции и о том, что ещё 24 сентября 1918 года правительство Дуань Цижуя подписало с Японией секретное соглашение о передаче ей германских колониальных владений в Шаньдуне, вызвало в Китае бурное негодование. Застрельщиками этого движения выступили студенты и учащиеся средних школ Пекина, собравшиеся 4 мая 1919 года на центральной столичной площади Тяньаньмэнь. Они провели митинг и демонстрацию протеста, требуя отказа от подписания мирного договора, возвращения Шаньдуна Китаю, аннулирования «21 требования», защиты национального суверенитета, отставки и наказания министров пекинского правительства. Правительство Дуань Цижуя жестоко подавило патриотическое выступление студентов. В знак протеста против избиения и ареста демонстрантов на следующий день забастовали все учебные заведения города, поддержанные профессорами и преподавателями, купечеством, представителями различных общественных организаций столицы. Несмотря на то, что вскоре правительство было вынуждено освободить арестованных, студенческие волнения не прекращались, и вскоре перекинулись на другие города Китая. Перед угрозой всеобщей забастовки Пекин был вынужден объявить об отставке прояпонски ориентированных членов правительства; ещё до этого Дуань Цижуй официально отказался от подписания Версальского мирного договора.
Турция. Османская империя.
ОТВЕТ 1
Внутренняя и внешняя политика Турции ( конец 18 века 90-е годы – 1-я четверть 19 века.
Внутренняя политика
Конец XVIII столетия еще более усложнил политическую жизнь Османской империи. Идеи французской революции проникли на Балканы и на греческие острова Эгейского моря и дали дополнительный стимул освободительной борьбе покоренных народов. Складывавшаяся буржуазия встала во главе стихийных крестьянских восстаний, что придало им организованность.
Одновременно в стране разгоралась ожесточенная феодальная смута, охватившая обширные области империи. Так, например, Видимский паша Осман Пазванд-оглу, начав с разбоев и грабежа Сербии и Валахии, вышел из повиновения султану и даже стал чеканить монету от своего имени. Али-паша обосновался в Янине, подчинив своей власти Эпир, Южную Албанию и часть Морей. Паша скутарийский (северная Албания) и паша боснийский, начальники округов (аяны) рущукский, серееский и другие тоже превратились в полунезависимых правителей. В Курдистане, Ираке, Сирии, Палестине, а тем более в Аравии, Египте и Магрибе власть султана была призрачной.
Султаны и везири не могли понять подлинных причин государственного развала. Но они явственно ощущали внешние проявления кризиса: опустошение казны, военные поражения, янычарские восстания, самоуправство пашей и аянов, взятничество, отпадение целых областей, освободительные движения угнетенных народов. Поэтому наиболее дальновидные из турецких государственных деятелей, пытаясь сохранить основы турецкого феодального господства, стали искать путей к централизации и укреплению центральной власти.
В конце XVIII в. возник план реформ, направленных прежде всего на преодоление раздробленности Османской империи. Реформы эти сводились в основном к мерам военно-технического характера, к укреплению армии, администрации и финансов. Эта была запоздалая попытка господствующего класса спасти разваливающуюся империю. Реформы были связаны с именем вступившего в 1789 г. на престол султана Селима III. Впрочем, личная роль Селима ПI была невелика. Фактически его именем действовали несколько сановников. В 1792—1796 гг. были опубликованы указы султана об отобрании тимаров и зеаметов у тех ленников, которые не выполняют своих воинских обязательств перед государством, об учреждении отдельного казначейства для финансирования новых установлений, об открытии военно-инженерного училища, о преобразованиях во флоте и о создании нового корпуса регулярных войск, обученных и дисциплинированных по-европейски.
Совокупность мероприятий Селима ПI, а также созданное им регулярное войско, предназначенное в дальнейшем заменить войско янычар, назывались «низам-и-джадид» (новая система). Эти вооруженные силы, хотя и малочисленные, выгодно отличались от янычар своей дисциплинированностью и военной подготовкой. При помощи иностранных инструкторов был заново построен значительный военный флот, насчитывавший к концу XVIII в. 23 линейных корабля и ряд более мелких судов. Селим ПI пытался реформировать и гражданское управление: подчинил деятельность великого везиря контролю неофициального «совета двенадцати», составленных из приближенных к султану лиц, учредил постоянные посольства за границей.
Однако социальная опора султана была узка и ненадежна. Сторонники султана — образованные столичные вельможи и небольшая часть провинциальных феодалов — были малочисленны и нерешительны. Подавляющее же большинство светских и, в особенности, духовных феодалов активно противились реформам, усматривая в них покушение на старинные привилегии. Поэтому султан и не смог провести сколько-нибудь существенные реформы в области экономики. Экономическая, материальная база центрального правительства не только не была укреплена, но, наоборот, ослаблена безуспешной борьбой с противниками реформ. Особенно были обеспокоены янычары, опасавшиеся, что их корпус будет ликвидирован и заменен войсками низам-и-джадид. А янычары были не только воинским подразделением, но и привилегированной сословной группой.
Селим ПI не имел возможности опереться на буржуазию. Турецкая национальная буржуазия еще просто не формировалась. Для более же развитой в социально-экономическом отношении инонациональной буржуазии (в частности, греческой и славянской), хотя она и была заинтересована в обеспечении порядка и безопасности, было неприемлемо само турецкое господство.
Реформы легли тяжелым бременем на народные массы, и прежде всего на крестьянство. Введение новых тяжелых налогов и поборов обострило недовольство народных масс.
В итоге Селим ПI оказался перед непреодолимыми препятствиями. К тому же возникли внешнеполитические осложнения, еще больше ослабившие сторонников реформ.
В июле 1798 г. произошло событие, имевшее огромное значение для Османской империи: в ее богатейшей провинции — Египте — высадилась французская армия во главе с Наполеоном Бонапартом. Вначале французам удалось разгромить мамлюкские войска и установить в стране свою власть. Но вскоре начались восстания, партизанская война и оказалось, что французская армия фактически прикована к Египту.
Позиция Селима сначала была выжидательной, тем более что Бонапарт демагогически заявлял, что цель его вторжения в Египет — наказать мамлюкских беев за неповиновение султану. Но в конце 1798 г., когда определился большой размах антифранцузского движения, объявил Франции войну и направил на помощь мамлюкам и египтянам отряд войск во главе с албанским командиром по имени Мухаммед Али. Наполеон выступил навстречу турецким войскам, но не смог продвинуться дальше крепости Акка (Палестина) и отступил назад в Египет.
С трудом французские войска отбивались от мамлюков, турок и их английских союзников. В 1801 г. Египет был занят англичанами, но в этот раз им не удалось там закрепиться, так же как безуспешными были попытки Селима вернуть в стране свою власть. В 1805 г. в Каире произошло новое восстание, в результате которого правителем страны был провозглашен Мухаммед Али. И хотя султан, сохраняя престиж, присвоил ему титул паши, Турция фактически утратила свою власть над Египтом.
Отсталость и внутренняя слабость Турции облегчали задачу западноевропейских держав, стремившихся использовать
Порту в своих целях, в том числе и в их антирусской политике. В 1806 г. посол Наполеона Себастиани угрозами и посулами побудил Порту к конфликту с Россией и спровоцировал русско-турецкую войну.
Зимой 1806—1807 гг. русская армия вступила в Молдавию и Валахию, а когда весной 1807 г. турецкая армия выступила навстречу русской, в Стамбуле произошел переворот. Согласно старинным обычаям, армию возглавил великий везирь, и с ним отправилось большинство министров. Этим воспользовались противники реформ, давно дожидавшиеся подходящего момента, чтобы свести счеты с Селимом ПI. Под тайным руководством заместителя великого везиря (кайма-кам-паши) и шейх уль-ислам был составлен заговор. Гарнизон босфорских портов поднял восстание. К нему примкнули оставшиеся в Стамбуле янычары и Селим III был свергнут с престола. Новый султан Мустафа IV был послушным исполнителем воли янычар и улемов. Впоследствии (8 июля 1808 г.) сторонники реформ попытались взять реванш. Они совершили новый переворот, посадив на престол султана Махмуда II. Однако в ноябре 1808 г. в результате нового янычарского мятежа они были перебиты. Махмуд II уцелел лишь потому, что он оказался последним потомком Османа, но реформаторскую деятельность ему пришлось свернуть на долгие 20 лет.
Такой нестабильной обстановкой попыталась воспользоваться Англия. В марте 1807 г. был высажен семитысячный десант в Александрии, но Мухаммед Али разгромил англичан и изгнал их из Египта. Тем не менее в 1809 г. Англия сумела навязать султану договор, по которому получила подтверждение прежних капитуляций и обязательство султана держать Дарданеллы и Босфор закрытыми для всех иностранных военных кораблей.
Как уже упоминалось, Англия, Франция и Австрия, опасаясь, что образование независимых славянских государств на Балканах пойдет на пользу России, прикрывали свои собственные захватнические планы формулами «неприкосновенности Османской империи» и «сохранения статус-кво». На деле ни одна из держав не соблюдала этих принципов. Да это было и невозможно.
Политика русского правительства в отношении Османской империи носила двойственный характер. С одной стороны, на империю по инициативе Меттерниха была распространена доктрина Священного союза об охране легитимных (законных) монархов от революционных покушений — в данном случае от национально-освободительных движений греков и славян. И Александр I и Николай I не раз выступали с осуждением этих «бунтовщиков», вопреки тем симпатиям, которые существовали в России к угнетенным славянским народам и православной Греции. С другой стороны, реальные интересы России требовали поддержки национально-освободительных движений против турок, с целью усиления русских позиций на Балканах в противовес возрастающему влиянию западных держав.
В 1821 г. вспыхнуло греческое восстание. Охватив Морею и острова Эгейского моря, оно вылилось во всенародную борьбу за независимость. Движущими силами этой борьбы были греческое крестьянство и городская торговая буржуазия, достигшая относительно высокого уровня развития. В 1822 г. было образовано греческое национальное правительство.
Султан Махмуд II своими силами не мог подавить восстание. Малоазийские и румелийские феодалы отказывались подчиняться и давать свои войска, и он вынужден был обратиться за помощью к египетскому паше Мухаммеду Али.
В предшествующие годы Мухаммед Али провел в Египте ряд реформ: вырезал мамлюков (1811г.)и вместо них создал регулярную армию по европейскому образцу, ввел монополию внешней торговли, ликвидировав на подвластных ему землях все капитуляции, упорядочил финансы и т. д.
В 1811 г. Мухаммед Али по просьбе султана отправил свою армию в Аравию и к 1818 г. в ходе жестокой войны разгромил государство ваххабитов. При этом он преследовал собственные цели: установить свое господство над Аравией с ее священными городами, а также укрепиться на торговых и стратегических путях побережья Красного моря.
Мухаммед Али, кроме того, завоевал Верхний Египет и Восточный Судан. К началу 1820-х годов он располагал значительной регулярной армией, намного превосходившей силы султана, и мечтал уже об образовании самостоятельной арабской империи. Поэтому он охотно принял предложение Порты об участии в подавлении греческого восстания, взамен на передачу в его управление Сирии и о. Крит (Кандия).
В 1824 г. Мухаммед Али снарядил значительную армию и флот под командованием Ибрагима паши. Египетские войска высадились на Крите и в Морей и устроили жестокую расправу над греками. К весне 1826 г. почти вся Морея была захвачена египетскими войсками и султан, казалось, мог торжествовать победу.
Однако надежды султана на подавление греческого восстания и удержание Греции в империи не сбылись. В 1826 г. в Петербурге был подписан англо-русский протокол с требованием к Порте прекратить вооруженные действия против греков, а 6 июля 1827 г. в Лондоне было подписано англо-франко-русское соглашение, предусматривавшее, что Греция должна получить автономию. Каждая из держав рассчитывала под видом помощи грекам обеспечить свои политические и экономические интересы в освобождаемых от турецкого господства областях.
Пока Ибрагим-паша с египетскими войсками по прежнему предавал Грецию огню и мечу и в июне 1827 г. взял последний оплот сопротивления греков — Афины, объединенные эскадры трех держав уничтожили египетский флот в Нава-ринской бухте (в октябре 1827 г.). Весной 1828 г. Россия, стремясь максимально использовать благоприятную ситуацию, объявила войну Турции, а Франция осенью этого же года высадила десант в Морее.
Русско-турецкая война 1828—1829 гг. закончилась полным поражением турецких войск. В Азии генерал Паскевич продвинулся далеко вглубь Турции, взяв крепость Эрзерум. В Европе генерал Дибич, прорвавшись с 20-тысячной армией на Балканы, овладел Адрианополем и оказался всего в нескольких переходах от Стамбула. Столицу охватила паника. Послы европейских держав активно способствовали заключению мира с Россией, чтобы не допустить вступления русских войск в Стамбул.
14 сентября 1829 г. в Адрианополе был подписан мир. В это время царское правительство считало несвоевременным уничтожение Османской империи, а предпочитало обеспечить преобладающее влияние России на политику Порты. Поэтому Адрианопольский договор лишь незначительно изменил существовавшую до войны русско-турецкую границу. За Россией были окончательно закреплены освобожденные из-под власти Турции части Грузии и Армении, а также северо-восточное побережье Черного моря. Самыми важными были не территориальные, а политические статьи договора. Порта обязалась предоставить автономию Сербии и Греции (Греция была признана независимым королевством). Было также подтверждено особое положение Молдавии и Валахии с сохранением за Россией права участвовать в выработке статуса этих княжеств и покровительствовать их господарям. Порта, кроме этого, обязалась не препятствовать торговому мореплаванию России и других государств в Черном море и проливах. Ка Турцию была наложена контрибуция, до выплаты которой сохранялась оккупация дунайских крепостей русскими войсками.
Важнейшим следствием этих событий стало обострение борьбы за «османское наследство».
Внешняя политика
К концу XVIII в. слабость Турции была очевидна уже для всех. Ее армия пришла в полный упадок. Янычары превратились в разнузданную вольницу. Военное дело замерло на уровне XVI в. Все еще употреблялись, как во времена султана Сулеймана Великолепного, мраморные ядра. Турецкий флот после разгрома в Чесменском бою фактически перестал существовать. Внешняя политика Турции утратила всякую самостоятельность. В 1787 г. Турция поддалась влиянию английской дипломатии и вступила в новую войну против России. В этой войне, ознаменовавшейся новыми победами Суворова при Фокшанах, Рымнике и Измаиле, турецкие войска потерпели сокрушительный разгром. По Ясскому миру 1792 г. с Россией Турция должна была очистить территорию между Бугом и Днестром. Этим договором Россия окончательно оформила освобождение Причерноморья от Кубани до Днестра от турецкого владычества. Народы Балканского полуострова (за исключением Черногории), Валахия, Молдавия и Бессарабия продолжали находиться под властью турок.
Таким образом, внутренний распад Османской империи и ее военные поражения поставили в конце XVIII в. проблему раздела турецких владений в Европе между так называемыми «великими» европейскими державами. Каждая из крупных европейских держав выдвигала свои претензии на «Османское наследство». Ни одна из них не желала допустить Другую к политическому или экономическому преобладанию в Османской империи. Наиболее острые противоречия вызывал вопрос о европейских владениях Турции. Россия стремилась овладеть Константинополем и проливами и обеспечить себе выход из Черного моря. Против России выступали в первую очередь Англия и Франция, которые сами имели захватнические планы в отношении проливов. Интересы России и западноевропейских держав сталкивались также в вопросах о балканских провинциях Турции. Россия поддерживала стремление славянского и греческого населения к освобождению от турецкого господства. Англия и Франция, напротив, поддерживали султанское правительство в его борьбе с национально-освободительными движениями на Балканах. Помимо антирусской направленности, эта политика Англии и Франции имела также экономические причины. Английские и французские колонизаторы рассматривали турецкое господство на Балканах как лучший залог неограниченной торговой эксплуатации местного населения: капитуляционный режим и низкие таможенные пошлины, закрепленные в неравноправных договорах с Турцией, обеспечивали европейскому капиталу наиболее выгодные условия наживы. Создание на Балканах независимых государств или переход этих провинций к России повлек бы за собой отмену этих привилегий. Отсюда и проистекал выдвинутый Англией и Францией лицемерный лозунг «целостности и неприкосновенности Османской империи». Лозунг отражал на деле стремление этих держав поставить Турцию в полную экономическую и политическую зависимость от европейского капитала, сохранить в ней отсталый феодальный строй, помешать освобождению балканских народов и вместе с тем воспрепятствовать продвижению России к Константинополю.
Используя освободительные движения народов Балканского полуострова против турок, русское правительство стремилось либо присоединить балканские территории к России, либо создать государство со столицей в Константинополе, aq под русским протекторатом. Разница в русском и западноевропейском подходе заключалась в том, что Россия хотела распада Османской империи, а так называемый «европейский концерт» (Англия, Франция, Австрия и Пруссия) ее сохранения, с тем, чтобы эксплуатировать ее со всеми владениями посредством режима капитуляций. Однако объективно конечным результатом русско-турецких войн стало ослабление турецкого господства над Балканским полуостровом, что имело огромное прогрессивное значение для всего дальнейшего развития освободительной борьбы греческого, сербского и других балканских народов.
Так возник «Восточный вопрос».
Это иностранное вмешательство, сопряженное с непримиримым соперничеством, абсолютно запутало Восточный вопрос и сделало его для капиталистической Европы неразрешимым.
Турецко-египетская война 1831—1833 или Первая Турецко-Египетская война — война между Османской империей и Османским Египтом. В войне также приняла косвенное участие Российская империя.( навряд ли это нужно)
При правлении Мухаммеда Али Египет был фактически независим от Османской империи.
Египет оказал поддержку Османской империи в войне Греции за независимость. За это Мухаммед Али попросил у турецкого султана Махмуда II Сирию, однако султан вместо этого предложил ему стать губернатором Крита. Зная, что поддержание порядка на этом острове истощит его финансы, Мухаммед Али отклонил это предложение, и решил забрать Сирию сам.
Ход войны
В 1831 году сын Мухаммеда Али Ибрагим-паша вошёл с армией в Сирию. Несмотря на потерю 5000 человек от холеры еще до оставления Египта, он внезапно появился у берегов Сирии, взял врасплох Газу, Яффу и Каиффу и в ноябре того же года осадил Аккру. Два штурма были отбиты, на подмогу оборонявшимся приближалось войско Осман-паши, правителя Алеппо; но Ибрагим-паша неожиданно напал на Османа, обратил его в бегство и затем, собрав все свои силы вблизи Акры, взял ее приступом 27 мая 1832 года. Заняв Дамаск, он разбил турок при Гомсе и Бейлане. Вся Сирия была покорена. Получив подкрепление из Египта, Ибрагим-паша продолжал наступление и в средине декабря встретился с войском сераскира Решид-Мегмет-паши у Коньи. Несмотря на громадное превосходство турецкой армии (56 тысяч против 15 тысяч), Ибрагим-паша разбил наголову и взял в плен Решида, с 9 тысячами человек. Малая Азия была завоевана; флот Ибрагим-паши, отрезав турецкие суда, приближался к Босфору, и сам победитель находился в шести днях пути от Константинополя.
Ибрагиму, может быть, удалось бы занять столицу султана, если бы не приказ Мухаммеда Али остановиться и ждать подкреплений, давший время российскому императору Николаю I послать на помощь Османской империи флот и корпус войск. В феврале 1833 года русские создали плацдарм к северу от Стамбула. При посредничестве великих держав начались переговоры и по кютайскому миру (4 мая 1833 года) Мухаммед Али стал наместником Сирии и Аданы. В июле был подписан Ункяр-Искелесийский договор между Российской и Османской империями, обязавший два государства приходить друг другу на помощь в случае войны.
Итоги войны
Уступки, на которые пришлось пойти ради мира, вызвали у султана Махмуда II негодование. Мухаммед Али тоже был неудовлетворён: от Египта по-прежнему ожидали ежегодных переводов средств в центральную государственную казну, а владение сирийскими территориями оказалось менее выгодным делом, чем это представлялось изначально, так как местное население оказывало сопротивление администрации Ибрагим-паши. В итоге Мухаммед Али решил провозгласить независимость Египта, что привело ко второй турецко-египетской войне.
ОТВЕТ 2
Борьба за Черноморские проливы ( 30-е – 50-е годы 19 века ) (другой информации нет)
Внешняя политика России в царствование
императора Николая I.
I.
ступление на престол императора Николая Павловича
ознаменовалось в области русской внешней политике
наступлением эры большой определенности и реши-
тельности действий. Русская дипломатия как бы высвобождалась
от отяготевшего на ней бремени дол-
гого и противоречивого политического прошлого по-
чившего государя. Распадалась сеть личных связей
и личной вражды, личных обид и личной благодарности; исчезала горечь
обманутых надежд и рассчетов, и отходили неотвязные призраки невы-
полненных обязательств. Новый император стоял вне этого тяжелого
прошлого, вне всякого политического прошлого вообще; как совершенно
новый человек на политической арене, он имел за собой главное преиму-
щество этого положения: свободу действий. Его первым дипломатическим
актом было торжественное заявление, что он намерен продолжать дело
своего предшественника, но с оговоркой: с того пункта, на котором тот
его оставил. Эта оговорка была очень существенной. Ей указывалось на
фактическое содержание политики Александра, но не на её окраску. Стре-
мление к разрыву с Турцией, к возобновлению наступательной политики
41
на нижнем Дунае, на Черноморском побережье и на азиатской границе,
в политике Александра осложнялось личной борьбой его за главенство в
Священном Союзе. В политической тенденции, в этом наиболее суще-
ственном пункте, между почившим и новым императорами не было зна-
чительного различия; но то, что для Александра было то делом личного
чувства, то рассчетом разума, то политическим средством, то политической
целью, для его преемника было непреложным убеждением, органической
окраской мировоззрения, неотъемлемой, неотделимой. Александр сделался
реакционером, Николай был им. Абсолютистские взгляды нового императора
были беспримесны и никогда не могли смущать его противоречием с
другими идеологическими построениями. В противоположность брату, он
стоял на твердой принципиальной почве. Однако Николай не был и док-
тринером; человек действия, и он не отказывался от компромиссов,
когда это было выгодно и не обязывало к слишком опасным по опреде-
ленности отступлениям от основной тенденции. Первые же шаги его во
внешней политике показали, что он умеет, когда нужно, быть, как сказали
бы позже, оппортунистом. Если русская политика стала более уверен-
ной, то более надежной—даже с точки зрения европейской реакции—она не
сделалась. Первому пришлось убедиться в этом Меттерниху: Николай на-
чал со сближения с Англией, в ущерб русско-австрийским отношениям.
Главной унаследованной заботой русской дипломатии было греческое
дело. Этот вопрос был поставлен в русской политике исключительно
ложно. Основной причиной греческого восстания и быстрых и проч-
ных его успехов было влияние России. Завоевания Екатерининского цар-
ствования и последовавшее за ними экономическое развитие новых черно-
морских областей России вызвали небывалый расцвет греческой морской
торговли. Из десяти судов, плававших под русским флагом, девять
принадлежало грекам. Прилив средств, развитие прочных торговых
сношений с культурными центрами придали национальному возрождению
греков прочную основу. Уже с конца ХVIII века можно отметить в
истории греческого народа результат связи с экономической деятельностью
Европы: сильное влияние европейской политической жизни. Крупнейшую
роль, сыгранную в пробуждении Греции русско-турецкими войнами, усугубило
в области идейной влияние великой революции. Но связь между эллин-
ским движением и Россией не утрачивалась. Потеря престижа России, обусловленная
ошибками императора Александра, не была безусловной. Русская
черноморская торговля оставалась вовлеченной в судьбу греческого дела.
Наконец ошибки дипломатии не могли уничтожить сознания единоверия
между Россией и православной Грецией и традиционных симпатий русского
общества ко всякой борьбе на Балканском полуострове против турецкого
ига. Таким образом, интересы и симпатии России повелительно требовали
42
довершения начатого ей же дела. В понимании императора Николая Павловича
этот вопрос, однако, связывался прежде всего с подготовкой
разрыва с Турцией; это и был пункт, на котором оставил свое дело
Александр. Само же греческое восстание было не более, как преступным
мятежом, которым можно воспользоваться, так как оно создает затруд-
нения для Турции, но поддерживать не следует больше, чем то необходимо
для собственных интересов России. Полусвободную Грецию, лишенную
дипломатического представительства, Николай готов был еще допустить.
Вассальная зависимость её от султана восстановляла бы попранный
принцип и в то же время давала бы возможность вести в Греции политику
религиозного протектората, которая обосновывала влияние России на
Ближнем Востоке. Отречение же от всякого содействия грекам отдало
бы и х , а затем и влияние на ближневосточные дела и ближневосточную
торговлю в руки англичан. Николай I не колебался.
17 марта 1826 г. Турции был предъявлен ультиматум с требованием
восстановить положение дунайских княжеств, каким оно было до 1821 г., и
дать сербам обещанные по Бухарестскому договору вольности, а 23 марта
был подписан после переговоров с официальной в тот момент покровительницей
греков Англией секретный протокол, гарантировавший устройство
Греции в виде вассального княжества. Инициатива этого акта исходила
от Англии. Британское правительство, предвидя неизбежность русско-турецкой
войны, опасалось, что она облегчит грекам возможность освободить от ту-
рок очень обширные области, особенно острова, т.е. что на Средиземном
море возникнет новая значительная морская держава, свободная от англий-
ского влияния. Согласие Николая, обусловливавшееся аналогичными по государственному
эгоизму соображениями, получить было нетрудно. Так из собственных
интересов России и Англии возник акт, раскрепощавший Грецию, хотя
пока и условно. По отношению к Порте смысл договора был тот, что она
лишалась возможности рассчитывать на Англию в случае столкновения с
Россией, и, с другой стороны, ей открывалась надежда путем уступок Рос-
сии найти у русского императора поддержку при решении греческого вопроса:
Меттерних, прежде всего боявшийся потрясений на Балканах, именно и
указывал Порте на возможность поддержки Николая, советуя вступить в
переговоры с Россией. Он еще не был осведомлен, что английская дипломатия
стремилась предотвратить осложнения на Ближнем Востоке, чтобы
обеспечить себе свободу действий на Пиренейском полуострове, где поддерживала
конституционалистов против покровительствуемой Францией и
Австрией католической партии. Император Николай заявил, что готов
оказать поддержку английской дипломатии в этом вопросе, но с усло-
вием, чтобы Англия, в свою очередь, признала за Россией право на такое
же преобладающее влияние в Турции, какое сама имеет в виду обеспечить
43
себе на Пиренейском полуострове. Он настаивал, чтобы европейским
державам был сообщен протокол 23 марта и чтобы при этом было
заявлено, что Россия и Англия, принимая на себя посредничество между
Турцией и Грецией, решили довести это дело до конца, не останавливаясь,
при необходимости, перед вооруженным давлением. Таким образом
Николай хотел получить и получил от договора с Англией ту санкцию
разрыва с Турцией, которой так упорно и неудачно добивался Александр
от Священного Союза. Английское правительство согласилось на предложенный
размен компенсациями: конец 1826 г. ознаменовался, с одной стороны,
сообщением державам протокола 23 марта, с другой—вступлением
английских войск в Лиссабон и переходом власти в Португалии к
конституционалистам. Россия еще осенью пожала первые плоды своего сбли-
жения с Англией: турецкие уполномоченные подписали 23 сентября в
Аккермане конвенцию, укрепившую привилегированное положение придунай-
ских княжеств, давшую Сербии почти одинаковое с ними положение и
предоставившую русским подданным полную свободу торговли в турец-
ких портах и водах. Но центральный вопрос—греческий—оставался нерешенными.
Немедленно по оглашении протокола 23 марта начала определяться в
связи с этим событием перегруппировка европейских держав. Меттер-
них официально высказал, что только султан может даровать права
своим подданным, и монархи Европы должны дать ему возможность сделать
это в виде акта его свободной монаршей воли. К этому взгляду
присоединилась Пруссия. Австрия, конечно, прежде всего опасалась дальнейшего
натиска России на Ближний Восток, и потому требовала, в виде
компромисса, чтобы образование греческого государства во всяком случае
сопровождалось гарантией целости Оттоманской Империи. Николай категорически
отказал в этом. Он пользовался не только очевидной необходимостью
для Англии идти вместе с Россией, но и т е м , что Франция, имевшая
до этого времени через своих добровольцев-офицеров серьезное влияние
на руководительство военными делами греков и теперь заметно утрачивавшая
его в пользу англичан, начинала ревниво следить за ростом англий-
ского престижа и склонна была поэтому войти в ту комбинацию, которая
обеспечивала бы ей надзор за русскими и английскими действиями. Меттер-
ниху удалась было временная диверсия: он предложил созвать в Лондоне
конференцию из представителей пяти держав. Крайние тории, быв-
шие у власти, далеко не сочувствовали возникновению греческого государства
и готовы были пойти навстречу предложению Меттерниха, имевшему целью
выиграть время. Но смерть главы министерства, лорда Ливерпуля, передала
власть Кэннингу, склонявшемуся к убеждению сделать принцип свободы
орудием британской политики. Под австрийским влиянием, Порта не да-
44
вала представителям России и Англии никакого ответа. Надежды турок
справиться с восстанием поднялись, потому что им удалось овладеть
Афинами; султан ответил отказом на русско-английские требования. Поло-
жение греков было настолько тяжело, что только немедленное вмешатель-
ство могло спасти их. Между тем в учете соглашения с Англией
Николай очень далеко ушел от первоначальных заявлений своих о
равнодушии к „бунтовщикам"; политическое влияние в временной греческой
республике было обеспечено за Россией, которая приложила свою
руку и к обнародованию новой конституции, и к избранию президентом
гр. Каподистрия. Против принципиально-легитимистской позиции Австрии,
защищавшейся ею от опасности русского натиска на Турцию, Николай,
готовя этот натиск, подписал 23 июля 1827 г. союзный договор с
морскими державами, Англией и Францией; этот союз был куплен у
Англии поддержкой конституционного принципа в Португалии; целью союза
было содействие торжеству, несомненно, революционной идеи на юге Балкан-
ского полуострова. Это блестящее доказательство внутренней несостоятельности
Священного Союза было дано самым могущественным представите-
лем абсолютизма, императором Николаем Павловичем. Договор 23 июля
произвел в Европе сильнейшее впечатление, не оставшееся бесследным.
В начале августа заключенный тремя государствами трактат был
принят Грецией и сообщен Порте. Турки медлили ответом, опираясь на
советы и обещания Австрии. В конце августа союзники приступили к
более энергичным мерам, установив наблюдение за турецко-египетским
флотом, перевозившим в Грецию войска. Командовавший им сын
египетского паши, Ибрагим, прекратил перевозку и, сосредоточив свой
флот в Наваринской бухте, заключил с греками перемирие. В первых
днях октября он возобновил наступательные действия. Адмиралы русско-
англо - францусского флота потребовали, чтобы турецко-египетский флот
покинул греческие воды. Ибрагим-паша не исполнил этого требования,
8 октября союзный флот перешел в наступление и уничтожил почти все
турецко-египетские суда.
Между тем в Европе произошли события, временно оживившие в
Меттернихе надежду выдвинуть австрийское влияние в противовес вновь
возраставшему престижу России. Неожиданная смерть Кэннинга, вернувшая
к власти крайних ториев, готовившееся во Франции падение кабинета
Виллеля, сторонника союза с Россией, наконец, новые осложнения на Пи-
ренеях благоприятствовали, казалось, его видам. Еще накануне Наваринской
битвы он надеялся создать организованное противодействие России;
с этой целью он начал хлопотать в Константинополе, чтобы Турция
предложила Австрии посредничество. Но австрийский дипломат не принял
в соображение личного характера султана Махмуда. Этот человек, рас-
45
стрелявший в июне 1826 г. янычаров, не выносивший ни малейшего
противоречия от своих министров, был менее всего способен к
благоразумной уступчивости. Вместо того, чтобы начать, по совету Мет-
терниха, затяжные переговоры при посредничестве Австрии, он потребо-
вал от России, Англии и Франции удовлетворения. Разрыв стал неизбеж-
ным, и в конце ноября русский, английский и французский уполномоченные
покинули Константинополь. Султан обратился к своим мусульманским
подданным с призывом к борьбе против России, которую он обвинял
в содействии всем волнениям среди райи. Результатом этого воззвания
были повсеместные погромы христиан. Само турецкое правительство бросило
вызов России: игра Николая Павловича была выиграна. В конце декабря
1827 г. он предложил своим союзникам поручить ему воздействие на
Турцию рядом решительных мер. Между тем новая перемена в
английском правительстве, еще усилившая его консервативный характер,
привела к власти Веллингтона и Пиля, принципиальных противников
возникновения греческого государства. Меттерних еще раз сделал попытку
расстроить тройственный союз, но опять потерпел неудачу вследствие
противодействия нового французского премьера Мартиньяка. Общественные
симпатии к грекам были так сильны во Франции, что, ради укрепления
своего престижа, кабинет решил принять активное участие в деле их
освобождения —посылкой оккупационного корпуса в Морею. Этим шагом
Мартиньяк хотел достигнуть еще другой цели: создать хотя бы некото-
рый противовес русским планам, в существо которых проникали
уже все. Всем было ясно, что в основе занятой Россией позиции
между реакционной и умеренно-консервативной группировками дипломатий
лежит стремление на Ближний Восток. Последние сомнения, если они
оставались у кого-нибудь, были вскоре рассеяны: Николай объявил
своим союзникам, что, в в и д у манифеста султана, Россия объявит Тур-
ции войну, не считаясь более ни с какими соображениями. Англия, опасаясь
быть отодвинутой в сторону от событий, принуждена была отказаться
от желания ограничить свободу действий России и согласиться на
французское предложение об оккупации Мореи. Меттерних в виде по-
следнего средства предложил признать независимость Греции, предвидя, что
на такое решение вопроса Николай не согласится; австрийский министр хо-
тел только вовлечь его в переговоры и тем предотвратить войну. Кроме
того, он послал в Петербург гр. Зичи, чтобы воздействовать на
легитимистские чувства императора, указав ему на главного врага, рево-
люцию, поднимающую голову в Европе. Николай несколькими словами раз-
рушил иллюзию Меттерниха, что на него можно подействовать таким
приемом; с почти грубой откровенностью он объяснил, что заботится
о греках, мятежниках и бунтовщиках еще менее, чем Австрия, что
46
монархической идее он неизменно верен, но теперь речь идет об
отмщении Турции за честь России, задетую манифестом султана. Россия
должна иметь преобладающее влияние в Константинополе; это—цель войны,
и цель эта будет достигнута, хотя бы последствием было падение Оттоманской
империи.
В этом замечательном эпизоде сказались основы политического
облика Николая Павловича: спокойная уверенность в себе и горделивое
чувство своей силы. Призыв Меттерниха отказаться от натиска на Восток
во имя борьбы с революцией для него не имел того угрожающего смысла,
как для его предшественника. Для Александра такой призыв звучал бы
угрозой его положению во главе Священного Союза, звучал бы скрытым
подозрением в искренности его легитимизма, наконец, пугал бы его
возможностью военных осложнений в Европе, опасностью, перед которой
он отступал с 1815 года. Не менее последовательный и убежденный
противник буржуазно-революционной идеологии, чем австрийский министр,
Николай был неуязвим для тех подозрений и запугиваний, которыми
смущался Александр, и поэтому спокойно оценивал их по их дей-
ствительному отношению к обстоятельствам. Внутренняя убежденность,
можно бы сказать, спокойствие совести непоколебимого абсолютиста, давала
ему громадное преимущество в дипломатической борьбе с его австрий-
ским недругом-единомышленником. Декабрьские события 1825 г. обострили
реакционную тенденцию в русском императоре, но в то же время поселили
в нем веру в физическую силу, как в конечный фактор политической
борьбы. Враг революционных начал, он в это время чувство-
вал себя достаточно сильным для борьбы с ними, для простейшей физической
борьбы; поэтому, ненавидя и презирая революцию, он пока еще её
не боялся. И эта психологическая его черта, вера в свою силу, вернула
теперь русской внешней политике давно отлетевший от неё дух отваж-
ного дерзания; это и сказалось в решении Николая форсировать желания
союзной Англии и упорное противодействие Австрии, не заботясь, постра-
дает ли от этого внешняя форма единения монархов Европы. Император
был принципиально готов в случае надобности подавить революцию в
Европе вооруженной силой (в ответ на представления Меттерниха он
уже тогда полунасмешливо предложил вооруженную помощь австрийскому
императору, на случай возмущения его подданных). И, готовый всегда
обратить русскую армию против возможной революции, он спокойно отде-
лял собственную политику России, политику её интересов, от политики
принципов. Здесь не было никакого внутреннего противоречия. Сильнейший
монарх Европы, он считал себя главной опорой монархического принципа,
но со всеми преимуществами этого первенства силы и наиболее суще-
ственным из них: возможностью заставлять других считаться с этой
47
силой. Он это сделал уже и раньше 1828 г. в двух столкновениях с
Персией, встревоживших Англию: не считаясь с недовольством англи-
ч а н , Николай довел обе войны до разгрома персидских войск и до
выгодного для России Туркманчайского мира.
2 апреля 1828 г. был издан манифест о войне с Турцией. Военные
действия начались одновременно на азиатской границе и на Дунае. Очень
удачная кампания в Азии не могла иметь серьезного политического значения.
Все зависело от успехов русских войск в наступлении на Балканский
полуостров. Но успеха здесь-то и не было. Уже взятие Варны далось с
неожиданно большим трудом. Действия против укрепленного лагеря под
Шумлой, закрывавшего доступ за Балканы, были совершенно неудачны;
не удалась и осада Силистрии. Поздней осенью русской армии пришлось при
очень тяжелых условиях отступить в придунайские княжества. И в этот
момент определенно сказалась обрисованная выше основа характера Николая.
Придавая русской политике утерянную ею решимость, он исходил,
как мы уже говорили, из чувства своей силы. Потускнело это чувство, и
Николай обнаружил отсутствие внутренней стойкости, отсутствие пассивной
силы сопротивления, которой так богата была женственная природа Александра.
Неустойчивый в условиях мира, Александр был стоек и упо-
рен при военных неудачах; Николай этим свойством не обладал.
Осенью 1828 г. он пытался заключить с Турцией мир через посредство
датского посланника. Между тем положение в Европе складывалось очень
благоприятно для него. Известия о русских неудачах ободрили Меттерниха.
Австрия заняла уже агрессивное положение, был объявлен рекрутский на-
б о р . Но попытка австрийской дипломатии создать коалицию против России
показала, что ей не на кого опереться в Европе. Веллингтон был свя-
зан внутренними осложнениями, ирландским восстанием; Франция опре-
деленно ждала разрыва с Австрией, чтобы нанести ей удар со стороны
Италии. Наконец, Пруссия начинала освобождать свою политику от
австрийского влияния; она вновь стала искать себе опору в стремлении
германского народа к национальному единству и деятельно работала в
это время над созданием таможенного союза, как базы политического
объединения. Сильно смягчив борьбу с либерализмом, тайно заигрывая
с ним, берлинский двор ускользал от воздействия Австрии. Кроме того,
на ход прусской политики не оставалась без влияния личная близость короля
Фридриха-Вильгельма III с императором Николаем, женатым на
одной из его дочерей. Единственным результатом сочувствия английского
кабинета тайным планам Меттерниха был лондонский протокол 16 ноября
1828 г. об отправке Англией и Францией уполномоченного в Константинополь
для переговоров о греческом деле; но все значение этого протокола
уничтожалось введенной в него по требованию Франции оговоркой о
48
необходимости согласия русского императора. Николай обусловил свое со-
гласие предварительным установлением программы требований, которые
должны быть предъявлены Турции. 22 марта 1829 г. представители трех
союзных держав подписали в Лондоне новый протокол, согласованный
с желаниями России. В июне было выяснено, что Турция не желает подчиниться.
К великому недовольству явных и тайных противников Рос-
сии, дело было все же решено победой русских войск. Кампания 1829 г.
была проведена блестяще. В Азии Паскевич занял почти всю турецкую
Армению, в Европе Дибич, сме-
нивший Витгенштейна, разбил при
Кулевче перешедших в наступление
турок, взял Силистрию и, пере-
валив через Балканы, в начале
августа был уже под Адрианопо-
лем. Передовые отряды русской
армии показались в окрестностях
Константинополя. Казалось, испол-
нение мечты Потемкина и Александра
I близко. Порта, а вместе с
нею и противники, и союзники Рос-
сии в страшной тревоге начали хлопотать
о заключении мира какою бы
то ни было ценой. Русский импера-
т о р , недавно мечтавший овладеть
Константинополем, как бы шел
навстречу желаниям Европы, пред-
ложив прусскому королю посредничество
еще до появления Дибича близ
турецкой столицы. Дело было в
том, что военный успех был не-
надежен, и Николай это з н а л : войска
были истощены двухлетней кам-
панией, потерями в боях и болезнями. Поход Дибича на Адрианополь
был отважной мистификацией: его 20-тысячный отряд, почти не обеспе-
ченный связью с остальной армией, подвергался громадной опасности, так
как паша Скодры вел уже с запада против него большие свежие силы.
Но решительность Дибича ошеломила Европу и Турцию и дала России окончательную
победу. В первых числах сентября в Адрианополе был под-
писан мирный договор и заключена дополнительная к нему конвенция,
обеспечившие России значительную часть её новых завоеваний на азиатской
границе, свободный проход для торговых судов, русских и дружест-
49
Три века. I. VI. 4
Гр. К. В. Нессельроде.
венных России держав, через проливы, свободу торговли для русских
подданных во всей Турции и по Черному морю и военную контрибуцию.
Вновь подтверждались привилегии придунайских княжеств и Сербии; срок
избрания господарей изменялся с семилетнего на пожизненный; кроме того,
в обеспечение уплаты контрибуции, русские войска оставались в Болгарии
и княжествах. Наконец, судьба Греции решалась присоединением Турции
к протоколу 23 марта.
Русская дипломатия могла торжествовать. Поколебленный стараниями
Наполеона престиж России в Константинополе был восстановлен. Будущее
развитие придунайских княжеств и Сербии обеспечивалось под русской
эгидой. Греция была фактически обязана России конечным успехом
борьбы за независимость. Торговому влиянию России в Турции был открыт
полный простор. Но в Петербурге смотрели на этот успех, только как
на отправную точку. 4 сентября в заседании секретного комитета под пред-
седательством императора обсуждался вопрос о мерах на случай падения
Оттоманской империи. Комитет признал, что падение Турции желательно
с точки зрения интересов России; судьба Константинополя, по мнению комитета,
должна быть в этом случае решена т а к , чтобы проливы не попали
в обладание какой-либо сильной державы. Под такой державой, конечно,
подразумевалась Англия. Экономический антогонизм России и Англии
на Востоке определялся с такой очевидностью, что политические последствия
его представлялись Николаю и его советникам неизбежными, несмотря
на союзные пока отношения между обеими державами. И Россия, и
Англия возвращались к прежним позициям: Россия к натиску на Турцию,
Англия—к охране её.
Победа России вызвала полный разброд в тройственном союзе.
Между русской и английской дипломатией завязалась глухая борьба. Греки,
стремясь к полной независимости, просили о разрыве вассальной связи с
Турцией. Россия на этот раз не препятствовала и м ; наоборот, уверенная
теперь в своем влиянии на греческое правительство, она поощряла
национальные стремления греков, предлагая расширить её территорию до
Артского залива; цель была ясна—географически приблизить новое государство
к находившимся во власти Англии Ионическим островам. Против
окончательного освобождения Греции не высказались ни Франция, ни Англия;
в Англии рассчитывали, что в независимом греческом государстве легче
будет создать противовес русскому влиянию, чем при сохранении его
связи с Турцией, где Россия будет всесильной. На почве второго предло-
жения сразу вскрылась непримиримость русских и английских интересов.
Великобритания протестовала так решительно, что Николай уступил. Еще
большие трения возникли по вопросу о замещении престола вновь созданной
монархии. Когда английский кандидат Леопольд Саксен-Кобургский отка-
50
зался от греческой короны, Россия выставила своего кандидата, принца
Оттона баварского. Ему была обеспечена поддержка Австрии. Группировка
держав, очевидно, менялась.
Если между Россией и Англией возникли такие серьезные трения, то рус-
ско-французские отношения приняли зато более, чем когда-либо с 1815 г.,
дружественный характер. С конца июля 1829 г. во главе министерства ино-
странных дел, а с ноября во главе французского правительства стал
кн. Полиньяк; это был завзятый реакционер, и назначение его вызвало
большую радость в Меттернихе и Веллингтоне, испуганных политикой
императора Николая. Они не подозревали, что новый министр Карла X
убедил своего монарха предложить русскому императору соглашение о
разделе Турции и о территориальных изменениях в Европе с целью
возвращения Франции Бельгии, Люксембурга и некоторых других завоеваний
на Рейне. Основной целью плана Полиньяка было отвлечь внимание
французского общества от внутренних дел. После андрианопольского
мира проект этот был доведен до сведения Николая. Он не отказался
обсуждать его. С осени 1829 г. велись тайные переговоры. Россия явно
поощряла внешнюю политику французского правительства, принимавшую
тем более определенный завоевательный характер, чем ярче развивалась
в стране реакция.
Таким образом, после пятнадцатилетнего периода европейского мира
и сравнительного внутреннего спокойствия европейские монархии вновь выдвинули
на первое место свои государственные интересы. Неизбежные
противоречия их подкопали и обрушили здание Священного союза. Когда
грянула июльская революция, в Европе не было уже ни одной сколько-
нибудь прочной группировки держав.
II.
Император Николай Павлович, получив известие об июльской ре-
волюции, конечно, усмотрел в ней casus foederis и обратился к своим
союзникам с предложением общего вооруженного вмешательства. Но ему
пришлось немедленно убедиться, что Священный союз, как союз государей
против революции, фактически перестал существовать. Англия, главная
опора всех европейских коалиций с 1793 по 1815 г., приветство-
вала переворот, так как падение Карла X и восшествие на престол
„короля-гражданина" знаменовали для неё разрыв франко-русского сбли-
жения с его широкими планами. Пруссия, определенно искавшая в своей
германской политике поддержки общественного мнения, иначе говоря, поддержки
либеральной части общества, не хотела рисковать своим положе-
нием и отказывалась предпринимать что-либо против Франции, если „фран-
51
4*
цузы не перейдут Рейна", т.е. не дадут прямого и приемлемого для обще-
ственного мнения повода к войне. Наконец, Меттерних, сам предло-
живший было коалицию северных держав против Франции, определял
в записке к Нессельроде основным принципом союза осторожность и
осмотрительность по отношению к новому французскому правительству,
все же принявшему облик монархии; очевидно, восточная политика России
ослабляла и эту прочнейшую, казалось, точку опоры противореволюционного
союза. С гневом и отвращением Николай Павлович был принужден
вслед за другими державами признать последствия революционного переворота;
он сделал это, впрочем, с оговоркой о т о м , что Россия вместе
с своими союзниками будет по-прежнему поддерживать договоры 1815 г.
Отношение русского правительства к восточному вопросу издавна изме-
нялось в зависимости от его авторитета в Константинополе. Когда этот
авторитет стоял высоко, приближаясь к протекторату, русская дипло-
матия заботилась об его сохранении и поэтому оберегала Турцию от воз-
можных потрясений. Когда же одерживало верх чье-либо соперничающее
влияние, Россия ставила вопрос о разделе. Этому давнему курсу был ве-
рен и Николай. После Ункиар-Искелесского договора он являлся охра-
нителем неприкосновенности Турции, не отказываясь в тайных своих
планах ни от одной возможности её раздела, если обстоятельства изме-
нятся. На этот раз русской восточной политике придали особую окраску
действия Австрии. Меттерних, встревоженный ростом русского влияния в
Турции, может - быть, выступил бы против русской политики, но ему
более чем когда-либо необходима была поддержка Николая в Европе.
Не только борьба с революцией, но и положение дел в Германии, где
Пруссия закончила организацию таможенного союза, ставили Австрию в
необходимость искать опоры в России. Чтобы согласовать и осуществить
эти две задачи, Меттерних решил пойти до известной степени
навстречу восточной политике императора Николая. С этой целью он
устроил осенью 1833 г. свидания монархов в Теплице и Мюнхенгретце.
В результате их явилось соглашение (6 сентября), по которому Австрия
и Россия гарантировали османскую династию, причем Россия приняла
посредничество Австрии перед Европой при исполнении Ункиар-Искелес-
ского договора и обещала на случай, если поднимется вопрос о разделе,
действовать в согласии с другими державами. По европейской политике было
принято решение, направленное против провозглашенного Англией и Францией
принципа невмешательства; трактат между императорами Николаем
и Францем и королем Фридрихом - Вильгельмом устанавливал право
союзных государей призывать в случае внутренних беспорядков на помощь
союзные войска. Если же какая-нибудь держава воспротивится оказа-
нию такой помощи, союзники признают ее общим врагом. По существу,
52
таким образом, главные недоразумения между Россией и Австрией, или, говоря
о действующих лицах, между Николаем Павловичем и Меттерни-
хом, устранялись. Священный союз еще раз возобновлялся в виде союза
абсолютных государей. Правда, Пруссия очень неохотно присоединилась к
союзу; как показали события, прусская дипломатия рассчитывала, впрочем,
что все неизбежные после соглашения реакционные меры общественное мне-
ние поставить на счет Австрии. Взамен поддержки России в деле поддер-
жания реакции, Австрия брала на себя предотвратить её разрыв с морскими
державами, в чем и успела, убедив французское и английское правительства,
что после мюнхенгретского соглашения она является постоянной, так
сказать, посредницей между Россией
и Портой. И, действительно, в на-
чале 1834 г. Николай Павлович по
представлению Австрии согласился эвакуировать
занятые с 1828 г. при-
дунайские княжества. Нельзя не от-
метить, что эта серьезная уступка
была им сделана именно в той
области, где русские интересы прямо
сталкивались с австрийскими. Очевидно,
сближение с единственной
теперь в Европе безусловно консервативной
державой приобретало в
глазах Николая особую цену. И на
нем начинало тяготеть бремя поли-
тического прошлого, от которого
он был свободен при восшествии
на престол: непрекращавшиеся рево-
люционные движения, явное покровительство
борьбе с абсолютизмом со стороны Англии, сомнительное поведение
Пруссии роковым образом сближали с Австрией государя, пере-
жившего 25 декабря 1825 г., польское восстание и верившего в возможность
крестьянского возмущения в России. Контрреволюция 30-х го-
дов в Германии пользовалась его полным сочувствием и моральной
поддержкой. В этих особенностях его отношений с державами Запада
Европы надо искать объяснения кажущимся противоречиям его восточной
политики.
Начало 1834 года, когда казалось, что в Европе образовались как
бы естественные группировки, было в действительности исходным пунк-
том новой перестановки держав. Инициатором её был Людовик-Фи-
липп. Возведенный на престол революцией, „король-гражданин" прежде
53
Гр. С.С. Уваров.
всего хотел укрепить свою династию и поэтому стремился примирить закон-
ных монархов Европы с её революционным происхождением. В первые
годы своего царствования он мог опираться только на Англию. Но британская
поддержка была чересчур своекорыстной. Англия парализовала французскую
политику в Египте и Алжире, Англия была одной из главных противниц
Франции в бельгийском вопросе, на Пиренейском полуострове Англия
оспаривала и, наконец, почти разрушила влияние Франции. Унаследованные
стремления Франции к африканскому побережью, к стратегическим базам
севера и к Пиренейскому полуострову сталкивались с основными принципами
английской политики. Единение между „морскими державами" могло быть
в эту эпоху только временным, пока одна из сторон шла на уступки
во имя какого-либо первенствующего интереса. Решительное соперничество
разделяло на Востоке Россию и Англию. Русские войска продвигались в
Азию; царь Николай уже намечал тревожное для англичан завоевание средней
Азии и, добиваясь от дважды побежденной Персии союзного договора,
убеждал шаха напасть на Афганистан. Разногласия между Россией и Фран-
цией в ближневосточной политике были сравнительно менее важны. Взятая
сама по себе политика интересов должна бы привести к франко-русскому
союзу против английской политики колониальных захватов, некоторые из
которых, например, занятие Адена, уже тогда представлялись важными
событиями для мировой торговли. Но на сближенье государств в эту эпоху
могущественно влияли причины иного порядка. Ненависть Николая к Людовику-
Филиппу, выражавшаяся даже в мелочных придирках, побуждала
русскую дипломатию к стремлению расслоить англо-французское согласие пу-
тем сближения с Англией. Английский конституционализм— этого нельзя
не подчеркнуть — не представлялся руководящим европейским консерва-
торам угрозой порядку на континенте; в их глазах он был освящен-
ным традицией фактом особого рода - фактом столь же специально бри-
танским, как и островное положение Англии. То, что претило Николаю в
французском правительстве, не раздражало его в Англии. Таковы были
предпосылки русско-английского сближения второй половины 30-х годов.
Ради него Николай пошел, как мы увидим, даже на некоторые уступки
в восточном вопросе.
Личное миросозерцание императора Николая привело его в свое время
к сближению с Австрией. За это сближение было заплачено дорогой ценой:
мюнхенгретское соглашение по восточному вопросу пробивало брешь в
исключительном авторитете России в Турции, приобщая к достигнутым
ей выгодам Австрию. Личные же взгляды императора определили и его
позицию в деле разъединения англо-французского союза. Предуказанное ими
сближение с Англией было куплено еще более дорогою ценой. Уже заключенный
с согласия императора англо-турецкий торговый договор уничтожал
54
то начало преимущественного положения, которое, при отсталости русской
промышленности по сравнению с Западом, было единственной гарантией
хотя бы некоторого преобладания русской торговли. Установление таможенного
и юридического равноправия для всех иностранцев, торгующих в Турции,
вводило свободную конкуренцию, в которой победа, а за нею и влияние
неизбежно отходили к более развитым странам и прежде всего к
Англии. Но этот договор подготовлял только будущее. Серьезный ущерб
понесен был Россией на востоке и немедленно.
Призвав в 1833 г. русских к Константинополю и утвердив затем
Ункиар-Искелесский договор, султан Махмуд рассчитывал с помощью
России через некоторое время отомстить Могомету-Али. Этот рассчет не
оправдался. Общий строй европейской политики заставлял Россию особенно
заботиться, чтобы не возобновлялась борьба между Турцией и Египтом,
грозившая важнейшими последствиями, так как она задевала жизненные
интересы ряда великих держав. Этим пользовалась Англия; видя в Ма-
гомете-Али клиента Франции, она ничего не имела против замешательства,
в котором могло рухнуть его могущество и которое дало бы ей возможность
активно вмешаться в восточные дела, так как все державы были
бы вовлечены в него обязательной поддержкой султана со стороны России.
Такая позиция давала Англии громадное влияние на Махмуда, несмотря на обес-
печенные договором преимущества России. Осложненность русской политики
отразилась на ней тяжелым ударом, когда в 1839 г. султан ре-
шился, наконец, возобновить военные действия против Могомета-Али.
В первые же недели войны определился её исход. Турецкие войска
терпели поражение за поражением. Для России наступал casus foederis, её
обязательство помочь союзнику вступало в силу. Этого момента и ждали
в Англии. Инициатива противодействия исходила от Пальмерстона. Он
предложил Франции совместные действия против России: стянуть эскадры
к Дарданеллам и форсировать пролив, если русские суда покажутся в
Босфоре. Но Франция хотела одновременно и ослабить русское влияние в
Турции, и поддержать Могомета-Али. Это побудило Францию склониться
на другое предложение, исходившее из Вены: Меттерних предлагал
созвать в Вене конференцию шести великих держав с целью замены
русского протектората общеевропейской гарантией целости Оттоманской
империи. Для русской дипломатии проект Меттерниха был, очевидно, не-
приемлем; выхода из своего сложного положения Россия могла искать
только в не менее сложном положении Франции, что и было сделано,
как только позволили обстоятельства. Такими обстоятельствами оказались
новые неудачи Турции: поражение турецкой армии при Незибе (12 июня) *)
i) 18 июня султан Махмуд умер от огорчения, оставив престол 16-летнему Абдул-Меджиду.
55
и измена всего турецкого флота, ушедшего при явном содействии
начальника французской эскадры из Дарданелл, чтобы передаться Мого-
мету-Али. Порта готова уже была согласиться на все требования победителя,
когда (14 июля) по почину Меттерниха посланники пяти держав послали
ей ноту, в которой заявляли о солидарности Европы в восточном во-
просе и просили не принимать никакого решения, пока не выяснятся результаты
„сочувствия держав". Участие России в этой ноте, как бы уже
устанавливавшей замену русского протектората совместным покровитель-
ством держав, объяснялось т е м , что Ункиар-Искелесский договор мог
оказаться теперь ловушкой для России: для сохранения в полной силе русского
престижа на основаниях, установленных договором, пришлось бы
послать флот в Босфор в случае приближения египетских войск к
Константинополю, а это грозило или полным разрывом с морскими державами,
или падением Турции; поэтому нужно было принять меры, чтобы
остановить движение войск Ибрагима-паши. С этой целью решено было
обратиться к державам с предложением воздействовать на Могомета-Али.
Союзная эскадра, по русскому проекту, должна быть послана в Александрию,
а не в Константинополь. Несомненно, что, придя к такому решению, дипломатия
императора Николая предрешала вопрос о коллективной гарантии
целости Оттоманской империи и отрекалась от исключительного протектората.
Впрочем, и срок Ункиар-Искелесского договора истекал через
два года, и едва ли можно было рассчитывать возобновить его при создавшихся
отношениях. Гр. Нессельроде с полной ясностью обрисовал выте-
кавшие отсюда новые задачи русской политики в докладе 3 августа. Рос-
сия, покровительствуя Турции, охраняла с 1833 г. её существование, как
залог своей собственной безопасности. Те же побуждения могли бы руководить
и восточной политикой Австрии. Морские же державы имеют в виду
так перестроить отношения на Востоке, чтобы проливы были открыты для
нападения на Россию. Те гарантии, которых хотят Франция и Англия, обес-
печивали бы не Россию со стороны Черного моря, а Турцию от России. Но
кризис может быть разрешен — без опасности для России — только со-
глашением между султаном и египетским вице-королем при посредстве
держав. Не могло быть сомнения, что Австрия, Англия и Франция предло-
жат России дать вместе с ними гарантию такого соглашения. Между тем
под этой гарантией скрывалось бы основание общего соглашения, обеспечи-
вающего неприкосновенность Турции в смысле, желательном для запад-
ных держав. Отказаться от участия в этой гарантии невозможно, потому
что иначе морские державы привлекут Австрию к гарантии целости Турции
без участия России, т.е. прямо направленной против русских интересов.
Нессельроде предложил пойти навстречу желаниям западных держав, но
обусловить переход от русского протектората к общей гарантии ограни-
56
чением её действия турецко-египетским договором и признанием полного
закрытия Дарданелл для военных судов в военное и мирное время за
ненарушимую норму международного права. Главным препятствием к
осуществлению этого плана были хлопоты кн. Меттерниха о созыве конференции.
Его проискам решено было противопоставить непосредственные переговоры
с Англией. С этой целью в Лондон был послан бар. Бруннов.
В длившихся с августа 1839 г. по июль 1840 г. переговорах русскому
предложению пришлось столкнуться с двумя противоположными точками
зрения, выставленными Меттернихом и Пальмерстоном. По толкованию ав-
стрийского министра Черное море являлось закрытым турецким морем.
Как бы забывая, что большая часть побережья уже перешла к России, он
указывал, что суверенитет Турции на Черном море позволяет решать
вопрос только условно, в зависимости от
того, находилась ли во время войны Турция в
союзе с Россией или её противниками. В по-
следнем случае Турция имела бы право впустить
иностранный флот в Черное море и
запереть выход из него для русского флота.
Поэтому соглашение между Россией и морскими
державами, но мнению Меттерниха, могло быть
заключено только или при признании вечного
нейтралитета Порты, или при ограничении права
России переводить эскадры из Черного в Бе-
лое море и обратно. Такая постановка вопроса
имела целью, конечно, породить неразрешимые
затруднения между Россией и Англией. Однако
Пальмерстон пренебрег этой приманкой и
выставил свое, очень ясное положение: в силу
обычного морского права, имеющего в Англии силу закона, право на при-
брежные воды ограничивается тремя милями расстояния от берега; Порта
владеет обеими берегами проливов, ширина их не достигает шести
миль, поэтому она имеет безусловное право закрывать и х . Признание этого
права её международным принципом достаточно обеспечило бы Россию;
если Турция в союзе с Россией, она закрывает проливы для неприятель-
ских судов, если она сохраняет нейтралитет, его все обязаны уважать.
Это было, конечно, не то, чего желали в Петербурге и что надеялись получить
в в и д у все возраставшего расхождения между Францией и Англией.
Бруннов вернулся в Петербург за новыми инструкциями. В Англии находили,
что русское предложение определяет слишком дорогую цену за
отказ от договора 1833 г. Кабинет Мельбурна готов был на соглаше-
ние с Францией, несмотря на противодействие Палмерстона. Но это оказа-
57
Кн. Л.О. Меншиков.
лось невозможным, потому что Людовик-Филипп, полагаясь на дружбу
Австрии и Пруссии, не хотел идти против общественного мнения, требовавшего
от правительства энергичной поддержки Магомета-Али и негодовавшего
на английские интриги в Алжире. Вернувшись в Лондон, Брун-
нов встретил большую готовность британского кабинета принципиально признать
проливы закрытыми. Различие между русской и английской точками зре-
ния, однако, оставалось очень серьезным: Россия требовала закрытия Дарда-
нелл, опасаясь нападения французского и английского флотов на свои черно-
морские берега; Англия же хотела закрыть Босфор, чтобы обеспечить от
русского флота столицу Турции и Средиземное море. После долгих перегово-
р о в , во время которых Бруннову пришлось уступать позицию за позицией
в в и д у непременного желания государя заключить конвенцию, состоялось
англо-русское соглашение, к которому присоединились Порта, Австрия и
Пруссия. По этому акту (лондонская конвенция 3 июля 1840 г.) четыре вели-
ких державы принимали на себя защиту престола султана; действия с этой
целью производятся всеми державами сообща и одновременно всеми ими прекращаются.
Проливы должны быть закрыты для военных судов, кроме того
случая, когда Турция вступает сама в войну. Таким образом, теряя все
выгоды Ункиар-Искелесского договора, Россия не добилась полного закрытия
проливов, как нормы международного права, и условно согласилась допускать
английский флот в проливы одновременно с входом в них русской
эскадры. Пруссия приступила к конвенции, главным образом, в силу
общей перемены в её политике со вступлением на престол Фридриха-
Вильгельма IV (7 июня). Австрия — потому, что боялась остаться вне согла-
шения. Вопрос о закрытии Дарданелл, составлявший, по словам Нессельроде,
„вопрос чести", вопрос, решенный государем „бесповоротно раз
навсегда", был решен по тщательному соображению „со всеми мнениями,
видами и даже надеждами английского министра". Разгадка крайней уступчивости
императора Николая была в том, что, выводя Россию из риско-
ванного положения, в которое ее поставила самая блестящая его дипломатическая
победа, договор 1833 г., он готов уже был изменить свою
восточную политику, перейти к обычному в случае умаления русского
престижа в Константинополе курсу, к планам раздела. И рассчитывал
создать опору для этих планов в сближении с Англией.
Уже в 1843 г. эта перемена курса проявилась во время визита императора
королеве Виктории в предложении английскому правительству рассмо-
треть возможность падения и раздела Оттоманской империи. Возобновленное
в последние дни 1852 г., то же предложение было прелюдией к Крымской
войне. Но отношение английского правительства к восточному вопросу существенно
определялось в связи с вопросом о морских путях. Борьба
с Францией из-за Египта, широко развернувшаяся к 1840 г., была
58
прежде всего борьбой за будущие экономические возможности. Борьба с
Россией из-за проливов имела то же значение. Договор 1833 г. ставил
Турцию в положение стража проливов против западных флотов. Целью
договора 1840 г., с английской точки зрения, было закрыть для русского
флота Эгейское море. Поэтому английская политика с большей чем когда-
либо определенностью начала выдвигать принцип охраны неприкосновенности
и целости Оттоманской империи. Очевидно, её цели и стремления резко
расходились с планами императора Николая. Но для него это обнаружилось
только много позже, в 1853 г. Пока он мог обольщать себя иллю-
зией, что отказ от договора 1833 г. открыл для России широкие перспективы
на Ближнем Востоке.
Французское правительство узнало о лондонской конвенции только через
два дня после её подписания. Взрыв негодования пронесся по Франции.
Глава кабинета Тьер решил ответить на вызов открытой поддержкой
Могомета-Али. Еще раз из-за египетского вопроса, иначе говоря, морского
торгового соперничества Франции и Англии, готова была вспыхнуть европейская
война. Столкновение, однако, не состоялось по трем причинам, кото-
рых не предвидел Тьер: англо-австрийский флот парализовал действия
египетских войск; национальное движение в Германии, на которое он
также рассчитывал, обратилось в возбуждение против „наследственного
врага"; наконец, Людовик-Филипп боялся и не хотел войны. Резуль-
татом их были падение Тьера и переход власти к умеренно-консерва-
тивному кабинету „мира" с Гизо на посту министра иностранных дел.
Начались переговоры о присоединении Франции к лондонской конвенции.
В французских проектах изменения конвенции и в отношении к ним
держав ярко сказались противоречия их интересов. Франция желала ввести
в договор гарантию неприкосновенности и целости Турции — против этого
восстала Россия. Против предложенного ею признания путей в Азию через
Суэц и Евфрат свободными или нейтральными восстала Англия. Эти
затруднения оказались, конечно, неустранимыми. Тем не менее, 1 июля
1841 г. была подписана новая конвенция, подтвердившая принцип закры-
тия проливов для военных судов всех наций, кроме того случая, когда
Турция находится с кем-либо в войне. Ограничивая в этом отношении
суверенитет султана, конвенция, несмотря на нежелание России, содержала
упоминание об охране его „владетельных прав". Таким образом, от-
сутствие возможности и решимости принять на себя все последствия Ункиар-
Искелесского договора, побудившее Николая Павловича отказаться от
борьбы с Англией из-за протектората над Турцией, приводило к со-
вместному с другими державами наблюдению за нею, т.е. к положению,
в котором Россия теряла свободу действий. Одна из самых неудачных
и пагубных кампаний русской дипломатии, лондонские переговоры начала
59
40-х гг. возвращали Россию к положению 1823 г. Глухая борьба за вы-
ход из этого тупика была неизбежна; при противоположности интересов
России и морских держав, она должна была привести к войне.
III.
Присоединение Франции к конвенции 40 года только предотвратило
войну, но не уничтожило причин расхождения между нею и Англией. До
48 года вся европейская политика была окрашена их соперничеством.
„Северные державы", т.е. Россия, Пруссия и Австрия, неоднократно пользовались
этой борьбой для реакционных выступлений, которые были бы невозможны,
если бы „четверной союз" существовал в действительности.
Самыми яркими из таких выступлений была беспощадная борьба с поляками
в Галиции и прусской Польше и, правда, неудачная, поддержка
„католической" реакции против „радикалов" в Швейцарии. Для Германии,
для Италии, везде вообще, где шло брожение, международная конъюнктура
слагалась одинаково: Англия поддерживала либеральное движение, северные
державы подавляли его (за исключением Пруссии в Германии); Франция,
стремясь к сближению с абсолютными монархиями, молчаливо попускала
все их реакционные мероприятия. Конец этому положению положил
1848 год.
Грозный сорок восьмой год, в больших и мелких отражениях
повсеместно воссоздававший, казалось, на Западе французские события конца
ХVIII века, был годом великого торжества для императора Николая Павловича.
Он один из всех монархов континентальной Европы устоял
против бури. Основная черта его личности, вера в решающее значение
силы, больше чем когда-либо окрашивала его деятельность. Он был
готов послать русскую армию на борьбу с революцией всюду, где вос-
стали народы. Всем поколебленным монархиям он предлагал свою поддержку.
Он чувствовал свою силу и рвался осуществить свою, как он
был искренне убежден, историческую миссию. Он остался один, но это
было одиночество самого могущественного человека в Европе. Только мимолетно
и без серьезного рассчета писал он королеве Виктории: „Что
осталось непоколебленного в Европе? Россия и Великобритания. Не естественно
ли заключить отсюда, что наш тесный союз, может быть, при-
зван спасти мир!" Но никакого „тесного союза" не было, и миссия „спа-
сения мира" целиком выпадала на долю императора.
Берлинская конвенция 1833 г. устанавливала принцип вмешательства
во внутренние дела союзных государств, но только по приглашению. Николай
не сомневался, что, в ответ на его предложения, у него будут
просить помощи оба его союзника. Готовностью к вооруженной борьбе с
60
"духом времени", уверенностью в близости этой борьбы звучал его ма-
нифест к народу о западных событиях. Но ему суждено было испытать
немалое разочарование. Пруссия, спасая свое положение в Германии, отказалась
от помощи русских штыков. Новое австрийское правительство
также, очевидно, уклонялось от реставрации с помощью иностранной армии.
Пока пришлось ограничиться вмешательством в шлезвиг-гольштинское
дело, когда путем угрозы ввести в Силезию русские войска Николай добился
возвращения датскому королю этих областей, и военной оккупацией
придунайских княжеств, где также вспыхнула революция. Примечательно,
что по настоянию императора сул-
тан лишил население княжества
разных правовых гарантий, даро-
ванных им в свое время по
требованию России. Но, наконец,
час борьбы с „врагом" пробил.
Начавшаяся повсеместно реакция
подняла дух австрийских государ-
ственных людей. Поборов революцию
в Австрии, они обратились
к Николаю Павловичу за помощью
против венгерского восстания. Рус-
ские войска перешли границу, и че-
рез два месяца Венгрия была разгромлена.
Всей грозной силой своей
император поддержал Австрию и
в восстановлении Германского союза
на началах акта 1815 г., а также
в низведении Пруссии на пред-
определенное ей тогда место в
союзе. В результате Николай Па-
влович приобрел блогодаря собы-
тиям 48 года престиж вершителя
судеб Европы.
Вновь укрепившись в сознании своей силы, обновив в дни европейской
революции свою горделивую самоуверенность, император неизбежно
должен быть вернуться к восточным планам. Ближайший повод для
вмешательства во внутренние дела Турции дали те же события 48 г. В Турцию
бежали многие участники венгерского восстания, венгры и поляки. Рос-
сия и Австрия потребовали выдачи и х . Англия, всесильная тогда в Кон-
стантинополе, настаивала на отказе в удовлетворении этого требования.
Франция присоединилась к ней. Английская эскадра прошла через Дарда-
61
Гр. К.В. Нессельроде. (Моск. Архив Мин.
Иностр. Дел.)
неллы в Мраморное море. Император Николай Павлович принужден
был убедиться, что жертва выгодами договора 33 г. не обеспечила даже
исполнения лондонской конвенции. Англия противопоставляла силу первой же
его попытке вернуться на Восток к политике силы. Но инициатором
дальнейшего противодействия его восточным планам явился Наполеон III.
С его появлением во главе Франции, сначала в роли президента, а за-
тем на императорском троне, французская политика возвратилась к использованию
самого действительного некогда своего орудия политического и
экономического проникновения на Восток, протектората над католиками в
Оттоманской империи. В стремлении опереться на все элементы „порядка"
в стране, Наполеон, деятельно поддерживая католическую церковь, связы-
вал свою внешнюю политику с внутренней. Но в то же время, выдвигая
роль Франции на Востоке, как покровительницы католиков, он опреде-
ленно шел на столкновение с Россией, покровительницей православных
подданных Турции, традиционно использовавшей это покровительство в
политических целях. Таким образом, Наполеон связывал восточный
вопрос с борьбой против Николая Павловича, „вершителя судеб Европы",
с борьбой буржуазного либерализма против абсолютизма. На этой почве
им было подготовлено и осуществлено сближение с Англией. Для велико-
британского правительства в завязавшейся борьбе выбор позиции был
предрешен. Противопоставляя Турцию России в виде гарантии своих
морских путей от русского флота, Англия не могла идти навстречу рус-
ским планам раздела. Решающим моментом поэтому были не затяжные
споры о правах католиков и православных на Святые места (т.е. спор
о „ключах"), или другие внешние поводы конфликта, а стремление Англии
ограничить, остановить всякое движение России на Ближний Восток. Это
сказалось в самом замечательном эпизоде периода до Крымской войны,
в судьбе предложения императора Николая приступить к переговорам
о разделе Турции.
Николай Павлович ясно чувствовал в начале 50-х годов противо-
действие всем его планам, связанность всех его дипломатических пред-
приятий. В основе этого глухого натиска на него было возобновившееся
сближение Франции с Англией. Он сделал попытку разрубить гордиев
узел, запутанный на Востоке стараниями Наполеона при содействии англий-
ской дипломатии. В последних числах декабря 1852 г. и второй раз
в начале февраля 1853 г. он предлагал английскому послу сэру Гамильтону
Сеймуру план раздела Турции. Англии он предлагал Египет
и Крит. Ответ посла должен был бы разрушить иллюзии, приведшие
Николая Павловича к крымской катастрофе. „Англии нужно в Египте
только обеспечение быстрого и свободного сообщения между метрополией и
Индией", сказал лорд Сеймур. Очевидно, что главной заботой Англии
62
была охрана морских путей, а главной угрозой им было бы морское могущество
державы, которая, располагая проливами, грозила бы движению по
Эгейскому морю, и, перевалив за Кавказ, могла бы через Персию проникнуть
к Персидскому заливу, и таким образом вышла бы и в Азии
на морские пути будущей Индийской империи, т.е. Россия. Соглашение между
Россией и Англией в начале 50-х гг. было бы возможным только при
отказе Николая Павловича от наступательной политики на Востоке. В
противном случае бывшие налицо элементы коалиции против него должны
были прийти в действие. Но император верил в свою силу; через
7 дней после его второго разговора с Сеймуром кн. Меншиков предъ-
явил Турции требование принять полный политический протекторат России
над её православными подданными. Четыре с половиной месяца испуганная
Порта вела переговоры. К средине лета турецкие министры, полу-
чив надежду на французскую и английскую помощь, перестали проявлять
уступчивость, и переговоры были прерваны. 22-го русские войска заняли
дунайские княжества. Английская и французская эскадры немедленно вошли
в Мраморное море.
Однако события, казалось, оправдывали уверенность Николая в успехе
его нового движения на Восток. Торийское министерство лорда Эбердина
хотело, как выяснилось, избегнуть войны с Россией, опасаясь её послед-
ствий на континенте; австрийское правительство было слишком связано своими
отношениями с Николаем.; Наполеон III воздерживался от слишком
ответственных самостоятельных выступлений. Турция, не получив немедленной
помощи и видя недействительность морской англо-французской демонстрации,
униженно просила у Австрии посредничества. Казалось, можно
было торжествовать победу: начавшиеся в Вене переговоры уже подготовляли
ее. Но все величественное здание, уже рисовавшееся Николаю Павловичу,
внезапно рухнуло, когда проекты соглашения случайно были преждевременно
опубликованы. Против императора восстала сила, которую он
отрицал и презирал—общественное мнение Европы. В Англии оно принудило
министерство отречься от всего, содеянного в Вене. Французская
буржуазия, поддерживая политику Наполеона, направленную против Николая
Павловича, давала надежную опору общественного мнения готовившемуся
англо-французскому союзу. Наконец, в Пруссии и Австрии, на полное
содействие которых рассчитывал император, только правительства были
на его стороне, но и то условно; русский контроль тяжело ощущался вен-
ским и берлинским кабинетами, уже оправившимися от паники 1848 г.
Кроме того, существенные противоречия русских и австрийских интере-
сов на Ближнем Востоке предрешали далеко не дружественный нейтра-
литет Австрии в готовившемся столкновении. Когда серьезные успехи
русских войск под Башкадыкларом (19 ноября 1853 г.) и русского
63
флота (разгром турецкого флота в Синонском сражении 18 ноября) вызвали
решительную уже враждебность Франции и Англии, и Николай Павло-
вич обратился в Берлин и Вену, ему пришлось убедиться, что Пруссия
боится Франции и потому не двинется на помощь ему, а Австрия готовится
„удивить мир неблагодарностью" и намерена выставить войска для наблю-
дения за Балканским полуостровом. Ближайшие события показали, что
Австрия готова от слов перейти к делу. На агитацию русских агентов
среди балканских славян и возобновление военных действий за Дунаем
она ответила мобилизацией почти двухсоттысячной армии к нашей границе
и требованием выхода русских войск из княжеств. Император ответил
резким отказом, но через несколько дней дунайская армия начала отсту-
пление. Наконец, для Николая Павловича положение стало ясным. Требо-
вание об очищении княжеств, подкрепленное австрийской мобилизацией,
исходило от четырех великих держав. Он был покинут всеми. 9 февраля
1854 г. манифест объявил народу, что государь приглашает его на
борьбу за „угнетенных братьев", за православие, против врага христиан-
ства, на сторону которого стали Англия и Франция. Такое освещение причин
войны было неожиданным со стороны Николая, все свое царствование отно-
сившегося к славянскому движению, как к проявлению революционного
духа. Это свидетельствовало о начавшемся разочаровании его в основах его
политики. Военные неудачи превратили разочарование в тяжелую внутреннюю
драму. Сознание силы сменилось сознанием бессилия. Для императора
Николая это было моральной катастрофой. Как бы для того, чтобы усилить
её трагичность, судьба послала ему в это время смерть. Изумительный ге-
роизм защитников Севастополя затягивал конечную неудачу. Император
Николай не дожил до неё. Но он успел выпить чашу разочарования до
дна; результат проигранной войны уже выяснялся: английская дипломатия
уже выставила принцип закрытия для всех военных судов не проли-
вов только, а всего Черного моря, т.е. ограничение суверенитета России.
К этому предположению, предопределявшему Парижский трактат, присоединилась
Австрия, император которой дал слово не допускать унижения
достоинства Николая Павловича. Это было последним ударом иллюзиям
императора. В сознании бессилия, в сознании тяжелого унижения он окон-
чил свои дни, оставив истории Европы память о сильной воле, подавлявшей
„дух времени" и сломленной и м , а внешней политике России - тяже-
лое наследство ликвидации Крымской войны.
ОТВЕТ 3
Внутренняя политика Турции ( середина 19 века, Реформа Махмуда II )
Правление Махмуда II
Не уступая Селиму в энергии и в понимании необходимости реформ, Махмуд был гораздо более турком, чем Селим: злой, мстительный, он в большей степени руководился личными страстями, которые умерялись политической дальновидностью, чем действительным стремлением ко благу страны. Почва для нововведений была уже несколько подготовлена, способность не задумываться над средствами тоже благоприятствовала Махмуду, и потому его деятельность оставила всё же более следов, чем деятельность Селима. Своим великим визирем он назначил Барайктара, распорядившегося избиением участников заговора против Селима и других политических противников. Жизнь самого Мустафы была на время пощажена.
Как первую реформу, Барайктар наметил реорганизацию корпуса янычар, но он имел неосторожность отправить часть своего войска на театр военных действий; у него оставалось только 7000 солдат. 6000 янычар сделали на них неожиданное нападение и двинулись на дворец с целью освободить Мустафу IV. Барайктар, с небольшим отрядом запершийся во дворце, выбросил им труп Мустафы, а затем взорвал часть дворца на воздух и похоронил себя в развалинах. Через несколько часов подоспело верное правительству трехтысячное войско с Рамиз-пашой во главе, разбило янычар и истребило значительную их часть.
Махмуд решил отложить реформу до окончания войны с Россией, завершившейся в 1812 г. Бухарестским миром. Венский конгресс внёс некоторые изменения в положение Османской империи или, правильнее, определил точнее и утвердил в теории и на географических картах то, что уже имело место в действительности. Далмация и Иллирия были утверждены за Австрией, Бессарабия за Россией; семь Ионических островов получили самоуправление под английским протекторатом; английские суда получили право свободного прохода через Дарданеллы.
Даже на оставшейся у империи территории правительство не чувствовало уверенности. В Сербии в 1817 г. началось восстание, окончившееся лишь после признания Сербии по Адрианопольскому миру 1829 г. отдельным вассальным государством, с собственным князем во главе. В 1820 г. началось восстание Али-паши янинского. Вследствие измены его собственных сыновей он был разбит, взят в плен и казнён; но значительная часть его армии образовала кадры греческих инсургентов. В 1821 г. восстание, переросшее в войну за независимость, началось в Греции. После вмешательства России, Франции и Англии и несчастной для Османской империи Наваринской (морской) битвы (1827), в которой погиб турецкий и египетский флот, османцы потеряли Грецию.
Реформа армии
В самый разгар этих восстаний Махмуд решился на смелое реформирование армии янычар. Корпус янычар пополнялся ежегодными наборами христианских детей по 1000 ежегодно (кроме того, служба в войске янычар переходила по наследству, ибо янычары имели семьи), но вместе с тем сокращался вследствие постоянных войн и мятежей. При Сулеймане янычар было 40 000, при Мехмеде III — 1 016 000. Во время царствования Мехмеда IV была сделана попытка ограничить численность янычар 55-ю тысячами, но она не удалась вследствие их бунта, и к концу царствования их число поднялось до 200 тысяч. При Махмуде II оно было, вероятно, ещё больше (жалованье выдавалось более чем на 400 000 чел.), но точно определить его совершенно невозможно именно вследствие полной недисциплинированности янычар.
Число орт или од (отрядов) равнялось 229, из коих 77 стояли в Константинополе; но сами аги (офицеры) не знали истинного состава своих од и старались преувеличивать его, так как сообразно с ним получали жалованье для янычар, частью остававшееся в их карманах. Иногда целыми годами жалованье, особенно в провинции, не уплачивалось вовсе, и тогда исчезал даже этот стимул к собиранию статистических данных. Когда прошёл слух о проекте реформ, вожди янычар на собрании решили потребовать от султана казни его авторов; но предвидевший это султан двинул на них постоянную армию, раздал оружие населению столицы и провозгласил религиозную войну против янычар.
Произошла битва на улицах Константинополя и в казармах; сторонники правительства врывались в жилища и истребляли янычар с жёнами и детьми; застигнутые врасплох янычары почти не сопротивлялись. Не менее 10 000, а по более верным сведениям — до 20 000 янычар было истреблено; трупы брошены в Босфор. Остальные разбежались по стране и примкнули к разбойничьим шайкам. В провинции были произведены в широких размерах аресты и казни офицеров, масса же янычар сдалась и была раскассирована по полкам.
Вслед за янычарами на основании фетвы муфтия были отчасти казнены, отчасти изгнаны дервиши-боктаки, всегда служившие верными сподвижниками янычар.
Военные потери
Избавление от янычар и дервишей (1826) не спасли турок от поражения как в войне с сербами, так и в войне с греками. За этими двумя войнами и в связи с ними последовала война с Россией (1828—29), окончившаяся Адрианопольским миром 1829 г. Османская империя потеряла Сербию, Молдавию, Валахию, Грецию, восточное побережье Чёрного моря.
Вслед за тем от Османской империи отложился Мухаммед Али, хедив Египта (1831—1833 и 1839). В борьбе с последним империя понесла такие удары, которыми было поставлено на карту самое её существование; но её дважды (1833 и 1839) спасло неожиданное заступничество России, вызванное опасением европейской войны, которая, вероятно, была бы вызвана распадом Османского государства. Впрочем, это заступничество принесло России и реальные выгоды: по миру в Гункьяр Скелесси (1833) Османская империя предоставила русским судам проход через Дарданеллы, закрыв его для Англии. Одновременно французы решили отнять у османцев Алжир (с 1830 г.), и ранее, впрочем, бывший лишь в номинальной зависимости от империи.
Гражданские реформы
Войны не остановили реформаторских замыслов Махмуда; частные преобразования в армии продолжались во все время его царствования. Он заботился также о поднятии уровня образования в народе; при нем (1831) стала выходить на французском языке первая в Османской империи газета, имевшая официальный характер («Moniteur ottoman»), потом (1832) первая османская тоже официальная газета «Таквим-и-векаи» — «Дневник происшествий».
Подобно Петру Великому, быть может, даже сознательно подражая ему, Махмуд стремился ввести европейские нравы в народе; он сам носил европейский костюм и поощрял к тому своих чиновников, запрещал ношение тюрбана, устраивал празднества в Константинополе и в других городах с фейерверками, с европейской музыкой и вообще по европейскому образцу. До важнейших реформ гражданского строя, задуманных им, он не дожил; они были уже делом его наследника. Но и то немногое, что он сделал, шло вразрез с религиозными чувствами мусульманского населения. Он стал чеканить монету со своим изображением, что прямо запрещено в Коране (известия о том, будто и предыдущие султаны снимали с себя портреты, подлежит большому сомнению).
В течение всего его царствования в разных частях государства, особенно в Константинополе, беспрестанно происходили бунты мусульман, вызванные религиозным фанатизмом; правительство расправлялось с ними крайне жестоко: иногда в несколько дней в Босфор бросалось по 4000 трупов. При этом Махмуд не стеснялся подвергать казни даже улемов и дервишей, которые вообще были его ожесточёнными врагами. Однажды к нему подошёл дервиш Шеих Сашили, считавшийся в народе святым, схватил его лошадь под уздцы и закричал: «Гяур-падишах, что ты делаешь! Аллах тебя накажет за твоё нечестие; ты губишь ислам и навлекаешь на нас всех проклятие пророка!» Султан ответил: «Это сумасшедший». «Нет, ты сумасшедший, — воскликнул дервиш, — ты, падишах-гяур, твои бесчестные советники-гяуры, вы все сумасшедшие. Бог говорит моими устами; казни меня за это, нечестивец!» Дервиш был казнён.
В царствование Махмуда было особенно много пожаров в Константинополе, частью происходивших от поджогов; народ объяснял их Божиим наказанием за грехи султана.
Итоги правления
Истребление янычар, сначала повредившее Османской империи, лишив её хотя и плохого, но все-таки не бесполезного войска, по прошествии нескольких лет оказалось в высшей степени благодетельным: османская армия стала на высоту армий европейских, что было наглядно доказано в Крымскую кампанию и ещё более в войну 1877—78 г. и в греческую войну 1897 г. Территориальное сокращение, в особенности потеря Греции, оказалось для империи тоже скорее выгодным, чем вредным.
Османцы никогда не допускали военной службы христиан; области с сплошным христианским населением (Греция и Сербия), не увеличивая турецкой армии, в то же время требовали от неё значительных военных гарнизонов, которые не могли быть пущены в ход в минуту нужды. В особенности это применимо к Греции, которая ввиду растянутой морской границы не представляла даже стратегических выгод для Османской империи, более сильной на суше, чем на море. Потеря территорий сократила государственные доходы империи, но в царствование Махмуда несколько оживилась торговля Османской империи с европейскими государствами, несколько поднялась производительность страны (хлеб, табак, виноград, розовое масло и др.).
Таким образом, несмотря на все внешние поражения, несмотря даже на страшную битву при Низибе, в которой Мухаммед Али уничтожил значительную османскую армию и за которой последовала потеря целого флота, Махмуд оставил Абдул-Меджиду государство скорее усиленное, чем ослабленное. Усилено оно было ещё и тем, что отныне интерес европейских держав был теснее связан с сохранением Османского государства. Необычайно поднялось значение Босфора и Дарданелл; европейские державы чувствовали, что захват Константинополя одной из них нанесёт непоправимый удар остальным, и поэтому сохранение слабой Османской империи считали для себя более выгодным.
В общем империя все-таки разлагалась, и Николай I справедливо называл её больным человеком; но гибель Османского государства была отсрочена на неопределённое время. Начиная с Крымской войны, империя начала усиленно делать заграничные займы, а это приобрело для неё влиятельную поддержку её многочисленных кредиторов, то есть преимущественно финансистов Англии. С другой стороны, внутренние реформы, которые могли бы поднять государство и спасти его от гибели, становились в XIX в. всё затруднительнее. Россия боялась этих реформ, так как они могли бы усилить Османскую империю, и путём своего влияния при дворе султана старалась сделать их невозможными; так, в 1876—77 г. она погубила Мидхада пашу, который оказывался способным произвести серьёзные реформы, не уступавшие по значению реформам султана Махмуда.
ОТВЕТ 4
Внутренняя политика Турции ( 1875 – 1914 г.)
К 1870-м годам стало очевидным, что очередной реформаторский курс османских властей в целом обнаружил свою несостоятельность. Еще в предшествующий период западный капитал захватил важнейшие экономические и политические позиции в Турции. Ожесточенная борьба за «османское наследство» между державами уберегла империю от судьбы колонии, тем не менее в последней трети XIX в. Турция превратилась в страну зависимую, полуколонию иностранного капитала. При этом политика капиталистических держав Запада поддерживала и консервировала феодальные пережитки, что в свою очередь способствовало сохранению их колонизаторских планов.
Формально поддерживалась «целостность» империи, но фактически над многими ее территориями был установлен полный контроль отдельных западных стран. Англичане захватили важные районы Южной Аравии, французы — Алжир, Египет также контролировался французскими и английскими колонизаторами. Еще более осложнилось международное положение Турции после франко-прусской войны. В борьбу за турецкие владения (и прежде всего на Балканах) включились Германия и Австро-Венгрия. Вновь активизировалась Россия, которая в 1870 г. получила возможность объявить недействительными статьи Парижского трактата, ущемлявшие ее права на Черное море. Таким образом, угроза колониального порабощения ослабевшей империи еще более увеличивалась.
Особенно остро кризис проявлялся на Балканском полуострове, в тех его областях, которые еще находились под властью турок. Здесь усиливалось национально-освободительное движение. Летом 1875 г. вспыхнуло народное восстание в Герцеговине, распространившееся вслед за тем и на Боснию. В ответ турецкое правительство двинуло в эти области карательные войска, устроившие массовую резню. Дополнительные расходы на подавление восстания привели к финансовому кризису: в октябре 1875 г. правительство объявило о финансовом банкротстве. Растущее в стране недовольство османские власти по старой традиции постарались направить в русло мусульманского фанатизма и спровоцировали погромы христианского населения. Во время беспорядков в Салониках были убиты французский и немецкий консулы.
Восстание, погромы и события в Салониках были использованы державами как повод для очередного нажима на Османскую империю. В январе 1876 г. страны, подписавшие Парижский трактат 1856 г., потребовали от Турции немедленного проведения реформ в Боснии и Герцеговине. Султанское правительство согласилось выполнить эти требования. Но претензии держав простирались значительно дальше. Все это вместе взятое вызвало не только очередное обострение внутриполитической ситуации в Османской империи, но и новый международный кризис.
Еще в 1871 г. великий везир при султане Абдул-Азизе Махмуд Недим-паша добился амнистии для «новых османов». В основном это был отвлекающий и даже провокационный маневр, рассчитанный на возвращение «новых османов» из эмиграции и установление над ними более действенного контроля. Очень скоро (в 1873 г.) после выхода общества из подполья оно вновь было разгромлено, а многие его члены (включая Намык Кемаля) арестованы.
Однако в начале мая 1876 г. новые османы вновь активизировали свою деятельность. Они опубликовали воззвания, призывавшие собрать палату представителей и заменить Абдул-Азиза другим султаном. Впрочем, деятельностью султана были недовольны многие представители феодальных и богословских кругов, считая его ответственным за внешнеполитические неудачи. Примерно в это же время им удалось привлечь на свою сторону известного турецкого государственного деятеля Мидхата-пашу. Мидхат-паша представлял интересы либеральных помещиков и зарождающейся турецкой буржуазии. Он признавал необходимость более глубоких реформ во имя сохранения Османской империи, но и готов был широко использовать террор против народных масс.
22 мая 1876 г. в Стамбуле разразилась огромная по размаху демонстрация. В ней участвовали учащиеся мусульманских религиозных школ (софты), торговцы, ремесленники, городская беднота. У дворца султана собралось около 40 тыс. демонстрантов, под давлением которых султан вынужден был сменить великого везира Недим-пашу и многих членов правительства. В состав нового кабинета вошел и Мидхат-паша.
Разгул народной стихии испугал не только султана, но и самих «новых османов». Стремясь предотвратить новые революционные выступления масс, они избрали тактику дворцового переворота. Во временном союзе выступили Мидхат и «новые османы» с той частью феодалов и богословов, которая считала султана ответственным за сложившееся катастрофическое положение.
В ночь на 30 мая 1876 г. Абдул-Азиз был свергнут с престола, а затем было объявлено, что он покончил самоубийством. Недолгое время престол занимал душевнобольной Мурад V, которого считали ставленником Мидхат-паши. Затем был достигнут новый компромисс: 31 августа на престол был возведен угодный верхушке феодалов и богословов Абдул-Хамид II, но и Мидхат-паша получал титул великого везиря вместе с разрешением составить проект будущей конституции.
Во многом такая уступка нового султана и его феодально-клерикального окружения была продиктована чрезвычайными обстоятельствами. Положение на Балканах продолжало накаляться. Вспыхнуло восстание в Болгарии, затем войну против Турции начали Сербия и Черногория. Обострились отношения с Россией и другими державами. В декабре в Стамбуле должна была открыться конференция европейских стран для выработки проекта реформ на Балканах.
В этой обстановке Абдул-Хамид согласился принять проект конституции. Ему приходилось считаться с общим недовольством в стране, с угрозой бунтов. Кроме того, он надеялся использовать провозглашение конституции для того, чтобы сорвать конференцию держав.
Принятая 23 декабря 1876 г. «конституция Мидхата» провозглашала Турцию конституционной монархией. Она предусматривала создание двухпалатного парламента. Палата депутатов избиралась на основе высокого имущественного ценза для избирателей. Члены сената назначались султаном пожизненно. Все подданные империи, включая христианское население на Балканах, объявлялись османами и считались равными перед законом. Но при этом государственным языком объявлялся турецкий язык, а государственной религией — ислам, что на практике закрепляло неравенство нетурецких народов перед законом. Конституция сохраняла за султаном почти всю полноту власти. Он по-прежнему имел право назначать и смещать министров, объявлять войну, заключать мир, вводить военное положение и прекращать действие гражданских законов.
Данная конституция, несмотря на всю ее ограниченность, могла бы стать для Турции того времени прогрессивным явлением, если бы она проводилась в жизнь. День объявления «конституции Мидхата» был приурочен к открытию упоминавшейся выше конференции европейских держав. Султан рассчитывал, что введение конституции сорвет конференцию, но этого не произошло. Конференция продолжала свою работу, однако по истечении короткого времени выяснилось, что соглашение между Турцией и державами невозможно. Турецкое правительство, тайно поощряемое Англией, отказалось принять выработанные представителями европейских держав предложения о реформах на Балканах. Это привело к дальнейшему обострению русско-турецких отношений. В начале 1877 г. конференция закрылась. Россия стала готовиться к войне с Турцией.
Пока шла конференция, Абдул-Хамид поощрял конституционное движение. Но так как конференция не привела к соглашению, то султану стала не нужна конституция и ее автор. По приказу султана Мидхат-паша был сначала приговорен к смерти, а затем по настоянию Аравии выслан за границу. Намык Кемаль и другие руководители новых османов были вновь сосланы в отдаленные части империи.
Буржуазно-революционное движение в Турции. Комитет «Единение и прогресс»
турция балканский кризис
Подобные условия развития промышленности и торговли ставили в очень тяжелое положение турецкую буржуазию, жестко ограничивали возможности ее развития. Поэтому несмотря на поражение «новых османов», несмотря на жестокий режим Абдул-Хамида II, значительная часть буржуазной интеллигенции не теряла надежд на восстановление конституции. В конце XIX в. снова возродилось движение, направленное на ограничение султанской власти. Его возглавила получившая впоследствии большую известность подпольная организация «Единение и прогресс». Первый комитет под этим названием был основан в 1889 г. в Стамбуле студентами военно-медицинского училища.
Первый комитет вскоре был разгромлен властями, но в 1894 г. был основан новый, объединивший видных представителей турецкой интеллигенции (в их числе доктор Назым, видный деятель народного образования Ахмед Риза и др.). Сторонники комитета (так же как их предшественники называвшиеся младотурками) ратовали за превращение султаната в буржуазно-демократическое государство. Они стремились усилить позиции турецкой буржуазии в экономике страны и приобщить ее к политической жизни. Основные кадры младотурок составляло чиновничество, офицерство и учащаяся военная молодежь. Комитет «Единение и прогресс» развил агитационно-пропа-L гандистскую работу, как среди турецкого населения империи, так и среди мусульманских меньшинств. В Стамбуле была орга-I низована подпольная типография, печатающая революционные F листовки. Кроме этого антиправительственные газеты издавались за границей силами революционной эмиграции: в Париже, Женеве, Египте. В 1897 г. младотурки устроили свою первую политическую демонстрацию перед султанским дворцом. Вслед за этим последовали репрессии: 13 человек были казнены, около 70 — сосланы на каторжные работы. В 1899 г. состоялся новый судебный процесс. К концу столетия организация была разгромлена. К этому времени в тюрьмах пребывало 50 тыс. политических заключенных и 80 тыс. находились за границей. Но само движение не было уничтожено, общий кризис Османской империи конца XIX в. открывал широкое поле для будущих политических катаклизмов.
Турецкая революция 1908 г.
Через несколько лет после начала иранской революции развернулись революционные события в Турции. Они были вызваны теми же глубинными причинами.
Превращение Османской империи в полуколонию империалистических держав сопровождалось ростом капиталистических отношений. Однако усилившаяся эксплуатация страны иностранными колонизаторами стала решающим препятствием для развития турецкого национального капитализма.
Гнет иноземных колонизаторов был неразрывно связан с сохранением феодальных и полуфеодальных форм эксплуатации трудящихся Османской империи и абсолютистским деспотическим режимом Абдул-Хамида II. Примерно 65% обрабатываемой земли принадлежало помещикам, феодальному государству и мусульманскому духовенству. Большинство этих земель арендовалось безземельными и малоземельными крестьянами в порядке полуфеодальной издольщины. В некоторых районах империи (например, в Курдистане) сохранялись более примитивные формы феодальных отношений. Господство феодальных пережитков в деревне определяло узость внутреннего рынка, препятствовало развитию в стране капиталистической промышленности.
Вызревание предпосылок буржуазной революции в Османской империи имело свои особенности. Турки составляли не более трети населения империи. Турецкая буржуазная нация складывалась сравнительно медленно. Недостаточно интенсивными были экономические связи между турецким населением различных районов страны. В начале XX в. не завершился еще процесс создания турецкого национального языка. Литературный язык был непонятен народным массам.
Появившаяся в Турции еще в первой половине XIX в. торговая (главным образом компрадорская) буржуазия по преимуществу состояла не из турок, а из греков, армян и др. Буржуазия турецкой национальности стала формироваться лишь в последней трети XIX в. В начале XX в. она была еще слаба и немногочисленна. В составе рабочего класса, численность которого не превышала в то время 40—50 тыс. человек, также было сравнительно мало турок.
Относительно слабое развитие национального капитализма в Турции, почти полное отсутствие фабричной промышленности, преимущественно торговый характер турецкой национальной буржуазии, связанной к тому же с помещичьим землевладением, определили позицию последней в назревавшей революции. Национальная буржуазия, являвшаяся руководителем буржуазно-национального революционного движения в Турции, оказалась неспособной занять открыто антиимпериалистическую позицию и поддержать аграрные требования крестьянства. Ее политические руководители в лице комитета «Единение и прогресс» и других революционных организаций ограничились борьбой против деспотического режима Абдул-Хамида II с целью установления в Турции парламентарного конституционно-монархического строя.
Вся история Османской империи в новое время свидетельствует о том, что непременным условием прогрессивного развития ее народов должно было быть разрешение национального вопроса — создание на территории империи самостоятельных жизнеспособных национальных государств, и в их числе турецкого национального государства. Национальный вопрос был одним из коренных вопросов назревавшей в Турции революции. Между тем слабая, ненавидящая своих инонациональных конкурентов турецкая национальная буржуазия была настроена шовинистически, она оказалась неспособной установить единство с национально-освободительным движением армян, арабов, македонцев, албанцев и т. д., зачастую открыто выступала против их национальных требований.
Русская революция ускорила наступление революционного кризиса в Турции. События в России, и особенно восстание на броненосце «Потемкин», крайне встревожили правителей султанской Турции. Были приняты специальные меры, чтобы не допустить революционный броненосец в проливы. Султанские шпионы следили за всеми приезжающими из России. Была запрещена продажа русских газет, а турецким газетам запрещалось писать что-либо о России и даже употреблять само слово «русский».
Но все это не могло помешать огромному революционизирующему воздействию событий в России на турецкий народ. В революционной борьбе против российского самодержавия турецкие патриоты увидели призыв к борьбе против деспотического самодержавия Абдул-Хамида. Русская революция оказала глубокое влияние на младотурок. Некоторых лидеров комитета «Единение и прогресс» она испугала «ужасами гражданской войны», но большинство младотурок приветствовало русскую революцию.
Группа прогрессивных турецких офицеров направила письмо сестре и сыну лейтенанта Шмидта. В нем говорилось: «Клянемся... великому гражданину Шмидту... что будем бороться до последней капли крови за святую гражданскую свободу, во имя которой у нас погибло немало лучших граждан. Мы клянемся еще и в том, что будем всеми силами и мерами стараться знакомить турецкий народ с событиями в России, чтобы общими усилиями завоевать себе право жить по-человечески...»
Турецкие революционеры призывали народ следовать примеру России и Ирана, где уже началась революция. Один из основателей движения младотурок, Абдулла Джевдет, опубликовал обращение «К турецким соотечественникам», в котором говорилось: «Все угнетенное население — мусульманское и немусульманское — объединяйтесь! Объединяйтесь! Бедные и богатые, слабые и сильные, женщины и мужчины, молодые и старые, объединяйтесь!.. Посмотрите на Россию, посмотрите на Иран...»
Революционные организации стали выдвигать более радикальные демократические требования. Основанная в 1902 г. «Мусульманская федерация» выступала за провозглашение республики и участие в Национальном собрании представителей всех народов империи. Ее программа включала пункты об улучшении положения рабочих, предоставлении мелкого кредита крестьянам, ремесленникам и лавочникам и т. п.
Под влиянием русской революции усилились стихийные антиправительственные выступления в различных провинциях империи, начались волнения в армии и на военном флоте. Наиболее значительным выступлением этого периода было Эрзурум-ское восстание 1906 г. Более года султанские власти не могли овладеть положением в городе и примыкающем к нему районе. Хотя эти выступления были неорганизованными, они свидетельствовали о нарастании революционного кризиса и складывании в стране революционной ситуации. Правящим классам становилось все труднее и труднее управлять страной старыми методами. Нередко солдаты отказывались стрелять в народ. В Анатолии потерпела неудачу попытка властей натравить турок и курдов на армян. В ряде случаев правительству приходилось идти на уступки: смещать губернаторов, отменять смертные приговоры и т. п. Все это свидетельствовало об углублении «кризиса верхов».
Важную роль в создании революционной ситуации играло усилившееся под влиянием русской революции 1905 г. освободительное движение угнетенных народов империи. Активизировалось национальное движение арабов. В Йемене усилилось вооруженное сопротивление турецким властям. Особенно широкий размах приобрело национальное движение против турецкого гнета в Албании и Македонии.
На юге Албании были созданы национальные революционные комитеты, возглавившие повстанческое партизанское движение. В течение 1906—1907 гг. боевая деятельность вооруженных отрядов албанских повстанцев значительно расширилась.
В Македонии еще летом 1903 г. вспыхнуло крупное народное восстание. Большая турецкая армия жестоко подавляла это выступление. Вмешались и великие европейские державы, обязавшие турецкое правительство провести в Македонии некоторые реформы. Но это лишь осложнило положение македонцев.
Под влиянием русской революции 1905 г. наступил новый подъем национально-освободительной борьбы. Быстро росла численность чет — вооруженных отрядов македонских патриотов. Македонские демократы добивались освобождения своей родины путем народной революции при участии всех национальностей, населяющих Македонию, в том числе и турок.
Складывание в Османской империи революционной ситуации способствовало росту активности младотурок. Комитет «Единение и прогресс» приобрел значительное влияние среди офицерства. Центр деятельности младотурок переместился из-за границы на родину. Учитывая сложившуюся в стране обстановку, лидеры младотурок сближаются с армянскими, македонскими, албанскими и другими национально-революционными организациями. Но это сближение носило тактический характер. Вожди младотурок не отказывались от своей шовинистической, великодержавной позиции.
В конце 1907 г. в Париже состоялся съезд младотурок и буржуазно-революционных организаций других национальностей Османской империи, который принял решение о подготовке вооруженного восстания с целью восстановления конституции 1876 г. Восстание предполагалось начать в августе 1909 г..
В принятии решения о вооруженном восстании сказалось влияние методов борьбы русского народа против царизма. На руководители младотурок понимали вооруженное восстание не как восстание народных масс, а как выступление воинских частей под руководством офицеров, связанных с комитетом «Единение и прогресс».
Развертывавшиеся по всей стране стихийные выступления народных масс свидетельствовали о том, что революция нарастала более быстрыми темпами, чем это предполагали руководители комитета «Единение и прогресс». Одновременно усилилось вмешательство империалистических держав в связи с событиями в Македонии. После подавления восстания в Эрзуруме центр деятельности младотурок переместился в Македонию, где жандармерия и войска оказались совершенно бессильными в борьбе с партизанскими отрядами македонских патриотов. Комитет «Единение и прогресс» создал в Салониках свой филиал, под руководство которого фактически перешли все организации младотурок внутри империи.
Революционный подъем в Македонии и в других областях, с одной стороны, и угроза потери Македонии — с другой, активизировали младотурок. Их тревожила возможная перспектива революции, начатой и осуществленной народными массами. Кроме того, они стремились сохранить Македонию в составе Османской империи. С середины июня 1908 г. началась непосредственная подготовка к восстанию под руководством Сало-никского комитета «Единение и прогресс». В Македонии насчитывалось уже 15 тыс. членов организации. Младотурки проникли в правительственные учреждения. Их поддерживали многие-офицеры 3-го армейского корпуса.
Открытое вооруженное выступление началось по инициативе местных низовых организаций младотурок. 28 июня организация «Единение и прогресс» небольшого македонского города Ресна постановила создать из турок вооруженный отряд — чету. 3 июля отряд, возглавленный офицером турецкой армии албанцем Ахмедом Ниязи-беем, выступил из Ресны. Когда восстание уже началось, его возглавил комитет «Единение и прогресс». Отряд Ниязи-бея быстро рос и вскоре насчитывал 3 тыс. бойцов. 6 июля выступил другой турецкий отряд во главе с Энвер-беем. Ниязи и Энвер приобрели огромную популярность. Части 3-го корпуса перешли на сторону революции. Младотурок поддерживали албанские и македонские отряды, а также воинские части других корпусов.
23 июля революционные отряды вступили в Салоники. На многолюдных митингах провозглашалось введение в действие конституции 1876 г. Комитет «Единение и прогресс» направил султану телеграмму с требованием в трехдневный срок издать соответствующий указ о восстановлении конституции. Убедившись в том, что армия поддерживает младотурок, Абдул-Ха-Мид II 24 июля объявил о созыве парламента. В последующие дни по всей стране происходили массовые демонстрации и митинги.
Первые известия о революции в Турции крайне встревожили правительства империалистических держав. Английский министр иностранных дел писал 31 июля 1908 г. в секретном письме своему послу в Стамбуле: «Если Турция действительно введет настоящую конституцию и сама усилится, то последствия этого будут простираться дальше, чем можно сейчас предвидеть. Эффект этого будет огромным в Египте и в Индии». Против революции сложился единый фронт империалистических держав.
Но политика младотурок вскоре ослабила тревогу империалистов. Победа, одержанная младотурками в июле 1908 г., имела важное историческое значение лишь как первый шаг революции, как предвестник новых революционных боев. Между тем лидеры младотурок считали революцию законченной и Делали все от них зависящее для того, чтобы пресечь дальнейшие революционные выступления народных масс.
Со времени провозглашения восстановления конституции младотурки контролировали армию, реальная власть находилась в их руках. Комитет «Единение и прогресс» направил и» Салоник в Стамбул «Особую делегацию», которая фактически подчинила себе правительство. Но в его состав представители комитета не вошли. Лидеры младотурок выступили против радикальных перемен в старом государственном аппарате. На своих местах осталось большинство старых губернаторов в полицейских чиновников. Одна из местных организаций комитета «Единение и прогресс», сместившая ненавистного народу губернатора, была распущена. Такая политика отражала стремление младотурецких лидеров приостановить дальнейшее развитие революции, не допустить самостоятельных выступлений народных масс.
В декабре 1908 г. собрался турецкий парламент. Большинство депутатских мест получили сторонники комитета «Единение и прогресс», который в октябре 1908 г. провозгласил себя политической партией. Однако в состав правительства его представители по-прежнему не входили, хотя и оказывали решающее влияние на управление страной.
Теперь стала полностью очевидной нерешительность внешней и внутренней политики младотурок. Своей главной задачей они считали поддержание «порядка». Первые забастов-ки турецких рабочих подавлялись при помощи войск. По требованию английского посла младотурки жестоко подавили антифеодальное выступление крестьян в зоне английской железнодорожной концессии (Айдынский вилайет). Их лидеры стремились к сближению с империалистическими державами.
Младотурки провозгласили политику «османизма», объявив-о равенстве всех подданных султана, которых они независима от национальности называли «османами», требовали сохранения «единой и неделимой» Османской империи. Фактически это-была политика насильственной ассимиляции нетурецкого населения империи. Македонским и албанским четникам было предложено сдать оружие.
Империалистические державы приветствовали умеренность младотурок, использовали их политику для дальнейшего наступления на Турцию. «Младотурков хвалят за умеренность и за сдержанность, — писал В. И. Ленин в октябре 1908 г., — т. е. хвалят турецкую революцию за то, что она слаба, за то, что не пробуждает народных низов, не вызывает действительной самостоятельности масс, за то, что она враждебна начинающейся пролетарской борьбе в империи оттоманов, — и в то же самое время Турцию продолжают грабить по-прежнему. Хвалят за то, что возможно продолжать по-старому грабеж турецких владений»
В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, с. 223.Империалисты активно поддерживали силы внутренней реакции, стремясь свести на нет даже весьма ограниченные завоевания революции. Вся политика младотурок способствовала активизации противников конституции. В парламенте открыто действовала враждебная младотуркам партия «Ахрар» (либералы), лидеры которой ориентировались на Англию. Представители высшего духовенства создали организацию «Мусульманская лига», объединившую реакционные клерикально-феодальные элементы.
В апреле 1909 г. при активном участии партии «Ахрар» и «Мусульманской лиги» начался контрреволюционный мятеж стамбульского гарнизона. Младотуркам пришлось бежать из столицы. На короткий срок была восстановлена неограниченная власть Абдул-Хамида. Однако большая часть армии выступила против султана. Вскоре в Стамбул вступили прибывшие из Македонии воинские части, возглавляемые младотурками. Парламент низложил Абдул-Хамида. Новым султаном был провозглашен Мехмед V.
К этому времени завершился процесс превращения организации «Единение и прогресс» в политическую партию. В новое правительство вошли ее лидеры. Но официальный приход к власти младотурок произошел на основе их приспособления к старому строю. Началась быстрая эволюция младотурок в сторону реакции. Вскоре лидеры младотурок установили режим, мало чем отличавшийся от режима Абдул-Хамида.
Революция 1908 г. была первым крупным проявлением политического пробуждения турецкого н-арода, одним из звеньев на-^ чавшегося пробуждения Азии. По своим объективным задачам турецкая революция была однотипна с иранской революцией 1905—1911 гг. Однако влияние народных масс на ход революции было здесь несравненно меньшим, чем в Иране. В. И. Ленин подчеркивал верхушечный характер турецкой революции 1908 г.
Конечно, даже такая верхушечная революция, как турецкая революция 1908 г., могла произойти лишь благодаря борьбе и действиям народных масс. Но массы не выступали в ней самостоятельно. Они шли за младотурками. Последние же, хотя и действовали внешне революционными методами (вооруженное восстание воинских частей), на деле стремились к соглашению» к компромиссу с феодальной реакцией и империализмом. По сути дела, они представляли либеральную, а не революционную буржуазию. «Мусульманская федерация», выдвинувшая революционную демократическую программу, не сыграла сколько-нибудь заметной роли в революции.
Буржуазно-либеральный характер политики младотурок, несмотря на их внешнюю революционность, определил и то, что буквально с 24 июля 1908 г., когда султан объявил о созыве парламента, младотурецкая революция развивалась по нисходящей линии и в конечном счете закончилась поражением, ибо ни одна из коренных задач революции не была решена.
Приход к власти младотурок не изменил существенным образом характера политической надстройки Османской империи» Слабая политически и экономически, по преимуществу торговая, турецкая буржуазия была тесно связана с компрадорской деятельностью. Созданная ею партия «Единение и прогресс», став правящей партией, превратилась в помещичье-компрадорскую партию, отстаивавшую интересы правящих классов полуколониальной султанской Турции.
В период господства младотурок были заключены кабальные соглашения о новых иностранных займах. Иностранные монополии получили новые концессии.
ОТВЕТ 5
Внешняя политика Турции ( 1875 – 1914г. )
Русско-турецкая война (1877—1878) и разгон парламента Сан-Стефанский и Берлинский мирный трактаты 1878 г. Империя накануне XX в.
Или же http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A0%D1%83%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%BE-%D1%82%D1%83%D1%80%D0%B5%D1%86%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%D0%B0_(1877%E2%80%941878)Война началась весной 1877 г. Вскоре после начала военных действий румынский парламент объявил независимость своей страны (9 мая 1877 г.) и Румыния вступила в войну на стороне России. Порта надеялась на помощь Англии, по сути спровоцировавшей эту войну, но никакой помощи не последовало. Русские войска перешли Дунай, а в Азии вступили в пределы Армении. В начале 1878 г. военное положение Турции стало критическим. Армия была разгромлена, русские войска подходили к столице империи. А султан Абдул-Хамид использовал катастрофическую ситуацию для разгона парламента и фактической ликвидации «конституции Мидхата». Он'арестовал и выслал часть депутатов парламента и объявил, что отныне будет управлять страной самодержавно.
Таким образом, и эта попытка прогрессивных турецких кругов повести страну по пути конституционного буржуазного развития оказалась несостоятельной. Крушение «конституции Мидхата» было вызвано, прежде всего, политической слабостью турецкой буржуазии и буржуазной интеллигенции, не сумевшим противостоять феодальной реакции и опереться в борьбе против нее на народные массы.
В начале марта 1878 г. в ставке русского командования в местечке Сан-Стефано (близ Стамбула), был подписан мирный договор. Его главным условием было создание независимой Болгарии. Англия и другие западные державы, опасавшиеся усиления позиций России, добились созыва Берлинского конгресса для пересмотра условий Сан-Стефанского договора. Но, учитывая победы России, пришлось искать компромисс.
По решению Берлинского конгресса (в условиях так называемого Берлинского трактата) Северная Болгария стала вассальным (фактически, независимым) княжеством, а Южная — получила автономию. Султан признал полную независимость Сербии, Черногории и Румынии. В Российскую империю вошли районы Батума, Карса и Ардагана, а также была возвращена южная часть Бессарабии, утраченная в результате Крымской войны.
После Берлинского конгресса Османская империя окончательно превратилась в полуколонию европейских держав. Еще накануне конгресса Англия оккупировала о. Крит. Конгресс санкционировал австрийскую оккупацию Боснии и Герцеговины. В 1881 г. Франция захватила Тунис (соседний Алжир был оккупирован за полстолетия до этого). В 1892 г. Англия утвердила свою власть в Египте.
После Берлинского конгресса значительно ускорился процесс экономического закабаления Турции. Возросло значение Османской империи как рынка сбыта и поставщика сырья для капиталистических стран. С 1880 по 1990 г. турецкий экспорт в европейские страны увеличился более чем в 1,5 раза, причем теперь уже весь ее экспорт состоял из сырья. В то же время Турция превращалась в одну из сфер приложения капитала западных держав. Завершилось финансовое закабаление империи. Берлинский трактат обязывал Турцию выплатить контрибуцию в сумме 800 млн франков. В 1879 г. султанское правительство объявило об очередном банкротстве. В результате продолжительных переговоров со странами кредиторами было;достигнуто новое соглашение. Кредиторы согласились снизить номинальную сумму османского долга с 5,3 млрд до 2,4 млрд франков. Но и эта сниженная сумма долга превышала фактическую задолженность Турции, которая, если учесть огромные суммы, выплаченные по процентам ранее, составляла не больше 2,1 млрд франков. В обмен на эту весьма сомнительную уступку турецкое правительство согласилось на установление фактического иностранного контроля над финансами страны. Султанский декрет 1881 г. (так называемый Мухарремский) санкционировал создание кредиторами Управления османского государственного долга, которое получили исключительные права и привилегии. В его ведение переходили доходы от табачной и соляной монополии, сбор со спирта, гербовый сбор, налог на рыболовство в Мраморном море и Босфоре, ашар (десятина) с шелка в Стамбуле, Адрианополе, Бурсе и многие другие поступления.
Конечно, все это лишь ухудшило финансовое положение Турции, которая после 1890 г. вынуждена была брать новые кабальные займы. Помимо «Османского» стали возникать новые иностранные банки: в Стамбуле открылся филиал крупнейшего французского банка «Лионский кредит», в 1888 г. несколько западноевропейских банков совместно основали Салоникский банк, в 1899 г. был создан Немецкий палестинский банк и т. д. Турецкому капиталу во всей империи принадлежал лишь один банк («сельскохозяйственный») и он был крайне слаб.
Пользуясь финансовой зависимостью Турции, иностранные державы получили выгодные концессии на строительство железных дорог. Французы владели железными дорогами в Сирии, англичанам и французам принадлежали железные дороги в районе Смирны. Самую крупную концессию — на строительство Багдадской железной дороги — получил немецкий капитал. Железные концессии предоставлялись на кабальных для Турции условиях. Применялась система «километричес-ких гарантий», которая должна была гарантировать высокий доход за каждый километр дороги за счет турецкого бюджета.
Иностранные фирмы получили также концессии на эксплуатацию природных богатств. В крупнейшую концессию была преобразована табачная монополия (1883 г.). Владевшие ей французские капиталисты пользовались монопольным правом на закупку и вывоз табака из всей Османской империи. В целом, иностранный капитал (английский, французский, германский, австрийский, бельгийский, итальянский, а с конца XIX в, и американский) захватил в свои руки все важнейшие нити турецкой экономики и финансов: внешнюю торговлю, железные дороги, рудники, коммунальные предприятия, банки, средства связи.
Турция накануне первой мировой войны
Накануне первой мировой войны резко осложнилось международное положение Османской империи. Неудачи в войне 1911— 1912 гг. с Италией подорвали престиж младотурок. Этим воспользовались их противники, объединившиеся в партию «Свобода и согласие». В июле 1912 г. им удалось отстранить младотурок и захватить власть.
Не успело турецкое правительство заключить мир с Италией, как началась 1-я Балканская война. Коалиция балканских стран — Болгарии, Сербии, Греции и Черногории — нанесла поражение турецким армиям. Теперь младотурки воспользовались неудачами правительства партии «Свобода и согласие». В январе 1913 г. отряд офицеров — сторонников младотурок во главе с Энвером совершил в столице государственный переворот. Правительство партии «Свобода и согласие» пало. Новое правительство сформировали младотурки.
Но возвращение к власти младотурок не улучшило военного положения Турции. Подписанный в Лондоне с коалицией балканских государств мирный договор (май 1913 г.) лишил Османскую империю ее европейских владений, за исключением Стамбула и примыкающего к нему района. Вовремя 2-й Балканской войны Турции удалось вернуть сей Адрианополь (Эдирне) и прилегающий округ.
Балканские войны и их исход свидетельствовали о провале политики младотурок в национальном вопросе. Война показала, что нетурецкое население европейских областей Османской империи отнюдь не считает себя «османами». Оно стремилось к освобождению от турецкого ига. Не считали себя «османами» и угнетенные народы азиатских областей империи.
Видя провал политики «османизма», лидеры младотурок стали усиленно проводить и насаждать реакционную идеологию пантюркизма. Надеясь возместить потери на Балканах другими территориальными захватами, они выступали за подчинение власти турецкого султана всех «тюрок», называя так различные мусульманские народы, проживавшие в разных районах обширной территории от Босфора до Алтая. Одновременно младотурки возродили и усилили проповедь абдул-хамидовского панисламизма.
Пантюркизм и панисламизм были враждебны подлинным национальным интересам турецкого народа. Эта реакционная идеология мешала его национальной консолидации, освобождению турок от империалистического и феодального гнета.
Не приходится говорить, сколь реакционную роль пантюркизм и панисламизм играли для тех народов, которые должны были стать объектами захватнических планов турок.
В годы Балканских войн окончательно завершилась политическая эволюция партии «Единение и прогресс», которая превратилась в реакционную силу. Ее политика теперь все больше и больше служила интересам турецких помещиков и компрадорского купечества.
Накануне первой мировой войны контроль в партии «Единение и прогресс» и в турецком правительстве перешел в руки «младотурецкого триумвирата»: Энвера, ставшего военным министром, Талаата, занимавшего посты председателя центрального комитета партии «Единение и прогресс» и министра внутренних дел, и Джемаля, морского министра и военного губернатора Стамбула. Главную роль играл Энвер, спекулировавший на популярности, которую он приобрел благодаря участию в революции 1908 г. Но теперь его выдвигали и поддерживали наиболее реакционные элементы правящих классов Турции. Это был честолюбивый, беспринципный авантюрист. Он стал зятем султана, установил тесные связи с правящими кругами кайзеровской Германии.
Политика «триумвирата» мало чем отличалась от политики Абдул-Хамида. Правительство младотурок ориентировалось на германский империализм. Последний использовал в своих интересах панисламистскую и пантюркистскую пропаганду, стремился при ее помощи проникнуть в районы России, населенные мусульманами, и в колониальные владения Англии. Пан-тюркисты и панисламисты в тот период стали агентурой германского империализма.
Различие между оспаривающими друг у друга власть партиями «Единение и прогресс» и «Свобода и согласие» не имело принципиального характера. Обе являлись помещичье-компра-дорскими партиями. Первая ориентировалась на германский империализм, вторая — на империализм Антанты.
ОТВЕТ 6
Участие Турции в 1-й Мировой войне
Венные действия Турции пришлось вести на 4 фронтах: Балканском, Кавказском, Месопотамском и Синайском.Общий план военных действий прояснился в середине сентября 1914 года и первоначально представлял 2 основных направления синайское и кавказское. Оба они были продиктованы, прежде всего, собственными интересами Османской империи. На первом направлении надлежало форсировать Суэц и вытеснить Англию из Египта, восстановить турецкое господство в Северной Африке. По мнению многих отечественных и зарубежных историков стремление Турции, прежде всего, были направлены к Кавказу, именно здесь боевые действия носили самый ожесточенный и кровопролитный характер. Кроме противодействия России в Закавказье и на черном море, что рассматривалось как защита жизненных интересов Турции, кавказское направление наступления турецких войск по замыслу Энвер - паши должно было содействовать поднятию « духа нации». Предполагалось, что на помощь наступающим турецким войскам подключаться тюркские народы не только Кавказа, но и Поволжья, и Средней Азии.
Отечественный историк Г.З. Алиев выделяет в военном положении Турции 1914-16 годов 2 периода. С ноября 1914 по апрель 1915 и с апреля 1915 по 1916 год[1, c.239].
В своей работе я воспользуюсь данной периодизацией, чтобы более подробно рассмотреть военные действия Турции во взятом мною промежутке времени.
С ноября 1914 по апрель 1915 года воюющие страны были заняты подтягиванием к фронту своих сил и их размещением. В этот период главным считался Кавказский фронт. Русско-турецкий (Кавказский) фронт был протяженностью в 720 километров, простирался от Черного моря до озера Урмия. Здесь было сосредоточено большая часть вооруженных сил сторон. Османская империя заблаговременно сосредоточила на этом фронте по данным историка Шкундина, третью армию, состоящую из 3 армейских корпусов , 1 кавалерийскую часть и 4 курдских конных дивизий. Части жандармерии. Всего в первоначальный состав армии входило 100 пехотных батальонов, 165 кавалерийских эскадронов и курдских конных частей, 244 орудия[3, c.187]
На кавказском фронте Турции активно противостояла Россия. С первых дней войны Россия и Турция стремились захватить в свои руки стратегическую инициативу, которая могла в дальнейшем предопределить ход войны на Кавказе. Турецкий план операций на Кавказском фронте, разработанный под руководством военного министра Турции Энвера-паши и одобренный германскими военными специалистами, предусматривал осуществить вторжение турецких войск в Закавказье с флангов через район Батума и Иранский Азербайджан, с последующим окружением и уничтожением русских войск. Турки рассчитывали уже к началу 1915 г. захватить все Закавказье и отбросить русские войска.
Военные действия на Кавказском фронте начались 19 октября 1914 г., когда турецкие войска вторглись в Батумскую-область. Под натиском превосходящих сил противника русские войска стали отходить, и турки заняли города Артвин и Ардануч. Продолжая наступление, турецкие войска стремились выйти к Карсу, чтобы с тыла нанести удар по главным силам русской Кавказской армии в районе Саракамыша.
Боевые действия продолжались ожесточенными встречными боями на главном - эрзурумском направлении. Овладение Эрзурумом позволяло русским войскам нанести удар в направлении центральной части Турции, где было много дорог и можно было использовать крупные силы пехоты и кавалерии.
В ноябре в ходе Кепрейской операции турки, наступавшие от Эрзурума, крупными силами атаковали российский авангард. Поначалу бои шли с переменным успехом, но в итоге русские нанесли туркам тяжелое поражение. Главные силы третий турецкой армии были отброшены назад. Султанское командование приняло решение завязать новое сражение. Турецкие войска, наступая от Эрзурума, попытались фланговым ударом захватить железнодорожную станцию Саракамышь - главную тыловую базу российской армии.
Саракамышская операция (12 декабря 1914 года - 7 января 1915 года) началась наступлением 11 - го турецкого корпуса с фронта и фланговым обходом севера российских позиций девятым и десятым турецким корпусом. Турки, уверенные в победе и шедшие налегке, по пути в заснежиных горах потеряли большое количество людей, но все же вышли к Саракамышу. Однако российское командование пошло на риск, сняв с фронта большое число войск и перебросили их в тыл, к конечной железнодорожной станции Саракамышь. Атаки турецкой пехоты с заснежиных гор оказались безуспешны. Атакующих турок ждал полный разгром, остатки девятого корпуса были окружены и пленены, десятый корпус сумел отступить[3., c. 188].
Саракамышская операция окончилась полным разгромом третий турецкой армии, которая оказалась фактически уничтоженной. После Саракамышского сражения и до конца 1917 года преимущество на Кавказском фронте оставалась на стороне русской армии.
Теперь я постараюсь рассмотреть действия турецкой армии на Синайском фронте. В первый период войны в соответствии с планом германо-турецкого командования 4 турецкая армия под командованием Джемаль - паши готовилась к наступлению на Синайском фронте с целью захвата Суэцкого канала и ослабления, таким образом, связей Великобритании с ее законными владениями на Востоке.
По мнению Г.З. Алиева, эта операция должна была укрепить германо- турецкое влияние в Египте, в странах Магриба и обеспечить вступление арабов в «священную войну» против стран Антанты. Но турецко - германское командование не располагало достаточными силами и средствами для выполнения этой задачи. По данным Алиева против хорошо вооруженной 35 тысячной армии, защищавшей канал и поддерживаемой объединенными англо - французским средиземноморским флотом, Турция смогла выставить всего 20 тысяч человек. Четвертая армия, не имевшая достаточных средств после 13 дневного перехода через песчаную пустыню Синайского полуострова условиях бездорожья и отсутствия воды вышла 27 января 1915 года в район канала. Но встретив упорное сопротивление англичан и потеряв 3 тысячи человек 3 февраля начала отступать[1, c. 244]. Провал первого наступления на Суэцкий канал турецкое командование объяснило сознательным отходом с целью передислокации. Но многие историки с этим не согласны.
Весной 1915 года положение турецкой армии ухудшилось и на Месопотамском фронте. К этому времени Ирак полностью перешел под контроль англичан[3, c.189].
С 1915 по 1916 год военные действия турецкой армии носили в основном оборонительный характер.
Саракамышский разгром создал благоприятный для союзников стран Антанты военно-политический фон для боевых действий в зоне Проливов. 25 февраля 1915 года Дарданеллы были подвергнуты мощной бомбардировке англо- французской эскадры. Существенного значения она не имела, поскольку турецкое командование получило сведения через агентуру о предстоящей операции. По сведениям В.И. Шеремета на обороне Дарданелл была сосредоточена 5 армия под командованием Лимана фон Санедерса , в состав этой армии были включены наиболее боеспособные части 1 и 2 Фракийских армий. Предполагалась попытка перебросить в западную Анатолию часть войск 3 турецкой армии, но они оказались настолько измотаны боями на Кавказе и деморализованы, что Энвер - паша отказался от плана нанести в Дарданеллах сокрушительное поражение Антанте. Состояние турецкой армии позволяло вести только оборонительный бой. Первая попытка англичан прорваться с боем в Дарданеллы 18 марта 1915 года была отбита точным огнем турецкой береговой батареи. Только к исходу апреля 1915 года ценой больших потерь англичане захватили плацдарм на европейском, а французы на азиатском берегу Дарданелл. Тяжелые позиционные бои развернулись с июля и продолжались до конца декабря 1915 года. В ночь на 9 января 1915 года союзники покинули турецкие берега[7, c. 134].
Давая оценку данной операции, В.И. Шеремет отмечал, что это была одна из самых кровопролитных боевых операций в новой истории Османской империи. По его мнению, значение ее невелико для истории первой мировой войны, но она занимает важное место в новой истории Турции, так как здесь начинает формироваться костяк будущей национально- республиканской армии Турции.
Во втором периоде рассматриваемого мною временного отрезка действия турецкой армии на Месопотамском фронте были более успешны. В начале декабря 1915 года 4 турецкая армия окружила английские войска генерала Таусенда под Кут Эль- Амарай. Все попытки англичан спастись не дали результата. После почти 5 месяцев сопротивления 29 апреля 1916 года когда иссякли запасы боеприпасов и продовольствия, английский гарнизон капитулировал[3, c.190].
В этот период войны характерны наступательные операции русских войск на Восточном фронте. Летом 1915 года русская армия перешла к наступление в южном Азербайджане. В конце того же года она усилила наступление в направлении Эрзурума и захватила его. 3 февраля 1916 года турецкая армия отступила на 100 километров. Позже 5 апреля русские войска захватили Трабзон. Захват Эрзурума и Трабзона оказал большое влияние на ход военных действий и вынудил турок поспешно перебросить часть войск из района Стамбула на восточный фронт[7, c.140].
Летом 1916 года 4 армия генерала Джемаль - паши предприняла попытку 2 наступления в район Суэцкого канала, но и на этот раз потерпела неудачу.
Таким образом, период с апреля 1915 по 1916 год завершился не в пользу Турции. Турция испытывала большие трудности в отправке дополнительных войск на Кавказский фронт. Внутренние ресурсы страны были истощены. Экономическое и финансовое истощении страны, ухудшение положения на фронтах, внутренняя оппозиция в армии способствовали выделению сторонников сепаратного мира.
Рассказывая о боевых действиях Турции в данном периоде, нельзя не обратить внимание на такое чудовищное событие как геноцид западных армян. В своей работе я хотела бы осветить эти события, выражая свой протест против человеконенавистничества во все времена и в любой стране. В наши дни геноцид армян также широко обсуждается в прессе и мировой общественностью, а армянский народ хранит память о безвинных жертвах геноцида.
В годы Первой мировой войны армянский народ пережил страшную трагедию, младотурецкое правительство в невиданных до того времени масштабах и с неслыханной жестокостью осуществило массовое истребление армян. Истребление происходило не только в западной Армении, но и во всей Турции. Младотурки, преследовавшие, как уже было сказано, захватнические цели, стремились создать «великую империю». Но находившиеся под османским владычеством армяне, как и ряд других народов, подвергавшихся тяжелому гнету и гонениям, стремились избавиться от жестокого турецкого господства. Чтобы предотвратить подобные попытки армян и навсегда покончить с Армянским вопросом, младотурки задумали физически истребить армянский народ. Правители Турции решили воспользоваться вспыхнувшей мировой войной и осуществить свою чудовищную программу - программу геноцида армян.
Первые истребления армян имели место в конце 1914 и в начале 1915 г. Вначале они организовывались скрыто, тайно. Под предлогом мобилизации в армию и сбора рабочих для дорожно-строительных работ, власти призвали в армию взрослых мужчин-армян, которые затем были обезоружены и тайно, отдельными группами, уничтожены. В этот период одновременно были разорены сотни армянских сел, расположенных в пограничных с Россией районах.
После уничтожения коварным образом большей части способного к сопротивлению армянского населения, младотурки с весны 1915 г. приступили к открытой и всеобщей резне мирных, беззащитных жителей, осуществляя эту преступную акцию под видом депортации. Весной 1915 г. был отдан приказ о выселении западноармянского населения в пустыни Сирии и Месопотамии. Этот приказ правящей турецкой клики положил начало всеобщей резне. Началось массовое уничтожение женщин, детей и стариков. Часть была вырезана на месте - в родных селах и городах, другая,-- которая была насильственно депортирована - в пути.
Резня западноармянского населения осуществлялась с чудовищной беспощадностью. Турецкое правительство дало указание своим местным органам быть решительными и не жалеть никого. Так, министр внутренних дел Турции Талаат-бей в сентябре 1915 г. телеграфировал губернатору Алеппо, что надо ликвидировать все армянское население, не щадя даже грудных детей. Погромщики действовали самым варварским образом. Потеряв человеческий облик, палачи бросали детей в реки, сжигали женщин и стариков в церквах и жилых помещениях, продавали девушек. Очевидцы с ужасом и омерзением описывают зверства убийц. Трагически погибли и многие представители западно-армянской интеллигенции. 24 апреля 1915 г. в Константинополе были арестованы, а затем зверски убиты выдающиеся писатели, поэты , публицисты и многие другие деятели культуры и науки. Великий армянский композитор Комитас, лишь случайно избежал смерти, не выдержал ужасов, очевидцем которых он стал, и лишился рассудка.
Вести об истреблении армян просочились в печать европейских государств стали известны ужасные подробности геноцида. Прогрессивная мировая общественность выразила гневный протест против человеконенавистнических действий турецких правителей, поставивших перед собой цель уничтожить один из древнейших цивилизованных народов мира. С протестом против геноцида армянского народа выступили Максим Горький, Валерий Брюсов и Юрий Веселовский в России, Анатоль Франс и Ромен Роллан во Франции, Фритьоф Нансен в Норвегии, Карл Либкнехт и Иосиф Маркварт в Германии, Джеймс Брайс в Англии и многие другие. Но ничто не повлияло на турецких погромщиков, они продолжали свои злодеяния.
Резня армян была продолжена и в 1916 году. Она происходила во всех частях Западной Армении и во всех местностях Турции, населенных армянами. Количество жертв организованной турецкими властями резни составило примерно полтора миллиона человек. Западная Армения лишилась своего коренного населения.
Главными организаторами геноцида западных армян являлись военный министр турецкого правительства Энвер-паша, министр внутренних дел Талаат-паша, один из крупных военных деятелей Турции генерал Джемал-паша и другие младотурецкие лидеры. Некоторые из них впоследствии были убиты армянскими патриотами. Так, например, в 1922 г. Талаат был убит в Берлине, а Джемал--в Тифлисе.
В годы изстребления армян кайзеровская Германия--союзница Турции всячески покровительствовала турецкому правительству. Она стремилась захватить весь Ближний Восток, а освободительные устремления западных армян препятствовали осуществлению этих планов. Помимо этого, немецкие империалисты надеялись посредством депортации армян заполучить дешевую рабочую силу для строительства железной дороги Берлин - Багдад. Они всячески подстрекали турецкое правительство организовать насильственное выселение западных армян. Более того, находившиеся в Турции немецкие офицеры и прочие официальные лица приняли участие в организации резни и депортации армянского населения. Державы Антанты, считавшие армянский народ своим союзником, фактически не предприняли никаких практических шагов для спасения жертв турецких вандалов. Они ограничились лишь тем, что 24 мая 1915 г. опубликовали заявление, которым возложили на правительство младотурок ответственность за резню армян. А Соединенные Штаты Америки, которые еще не принимали участия в войне, не сделали даже подобного заявления. В то время как турецкие палачи истребляли армян, правящие круги США укрепляли свои торговые и экономические связи с турецким правительством. Когда началась массовая резня, часть западноармянского населения прибегла к самообороне и попыталась -- где это было возможно -- защитить свою жизнь и честь. За оружие взялось население Вана, Шапин-Гарахисара, Сасуна, Урфы, Светии и ряда других районов.
Особенно успешной была самооборона населения Вана. В начале апреля 1915 г. правитель Ванского вилайета Джевдед-бей, выполняя указание правительства, стал готовиться к организации резни армянского населения. Узнав об этом, армяне Вана приняли меры предосторожности. 7 апреля турецкие войска совершили нападение на город. Вооруженные отряды населения успешно отбили нападение погромщиков, и с этого дня началась героическая самооборона Вана. Город был окружен. Осажденные приняли решение сражаться до конца. В ряды защитников встали все - мужчины, женщины, дети, старики. Всеми владела одна мысль: лучше погибнуть, чем сдаться палачам. Вооруженное армянское население Вана сражалось мужественно. Все атаки противника были отбиты, несмотря на то, что против армян действовали регулярные армейские части, превосходящие защитников Вана и численностью, и вооружением. Героическая оборона Вана продолжалась до 6 мая, когда русские войска вступили в Ван, а погромщики вынуждены были отступить. Таким образом, благодаря почти месячному упорному сопротивлению население Вана избежало резни.
В 1915--1916 гг. турецкое правительство насильственно выселило в Месопотамию и Сирию несколько сот тысяч армян. Многие стали жертвой голода и эпидемий. Оставшиеся в живых обосновались в Сирии, Ливане, Египте, переселились в страны Европы и Америки. Проживавшие на чужбине армяне находились в весьма тяжелых условиях. В годы первой мировой войны многим западным армянам удалось с помощью русских войск избежать резни и перебраться на Кавказ.
Это произошло главным образом в декабре 1914 г. и летом 1915 г. В течение 1914 - 1916 гг. на Кавказ переселилось около 350 тысяч человек. Они обосновались главным образом в Восточной Армении, Грузии и на Северном Кавказе. Беженцы, не получая ощутимой материальной помощи, испытывали большие лишения.[8]
Компании 1917 - 1918 годов. Военное поражение Турции.
Как отмечалось в предыдущем параграфе, в Турции к 1917 году были сильны антивоенные настроения. Активные сторонники сепаратного мира были и в турецкой армии. За выход из войны путем сепаратного мира ратовала и антантофильская партия «Хюриет ве итилаф». Эта партия представляла интересы связанной с Антантой турецкой буржуазии. В стране началась активная пропаганда сепаратного мира, был подготовлен государственный переворот, но его попытка провалилась.
Как отмечал историк Г.З. Алиев: «Февральская революция 1917 года в России дала новый толчок восстаниям и революционному подъему народных масс и армии Османской империи. Мира желали как народные массы, так и турецкие солдаты. Но до его заключения было еще далеко»[1, c. 250].
18 мая 1917 года на Кавказском фронте турецкий офицер Осман - бей в сопровождении двух солдат явился в штаб русской армии. Делегация Осман - бея, по сведениям историка В.И. Шеремета, выехала из Стамбула с целью заключения перемирия с русской армией. Осман- бей назвался представителем всей турецкой армии и заявил, что прибыл для установления для установления дружбы между обеими сражающимися армиями. Осман- бей заявил, что империалистическая война вызвала среди широких народных масс Турции огромное недовольство, далее он заявил, что под влиянием Февральской революции в Турции подготовлен план революционного переворота[7, c.184]. Это была первая попытка установить перемирие, вторая была в начале декабря 1917 года. Но обе эти попытки установить перемирие, на самом деле не выражали стремление руководства Турции к миру. До выхода Турции из войны оставалось еще долго.
Далее я постараюсь рассмотреть положение турецкой армии на фронтах боевых действий. На юге Месопотамии 48 - тысячной английской армии противостояла шестая турецкая армия, державшая оборону по обеим берегам реки Тигр. Но эта армия была сильно ослаблена, поскольку один из корпусов находился в Ираке. В начале года английские войска завязали бои у Кут - эль - Амары, которые продолжались 45 дней. Турки были выбиты с занимаемых позиций и отброшены к Багдаду, который англичане заняли 10 - 11 марта. Турецкие войска испытывали большую нехватку боеприпасов, отходили с боями на север к Мосулу. По просьбе англичан русские войска находившееся на Кавказском фронте оказали давление на фланги и тылы шестой турецкой армии, перейдя в наступление на Пенджвинском направлении, в ходе которого кавказский корпус сломив турецкое сопротивление вышел к городу Пенджвину. Это позволило англичанам успешно завершить Багдадскую наступательную операцию. В начале апреля российские и британские войска вышли к реке Дияла и приостановили преследование турецких сил. К тому времени преимущество союзников над турецкими войсками было велико. Выйдя на рубеж реки Дияла, британское командование стало наращивать свои силы в Месопотамии для нового наступления. Английская наступательная операция в Месопотамии началась не в июне как планировалась, а только в сентябре. К тому времени шестая турецкая армия сильно поредела, лишившись многих курдских племенных вооруженных формирований. Под давлением британских войск она отступила в Мосульский вилайет. Войти в него британское командование не решилось. Мосульская операция была отложена английскими войсками на весну 1918 года [3, c.216].
Военные действия в Палестине тоже не отличались активностью. Подступы к ней прикрывались городом Газа. Весной английские войска предприняли 2 безуспешные атаки на позиции турецких войск близ Газы. Понеся большие потери наступавшие отошли к зоне Суэцкого канала. Турки на Палестинском фронте образовали 2 небольшие по численности армии, ими командовал Лиман фон Сандерс. Не добившись успеха у Газы английское командование решило при подготовке нового наступления нанести главный удар у Беершебы. Наступление началось в ночь на 31 октября. Турецкое командование было обмануто ложными движениями англичан на Газу, 1 ноября турки оставили позиции у Беершебы. Война продолжалась в пустыне, турки полностью проиграли ее англичанам. В ноябре английские войска разрушили турецкий фронт от берегов Средиземного моря до Мертвого моря. Отступление турок и их преследование велось в условиях пустынной местности [3, c. 217].
Боевые действия на Ближнем Востоке в 1917 году не оказали слишком заметного влияния на общий ход первой мировой войны. Действия турецкой армии носили лишь оборонительный характер. Войскам Антанты удалось в Месопотамии и Палестине продвинуться вперед к границам Турции.
По сведениям Г.З. Алиева, 27 ноября 1917 года Германия и Турция подписали специальное соглашение о сотрудничестве до конца войны. Это соглашение запрещало заключать сторонам сепаратный мир. Для поощрения Турции немцы внесли в соглашение особый пункт « о тесном сотрудничестве обеих союзных сторон»[1, c.313]. Таким образом, Германия поддерживала идею младотурок о создании «великого Турана» за счет оккупации Закавказья и Средней Азии. Подробнее об этом речь пойдет дальше.
Турецкие вооруженные силы в 1918 году находились в крайне тяжелом положении. Они голодали и не получали вещевого довольствия, испытывали острый недостаток в боеприпасах и вооружении. Часто вспыхивали эпидемии, которые уносили много солдатских жизней.
В январе 1918 года турецкая армия на Кавказском фронте начала наступление против деморализованных русских войск. 24 января был занят Трабзон, 12 марта Эрзерум. Турки вышли на границу существовавшую до 1914 года[7, c. 186].
По мнению историка Шкундина, эта вооруженная интервенция была вызвана прежде всего пантюркистскими стремлениями Энвера и его надеждой укрепить свое пошатнувшееся положение. Лидерам младотурок грезилось образование огромной тюрко-мусульманской державы.
Турецкое командование придавало большое значение захвату Баку. Наступление началось 26 марта 1918 года. 31 марта в Баку поднялся мятеж, но Бакинская комунна быстро подавила его. Наступление же турецкой армии продолжалось, турецкое командование перебросило из Румынии дивизию на Восточный фронт, 25 апреля турецкие войска захватили Карс, а через 2 дня Батум.11 мая 1918 года была провозглашена так называемая независимость горцев Северного Кавказа. 15 мая турки захватили Александрополь. Часть турецкой армии двинулось к Тифлису. Однако германия не желала допустить оккупации Грузии своими союзниками турками. Германия считала, что при активной поддержке грузинских меньшевиков им удастся захватить Бакинскую нефть. С целью воспрепятствовать дальнейшему продвижению турок в Закавказье германское командование выделило отряд, который 10 июня т1918 года по « приглашению» меньшевистского правительства Грузии прибыл в Тифлис [1, c. 319].
Было ясно, что в условиях продолжающейся мировой войны меду Германией и Турцией разгорается борьба за Закавказье. Турецкий генеральный штаб считал, что с оккупацией Баку и Южного Азербайджана будет выполнена основная часть задачи пантюркизма и в тоже время турецкая армия создаст угрозу англичанам с тыла Месопотамского фронта.
В направление Баку в конце июня 1918 года выступили английские вооруженные силы, находившиеся в Иране, при поддержке отряда Л. Бичерахова и внутренней контрреволюции захватили 4 августа Баку. Германское командование после вступления англичан в Баку стало всеми силами помогать наступлению турок . 15 сентября турки захватили Баку. По данным историка Шкундина, во время погромов и резни там были зверски убиты 30- 35 тысяч мирных жителей, главным образом армян. В начале октября турецкие войска начали вторжение в Дагестан, им удалось занять Дербент[3, c.220]. Это были последние судороги экспансионной политики панисламизма и пантюркизма. Младотуркам не удалось ни превратить Азербайджан в отдельную монархию, ни присоединить его к Турции. 5 октября кабинет Талаат - паши решил эвакуировать все турецкие войска с Кавказа. Младотуркам не удалось осуществить свои пантюркистские идеи. Турецкое правительство не получило ожидаемую поддержку кавказских народов. Наступление на Баку показало, что между Турцией и Германией существовали противоречия, прежде всего они заключались в том, что у двух союзных держав были различные интересы на Кавказе.
Теперь я рассмотрю положение турецких войск на других фронтах боевых действий.
На Месопотамском фронте действовала шестая турецкая армия. Туркам В Месопотамии в последний год войны противостояла сильная группировка английских войск. Английское командование только в середине октября 1918 года начало решительную наступательную операцию в направлении Мосула. Шестая турецкая армия оказалась разгромленной в течении одной недели, потерпев сокрушительное поражение в сражении при Калат- Шерате. После этого поражения турок британские войска вступили на территорию Мосульского вилайета и 31 октября заняли Мосул.
Наступление на Сирийско-Палестинском фронте предварительно планировалось союзниками на конец апреля. Английскими войсками командовал генерал Алленби. Из-за наступления германских войск на западном фронте данная операция была отложена до лета. Англичанам сопротивлялись 3 слабые турецкие армии под общим командованием Лимана фон Сандерса. Палестинская наступательная операция англичан началась 19 сентября. В этот же день турецкий фронт был прорван на расстоянии 40 километров. 20 сентября англичане достигли города Назарета, где стоял штаб армейской группировки Лимана фон Сандерса, поспешно бежавшего на Север. 1 октября английские войска вступили в Дамаск, 26 октября заняли крупный город Сирии - Аллеппо. Одновременно Французская эскадра вошла в порт Бейрут[3, c.221].
Палестина и Сирия были полностью заняты английскими войсками. Турецкая армия Сирийско-Палестинского фронта фактически прекратила свое существование. Военные действия турок привели к политической и военной изоляции. 31 октября все боевые действия на Сирийско- Палестинском фронте прекратились. Турция приблизилась непосредственно к своему распаду.
Итак, чтобы рассмотреть военное поражения Турции впервой мировой войне, необходимо обратиться к внутренней обстановке в стране, сложившейся в конце войны.
14 - 19 октября 1918 года состоялся последний съезд партии «Иттехад ве Тераки» (Единение и прогресс). Отстраненный от власти Талаат - паша единственный от имени комитета заявил: «Государства с которыми мы желали войти в союз, сами искали сильных союзников…Наша политика потерпела поражение, мы не можем оставаться у власти». После острых дискуссий на съезде партии было принято решение о самороспуске младотурок. В ночь на 3 ноября члены триумверата и другие лидеры младотурок бежали за границу. Новая партия « Теджаддуд» (Возрождение) стала наследницей иттихадистов, в частности в вопросах о защите проливов, о Стамбуле как столице халифата и об «османском идеале»[7, c.189].
Новое правительство начало искать пути к мирным переговорам с державами Антанты. 27 октября начались переговоры с Антантой о мире. Они проходили в порту Мудрос и велись командующим английским средиземноморским флотом вице- адмиралом С. Калторном. С турецкой стороны в переговорах участвовали представители министерства иностранных дел и генерального штаба Турции. 30 октября Мудросская капитуляция Османской империи была подписана.31 октября 1918 года военные действия между Османской империей и Антантой прекратились. Формально подписанная капитуляция имела вид перемирия. Первой статьей значилось открытие черноморских проливов для Антанты - для свободного прохода в обе стороны и для выхода в Черное море (ст.1). Все военно-экономические и стратегические центры страны подлежали оккупации Антантой (ст. 6,9,12). Предусматривалась демобилизация всей турецкой армии, флот был передан союзникам. Проливы были открыты для флота союзников, а форты Дарданелл и Босфора были заняты войсками победителей. В ночь с 15 на 16 декабря 1918 года союзники начали регулярные проходы военных кораблей через Черноморские проливы. Османская империя приняла на себя обязательство уступить все занятые турками территории в Закавказье войскам Антанты[4, c.270]. Для Турции Первая мировая война закончилась, как и началась на Босфоре.
В ноябре 1918 года столица Османской империи без боя сдалась на милость победителей. В водах Босфора перед султанским дворцом Долмабахче встали на якоря военные корабли Англии, Франции, Италии и Греции. 14 ноября войска союзников вступили на улицы Стамбула. Султан и Порта стали марионетками в руках оккупантов. Начались репрессии против революционно настроенных рабочих, лидеров профсоюзов, патриотической интелегенции. Деятельность всех политических партий и профсоюзов была запрещена.[4,c.271]
До открытия в январе 1919 года в Париже общей мирной конференции Англия и Франция сохраняли за Османской империей внешние признаки суверенного государства. Английские войска контролировали всю Багдадскую железную дорогу. Во всех крупных средиземноморских и черноморских портах находились английские гарнизоны. Юго-Восточная, большая часть восточной вся Южная Анатолия и район Киликии контролировались из штаба английских войск в Багдаде. Центральная и западная Анатолия входили в зону прямого контроля английского верховного командования в Стамбуле. В восточной Фракии и в Аданском вилайете расположились французские экспедиционные войска. Наготове были греческие и итальянские части, чтобы высадиться в Анатолии и оккупировать все значительные центры в Малой Азии.[5,c.5]
Так закончилась последняя война в истории великой империи. Турция стояла на пороге совершенно новой странице своей истории.
Япония
ОТВЕТ 1
Япония в первой половине 19 века
В первой половине XIX века еще более обострился кризис феодально-абсолютистского режима Токугавского сегуната, причем в Японии в отличие от других стран Азии в недрах феодального общества формировался капиталистический уклад. К этому времени натуральный оброк уже принял в японской деревне смешанную, денежно-натуральную форму. Потребность в деньгах усиливала зависимость крестьян от ростовщиков, купцов, кулаков.
В первой половине XIXв. значительно увеличилось число и размеры мануфактур. Если за весь XVIII в. было основано 90 мануфактур, то за первые две трети XIXв. их возникло 300. Расширялись крупные горные разработки меди, золота, железа. Особенно значительное распространение мануфактурные предприятия получили в юго-западных районах. В большинстве мануфактур применялся труд наемных рабочих. В 1854 г. в Японии насчитывалось свыше 300 промышленных предприятий с числом рабочих более 10. На некоторых мануфактурных предприятиях имелось по нескольку десятков ткацких станков.
Появление капиталистических мануфактур означало, что в Японии наряду со сложившейся ранее торговой буржуазией начала формироваться и промышленная буржуазия.
В своеобразных условиях происходил процесс первоначального накопления капитала. Обнищавшие крестьяне устремились в города. Тяжелый гнет, непосильные налоги, усилившаяся эксплуатация со стороны торгово- ростовщического капитала приводили к массовому разорению ремесленников. Так складывалась категория людей , лишенных собственных средств производства и вынужденных продавать свою рабочую силу.
Первая половина XIXв. Характеризовалась почти непрерывными массовыми восстаниями японского крестьянства. Только в 1833 г. в различных районах Японии произошло 30 крестьянских восстаний. Восставшие боролись за ликвидацию феодального гнета. Во время восстания 1842 г. в провинции Оми повстанцы уничтожили кадастровые книги. Хотя крестьянские восстания носили неорганизованный и локальный характер, они подрывали японский феодализм.
Все чаще происходили волнения в городах. Нередко поводом к ним были недостаток риса или резкое повышение цен на него в результате спекулятивных махинаций оптовых купцов и властей. В 1837 г. в Осака вспыхнуло восстание, возглавленное Хэйхатиро Осио. Выступая против спекуляции, дороговизны, произвола властей, восставшие выдвигали также требования в защиту "низших слоев сельского населения" - "тех, кто не имел земли, а также тех, кто хотя и имел землю, но находился в тяжелом положении, ибо они не имели никакой возможности прокормить родителей, жен и детей". Проявившееся в ходе осакского восстания стремление объединить городские низы и крестьянство показывало, что антифеодальная борьба народных масс поднималась на более высокую ступень. Восстание в Осака не было единичным. Волнения охватили многие города.
Обострялись также противоречия между буржуазными и феодальными кругами. Но формировавшаяся буржуазия, связанная в той или иной мере с феодальным землевладением и ростовщичеством, как правило, враждебно относилась к восстаниям крестьянства и городской бедноты.
Глубокий кризис феодальных отношений и обострение классовой борьбы сильно поколебали престиж режима Токугава. Наряду с антифеодальными выступлениями народных масс к концу первой половины XIX столетия активизируется и феодальная оппозиция против сегуната, стремившаяся заменить сегунат какой-нибудь другой разновидностью феодальной власти. Ее идеологи выдвинули лозунг восстановления "законной" императорской власти.
Одним из проявлений политического кризиса токугавского режима была ставшая очевидной несостоятельность политики "закрытия" страны.
В 1843 г. сегун издал новую инструкцию о взаимоотношениях с иностранцами, подтверждавшую прежние запреты, но разрешавшую иностранным кораблям запасаться углем и водой в некоторых портах Японии.
Капиталистические державы Запада все более настойчиво стремились покончить с самоизоляцией Японии. В связи с усилением колониальной агрессии Англии, Франции и США на Дальнем Востоке их взоры обращались и в сторону Японских островов. Особенно большой интерес к Японии как базе для развертывания колониальной агрессии в Китае и других районах Дальнего Востока проявили США. В 1845 г. американский конгресс уполномочил президента установить торговые отношения с Японией. В резолюции конгресса откровенно говорилось, что США нуждаются в базе на морях, омывающих Китай.
После неудач дипломатических попыток американское правительство решило применить силу. В июле 1853 г. в бухту Урага, расположенную вблизи сегунской столицы Эдо (ныне Токио), прибыла военная эскадра коммодора Перри. Он вручил японским властям письмо президента США с требованием подписать договор об открытии Японии для американской торговли, заявив, что за ответом он вернется весной будущего года.
В феврале 1854 г. прибыл за ответом Перри, сопровождаемый девятью военными кораблями. Во время начавшихся переговоров он открыто пригрозил войной.
Правительство сегуна подчинилось силе и приняло американские условия. 31 марта в Канагава был подписан первый японо-американский договор, по которому для американской торговли открывались порты Симода и Хакодате. В Симода учреждалось американское консульство. Вскоре аналогичные договоры Япония заключила с Англией, Францией и Голландией.
Первый русско-японский договор о границах и о торговых и дипломатических отношениях, подписанный в 1855 г. Несостоятельные территориальные притязания Японии осложняли русско-японские отношения.
ОТВЕТ 2
События Мэйдзи Исин в Японии середины 19 века
Реставрация Мэйдзи (яп. 明治維新 Мэйдзи Исин?), известная также как Мэйдзи Исин, Обновление Мэйдзи и Революция Мэйдзи, — череда событий, приведшая к значительным изменениям в японской политической и социальной структуре. Четырёхлетний период с 1866 по 1869 гг, включающий в себя последние годы периода Эдо и начало периода Мэйдзи. Реставрация Мэйдзи была прямым следствием открытия Японии для Западных стран, произошедшего после прибытия «чёрных кораблей» коммодора Мэтью Пэрри.
В 1866 году сформировался альянс между Сайго Такамори, лидером княжества Сацума, и Кидо Такаёси, лидером княжества Тёсю, положивший начало реставрации Мэйдзи. Два этих лидера поддерживали императора. Ранее провинции этих двух кланов враждовали друг с другом. Их альянс был организован с помощью Сакамото Рёмы, с целью свержения правления сёгуната Токугава (бакуфу) и восстановления императорской власти.
Правление правительства бакуфу подошло к своему официальному концу 9 ноября 1867 года, когда 15-й сёгун из рода Токугава, Токугава Ёсинобу, «передал свои полномочия в распоряжение Императора» и через 10 дней после этого подал в отставку. Фактически, это и было «реставрацией» (Тайсэй Хокан) императорского правления, хотя у Ёсинобу осталась значительная власть.
Вскоре после этого, в январе 1868 года началась Война Босин, (война года Дракона). В битве при Тоба-Фусими армия княжеств Сацума и Тёсю одержала победу над армией бывшего сёгуна, что позволило императору лишить Ёсинобу всей власти. Война закончилась в мае 1869 года осадой форта Хакодатэ на острове Хоккайдо. Поражение армий бывшего сёгуна, возглавляемых Хидзикатой Тосидзо, положило конец периоду реставрации Мэйдзи, со всеми вызовами власти и правлению императора было покончено.
Лидеры реставрации Мэйдзи провозгласили, что их действия привели к восстановлению императорского правления в Японии. Фактически это было не так. Власть просто перешла от правительства сёгуната Токугава к новой олигархии даймё, одержавших над ним победу. Главным образом, эти новые олигархи происходили из провинций Сацума (Окубо Тосимити и Сайго Такамори), и Тёсю (Ито Хиробуми, Ямагата Аритомо и Кидо Коин).
Гражданская война
По возвращении сёгуном Токугава Ёсинобу государственной власти Императору, в Японии было сформировано новое правительство. 3 января 1868 он провозгласил указ о реставрации прямого Императорского правления. Согласно этому документу сёгунат Токугава ликвидировался, а управление государством переходило в руки Императора и его правительства. На совещаниях этого правительства было принято решение лишить экс-сёгуна всех рангов, титулов и большей части землевладений. Против этого решения выступили сторонники ликвидированного сегуната. Япония оказалась расколотой на два лагеря и вступила в гражданскую войну. По японской традиции 1868 год именовался «годом войны земляного дракона» — войной Босин.
В конце января сторонники бывшего сёгуната попытались захватить Киото и восстановить свою власть в стране. 27 — 30 января 1868 в битве при Тоба-Фусими их разбило немногочисленное, но модернизированное войско Императорского правительства. Последний объявил экс-сегуна врагом трона и двинул свою армию на восток до города Эдо, основной цитадели сёгуната. 3 мая 1868 Императорские силы получили ее без боя. В течение лета-осени они воевали в Северной Японии против Северного союза, выступавшего на стороне сёгуната. Он был разбит в ноябре того же года с падением замка Айдзу-Вакамацу. 27 июня 1869 перед правительственными войсками капитулировали отряды самопровозглашенной республики Эдзо во главе с Эномото Момосэ, которые оборонялись в пятибастионной крепости города Хакодатэ на острове Хоккайдо. Таким образом за полтора года Императорское правительство смогло подавить оппозицию вооруженным путем и объединить Японию под своей властью.
Правительство
В ходе гражданской войны Императорское правительство установило новые политические стандарты. В феврале 1868 года оно заявило представителям иностранных государств в Японии, что является новым легитимным правительством страны. Император провозглашался главой государства, который имел право осуществлять дипломатические отношения. 6 апреля 1868 он издал Пятистатейную присягу, в которой изложил основные принципы реставрационного курса. Они предусматривали коллегиальность управления, участие всех сословий в выработке решений, отказ от ксенофобии и соблюдение международного права, открытость Японии миру ради получения новых знаний, необходимых для укрепления страны. Присяга была составлена перед японскими божествами всеми членами правительства в присутствии Императора.
11 июня 1868 была утверждена структура правительства, которая стала называться Великим государственным советом. Из Конституции США японцы позаимствовали формальное разделение власти на законодательную, исполнительную и судебную, и обязали чиновников переизбираться на должности каждые 4 года. В центральном правительстве были установлены старшие службы, которые выполняли роль министерств, а в регионах — младшие, которые представляли центральную власть на местах.
В сентябре 1868 года, после захвата правительственными войсками города Эдо, его переименовали в «Восточную столицу» — Токио, а в октябре был принят новый Императорский девиз «просветленное правление» — Мэйдзи. Правительство решило использовать в будущем только один девиз по жизни одного монарха. 3 сентября 1869 Император перенес свою резиденцию из традиционного Киото в Токио, который стал новой японской столицей.
Несмотря на обновление системы управления, Императорское правительство не спешило реформировать японское общество. 7 апреля 1868 оно опубликовало пять публичных объявлений для народа, в которых изложило традиционные для предыдущей эпохи положения, которые базировались на конфуцианской морали. Правительство призвало население слушаться начальников, уважать родителей и старших, быть верным в браке, запрещало общественные организации, митинги и протесты, а также исповедание христианства.
Реформы
Административная реформа
Условием формирования унитарной Японии была ликвидация старого федералистского устройства страны. Его единицей были автономные ханы, которые руководствовались обладателями дайме. В ходе гражданской войны 1868—1869 лет японское правительство конфисковало владения сегуната, которые разделило на префектуры. Однако территории ханов остались вне его прямого контроля. В феврале 1869 года чиновники Кидо Такаёси и Окубо Тосимити предложили Императору переподчинить эти территории новому правительству. На предложение сразу согласились обладатели четырех проправительственных ханов Сацума, Тёсю, Тоса и Хидзэн, которые вернули монарху свои земли вместе с населением. 25 июля 1868 правительство приказало сделать то же самое обладателям других ханов, что было осуществлено без сопротивления. В обмен на земли обладатели становились главами региональных представительств центрального правительства и получали государственную плату. Хотя земли ханов формально перешли к государству, сами ханы отменены не были. Их обладатели сохраняли за собой право собирать налоги и формировать войска на вверенных им землях, и таким образом оставались полу-автономными. Через такую половинчатую политику центра, в регионах нарастало недовольство. С целью окончательно перейти к унитарной форме государственного устройства, 29 августа 1871 Императорское правительство провозгласило ликвидацию ханов по всей Японии и основало вместо них префектуры. Бывших обладателей ханов переселили из регионов в Токио, а на их место назначили зависимых от центра префектурных голов. До 1888 года 306 префектур были сокращены до 47.
Правительственная реформа
Одновременно с административной реформой шли преобразования в структуре правительства. За основу новой исполнительной вертикали была взята структура японского правительства 8 века. С 15 августа 1869 правительство делилось на три палаты: главную, левую и правую. Главная палата выполняла функции кабинета министров. В ее состав входили большой государственный министр, левый и правый министры, и советники. Левая палата была законодательной институцией и совещательным органом при главной палате. В состав правой палаты входили восемь министерств, которые руководствовались министрами и их заместителями. Большинство постов в правительстве занимали выходцы из бывших ханов Сацума (Сайго, Окубо Тосимити, Курода Киётака), Тесю (Кидо Такаёси, Ито Хиробуми, Иноуэ Каору, Ямагата Аритомо), Тоса (Итагаки Тайсукэ, Гото Сёдзиро, Сасаки Такаюки) и Хидзэн (Окума Сигэнобу, Оки Таката, Соэдзима Танэоми, Это Симпо), образовавшие в нем так называемые ханские фракции. Главные должности занимали столичные аристократы, такие как Сандзё Санэтоми и Ивакура Томоми.
ОТВЕТ 3
Внутренняя политика Японии в конце 19, начале 20 века (1868-1904)
Модернизация Японии
После Реставрации Мэйдзи в 1868 году, новое правительство Японии взяло курс на модернизацию страны. Девизом реформ был выбран лозунг «фукоку кёхэй» («богатая страна, сильная армия»). Проводилась политика «просвещения сверху».
Для ознакомления с положением дел на Западе была создана «Миссия Ивакуры», которая, побывав в 15 странах, привезла на родину бесценную информацию о современных принципах общества.
На первом этапе модернизации ставка делалась на заимствование «материальной цивилизации» («буссицо буммэй») и «машинной цивилизации» («кикай буммэй»).
Индустриализация японской экономики требовала создания с нуля современной индустрии (кораблестроение, производство пороха, цемента, стекла, хлопка и т. д.). Задачи такого масштаба частный капитал потянуть не смог, и ими пришлось заниматься правительству. Масштабные госинвестиции 1870-х позволили Японии решить эти задачи, однако привели к росту инфляции, что заставило правительство искать пути снижения госрасходов. В начале 1880-х годов правительство решило оставить в своем управлении только стратегические отрасли (кораблестроение, производство оружия,железные дороги, телеграф и т. д.), а активы в остальных отраслях продать, как правило по низкой выкупной стоимости, связанным c правительством торговым группам Мицуи, Мицубиси, Сумитомо и Ясуда, что привело к формированию в Японии системы дзайбацу, просуществовавшей до 1945 года.
Принятые меры позволили Японии к началу 1890-х годов наладить выпуск в стране станков и электрооборудования. Было начато производство собственных локомотивов, экспорт угля и меди. Локомотивом роста лёгкой промышленности стала текстильная промышленность, в частности, производство шёлка, экспорт которого в Европу позволил выправить платёжный баланс и обеспечить занятость внутри страны.
Для модернизации Японии государственной казне были необходимы значительные средства. Для начала правительство приступило к унификации денежных знаков, и уже в 1871 году была введена единая для всей страны денежная система, основанная на десятичной системе исчисления. Для покрытия наиболее неотложных расходов правительство в первые годы своего правления (1868—1869) прибегало к принудительным займам (гоёкин) у купечества и зажиточных слоёв горожан. Однако общая сумма этих займов была незначительна. Не брать денег за границей было принципиальным курсом правительства. За весь период модернизации Япония только дважды прибегала к помощи иностранных займов.[3] Таким образом, обязанность финансирования реформ пало на крестьянство — была проведена аграрная реформа (1872—1873), унифицировался поземельный налог.
Формула «богатая страна, сильная армия» определила содержание военной реформы, ликвидировавшей старый принцип отстранения низших сословий от военной службы. В 1873 году была создана национальная призывная армия, заменившая войска самураев. Дайме и самураи в качестве компенсации получили пенсии от правительства, которые в 1876 году были заменены на однократную выплату.
Обнищание класса самураев привело к росту в их среде антиправительственных настроений, кульминацией которых было Сацумское восстание в 1877 году. Одним из требований выступавших был переход к политике военной экспансии в Корее и Китае, что могло бы обеспечить занятость самураев в военных действиях за рубежом. Восстание было подавлено, а путь внешней экспансии был отвергнут правительством как преждевременный. Однако созданная и обученная по западным образцам армия и флот набрали силу и позволили Японии задуматься о внешней экспансии, в первую очередь в Корею и Китай.
Присоединение Рюкю
Государство Рюкю не было полностью независимым: платило дань Китаю, а с 1609 года также признавало сюзеренство даймё хана Сацумы. 25 января 1879 года первый секретарь министерства внутренних дел Японии Мацуда Митиюки приехал в столицу Рюкю Наху и выдвинул королю Сётаю ультиматум, требующий немедленного присоединения Рюкю к Японской империи. После переговоров в июне 1879 года Сётай приехал в Иокогаму и Рюкю было официально аннексировано Японией — несмотря на протесты Китая, считавшего Рюкю своим вассалом[4]. Княжество было преобразовано в префектуру Окинава, а в отношении населения островов Рюкю начала проводиться политика ассимиляции.
Конституция Японской империи (яп. 大日本帝國憲法 Дай-Ниппон Тэйкоку Кэмпо:?, современными иероглифами: 大日本帝国憲法), известная также как Конституция Мэйдзи, являлась основным законом Японской империи с 11 февраля 1889 года по 2 мая 1947 года. Принятая после Реставрации Мэйдзи, эта Конституция устанавливала в Японии конституционную монархию прусского образца. Работу над проектом Конституции возглавлял Ито Хиробуми. После принятия Конституции в Японии появился первый в Азии парламент .[1]
Конституция ограничивала полномочия исполнительной власти и создавала независимый суд. Однако она была нечетко сформулирована и могла быть интерпретирована и в сторону либерального, и в сторону авторитарного государственного строя. Борьба между этими двумя тенденциями продолжалась до конца Японской империи.
Конституция Мэйдзи послужила образцом для Конституции Эфиопии, принятой в 1931 году. [2]
После поражения во Второй мировой войне в Японии была принята новая Конституция, вводившая в стране демократию западного образца.
ОТВЕТ 4
Внешняя политика Японии ( 1868 – 1904 )
Предыстория конфликта
Корея, ввиду её географической близости к Японии, рассматривалась последней как «нож, направленный в сердце Японии». Недопущение иностранного, особенно европейского, контроля над Кореей, а желательно взятие её под свой контроль, было главной целью японской внешней политики[2]. Уже в 1876 году Корея, под японским военным давлением, подписывает договор с Японией, закончивший самоизоляцию Кореи и открывший её порты японской торговле.
Следующие десятилетия Япония и Китай с переменным успехом боролись за контроль в Корее. В 1884 году, воодушевленные успехом японской модернизации, и используя японскую поддержку, корейские реформаторы устроили переворот с целью инициировать аналогичные реформы в Корее. Восстание было через 3 дня подавлено расквартированным в Сеуле китайским гарнизоном, в ходе восстания здание японской дипломатической миссии было сожжено и свыше 40 японцев — убито. События поставили Японию и Китай на грань вооруженного конфликта, который был в 1885 году предотвращен подписанием мирного договора в Тяньцзине, согласно которому войска обеих стран были выведены из Кореи, которая с этого момента оказалась фактически под совместным японо-китайским протекторатом.
В 1894 году убийство в Шанхае Ким Оккюна — главного инициатора переворота в Корее в 1884 году — резко обострило и без того непростые японо-китайские отношения.
В июне 1894 года по просьбе корейского правительства Китай направил в Корею отборные части Хуайской армии для подавления крестьянского восстания, поднятого религиозной сектой тонхаков[3], их конвоировали корабли Бэйянского флота. Когда эти батальоны под командованием Е Чжичао и Не Шичэна расположились в районе Асан-Конджу к югу от Сеула, повстанцы на время отступили. Воспользовавшись этим предлогом, Япония также направила сюда свои войска, причём в три раза большем количестве, чем китайские части, после чего потребовала от корейского короля проведения «реформ», означавших фактически установление в Корее японского контроля.
В ночь на 23 июля японскими войсками в Сеуле был организован правительственный переворот. Новое правительство 27 июля обратилось к Японии с «просьбой» об изгнании китайских войск из Кореи. Однако ещё 25 июля японский флот уже без объявления войны начал военные действия против Китая: у входа в Асанский залив близ острова Пхундо японская эскадра потопила зафрахтованный транспорт — английский пароход «Гаошэн» с двумя батальонами китайской пехоты и 14 полевыми пушками. Официальное объявление войны последовало только 1 августа 1894 года. 26 августа Япония заставила Корею подписать договор о военном союзе, согласно которому Корея «доверяла» Японии изгнание китайских войск со своей территории
Ход боевых действий
Смешанная бригада генерал-майора Осима Ёсимасы из района Сеул-Инчхон выдвинулась к Асану, планируя захватить врасплох малочисленные китайские войска. Однако китайская разведка вовремя оповестила Е Чжичао о выступлении японцев и основная часть войск под командованием Е Чжичао была отведена к Конджу. 28 июля батальоны Не Шичэна (около 2000 человек) заняли позиции у станции Сонхван и принялись быстро подготавливать оборонительные рубежи. 29 июля произошло арьергардное сражение у Сонхвана. В этом бою лучшие хуайские части Не Шичэна нанесли японским войскам крупные потери и в полном порядке отошли на соединение с основными силами в Конджу, а затем во главе с Е Чжичао кружным путём двинулись на север, к Пхеньяну, дабы избежать разгрома и плена. Понесшие большие потери (более 1000 человек убитыми и раненными по оценке Не Шичэна) японцы демонстративно оставались на поле битвы в течение всего последующего дня, а потом отошли к Сеулу под предлогом обеспечения безопасности корейской столицы. Отступавшие части Не Шичэна японцы не преследовали, что позволило китайцам вынести с поля боя большую часть своих убитых и раненых (чуть более 100 человек по свидетельству Не Шичэна). В качестве трофеев сражения при Сонхване японцам достались орудия отряда Не Шичэна (8 штук по японским данным), брошенные на позициях по причине того, что в ходе боя китайскими артиллеристами были полностью израсходованы все снаряды, и 83 винтовки.
Корейский этап войны
До начала декабря 1894 года верховное командование китайскими войсками и флотом осуществлял престарелый Ли Хунчжан, который уже четверть века не руководил боевыми действиями, а его полководческий опыт ограничивался борьбой с тайпинами и няньцзюнями. Скрытая феодальная раздробленность Цинской империи привела к тому, что, фактически, до конца 1894 года против вооружённых сил всей Японской империи сражались лишь Хуайская армия и Бэйянский флот (наместник южнокитайского наместничества Лянгуан прямо заявил, что провинция Гуандун с Японией не воюет; Наньянский флот вместо того, чтобы прийти на помощь Бэйянскому, ушёл вверх по Янцзы и затаился там, и т. д.). После сражения у Сонхвана хуайские войска из района Асана в течение месяца добирались до Пхеньяна. Марш осложняли нехватка продовольствия, проливные дожди и наличие раненных и больных солдат. Не Шичэн, пользуясь дружеским расположением корейцев, был вынужден оставить своих раненных на попечение корейских властей.
В Китае было спешно набрано 56 тысяч новобранцев. Одновременно из Южной Маньчжурии в район Пхеньяна двинулись четыре крупных соединения цинских войск — армии Цзо Баогуя, Фэншэнья, Вэй Жугуя и Ма Юйкуня, включавшие значительное количество новобранцев, спешно отправленных в маршевые части. По словам цинского историка Яо Сигуана, по пути следования они грабили придорожные корейские деревни, мирное население в ужасе бежало от таких «защитников». Не Шичэн, направленный 3 сентября 1894 г. из Пхеньяна в Тяньцзинь за подкреплениями, опросил по дороге ряд беженцев, которые засвидетельствовали, что многие из командиров проходивших китайских частей не придавали серьезного значения дисциплине своих войск и допустили грабежи и насилия. Это составляло резкий контраст с поведением частей Не Шичэна, которого корейцы любили и уважали, и который платил за постой и продовольствие серебром. В конце августа в Пхеньян подошёл со своими батальонами Е Чжичао, назначенный 1 сентября 1894 г. телеграммой Ли Хунчжана командующим этой армией. Однако командиры пришедших из Маньчжурии соединений были очень недовольны этим назначением и признали его власть нехотя. Многие считали, что назначение Е Чжичао на пост главнокомандующего цинскими войсками в Корее было им не заслужено. Цинский историк Чжао Эрсюнь считал, что Е Чжичао сознательно обманывал Ли Хунчжана, стараясь получить награды и звания, и преуспел в этом. Тем временем к Пхеньяну спешили крупные японские силы генерала Нодзу. Несколько атак японцев на Пхеньян в начале сентября были успешно отбиты войсками генералов Цзо Баогуя и Вэй Жугуя. 15 сентября произошло решающее для корейского театра военных действий сражение под стенами Пхеньяна. Армия Е Чжичао насчитывала всего 35 батальонов (не более 18 тысяч солдат). Ей противостояли значительно превосходящие ее по численности японские войска (около 40 тысяч человек). Армия Е Чжичао была окружена и потерпела сокрушительное поражение. Многие цинские солдаты и офицеры попали в плен, было убито или ранено более 3000 человек. У ворот Хёнму пал смертью храбрых генерал Цзо Баогуй. Примечательно, что, по свидетельству цинского историка Цай Эркана, в обороне Пхеньяна от японцев принимало участие 800 корейских солдат, сражавшихся вместе с батальонами Е Чжичао. Ночью 16 сентября цинские войска оставили свои позиции и, прорвав окружение, отступили к китайской границе. Предложение Не Шичэна о занятии оборонительных рубежей в районе города Анджу не было принято и Е Чжичао отвел войска за Ялуцзян. Корея была потеряна для Цинской империи.
Исход борьбы на море решила Битва в устье реки Ялу. 17 сентября 1894 года здесь, к югу от устья реки Ялуцзян (кор. Амноккан), в ожесточённом бою сошлись Бэйянский флот под командованием Дин Жучана и японская объединённая эскадра вице-адмирала Ито Сукэюки. Каждая из сторон имела по десять боевых кораблей. Сражение длилось пять часов и прекратился из-за недостатка снарядов у обеих сторон. Поредевший Бэйянский флот ушёл в Вэйхайвэй и укрылся там, не решаясь выходить за пределы Бохайского залива; он даже не пришёл на выручку осаждённому Люйшуню (между тем, Люйшунь, Далянь и Вэйхайвэй были созданы как береговые крепости с расчётом на обязательную поддержку с моря.)
Война переносится на территорию Китая
Известия о поражении на суше и на море как гром среди ясного неба поразили императорский двор в Пекине. Здесь усиленно готовились к празднованию 60-летия Цыси, на неслыханное по роскоши торжество было отпущено из казны 10 миллионов лянов серебра. Поражение Хуайской армии и Бэйянского флота явилось тяжёлым ударом по положению и престижу Аньхойской политической группировки, чьей опорой они являлись.
Китай предпринял попытку остановить неприятеля на границе. В устье реки Ялу была спешно создана линия обороны и сконцентрировано 24 тысячи солдат Хуайской армии. 25 октября началось наступление 1-й японской армии генерала Ямагата. После упорного сопротивления цинские войска начали отход. Форсировав реку Ялу, наступавшие вторглись в Южную Маньчжурию, перенеся военные действия на территорию самой Цинской империи. После форсирования Ялу японская 1-я армия разделилась на две части. Одна часть под командованием генерал-лейтенанта Кацура Таро продолжила преследование отступающих китайских частей и изолировала территорию, прилегающую к Люйшуню, в то время как другая группа, под командованием генерал-лейтенанта Оку Ясуката, отправилась на север для атаки Мукдена. Японцы заняли юго-восточную часть провинции Шэнцзин (Фэнтянь), но ожесточенное сопротивление войск генералов Ма Юйкуня и Не Шичэна остановило их продвижение. На ряде участков китайские войска перешли в контрнаступление и достигли частичных успехов (победа в Ляньшаньгуаньской оборонительной операции), но это привело лишь к стабилизации линии фронта и отказу японцев продолжать наступление на Мукден.
Сковав основные силы Хуайской армии в центральной части провинции Фэнтянь, японская главная ставка сформировала 2-ю армию под командованием генерала Ояма Ивао и в октябре высадила её на Ляодунском полуострове. Комендант Люйшуня, многие офицеры и чиновники, прихватив всё ценное, заранее бежали из крепости. В рядах оставшегося офицерства оказалось немало изменников. Дисциплина в крепости рухнула, начались грабежи и беспорядки. Генералы, не желая рисковать жизнью, не организовали отпора неприятелю. 21 ноября японцы начали штурм, и ещё до полудня почти без сопротивления заняли форты, защищавшие Люйшунь с суши, а вечером овладели и восточными береговыми батареями. Цинский гарнизон обратился в бегство. На следующий день вся крепость и город оказались в руках победителей. Японцы захватили огромные запасы военного снаряжения и боеприпасов, судоремонтный док и арсенал. Эти трофеи оценивались в 60 миллионов иен. Бежавшие из Люйшуня китайские войска двинулись на север, и после беспорядочного отступления соединились с частями Хуайской армии. Ворвавшиеся в Люйшунь японские солдаты в течение нескольких дней истребили около 2 тысяч человек, среди которых были пленные, а также мирное население города, включая женщин и детей. Это должно было вызвать ужас и парализовать волю противника.
Падение Люйшуня произвело в Пекине переполох. Снимая с себя ответственность, Цыси ради самосохранения была вынуждена пожертвовать Ли Хунчжаном, сделав его, хоть и в мягкой форме, козлом отпущения. Не желая принимать на себя позор военных неудач, Цыси намеренно отошла в тень. Воспользовавшись этим, молодой богдохан Гуансюй отстранил Ли Хунчжана от руководства военными делами, передав их в руки опального великого князя Гуна, который стал главой Комитета обороны (впоследствии переименованного в Комитет по военным делам; в ведение этого комитета также было передано и Адмиралтейство). На лишённого прежней власти Ли Хунчжана обрушился поток обвинений в поражении Китая; он был разжалован и снят с постов. Война полностью опустошила цинскую казну; Пекин был вынужден в 1894 и в январе 1895 взять у Англии два займа на общую сумму 28 миллионов лянов. С ноября 1894 года великий князь Гун и Ли Хунчжан стали готовить мирные переговоры с Японией, а в январе 1895 года туда была послана официальная делегация. Поскольку Япония ещё не захватила всего, на что рассчитывала, начавшиеся в Хиросиме переговоры были прерваны японской стороной в одностороннем порядке.
Зимние бои
Чтобы изгнать японцев из Маньчжурии, в декабре 1894 года на север были двинуты провинциальные армии, которые ещё не участвовала в боях. Это разношерстное воинство с устаревшим вооружением, низкими боевыми качествами и без опыта ведения современной войны, проследовало через Шаньхайгуань в район Нючжуан-Инкоу. Ли Хунчжан был окончательно отстранён от руководства военными действиями. Командование всеми вооружёнными силами, в том числе Хуайской армией, принял лянцзянский наместник Лю Куньи, в помощь ему были назначены У Дачэн и сычуаньский тиду Сун Цин, с дня бинъинь 8-го лунного месяца возглавлявший все войска, отведенные из Кореи. В Пекине опасались, что японцы захватят Мукден — «священную столицу» маньчжуров. Дабы предотвратить это и вернуть взятый неприятелем Хайчэн, цинское командование, несмотря на жестокие холода, развернуло с середины января до начала марта ожесточённые бои в долине реки Ляохэ.
Одновременно в Токио решили главный удар направить на Вэйхайвэй и застрявший там Бэйянский флот (сильнейшие повреждения, невозможность ремонта и недостаток боеприпасов не позволили ему вновь вступить в бой с японскими кораблями). В конце января с полуострова Ляодун под Вэйхайвэй морем были переброшены две дивизии из Японии и половина 2-й армии под командованием генерала Оямы, с моря крепость блокировала Объединённая эскадра вице-адмирала Ито. 30 января наступавшие после боя заняли береговые форты южного крыла. Провинциальные китайские войска отступили от города и северных батарей, занятых японцами. Завладев батареями, противник начал обстрел последних очагов обороны — батарей островов Люгундао и Жидао, а также Бэйянского флота (24 боевых корабля различных классов). В течение девяти суток битвы за Вэйхайвэй эти силы отражали натиск врага. Японские миноносцы торпедировали ряд кораблей, в том числе и флагманский Бэйянского флота броненосец «Динъюань», который выбросился на берег. К 8 февраля 1895 г. японцы подавили батарею острова Жидао, контролировавшую южный вход в бухту Вэйхайвэя, и смогли разрушить боновые заграждения, которые преграждали путь японским миноносцам. Вскоре на кораблях и в фортах Люгундао вспыхнул мятеж. Командиры кораблей и иностранные инструкторы отказались пойти на прорыв окружения, чтобы затем потопить флот. Бунт разрастался — офицеры, моряки и солдаты требовали капитуляции. 12 февраля 1895 г. Дин Жучан вступил в переговоры с вице-адмиралом Ито относительно условий капитуляции. По условиям достигнутого соглашения японцы обязывались не причинять никакого вреда капитулировавшим цинским военнослужащим и отпустить их сразу после передачи всех береговых сооружений острова Люгундао и уцелевших кораблей Бэйянского флота. Китайцы требовали, чтобы гарантом достигнутых договоренностей стал командир английской эскадры, находившейся вблизи от Вэйхайвэя. Японцы, однако, отвергли посредничество третьей стороны, демонстративно отказавшись принять английского представителя. Узнав об итоге переговоров, капитан Лю Бучань взорвал свой броненосец «Динъюань», чтобы тот не достался японцам, мотивируя это тем, что корабль не находится на плаву и не подлежит передаче, и покончил с собой. Покончили жизнь самоубийством и другие командиры цинских боевых кораблей. Адмирал Дин Жучан отверг предложение японской стороны о предоставлении ему политического убежища и, по одним версиям, застрелился, а по другим — принял яд. Последняя версия отражена в широко известном японском агитационном лубке 1895 г. 14 февраля Бэйянский флот и батареи Люгундао сдались неприятелю.
Тем не менее в Пекине ещё не считали войну окончательно проигранной. Поскольку Хуайская армия (орудие Аньхойской политической группировки) после поражений продемонстрировала своё бессилие перед врагом, цинский двор сделал ставку на Сянскую армию и на Хунаньскую политическую группировку, которая до конца 1894 года вела себя несколько двусмысленно, полагая, что война Аньхойской группировки с японцами её не касается. На театр военных действий были срочно переброшены Сянская и Хубэйская армии. Вместе с Хэнаньской и Хуайской армиями, а также с «мукденскими войсками» Икэтана они были поставлены под начало лянцзянского наместника Лю Куньи — лидера Хунаньской группировки, который был назначен чрезвычайным императорским эмиссаром и главнокомандующим со ставкой в Шаньхайгуани. Тем самым была создана более чем 60-тысячная группировка войск с задачей остановить японское продвижение на рубеже реки Ляохэ.
В конце февраля 1895 года японцы под командованием генерала Нодзу перешли в наступление. В первой декаде марта они разбили и обратили в бегство Сянскую и все остальные армии. Пал Нючжуан (нынешний Инкоу). Наступавшие захватили богатые трофеи — до 70 пушек и громадные военные склады. Враг оказался на подступах к столичной провинции Чжили. В Пекине началась паника, цинский двор готовился к бегству. Верх окончательно взяла «партия мира» — великий князь Гун, Ли Хунчжан и др.
Завершение войны
30 марта было объявлено 20-дневное перемирие в Маньчжурии. Токио был заинтересован в затягивании войны, чтобы захватить Тайвань и архипелаг Пэнху. Японцы настаивали, чтобы Китай на переговорах был представлен Ли Хунчжаном. Со старого сановника спешно была снята опала, ему были возвращены все его награды и чины (кроме должности наместника провинции Чжили), а сам он назначен чрезвычайным и полномочным послом для ведения мирных переговоров, которые начались в марте в японском городе Симоносеки. Почти одновременно на архипелаге Пэнху высадился японский десант.
Умышленно затягивая переговоры, премьер-министр граф Ито Хиробуми выдвинул невероятные и оскорбительные требования — выплата 750 миллионов лянов серебра контрибуции и передача японским войскам Тяньцзиня, Дагу и Шаньхайгуаня. Когда же Ли Хунчжан отклонил эти требования — на него было организовано[источник не указан 528 дней] покушение, раненый посол на десять дней выбыл из переговорного процесса, а Япония успела за это время захватить архипелаг Пэнху. 17 апреля 1895 года в Симоносеки представители Японии и Китая подписали унизительный для Китая Симоносекский договор. В мае 1895 г. произошла официальная передача представителями цинской администрации японцам островов Пэнху и Тайвань, однако военные действия на Тайване между карательными силами японских оккупантов и местными партизанскими формированиями не прекращались до 1902 г.
ОТВЕТ 5
Русско-японская война 1904-1905 г.
Предыстория
Экспансия Российской империи на Дальнем Востоке
В середине 1850-х годов Крымская война обозначила пределы территориальной экспансии Российской империи в Европе. К 1890 году, после выхода на границы Афганистана и Персии, был исчерпан потенциал экспансии в Средней Азии: дальнейшее продвижение было чревато прямым конфликтом с Британской империей. Внимание России переключилось дальше на Восток, где цинский Китай, ослабленный в 1840—1860 годах сокрушительными поражениями в опиумных войнах и восстанием тайпинов, больше не мог удерживать северо-восточные земли, в XVII веке, до Нерчинского договора, уже принадлежавшие России (см. также Дальний Восток России). Айгунский договор, подписанный с Китаем в 1858 году, зафиксировал передачу России современного Приморского края, на территории которого уже в 1860 году был заложен Владивосток.
С Японией в 1855 году был заключён Симодский трактат, согласно которому Курильские острова к северу от острова Итуруп объявлялись владениями России, а Сахалин объявлялся совместным владением двух стран. В 1875 году Санкт-Петербургский договор зафиксировал передачу Сахалина России в обмен на передачу Японии всех 18 Курильских островов.
Дальнейшее укрепление российских позиций на Дальнем Востоке ограничивалось малочисленностью российского населения и отдалённостью от населённых частей империи — так, в 1885 году Россия располагала за Байкалом всего 18 тысячами войскового контингента, причём, по расчётам Приамурского военного округа, первый батальон, направленный в Забайкалье из Европейской России походным порядком, мог подойти на помощь только через 18 месяцев[7]. С целью сократить время пути до 2—3 недель, в мае 1891 года было начато строительство Транссибирской магистрали — железнодорожной магистрали между Челябинском и Владивостоком длиной около 7 тысяч километров, призванной соединить железнодорожным сообщением Европейскую часть России и Дальний Восток. Российское правительство было крайне заинтересовано в сельскохозяйственной колонизации Приморья, и как следствие — в обеспечении беспрепятственной торговли через незамерзающие порты Жёлтого моря, такие как Порт-Артур.
Борьба Японии за доминирование в Корее
После Реставрации Мэйдзи, произошедшей в 1868 году, новое правительство Японии прекратило политику самоизоляции и взяло курс на модернизацию страны. Масштабные экономические реформы позволили к началу 1890-х годов провести модернизацию экономики, создав такие современные отрасли как производство станков и электрооборудования, начать экспорт угля и меди. Созданные и обученные по западным образцам армия и флот набрали силу и позволили Японии задуматься о внешней экспансии, в первую очередь в Корею и Китай.
Корея, ввиду её географической близости к Японии, рассматривалась последней как «нож, направленный в сердце Японии». Недопущение иностранного, особенно европейского, контроля над Кореей, а желательно взятие её под свой контроль, было главной целью японской внешней политики[8]. Уже в 1876 году Корея, под японским военным давлением, подписывает договор с Японией, закончивший самоизоляцию Кореи и открывший её порты японской торговле. Последовавшая борьба с Китаем за контроль в Корее привела к японо-китайской войне 1895 года.
Взятие японскими войсками Порт-Артура. Японская укиё-э (1894), Адати Гинко
30 марта 1895 года на Особом совещании по вопросу о японо-китайской войне начальник Главного штаба генерал-адъютант Н. Н. Обручев говорил[9]:
По мнению начальника Главного штаба, для нас в высшей степени важно ни под каким видом не впутываться в войну. Необходимо иметь в виду, что нам пришлось бы воевать за десять тысяч верст с культурной страной, имеющей 40 миллионов населения и весьма развитую промышленность. Все предметы военного снаряжения Япония имеет у себя на месте, тогда как нам пришлось бы доставлять издалека каждое ружье, каждый патрон для наших войск
Китайский флот был разбит в сражении в устье реки Ялуцзян, а его остатки, укрывшиеся в хорошо укреплённом Вэйхае, были уничтожены (частично захвачены) японцами в феврале 1895 года, после 23-дневной комбинированной наземной и морской атаки. На суше японская армия в ряде сражений разбила китайскую в Корее и Маньчжурии и в марте 1895 года оккупировала Тайвань (англ.).
17 апреля Китай был вынужден подписать Симоносекский договор, согласно которому Китай отказывался от всех прав на Корею, передавал Японии остров Тайвань, Пескадорские острова и Ляодунский полуостров, а также уплачивал контрибуцию в 200 млн. лян (около 7,4 тыс. тонн серебра), что было эквивалентно трети ВВП Японии[10], или 3 годовым бюджетам японского правительства[11].
Непосредственные причины войны
Тройственная интервенция
23 апреля 1895 года Россия, Франция и Германия, обеспокоенные усилением Японии, предприняли Тройственную интервенцию — в ультимативной форме потребовали отказа Японии от аннексии Ляодунского полуострова. Япония, не имея возможности противостоять объединённому давлению трёх европейских держав, уступила.
Возвратом Ляодуна Китаю воспользовалась Россия. 15 (27) марта 1898 года между Россией и Китаем была подписана конвенция, согласно которой России предоставлялись в аренду незамерзающие порты Ляодунского полуострова Порт-Артур и Дальний и разрешалась прокладка к этим портам железной дороги от одного из пунктов Китайско-Восточной железной дороги.
Осознание того, что Россия фактически отобрала у Японии захваченный в ходе войны Ляодунский полуостров, привело к новой волне милитаризации Японии, на этот раз направленной против России, под лозунгом «Гасин-сётан» (яп. 臥薪嘗胆?, «лёжа на хворосте, лизать желчь») (то есть, претерпевать трудности ради великой будущей цели; это китайское выражение взято из притчи о юэском князе Гоу Цзяне, который спал на хворосте и лизал повешенный у двери желчный пузырь, чтобы никогда не забывать о необходимости свергнуть иго победившего его княжества У), призывавшего нацию стойко перенести рост налогообложения ради военного реванша в будущем[12].
Оккупация Россией Маньчжурии и заключение англо-японского союза
В октябре 1900 года русские войска, в рамках подавления восстания ихэтуаней в Китае войсками Альянса восьми держав, оккупировали Маньчжурию.
В мае 1901 года в Японии пал сравнительно умеренный кабинет министров Хиробуми Ито и к власти пришёл кабинет Таро Кацура, настроенный более конфронтационно в отношении России. В сентябре Ито по собственной инициативе, но с согласия Кацуры, отправился в Россию, с целью обсудить соглашение о разделении сфер влияния в Корее и Маньчжурии. Программа-минимум Ито (Корея — целиком и полностью Японии, Маньчжурия — России)[13], однако, не нашла понимания в Санкт-Петербурге[14][15], в результате чего японским правительством был сделан выбор в пользу заключения альтернативного соглашения с Великобританией[16].
17 (30 января) 1902 года был подписан англо-японский договор, статья 3 которого в случае войны одного из союзников с двумя и более державами обязывала другую сторону оказать военную помощь. Договор давал Японии возможность начать борьбу с Россией, обладая уверенностью, что ни одна держава (например, Франция, с которой Россия с 1891 года состояла в союзе) не окажет России вооружённой поддержки из опасения войны уже не с одной Японией, но и с Англией. Японский посол, отвечая на вопрос англичан о возможном поводе для войны с Россией, пояснил что «если безопасность Кореи будет гарантирована, Япония, вероятно не пойдёт на войну из-за Маньчжурии или Монголии или других отдалённых частей Китая»[17].
3 (16) марта 1902 г. была опубликована франко-русская декларация, явившаяся дипломатическим ответом на англо-японский союз: в случае «враждебных действий третьих держав» или «беспорядков в Китае», Россия и Франция оставляли за собой право «принять соответствующие меры». Декларация эта имела малообязывающий характер — существенной помощи на Дальнем Востоке Франция своей союзнице России не оказала[18].
Рост русско-японской конфронтации
26 марта (8 апреля) 1902 года было подписано русско-китайское соглашение, по которому Россия обязывалась в течение 18 месяцев (то есть к октябрю 1903 года) вывести свои войска из Маньчжурии. Вывод войск должен был быть осуществлён в 3 этапа по 6 месяцев каждый.
В апреле 1903 года российское правительство не выполнило второй этап вывода своих войск из Маньчжурии. 5 (18) апреля китайскому правительству была направлена нота, поставившая условием дальнейшего вывода войск закрытие Маньчжурии для иностранной торговли.[19] В ответ Англия, США и Япония заявили России протест против нарушения сроков вывода российских войск, а Китаю посоветовали не принимать вообще никаких условий, — что китайское правительство и сделало, заявив, что оно будет обсуждать «любые вопросы о Маньчжурии» — лишь «по эвакуации»[17].
В мае 1903 года около сотни российских солдат, переодетых в гражданскую одежду, было введено в деревню Yongampo в Корее, находившуюся в зоне концессии на реке Ялу. Под предлогом строительства лесных складов в деревне было начато строительство военных объектов, что было воспринято в Великобритании и Японии как подготовка России к созданию постоянной военной базы на севере Кореи[20][21]. Японское правительство в особенности было встревожено возможностью развития ситуации в Корее по порт-артурскому сценарию, когда за укреплением Порт-Артура последовала оккупация всей Маньчжурии[22].
Карта следования скорых поездов по маршруту Москва — Дальний (1903 год). Время в пути — 12 суток
1 (14) июля 1903 года было открыто движение по Транссибу на всём его протяжении. Движение шло через Маньчжурию (по КВЖД). Под предлогом проверки пропускной способности Транссиба, немедленно началась переброска российских войск на Дальний Восток[7]. Участок вокруг Байкала не был завершён (грузы через Байкал перевозились на паромах), что снижало пропускную способность Транссиба до 3—4 пар поездов в сутки[23].
30 июля было образовано наместничество Дальнего Востока, объединившее Приамурское генерал-губернаторство и Квантунскую область. Целью образования наместничества было объединение всех органов русской власти на Дальнем Востоке для противодействия ожидавшемуся японскому нападению. Наместником был назначен адмирал Е. И. Алексеев, которому были поставлены в подчинение войска, флот и администрация (включая полосу Китайско-Восточной дороги).
12 августа японское правительство представило российскому проект двустороннего договора, предусматривавшего признание «преобладающих интересов Японии в Корее и специальных интересов России в железнодорожных (только железнодорожных!) предприятиях в Маньчжурии».
5 октября Японии был направлен ответный проект, предусматривавший, с оговорками, признание Россией преобладающих интересов Японии в Корее, в обмен на признание Японией Маньчжурии лежащей вне сферы её интересов.
Положение об исключении Маньчжурии из зоны её интересов японское правительство категорически не устраивало, однако дальнейшие переговоры существенных изменений в позиции сторон не внесли.
8 октября 1903 года истёк срок, установленный соглашением от 8 апреля 1902 года, для полного вывода российских войск из Маньчжурии. Несмотря на это, войска выведены не были; в ответ на требования Японии о соблюдении условий соглашения, российское правительство указывало на невыполнение Китаем условий эвакуации[24]. Одновременно Япония начала протестовать против российских мероприятий в Корее. По мнению исследователя царствования Императора Николая II С. С. Ольденбурга, Япония лишь искала повод для начала военных действий в удобный для себя момент[24].
5 февраля 1904 года японский министр иностранных дел Дзютаро Комура (англ.) телеграфировал послу в Петербурге «прекратить настоящие бессодержательные переговоры», «ввиду промедлений, остающихся большей частью необъяснимыми», и прервать дипломатические отношения с Россией[25].
Решение о начале войны против России было принято в Японии на совместном заседании членов тайного совета и всех министров 22 января (4 февраля) 1904 года, а в ночь на 23 января (5 февраля) отдано распоряжение о высадке в Корее и об атаке русской эскадры в Порт-Артуре. Вслед за этим 24 января (6 февраля) 1904 Япония официально объявила о разрыве дипломатических отношений с Россией.
Максимально выгодный для себя момент Японией был выбран с высокой точностью: перекупленные ею у Аргентины в Италии броненосные крейсеры «Ниссин» и «Касуга» только что миновали Сингапур и их уже нигде и никто не мог задержать по пути в Японию; русские же последние подкрепления («Ослябя», крейсера и миноносцы) ещё находились в Красном море.
Соотношение сил и коммуникаций перед войной
Российская империя, обладая почти трёхкратным преимуществом в численности населения, могла выставить пропорционально бо́льшую армию. Вместе с тем, численность вооружённых сил России непосредственно на Дальнем Востоке (за Байкалом) составляла не более 150 тыс. человек, причём, с учётом того, что большая часть этих войск была связана охраной Транссиба/госграницы/крепостей, непосредственно для активных операций было доступно около 60 тыс. человек[32].
Распределение российских войск на Дальнем Востоке показано ниже[33]:
около Владивостока — 45 тыс. человек;
в Маньчжурии — 28,1 тыс. человек;
гарнизон Порт-Артура — 22,5 тыс. человек;
железнодорожные войска (охрана КВЖД) — 35 тыс. человек;
крепостные войска (артиллерия, инженерные подразделения и телеграф) — 7,8 тыс. человек.
К началу войны Транссиб уже действовал, но пропускная способность его составляла лишь 3—4 пары поездов в сутки[23]. Узкими местами были паромная переправа через Байкал и забайкальский участок Транссиба; пропускная способность остальных участков была в 2—3 раза выше[34]. Низкая пропускная способность Транссиба означала низкую скорость переброски войск на Дальний Восток: переброска одного армейского корпуса (около 30 тыс. человек[35]) занимала около 1 месяца[36].
По расчётам военной разведки Япония в момент мобилизации могла выставить армию в 375 тыс. человек[37]. Японская же армия после мобилизации насчитывала около 442 тыс. чел.[7]
Возможности Японии высадить войска на материке зависели от контроля Корейского пролива и южной части Жёлтого моря. Япония обладала достаточным транспортным флотом, чтобы одновременно перевозить две дивизии со всем необходимым оборудованием[37], а от портов Японии до Кореи было меньше суток пути. Надо также отметить, что активно модернизируемая англичанами японская армия имела некоторый технологический перевес перед русской, в частности, у неё к концу войны было существенно больше пулемётов (в начале войны Япония не обладала пулемётами[38]), а артиллерия освоила стрельбу с закрытых позиций.
Флот
Основным театром военных действий было Жёлтое море, в котором японский Соединённый флот под командованием адмирала Хэйхатиро Того блокировал российскую эскадру в Порт-Артуре. В Японском море, Владивостокскому отряду крейсеров противостояла 3-я японская эскадра, задачей которой было противодействие рейдерским атакам российских крейсеров на японских коммуникациях.
Соотношение сил русского и японского флотов в Жёлтом и Японском морях, по типам кораблей[39][40].[показать]
Ядро японского Соединённого флота — включая 6 эскадренных броненосцев и 5 броненосных крейсеров — было построено в Великобритании в 1896—1901 годах[57]. Эти корабли превосходили российские аналоги по многим параметрам, таким как скорость, дальность хода, коэффициент бронирования и т. д. В частности, японская корабельная артиллерия превосходила российскую по массе снаряда (того же калибра) и технической скорострельности, вследствие чего бортовой залп (суммарный вес выпущенных снарядов) японского Соединённого флота во время боя в Жёлтом море составлял около 12 418 кг против 9111 кг у русской эскадры в Порт-Артуре, то есть был в 1,36 раза больше[39]. Кроме 6 эскадренных броненосцев «первой линии», в ВМФ Японии было еще 2 более старых броненосца («Чин-Иен», германской постройки, трофей японо-китайской войны, и «Фусо» британской постройки).
Стоит также отметить качественную разницу в снарядах, использовавшихся русским и японским флотами — содержание взрывчатых веществ в русских снарядах основных калибров (12", 8", 6") было в 4—6 раз ниже[58][59]. При этом мелинит, применявшийся в японских снарядах, по мощности взрыва примерно в 1,2 раза превосходил пироксилин, применявшийся в российских.[60][61]
В первом же бою 27 января 1904 года у Порт-Артура наглядно проявилось мощное разрушительное действие японских тяжёлых фугасных снарядов по небронированным или слабобронированным конструкциям, не зависевшее от дальности стрельбы, а также существенная бронепробивающая способность русских лёгких бронебойных снарядов на коротких дистанциях (до 20 кабельтовых)[58]. Японцы сделали необходимые выводы и в последующих боях, обладая превосходством в скорости, старались удерживать огневую позицию в 35—45 кабельтовых от русской эскадры.
Однако мощная, но нестабильная шимоза собрала свою «дань» — разрушения от взрывов собственных снарядов в стволах орудий при выстрелах наносили японцам едва ли не больший ущерб, чем попадания русских бронебойных снарядов[62]. Стоит упомянуть про появление во Владивостоке к апрелю 1905 года первых 7 подводных лодок[63] которые хоть и не достигли существенных военных успехов, но всё же были важным сдерживающим фактором, существенно ограничившим в ходе войны действия японского флота в районе Владивостока и Амурского лимана[64][65].
В конце 1903 года Россией на Дальний Восток были отправлены только что построенные в Тулоне броненосец «Цесаревич» и броненосный крейсер «Баян»; вслед за ними вышли броненосец «Ослябя» и несколько крейсеров и миноносцев. Сильным козырем России являлась возможность снарядить и перебросить из Европы ещё одну эскадру[66], по численности примерно равную находившейся на Тихом океане на начало войны. Надо отметить, что начало войны застало на полдороге к Дальнему Востоку достаточно крупный отряд адмирала А. А. Вирениуса[67], двигавшийся на усиление русской эскадре в Порт-Артуре. Это ставило перед японцами жёсткие временные рамки, как по началу войны (до прихода отряда Вирениуса), так и по уничтожению российской эскадры в Порт-Артуре (до подхода помощи из Европы). Идеальным для японцев вариантом была блокада российской эскадры в Порт-Артуре с последующей её гибелью после захвата Порт-Артура осаждавшими его японскими войсками.
Суэцкий канал был слишком мелок для новейших русских броненосцев типа «Бородино», проливы Босфор и Дарданеллы были закрыты для прохода русских военных кораблей из достаточно мощной черноморской эскадры. Единственным путём для значимой поддержки флота Тихого океана был путь из Балтики вокруг Европы и Африки.
Ход войны
Экстренное дополнение к журналу «Нива» с обращением Николая II о начале русско-японской войны
Русский плакат начала русско-японской войны, 1904. Японский император и его лукавые доброжелатели: Джон Булль и Дядя Сэм
Разрыв дипломатических отношений делал войну более чем вероятной. Командование флотом так или иначе готовились к возможной войне. Высадка многочисленного десанта и активные боевые действия последнего на суше, требующие постоянного снабжения, не возможна без господства военно-морского флота. Было логично предположить, что без этого превосходства Япония не начнёт сухопутные действия. По предвоенным оценкам Тихоокеанская эскадра, вопреки расхожему мнению, если и уступала японскому флоту, то незначительно.[68]. Было логично предположить, что войну до прихода «Касуги» и «Ниссина» Япония не начнёт. Оставалась лишь возможность парализации эскадры, до их прихода, путём блокирования её в гавани Порт-Артура, блокшипами. Для предотвращения этих действий боевые корабли несли дежурство на внешнем рейде. Причём для отражения возможной атаки силами всего флота, а не только блокшипов, на рейде стояли не миноносцы, а самые современные броненосцы и крейсеры. Об опасности такой тактики накануне войны предупреждал С. О. Макаров[69], однако его слова как минимум не успели к адресатам.
В ночь на 27 января (9 февраля) 1904 года, до официального объявления войны, 8 японских миноносцев провели торпедную атаку кораблей русского флота, стоявших на внешнем рейде Порт-Артура. В результате атаки на несколько месяцев были выведены из строя два лучших русских броненосца («Цесаревич» и «Ретвизан») и бронепалубный крейсер «Паллада».
27 января (9 февраля) 1904 года японская эскадра в составе 6 крейсеров[70] и 8 миноносцев[1] вынудила к бою находившиеся в корейском порту Чемульпо бронепалубный крейсер «Варяг» и канонерку «Кореец». После 50-минутного сражения получивший тяжёлые повреждения «Варяг» был затоплен, а «Кореец» — взорван.
После боя в Чемульпо продолжилась высадка частей 1-й японской армии под командованием барона Куроки, общей численностью около 42,5 тыс. человек (началась ещё 26 января (8 февраля) 1904).
21 февраля 1904 года японские войска заняли Пхеньян, к концу апреля — вышли к реке Ялу, по которой шла корейско-китайская граница.
Отношение русской общественности к началу войны с Японией
Известие о начале войны мало кого в России оставило равнодушным: в первый период войны в народе и общественности преобладало настроение, что на Россию напали и необходимо дать отпор агрессору. В Петербурге, а также других крупных городах империи самопроизвольно возникали невиданные уличные патриотические манифестации. Даже известная своими революционными настроениями учащаяся столичная молодёжь завершила свою университетскую сходку шествием к Зимнему Дворцу с пением «Боже, Царя храни!».
Оппозиционные правительству круги оказались застигнутыми этими настроениями врасплох. Так, собравшиеся 23 февраля (ст. ст.) 1904 года на совещание в Москве земцы-конституционалисты, приняли коллективное решение прекратить любые провозглашения конституционных требований и заявлений ввиду начавшейся войны. Это решение мотивировалось патриотическим подъёмом в стране, вызванным войной[71].
Реакция мирового сообщества
Отношение ведущих мировых держав к началу войны между Россией и Японией раскололо их на два лагеря. Англия и США сразу и определённо заняли сторону Японии: начавшая выходить в Лондоне иллюстрированная летопись войны даже получила название «Борьба Японии за свободу»; а американский президент Рузвельт открыто предостерегал Францию от её возможного выступления против Японии, заявив, что в этом случае он «немедленно станет на её сторону и пойдёт так далеко, как это потребуется»[72]. Тон американской печати был настолько враждебен России[72], что побудил М. О. Меньшикова — одного из ведущих публицистов русского национализма — воскликнуть в «Новом времени»:
Нет сомнения, что без обеспечения Америки и Англии Япония не сунулась бы с нами в войну.[72]
Франция, ещё накануне войны посчитавшая необходимым разъяснить, что её союз с Россией относится лишь к европейским делам, тем не менее была недовольна действиями Японии, начавшей войну, ибо была заинтересована в России как в своей союзнице против Германии; за исключением крайней левой, вся остальная французская печать выдерживала строго корректный союзнический тон. Уже 30 марта (12 апреля) было подписано вызвавшее известное недоумение в России «сердечное согласие» между Францией — союзницей России и Англией — союзницей Японии. Это соглашение положило начало Антанте, но в то время осталось почти без реакции в русском обществе, хотя «Новое время» и писало по этому поводу: «Почти все почувствовали веяние холода в атмосфере франко-русских отношений».
Германия накануне событий заверяла обе стороны в дружественном нейтралитете. И теперь, после начала войны, германская пресса была разделена на два противоположных лагеря: правые газеты были на стороне России, левые — на стороне Японии. Существенное значение имела личная реакция германского императора на начало войны. Вильгельм II пометил на докладе германского посланника в Японии:
Tua res agitur! Русские защищают интересы и преобладание белой расы против возрастающего засилия жёлтой. Поэтому наши симпатии должны быть на стороне России.[72]
Блокада Порт-Артура
Утром 24 февраля японцы попытались затопить 5 старых транспортов у входа в гавань Порт-Артура, с тем, чтобы запереть русскую эскадру внутри. План был сорван «Ретвизаном», всё ещё находившимся на внешнем рейде гавани.
2 марта Отряд Вирениуса, получил приказ на возвращение на Балтику, несмотря на протесты С. О. Макарова, считавшего, что тот должен следовать далее на Дальний Восток.
8 марта 1904 года в Порт-Артур прибыл адмирал Макаров и известный кораблестроитель Н. Е. Кутейников, вместе с несколькими вагонами запасных частей и оборудования для ремонта. Макаров немедленно принял энергичные меры для восстановления боеспособности русской эскадры, что привело к росту воинского духа на флоте.
27 марта японцы снова попытались перекрыть выход из гавани Порт-Артура, на этот раз использовав 4 старых транспорта, наполненных камнями и цементом. Транспорты, однако, были затоплены слишком далеко от входа в гавань.
31 марта, во время выхода в море, броненосец «Петропавловск» налетел на 3 мины и затонул в течение двух минут. Погибло 635 моряков и офицеров. В их число вошёл адмирал Макаров и известный художник-баталист Верещагин. Подорвался и вышел из строя на несколько недель броненосец «Победа».
3 мая японцами была предпринята третья и последняя попытка заблокировать вход в гавань Порт-Артура, на этот раз использовав 8 транспортов. В результате русский флот оказался на несколько дней заблокирован в гавани Порт-Артура[73], что расчищало дорогу для высадки 2-й японской армии в Маньчжурии.
Из всего русского флота лишь владивостокский крейсерский отряд («Россия», «Громобой», «Рюрик») сохранял свободу действий и за первые 6 месяцев войны несколько раз переходил в наступление против японского флота, проникая в Тихий океан и находясь у японских берегов, затем, уходя вновь к Корейскому проливу. Отряд потопил несколько японских транспортов с войсками и орудиями, в том числе 31 мая Владивостокскими крейсерами был перехвачен японский транспорт «Хи-таци Мару» (6175 брт), на борту которого находилось 18 280-мм мортир для осады Порт-Артура, что позволило затянуть осаду Порт-Артура на несколько месяцев[74].
Японское наступление в Маньчжурии, оборона и сдача Порт-Артура
18 апреля (1 мая) 1-я японская армия численностью около 45 тысяч человек форсировала реку Ялу и в бою на реке Ялу нанесла поражение восточному отряду русской Маньчжурской армии под командованием М. И. Засулича численностью около 18 тысяч человек. Началось вторжение японских войск в Маньчжурию.
Высадка 2-й японской армии на Ляодунском полуострове. Фото из японских архивов
22 апреля (5 мая) 2-я японская армия под командованием генерала Ясукаты Оку, численностью около 38,5 тыс. человек, начала высадку на Ляодунском полуострове, примерно в 100 километрах от Порт-Артура. Высадка осуществлялась 80 японскими транспортами и продолжалась до 30 апреля (13 мая)[73]. Русские части, насчитывавшие около 17 тыс. человек, под командованием генерала Стесселя, также как и русская эскадра в Порт-Артуре под командованием Витгефта, активных действий для противодействия высадке японцев не предприняли[75].
27 апреля (10 мая) наступающими японскими частями было прервано железнодорожное сообщение между Порт-Артуром и Маньчжурией.
Если 2-я японская армия высадилась без потерь, то флот Японии, обеспечивавший десантную операцию, понёс весьма значительные потери.
2 (15) мая 2 японских броненосца, 12 320-тонный «Ясима» и 15 300-тонный «Хацусэ», были потоплены после попадания на минное заграждение, выставленное русским минным транспортом «Амур». Всего за период с 12 по 17 мая японский флот потерял 7 кораблей (2 броненосца, лёгкий крейсер, канонерскую лодку, авизо, истребитель и миноносец), а ещё 2 корабля (включая броненосный крейсер «Касуга») ушли на ремонт в Сасэбо[75].
2-я японская армия, завершив высадку, начала движение на юг, к Порт-Артуру, с целью установления тесной блокады крепости. Принять бой русское командование решило на хорошо укреплённой позиции около города Цзиньчжоу, на перешейке, соединявшем Квантунский полуостров с Ляодунским.
13 (26 мая) состоялся бой у Цзиньчжоу, в котором один русский полк (3,8 тыс. человек при 77 орудиях и 10 пулемётах)[76] в течение двенадцати часов отражал атаки трёх японских дивизий (35 тыс. человек при 216 орудиях и 48 пулемётах). Оборона была прорвана только к вечеру, после того как подошедшие японские канонерки подавили левый фланг русских. Потери японцев составили 4,3 тысячи человек, русских — около 1,5 тысяч человек убитыми и ранеными[73].
В результате успеха во время боя у Цзиньчжоу японцами была преодолена главная естественная преграда на пути к порт-артурской крепости. 29 мая японскими войсками был без боя занят порт Дальний, причём его верфи, доки и железнодорожная станция достались японцам практически неповреждёнными, что значительно облегчило им снабжение осаждавших Порт-Артур войск.
После занятия Дальнего японские силы разделились: началось формирование 3-й японской армии под командованием генерала Марэсукэ Ноги, которой была поставлена задача взятия Порт-Артура, в то время как 2-я японская армия начала выдвижение на север.
10 (23) июня русская эскадра в Порт-Артуре предприняла попытку прорыва во Владивосток, однако через три часа после выхода в море, заметив на горизонте японский флот, контр-адмирал В. К. Витгефт приказал повернуть обратно, так как посчитал обстановку невыгодной для боя[77].
1—2 (14—15) июня в бою у Вафангоу 2-я японская армия (38 тыс. человек при 216 орудиях) нанесла поражение русскому 1-му Восточно-Сибирскому корпусу генерала Г. К. Штакельберга (30 тыс. человек при 98 орудиях), направленному командующим русской Маньчжурской армией Куропаткиным для снятия блокады Порт-Артура.
Отступающие к Порт-Артуру русские части после поражения у Цзиньчжоу заняли позицию «на перевалах», примерно на полпути между Порт-Артуром и Дальним, которую японцы довольно долго не атаковали в ожидании полного укомплектования своей 3-й армии.
13 (26) июля 3-я японская армия (60 тыс. человек при 180 орудиях) прорвала русскую оборону «на перевалах» (16 тыс. человек при 70 орудиях), 30 июля заняла Волчьи горы — позиции на дальних подступах к самой крепости, и уже 9 августа вышла на исходные позиции по всему периметру крепости. Началась оборона Порт-Артура.
В связи с началом обстрела гавани Порт-Артура японской дальнобойной артиллерией, командование флота решило предпринять попытку прорыва во Владивосток.
28 июля (10 августа) состоялся Бой в Жёлтом море, в ходе которого японскому флоту, из-за гибели Витгефта и потери русской эскадрой управления, удалось вынудить русскую эскадру вернуться в Порт-Артур[78].
30 июля (12 августа), не зная, что попытка прорыва во Владивосток уже провалилась, 3 крейсера Владивостокского отряда вышли в Корейский пролив, имея целью встретить там прорывающуюся во Владивосток порт-артурскую эскадру. Утром 14 августа они были обнаружены эскадрой Камимуры в составе 6 крейсеров и, не имея возможности уклониться, приняли бой, в результате которого был потоплен «Рюрик».
Оборона крепости продолжалась до 2 января 1905 года и стала одной из ярких страниц русской военной истории.
В отрезанном от русских частей крепостном районе не было единого бесспорного начальства, существовало одновременно три власти: командующий войсками генерал Стессель, комендант крепости генерал Смирнов и командующий флотом адмирал Витгефт (ввиду отсутствия адмирала Скрыдлова). Это обстоятельство, в совокупности с затруднённым сообщением с внешним миром, могло иметь опасные последствия, если бы среди командного состава не нашлось генерала Р. И. Кондратенко, который «с редким умением и тактом сумел согласовать, в интересах общего дела, противоречивые взгляды отдельных начальников». Кондратенко стал героем порт-артурской эпопеи и погиб в конце осады крепости. Его усилиями была организована оборона крепости: были достроены и приведены в боевую готовность фортификационные сооружения. Гарнизон крепости насчитывал около 53 тысяч человек, на вооружении которых было 646 орудий и 62 пулемёта. Осада Порт-Артура продолжалась около 5 месяцев и стоила японской армии около 91 тыс. человек убитыми и ранеными. Потери русских составили около 28 тысяч человек убитыми и ранеными; осадной артиллерией японцев были потоплены остатки 1-й Тихоокеанской эскадры: броненосцы «Ретвизан», «Полтава», «Пересвет», «Победа», броненосный крейсер «Баян», бронепалубный крейсер «Паллада». Единственный оставшийся в строю броненосец «Севастополь» был выведен в бухту Белого Волка в сопровождении 5 миноносцев («Сердитый», «Статный», «Скорый», «Смелый», «Властный»), портового буксира «Силач» и сторожевого корабля «Отважный». В результате атаки, предпринятой японцами под покровом ночи, «Севастополь» был серьёзно повреждён, а так как в условиях разбомблённого порта и возможности простреливания внутреннего рейда японскими войсками ремонт корабля был невозможен, было принято решение о потоплении корабля экипажем после предварительного демонтажа орудий и вывоза боезапасов[75].
20 декабря 1904 года (2 января 1905 года по новому стилю), после гибели генерала Р. И. Кондратенко, крепость была сдана японцам на 329-й день после начала войны генералом Стесселем вопреки решению Военного совета Порт-Артура.
Ляоян и Шахэ
В течение лета 1904 года японцы медленно двигались на Ляоян: с востока — 1-я армия под командованием Тамэмото Куроки, 45 тыс., и с юга — 2-я армия под командованием Ясуката Оку, 45 тыс. и 4-я армия под командованием Митицура Нодзу, 30 тыс. человек. Русская армия медленно отступала, в то же время постоянно пополняясь прибывающими по Транссибу пополнениями.
11 (24) августа началось одно из генеральных сражений русско-японской войны — сражение при Ляояне. Три японские армии полукругом атаковали позиции русской армии: с юга наступала армия Оку и Нодзу, на востоке — Куроки. В продолжавшихся до 22 августа боях японские войска под командованием маршала Ивао Ояма (130 тыс. при 400 орудиях) потеряли около 23 тыс. человек, русские войска под командованием Куропаткина (170 тыс. с 644 орудиями) — 16 тысяч[7] (по другим данным 19 тыс. убитых и раненых[79]). Русские три дня успешно отбивали все атаки японцев к югу от Ляояна, после этого А. Н. Куропаткин решил, сконцентрировав свои силы, перейти в наступление против армии Куроки. Операция не принесла желаемых результатов, и русский командующий, переоценивший силы японцев, решив, что они могут перерезать железную дорогу с севера от Ляояна, отдал приказ об отходе к Мукдену. Русские отступили в полном порядке, не оставив ни единого орудия. Общий исход сражения при Ляояне был неопределённым. Тем не менее русский историк профессор С. С. Ольденбург пишет, что этот бой стал тяжёлым моральным ударом, так как все ждали в Ляояне решительного отпора японцам, а по сути, пишет историк, это был ещё один арьергардный бой, чрезвычайно кровопролитный к тому же[79].
22 сентября (5 октября) состоялось сражение на реке Шахе. Сражение началось атакой русских войск (270 тыс. человек); 10 октября японские войска (170 тыс. человек) перешли в контратаку. Исход сражения был неопределённым, когда 17 октября Куропаткин отдал приказ о прекращении атак. Потери русских войск составили до 40 тыс. убитыми и ранеными, японских — 30 тыс.
После операции на реке Шахэ на фронте установилось позиционное затишье, продолжавшееся до конца 1904 года.
Кампания 1905 года
Сдача Порт-Артура самым кардинальным образом изменила военную обстановку в Маньчжурии. Теперь у японцев не было необходимости воевать на два фронта. Самая многочисленная из японских армий — 3-я генерал-полковника Ноги, чьи солдаты и офицеры были воодушевлены только что одержанной победой, спешно перебрасывалась из Квантуна по железной дороге в распоряжение маршала Ивао Оямы. Весь поток резервов, боеприпасов, провианта и военного имущества с Японских островов шел только в Маньчжурию.
Набег на Инкоу
Чтобы не допустить усиления японской армии на северном фронте, российское командование разработало план войсковой операции с целью сорвать наступление противника. Для этого в японский тыл был направлен сборный кавалерийский отряд генерала Мищенко в надежде перерезать железнодорожное сообщение японцев на участке Ляохэ — Порт-Артур и помешать переброске их войск. Эта операция вошла в историю под названием «Набег на Инкоу».
Отряд генерал-адъютанта П. И. Мищенко был сформирован из состава кавалерии всех трех армий и насчитывал около 75 сотен и эскадронов с 22 конными орудиями и 4 пулеметами. В состав отряда вошли Урало-Забайкальская казачья дивизия, Кавказская конная бригада (перед этим одна сотня ее Терско-Кубанского казачьего полка была расформирована из-за беспорядков), 4-я Донская казачья дивизия, Приморский драгунский полк, несколько конно-охотничьих команд сибирских стрелков, сборная сотня дивизиона разведчиков главнокомандующего, четыре полусотни конной пограничной стражи, конно-саперная команда. Артиллерия отряда состояла из двух забайкальских казачьих батарей, одной конной батареи и поршневой пешей полубатареи. Всего отряд насчитывал 7-мь с небольшим тысяч человек. Главной целью рейда было разрушение железной дороги, в том числе и железнодорожных мостов, на участке Ляоян — Ташичао — Дальний и тем самым затруднить переброску осадной 3-й японской армии из под Порт-Артура. Вступая по пути в частые перестрелки и непродолжительные стычки с японцами и хунхузами, 30 декабря 1904 года отряд генерала П. И. Мищенко беспрепятственно подошел к городу-порту Инкоу. По сведения лазутчиков, там «было сосредоточено запасов на 2, а то и на 20 млн рублей». Для атаки, назначенной на вечер, выделялось 15 эскадронов и сотен, остальные находились в резерве. «Штурмовой колонне было послано приказание взорвать все что можно и уходить». Перед атакой русская конная артиллерия обстреляла Инкоу и подожгла многочисленные армейские склады, которые горели несколько суток. Однако пламя пожара осветило местность, и японцы повели по атакующей русской коннице прицельный огонь и отбили атаку. На помощь были выдвинуты эскадроны Нежинских драгун. Однако слабый, сборный отряд конницы, части которого не учились и не практиковались в наступлении спешенным боевым порядком, бросился в лоб на укрепившуюся и приготовившуюся к встрече пехоту и был отбит с большим уроном. Мищенко хотел повторить атаку в конном строю большими силами, но ему сообщили с линии дозоров, что на выручку гарнизона Инкоу спешит из близкого Ташичао большой японский отряд. Русской коннице пришлось отступить от горящего во многих местах города Инкоу и начать отход в расположение Маньчжурской армии. Маршал Ояма, обеспокоенный такой глубокой диверсией противника, начав маневрировать тыловыми войсками, пытался перехватить конный отряд генерала П. И. Мищенко. Во время отступления в деревне Синюпученза дивизия была окружена японскими войсками. В последнем сражении отличились 24-й и 26-й донские полки, заставившие противника отступить. 16 января конница вместе с остальными частями отряда вернулись в расположение русских войск.
Результаты набега русской конницы оказались скромными. За 8 дней отряд проделал путь в 270 километров. Во время рейда было разгромлено несколько японских воинских команд, уничтожено до 600 обозных арб с воинскими припасами, подожжены склады в портовом городе Инкоу, в ряде мест нарушена телефонная и телеграфная связь противника, пущено под откос два поезда, взято 19 пленных. За время набеговой операции отряд в боях потерял убитыми и ранеными 408 человек и 158 лошадей. Главную цель рейда конный отряд не выполнил: разрушенное во многих местах железнодорожное полотно японские ремонтные бригады восстановили всего за 6 часов. Армия генерал-полковника Ноги, которая после овладения Порт-Артуром находилась в приподнятом боевом настроении, была беспрепятственно перевезена по железной дороге из Квантуна на поля Маньчжурии.[80] [81] [82]
В поэтической форме об этом набеге повествуется в народной казачей песне За рекой Ляохэ
Сражение при Сандепу
В январе 1905 года в России началась революция, что осложнило дальнейшее ведение войны.
Н. Самокиш. «Погоня»
12 (25) января началось Сражение при Сандепу, в котором русские войска попытались перейти в наступление. После занятия 2 деревень сражение было остановлено 29 января приказом Куропаткина. Потери русских войск составили 12 тыс., японских — 9 тыс. человек убитыми и ранеными.
Мукден
В феврале 1905 года японцы заставили отступить русскую армию в генеральном сражении при Мукдене, разыгравшемся на более чем 100-километровом фронте и продолжавшемся три недели. До начала Первой мировой войны оно было крупнейшим сухопутным сражением в истории.
Cражение при Мукдене стало последним сражением в этой войне. Оно произошло на несколько миль севернее Шахэ, то есть того поля сражения, где противники встречались в октябре. Первое столкновение произошло в пятидесяти милях от Мукдена, на левом фланге 1-й Маньчжурской армии. Ночью 18 февраля началось японское наступление против внешней линии защиты левого фланга. Два дня спустя вся 5-я армия начала движение вперед, но не особенно энергично и не делая особых успехов. сражение. 28 февраля, пока 3-я армия генерала Ноги на западе сражалась с русскими и продвигалась вперед, основные японские усилия были вложены в артиллерийский обстрел, начатый японцами по центру русских войск. Особенно жестокой бомбардировке подвергались два пункта: Путиловская сопка и сопка Одинокого Дерева, которая активно фигурировала еще в сражении при Шахэ. Высшее русское командование было в полной растерянности. К 1 марта движение на флангах к западу оторвало японцев на сорок миль от их исходных позиций. Генерал Куропаткин понял, что его обошли с флангов, и послал в этот район войска для подкрепления. 4-я японская армия атаковала русских в этом секторе, к востоку от железной дороги, но атаки были совершенно безуспешны. Так же безуспешны были и попытки 5-й армии продвинуться на восточном фланге русских. К 7 марта русские потеряли надежды возобновить наступление и сражались за Мукден. 3-я японская армия продвинулась на север от Мукдена, чтобы отрезать генерала Куропаткина от железной дороги, соединяющей маньчжурские армии с Европейской Россией. Если перерезать эту линию, то война для русских будет проиграна. 9 марта, в четверг, началась решающая фаза сражения. Разыгралась сильная буря. Юго-западный штормовой ветер дул на поле сражения весь день, иногда поднимая облака пыли, так что видимость составляла не более сотни ярдов. 4-й, 1-й и 5-й армиям было приказано давить 1-ю и 3-ю Маньчжурские армии русских, отходившие к Мукдену, чтобы помочь генералу Куропаткину резервами, необходимыми ему для броска против 3-й японской армии на западе. К концу дня русские позиции были почти безнадежными, потому что атаки на западе провалились. Атаки были слабыми и запоздавшими, а японцы смело шли в рукопашную. На востоке войска 1-й армии генерала Куроки подошли близко к железной дороге, что означало для русских опасность окружения в Мукдене, откуда они не смогут уйти или получить подкрепление. В шесть сорок пять вечера 9 марта генерал Куропаткин приказал русским армиям произвести общее отступление вдоль железной дороги на Телин — следующий большой город на севере. 10 марта русские войска оставили Мукден. Отступление продолжалось 11 и 12 марта. Русская армия дошла до Телина с ужасными людскими и имущественными потерями. Японцы продолжали давить по всему фронту, и 12 марта генерал Куропаткин приказал продолжить отступление к городу Сыпингай. Оно длилось десять дней. Теперь японцы прекратили преследование и занимали позиции в нескольких милях к северу и востоку от Телина. [83] В тяжёлых боях русская армия потеряла 90 тысяч человек (убитыми, ранеными и пленными) из 350 тысяч, участвовавших в сражении; японская армия потеряла 75 тысяч человек (убитыми, раненными и пленными) из 300 тысяч. После этого война на суше начала затихать и приняла позиционный характер.
"Боже, Боже, какое это было разложение армии! Куропаткин год приучал армию только к отступлению. Он не дал ей ни одного ясного дня, ни одного призрака победы, труся каждого смелого предприятия, не решался ни на что, кроме отступления, он глубоко внедрил в сердца солдат и офицеров, что русские должны только отступать. «Вы зачем здесь?» — спрашиваешь офицера. «Прикрываю отступление…» «Куда идет обоз?» — «Отступает». Меня с первого дня возмущал это переворот в сердцах нашей армии, и это принесло свои горькие плоды 25 февраля. Армия не хотела сопротивляться!.. Она без оглядки отступала!.. Обязанная своим подлым духом своему Главнокомандующему", — писал по итогам сражения его участник М. В. Алексеев (в Первую мировую — начальник штаба главнокомандующего Николая II).[84]
Цусима
14 (27) мая — 15 (28) мая 1905 года в Цусимском сражении японский флот почти полностью уничтожил русскую эскадру, переброшенную на Дальний Восток с Балтики под командованием вице-адмирала З. П. Рожественского. Из 17 её кораблей 1 ранга 11 погибли, 2 были интернированы, а 4 попали в руки противника. Из крейсеров 2 ранга два погибли, один разоружился и только один (яхта «Алмаз») достиг Владивостока, куда пришли также всего два эскадренных миноносца из девяти. Из 14334 русских моряков — участников сражения — 5015 человек, в том числе 209 офицеров и 75 кондукторов, были убиты, утонули или скончались от ран, а 803 человека получили ранения. Многие раненые, включая командующего эскадрой (а всего 6106 офицеров и нижних чинов) попали в плен.[85]
Вторжение на Сахалин
7 июля началась последняя крупная операция войны — японское вторжение на Сахалин. 15-й японской дивизии численностью 14 тыс. человек противостояло около 6 тыс. человек русских, состоявших главным образом из ссыльных и каторжан, вступивших в войска только для приобретения льгот по отбыванию каторги и ссылки и не отличавшихся особой боеспособностью. 29 июля, после сдачи основного русского отряда в плен (около 3,2 тыс. человек), сопротивление на острове было подавлено[86].
Конец войны
Численность русских войск в Маньчжурии продолжала увеличиваться, прибывали пополнения. Ко времени заключения мира русские армии в Маньчжурии занимали позиции около деревни Сыпингай и насчитывали около 500 тысяч бойцов; располагались войска не в линию, как раньше, а эшелонировано в глубину; армия значительно усилилась технически — у русских появились гаубичные батареи, пулемёты, количество которых увеличилось с 36 до 374; связь с Россией поддерживалась уже не 3 парами поездов, как в начале войны, а 12 парами. Наконец, дух маньчжурских армий не был сломлен. Однако решительных действий на фронте русское командование не предпринимало, чему в большой мере способствовала начавшаяся в стране революция, а также тактика Куропаткина на максимальное истощение японской армии.
Со своей стороны японцы, понёсшие огромные потери, также не проявляли активности. Японская армия, стоявшая против русской, насчитывала около 300 тысяч бойцов. Былого подъёма в ней уже не наблюдалось. Япония экономически была истощена. Людские ресурсы исчерпаны, среди пленных попадались старики и дети.
Итоги войны
Переговоры в Портсмуте (1905) — слева направо: с русской стороны (дальняя часть стола) — Коростовец, Набоков, Витте, Розен, Плансон; с японской стороны (ближняя часть стола) — Адати (нем.), Отиай, Комура (англ.), Такахира (англ.), Сато. Большой переговорный стол в настоящее время находится в музее «Мэйдзи Мура» (англ.) в Инуяме.
В мае 1905 года состоялось совещание военного совета, где великий князь Николай Николаевич доложил, что, по его мнению, для окончательной победы необходимо: миллиард рублей расходов, около 200 тысяч потерь и год военных действий. После размышлений Николай II принял решение о вступлении в переговоры с посредничеством американского президента Рузвельта по заключению мира (которые уже дважды предлагала Япония) с позиции силы, так как Россия, в отличие от Японии, еще долго могла вести войну[87]. Первым уполномоченным Царём был назначен С. Ю. Витте и уже на следующий день был принят Императором и получил соответствующие инструкции: ни в коем случае не соглашаться ни на какие формы выплаты контрибуции, которые Россия никогда в истории не платила, и не отдавать «ни пяди русской земли»[88]. При этом сам Витте был настроен пессимистически (особенно в свете требований японской стороны об отчуждении всего Сахалина, Приморского края, передачи всех интернированных кораблей): он был уверен, что «контрибуция» и территориальные потери «неизбежны»[88].
9 августа 1905 года в Портсмуте (США) при посредничестве Теодора Рузвельта начались мирные переговоры. Мирный договор был подписан 23 августа (5 сентября) 1905 года. Россия уступила Японии южную часть Сахалина (уже оккупированную на тот момент японскими войсками), свои арендные права на Ляодунский полуостров и Южно-Маньчжурскую железную дорогу, соединявшую Порт-Артур с Китайско-Восточной железной дорогой. Россия также признала Корею японской зоной влияния. В 1910 году, несмотря на протесты других стран, Япония формально аннексировала Корею.
Многие в Японии были недовольны мирным договором: Япония получала меньше территорий, чем ожидалось — например, только часть Сахалина, а не весь, а главное, не получала денежных контрибуций. Во время переговоров японская делегация выдвинула требование о контрибуции в 1,2 миллиарда иен, но твёрдая и непреклонная позиция Императора Николая II не позволила Витте уступить в этих двух принципиальных пунктах[88]. Его поддержал президент США Теодор Рузвельт, сообщив японцам, что если они будут настаивать, то американская сторона, до того симпатизировавшая японцам, изменит свою позицию. Так же было отвергнуто требование японской стороны о демилитаризации Владивостока и ряд других условий. Японский дипломат Кикудзиро Исии писал в своих воспоминаниях, что:
Япония имела дело со страной, которая на протяжении своей истории никогда не платила контрибуции[89].
По результатам мирных переговоров Россия и Япония обязывались вывести войска из Маньчжурии, использовать железные дороги только в коммерческих целях и не чинить преград свободе торговли и мореплавания. Русский историк А. Н. Боханов пишет, что портсмутские договорённости стали несомненным успехом русской дипломатии: переговоры представляли собой скорее соглашение равноправных партнёров, а не договор, заключённый вследствие неудачной войны[88]. Россия затратила на войну 2347 млн рублей, около 500 млн рублей было потеряно в виде отошедшего к Японии имущества. Война стоила Японии огромного, по сравнению с Россией, напряжения сил. Ей пришлось поставить под ружьё 1,8 % населения (России — 0,5 %), за время войны её внешний государственный долг вырос в 4 раза (у России на треть) и достиг 2400 млн иен.
Японская армия потеряла убитыми, по разным данным, от 49 тыс. (Б. Ц. Урланис) до 80 тыс. (докт. ист. наук И. Ростунов), в то время как русская от 32 тыс. (Урланис) до 50 тыс. (Ростунов) или 52 501 человек (Г. Ф. Кривошеев). Русские потери в боях на суше были вдвое меньше японских. Кроме этого, от ран и болезней скончались 17 297 русских и 38 617 японских солдат и офицеров (Урланис). Заболеваемость в обеих армиях составила около 25 чел. на 1000 в месяц, однако процент смертности в японских медицинских учреждениях в 2,44 раза превышал русский показатель.[90]
В своих мемуарах Витте признавался:
Не Россию разбили японцы, не русскую армию, а наши порядки, или правильнее, наше мальчишеское управление 140 миллионным населением в последние годы
ОТВЕТ 6
Япония в 1905-1918 годах. Внутренняя и внешняя политика во время 1-й мировой войны
Япония принимала участие в Первой мировой войне на стороне Антанты. Участие Японии в этой войне имело свою специфику.
В Японии армейское командование имело больший вес, чем флотское. На англо-германскую войну эти два вида вооружённых сил смотрели с прямо противоположных точек зрения. Японская армия была построена по прусскому образцу и обучена германскими офицерами; японский флот создавался с помощью Великобритании и обучался на английский манер. Всё это служило источником постоянных споров в японском руководстве. Средний японец же при этом вообще не понимал, зачем нужно воевать: в Японии никто не чувствовал никакой угрозы со стороны Германии. Поэтому японское правительство, поддерживая Антанту, старалось не давать общественности слишком много информации о войне. Британский офицер Малькольм Кеннеди, посетивший японскую глубинку, был поражён тем, что крестьяне, с которыми он беседовал, даже не подозревали, что их страна ведёт войну.
Несмотря на заключение англо-японского союза, экспансия Японии в Азии вызывала серьёзные опасения у Великобритании. Британский министр иностранных дел сэр Эдуард Грей боялся, что в случае участия в войне Япония расширит свои владения сверх всяких пределов. Несмотря на все возражения Адмиралтейства, он пытался помешать вступлению Японии в войну. 1 августа 1914 года Грей сообщил своему японскому коллеге Като, что Великобритании потребуется помощь только в случае атаки дальневосточных колоний. Грей опасался не только японской экспансии, но и реакции Австралии, Новой Зеландии и Соединённых Штатов на такую экспансию.
Однако Первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль имел совсем другой взгляд на эти вещи. В связи с тем, что все британские дредноуты были сосредоточены в Европе, на Тихом океане остались только старые корабли. Отстаивая правильность такого расположения сил, Черчилль в марте 1914 года во время выступления в палате общин заявил, что поражение главных сил британского флота в Европе сделает маленькую эскадру на Тихом океане беспомощной. Любая британская эскадра в этом районе неизбежно будет уступать главным силам флота европейских противников. Черчилль заявил, что
…два или три дредноута в австралийских водах будут бесполезны после поражения британского флота в отечественных водах.
Такая политика вела к росту зависимости Великобритании от союзников. Франция взяла на себя ответственность за Средиземное море, а Япония должна была сыграть главную роль в защите китайских морей. 11 августа 1914 года Черчилль, опасаясь, что Грей всё-таки выступит против участия Японии в войне или постарается ограничить такое участие, заявил ему:
Я думаю, что вы можете окончательно расхолодить их. Я не вижу середины между их участием и неучастием. Если они вступят в войну, мы должны приветствовать их как товарищей. Ваша последняя телеграмма в Японию почти враждебна. Я боюсь, что просто не понимаю хода ваших мыслей, и в этом аспекте не могу следовать вашим намерениям. Эта телеграмма заставляет меня трепетать. Мы все составляем единое целое, и я хотел бы оказывать всемерную поддержку вашей политике. Но я категорически возражаю против препятствий японцам. Вы легко можете нанести смертельный удар нашим отношениям, последствия которого будут ощущаться ещё слишком долго. Шторм вот-вот разразится.
Выступление Черчилля помогло изменить позицию Грея.
Японское правительство 15 августа 1914 года предъявило Германии ультиматум, требуя отзыва германских войск с Тихого океана. От немцев требовали вывести корабли из Циндао, взорвать укрепления порта и передать Японии Шаньдунский полуостров. Японцы также потребовали передачи им германских тихоокеанских колоний. Не получив ответа на ультиматум, Япония 23 августа 1914 года императорским манифестом объявила войну Германии:
Сим мы объявляем войну Германии и повелеваем нашим армии и флоту открыть военные действия против сей Империи, со всей мощью…
С возникновением настоящей войны в Европе, на бедственные последствия которой мы взираем с великим прискорбием, мы, со своей стороны, питали надежду сохранить мир на Дальнем Востоке, соблюдая строгий нейтралитет. Но Германия принимает в Цзяочжоу спешные военные приготовления, а её вооружённые корабли, крейсирующие в водах Восточной Азии, угрожают нашей торговле и торговле нашей союзницы. И вот с глубокой скорбью мы, невзирая на нашу преданность делу мира, были вынуждены объявить войну… Мы глубоко желаем, чтобы благодаря преданности, долгу и отваге наших верных подданных мир был в скором времени восстановлен и воссияла слава империи.
25 августа Японии объявила войну Австро-Венгрия. Вступление Японии в войну на стороне Антанты позволило России перебросить сибирские корпуса на европейский театр военных действий.
Кампания 1914 года
Подготовка к операции против германской военно-морской базы Циндао началась ещё 16 августа, когда в Японии был издан приказ о мобилизации 18-й пехотной дивизии. С момента опубликования японского ультиматума японское население начало тайком покидать Циндао, и к 22 августа там не осталось ни одного японца.
В соответствии с соглашением между представителями Англии, Франции и Японии, японский флот отвечал за безопасность в зоне к северу от Шанхая. Поэтому к 26 августа было установлено следующее развёртывание японского флота:
1)1-я японская эскадра — крейсерство в водном районе к северу от Шанхая для защиты морских путей;
2)2-я эскадра — непосредственные действия против Циндао;
3)3-я эскадра (из 7 крейсеров) — обеспечение района между Шанхаем и Гонконгом;
4)крейсеры «Ибуки» и «Тикума» в составе эскадры английского адмирала Джерама участвуют в поисках в Океании германских кораблей эскадры адмирала Шпее.
Японская авиаматка «Вакамия»
Операция против Циндао проводилась в основном японскими силами при символическом участии английского батальона. 2 сентября японские войска начали высадку на Шаньдунском полуострове на территории нейтрального Китая; 22 сентября из Вэйхайвэя прибыл английский отряд; 27 сентября началось наступление на передовые германские позиции у Циндао; 17 октября был взят важный пункт — гора «Принц Генрих», на ней был установлен наблюдательный пост и из Японии были потребованы осадные орудия. К 31 октября всё было готово к общей атаке и бомбардировке фортов. Бомбардировка началась 5 ноября, но первые три дня погода не позволяла флоту принять в ней участие. Предварительно затопив все корабли, немцы 7 ноября капитулировали. В ходе осады Циндао японцы впервые в истории применили авианосную авиацию против наземных целей: базирующиеся на авиаматке «Вакамия» гидросамолёты бомбили цели на территории Циндао.
Пока 2-я эскадра Камимуры помогала захватить Циндао, корабли 1-й эскадры присоединились к британским и австралийским кораблям в поисках эскадры фон Шпее. Сразу после начала войны вице-адмирал Ямая послал линейный крейсер «Конго» к Мидуэю, чтобы контролировать коммуникации, проходящие через этот район. Броненосный крейсер «Идзумо», находившийся у берегов Мексики, получил приказ защищать союзное судоходство у берегов Америки. 26 августа адмирал Ямая направил броненосный крейсер «Ибуки» и лёгкий крейсер «Тикума» в Сингапур, чтобы усилить флот союзников в Юго-Восточной Азии. «Тикума» принял участие в поисках «Эмдена», которые велись в Голландской Ост-Индии и Бенгальском заливе. Адмирал Мацумура вместе с линкором «Сацума» и крейсерами «Яхаги» и «Хирадо» патрулировал на морских коммуникациях, ведущих в Австралию.
Неотложные задачи заставили «Ибуки» перейти из Сингапура в Веллингтон: он первым из японских кораблей принял участие в сопровождении транспортов с войсками АНЗАКа на Ближний Восток, прикрывая их от возможного нападения германского крейсера «Эмден». Японцы также обеспечивали перевозку французских войск из Индокитая.
В октябре 1914 года японская эскадра адмирала Сёдзиро, усиленная британскими кораблями, искала германские рейдеры в Индийском океане. 1 ноября 1914 года японцы согласились с просьбой англичан ввести патрулирование зоны к востоку от 90-го меридиана. Большая часть эскадры адмирала Сёдзиро и прибывшие из Циндао корабли до конца месяца охраняли указанный район. После прибытия в Гонолулу германской канонерки «Гейер», броненосец «Хидзэн» и крейсер «Асама» подошли к порту и находились там, пока 7 ноября «Гейер» не была интернирована американскими властями. Потом «Хидзэн» и «Асама» вместе с «Идзумо» начали прочёсывать берега Южной Америки, пытаясь найти германские корабли.
Несмотря на формальный союз, между Японией с одной стороны и Австралией и Новой Зеландией с другой развернулась гонка за захват германских владений в Тихом Океане. 12 сентября Япония заявила о занятии Каролинских и Марианских островов, а 29 сентября — о захвате Маршалловых островов. 12 октября эскадра адмирала Ямаи появилась в гавани Трука на Каролинских островах, а эскадра Мацумуры 1 октября захватила принадлежавший Германии порт Рабаул на острове Новая Британия. 7 октября она прибыла на остров Яп (Каролинские острова), где встретила германскую канонерку «Планет», поспешно затопленную экипажем. Новозеландские войска успели высадиться на Самоа под самым носом у японцев.
К концу 1914 года японское и британское правительства с трудом урегулировали вопрос о захвате германских владений на Тихом океане. Чтобы избежать новых инцидентов, англичане согласились, что войска Британского содружества не будут действовать севернее экватора.
В 1914 году Япония вернула России два броненосца и крейсер, захваченные во время Русско-японской войны.
Кампания 1915 года
Поскольку война на европейском театре приняла затяжной характер, фактически Япония получила полную свободу действий на Дальнем Востоке, и воспользовалась ею в полной мере. В январе 1915 года Япония передала президенту Китая Юань Шикаю документ, вошедший в историю как «Двадцать одно требование». Японо-китайские переговоры проходили с начала февраля до середины апреля 1915 года. Китай не смог оказать действенного сопротивления Японии, и «Двадцать одно требование» (за исключением пятой группы, вызвавшей открытое возмущение западных держав) было принято китайским правительством.
В феврале 1915 года, когда в Сингапуре вспыхнул мятеж индийских частей, десант японской морской пехоты, высаженный с крейсеров «Цусима» и «Отова», подавил его совместно с британскими, французскими и русскими войсками.
В этом же году японский флот оказал большую помощь в охоте за германским крейсером «Дрезден». Он также охранял принадлежащий американцам порт Манила, чтобы германские корабли не могли им воспользоваться. В течение всего года японские корабли, базирующиеся в Сингапуре, патрулировали Южно-Китайское море, море Сулу и у берегов Голландской Ост-Индии.
Кампания 1916 года
В феврале 1916 года Великобритания снова запросила помощи у Японии. После гибели нескольких судов на минах, установленных германскими вспомогательными крейсерами, требовалось увеличить число кораблей, охотящихся за этими рейдерами. Японское правительство отправило в Сингапур флотилию эсминцев, чтобы охранять имеющий огромное значение Малаккский пролив. Для патрулирования в Индийском океане была выделена дивизия крейсеров. В нескольких случаях японские корабли выходили к острову Маврикий и к берегам Южной Африки. Наиболее сильные и современные лёгкие крейсера «Тикума» и «Хирадо» сопровождали войсковые конвои из Австралии и Новой Зеландии.
В декабре 1916 года Великобритания приобрела у Японии 6 торговых судов вместимостью 77500 GRT.
Кампания 1917 года
В январе 1917 года Япония, используя напряжённое положение на фронтах в Европе, потребовала от Великобритании формальных обязательств по передаче ей прав на бывшие германские арендованные владения в Шаньдуне на мирной послевоенной конференции. В ответ на возражения англичан японцы заявили, что просят не больше русских, которым был обещан Константинополь. После долгих обсуждений, в середине февраля японское правительство получило от Великобритании, а затем от Франции и России соответствующие секретные обязательства. Эта договорённость Японии со странами Антанты не была известна Соединённым Штатам до самого начала мирной конференции в Версале.
В феврале 1917 года японцы согласились расширить своё участие в войне и распространить зону патрулирования своего флота до мыса Доброй Надежды. Японский флот также включился в защиту судоходства у восточных берегов Австралии и Новой Зеландии.
В мае 1917 года англичане попросили японцев доставить в Европу завербованных в Китае рабочих.
В середине 1917 года адмирал Джеллико предложил приобрести в Японии два линейных крейсера, но японское правительство наотрез отказалось продавать или передавать англичанам какие-либо корабли.
В 1917 году Япония за 5 месяцев построила для Франции 12 эсминцев типа «Каба»; японские моряки привели эти корабли на Средиземное море и передали французам.
2 ноября видный дипломат Исии Кикудзиро подписал с госсекретарём США Р.Лансингом «соглашение Лансинг-Исии», которое позволило американцам перевести часть кораблей в Атлантику на помощь англичанам. По секретному соглашению японские корабли патрулировали гавайские воды до конца войны.
11 марта первые японские корабли (лёгкий крейсер «Акаси», а также 10-я и 11-я флотилия эсминцев) отправились через Аден и Порт-Саид на европейский театр военных действий. Они прибыли на Мальту в самый плохой для союзников период. И хотя прибытие 1 крейсера и 8 эсминцев не могло переломить ситуацию на Средиземном море, тем не менее японцы получили важнейшую задачу — сопровождать войсковые транспорты, которые везли подкрепления во Францию. Японские корабли сопровождали транспорты из Египта прямо во Францию; на Мальту они заходили только если конвои формировались на этом острове. Так как подводные лодки на Средиземном море действовали всё активнее, японскими моряками были временно укомплектованы две британские канонерки и два эсминца; численность японской эскадры на Средиземном море достигла 17 кораблей. 21 августа контр-адмирал Джордж Э.Баллард, командовавший морскими силами на Мальте, сообщил в Адмиралтейство:
Французские стандарты эффективности ниже британских, однако итальянские стандарты ещё ниже. С японцами всё обстоит иначе. Эсминцы адмирала Сато содержатся в совершенно исправном состоянии и проводят в море столько же времени, сколько и наши корабли. Оно значительно больше, чем у французских и итальянских кораблей любых классов. Более того, японцы совершенно независимы в вопросах командования и снабжения, тогда как французы ничего не станут делать самостоятельно, если эту работу можно переложить на других. Эффективность японцев позволяет их кораблям проводить в море больше времени, чем любому другому британскому союзнику, что увеличивает эффект присутствия японских кораблей на Средиземном море.
Кампания 1918 года
Во время немецкого весеннего наступления на Западном фронте англичанам потребовалось перебросить большое количество войск с Ближнего Востока в Марсель. Японские корабли помогли в критические апрель и май переправить через Средиземное море более 100.000 британских солдат. По завершении кризиса японские корабли занялись обеспечением перевозки войск из Египта в Салоники, где союзники готовили осеннее наступление. До конца войны японская эскадра провела через Средиземное море 788 транспортов союзников и помогла перевезти более 700.000 солдат. Японская эскадра имела 34 столкновения с германскими и австрийскими подводными лодками, в которых получили повреждения эсминцы «Мацу» и «Сакаки».
После перемирия Вторая Специальная Эскадра адмирала Сато присутствовала при сдаче Германского флота. В качестве трофеев Японии были переданы 7 подводных лодок. Последние японские корабли вернулись в Японию 2 июля 1919 года.
Персия
ОТВЕТ 1
Русско-персидская война 1804-1813 г.
Русско-персидская война 1804—1813 годов — причиной войны послужило присоединение Восточной Грузии к России, принятое ещё Павлом I 18 января 1801 года.
12 сентября 1801 года Александр I (1801—1825) подписал «Манифест об учреждении нового правления в Грузии», Картли-Кахетинское царство входило в состав России и становилось Грузинской губернией империи. Далее добровольно присоединились Бакинское, Кубинское, Дагестанское и другие царства. В 1803 году присоединилась Менгрелия и Имеретинское царство.
3 января 1804 года — штурм Гянджи в результате которого Гянджинское ханство ликвидируется и входит в состав Российской империи.
10 июня персидский шах Фетх-Али (Баба-хан) (1797—1834), вступивший в союз с Великобританией, объявил войну России.
8 июня авангард отряда Цицианова под командованием Тучкова, выступил по направлению к Эривани. 10 июня у урочища Гюмри авангард Тучкова заставил отступить персидскую конницу.
19 июня отряд Цицианова подошел к Эривани и встретился с армией Аббас-Мирзы. Авангард генерал-майора Портнягина в тот же день не смог с ходу овладеть Эчмиадзинским монастырем и вынужден был отступить.
20 июня в ходе битвы под Эриванью, основные силы русских разбили персов и вынудили их отступить.
30 июня отряд Цицианова перешёл реку Зангу, где в ходе яростного боя захватил персидские редуты.
2 июля русские полностью окружили Эриванскую крепость.
17 июля под Эриванью персидская армия под командованием Фетх Али-шаха атаковала русские позиции однако успеха не достигла.
4 сентября из-за больших потерь русские сняли осаду с Эриванской крепости и отступили в Грузию.
В начале 1805 года отряд генерал-майора Несветаева занял Шурагельский султанат и присоединил его во владении Российской империи. Эриванский правитель Мухаммед-хан с 3000 всадниками не смог оказать сопротивление и вынужден был отступить.
14 мая 1805 года между Россией и Карабахским ханством был подписан Кюрекчайский договор. По его условиям, хан, его наследники и все население ханства переходило под власть России. Незадолго до этого, Карабахский хан Ибрагим-хан наголову разбил при Дизане персидское войско.
Вслед за этим, 21 мая, Шекинский хан Селим-хан изъявил желание вступить в подданство России и с ним был подписан аналогичный договор.
В июне Аббас-Мирза занял крепость Аскеран. В ответ русский отряд Карягина[уточнить] выбил персов из замка Шах-Булах. Узнав об этом, Аббас-Мирза окружил замок и начал вести переговоры о его сдаче. Но русский отряд не думал о сдаче, их главной целью сделалось задержать персидский отряд Аббас-Мирзы. Узнав о приближении шахской армии под командованием Фетх Али-шаха, отряд Карягина ночью покинул замок и ушел к Шуше. Вскоре у Аскеранского ущелья отряд Карягина столкнулся с отрядом Аббас-Мирзы, но все попытки последнего разбить русский лагерь не имели успеха.
15 июля основные силы русских деблокировали Шушу и отряд Карягина. Аббас-Мирза узнав о том, что основные силы русских покинули Елизаветполь, обходным путем выступил и осадил Елизаветполь. К тому же, ему открывался путь на Тифлис, который остался без прикрытия. 27 июля вечером отряд в 600 штыков под командованием Карягина неожиданно атаковал лагерь Аббас-Мирзы под Шамхором и наголову разбил персов.
30 ноября 1805 года отряд Цицианова переходит через Куру и вторгается в пределы Ширванского ханства, и 27 декабря ширванский хан Мустафа-хан подписывает договор о переходе в подданство Российской империи.
Тем временем, 23 июня каспийская флотилия под командованием генерал-майора Завалишина заняла Энзели и высадила десант. Однако уже 20 июля им пришлось покинуть Энзели и взять курс на Баку. 12 августа 1805 года каспийская флотилия бросила якорь в Бакинской бухте. Генерал-майор Завалишин предложил Бакинскому хану Гусейнгулу хану проект договора о переходе в подданство Российской империи. Однако переговоры успеха не имели, бакинцы решили оказать серьезное сопротивление. Все имущество населения было вывезено заранее в горы. Тогда в течение 11 дней каспийская флотилия бомбардировала Баку. К концу августа, высадившийся отряд овладел передовыми укреплениями перед городом. Ханские войска вышедшие из крепости, были разбиты. Однако большие потери от столкновений, а также нехватка боеприпасов вынудила 3 сентября снять осаду с Баку и 9 сентября полностью покинуть бакинскую бухту.
30 января 1806 года Цицианов с 2000 штыками подходит к Баку. Вместе с ним к Баку подходит каспийская флотилия и высаживает десант. Цицианов потребовал немедленной сдачи города. 8 февраля должен был состояться переход Бакинского ханства в подданство Российской империи, однако во время встречи с ханом, генерал Цицианов и подполковник Эристов были убиты двоюродным братом хана Ибрагим беком. Голова Цицианова была отправлена Фетх Али-шаху. После этого генерал-майор Завалишин принял решение покинуть Баку.
Назначенный вместо Цицианова И. В. Гудович летом 1806 разгромил Аббас-Мирзу при Каракапете (Карабах) и покорил Дербентское, Бакинское (Баку) и Кубинское ханства (Куба).
Начавшаяся в ноябре 1806 года русско-турецкая война заставила русское командование заключить зимой 1806—1807 годов Узун-Килисское перемирие с персами. Но в мае 1807 года Фетх-Али вступил в антирусский союз с наполеоновской Францией, и в 1808 военные действия возобновились. Русские взяли Эчмиадзин, в октябре 1808 разбили Аббас-Мирзу при Карабабе (к югу от озера Севан) и заняли Нахичевань. После неудачной осады Эривани Гудович был заменен А. П. Тормасовым, который в 1809 отразил наступление армии во главе с Фетх-Али в районе Гумры-Артик и сорвал попытку Аббас-Мирзы захватить Гянджу. Персия разорвала договор с Францией и восстановила союз с Великобританией, которая инициировала заключение персо-турецкого соглашения о совместных операциях на кавказском фронте. В мае 1810 армия Аббас-Мирзы вторглась в Карабах, но немногочисленный отряд П. С. Котляревского нанес ей поражение у крепости Мигри (июнь) и на реке Аракс (июль), в сент. персы были разбиты под Ахалкалаки, и тем самым русские войска помешали персам соединиться с турками.
После завершения в январе 1812 года русско-турецкой войны и заключения мирного договора, Персия стала склоняться также к примирению с Россией. Но известие о вступлении Наполеона I в Москву укрепило военную партию при шахском дворе; в южном Азербайджане для нападения на Грузию была сформирована армия под началом Аббас-Мирзы. Однако Котляревский, перейдя Аракс, 19-20 октября (31 октября — 1 ноября) разгромил во много раз превосходящие силы персов у Асландузского брода и 1 (13) января взял Ленкорань. Шаху пришлось вступить в мирные переговоры.
12 (24) октября 1813 года был подписан Гюлистанский мир (Карабах), по которому Персия признала вхождение в состав Российской империи восточной Грузии и Сев. Азербайджана, Имеретии, Гурии, Менгрелии и Абхазии; Россия получила исключительное право держать военный флот на Каспийском море.
ОТВЕТ 2
Внутренняя и внешняя политика Персии в 1825-1863 г. ( Вабитское движение )
Политика правительства Николая I поставила в чрезвычайно трудное положение первого русского посла в Иране — А. С. Грибоедова. Он доносил в Петербург о тяжелых последствиях контрибуции, наложенной на Иран, и об отсутствии средств в шахской казне. Но согласно инструкциям своего правительства ему приходилось требовать точного выполнения договора. Этим воспользовались английские агенты и реакционное духовенство, развернувшие травлю русского посла. 11 февраля 1829 г. толпа фанатиков разгромила русское посольство в Тегеране и растерзала Грибоедова.
Общее усиление английской колониальной агрессии в 30—40-х годах в связи с осуществлением промышленной революции в Англии сопровождалось активизацией английской колониальной политики в Иране. Теперь Иран стал интересовать английскую буржуазию не только как стратегический плацдарм, но и как рынок сбыта и один из источников сырья. Однако усилившееся после подписания Туркманчайского договора русское влияние в Иране было серьезным препятствием на пути англичан. Англо-иранский договор 1814 г. теперь потерял силу. Не удивительно, что английское наступление на Иран сопровождалось обострением англо-русских противоречий. Англорусская борьба проявилась в вопросе о Герате.
После неудачной войны с Россией шах рассчитывал поднять свой престиж захватом пограничного с Ираном афганского княжества Герат. Первый поход на Герат в 1833 г. был прерван в связи с борьбой между возможными наследниками престола накануне смерти престарелого Фатх-Али-шаха. В 1837 г. новый шах, Мухаммед (1834—1848), вновь двинулся на Герат. Если в начале столетия англичане всячески натравливали Иран на Афганистан, то теперь, когда они сами готовились в ближайшее время захватить весь Афганистан, последовало требование, чтобы Иран прекратил наступление. Царская же Россия поддерживала иранского шаха, надеясь таким путем расширить свое влияние в Иране и распространить его на Герат. В 1838 г. под угрозой войны Англия принудила Иран снять осаду столицы княжества — г. Герата, но, так как иранские войска продолжали удерживать часть княжества, Англия прервала дипломатические отношения с Ираном. В ходе переговоров она путем угроз заставила иранское правительства пойти на уступки.
После того как иранские войска ушли из Герата, Англия восстановила в 1841 г. дипломатические отношения с Ираном, который был вынужден подписать неравноправный договор с Англией, предоставивший англичанам право экстерриториальности и освобождение от уплаты внутренних таможенных пошлин. Ввозная же пошлина на английские товары не могла превышать 5% стоимости товара. В 1845 г. такие же привилегии были предоставлены Франции, а затем другим европейским державам.
Англия и другие европейские державы получили привилегии, которыми царская Россия пользовалась по Туркманчайскому договору. Но Англия, самая развитая промышленная держава того времени, в гораздо большей степени могла их использовать для экономического порабощения Ирана, чем крепостническая Россия. Англо-иранский договор открыл иранские рынки для вторжения английского капитала и положил начало превращению Ирана в полуколонию.
Последствия проникновения английского капитала в Иран. Обострение кризиса феодальных отношений
Экономический и политический упадок, который Иран переживал в XVIII — начале XIX в., облегчил вторжение колонизаторов. В свою очередь, проникновение иностранного капитала, особенно усилившееся после подписания англо-иранского договора 1841 г., резко обострило кризис феодального Ирана. Иранское ремесло и домашняя промышленность не выдержи--вали конкуренции английских фабричных товаров. Тысячи ткачей лишались работы и разорялись. Был закрыт путь к развитию мануфактур, уже существовавших в Иране. Проникновение иностранного капитала серьезно задевало интересы купечества. В стране появились иностранные торговые фирмы, находившиеся по сравнению с иранскими в привилегированном положении.
Возросшая потребность ханов в деньгах привела к тому, что часть феодальных повинностей взыскивалась теперь в денежной форме в резко увеличившихся размерах. Разорившиеся крестьяне бежали в города.
В целом вторжение иностранного капитала привело к резкому ухудшению положения большинства иранского населения — крестьянства и ремесленников, к разорению некоторых групп иранского купечества. Усилились разложение и продажность феодального государственного аппарата. Буквально все должности продавались и покупались. Взяточничество и коррупция приняли чудовищные размеры.
Все это усиливало возмущение народных масс, направленное прежде всего против шахской администрации и произвола феодалов-помещиков. Так же как в Индии и Китае, гнет колонизаторов привел в Иране к ответным революционным выступлениям народных масс, известным под названием бабидских восстаний.
Подобно восстанию тайпинов в Китае, народное движение в Иране развернулось под религиозным знаменем.
В начале XIX в. в стране существовала мусульманская секта шейхитов, последователи которой верили, что скоро должен появиться мессия — махди (букв, «ведомый всевышним»), «чтобы установить на земле справедливость после того, как она будет переполнена притеснениями». Перед этим появится человек, через которого находящийся в потустороннем мире махди сообщит свою волю людям. Он будет играть роль ворот (по-персидски «баб»), соединяющих махди с людьми.
В 1844 г. один из последователей секты шейхитов, Али-Му-хаммед (он происходил из семьи торговца и сам пять лет занимался торговлей в Бушире), провозгласил себя Бабом, а его последователей стали называть бабидами. Он обнародовал свои взгляды в книге «Беян» («Откровение»). Написанная в подражание Корану, она стала священной книгой бабидов.
Баб утверждал, что каждой эпохе истории человеческого общества соответствует своя религия, изложенная пророками в соответствующих священных книгах. Такими священными книгами были Пятикнижие, Евангелие, Коран. Теперь наступила эпоха новой религии и новой священной книги — Беяна. Однако, утверждал Баб, представители власти и высшее духовенство не хотят расстаться со старыми порядками, поэтому земля переполнена «несправедливостями и притеснениями». Он призывал создать на основе новой религии священное царство бабидов, утверждая, что первоначально оно будет создано в главных провинциях Ирана.
В новом царстве должно быть провозглашено равенство всех людей, равноправие мужчин и женщин. Все отказавшиеся принять Беян, в том числе и иностранцы, должны быть изгнаны из священной страны бабидов, а имущество их конфисковано и разделено. Ряд положений, выдвигаемых Бабом (обязательная уплата долгов, тайна торговой переписки, признание ростовщических процентов справедливым делом, право выезда из царства бабидов для торговцев, организация хорошей почты, введение единой денежной системы и т. п.), соответствовали интересам иранского купечества.
В первый период бабидского движения — до 1848 г. — Баб я его сторонники пытались привлечь на свою сторону шаха, придворных, высшее духовенство, не обращаясь непосредственно к народным массам. Но власти начали преследовать бабидов, в 1847 г. Баб был арестован и заключен в крепость. Неудача пропаганды среди власть имущих, репрессии заставили бабидов обратиться непосредственно к народным массам.
Сам Баб выступал прежде всего как представитель купечества. Об этом свидетельствовало содержание практических требований его программы, стремление осуществить ее путем привлечения на сторону бабидов шаха и высшего духовенства. Однако своей проповедью равенства, призывом к созданию царства справедливости, утверждениями о том, что мир переполнен несправедливостями и притеснениями, он завоевал симпатии ремесленников и крестьянства. Эта сторона бабидской пропаганды отражала общий протест широких народных масс против феодального гнета.
Особенно большую популярность бабидская проповедь приобрела среди ремесленников и крестьян в пригородных деревнях. В связи с этим усилилось влияние тех учеников Баба, которые были теснее связаны с народом и шли дальше своего учителя, развивая антифеодальные, демократические элементы его учения.
Выходец из крестьянской семьи, мулла Мухаммед-Али из Барфоруша (в провинции Мазендеран на севере Ирана) учил, что с наступлением бабидского царства иранцы будут свободны от выполнения феодальных повинностей и уплаты налогов. Он утверждал, что «все люди, бывшие до сих пор высокими и важными, станут низкими, а люди низкие — высокими». Мухаммед-Али барфорушский призывал к установлению общности имущества. «Люди пойдут по базарам,— говорил он,— и, читая молитвы, возьмут из лавок все, что хотят». Эти проповеди встречали горячую поддержку крестьян и ремесленников, отражая их стремление ликвидировать феодальную эксплуатацию. По всей стране, особенно в провинциях Азербайджан, Гилян и Мазендеран, быстро росло число приверженцев нового религиозного учения.
Начало бабидских восстаний. Бабидский центр Шейх-Таберси
В 1848 г. большое число сторонников Баба собралось в г. Бар-форуше (ныне Баболь). Это совпало с получением известия о смерти шаха Мухаммеда. Вступление на престол нового шаха, Наср-эддина, сопровождалось обычной в таких случаях в Иране борьбой различных придворных клик и замешательством властей. Бабиды сочли этот момент подходящим для выступления. Они открыто вооружались. После нескольких стычек с отрядами местных ханов около 700 вооруженных бабидов оставили Барфоруш и обосновались в 20 км от города, в лесу, у гробницы Шейх-Таберси. Они построили здесь укрепленный лагерь. Вскоре из окрестных деревень и из отдаленных районов сюда собралось до 2 тыс. человек, в основном крестьян и ремесленников. Во главе со своими руководителями Мухамме-дом-Али барфорушским и Хусейном Бошруйе они пытались осуществить планы создания «царства справедливости».
Имущество собравшихся в бабидском лагере было объявлено общим достоянием. Все бабиды обязаны были работать на строительстве укреплений, изготовлять оружие и выполнять другие работы. Питались они из общего котла. В своих донесениях о событиях в Шейх-Таберси русский посол в Тегеране писал, что бабиды «насаждают коммунизм вооруженной силой». Крестьяне поставляли бабидам лошадей, коров, овец, продовольствие, фураж и т. д.
Известие о том, что в Шейх-Таберси положено начало «царству справедливости», способствовало быстрому успеху бабидской пропаганды по всему Ирану. Во многих районах начинались волнения. Мазендеранские ханы и духовенство бежали из городов и поместий в горы. Правительство нового шаха приказало местным властям ликвидировать бабидский лагерь Шейх-Таберси своими силами, но бабиды, поддержанные окрестными крестьянами, обратили в бегство отряды мазендеранских ханов. Потерпели поражение и шахские войска, присланные в конце 1848 г. из Тегерана. Число последователей бабидов продолжало быстро расти.
Весной к Шейх-Таберси были посланы новые войска, численность которых вскоре достигла 10 тыс. С исключительным мужеством осажденные бабиды продолжали борьбу. Их ряды таяли, иссякали запасы продовольствия, наступил голод. Только в мае 1849 г., после того как осаждавшие обещали сохранить им жизнь, бабиды прекратили сопротивление. Сдавшиеся были вероломно перебиты шахскими войсками.
После разгрома лагеря бабидов Шейх-Таберси бабидокое движение продолжало нарастать в других городах и провинциях.
Среди населения г. Зенджана большую популярность завоевал бабидский проповедник Мухаммед-Али зенджанский. Он опирался на поддержку ремесленников, крестьян окрестных деревень, зенджанских купцов и пользовался огромным влиянием. Фактически город Зенджан уже в 1849 г. находился под контролем бабидов, которые готовились к вооруженной борьбе. Открытое восстание началось в мае 1850 г., когда по приказу шахского губернатора был арестован один из бабидов. Восставшие захватили большую часть города, разгромили тюрьму и освободили заключенных. Так же как и в Шейх-Таберси, все имущество бабидов было объявлено общим достоянием. В Зенджане важную роль в движении играли городские ремесленники. Ближайшими помощниками Мухаммеда-Али были кузнец Казем, хлебопек Абдула.
С конца мая начали прибывать шахские войска, посланные для подавления восстания. Но их атаки успешно отбивались зенджанскими бабидами. Рядом с мужчинами в бабидских отрядах сражались женщины и подростки. Одним из отрядов командовала бабидка, принявшая мужское имя Рустем-Али.
Под влиянием зенджанского восстания активизировалось народное движение в других районах. В начале 1850 г. вспыхнуло восстание в Йезде; оно было сравнительно быстро подавлено властями. В июне восстали бабиды в Нейризе.
Стремясь пресечь дальнейшее распространение бабидского движения, шахское правительство в начале июля 1850 г. расстреляло находившегося в заключении Баба.
Казнь Баба не приостановила бабидские выступления. Центром борьбы продолжал оставаться Зенджан. Против зенджан-ских бабидов было двинуто многочисленное войско с артиллерией. Шах приказал разрушить артиллерийским огнем занятую бабидами часть города и истреблять всех повстанцев вместе с детьми и стариками.
К концу 1850 г. после упорного сопротивления зенджанское восстание было жестоко подавлено. Еще раньше было разгромлено восстание в Нейризе, но в ответ на террор в его окрестностях началось новое восстание крестьян. Целыми семьями они бросали селения и уходили в горы. В течение длительного времени повстанцы стойко держались в горных укреплениях. Однако, отрезанные шахскими войсками от своих деревень, они были почти поголовно истреблены.
Второе нейризское восстание было последним массовым выступлением бабидов. Попытки выступлений весной 1852 г. в Барфоруше и Зенджане уже не имели массового характера и были быстро подавлены властями. Часть бабидов стала на путь индивидуального террора. В августе 1852 г. было совершено неудачное покушение на шаха. Правительство жестоко расправилось с последователями бабидов, по всему Ирану шли массовые казни.
Бабидские восстания были антифеодальными выступлениями крестьян, ремесленников, мелких купцов, объективно направленными и против закабаления Ирана иностранными колонизаторами. Так же как восстание тайпинов в Китае и народное восстание в Индии, бабидские восстания были одним из ярких проявлений освободительной борьбы народов Азии в середине XIX в. Но в отличие от восстания тайпинов бабидские восстания не вылились в крестьянскую войну. В них участвовало крестьянство главным образом лишь пригородных районов некоторых провинций Ирана. Бабидские восстания были стихийными, отсутствовала связь между выступлениями в разных областях страны.
Наряду с прогрессивными социально-экономическими и политическими требованиями, облеченными в религиозную форму, в учении бабидов были и реакционные моменты, типичные для религиозных сект с их фанатизмом и упованием на лучшее будущее в потустороннем мире. Характерно, что после подавления бабидских восстаний один из учеников Баба, ставший его преемником, сын шахского министра Мирза Хусейн Бехаулла, «очистил» бабидское учение от его антифеодальной направленности. Он проповедовал смирение, ненасилие, моральное совершенствование людей, признавая при этом неприкосновенность всех видов собственности. Бехаулла призывал к созданию космополитического мирового государства. Хотя после подавления бабидских восстаний бехаизм — учение Бехауллы — был официально запрещен, он получил довольно широкое распространение в Иране, особенно среди компрадорских элементов купечества.
В середине XIX в. в Иране еще отсутствовали объективные условия для победы народных масс над феодализмом и иностранными колонизаторами. Не было рабочего класса, который мог бы возглавить и организовать крестьянство. Не было и буржуазии. Крестьянские выступления были разрозненными и локальными. Ремесленники и мелкие купцы феодального Ирана, принимавшие активное участие в движении, не могли сыграть роль руководителей антифеодальной борьбы народных масс.
ОТВЕТ 3
Персия накануне Революции ( 2-я половина 19 – начало 20 в., 1905
Превращение Ирана в полуколонию
Вторая половина XIX в. стала периодом активной колониальной экспансии в Иран европейских стран, прежде всего Англии и России. При этом каджарская правящая группировка с большей охотой соглашалась удовлетворять требования иностранных держав, чем требования своего народа. В качестве основных средств усиления закабаления Ирана иностранный капитал использовал получение у шахского правительства разного рода концессий, а также предоставление Тегерану денежных займов.
Во время Крымской войны, пользуясь тем, что англичане были заняты осадой Севастополя, Наср эд-Дин-шах решил предпринять поход на Герат с целью упредить его захват афганским эмиром Дост-Мохаммедом. В октябре 1856 г. после пятимесячной осады Герат был взят. В ответ Англия объявила войну и оккупировали часть иранской территориии, включая остров Харг, города Бушир, Мохаммеру (ныне Хорремшехр) и Ахваз. По Парижскому договору, подписанному в марте 1857 г., шах признавал независимость Герата, а в случае появления разногласий между Ираном, с одной стороны, Гератом и Афганистаном, -- с другой, обязывался обращаться к посредничеству Лондона.
В 1862--1872 гг. Англия добилась от шахского правительства заключения трех конвенций, по которым приобрела право строить на территории Ирана наземные телеграфные линии для обеспечения бесперебойной связи Лондона с Индией. Эти линии явились орудием расширения британского влияния в Иране. Обслуживавший персонал, состоявший из англичан, пользовался правом экстерриториальности. На сами же телеграфные линии, как на мечети и иностранные посольства, распространялась привилегия беста (неприкосновенного для властей места убежища).
В 1872 г. шах предоставил владельцу английского телеграфного агентства барону Ю. Рейтеру концессию на монопольную эксплуатацию всех промышленных ресурсов Ирана сроком на 70 лет: разработку природных богатств, возведение-ирригационных сооружений, строительство дорог и т. п. Однако подобного рода концессия вызвала в стране широкую волну протестов (против нее выступила и российская дипломатия), и вскоре Наср эд-Дин-шаху пришлось ее аннулировать. В качестве компенсации иранское правительство разрешило в 1889 г. Рейтеру организовать Имперский (Шахиншахский) банк Персии, который получил право выпускать банкноты, контролировать монетный двор, принимать на свой текущий счет государственные доходы и таможенные пошлины, начал устанавливать курс иностранных валют.
В 1888 г. английский подданный Линч приобрел концессию на организацию судоходства по единственной в Иране судоходной реке Карун. В 1891 г. в ведение британской компании Тальбот перешла скупка, продажа и переработка всего иранского табака, против чего по всей стране начались мощные выступления протеста, а высшее духовенство издало даже специальную фетву о запрещении курения. В результате в 1892 г. шах был вынужден эту концессию отменить. Для погашения неустойки фирме Тальбот Шахиншахский банк выделил Наср эд-Дин-шаху заем в 500 тыс. ф. ст. под залог южных иранских таможен, ставший первым крупным иностранным займом.
Если на юге Ирана преобладающим было влияние Англии, то на севере оно принадлежало России. В 1879 г. русский подданный Лианозов получил разрешение на эксплуатацию рыбных промыслов Каспийского моря, в том числе впадающих в него иранских рек. В 1889 г. шахское правительство выдало русскому капиталисту Полякову лицензию на организацию Учетно-ссудного банка Персии, открывшего в дальнейшем отделения и агентства в Тебризе, Реште, Мешхеде, Казвине и других городах страны. В него поступали пошлины с северных таможен Ирана. Между Шахиншахским и Учетно-ссудным банком происходила острая конкурентная борьба. В 1890 г. Полякову было разрешено учредить «Персидское страховое и транспортное общество», построившее и взявшее под свой контроль шоссейные дороги, соединявшие с русской границей города Северного и Центрального Ирана, а также водные коммуникации вдоль южного побережья Каспийского моря.
Что касается железных дорог, то под нажимом Англии и царской России в 1890 г. правительство Ирана взяло на себя обязательство от их строительства воздержаться.
Постоянно нуждавшаяся в деньгах правящая группировка государства за сравнительно небольшие суммы предоставляла концессии, причем иногда весьма неожиданные, также и другим европейским странам. В частности, бельгийцам было выдано разрешение на обустройство игорных домов, производство и продажу вин, французам -- бессрочно вести археологические раскопки и половину обнаруженных древних реликвий вывозить из Ирана.
С 1870-х годов в Иран резко увеличивался импорт заграничных фабричных товаров, конкуренция которых подрывала местное ремесло и тормозила создание национальной промышленности. Одновременно рос вывоз из страны сельскохозяйственной продукции и сырья, диктовавшийся требованиями внешнего рынка. В стране стали расширяться посевные площади под хлопок, табак и другие технические культуры. Иран превращался в сырьевой при