Средневековое государство Китая и Японии


. Средневековое государство Китая
Стойкая многоукладность, незавершенность процессов образования классов, сохранение пережитков патриархально-родовых и рабовладельческих отношений, неравномерность хозяйственного и социального развития различных районов обширной территории затрудняют точное выделение того временного рубежа, с которого можно датировать начало средневековой истории традиционного Китая. Как указывалось выше, еще в Древнем Китае складывается крупное частное землевладение, основанное на различных формах эксплуатации не потерявших свободы малоземельных и безземельных крестьян. Широкое развитие приобретает и эксплуатация податного крестьянства государством путем взимания ренты-налога.
При периодизации истории государства в средневековом Китае необходимо учитывать периодические смены царствующих династий и становления крупных империй. Государство непосредственно испытывало на себе влияние частых в это время народных восстаний, которые приводили к тем или иным изменениям в социально-классовой структуре, а также в политических и правовых институтах.
Распад Ханьской империи в III в. в результате концентрации земли в руках частных собственников и мощных народных движений II-III вв. привел к столетней внутренней смуте. Последовавшее затем воссоздание государственного единства было связано с процессами централизации в Северном Китае, где была основана династия Цзинь (265-420 гг.).
Этому способствовали реформы основателя Цзиньской династии Сыма Яня, на основании которых большая часть земли была объявлена императорской, т.е. государственной собственностью, а самостоятельные крестьяне - податными держателями государственных наделов. Они подразделялись на податных первого разряда - мужчин и женщин от 16 до 60 лет, получавших "наделы в пользование" (70 му* земли для мужчин и 30 му для женщин) и "податные наделы" (соответственно 50 му и 30 му), урожай с которых целиком передавался государству в качестве налога и платы за землю; и податных второго разряда — всех других членов крестьянских семей от 13 до 15 и от 61 до 65 лет, получавших наделы в половинном размере. Недостигшие податного возраста и превысившие его никаких наделов не получали. Податные крестьяне, получавшие государственный надел, несли также трудовые повинности.
*1 му - 1/16 га земли.
Реформа не означала уравнительного передела земли. Чиновники, например, в зависимости от ранга получали земельные участки от 1 до 5 тыс. му, которые не облагались налогами и повинностями и должны были обрабатываться крестьянами-арендаторами (от 1 до 15 дворов на каждого чиновника, в зависимости от ранга последнего).
Новый вариант надельной системы (система "равных полей") был введен в 485 году в Северном Китае при династии Северная Вэй, а затем в VI и VII вв., при династии Суй и сменившей ее династии Тан. Эта система была распространена впоследствии на весь Китай. Крестьяне от 15 до 70 лет получали от государства земельные участки с целевым назначением - под посевы зерновых, конопли, посадку тутовых деревьев. Большая часть земельного участка (40 му для мужчин и 20 му для женщин), предназначавшаяся для посева зерновых, предоставлялась лишь во временное пользование и отбиралась государством у крестьянина после превышения им податного возраста или в случае смерти. Другая незначительная часть земельного участка передавалась по наследству.
Надельная система означала не только укрепление традиционной системы эксплуатации податного крестьянства. Она способствовала распространению фактического прикрепления крестьян к земле через сельскую общину с ее круговой порукой, коллективной налоговой ответственностью перед государственной казной.
Эта система не только не затрагивала существующего крупного частного землевладения, но и способствовала его увеличению. Например, система "равных полей" давала право земельному собственнику, эксплуатирующему труд зависимых работников, получать наделы и на них.
Танское законодательство формально запрещало продажу надела. Но многочисленные оговорки (надел можно было, например, продать в случае переезда семьи, с целью совершения похоронных обрядов и т.д.) способствовали росту концентрации земли у частных лиц, усилившейся впоследствии, когда эти формальные запреты были фактически сняты. Это увеличивало имущественное неравенство крестьян, их зависимость от частных земельных собственников. Вместе с тем в Танской империи система "равных полей" способствовала на определенном этапе укреплению ее экономики, оживлению торгово-ремесленной деятельности в городах, определенной стабилизации политической обстановки.
Неизбежным проявлением роста крупного землевладения стала в Танской империи тенденция кланового сепаратизма. Эта тенденция усилилась и в связи с введением должностей военных губернаторов (цзедуши), облеченных огромными военными полномочиями для борьбы с непрекращающимися набегами кочевников и пр. Губернаторы превратились со временем во всесильных наместников, крупных землевладельцев, мало считающихся с центральной властью.
Система надельного землепользования потерпела полный крах в VIII в. в связи с новым "злом скопления земель", массовым обезземеливанием крестьян и уменьшением резервов казенных земель, предназначенных для раздачи сельскому населению. Чтобы как-то восстановить нарушенное равновесие, предотвратить социальный взрыв в 780 году в Китае была введена новая система "двухразового налога", при которой все дворы в строгой зависимости от своего имущественного положения были поделены на категории и должны были платить налог соответственно размерам своего землевладения, при этом не учитывались ни возраст, ни трудоспособность облагаемых налогом лиц. Одновременно были сняты запреты с продажи, отменены переделы земли, что создавало новые возможности для роста основанного на эксплуатации малоземельных и безземельных крестьян-арендаторов и различных категорий зависимых работников крупнопоместного землевладения.
Начиная со второй половины VIII в. около половины общего числа земледельцев в Китае существовало за счет обработки чужой земли, подвергалось частнособственнической эксплуатации. Другую половину составлял широкий слой самостоятельных мелких производителей, отдававших свой прибавочный продукт в виде налога государству.
Массовое обезземеливание мелких землевладельцев вело к социальным взрывам, восстаниям, войнам, в ходе которых гибли правящие династии. В результате циклически восстанавливался удельный вес самостоятельных крестьянских хозяйств, традиционная система их эксплуатации.
Определенное равновесие государственного и крупного частного землевладения было достигнуто, например, с утверждением, после периода смут и мощных крестьянских восстаний конца IX - начала Х в., династии Сун (X-XIII вв.). Этому равновесию способствовали реформы, сунского сановника Ван Анъши в XI в., когда были приняты новые законы, направленные на восстановление и развитие крестьянских хозяйств, на упорядочение налоговой системы на основе введения земельного кадастра. Предусматривались меры по улучшению условий крестьянского земледелия, строительству ирригационных сооружений и пр.
Реформы Ван Аньши были продиктованы главным образом стремлением обеспечить возрастающие потребности императорской казны. Вместе с тем в реформаторском движении ясно проявилось и стремление остановить "поглощение" крестьянских земель, ограничить рост крупного частного землевладения, засилие чиновничьей элиты.
В конце XIII в. Китай был покорен монголами. В 1279 году установилось правление монгольской династии Юань. Монгольское завоевание привело к тяжелым последствиям для экономики и культуры Китая, но не подорвало основ традиционной системы хозяйства. Монголы поставили себе на службу китайскую бюрократическую организацию, приспособленную для выкачивания налогов с податного крестьянства. Интересно отметить, что именно в это время резко возросла в Китае численность рабов, оброчных невольников.
Под напором национально-освободительной борьбы и мощного крестьянского движения XIV в. монгольское господство пало. В стране установилась новая всекитайская династия Мин (1368-1644 гг.), которая всемерно стремилась поддерживать равновесие государственного и частного землевладения.
В XVII в. в Китай вторглись манчжуры, которые установили там манчжурскую династию, правившую вплоть до революции1911-1913 гг. До революции просуществовало в Китае и рабство, ликвидированное в это время законодательным путем.
Сословно-классовая структура. Рассмотрение вопроса о лицах как субъектах права в традиционном обществе тесно связано с выявлением правовых различий отдельных социальных слоев, сословий, групп населения. Китайское традиционное право не знало европейской концепции субъективных прав личности, гражданина, индивида, берущей свое начало еще в античном мире. В китайских кодексах и официальных документах правовое положение личности определялось термином "сэ" (цвет), указывающим на принадлежность индивида к той или иной социальной группе, члены которой обладали теми или иными правами и строго фиксированными обязанностями.
Сословные различия в средневековом Китае выступали более зримо, чем классовые. Они свято охранялись законом и традицией, которые закрепляли объем прав и обязанностей представителей не только отдельных сословий, но и различных разрядов титулованного ранжированного чиновничества. Существовали также строгая и мелочная регламентация их поведения в быту, различия в одежде, обрядах и пр.
Несмотря на те или иные изменения, в социальной структуре традиционного Китая во все времена выделялись в основном три сословно-классовые группы: "благородных", "добрых" и "подлых" людей.
Первая сословно-классовая группа включала в себя привилегированных, "благородных" лиц - светскую и духовную знать, военное и гражданское чиновничество. Они были освобождены от трудовых повинностей и телесных наказаний, а некоторые и от налогов. Представители этого сословия были не только крупными частными землевладельцами, они же присваивали и значительную часть сумм, поступающих в казну. Так, например, к концу царствования династии Мин (1368-1644 гг.) общее число "родственников" императора, обладающих высокими титулами, рангами, почетными званиями, превышало 100 тыс. человек. На их содержание в виде жалования тратилась значительная часть налоговых поступлений.
В особом положении находился непривилегированный слой богатых купцов, ростовщиков, крупных землевладельцев-богачей, которые пополняли ряды господствующего класса. Сословные перегородки, отделяющие их от "благородных", могли быть преодолены, так как в Китае еще в начале новой эры утвердилась официальная практика покупки почетных званий и ученых степеней. Это был самый простой способ приобретения богачами права на переход в категорию неслужилых чиновников. Они также пользовались определенными привилегиями, например, правом откупа от телесных наказаний, правом смягчения наказания за совершенное преступление путем зачета ранга и пр.
В средневековом Китае старая родовая аристократия в значительной мере уступила свои позиции новой служилой аристократии - чиновничеству. Образованная сословная группа - шеньши стала мощной консервативной силой, опорой центральной власти, традиционно эксплуатировавшей податных крестьян. Шеньши делились на две категории. Первую составлял относительно небольшой по численности слой лиц, непосредственно причастных к власти, - окружение правителя, его сановники и весь иерархический бюрократический государственный аппарат, вторую - огромная армия кандидатов в этот слой, получивших конфуцианское образование, но не имеющих должностей. Они не были прямо облечены государственными полномочиями, но играли огромную роль на местах, в общинном управлении, что в значительной мере способствовало централизации государственной власти Китая.
Формально путь к чиновничьей должности был открыт для всех, получивших по канонам конфуцианской науки образование и сдавших экзамены. Фактически получить образование и особенно чиновничий ранг могли только дети богачей, самих чиновников. Такой порядок обеспечивался до VIII в. системой рекомендаций местными правителями на чиновничью должность "достойных людей".
Деление на девять чиновничьих разрядов, в основу которых была положена система оплаты службы чиновника зерном (в размере от 200 до 10 тыс. даней*), сложилась еще в период Воюющих царств. Эти девять рангов, каждый из которых состоял из двух классов, неизменно сохранялись вместе с делением на высших, средних и низших чиновников. От ранга зависели не только пост, место в служебной иерархии, но и престиж и жалованье чиновника. В конце III в. жалованье чиновникам зерном и деньгами было заменено наделами земельных участков различной величины, которые передавались для обработки арендаторам. Арендная плата, таким образом, заменяла жалованье. С VIII в. вплоть до революции 1911- 1913 гг. чиновники получали жалованье зерном и деньгами. Служебные наделы и "кормления" могли служить лишь дополнением к их вознаграждению. Приравнивался к статусу чиновника в Китае и статус даосских и буддийских монахов.
* Дань - 103,5 литра зерна.
Представители второй непривилегированной сословно-классовой группы относились к простонародью, "мелкому люду". Это в основном мелкие земледельцы и ремесленники, на которых и лежало основное бремя налоговых выплат и трудовых повинностей. В III-VIII вв., в период существования государственной надельной системы, основная масса крестьян фактически превратилась в арендаторов государственных земель.
К третьей сословно-классовой группе "подлых людей" относились неполноправные свободные и бесправные - государственные и частные рабы. Крах надельной системы, развитие крупной земельной собственности привели к росту числа безземельных и малоземельных крестьян-арендаторов, нередко прикрепляемых к земле.
Неполноправная сословная группа состояла вплоть до XIII в. из лиц, находившихся в зависимости от "сильных домов". Они использовались в качестве вооруженной силы, полукрепостных арендаторов, батраков, домашней прислуги. Арендаторы частных земель и батраки, как и рабы, должны были беспрекословно выполнять приказания хозяина. Их били палками, сажали в частные тюрьмы, а иногда и безнаказанно убивали. Они не имели права обращаться в суд с жалобой на хозяина. Государственные органы стояли на страже интересов землевладельцев, оказывали им содействие в розыске и возвращении беглых арендаторов и батраков, не внесших вовремя арендную плату или не отработавших сроков, указанных в контракте. Лишь в 1727 году было формально запрещено самовольное наказание хозяевами зависимых от них работников.
Государственный строй. В средневековом Китае получили дальнейшее развитие черты восточной деспотии, которые ярко проявились еще в древнем Китае.
Традиционные основы системы высших и местных органов управления укреплялись и совершенствовались в это время главным образом за счет определенного разделения функций отдельных органов управления: общеадминистративных, надзорно-контрольных, судебных и военно-командных. Те или иные звенья этой системы подвергались перестройке, менялись их полномочия и названия в связи с изменением задач, стоящих перед государством.
В зависимости от усиления централизации или под воздействием децентрализаторских тенденций изменялось и соотношение полномочий центральных и местных органов власти, как это имело место, например, в VIII в. в танском Китае, когда военные губернаторы фактически превратились в бесконтрольных местных правителей.
Фундамент процветания централизованной империи в Китае заложили императоры династии Тан (618-907 гг.), когда за счет земельной реформы, дававшей систематические поступления налогов в казну, а также использования бесплатной рабочей силы, трудовых повинностей в империи строились дороги, каналы, дворцы, храмы, целые города, а вместе с тем бурно развивалось ремесло и торговля, находившиеся под жестким контролем государства.
Во главе сложной, но достаточно стройной системы государственного управления в Танской империи стоял император, при котором существовал Государственный совет из наиболее видных сановников, среди которых было значительное число его родственников. Все бразды правления были в руках двух высших чинов, канцлеров - левого (старшего) и правого (младшего), каждый из которых ведал тремя из шести ведомств (министерств): чинов (назначений), обрядов, налогов (доходов), военного, судебного (наказаний) и общественных работ.
Эта классическая конфуцианско-танская модель высших органов управления существовала в Китае столетиями, получив особенно разностороннее воплощение в минском Китае, после ликвидации монгольского господства (1368-1644 гг.). Возглавлявший этот аппарат император сосредоточивал в своих руках высшую законодательную и судебную власть. Трон переходил по наследству старшему сыну императора, другие сыновья получали княжества - уделы, земли которых считались их собственностью. Императорский двор, включавший большое число слуг, жен, евнухов, играл важную роль в государственном управлении. Одновременно развивался и усложнялся специальный иерархически организованный центральный аппарат чиновников, на вершине которого находились, как и в танском Китае, главы шести ведомств, своеобразных министерств, а также цензората, высшего надзорно-контрольного органа, и пяти комиссариатов, высших военно-командных органов.
С XV в. стало усиливаться политическое влияние евнухов, которых правители привлекали на должности государственных чиновников, стремясь тем самым предотвратить развитие сепаратизма, создание чиновниками-вельможами своих собственных династий. Евнухи-чиновники наделялись императорами полномочиями, выходящими за рамки дворцовых дел, что привело со временем к созданию двух центров власти - дворцового ("внутреннего") и ведомственного ("внешнего"). Их противоречия могли использоваться императорами в своих целях до тех пор, пока один из них не достигал такого могущества, при котором император устранялся или становился марионеткой новоявленного диктатора-евнуха или главного советника. .
Деятельность шести центральных ведомств в минском Китае сначала координировалась Большим секретариатом, во главе которого стояли два советника, чиновники 1-го ранга. Секретариат существовал до 1380 года. Угроза концентрации власти в руках главного советника привела к передаче его функций непосредственно в руки императора.
Центральные органы управления в соответствии со своими главными задачами и в это время делились на ведомства: чинов (назначений), доходов (налогов), обрядов, военное, судебное (наказаний) и общественных работ. Ведомство чинов отвечало за назначение, перемещение, смещение всех гражданских чиновников и служащих управленческого аппарата. Престиж чиновничьей должности в средневековом Китае был столь велик, что именно это ведомство и его глава считались главными среди других. Ведомство доходов вело учет населения и сельскохозяйственных земель. Оно определяло размеры налоговых поступлений, отвечало за сбор налогов. Каждый отдел этого ведомства осуществлял свою деятельность в пределах одной из 13 провинций.
Ведомство обрядов занималось церемониями и обрядами, направленными на возвеличивание императорской власти, а также религиозными жертвоприношениями. Оно состояло из отделов церемоний, жертвоприношений, приемов и предписаний, издаваемых в целях унификации культово-обрядовой деятельности, что было нацелено в конечном счете на то же укрепление власти императора.
К ведению военного ведомства относилось назначение, перемещение и увольнение всех военных чиновников, снабжение армии и почтовая служба. Судебное ведомство, или ведомство наказаний, состоящее по образцу ведомства доходов из 13 территориальных отделов, контролировало правосудие по всей империи. Его деятельность пересекалась с деятельностью цензората и ревизионно-следственного столичного суда.
Автономное положение, независимое от основной административной иерархии как в центре, так и в провинциях, занимали цензорские, надзорные органы различных категорий. Цеизорат возглавляли два главных цензора - чиновники 1-го ранга. В его аппарат входило более ста инспектирующих цензоров, разделенных на группы по провинциям. Ни один из органов минского государственного аппарата не располагал столь большими полномочиями, как цензорат, держащий под своим наблюдением всех чиновников и их деятельность, имеющий право не только выявлять их злоупотребления, ошибки, но и непосредственно исправлять их, применять карательные санкции.
Местное управление. Империя Тан была разделена на десять провинций (дао), которые в свою очередь подразделялись на области (чжоу) и уезды (сянь). Все административные единицы различались по размерам сумм уплачиваемых налогов и соответственно делились на категории, что отражалось на статусе и количестве работавших в них чиновников, назначаемых из центра и контролировавшихся им.
Административно-территориальное деление в минском Китае строилось на тех же принципах, но деятельность военно-бюрократического аппарата, его органов (связанных отношениями взаимной ответственности перед императором, соподчинения, контроля) на местном уровне, как и на уровне общеимперском, была значительно усложнена, в том числе и за счет усиления военных функций, что явилось прямой реакцией на недавнее иноземное господство. Местное управление в минском Китае строилось так, чтобы исключить сепаратизм, сосредоточение власти в руках одного человека, чтобы деятельность местных органов не только систематически проверялась, но и перепроверялась.
В провинции действовала триада управленческих органов: административных, военных и надзорно-контрольных, во главе которых стояли уполномоченные, чиновники высоких рангов. Для координации деятельности этих управлений, а также для контроля за ними сначала из центра в разные части страны направлялись специальные имперские уполномоченные, которых называли "посланцы мира". С XV в. они приобрели звание "великих координаторов", которые назначались императором в провинции, а также в зоны особой стратегической важности на длительные сроки. Раз в год "великий координатор" должен был посещать столицу для отчета и решения текущих дел. В это же время стал складываться институт "верховных командиров", которые координировали деятельность ряда "великих координаторов" и, главное, ряда провинциальных военных управлений, если возникала опасность, связанная с внешним вторжением или мятежом.
Административное управление в каждой провинции возлагалось на двух уполномоченных - "левого" и "правого", которые имели штат помощников. В их обязанности входили: учет людей и земель, сбор налогов, наблюдение за строительными работами и распределением воды.
В особом положении среди трех управленческих провинциальных служб находилось надзорное управление, призванное контролировать весь местный управленческий аппарат, вести борьбу с коррупцией и злоупотреблениями чиновников. Ему, как и другим управлениям, принадлежали и самостоятельные судебные функции. Это управление контролировало разрешение судебных дел в других управлениях, выполняло роль апелляционного суда.
На местах действовало большое число чиновников, непосредственно представлявших имперские органы. Так, в каждую из провинций на один год посылался специальный представитель имперского цензората, от которого требовалось надзирать за всеми местными службами, принимать от населения жалобы, приостанавливать или исправлять те или иные действия местного управленческого органа, направлять императору доклады о деятельности местных чиновников, давать советы местным властям и "великим координаторам". Из столицы посылались цензоры и с более узкой сферой деятельности, например военной, которые должны были следить за рекрутским набором, преследовать дезертиров, а если начиналась военная кампания, следить за военными операциями, посылать императору соответствующие отчеты.
На всем протяжении средневековой истории Китая в низовых территориальных единицах сохранялись органы самоуправления. Общинные старосты следили за порядком, за обработкой земли. Все жители деревенской общины были связаны круговой порукой благодаря системе десятидворок, созданной для сбора налогов, несения трудовых повинностей и пр.
В состав минской империи включались удельные княжества, закрепляемые за сыновьями, внуками императора. Они не обладали ни административной, ни судебной властью, а при некоторых минских императорах имели лишь военные полномочия. Им шла определенная часть местных налогов.
На особом положении в империи были некоторые самоуправляющиеся провинции, населенные представителями других народов. Местные вожди этих территорий, расположенных вдоль юго-западных границ Китая, оставались правителями после утверждения их китайским императором. Они включались тем самым в особую группу местных чиновников, которым по образцу китайских чиновников присваивались ранги, но не выплачивалось жалованье от императора.
Суд. В средневековом Китае судебные дела рассматривались как в собственно судебных органах, так и в органах административных, выполняющих судебные функции. В минском Китае сложилась относительно стройная иерархическая судебная лестница, на высшей ступени которой стоял сам император, на низшей - выборный старейшина деревни. Большинство дел решалось в уездных управах-ямынях, где вершил суд уездный начальник. В случае недостаточности доказательств дело или откладывалось, или передавалось специальному следственному судье по уголовным делам, который по своему чиновничьему рангу приравнивался к уездному начальнику. Дела, связанные с тяжкими преступлениями - убийством, крупным хищением, лихоимством, поступали в область или провинцию, где действовали особые судебно-правительственные органы: "управа административных дел", осуществлявшая контроль за правильным исполнением административных дел; "управа по военным делам", где расследовались дела военных; "управа по рассмотрению судебных дел", т.е. по делам другого населения. Эта стадия в принципе была завершающей для рассмотрения большинства судебных дел. Только в том случае, если дело не было окончательно решено в области или провинции, оно направлялось в тот или другой столичный судебно-следственный орган. В эпоху Мин это были Ведомство наказаний (син бу), Храм большой истины (далиса), Центральный ревизионно-следственный уголовный суд, в который поступали дела особой сложности. Здесь выносились решения от имени императора, которому докладывали о всех смертных приговорах. Император имел право объявлять амнистии, а также смягчать наказание.
Армия. Принципы организации армии менялись на разных этапах развития средневекового государства в Китае под влиянием как внутриполитических, так и внешнеполитических факторов.
В Тан мужчины до достижения 60 лет считались военнообязанными и привлекались на службу в армию, как и для выполнения других обязанностей. Дезертирство, уклонение от военного похода к месту сражения каралось смертной казнью.
С VIII в. императоры все чаще стали прибегать к услугам наемной армии, содержать конницу, комплектовавшуюся из тюрков, уйгуров и пр. Реформами Ван Аньши в XI в., главный смысл которых заключался в создании крепкого централизованного государства, вместо найма вводился рекрутский набор войска, с помощью которого создавалась регулярная армия, находящаяся на содержании государства. Рекрутский набор существовал и в более поздние времена.
В Минской империи сохранялась старая система "войск округов" и пограничных гарнизонов, основной состав которых формировался из военнопоселенцев, имевших надел, несущих службу до глубокой старости, а иногда и до самой смерти.
Во все времена регулярные войска опирались на поддержку местных военных отрядов, общинных формирований, призванных охранять порядок. Состоящие в основном из зажиточных крестьян, эти отряды особенно активно действовали во время крестьянских волнений. Минские императоры широко прибегали к вспомогательным военным формированиям союзных государств, которые они или нанимали, или принуждали к несению службы во фронтовых районах.
Во времена Мин армия непрерывно росла, в XVII в. она насчитывала 4 млн. человек. Региональные военные соединения располагались по провинциям и в жизненно важных военных областях. Из базовых военных соединений периодически отбирались и специально готовились особые войска, несущие службу в столице, среди которых выделялись отряды личной императорской гвардии, призванной охранять императорский дворец. Другую специальную категорию военных объединений составляли войска эскорта, приписываемые к каждому принцу.
В целях управления все воинские соединения были распределены между пятью военными округами, руководимыми находившимися в столице главными военными комиссариатами. Начальники главных военных комиссариатов, осуществлявшие контроль над военно-территориальными округами, входили в правительство.
Постоянного главнокомандующего в армии не было. В случае начала военных действий один из высших военных чинов или сановников назначался генералом или даже генералиссимусом. Постепенно, однако, развивалась система постоянного тактического командования, при этом личный состав концентрировался вдоль границ, портов и других стратегических пунктов.
Местные командующие войсками в минском Китае контролировались специальными чиновниками, назначаемыми на определенный срок из центра. В XV в. была создана должность "главного военного координатора", осуществлявшего контроль над всеми местными тактическими военными службами.
Основные черты права средневекового Китая
Источники права. Развитие китайского средневекового права проходило главным образом по линии разработки норм уголовного права, регулирования сословно-ранговых различий, налоговых повинностей населения, обязанностей различных категорий держателей государственных земель, а также лиц, ответственных за сохранение государственной собственности, за пополнение государственной казны. Все эти тесно связанные между собой нормы и составляли содержание многочисленных правовых памятников, династийных сводов законов, получивших название кодексов.
В династийных сводах законов костяк норм создавался основателем династии (эти нормы со временем приобретали черты божественного установления), а его преемники расширяли, дополняли этот костяк своими законодательными постановлениями, совершенствуя их.
Начиная с Хань, сборники законов неизменно строились на закреплении стабильного ядра традиционно-правовых норм - люй, которые дополнялись новыми - лип. Постепенно между люй и лин произошло разделение по сферам правового регулирования: люй включали уголовные законы, а лин - административные постановления и пр.
Большая работа по систематизации законов была проведена в суйском (VI в.) и танском (VII в.) Китае. При династиях Суй (581- 618 гг.) и в первый период правления Тан кодексы подвергались пересмотру каждое царствование. Первым дошедшим до нас сводом законов был кодекс VII в. династии Тан ("Тан люй шу-и").
Новая активизация законодательной деятельности китайских императоров имела место в период правления всекитайской династии Сун в связи с усилением власти центрального правительства. В 960-963 гг. было составлено "Исправленное и пересмотренное собрание уголовных законов", почти целиком повторяющее танский кодекс.
В связи со значительным увеличением текущего законодательства работа по классификации законов и постановлений продолжалась и в последующие годы. В конце XI в. в Китае было создано специальное бюро по пересмотру и классификации законов, которое, в частности, подготовило "Свод законов из 900 статей". В конце XIV в. увидел свет "Свод законов династии Мин", воспроизводивший многие положения предшествующих кодексов. Характерно, что эта практика не была изменена и после установления в Китае маньчжурской династии Цин (1644-1912 гг.). Уже в 1644 году, после захвата маньчжурами Пекина, началась работа по изучению минского кодекса, одной из целей которой было внесение в него исправлений и изменений в соответствии с новыми политическими реалиями.
В результате работы маньчжурских придворных сановников и судей в 1647 году был создан кодекс, подавляющее большинство положений которого было заимствовано из старого кодекса династии Мин (1369-1644 гг.), причем часть из них в виде основных, коренных положений (люй), которые не разрешалось изменять. Более трехсот положений цинского кодекса было взято из дополнительных постановлений минского кодекса, в который, в свою очередь, вошли без всяких изменений многие положения танского кодекса. Составленные на основе старых кодексов, маньчжурские кодексы XVII в. почти без изменений действовали в Китае вплоть до начала XX в., определяя содержание принципов и норм традиционного китайского права.
Уголовное право. Средневековое право Китая, его династийные кодексы создавались в условиях сложившихся в древности стереотипов массового правосознания китайцев, воспринявших идеологию ортодоксального конфуцианства с его синтезом конфуцианства и легизма.
Один из этих стереотипов исходил из веры китайцев в исключительную эффективность взаимодействующих друг с другом моральных норм (ли) и жестких правовых норм (фа). В танском кодексе, закрепившем законченную нормативную основу традиционного права, прямые ссылки на моральные нормы ли, на конфуцианские произведения встречаются более чем в 60 случаях. Вместе с тем кодекс исходит из легистских требований о коллективной ответственности, о поощрении доносов и пр. Правда, при этом под прямым воздействием высказывания Конфуция, осуждавшего донос на родителей и родственников как нарушение священного принципа "сяо", в кодексе предусматривалось наказание смертной казнью за донос на прямых родственников в первом и втором поколениях.
С действием этого стереотипа связана и другая черта массового сознания, восходящая к легизму. Главная цель закона - не регулирование сферы свободы личности, а репрессия, санкция, дополняющая традиционные принципы повиновения старшим, воле правителя. Более того, с правом в массовом сознании стало ассоциироваться лишь уголовное право, которое и получило наибольшее развитие в китайской правовой культуре. Доминирующие нормы китайского уголовного права применялись не только в случае совершения преступления, но и при простом нарушении морали. Примером торжества традиционного правосознания может служить одно из показательных положений танского кодекса, предусматривающее наказание в виде битья палками за абстрактное нарушение моральной нормы, "за то, что не следует делать".
Жесткая правовая градация людей, непосредственно воздействующая на оценку тяжести любого аморального поведения в зависимости от пола, возраста, места в иерархии родственных отношений и в социальной иерархии, затушевывала социально-классовые различия в традиционном праве, формировала устойчивые представления об уголовном праве как о защитнике общенациональных интересов, требующем неукоснительного соблюдения.
Преступник как субъект преступления мог быть и свободным, и рабом. В тех случаях, когда в кодексах не было специальных указаний, лично несвободный буцуй привлекался к суду как свободный. Но это обстоятельство не исключало сугубо сословного принципа применения наказания за многие виды преступлений, а к вещам как объектам преступления могли относиться и лично несвободные люди.
Говоря об общих принципах уголовного права, следует отметить, что китайский законодатель учитывал в ряде случаев формы вины: умысел и неосторожность, - но не всегда последовательно. Формальная неопределенность, размытость границ моральной нормы ли и как следствие этого отсутствие сформулированного в законе правового понятия, определения препятствовали четкому разграничению в праве форм вины, приводили к частому использованию при вынесении наказаний таких категорий, как неведение, неумышленность, небрежность, забывчивость, ошибка. Эти понятия широко применялись еще в древности в качестве оснований для помилования.
В III-IV вв. правовая доктрина главным показателем преднамеренности преступления стала считать составление плана его совершения. Предумышленное преступление по танскому кодексу отличалось не только составлением плана, но предварительным оговором двух или более человек.
Законодательство, в том числе и танское, не знало и разработанного института необходимой обороны, но освобождало от ответственности ближайших родственников - сына, внука и пр., защищавших от нападения отца, мать, деда, бабку, ибо негативные последствия этих действий, вплоть до убийства нападавшего, не были продиктованы их преступной волей. В этом же ключе, например, оценивалось и преступное деяние слуги, совершенное по приказу хозяина. Требование "сыновьего благочестия" неизменно диктовало закрепление вышеуказанных норм в китайском законодательстве вплоть до XX в., также как и норм о признании преступным доноса на своих ближайших родственников и об освобождении от ответственности за укрывательство членов семьи, совершивших преступление.
По танскому кодексу смягчались, как правило, наказания за преступления по трем категориям лиц: "старым и малым", а также инвалидам. Но часто детям преступника грозила продажа в рабство. Женщины могли быть казнены, но не могли быть сосланы, а казнь беременной женщины отсрочивалась на 100 дней после рождения ребенка.
Классификация преступлений в зависимости от их общественной опасности в свете конфуцианской морали покоилась в традиционном праве на концепции "10 зол", сложившейся в глубокой древности и пережившей века. При этом объектом преступного посягательства выступал ритуал, нарушение которого в форме непокорства, сыновьей непочтительности, несогласия и пр. определяло крайнюю расплывчатость уголовно-правовой нормы, дающей возможность самому судье оценивать тяжесть преступления, относить к той или иной ритуальной категории практически любое преступление. Это свойство "10 зол" во все века ценилось в Китае, где не испытывали уважения к писаному закону, не допускающему расширенного толкования правовой нормы.
К первому из "10 зол" относился "заговор о мятеже против государя", в категорию-которого мог быть отнесен сговор о любом причинении вреда императору. Главное в этой категории преступлений - направленность преступного посягательства против императора, "сына неба", естественных "небесных" установлении. В том же плане трактовались последующие две формы зла. "Великое непокорство", бунт против существующих порядков и морали, - конкретно к этой категории преступлений был отнесен умысел с целью разрушить, попытка разрушить или разрушение храма и могил предков императора или императорской резиденции. Третье зло - "заговор, измена", означающие измену императору, государству, переход на сторону его врагов, мятеж, бегство из страны или попытка побега из осажденного города.
Все лица, совершившие эти преступления, а также члены их семей считались "неисполнившими долг подданных". Преступники, их отцы и сыновья старше 16 лет подлежали смертной казни через обезглавливание, женщины семьи (матери, незамужние дочери, жены, наложницы - вместе со слугами) конфисковывались в качестве рабов.
В логической связи с первыми тремя формами зла находились и последующие преступления. Четвертое зло - "неподчинение, непокорство" - охватывало преступления против близких родственников, убийство или избиение деда, бабки, родителей, умысел убить их, убийство старших братьев, сестер, близких кровных родственников мужа (но не жены): его родителей, бабки или деда.
Следующее, пятое зло - "несправедливость, порочность" - означало поведение, противоречащее естественному порядку вещей, преступления, совершенные с особой жестокостью, злобностью. Конкретно сюда были отнесены убийства в одной семье трех человек (если они не совершали преступлений, за которые полагалась смертная казнь) или совершение преступления с особой жестокостью, например с расчленением трупа, а также все виды колдовских магических действий, приготовление, хранение и передача другому лицу ядов и пр.
Шестое зло - "выражение великого непочтения". В его основе была группа преступлений, связанных с нарушением особо значимых запретов ли, к числу которых были отнесены, например, кража предметов культа, а также вещей, используемых императором (императорской печати, печатей его жены, матери, бабки), а также оплошности, допущенные при приготовлении ему пищи, лекарства, злословие в его адрес. Все лица, совершившие действия, угрожающие здоровью императора или причинившие ему моральный или физический вред (например, не выполнившие или подделавшие его указ), подлежали удавлению. При этом речь шла о такой исключающей умысел форме вины как небрежность, ошибка. В противном случае преступления относились к первому злу, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Седьмые, восьмые, девятые и десятые формы зла так или иначе были связаны с защитой нравственного порядка в семье, рассматриваемого в качестве основы социального порядка. Седьмое зло - "выражение сыновьей непочтительности", неподчинение родителям. К нему относились, например, обвинение в неблаговидных действиях деда, бабки, родителей, ругань в их адрес, их плохое содержание, выделение из семьи и раздел имущества без их согласия, вступление в брак во время ношения траура или ношение в это время нетраурной одежды и пр.
Восьмое зло - "несогласие, разногласие" между кровными родственниками. К этой категории относился широкий спектр преступных действий: от умысла убить или продать в рабство близкого родственника до избиения женой мужа и доноса на родственников старшего поколения.
Девятое зло - "несправедливость, неправедность" - включало в себя преступления, совершенные друг против друга лицами, связанными не семейными, а официальными, социально-иерархическими узами, например, убийство подчиненным своего начальника, командира, учителя-наставника в конфуцианской морали, т.е. члена той группы лиц, которая, как и семья, скрепляла социальный порядок. Сюда же были отнесены различные формы выражения женой непочтения к мужу, например неношение по нему траурной одежды и пр.
Десятое зло - кровосмесительные половые связи, которые приравнивались к поведению "птиц и зверей" и включали в себя половые отношения не только с кровными нисходящими и ближайшими боковыми родственниками, но и с наложницами деда и отца.
"10 зол" не покрывали все преступные действия. Они были своеобразным мерилом отношения к другим преступлениям, среди которых во все времена выделялись преступления против конкретного человека, посягательство на его жизнь, здоровье и пр. Наказания при этом определялись в традиционном китайском праве с учетом ряда факторов: социального статуса, отношений преступника и потерпевшего в системе кровнородственных и служебных связей, наличия и интенсивности преступной воли и др. Преднамеренное убийство влекло за собой самое тяжелое наказание - обезглавливание. От ответственности свободного за убийство "по ошибке", во время игры, например, можно было откупиться. Только сговор рабов и буцуев убить хозяина влек за собой высшую меру наказания, убийство же хозяином своего раба и буцуя наказывалось по танскому кодексу 100 ударами толстыми палками, если они провинились перед ним, если нет - то одним годом каторги. Убийство же "по ошибке" в этом случае вообще не наказывалось.
Те же условия учитывались при нанесении телесных повреждений, но мера наказания была меньшей. Муж, причинивший ранение жене, наказывался менее строго, чем в случае ранения постороннего человека. За ранение наложницы он вообще не наказывался.
К преступлениям против личности танским кодексом относились многовариантные ситуации продажи в рабство свободного (с учетом возраста, пола, родства потерпевшего и преступника), входящие в категорию "незаконного перемещения вещи с присущего ей хозяйского места", вместе с хищением и присвоением различного рода имущества. Эти преступления классифицировались и с учетом того, были ли они совершены против частного или казенного имущества, а также частным или должностным лицом - чиновником. Учитывались при этом и способы незаконного приобретения имущества: ограбление, кража, взятка, приобретение имущества с использованием административных прав (т.е. в сфере административной деятельности чиновника) и незаконное приобретение имущества, связанное с использованием служебного положения. Кража, наказуемая, как правило, битьем толстыми палками, определялась как тайное хищение имущества, грабеж - как открытое хищение с помощью угроз или силы.
Особую группу преступлений составляли различные формы незаконного обогащения, получение имущества обманом, с помощью запугивания, покупки с применением силы или чрезмерным получением выгоды. Таким образом, стиралась грань между преступлением и нарушением легальных ограничений договоров, что было характерной чертой традиционного права, не проводящего, как правило, четких различий между сферой публичных и частных интересов.
Учитывалась при вынесении наказания и стоимость похищенного. Кража в особо крупных размерах наказывалась по танскому кодексу ссылкой с дополнительными каторжными работами и компенсацией стоимости похищенной вещи в двойном размере. Кража казенного имущества увеличивала меру наказания. Кража у родственников уменьшала ее. К краже приравнивалось и причинение ущерба чужому имуществу. Сурово карался поджог, затопление чужого участка.
Принципы тотальной личной зависимости подчиненного от начальника, простого смертного от должностного лица являлись благодатной почвой для различных видов должностных преступлений и прежде всего взяточничества, мера наказания за которое варьировалась в зависимости от того, нарушил ли чиновник закон при получении "подарка", раскаялся или нет, а также в зависимости от стоимости, величины взятки. Виновными в преступлении при этом считались обе стороны.
О суровой, но безуспешной из-за массы правовых лазеек борьбе государства против должностных преступлений свидетельствуют и другие примеры. Должностным преступлением, например, считалось по танскому кодексу любое получение подарка чиновником от своих подчиненных, даже если он был в отставке. Однако такие знаки благодарности подчиненных, как подношения в дни "траура и горя", даровой труд "с соблюдением меры", не считались преступными.
Китайское право не разделяло административного и уголовного наказания. Любое нарушение в сфере деятельности администрации влекло за собой уголовное наказание, будь то опоздание или невыход на работу чиновника или разглашение государственной тайны. При этом чиновник не нес наказания за противоправное действие, если оно было совершено по приказу начальника.
Особую группу преступлений составляли различные нарушения моральных устоев в семье, половые преступления, важнейшим критерием негативной оценки которых выступал также пол преступника и его место в системе родственных связей с потерпевшим. Наряду с преступлениями, входящими в "10 зол", традиционное право сурово карало прелюбодеяние, совращение чиновником женщины, если она находилась в сфере его административной власти, изнасилование, особенно если раб насиловал свободную женщину, и пр. Закон не считал при этом преступлением половые связи хозяина с рабыней или дочерью буцуев.
При династии Северный Вэй (V в.) традиционная система наказаний включала в себя обезглавливание, удавление, каторжные работы со ссылкой, каторжные работы без ссылки, тогда же в качестве наказания стало применяться битье палками. В период Суй (VI в.) толстые палки были дополнены тонкими. Танский кодекс более чем на тысячелетие упорядочил систему пяти основных наказаний: удары тонкими палками (пять степеней: от 10 до 50 ударов), толстыми палками (пять степеней: от 60 до 100 ударов), каторжные работы (трех степеней: от 1 до 3 лет), ссылка (трех степеней в зависимости от отдаленности местности: от 2 до 3 тыс. ли*) и смертная казнь в двух формах (путем обезглавливания и удушения). В 623 году была введена ссылка с дополнительными каторжными работами, которой могла быть заменена смертная казнь. В X-XI вв. смертная казнь была дополнена расчленением трупа преступника.
* 1 тыс. ли – около 500 км.
Китайское право, таким образом, не знало пожизненной каторги, но каторга на определенный срок превращала фактически свободного человека в раба. Чиновники в связи с этим не наказывались каторжными работами. Осужденные оставались на месте ссылки пожизненно, только при династии Тан они могли возвращаться домой по амнистии. Не ссылались казенные рабы, вместо ссылки их били палками.
В династийные кодексы из конфуцианского источника Ли цзы были перенесены "восемь правил" применения наказания к лицам высокого социального статуса. Восемь категорий знатных лиц (первая - родственники, вторая - верные друзья императора, "служившие ему в течение длительного времени", третья - "благородные люди, слова и поступки которых могли служить образцом", четвертая - "способные, талантливые в военных и государственных делах", пятая - заслуженные военнослужащие, шестая - знатные чиновники высших рангов и должностей, седьмая - "усердные чиновники" и восьмая - "гости", т.е. потомки царских династий) в случае совершения ими ряда преступлений, наказуемых смертной казнью, не подпадали под юрисдикцию обычных судов. Они отдавались на откуп императору при определении наказания, его смягчении или помиловании преступника.
При решении вопроса о наказании за преступления пользовались преимуществами и другие категории чиновников благодаря системе заменяющих наказаний, когда каторга или ссылка заменялись потерей должности, ранга, титула. Чем больше было у чиновника титулов, чем выше был его ранг, тем больше было возможностей "погасить" основное наказание. В случае серьезных преступлений, когда титулов и рангов не хватало, оставшаяся часть наказания могла быть погашена штрафом.
Господствующее положение бюрократии в обществе определяло наличие в традиционном праве Китая и другого весьма специфического института - "тени", на основании которого родственники чиновника ("тенедателя") получали ряд особых социальных и правовых преимуществ в зависимости от "силы тени", измеряемой рангом чиновника и степенью родства с ним "тенеполучателей" (что определялось конфуцианскими критериями по срокам ношения траура по умершему родственнику). "Тень" давала возможность получения должности на государственной службе, а также освобождала от ответственности или смягчала наказание при совершении уголовного преступления. Последствия ее действия были подробнейшим образом зафиксированы в танском кодексе. Самой мощной была "тень" императора, которая распространялась на большой круг его родственников. Но даже самый мелкий чиновник имел возможность "прикрыть" своей "тенью" деда, бабку, отца, мать, жену, сыновей, внуков.
Принцип коллективной ответственности, лежащий в основе всего китайского правопорядка, трансформировался в течение столетий не только за счет более четкого закрепления круга лиц, подлежащих ответственности, но и изменения форм наказания. К коллективной ответственности стали привлекать лиц, связанных не только родственными и служебными узами, но и узами территориальными, административными (соседи, местные власти) - за преступления, совершенные на подведомственной территории и пр. Все больше усложняется и детализируется и система наказаний при коллективной ответственности, которая стала включать в себя не только смертную казнь, но и другие наказания.
Регулирование имущественных отношений. Средневековое право Китая складывалось в условиях непрекращающегося противоборства социально-классовых сил, интересы которых были преимущественно связаны или с государственной, или с частной собственностью на землю. Общинное землевладение было уничтожено в Китае еще в древности. Коллективная собственность на землю долго продолжала существовать в форме неразделенной семейной собственности, родовой собственности, выделенной на поддержание культа предков и на общинные кладбища. Особый вид собственности представляла собой собственность буддийских и даосских общин. Первоначально отчуждение большесемейной собственности допускалось лишь в случае крайней нужды с правом последующего выкупа. Эти ограничения и определили широкое развитие института заклада земли, особенностью которого было то, что залогодатель длительное время не терял на заложенную землю права собственности, сохраняя право выкупа земли после истечения срока уплаты долга. По указу 962 года право выкупать землю даже по истечении срока уплаты долга передавалось и потомкам залогодателя.
Залогодержатель не мог перезаложить землю, даже если в договоре займа под заклад земли (этот договор обязательно оформлялся письменно) оговаривалась возможность продать землю. В случае неуплаты долга продаваемая земля должна была быть предложена сначала родственникам, затем соседям залогодателя. В это время особенно часто закладывали людей, прежде всего рабов. При отработке долга стоимость рабочего дня одного человека устанавливалась на том же уровне, что и стоимость эксплуатации в течение дня быка, лошади, телеги. Практиковался и заклад лично свободных, которые, не считаясь рабами, попадали фактически в рабские условия. На работу их гнали палками, плетьми, хотя кодексы и устанавливали уголовную ответственность за продажу и заклад свободных членов семьи. Дело в том, что на местном уровне в сфере отношений, связанных с арендой земли, ее закладом и пр., действовало, как правило, обычное право, на котором основывалась и испольщина, наиболее распространенная форма продуктовой ренты в Китае.
В обычном праве Китая, как и в обычном праве Индии, Японии и пр., сложился, например, такой принцип, что рост процентов по долгам не мог превышать суммы самого долга.
При залоге движимого имущества также исключалось самовольное распоряжение им, даже если исполнение договора было просрочено. Отдать в залог семейное имущество мог только глава семьи, в крайнем случае старший сын.
Китайское право отличало от договора займа договор ссуды, передачу в пользование конкретно-определенной вещи, невозвращение которой влекло за собой уголовную ответственность. Особо оговаривалось в кодексе запрещение заключать договор ссуды чиновникам, в ведении которых находились казенные рабы, скот, когда вещь ссужалась самому себе или другому лицу, а также предоставление себе или другому лицу беспроцентного займа из казенных средств.
В китайском обязательственном праве особое место отводилось договору купли-продажи, при котором соглашение сторон являлось главным условием его действительности. Купля-продажа обычных вещей отличалась от купли-продажи не только земли, но людей и скота. При продаже людей необходимо было свидетельство, что продаваемый человек с рождения был лично свободен. С эпохи Хань китайское традиционное право знало продажу в кредит. Купля-продажа обычных вещей, так же как рабов и скота, требовала составления купчей, отказ от чего грозил штрафом. Несвоевременное составление купчей наказывалось битьем толстыми палками.
Бдительно следя за состоянием рынка, китайское государство создало систему контрольных окружных, уездных органов. Специально назначенные чиновники следили за деятельностью торговых рядов (хан). Администрация каждые десять дней устанавливала рыночные цены, регистрировала все лавки торговцев, все сделки по продаже недвижимости, людей, скота, контролировала систему мер и весов. Виновные в заключении торговых сделок без добровольного взаимного согласия сторон, с применением силы или по завышенным ценам наказывались битьем толстыми палками. Существовала государственная торговая монополия на ряд товаров: соль, чай и др. При заключении договора купли привлекались поручители и свидетели. При продаже земли специально оговаривалось, что продаются и недра, и то, что над поверхностью земли.
Брачно-семейное право. Неразрывная связь брачно-семейного права с религиозной традицией определяла стойкую преемственность его норм в средневековом праве. Устои патриархальной семьи - господство отца над членами семьи, мужа над женой и пр. - определили характер этих норм.
Браки между представителями отдельных сословий строго порицались и даже в ряде случаев преследовались по закону. Брак рассматривался как долг, выполнение которого должно служить интересам семьи, требованиям культа предков. Целью брака было появление мужского потомства. Браку предшествовал сговор семей жениха и невесты, не требующий согласия брачующихся, но обязательно предусматривающий согласие отца. Возраст брачного совершеннолетия в кодексах не закреплялся. Как правило, он варьировался вокруг цифр 15-16 для мужчин и 14-15 для женщин. Был распространен обычай помолвки еще не родившихся детей.
Запрещались браки свободных с рабами, с родственниками по мужской линии в любой степени родства, с лицом, носящим ту же фамилию. Запрещалась полигамия, второй брак при жизни первой жены признавался недействительным. У мужчин могло быть неограниченное число наложниц, права которых определялись обычаем.
Китайский брак не носил священного, нерасторжимого характера. Он мог быть расторгнут по обоюдному согласию супругов. Поводом для развода служили также бесплодие жены, распутство, непочтение к мужу и его родителям, болтливость, склонность к воровству, завистливый и подозрительный характер, застарелый недуг. Жена могла требовать развода, если муж покидал ее на срок более трех месяцев, продал в рабство или принуждал к аморальному поведению.
Наследование носило характер общего правопреемства, так как сопровождалось ответственностью наследников за долги умершего. Отдельно наследовался чин (титул, должность), если он передавался по наследству, и имущество умершего, переходящее нисходящим родственникам по мужской линии. Замужние дочери не имели права на наследство, незамужние - получали половину доли братьев. Чин мог быть унаследован только старшим сыном жены.
Отец не мог лишить сына наследства, не имел права увеличить долю одного сына за счет другого. Допускалось дарение земли только для религиозных целей, на "добрые дела".
Судебный процесс в основном носил инквизиционный характер. Дело начиналось обычно с письменной или устной жалобы потерпевшего в уездный суд. Жалоба составлялась по определенной форме, которую хорошо знали уличные писцы, сидящие у ворот суда.
Преследование преступника было обязанностью государства. Специальные чиновники, ответственные за поиски преступника, должны были разыскать его в определенный срок (по своду законов 1690 гида за один месяц). Если преступник не был найден, чиновник наказывался палочными ударами. Просрочка в два месяца стоила ему 30 ударов палками. Это создавало условия для час того привлечения к ответственности невиновных. До суда преступника держали в тюрьме, женщин отдавали на поруки в дом мужа.
В судах кроме судей и чиновников, расследующих преступление, были стряпчие, делопроизводители, посыльные, стражники, экзекуторы. За неявку в суд свидетелю полагалось 40-50 ударов палками. Судьи проводили допросы, очные ставки, назначали пытки, которые применялись к тем, кто не сознавался. Они исходили из презумпции виновности обвиняемого, ставили своей главной целью добиться признания последнего. Если признание вины не было вырвано после троекратного допроса под пытками, то пытки могли быть применены к обвинителю, чтобы уличить его в лжесвидетельстве. Рабы не могли давать показаний против своих хозяев. Приговор записывался. Обвиняемый в танском Китае мог быть оправдан, осужден или его дело могло быть признано сомнительным.
Об отходе от жестких легистских методов в танском суде свидетельствовало следующее. При вынесении приговора о наказании каторжными работами (или более суровом) требовалось согласие обвиняемого. Если он не соглашался, дело подлежало пересмотру, Если доказательств было недостаточно и обвиняемый не признавался, приглашали поручителей и его отпускали на свободу. При сомнительном решении обвиняемому давалась также возможность откупиться. Приговор к смертной казни утверждался императором. Тела и головы преступников, подвергшихся смертной казни, выставлялись для публичного обозрения. Простолюдинов казнили на рыночной площади, а чиновников дома.
. Средневековое государство Японии
Образование феодального общества и государства в Японии. В III в. в Японии начался процесс разложения первобытнообщинного строя. Внутри родов выделяется родовая аристократия, развиваются имущественное и социальное неравенство, различные формы эксплуатации привилегированной родовой верхушкой своих сородичей и иноплеменников, захваченных в ходе войн. Рабские формы эксплуатации, способствовавшие укреплению социально-экономических и политических позиций родовой знати, не получили, однако, широкого распространения. Географические условия Японии, ее островное положение, гористость местности сковывали их развитие. Здесь нельзя было при примитивных орудиях труда создать крупные латифундии (поскольку поливное рисоводство требовало интенсивного труда крестьянина на небольшом участке земли), а также добыть за счет военных походов достаточное количество рабов.
Не последнюю роль играло и особое влияние высокоразвитой китайской цивилизации, с ее традиционной социально-экономической структурой и государственной системой, а также религиями: буддизмом и конфуцианством, которое было особенно сильным на ранних стадиях развития японского общества и государства. Говоря о сильном религиозном влиянии Китая, следует отметить, что из двух китайских религий (конфуцианства и буддизма) влияние конфуцианства было поверхностным. Оно не пустило глубоких корней в Японии по сравнению с легко усвояемым буддизмом, так как здесь ко времени его проникновения не сформировалось достаточно образованного слоя религиозных идеологов, способных внедрить его философские догматы в массы.
С IV в. в Японии формируются племенные союзы, а в V в. вождь племенного союза Ямато объединяет под своим верховенством уже большую часть территории страны.
На усиление процессов социального расслоения в VI в. и формирование государственного аппарата в Японии большое влияние оказала длительная борьба отдельных кланов за верховенство в племенном союзе и победа одного из них во главе с Сётоку-тайси, в правление которого появляется первый законодательный документ, первая декларация царей Ямато - Конституция Сётоку, или Закон из 17 статей (604 год), определивший принципы государственного управления.
Будучи не столько политико-правовыми положениями, сколько религиозной и этической основой таких положений, Закон из 17 статей ратует за согласие, гармонию, служение общему, а не личному всех японцев. При этом прямо закрепляется их неравенство, особо выделяется правитель, далее вельможи и простой народ. Правитель рассматривается в качестве единого суверена, вельможи - его чиновников, а народ - подчиняющейся им массы людей (ст. 15).
Основой порядка провозглашается "всеобщий закон" (ст. 4, 5), а государь - его выразителем, который имеет право в качестве такового требовать от своих чиновников беспрекословного подчинения. "Если высшие приказывают, - гласит ст. 3, - то низшие должны подчиняться". В Законе осуждается плановая междуусобица, частное владение землей, провозглашается государственная собственность на землю и государственные подати земледельцев.
Междуусобная борьба помешала созданию в это время эффективно действующей центральной власти, которая утверждается лишь после очередной клановой победы - переворота Тайка (645 год).
Социально-экономические нововведения этого времени нашли отражение в серии реформ, закрепленных в Манифесте Тайка, дополненных специальным кодексом "Тайхо рё"*. Реформы призваны были реорганизовать систему управления и аграрные отношения по китайскому образцу. На основе последовавшего за этим введения надельной системы земля вместе с зависимыми людьми была изъята у частных лиц и передана в государственную собственность.
*"Свод законов Тайка" (кодекс "Тайхо рё"), обобщивший все законодательные акты этого периода с 646 по 700 г., увидел свет в 702 году. Последовавшая за "эрой Тайка" эра Ёро, 717-723 гг. (в Японии, в отличие от Китая, не признается смена династий, считается, что правит установившаяся еще в VI в. одна династия), была ознаменована новым законодательством, которое было включено в общий свод законов "Тайхо Ёро рё", важнейший источник сведений о ранних этапах японского общества и государства.
Земельные участки, наделы, подлежащие переделу раз в шесть лет, раздавались среди полноправных крестьян (рёминов) по числу едоков. Рабы также получали надел, равный трети надела свободного. Государство в качестве собственника земли предусмотрело тройные повинности крестьян: ренту (подать) зерном, налог изделиями ремесла и трудовую повинность, продолжительностью до ста и более дней в году.
Введение надельной системы в Японии не означало, однако, уравнительного передела земли. Значительная часть земель переходила в руки чиновничества (пополнявшегося за счет той же знати) в качестве служебных должностных наделов, размеры которых зависели от должности и ранга. Некоторые земли знать получала в пожизненное пользование, иногда с правом перехода земли по наследству по прямой линии, от одного до трех поколений.
Надельная система оказалась экономически неэффективной и недолговечной в Японии. Рамки ее применения с самого начала ограничивались областями, примыкающими к столице, нарушались сроки переделов земель, которые сопровождались злоупотреблениями чиновничества и пр. Ее основы все более подтачивал рост частного землевладения клановой феодализирующейся знати, которому не могла противостоять слабая центральная власть.
Дальнейшая феодализация японского общества привела к распаду надельной системы. Периодические переделы земли фактически прекратились в Х в., когда на смену надельной системе приходит среднее частновладельческое поместье (сёэн), создаваемое за счет экспроприации общинных земель, освоения целины, которое было под силу только богатой общинной верхушке, многочисленных императорских земельных пожалований за заслуги, службу и пр. Образование частновладельческих поместий сопровождалось постепенным превращением надельных крестьян в феодально-зависимых.
Новая поместная система смела все преграды на пути создания крупного феодального землевладения, а следовательно, и политической раздробленности страны с неизбежными междуусобными войнами, стимулирующими развитие отношений покровительства, господства и подчинения, вассально-ленных связей. Ряды нарождающегося феодального класса стали пополняться за счет дружинников правителей и крупных феодалов, получавших земельные участки на правах ленов как вознаграждение за несение военной службы.
Этот слой воинов-профессионалов, пополнявшийся мелкими землевладельцами, искавшими покровительства у сильных помещиков, превратился со временем в замкнутое сословие самураев (буси), со своим кодексом чести, основанным на жестком требовании верности господину, вплоть до безусловной готовности отдать за него жизнь.
С X в. в Японии начинает, таким образом, утверждаться столь необычная для Востока феодальная организация землевладения вместе с широким развитием мелкокрестьянского хозяйства, что и определяет сходство японского и западного средневековья.
Этому способствовал ряд факторов. Прежде всего, на пути создания феодальных форм собственности в Японии, в отличие от Китая, не встало всесильное государство со своими контрольно-регулирующими функциями, так как здесь не сложились ни влиятельная конфуцианская элита, ни сильный многочисленный корпус чиновников-администраторов вместе с эффективно воспроизводящей чиновничество конкурсно-экзаменационной системой.
Сказалось и традиционное засилье крупных клановых групп, ослаблявших центр, не выпускавших из своих рук бразды правления. Могущество клановых феодальных домов, опиравшихся на собственную военную силу верных самураев, стало главной причиной длительной раздробленности страны, неэффективности попыток первых двух сёгунов ("великих полководцев") в XII и XIV вв. объединить ее. Усиление центральной власти при опоре на военную силу произошло лишь в период третьего сёгуната Токугавы (начало XVII - первая половина XIX в.).
Длительная раздробленность в свою очередь тормозила социально-экономическое развитие Японии. Почти безраздельное господство феодальных отношений просуществовало в этой стране вплоть до середины XIX в., до революционных, буржуазных по своему характеру перемен в эпоху, получившую название "реставрации Мэйдзи"*.
* Мэйдзи - официальное наименование годов правления императора Муцухито (1868-1912 гг.).
Сословно-классовая структура. В Японии, как и в Китае, в связи с выделением родовой аристократии, появлением рабов и других категорий зависимого населения складывается деление на два социальных слоя: "добрых" и "подлых" людей, каждый из которых состоял из нескольких социальных групп. Границы между ними были в достаточной мере подвижны. Среди "добрых" выделялся привилегированный слой приближенных к императору, членов царского двора, родовой аристократии, крупного чиновничества.
Основная масса "доброго люда" (рёмин), как и "государева люда" (камин), бывшего ранее в личной зависимости от глав могущественных кланов, после введения надельной системы была посажена на казенную землю. Они не были прикреплены к земле, к конкретному господину-землевладельцу, но не могли без разрешения уездного начальника или хозяина, на службе у которых находились, покинуть землю.
Большая семья или группа малых семей составляла "двор" - хозяйственную и тягловую единицу. Глава двора признавался властями, он был обязан к определенному сроку составлять налоговые списки, нес ответственность за все семейные платежи, отработки, распоряжался семейным имуществом, поддерживал культ предков.
Государство всемерно стремилось к укреплению семьи как тягловой единицы, основанной на стойких патриархально-родовых связях. "Тайхо Ёро рё" предписывает, например, обязанность по уходу за больными, престарелыми, калеками, возлагаемую на родственников, а в случае их отсутствия на общину или местные власти. На государство же возлагалась обязанность оказывать помощь семьям, пострадавшим от неурожая или стихийного бедствия. Закон запрещал раздел двора, если при этом в одиночестве оставался малолетний или вдова. Исключение допускалось, если выдел происходил при разделе наследства и не было сомнений в том, что выделившийся способен возглавить семью.
В Японии не признавалось разного подхода к людям в зависимости от этнической принадлежности и религии. Чиновничья служба считалась личной и пожизненной привилегией любых способных кандидатов на государственные посты. Получивший этот пост входил в ту или иную чиновничью категорию и получал тот или иной ранг. Здесь определяющим был пост, а не ранг, в отличие от Китая, где ранг определял пост. В зависимости от поста и ранга находились и размеры натуроплаты чиновника или его земельного надела.
Особое положение занимали первые четыре ранга высшей категории чиновников, представители сильнейших кланов, которые стояли во главе чиновничьего списка и были непосредственно связаны с императорским двором. Так, принц I категории получал за службу в кормление 80 те земли (около 5 тыс. га), 800 приписанных к ним крестьянских дворов для ее обработки и 100 слуг.
Клан крупного вельможи выступал в Японии не только в качестве семейно-хозяйственной феодальной единицы, но был и своеобразной единицей политической. В "Тайхо Ёро рё" содержится, например, специальная глава "Об учреждениях и штатах домоуправлений", касающаяся домов вельмож, обладающих высшими рангами. У глав феодальных домов, представителей высших должностей и рангов чиновничества существовала обязанность отдавать детей на службу в качестве телохранителей или других служителей при дворе. Должности эти становились впоследствии наследственными. Широко практиктовалась система совместительства должностей в связи с общей нехваткой чиновников.
Крайне пестрым был разряд "подлых" людей, в который входили, например, специальная группа работников, обслуживающих погребения, члены "казенных дворов", казенные и частные рабы и холопы.
Рабы (нухи), по свидетельству источников, как и в Китае, обладали некоторыми правами. Их можно было продавать и наследовать, но они могли вступать в брак и иметь собственность. Браки "подлых" и "добрых" людей считались незаконными. Только при браке "по незнанию" дети от таких союзов считались "добрыми", а дети от свободной женщины и раба передавались в казенные дворы. Рабов казенных и частных было немного. Источниками рабства были: порабощение преступников и в ряде случаев членов их семей, самопродажа или продажа по воле родителей, заложничество за долги и военный плен. Особо ценились рабы-земледельцы, на них давался земельный надел, и их не облагали налогами. Закон 830 года фактически уравнял рабов со свободными крестьянами в праве пользования наделом и в обязанностях исполнять повинности в пользу казны.
Особую категорию "подлого люда" составляли работники так называемых казенных дворов. Существовал строгий порядок их учета, как и казенных рабов и холопов. Их заносили в особые списки, строго учитывался и урожай с обрабатываемых ими казенных полей. За членами казенных дворов по закону закреплялись некоторые права: один день в декаду им давался для отдыха, предоставлялась более легкая работа женщинам после родов. Они обеспечивались одеждой, обувью. Чиновники не могли их использовать в своих личных нуждах.
Положение потомственных холопов (кэдин) отличалось местной спецификой, но в отличие от рабов они не могли продаваться, хотя беглого холопа и возвращали хозяину. Государственный (казенный) "подлый люд" по достижении 60 лет освобождался от личной зависимости.
Сословно-классовая структура в последующие века приобретала все более четкое выражение, формируясь не только под воздействием развивающихся феодальных, вассально-ленных отношений, но и кардинальных политических изменений в стране.
Так, установление в XII в. первого сёгуната, правления военно-феодальной олигархии, явившееся следствием победы в очередной междуусобной борьбе могущественного феодального дома Минамото, привело к делению феодалов на высшую привилегированную группу, непосредственных вассалов сёгуна (гокенин), вассалов других феодальных владельцев, храмов и монастырей (хигокенин).
Вне сословия класса феодалов находился простой народ: крестьяне, ремесленники, торговцы. Главной формой феодальной эксплуатации крестьян стала подушная рента в виде натурального оброка, уплачиваемого рисом, поглощающая от 40 до 60% урожая крестьянина. Однако ни в XIII, ни в XIV в. еще не произошло полного закабаления крестьян Японии, Не случайно крестьянская армия была главной силой в XIII в., которая отразила нашествие монголов на Японию, а антифеодальные восстания еще в XV в. поднимали крестьян-воинов, объединявшихся с зависимым людом в борьбе против существовавших феодальных порядков.
Важные социальные сдвиги в Японии начиная с XIII-XV вв. стали происходить под влиянием развития торгового оборота, расцвета городов. В городах складываются первые объединения ремесленников и торговцев (дзя), часть которых получает некоторую самостоятельность, выходя непосредственно на рынок. Происходят изменения и в среде феодалов. Самураи за долги теряют земельные владения, переводятся на полное обеспечение своих господ. Большая часть пахотной земли сосредоточивается в руках крупных владетельных князей "даймё" ("большое имя"). Владения даймё охватывают отдельные провинции и даже группы провинций.
Наиболее законченные формы приобрела сословно-классовая структура японского общества в период третьего сёгуната, когда она была скреплена законом и всемерно охранялась сёгунатом. Японское феодальное общество делилось на четыре сословия. Сословные границы в основном совпадали с классовыми. Это деление официально определялось формулой "си-но-ко-сё": самураи (си), крестьяне (но), ремесленники (ко) и торговцы (сё). На самом дне феодального общества находилась небольшая группа париев ("эта").
В 1615 году сёгуном токугавской династии Иэясу были изданы "Восемнадцать законов", вводивших жесткую регламентацию поведения представителей всех четырех сословий. Каждый последующий сёгун должен был при своем вступлении в должность приносить присягу перед собранием феодальных князей, клятву верности законам Иэясу.
Господствующее сословие дворянства представляли прежде всего фактический правитель Японии - сёгун, семье которого в начале XVII в. принадлежало около трети территории страны, и около 300 семейств владетельных князей - даймё, располагавших также огромной земельной собственностью. Это сословие делилось на своеобразные кастовые группы. Феодальные князья (даймё) состояли из двух категорий - фудай-даймё, находящихся в непосредственной вассальной зависимости от дома Токугава, которые замещали все высшие правительственные должности в стране, и тодзама-даймё, или так называемые внешние князья, отстраненные от дел управления. Особую часть самурайского сословия составляла придворная аристократия (кугэ), при лишенном фактической власти императоре обладавшая высшими рангами дворянства, но не имевшая, как правило, земельных владений и не занимавшая оплачиваемых должностей. Она была полностью зависима от сёгунской администрации, получая от сёгуна рисовые пайки.
Основную массу господствующего класса составляло служилое дворянство - самураи, входившие в войско сёгуна и военные отряды даймё. За свою службу они получали возможность собирать подати с определенного числа крестьян или получать рисовый паек от своего господина. В 1653 году сёгун издал указ об изъятии у всех самураев-воинов, вассалов даймё земли и о переводе их на жалованье, рисовые пайки. Самураи противопоставлялись трем низшим сословиям. Ношение двух мечей стало внешним признаком их отличия от других сословий. Только самураям принадлежало право занимать государственные посты, гражданские и военные должности.
Наиболее эксплуатируемым и угнетенным классом-сословием, хотя он и занимал официально второе место в сословной иерархии, были крестьяне, составлявшие 80% населения страны. Они были неоднородны в социальном и экономическом отношении. Основная масса крестьян владела небольшими участками земли на правах вечного наследственного держания, вела самостоятельное хозяйство. Это прежде всего члены общины, входившие в податные пятидворки. Вне общин были зависимые крестьяне, мелкие арендаторы или дворовые холопы. Подати, как правило, достигали половины, а то и больше, урожая. Крестьяне несли многочисленные повинности по ремонту дорог, ирригационных сооружений и пр.
Японский крестьянин в это время фактически попал в кабальную зависимость. Он не имел права прекращать обработку земли, выбирать себе иной род занятий, переезжать на другое место жительства, правда, его нельзя было продавать или покупать.
Промежуточные городские средние слои составляли ремесленники и торговцы, жизнь и деятельность которых строго регламентировалась сёгуном. В XVIII в. феодальное сословие торговцев начинает играть все более важную роль. В это время в Японии зарождается мануфактурное производство, находящееся под контролем торгово-ростовщического капитала. Следствием развития товарно-денежных отношений явилось, с одной стороны, неудержимое разложение господствующего класса феодалов, с другой - все углубляющиеся процессы дифференциации крестьян.
Несмотря на запрещение купли-продажи земли, она в скрытой, замаскированной форме отчуждалась, концентрировалась в руках деревенской верхушки, а также городских ростовщиков. Усилилась экономическая зависимость феодального дворянства от торгово-ростовщического капитала. Крупнейший в то время дом Ми-цуи становится в 1697 году финансовым агентом самого сёгуна, а в 1707 году банкиром императора. Разложениеюсобенно заметно проявилось среди представителей служилого самурайства. В результате обеднения даймё они теряли своих покровителей, а вместе с тем и источники существования, становились ронинами (бродягами). Вопреки вековым традициям самураи все чаще были вынуждены заниматься промысловой и коммерческой деятельностью, становиться служащими, рабочими.
Государственный строй. Реформы Тайка, имевшие для Японии VII в. значение политической революции, знаменовали утверждение раннефеодального государства во главе с наследственным монархом. Они были подготовлены буддийским и конфуцианским учениями о едином государстве, во главе которого стоит "монарх-мудрец", "потомок богов", обладающий неограниченной властью. Древняя религия японцев синто ("путь духов"), легко впитавшая идеи китайских религий о божественной силе правителя-императора, также способствовала этому,
В результате "переворота Тайка" было создано единое японское государство во главе с императором, принцем правящей династии, опиравшимся на поддержку могущественного клана Фуд-зивара, который поставлял впоследствии из поколения в поколение не только наследственных регентов-соправителей императоров, но и императриц.
Японские правители еще в VI в. заимствовали из Китая название "теней" или "тенно" - "сын неба". Но если в Китае источник власти правителя заключался в "воле Неба", а смена императорских династий объяснялась изменениями "приказа Неба", то смысл "тенно" в Японии был более заземленным, он не содержал указания на небо, как высшее божественное начало, которому поклонялись китайцы. Представления о природе у японцев были более конкретными. Они поклонялись не только небу, но и солнцу, горам, рекам.
Древнейшая религия японцев синто ("путь духов") отводила правителю роль первосвященника, божественного потомка солнца, принявшего человеческий облик. Синтетическая же религия японцев "ребу синто" (двуединое синто), сложившаяся в VI-VII вв. на основе смешения синто и буддизма, признавала в императоре не только духовного главу, верховного жреца (в этом качестве как полубожественная персона он был объектом выражения покорности и послушания), но и светского монарха, прежде всего руководителя войска, непререкаемый авторитет которого для чиновников был основан на кодексах и законах. Отсюда берет начало тщательно разработанная в праве Японии структура всех государственных учреждений: центральных и местных, духовных и светских. Закон из 17 статей, говоря о "божественности суверена", содержал многозначительную оговорку о советниках как "необходимом условии правильного решения важных дел". А Сётоку-тайси, отвергая идею единоличного правления, утверждал, что "дела не должны решаться лично государем". Советник любого ранга с древнейших времен становится в Японии главной фигурой в императорском государственном аппарате. Да и на деле божественный "тенно", обладавший по закону высшей законодательной, исполнительной и военной властью, уже в VIII в. более царствовал, чем управлял при могущественном клане Фудзивара, символом всесилия которого стало, например, строительство в 794 году еще одной столицы в Киото. В это время императорская резиденция была в Наро. Впоследствии существование двух столиц в Японии стало традиционным, наряду с традиционным двоевластием и даже троевластием, когда в дела государственного управления включались и буддийские иерархи.
Специальный раздел "Тайхо Ёро рё" "Учреждения и штаты" был посвящен разветвленной правительственной системе центральных и местных, духовных и светских властей, иерархии должностей и рангов чиновников, их подготовке (китайская экзаменационная система не привилась в Японии), а также установлению за службу жалованья натурой или земельными наделами "в кормление". Высшая государственная власть, как и в Китае, принадлежала в Японии Государственному совету ("Дадзе-кан"), разрабатывавшему общие направления государственной политики, рассылавшему указы императора по всей стране. Наряду со светским Государственным советом в Японии, в отличие от Китая, существовал особый духовный Государственный совет ("Дзинги-кан") или "Совет по делам духов неба и земли", осуществлявший надзор за синтоистскими храмами и молельнями, за деятельностью клира, за крестьянами, приписанными к храмам, и пр. Его штат был небольшим. Он занимал изолированное, но достаточно высокое положение среди других ведомств.
По примеру Китая создавалась и внутренняя структура светского Государственного совета, во главе которого стоял "старший министр" или канцлер, являвшийся наставником императора в делах управления, призванный в качестве этического эталона обеспечивать стране "мир, покой и гармонию". Признавая, что трудно найти такого безупречного человека, закон допускал вакантность этой должности.
Непосредственные управленческие функции в светском Государственном совете осуществляли два высших министра: левый (старший) и правый (младший), опиравшиеся в свою очередь на "старших советников", участвующих в обсуждении всех дел и дававших рекомендации "по большим делам", и младших советников, дававших рекомендации по "малым делам". Именно они следили за ходом текущих дел, отвечали за них перед Государственным советом. Государственный совет имел под своим началом восемь министерств, которые в отличие от Китая были тесно связаны с императорским двором, и палату цензоров, глава которой, обладая более узкими, чем в Китае, полномочиями, следил за чистотой обычаев и нравов, назначал расследования по моральным нарушениям, докладывая о них императору. В его подчинении был штат разъездных цензоров-контролеров. Решения цензората могли быть приостановлены Государственным советом.
Наряду с военным министерством, министерствами финансов и юстиции в Японии существовало особое министерство "общих дел", ведавшее текущими дворцовыми делами, ритуалом, редактированием императорских указов, следившее за составлением истории страны, списков принцев крови, придворных дам и буддийского духовенства, а также генерального реестра населения и росписи налогов. Являясь как бы высшей канцелярией страны, это министерство занимало первое место в государственном аппарате в силу особой близости его главы к императору. Он принимал доклады и подавал петиции императору, осуществляя при этом связи между Государственным советом и другими министерствами.
О широте функций этого министерства свидетельствует крайне обширный штат его десяти управлений, среди которых было специальное управление двора императрицы, главное архивное управление, главное управление дворцовых кладовых, астрологическое управление, управление живописи, придворного этикета. Деятельность последнего управления была тесно связана с деятельностью специального министерства церемоний, в ведении которого находился не только контроль за соблюдением этикета, но и государственные школы, аттестация кандидатов на чиновничьи должности, назначение и перемещение чиновников, рекомендации об их награждении, выдача им жалованья и пр.
В это же время было создано просуществовавшее в веках (вплоть до конца II мировой войны) особое министерство императорского двора, которое, согласно "Тайхо Ёро рё", состояло из одного особого столового управления (ведавшего продовольственными поставками и заготовками для двора, а также деятельностью поваров), четырех главных управлений, в том числе главного управления дворцовой кухни, управления дворцовыми складами и хозяйством, казенными рабами и пр., и тринадцати простых управлений (управления дворцовых садов и прудов, дворцового водоснабжения и пр.). Штатное расписание этого министерства было особенно насыщенным. Оно было представлено, как и в других министерствах, администраторами, специалистами, канцеляристами-писцами, которых дополняли специально приписанные к министерству "казенные дворы". При множестве министерств и управлений, как явствует из "Тайхо Ёро рё", между ними не существовало четкого разграничения функций. Связующим элементом этой разветвленной структуры был императорский двор.
Закон VII "Тайхо Ёро рё", посвященный буддийским монахам и монахиням, свидетельствует и об особом положении буддийского духовенства в Японии, находящегося под высшим государственным надзором. Регламентируя статус "нормальной" буддийской организации, закон запрещал клирикам владеть домами, садами, торговать и заниматься ростовщичеством, принимать в качестве подарков рабов, скот, оружие. Эти запрещения не могли сдержать роста земельной собственности буддийских монастырей и храмов.
Вместе с ростом благосостояния в условиях плановых раздоров возрастают и политическое влияние, и политические притязания буддийских иерархов, которые столь сильно не проявлялись ни в одном из средневековых дальневосточных буддийских государств. В Японии к концу XI - началу XII в. стали складываться фактически три центра политического притяжения: императорский двор, домоуправление правящего клана (им на протяжении ряда веков оставался клан Фудзивара) и буддийские монастыри. Император по достижении совершеннолетия, как правило, принудительно постригался в монахи, на престол возводился его малолетний наследник, являющийся послушным орудием в руках правящего клана, буддийские же иерархи часто поддерживали оппозиционный ему клан.
В XII в. растет экономическая мощь и политическое влияние местных кланов губернаторов, наместников и пр., которые фактически становятся неограниченными правителями-вотчинниками в своих владениях. В условиях непрекращающейся клановой борьбы различных групп господствующего класса: придворных кругов, сильнейших кланов, духовенства, в XII в. в Японии устанавливается новая форма правления - сёгунат, своеобразная форма феодальной военной диктатуры, при которой власть как в центре, так и в определенной мере на местах сосредоточивалась в руках сёгуна - "великого полководца".
Установление первого сёгуната Минамото (1192-1333 гг.), опирающегося на новый военно-бюрократический аппарат (бакуфу), и знаменовало начало второго периода развития феодального государства в Японии, периода его военно-политического объединения*. Оно было вызвано стремлением Минамото преодолеть раздробленность, подавить распри, укрепить феодальное государство в своих собственных интересах и в интересах всего феодального класса.
* Второй сёгунат Асигага (1338-1573 гг.), третий - Токугава (1603-1867 гг.).
Характерной чертой сёгуната было сохранение императора как номинального главы государства, обладающего некоторыми представительными функциями. Императору отводились все причитающиеся ему по рангу почести, но ни он, ни его двор не играли сколько-нибудь существенной роли в политической жизни страны. Императорский двор превращается с этого времени в центр феодальной оппозиции, что и становилось одной из многих причин новых вспышек междуусобной борьбы.
Отражением безуспешности попыток первого сёгуна укрепить центральную власть стало в конце XII - начале XIII в. установление особой разновидности сёгуната - сиккэната, приведшего к созданию еще одного "этажа" над двумя другими формально существующими "этажами" политической власти в феодальной Японии. Возникновение сиккэната (сиккэн-правитель) в 1199 году было связано с установлением буддийского регентства при малолетнем сёгуне. Впоследствии этот пост стал также наследственным. Формально император и сёгун занимали свое место в политической структуре, но значительная власть перешла к сиккэну. Сиккэнат, продлившийся до падения первого Камакурского сёгуната (г. Кама-кур в это время был местом пребывания бакуфу, правительства сёгуната), не изменил существенно характера военно-феодальной диктатуры, которая просуществовала в Японии до второй половины XIX в., когда в ходе буржуазной революции была восстановлена власть, японского императора.
Неизменным звеном правительственного механизма сёгуната были органы, осуществляющие жесткий контроль над деятельностью императорского двора. С 1221 года бакуфу стал направлять в императорскую резиденцию в Киото уполномоченного сёгуна (тэн-дая), имеющего право издавать от имени сёгуна указы, выполнение которых обеспечивалось особой военной силой - самурайским войском, находившимся в его распоряжении. Более того, впоследствии сёгун присвоил право утверждать нового императора, определять порядок престолонаследия, назначать регентов и других высших придворных советников.
Правящей военно-феодальной верхушке, однако, не сразу удалось создать постоянную политико-административную систему сёгуната, укрепить наследственный принцип передачи власти сёгуна, сосредоточить в его руках, а не в руках его регентов или заместителей фактическую власть. К тому же в период второго сёгуната власть бакуфу была значительно ослаблена. Этому способствовало то, что японскому сёгуну пришлось признать свою вассальную зависимость от Китая, к которому и перешло право утверждать японских императоров. В стране в это время было около 20 крупных и значительное число средних и мелких даймё, которые правили фактически в своих владениях самостоятельно.
Черты абсолютистского правления сёгунат приобретает лишь в XVII - XVIII вв., когда происходит ужесточение методов правления, создается его разветвленный полицейский аппарат. Иэясу, правитель третьего токугавского сёгуната, военным путем объединил страну. Конфисковав владения многих феодалов и буддийских монастырей, он стал крупнейшим землевладельцем.
Укрепление позиций третьего сёгуната привело к полному устранению какого бы то ни было политического влияния императора. В токугавском сёгунате была введена новая должность сёсидая - наместника сёгуна в императорской столице. На основе закона 1615 года даже религиозные функции императорского двора были поставлены под контроль сёгуна, который вмешивался в назначение всех высших придворных должностей.
Однако централизация Японии и в это время носила относительный характер. Феодальные княжества как административно-политические единицы не были ликвидированы. Местные князья сохраняли право управления, суда на своих территориях. Но у сёгуна была власть отнять все или часть владений даймё со всеми его полномочиями. Неизменно оставались под контролем бакуфу торговля и ремесло в крупных городах, как и горнорудные предприятия.
Одним из средств укрепления власти сёгуна в это время была система заложничества, окончательно закрепленная законом в 1635 году. Согласно закону все даймё должны были попеременно проживать в доме сёгуна, а возвращаясь в свои владения, оставлять в Эдо (столице сёгуната) свои семьи. Система заложничества распространялась и на сыновей императора.
Сосредоточивая в центре всю полноту властных полномочий, сёгун опирался на военно-полицейский аппарат, лишенный многих пышных атрибутов времени императорского правления, но столь же многочисленный и разветвленный. Ближайшим помощником сёгуна был его первый советник (тпайро), выполнявший в случае необходимости обязанности регента. Он, как правило, и назначался при чрезвычайных обстоятельствах. Кроме того, при сёгуне существовал круг старших советников (редзю), составлявших непосредственно правительство (бакуфу), исполнявших свои обязанности посменно в течение месяца. Несколько старших советников в последние годы токугавского сёгуната составили Государственный совет, нечто вроде узкого "кабинета министров". За каждым из членов совета закреплялся определенный круг управленческих функций и контроль за одной из пяти коллегий бакуфу: внутренних дел, иностранной, военной, военно-морской и финансов. Особое правительственное управление ведало чеканкой монет, ему же принадлежал контроль за рудниками. Младшие советники ведали гвардией сёгуна, охраной дворца, полицейским аппаратом, следили за его вассалами.
Местное управление. С введением надельной системы в Японии в 645 году было связано территориальное деление страны на провинции (купи), а с 646 года - на уезды, во главе которых стояли назначаемые из местной родовой аристократии губернаторы, уездные начальники. Наряду с ними в уезды направлялись царские контролеры. Уездная администрация обладала в Японии большей самостоятельностью, чем в Китае, так как она ведала местными территориальными военными отрядами. Низшей административной единицей было село во главе с сельским старостой, назначаемым из местных жителей. Каждое село должно было состоять из 50 дворов. Таких крупных сел в то время в Японии не было, в одно село объединялось несколько соседних деревень. Была введена в это время и система деревенских пятидворок - объединений пяти соседних крестьянских дворов, связанных круговой порукой по выполнению всех обязанностей перед государством. В ведении уездных начальников, писцов, квартальных и сельских старост был сбор налогов, контроль за исполнением крестьянами общественных работ, судебные и полицейские функции.
С утверждением сёгуната во все провинции стали назначаться военные губернаторы, или протекторы (сюго), которые находились там наряду с правителями областей, назначаемыми императором. В их обязанность входил контроль за выполнением повинностей в пользу центрального правительства, подавление мятежей, преследование политических противников сёгуна, охрана провинций. В распоряжении сюго был местный гарнизон. В частновладельческие поместья посылались специальные уполномоченные правительства, главной обязанностью которых был контроль за доходами поместья, за внесением феодалами всех налогов, и прежде всего военного, преследование смутьянов. Эти и другие меры не приводили, однако, к желаемым результатам в периоды ослабления власти сёгуна. Так, например, в XV в. местные князья из числа бывших протекторов присвоили себе право судебного и налогового иммунитета, запрещая чиновникам сёгуна появляться в их владениях. Сломить своеволие местных князей с помощью жестоких военно-полицейских мер удалось в определенной мере лишь в токугавской Японии.
Особое место в государственном аппарате токугавской Японии занимали органы сыска, специальные полицейские инспектора мэцкэ ("прикрепленный глаз"), осуществлявшие негласный полицейский надзор за всем населением страны, от чиновников до крестьян. Во главе этого аппарата стояли так называемые омэцкэ (большие, славные мэцкэ), закон о правах и обязанностях которых был принят в 1632 году. Пять главных полицейских инспекторов вели наблюдение за всеми князьями и высшими чиновниками.
Передвижение в стране было регламентировано строгой системой пропусков. Без предварительного разрешения бакуфу даймё не имели права строить замки, жениться. Для надзора за крестьянами и прежде всего сбора с них налогов во все владения Токугавы на основе закона 1644 года стали назначаться дайканы, которым подчинялись старосты деревень.
В городах помимо назначавшихся градоначальников, которым принадлежала широкая административная, полицейская и судебная власть, существовали советы крупных торговцев, но система городского самоуправления не получила сколько-нибудь заметного развития в Японии.
Армия. До введения территориального деления армия Японии состояла из родовых дружин. Вместе с надельной системой в Японии была введена обязательная воинская повинность.
"Тайхо Ёро рё" среди других министерств выделяет и военное министерство, ведавшее именными списками офицерского состава, их аттестацией, отбором, назначением и пр. В его подчинении было несколько штабов и управлений: арсенальное, военно-музыкальное, корабельное, соколиной охоты.
Армейские части были территориальными, но формировались и содержались в провинциях и уездах. Из одного двора брали одного новобранца. Сыновья и внуки обладателей рангов пользовались льготами, освобождались от службы в армии. Бойцы территориальных крестьянских ополчений составляли своеобразный резерв, они не отрывались от повседневного крестьянского труда. Срочной до трех лет была служба в пограничных войсках, гвардейских и сторожевых частях.
Армия строилась по десятичной системе, во главе с полусотниками, сотниками, двухсотниками, которые могли быть незнатного происхождения, но храбрыми воинами. Начиная с тысячников для назначения требовался уже соответствующий ранг. Армейская часть более 20 человек могла направляться в поход только по приказу императора.
Невыполнение боевого приказа или отсутствие вооружения в боевой обстановке могло наказываться смертной казнью по решению командующего. Служба в пограничных войсках освобождала других членов двора призывного возраста от мобилизации. От срочной дворцовой и пограничной службы освобождались новобранцы, если был болен отец или старший двора. Пограничники брали с собой на службу рабов, жен, наложниц.
С ростом частной феодальной собственности, с междуусобными войнами, крестьянскими восстаниями было связано формирование особого военно-феодального слоя самураев - профессиональных воинов, вассалов крупных феодалов. Особое мировоззрение японских самураев, особый "кодекс чести" строился на ярко выраженном презрении к крестьянскому труду, на конфуцианских принципах покорности и беспрекословного подчинения приказу. Нарушение кодекса чести влекло для самурая самоубийство - харакири.
Крестьянские ополченские формирования продолжали существовать вплоть до XVI в. В связи с массовыми крестьянскими восстаниями правящие круги поняли нежелательность дальнейшего сохранения оружия у крестьян. Еще в XV в. феодалы в отдельных княжествах разоружили крестьян, но в общенациональном масштабе это произошло в конце XVI в., когда сёгуном Моёто-ми Худэёси в 1588-1590 гг. по всей стране у крестьян было отнято оружие. Это мероприятие получило название "охоты за мечами". Указом 1591 года крестьянам запрещалось становиться воинами, а самураям - заниматься какой-либо предпринимательской деятельностью.
Самурайское войско состояло в основном из конницы. С введением огнестрельного оружия конница постепенно сходит на нет и ее место занимает пехота.
Основные черты права средневековой Японии
Источники права. Для раннесредневекового права Японии было характерно повсеместное распространение норм обычного права, действующих в тех или иных общинах или в той или иной складывающейся сословной группе.
Право в это время еще не выделилось из религиозных и этических норм, если не считать отдельных понятий о наказаниях, которые были связаны с представлением о грехе, каре, о "божьем суде". В древнейших японских источниках они выступают в виде "семи небесных грехов" (более тяжких) и "восьми небесных грехов" (менее тяжких), за которые полагались или кара, или очищение. Становление писаного права происходило в Японии под сильным влиянием религиозно-правовой идеологии, норм китайского права. Японские государственные и правовые институты не потеряли, однако, своей специфики.
Первые записи правовых норм, как это имело место, например, в Конституции Сётоку-тайси 604 года, носили характер наставлений, моральных заветов правителей своим чиновникам: "почтительно воспринимать указы", "обязательно соблюдать их", "справедливо оценивать заслуги и провинности" и т.д.
Введение надельной системы в VII в., строгое деление общества на ранги привело к появлению законодательных документов, получивших, как и в Китае, название "кодекс". Кодексы содержали нормы, регулирующие поземельные отношения, обязанности и привилегии различных групп и представителей титулованного и ранжированного чиновничества, нормы уголовного (рицу) и административного (рё) права, хотя между ними четкие различия провести в праве Японии крайне трудно. Первым кодексом был кодекс "Тайхо рё". Над составлением кодекса, как свидетельствует древняя летопись 720 года, работала комиссия из 18 человек во главе с принцем Осакабэ и представителем дома Фудзивара Фубито. В 701 году он был составлен, а в 702 году вступил в силу. Работа над кодексом продолжалась и в дальнейшем. В 718 году он появился под новым названием "Ёро рицу рё" и состоял из 953 статей (уголовный и административный кодекс годов Ёро). Введен же кодекс в действие в связи с политической нестабильностью был лишь в 757 году.
Две версии кодекса "Тайхо" и "Ёро" представлены в исторической науке в качестве единого свода, содержащего богатейший материал о раннефеодальном государстве Японии, о нормах японского традиционного права, формально сохранивших свое значение до эпохи Мейдзи (XIX в.). Он является ярким свидетельством специфической цивилизационной черты Японии, умения японцев заимствовать достижения других культур, но не слепо, а трансформируя их, приспосабливая к историко-культурным, национальным особенностям своей страны.
В Своде нет деления права на частное и публичное. Вещные, брачно-семейные, наследственные отношения приобретают в нем публично-правовой характер, регулируются нормами уголовного и административного права.
Нельзя здесь обнаружить и четкого деления на отрасли права. Если обратиться к содержанию "Тайхо Ёро рё", то кодекс содержит нормы как гражданского, брачно-семейного, уголовного, так и административного права, касаясь, однако, таких преступлений, которые в силу сословной принадлежности преступника или потерпевшего или иных причин не влекли за собой одного из пяти тяжких уголовных наказаний (от смертной казни до битья палками). Эти преступления были выделены в особый кодекс "Тайхо рицу рё".
Так, Закон I "Тайхо Ёро рё" (всего их 30) носит название "О постах и рангах". Он содержит табель о рангах "от министров до писцов", деля их на "благородных" и "неблагородных", а посты на "высокие" и "низкие".
Закон II этого кодекса "Об учреждениях и штатах" устанавливает структуру всех государственных учреждений, центральных и местных, а также их штаты. Пространный (из 27 статей) Закон VII "О буддийских монахах и монахинях" (свидетельствующий о высшем государственном надзоре над буддийскими религиозными организациями, храмами и духовенством) треть своего содержания отводит преступлениям и проступкам клира, за которые назначались как светские, так и церковные наказания (епитимьи). Закон VIII, особенно ярко свидетельствующий о социально-экономических отношениях в это время, говорит о "дворе", в основном крестьянском, как о хозяйственной, организационной, военно-учетной и, главное, податной (фискальной) единице. Он затрагивает и важные правовые вопросы: о наследстве, о браке и разводе. Например, ст. 27 Закона, требующая безусловного расторжения брака лиц, находившихся в добрачных отношениях, прямо заимствована из норм конфуцианской морали ли, относящихся к нарушениям ритуала.
Закон XIII "О преемственности и наследовании" содержит нормы о наследовании звания глав знатных домов, от чиновника до императора (правила престолонаследия), а также об условиях законности заключаемых ими браков.
Большой круг уголовно-правовых норм включен в Закон XIV "О проверке и аттестации", посвященный организации и деятельности чиновничьего корпуса, в частности говорящий о преступлениях и проступках чиновников, а также об особой системе наказаний за них. Закон XVII "О воинах и пограничниках" содержит правила об организации вооруженных сил, в том числе и о воинских преступлениях.
Особое значение для рассмотрения правовой системы Японии этого времени имел Закон XXIX "О тюрьмах", касающийся широкого круга норм уголовно-процессуального права.
Из содержания Свода явствует, что нормы конфуцианской морали оказали бесспорное влияние на его содержание. Об этом свидетельствует не только приведенное выше содержание ст. 27, но и ряд других норм, в том числе и зафиксированное в нем общее конфуцианское положение, требующее наказания за любой проступок, "который не следовало совершать".
Вместе с тем свод - правовое произведение, а не собрание моралистических наставлений более позднего периода. Он был призван стать законодательной опорой правящего режима, укрепить его основы с помощью детально разработанной единой для Японии правовой системы. С этой целью и был проведен многосторонний пересмотр, унификация, систематизация обычно-правовых и ранее созданных законодательных норм. Не случайно японское государство этого периода (VIII-Х вв.) называют в исторической литературе "правовым", в отличие от последующей эпохи, когда под влиянием ряда исторических факторов произошло резкое падение общего значения роли закона, права как такового.
Вместе с кодексами среди источников права этого периода широко было представлено текущее нормотворчество императора в виде указов и постановлений. Первые имели более самостоятельный характер, вторые издавались в развитие административных и уголовных законов, как их практическое осмысление.
Указы объединялись в сборники. Например, в 927 году был создан Сборник постановлений годов Энги, вступивший в действие в 967 году. Указы все больше стали со временем оттеснять кодексы на второй план.
Резкие изменения в правовой сфере Японии происходят после установления сёгуната под влиянием развала единого правового пространства.
"Рицу" и "рё" как государственные императорские предписания теряют свой общеяпонский нормативный характер, так как на первый план выходят морально-правовые обыкновения, гири, исходящие из соображений приличия, которые регулируют поведение индивида во всех случаях жизни: отношения отца и сына, мужа и жены, дяди и племянника. А вне семьи — отношения собственника и арендатора, заимодавца и должника, торговца и клиента, старшего чиновника и подчиненного.
Это было связано с децентрализацией и общим ослаблением государственной власти, падением ее легитимности, когда в условиях военной диктатуры бакуфу перестали существовать общепризнанные административно-судебные органы, и Министерство юстиции (наказаний), и высшая апелляционная инстанция в лице императора. Действовал прямой приказ, предписание высших низшим, в лучшем случае - норма обычного права. Эти новые порядки нашли в Японии подготовленную почву. Их идеологической базой стало конфуцианство, которое, как известно, считало право одиозным, отвергало его вместе с категоричностью судебного решения.
Гири же соблюдались автоматически, под страхом осуждения со стороны общества "нарушений приличия", различные критерии тяжести которых были тесно связаны с сословной принадлежностью индивида.
Так, особый кодекс норм "приличия", "кодекс чести" (букэ-хо) окончательно формируется в это время для самурайского сословия. Он был основан на требованиях абсолютной личной преданности вассала своему сюзерену, исключал саму идею прав и обязанностей юридического характера. Отношения вассала-воина и его сюзерена строились не на договорной основе, а на псевдородственных семейных началах, как отношения отца и сына. Вассал при этом не имел никаких гарантий против произвола своего господина. Сама мысль об этом считалась оскорбительной. Любое бесчестие самурая кончалось самоубийством.
Гири иногда скреплялись и законодательным путем, как это имело место в 1232 году, когда в период I сёгуната было создано Уложение, годов Дзёэй. Закрепляя нормы самурайского "кодекса чести", уложение предусматривало жестокие наказания за мятежи и заговоры феодалов, за незаконный захват ими земель. Упорядочивая существующие поземельные отношения, уложение устанавливало общий порядок наследования земли, в частности правило первородства.
В целях регулирования вассально-ленных отношений сёгуна и его вассалов, а также других феодалов сёгунат прибегал и к изданию указов, направленных главным образом на укрепление феодального землевладения казны, правительства бакуфу. Особую заботу при этом сёгунат проявлял в отношении своих непосредственных вассалов - гокенин. В 1267 году, например, был издан правительственный указ, запрещающий продажу и заклад ленных владений гокенин, предписывающий выкуп заложенных ими земель.
С конца XIII в. издаются специальные указы "милосердия", которые аннулируют все сделки самураев по продаже и закладу земли, их задолженность ростовщикам. Реже издаются указы, запрещающие отчуждение, деление крестьянских хозяйств, как это имело место в 1643 году.
В XV-XVI вв. роль общеяпонского права упала до самого низшего предела. Каждое княжество, каждое сословие руководствовалось своими собственными установлениями, нормами обычного права, которые лишь иногда, главным образом в виде моральных заповедей, инструкций, поучений, объединялись в сборники. Одним из таких крупных сословных нормативных сборников стал Кодекс годов Кёмму (1334-1338 гг.), призванный ликвидировать "смуту в стране", обеспечить стабильность политической власти сёгуна. Составленный первоначально в традициях Японии из 17 статей, этот кодекс впоследствии был дополнен рядом новых положений. Кодекс был написан в форме ответов ученых-монархов на вопросы основателя второго сёгуната Асикага. В нем признается тяжелейшее положение японских податных крестьян, терпящих произвол самураев, который называется "неискорененным обычаем". Его статьи предписывают властям пресекать практику "своевольного вторжения в чужие дома", возвращать пустующие земли крестьянам, строго карать преступников, особенно мятежников и грабителей. Особое внимание было уделено в кодексе взяточничеству и ответственности за него. В зависимости от размера взятки чиновник должен был наказываться пожизненным или временным отстранением от должности. Характерно, что этот кодекс увидел свет только в 1596 году, когда он был издан отдельной книгой.
Законотворчество оживилось в Японии в период третьего сёгуната Токугавы, в период относительного объединения страны в XVII-XVIII вв., но и в это время оно было сугубо адресным, касалось, как правило, конкретных сословий.
В этих законах строго регламентировалась деятельность императора и крупных феодалов даймё, устанавливалась система сословных статусов отдельных групп населения (самураев, крестьян, ремесленников, торговцев), в соответствии с которой закреплялись обязанности населения и наказания за их нарушения. Примером такого законодательства может стать Закон восемнадцати статей сёгуна Иэясу 1615 года. В сфере частного права, товарного обмена по-прежнему господствовало местное обычное право.
Лишь в XVIII в., в период третьего сёгуната стали предприниматься попытки вернуться к старым порядкам "правового государства", когда сёгуном была провозглашена политика "твердого следования старым законам". В 1742 году во исполнение этих задач был принят Кодекс из 100 статей, положения которого сводились к упорядоченному изложению основного содержания прежних законов, норм обычного права. Кодекс воспринял многие предписания старых кодексов эпох Тайхо и Ёро VIII в.
Позитивные последствия этой политики были незначительны в силу того, что знание закона считалось в это время привилегией избранных. Законы не публиковались (действовал принцип: "Следует выполнять, а не знать"). До сведения населения доводилась лишь малая их часть, та, которая касалась категорично-запретительных предписаний. Кодекс 1742 года хранился в тайне, к нему имели доступ лишь три высших чиновника правительства бакуфу (бугё). Да и сфера действия законов распространялась лишь на территории, непосредственно входящие во владение клана Токугава, у даймё было собственное право.
Уголовное право. В Японском средневековом праве не было четких различий между деликтом и преступлением, нормами уголовного и административного права и пр.
В традиционном понимании рё (кит. лин) - это закон, за нарушение которого, в отличие от рицу, не полагалось ни одного из пяти тяжких наказаний (от смертной казни до битья палками), которые следовали за явные проступки и нарушения.
В период "правового государства" право Японии основывалось на требованиях "законности", которая в понимании того времени включала в себя ряд положений: о неукоснительном следовании предписаниям закона, о наказаниях за преступления, проступки и даже ошибки всех, от холопа до буддийского монаха, о беспристрастности судей и следователей, о четком делопроизводстве, в том числе и судебном, а также о тщательной проверке и перепроверке (вплоть до императорской) применения наказаний, особенно смертной казни, об учете смягчающих и неучете отягчающих вину обстоятельств, указанных в законах, изданных до начала следствия по конкретному делу и пр.
Уголовный кодекс "Тайхо рицу рё" состоит из 12 разделов: уголовного закона о наказаниях, о разбое, о грабеже, о ранениях в драке и др. Не все положения кодекса дошли до нас, часть из них была восстановлена впоследствии по китайскому кодексу танской династии.
Начинается кодекс перечнем наказаний и тяжких преступлений. В соответствии с конфуцианскими представлениями о наиболее тяжких нарушениях морали (ли) в Японии выделялись "8 зол" (в Китае - "10 зол"), в число которых входили прежде всего преступления против императорской власти: "мятеж" (разрушение государевых жилищ и усыпальниц и пр.), "государственная измена" (убийство ближайших родственников императора, а также покушение на их убийство, избиение и пр.), "жестокое убийство" (убийство трех членов одной семьи, своих ближайших родственников, убийство женой или наложницей родственников мужа, а так же их избиение и пр.), "великая непочтительность" (разрушение храмов, священных ритуальных предметов и пр.), "злословие и непочтительность" по отношению к государю, просто "непочтение" к отцу или ближайшим родственникам (возбуждение против них судебных дел или предание их проклятью, выделение из семьи при живых родителях, самовольное вступление в брак и пр.), "нарушение долга" (убийство хозяина, начальника, наставника и пр.).
Пятичленная система наказаний включала в себя смертную казнь через повешение или обезглавливание, ссылку с каторжными работами и без таковых, каторгу, битье палками (от 60 до 100 ударов), сечение розгами (от 10 до 50 ударов). Смертная казнь простолюдина совершалась на городской площади, женщины и чиновники публично не казнились, а чиновникам высоких рангов предоставлялась возможность покончить жизнь самоубийством.
Ссылка в зависимости от расстояния до места назначения могла быть ближней, средней и дальней. Жены и наложницы осужденных отправлялись в ссылку вместе с ними в обязательном порядке. Каторга выражалась в принудительных работах, как правило, по месту жительства.
"Тайхо Ёро рё" предусматривает и такие наказания, как конфискация имущества, штраф и пр. Примечательно, что конфискованное имущество преступника делилось поровну между казной и его ближайшими родственниками, если они не были соучастниками преступления. От наказания, даже от смертной казни (как дань древнему обычаю) можно было откупиться, но возможность откупа зависела от усмотрения властей*. Этим правом, безусловно, пользовались родственники императора, крупнейшие вельможи из "6 категорий достойных".
* Откуп от 10 ударов палкой равнялся 1 кину меди (600 граммов), от 1 года каторги - 20 кинам, от смертной казни - 200 кинам.
От общих наказаний отличались специальные наказания для военных и гражданских чинов. При перечне специальных наказаний "Тайхо Ёро рё" делает упор на поражение чиновников в особых должностных правах. Совершивший преступление или проступок чиновник, независимо от того, приговаривался ли он к смертной казни, получал ли прощение от императора или право откупа от наказания, подвергался лишению в той или иной мере своих должностных прав: понижению в должности или ранге, разжалованию или увольнению с одной или всех должностей и т.д. Если простое увольнение относилось к числу тяжких наказаний, от него нельзя было откупиться, то особенно тяжким наказанием считалось увольнение с исключением из чиновничьих списков, что означало невозможность в будущем возвратиться на службу.
Наряду с коллективной ответственностью ближайших родственников преступника, осужденного за ряд тяжких преступлений, а также местных властей (например, за укрывательство незарегистрированных монахов и пр.) в японском праве предусматривалась и возможность смягчения наказания для членов семей чиновников, которые, как и в Китае, могли воспользоваться покровительством "тени" своих знатных родственников.
Специфической чертой уголовного права Японии было распространение его норм на представителей буддийской церкви**; признание кодексом наряду со светскими наказаниями и наказаний религиозных (епитимий), которые могли применяться, заменяя светские, к монахам и монахиням в зависимости от характера совершенных ими преступлений и проступков; применение обычных уголовных наказаний за ряд религиозных проступков клира, например, за публичное и ложное объявление о дурных знамениях, хранение и чтение запрещенных книг, незаконную передачу патента на сан другому лицу или за самовольное принятие сана, за попытку самосожжения или подстрекательство к нему другого лица.
** Особое положение японского императора как первосвященника религии синто давало ему право непосредственно решать все дела, связанные с этой религией, и управлять синтоистскими учреждениями, молельнями и пр. с помощью собственных указов.
Представители буддийского духовенства, приговоренные к тяжкому наказанию за убийство, насилие, воровство и пр., предварительно лишались сана. Предусматривалось в отношении их и некоторое смягчение наказания. Ссылку, например, заменяли четырьмя годами каторги, при наказании палками каждые десять палок заменялись десятью днями епитимьи***.
*** Епитимья, согласно ст. 15 Закона VII "Тайхо Еро рё", сводилась к "совершению дел, угодных Будде": переписи сутр, уборке храмов и пр.
Уголовное право Японии не знало четко сформулированных общих принципов и норм о формах вины (умысле и неосторожности), о покушении, о соучастии в различных формах и пр., которые, однако, фигурировали при рассмотрении конкретных преступлений.
"Покушение" и "замысел" в случае "жестокого убийства" наказывались, например, как законченное убийство. В ряде случаев более тяжко наказывалась такая форма соучастия, как подстрекательство и пр.
К числу смягчающих вину обстоятельств относились: добровольное возмещение нанесенного ущерба, устранение причиненного вреда, явка с повинной, активная помощь в раскрытии преступления. Смягчалось также наказание в случае совершения преступления под угрозой или принуждением, в силу материальной или служебной зависимости, кражи у родственников, но отягчалось, если кражу совершал в своем доме младший член семьи. К числу отягчающих вину обстоятельств относились рецидив (третья кража) и состояние опьянения.
Кроме "8 зол" кодекс знал простое убийство, нанесение тяжких повреждений, клевету, входящую в разряд "косвенных" преступлений, наряду с вовлечением в совершение преступлений и необоснованным привлечением к суду. Среди преступлений против собственности выделялись кража, грабеж, разбой и кража при пожаре, приравниваемая к грабежу, а также вымогательство имущества путем письменных угроз и пр.
Вторжение в чужой дом ночью давало право хозяину убить "непрошеного гостя", которое приравнивалось таким образом к праву необходимой обороны. Понятия невменяемости уголовное право не знало, но наказание смягчалось, предоставлялось право откупа от него в случае совершения преступления малолетним, престарелым, душевнобольным, уродом.
Почти все "законные" границы применения наказания были размыты после установления сёгуната, когда беспрепятственное распространение получили формы внеправовой расправы или "дурные обычаи". Самурай, например, мог безнаказанно убить простолюдина за оскорбление. Право не знало также требования обязательного наказания за убийство. Не наказывалось, например, убийство мужем неверной жены и ее любовника, разрешалось убить на месте преступления или в порядке мести убийцу своих родителей. Широко была распространена практика безнаказанного детоубийства, особенно в крестьянских семьях (для избавления от "лишнего рта").
Кроме того, наказания всемерно ужесточались, приобретая часто сугубо изуверские формы. Японские источники сообщают, например, о таком распространенном наказании. Живого преступника закапывали по шею на проезжей дороге, рядом клали деревянную пилу, которой мог воспользоваться каждый проезжающий, чтобы отделить его голову от туловища.
В Кодексе 100 статей кража на незначительную сумму в 10 иен влекла за собой телесное наказание и клеймение. Кража на большую сумму - казнь через отсечение головы с обязательным обезображиванием трупа и публичным показом головы казненного. Казнь предписывалась и за мелкое воровство в случае рецидива.
Регулирование имущественных отношений. С VII в. на протяжении столетий в Японии существовало три формы собственности на землю: казенная, общественная и большесемейная.
Государственный фонд надельных земель делился на наделы, которые получали не только свободные, но и холопы, рабы (1/3 надела свободного), а также казенные дворы и казенные рабы, которые в отличие от всех других надельщиков не платили налоги в государственную казну.
Земля, находившаяся в распоряжении отдельного двора (приусадебный или садовый участок, распаханная или орошенная целина), переходила во владение трем поколениям семьи. Приусадебные или садовые участки были равными по размерам как у "подлых", так и у "добрых" семей и не зависели от их численности.
Семейная собственность всемерно охранялась государством. Запрещался беспричинный раздел двора, самовольный выдел из семьи и пр. Желавший выделиться должен был получить поручительство от пятидворок, что он не был "беглым или обманщиком". В общественной собственности находились леса, горы, пустоши, пастбища, которыми мог пользоваться каждый.
Казенные земли, кроме земель, закрепленных за отдельными учреждениями, предназначались для раздачи наделов, среди которых выделялись своими размерами должностные и ранговые наделы чиновников. Существовал особый резервный фонд государственных земель, из которых выдавались "наградные" участки за заслуги перед государством. С этой целью издавались специальные указы императора. За "великие заслуги" земельный участок передавался в собственность с правом неограниченного наследования, за иные заслуги - во владение с правом наследования одного или двух поколений.
Выделялись среди казенных земель и "дворцовые" поля, которые обрабатывались в порядке трудовых повинностей. Продавать можно было только частную землю, но практиковалась аренда земли как государственной (из резервного фонда), так и чиновничьей. Крестьянские наделы могли сдаваться в аренду только в исключительных случаях с разрешения начальства. Садовый участок мог быть сдан в аренду на любой срок, а пахотный - на один год. Строго запрещалось дарить, продавать не только поля, но и садовые участки буддийским храмам. Нельзя было даже меняться землями с ними. Недра и их богатства по своему статусу не отличались от казенных земель. С ведома властей они отдавались в частную разработку для добычи меди, железа на условиях несения натуральных повинностей.
В японском раннесредневековом праве не сформировалось четкого деления вещей на движимые и недвижимые, но предусматривался особый статус найденной вещи, которая через 30 дней после объявления о находке переходила в собственность нашедшего ее. Право собственности на клад признавался в равных долях за нашедшим его и владельцем земли.
Вместе с ликвидацией надельной системы и развитием вассально-ленных отношений все большее распространение стали приобретать такие формы феодальной земельной собственности, как наследственный фонд и бенефиций самурая-воина, замененный впоследствии выплатой "рисового пайка".
Слабое развитие товарно-денежных отношений привело к тому, что в средневековом праве Японии не сложилось четкого представления об обязательстве в юридическом смысле слова. Европейскому термину "обязательство" в японском языке соответствовало слово "гиму", означающее то, что должен делать каждый человек или что запрещено ему делать, исходя из его статуса. Все обязательственные отношения изначально признавались, таким образом, в строго допустимых границах.
В "Тайхо Ёро рё" лишь десять статей посвящено договорам: купле-продаже, найму, займу, закладу, - которые жестко регламентировались государством и нарушение которых влекло за собой, как правило, уголовное наказание.
Частная торговля считалась непрестижной в Японии даже для крестьянина. Она запрещалась чиновникам, начиная с пятого ранга, самураям и буддийским монахам. Широкий перечень запретительных мер окутывал внутреннюю и особенно внешнюю торговлю, которая считалась уделом самого государства. Она была почти сведена на нет в период третьего сёгуната, когда проводилась активная политика самоизоляции страны. Запрещалась торговля некоторыми видами товаров, например оружием. Жесткому контролю государства подвергалась торговля на рынках. Этот контроль осуществляли специально созданные "конторы рынка", в ведение которых входила проверка правильности мер и весов, документов при торговле рабами, качества товаров и их клеймение в случае негодности, взимание торговых пошлин и пр. Подлежали государственному регулированию и рыночные цены - с помощью установления так называемых казенных цен, исходными данными для которых была цена "казенного риса". Спекулятивное использование разницы цен, особенно чиновниками, строго наказывалось. Эти ограничения, однако, не распространялись на сделки государства с частными лицами.
Японскому праву были известны договоры частного и казенного займа зерна, денег, в том числе и процентного. Ростовщичество возбранялось лишь буддийскому клиру. Заем обеспечивался залогом и поручительством.
Как в Индии и других восточных странах, кредитор не мог взыскивать проценты, превышающие сумму долга. Нельзя было безоговорочно взыскивать долг с поручителя, своевольно распоряжаться залогом. Должник мог отрабатывать долг, но долговое рабство было категорически запрещено. Не разрешались самовольные сделки, в том числе и договор займа рядовых членов двора, поскольку правом распоряжения семейным имуществом обладал только глава семьи.
Не получил широкого распространения и договор найма рабочей силы, так как существовала трудовая повинность, широкая сеть различных отработок. В "Тайхо Ёро рё" договор найма упоминается применительно к найму мастеров, строителей, кровельщиков, керамистов и др. на сверхурочные (трудовым повинностям) работы, а также казенных пастухов и "носильщиков налогов", которых нанимало государство постоянно или временно. Интересно, что этот договор сопровождался рядом гарантий против злоупотреблений нанимателя в отношении работника, например, срок найма не мог без согласия работника превышать 50 дней и пр. (Закон VIII, ст. 22).
Брачно-семейное право. Японское брачно-семейное право как наиболее традиционное, связанное с религией не претерпело сколько-нибудь заметного изменения на всех этапах средневековой истории страны.
Браки заключались семьями, согласие родителей и ближайших родственников было обязательным условием действительности брака. Требовался также равный сословный статус жениха и невесты, "непорочность" их добрачных отношений. Правом определялся возраст брачного совершеннолетия для мужчины в 15 лет, для женщины в 13 лет.
Браку предшествовал сговор родителей и помолвка, беспричинное расторжение которой было наказуемым. Она расторгалась, если жених не появлялся в течение одного месяца или если брак не был заключен в течение трех месяцев после помолвки. Влекло расторжение помолвки и совершение преступления женихом или невестой.
Запрещались браки не только между свободными и рабами, "добрыми" и "подлыми", но и между отдельными категориями "подлых". Здесь действовал своеобразный кастовый принцип. Обязательность фамильной эндогамии, соблюдаемой в Китае, в Японии не привилась, так же как и левират.
Порядки патриархальной семьи были отражены и в праве Японии, но проявлялись они слабее, чем в Китае, не столь бесправным было и положение женщины в семье. Брак в принципе был моногамным, наложницы не брались в расчет. Как и в Китае, женщина находилась под опекой мужчины: отца, мужа, сына; но эта опека была более легкой и регулировалась законом. Муж не мог равнять жену с наложницей, не мог он навязать жене и развод из-за наложницы. Беспричинный развод влек за собой запрещение нового брака.
Развод, как и в Китае, не только разрешался, но и прямо предписывался при определенных обстоятельствах помимо воли супругов, например в случае попытки убийства, избиения родителей и других близких родственников мужа или жены. Брак, как и развод, был делом не только супругов, но и их семей. При разводе по инициативе мужа или жены требовалось согласие родителей и того и другого. Родители должны были подписать "разводную бумагу". Перечень обстоятельств, которые давали мужу законные основания для развода, был значительно шире, чем у жены. Она имела право на развод лишь в случае длительного, в течение пяти лет безвестного отсутствия мужа или тяжкого оскорбления им ее родителей.
Законные основания мужа на развод были те же, что и в Китае, но не все они влекли за собой изгнание разведенной жены из дома. За исключением "распутства", "непослушания свекру или свекрови", "дурной болезни", жена могла и после развода (связанного с ее болтливостью, отсутствием мужского потомства, ревностью, вороватостью) оставаться в доме мужа, если она оказывала ему поддержку в период ношения траура по родителям, была знатнее мужа и тем самым повысила его социальный статус, если у нее не было родительской семьи. Мужу могли отказать в разводе и в том случае, если он разбогател благодаря приданому жены.
В японском праве проявилась относительная терпимость к незаконнорожденным детям и детям, родители которых были неравны по своему социальному статусу. Как правило, действовала фикция, что родители не знали о действительном "подлом" статусе своего партнера, тогда ребенок становился рёмином. Незаконнорожденные дети передавались на воспитание в семью одного из родителей, занимающую более высокий социальный статус, но мать и отца такого ребенка разлучали. Статус рёмина получал и ребенок, появившийся на свет в результате насилия хозяина над рабыней.
Бездетным семьям с целью продолжения рода предоставлялось право усыновления ребенка из числа близких родственников, который приобретал все права законнорожденного.
В японских кодексах относительно подробно был разработан институт наследования по закону. В наследственную массу входили холопы (т.е. зависимые люди, но не входящие в категорию кланового "подлого люда"), поля, строения, другое имущество. В нее же входило приданое жены умершего главы семьи.
Если речь шла о полях и имуществе, жалованных за заслуги, наследственные доли сыновей и дочерей были равными. В остальных случаях доля первой жены, а также старшего сына была в два раза больше, чем у прочих сыновей (как от жены, так и от наложницы), дочери же имели право на четверть доли старшего сына.
Вопрос о завещании в праве Японии не получил достаточной разработки, поскольку преобладала большесемейная собственность. По завещанию можно было передать только лично нажитую или лично унаследованную собственность.
Судебный процесс. Согласно Закону XXIX "О тюрьмах" "Тайхо Ёро рё" процесс носил смешанный обвинительно-инквизиционный характер. Судебное дело начиналось как с заявления казенного учреждения, так и отдельного лица. Широко практиковались доносы "публичные" и "тайные", то есть те, которые не объявлялись публично и следствие по которым носило приватный характер.
Донос был обязателен для близких родственников жертвы. Если они не доносили в течение 36 дней об убийстве, то подвергались наказанию как соучастники. Если речь шла о мятеже, "оскорблении величества", то доносителя прямо доставляли к императору. Но нельзя было доносить на преступника его близким родственникам и слугам.
Расследование проводилось специально назначенными следователями. Примечательно, что они могли быть заменены вследствие родства с преступником или особых с ним отношений. Следователям запрещалось высказываться о виновности или невиновности подследственных. В случае совершения тяжких преступлений практиковалось предварительное заключение под стражу и доносителя и подозреваемого. Чиновник, ведущий следствие, должен был удостовериться в полноценности улик. При тяжких преступлениях, неясности улик, запирательстве подследственного разрешалось применение пыток, но не более трех раз и с интервалами в 20 дней. Особенно тщательное ("тройное") следствие проводилось, если речь шла о мятеже.
Суд не был отделен от администрации. Судебное дело полагалось возбуждать по месту приписки истца, например, в уездном управлении или, при невозможности до него добраться, в ближайшем казенном учреждении.
Подсудность дела определялась как по месту совершения преступления, так и по степени его важности, тяжести возможного наказания. Дела о каторге и срочной ссылке решались провинциальными управлениями, а те, по которым предполагалось более тяжкое наказание, передавались на рассмотрение в Министерство юстиции.
Специальные судьи и следователи этого министерства (в Японии не было, как в Китае, Высшего суда) не только проводили расследование важных дел, но и проверяли и пересматривали приговоры, вынесенные низшими инстанциями, решали вопрос о взыскании долгов.
В ведении Министерства юстиции было два управления: управление взысканий, проводящее конфискацию имущества и взыскивающее штрафы в пользу казны, и тюремное управление, осуществляющее надзор за подследственными, за принудительными работами заключенных, за исполнением приговоров.
В обязательном порядке в Министерство юстиции передавались дела, сопряженные со смертной казнью, бессрочной ссылкой или увольнением чиновников с исключением их из списков. Некоторые дела направлялись для рассмотрения в Государственный совет, который мог проводить с помощью специальных законоведов-следователей дополнительное расследование и прекращать их. Правильность судебных решений на местах Государственный совет проверял также с помощью своих специальных инспекторов. О делах, связанных со смертной казнью, бессрочной ссылкой и исключением чиновников из списков, докладывали императору, который выступал в качестве высшей апелляционной инстанции.

Приложенные файлы

  • docx 15866016
    Размер файла: 106 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий