Сравнение мемуаров Юровского


ПОДГОТОВКА
записка мемуары «исповедь палача» стенограмма
1. 16/7 была получена телеграмма из Перми на условном языке, содержавшая приказ об истреблении Р-х*. 16-го в 6 ч. веч. Филипп Г-н предписал привести приказ в исполнение. В 12 часов ночи должна была приехать машина для отвоза трупов. В 6 часов увели мальчика...., что очень обеспокоило Р-вых и их людей. Приходил д-р Боткин опросить, чем это вызвано. Было объяснено, что для мальчика, который был арестован, потом бежал, теперь опять вернулся и хочет увидеть племянника. Мальчик на следующий день был отправлен на родину /кажется в Тульскую губернию/.
2. Грузовик в 12 часов не пришел, пришел только в 1/2 второго. Это отсрочило приведение приказа в исполнение. Тем временем были сделаны все приготовления: отобрано 12 человек /в т.ч. 6 латышей/ с наганами, которые должны были привести приговор в исполнение. 2 из латышей отказались стрелять в девиц. 1. 16 июля 1918 года часа в 2 днем ко мне в дом приехал товарищ Филипп и передал постановление Исполнительного Комитета о том, чтобы казнить Николая, при чем было указано, что мальчика Седнева нужно убрать. Что ночью приедет товарищ, который скажет пароль «трубочист» и которому нужно отдать трупы, которые он похоронит и ликвидирует дело. Я позван мальчика Седнева и сказал ему, что вчера, арестованный его дядя Седнев, бежал, что теперь он вновь задержан, и что он хочет видеть мальчика. Поэтому я его и направляю к дяде. Он обрадовался и был отправлен на родину. Неспокойно стало в семье Романовых. Ко мне как всегда, сейчас же пришел доктор Боткин и просил сказать, куда отправлен мальчик. Я ему ответил тоже, что и сказал мальчику, он все же несколько безпокоился. Потом приходила Татьяна, но я ее успокоил, сказав, что мальчик ушел к дяде и скоро вернется.
2. Я призвал к себе начальника отряда товарища Павла Медведева** из Сысертскаго завода и других и сказал им, что бы они в случае тревоги ждали до тех пор, пока не получат условнаго специальнаго сигнала. Вызвав внутреннюю охрану, которая предназначалась для расстрела Николая и его семьи, я разпределил роли и указал кто кого должен застрелить. Я снабдил их револьверами системы «Наган». Когда я распределял роли, латыши сказали, чтобы я избавил их от обязанности стрелять в девиц, так как они этого сделать не смогут. Тогда я решил за лучшее окончательно освободить этих товарищей в разстреле, как людей неспособных выполнить революционный долг в самый решительный момент. Выполнив все соответствующие поручения, мы ждали, когда приедет «трубочист». Однако ни в 12, ни в 1 час ночи «трубочист» не являлся, а время шло. Ночи короткие. Я думал, что сегодня не приедут. Однако в 1 1/2 постучали. Это приехал «трубочист». 1. Близко к середине июля Филипп мне сказал, что нужно готовиться в случае приближения фронта к ликвидации. Как будто 15-го вечером, или 15-го утром он приехал и сказал, что сегодня надо это дело ликвидировать, что в 12-ть час. ночи приедет грузовик, приедут два товарища, которые скажут пароль и этим товарищам выдать трупы. Мне ехать он не предлагал, я здоровьем никогда не отличался, щадя меня он считал, что достаточно будет передать трупы и самому не ездить. С этим делом вопрос затянулся надолго....
2. Мы очень долго ждали. Ясно, что в связи со всей обстановкой, этого не могло не быть. Я приготовил соответствующее количество людей, столько же, сколько было тех, кого надо расстрелять и каждому назначил, кто кого будет расстреливать. К 12 часам люди уже собрались. Предупреждать кого-бы то ни было заранее было нельзя и поэтому я возможно позже через начальника наружной охраны, бывшего Сысертского рабочего, Павла Медведева распорядился, чтобы предупредить охрану насчет того, чтобы быть в готовности и, во-вторых, что ежели они услышать /так!/ здесь выстрелы, чтобы они там спокойно сидели до тех пор, пока не получат через связь тех или иных указаний. Нужно, между прочим сказать, что двое из латышей в последний момент отказались стрелять. Мне пришлось их вывести и заменить другими. Всего было шесть латышей.
РАССТРЕЛ
записка мемуары «исповедь палача» стенограмма
1. Когда приехал автомобиль, все спали. Разбудили Боткина, а он всех остальных. Объяснение было дано такое: "в виду того, что в городе неспокойно, необходимо перевести семью Р-х из верхнего этажа в нижний". Одевались с 1/2 часа. Внизу была выбрана комната, с деревянной оштукатуренной перегородкой /чтобы избежать рикошетов/; из нее была вынесена вся мебель. Команда была на готове в соседней комнате. Р-вы ни о чем не догадывались. Ком. отправился за ними лично, один, и свел их по леснице в нижнуюю комнату. Ник. нес на руках А-я, остальные несли с собой подушечки и разные мелкие вещи. Войдя в пустую комнату А.Ф. спросила: "что же, и стула нет? Разве и сесть нельзя?" Ком. велел внести два стула. Ник. посадил на один А-я, на другой села А.Ф. Остальным ком. велел стать в ряд.
2. Когда стали, позвали команду. Когда вошла команда, ком. сказал Р-вым, что в виду того, что их родственники продолжают наступление на советскую Россию, уралисполком постановил их расстрелять. Николай повернулся спиной к команде, лицом к семье, потом, как бы опомнившись, обернулся к коменданту, с вопросом: "что? что?" Ком. наскоро повторил и приказал команде готовиться. Команде заранее было указано, кому в кого стрелять и приказано целить прямо в сердце, чтобы избежать большого количества крови и покончить скорее. Николай больше ничего не произнес, опять обернувшись к семье, другие произнесли несколько несвязных восклицаний, все длилось несколько секунд. Затем началась стрельба, продолжавшаяся две-три минуты. Ник. был убит самим ком-ом наповал, затем сразу же умерли А.Ф. и люди Р-х /всего было расстреляно 12 человек: Н-ай, А.Ф., четыре дочери, Татьяна, Ольга, Мария и Анастасия, д-р Боткин, лакей Труп, повар Тихомиров, еще повар и фрейлина, фамилию к-ой ком. забыл/. А-й, три из его сестер фрелина и Боткин были еще живы. Их пришлось пристреливать. Это удивило ком-та, т.к. целили прямо в сердце, удивительно было и то, что пули наганов отскакивали от чего-то рикошетом и как град, прыгали по комнате. Когда одну из девиц пытались доколоть штыком, то штык не мог пробить корсажа. Благодаря всему этому, вся процедура, считая "проверку" /щупанье пульса и т.д./, заняла минут 20. 1. Я пошел в помещение, разбудил доктора Боткина и сказал ему, что необходимо всем спешно одеться, так как в городе неспокойно, и я вынужден их перевести в более безопасное место. Не желая их торопить, я дал возможность одеться. В 2 часа я перевел конвой в нижнее помещение. Велел разположится в известном порядке. Сам-один повел вниз семью. Николай нес Алексея на руках. Остальные кто с подушкой в руках, кто с другими вещами, мы спустились в нижнее помещение в особую очищенную заранее комнату. Александра Федоровна попросила стул, Николай попросил для Алексея стул. Я распорядился, чтобы стулья принесли. Александра Федоровна села. Алексей также. Я предложил всем встать. Все встали и, заняв всю стену и одну из боковых стен. Комната была очень маленькая. Николай стоял спиной ко мне.
2. Я объявил, Исполнительный Комитет Советов Рабочих, Крестьянских и Солдатских Депутатов Урала постановил их разстрелятъ. Николай повернулся и спросил. Я повторил приказ и скомандовал «Стрелять». Первый выстрелил я и на повал убил Николая. Пальба длилась очень долго и не смотря на мои надежды, что деревянная стенка не даст рикошета, пули от нее отскакивали. Мне долго не удавалось остановить эту стрельбу, принявшую безалаберный характер. Но когда наконец мне удалось остановить, я увидел, что многие еще живы. Например доктор Боткин лежал опершись локтем правой руки, как бы в позе отдыхающего, револьверным выстрелом с ним покончил, Алексей, Татьяна, Анастасия и Ольга тоже были живы. Жива была еще и Демидова. Тов. Ермаков хотел окончить дело штыком. Но однако, это не удавалось. Причина выяснилась только позднее (на дочерях были бриллиантовые панцыри в роде лификов). Я вынужден был по очередно разстреливать каждаго. 1. Вся семья спала, т. к. была ночь. Люди были наготове и только полчаса второго пришел грузовик. Тогда я пришел, разбудил их. Вышел Боткин, который спал ближе к двери комнаты. Я ему сказал, что в городе неспокойно, я их должен перевести в другое место и предложил сейчас-же всем одеться. Одевались они достаточно долго, вероятно не меньше 40 минут, но знать они, конечно, ничего не знали. Их правда беспокоило то, что я днем взял мальчика оттуда и перевел в помещение наружной охраны...
его фамилию я забыл, также явился Боткин и спросил: куда взяли мальчика, что Алексей о нем скучает. Я сказал, что у него приехал дядя и он хочет с ним повидаться.
Когда они оделись, я сам их вывел через внутреннюю лестницу из двери нашего музея вниз по лестнице в подвальное помещение. Когда я привел их туда, велел им всем встать к стенке в дверях. Они смотрят на меня и начинают говорить о том, что нет стульев и некуда сесть. Николай нес Алексея на руках. У него болела нога. Я велел принести два, три стула, на один из них села Александра Федоровна, на другой Алексей. Другие все встали в ряд, Александра Федоровна по правую сторону, с ней дочери, Алексей по левую и против него Николай. Затем рядом за ними Демидова, которая также была здесь.
2. Я позвал людей, велел приготовиться каждому. Этот момент проходил спокойно, я сказал Николаю, что его царственные родственники как в стране, так и в Германии принимали меры всевозможным образом к его освобождению. и что Совет Рабочих депутатов постановил его расстрелять. Он сказал на это: “Что?” В это время он повернулся к Александре Федоровне, я выстрелил в него, он повалился, тут же началась пальба, которую не было слышно, так как там стены были каменные. За это время мне удалось призвать народ к порядку, оказалось, что девицы были живы…
Надо сказать, что по горькому опыту ЧК я знал, что когда людям доверишь, то не достреляют. Причину, почему они не были здесь убиты, мне пришлось узнать только в поле. Должен сказать, что я предполагал сделать своевременно… , но почему-то на это не пошли. Должен сказать, что здесь с ними долго возились. Между прочим, после того, как приостановили пальбу, пришел Ермаков. Он штыком пытался их покончить, но и это не выходило. Алексей сидел живой и я уже его достреливал после. Старались стрелять в сердце, чтобы быстрее покончить, но ничего не выходило, пришлось стрелять и в голову.
ВЫНОС ТЕЛ ИЗ ДОМА
записка мемуары «исповедь палача» стенограмма
1. Потом стали выносить трупы и укладывать в автомобиль,** был выстлан сукном, чтобы не протекала кровь. Тут начались кражи; пришлось поставить 3 надежных товарищей для охраны трупов, пока продолжалась переноска /трупы переносились по одному/. Под угрозой расстрела все похищенное было возвращено /золотые часы, портсигар с бриллиантами и т.п./. Ком-ту было поручено только привести в исполнение приговор, , удаление трупов и т.д. лежало на обязанности т.Ермакова /рабочий верхне-исетского завода, партийн. тов., б. каторжанин/. Он должен был приехать с автомобилем, и был впущен по условному паролю "трубочист". Опаздание /так!/ автомобиля внушило коменданту сомнение в аккуратности Е-ва и ком. решил проверить сам лично всю операцию до конца. 1. К величайшему сожалению, принесенные с казненными вещи обратили внимание некоторых присутствовавших красногвардейцев, которые решили их присвоить. Я предложил остановить переноску трупов и просил тов. Медведева, последить в грузовике за тем, чтобы не трогали вещей. Сам на месте решил собрать все что было. Никулина поставил за тем, чтобы следить в дороге когда будут проносить трупы, а также оставил одного внизу следить за теми которые еще здесь на месте. Сложив трупы я позвал к себе всех участников и тут же предложил им немедленно вернуть все что у них есть, иначе грозил разправой. Один по одному стали отдавать что у них оказалось. Слабодушных оказалось два три человека. Хотя я имел разпоряжение поручить остальную работу тов. Ермакову, я, все же безпокоясь за то, что он эту работу не выполнит надлежащим образом, решил поехать сам. Оставил Никулина. Распорядился чтобы не снимать караулов, чтобы ни чего внешне не изменилось.
1. Нужно было уже начинать погрузку. У меня там было солдатское сукно, которым я велел выстлать весь грузовик, чтобы кровь не проходила. Из этого же сукна были сделаны носилки, на которых стали переносить. Народ был подобран и все-таки, несмотря на то, что их ценности были спрятаны, началось воровство. Пришлось потребовать от каждого, чтобы выложил все, что взял, иначе расстреляю беспощадно, тут же на месте. Погрузка происходила часа в 3. Между прочим, я позже узнал, что Филипп все время здесь ходил. Ясно, что до погрузки я проверил каждого отдельно умер он, или нет. И только тогда мы их выдавали и переносили.
Я уже сказал, что мне была поручена только ликвидация здесь, а трупы я должен был выдать Ермакову и Медведеву…
также чекист тогда, теперь работает в ГПУ. Надо сказать, что отдельные товарищи, как я слышал, стараются рассказывать, что они убили Николая. Может быть и стреляли – это верно, сказать трудно, что тот или иной пытался стрелять.
ОТВОЗ ТЕЛ НА РУДНИК ИЗ ДОМА, ДРАГОЦЕННОСТИ, УНИЧТОЖЕНИЕ ОДЕЖДЫ
записка мемуары «исповедь палача» стенограмма
1. Около 3 часов утра выехали на место, которое должен был приготовить Е-в /за Верхне-Исетским заводом/. Сначала предполагалось вести в автомобиле, а от известного пункта на лошадях, т.к. автомобиль дальше пройти не мог. Местом выбранным была брошенная шахта. Проехав Верхне-Исетский завода, верстах в 5, наткнулись на целый табор - человек 25, верховых, в пролетках и т.д. Это были рабочие /члены совета, исполкома и т.д./, которых приготовил Е-в. Первое, что они закричали: "что же вы их нам не живыми привезли ?!" Они думали, что казнь Романовых будет поручена им. Начали перегружать трупы на пролетки - тогда как нужны были телеги. Это было очень неудобно. Сайчас же начали счищать корманы /так!/ - пришлось и тут пригрозить расстрелом и поставить часовых. Тут же обнаружилось, что на Татьяне, Ольге и Анастасии были надеты какие-то особые корсеты. Решено было** Зачеркнуто: прикрывая сукном раздеть трупы догола, но не здесь, а на месте погребения. Но выяснилось, что никто не знает, где намеченная для этого шахта. Светало. Комендант послал верховых разыскивать место, но никто ничего не нашел. Выяснилось, что вообще ничего приготовлено не было, не было лопат и т.под. Так как машина застряла между 2 деревьев, то ее бросили и двинулись поездом на пролетках, закрыв трупы сукном. Отвезли от Екатеринбурга на 11 1/2 верст и остановились в 1 1/2 верстах от деревни Коптяки; это было 6-7 часов утра. В лесу отыскали заброшенную старательскую шахту /добывали когда-то золото/, глубиною аршин 3 1/2. В шахте было на аршин воды.
2. Ком. распорядился раздеть трупы и разложить костры, чтобы все сжечь. Кругом были расставлены верховые, чтобы отгонять всех проезжающих. Когда стали раздевать одну из девиц, увидели корсет, местами разорванный пулями - в отверстие видны были бриллианты. У публики явно разгорелись глаза. Ком. решил сейчас же распустить всю артель, оставил на охране несколько верховых и 5 человек команды. Остальные разъехались. Команда приступила к раздеванию и сжиганию. На А.Ф. оказался целый жемчужный пояс, сделанный из нескольких ожерелий, зашитых в полотно*. Бриллианты тут же выпарывались. Их набралось /т.е. бриллиантовых вещей/ около 1/2 пуда. Это было похоронено на Алапаевском заводе, в одном из домиков в подполье, в 19 г. откопано и привезено в Москву. Сложив все ценное в сумки, остальное, найденное на трупах, сожгли, а самые трупы спустили в шахту. При этом кое-что из ценных вещей /чья-то брошь, вставная челюсть Боткина/ было обронено, а при попытке завалить шахту при помощи ручных гранат, очевидно, трупы были повреждены и от них оторваны некоторые части - этим комендант объясняет нахождение на этом месте белыми /которые потом его открыли/ оторванного пальца и т. под.
1. В 3—3 1/ 2 утра 17 июля мы двинулись по направлению в Верх-Исетскому заводу. Проезжая двор Верх-Исетскаго завода, я спросил Ермакова: есть ли у него инструменты на случай, если прийдется копать яму. Ермаков мне сказал, что у них приготовлена шахта и следовательно ни каких инструментов не надо, но вероятно, кто нибудь из ребят что нибудь захватил. Отъехав версты три от Верх-Исетского завода мы натолкнулись на целый табор пролеток и верховых. Я спросил Ермакова: «Что это значит». Он мне сказал: «Это все наши ребята, которые приехали нам помогать». Для чего тебе понадобилась такая уйма людей, для чего тебе понадобились пролетки. Он сказал. Я думал, что люди все будут нужны. И так как я не знал его плана, я продолжал следовать в своем грузовике. Ни один раз мы застревали в грязи. В одном месте мы зацепились между двумя деревьями и остановились. Дальше было болото. На грузовике ехать было нельзя. Рабочие, среди которых были и не члены Исполкома Верх-Исетского завода выражали неудовольствие, что им привезли трупы, а не живых, над которыми они хотели по своему поиздеваться, чтобы себя удовлетворить... Когда начали перегружать в пролетки, это оказалось крайне и крайне неудобно (телег захватить не догадались). С величайшим трудом пришлось уложить трупы в пролетки, чтобы следовать дальше. Обещанной шахты не оказалось. Где эта шахта, никто не знал.
2. Когда начали разгружать с грузовика труппы, ребята снова начали обшаривать карманы. Здесь обнаружилось, что в вещах, очевидно что то такое зашито, и я тут же решил, что прежде, чем буду их хоронить, эти вещи сожгу. Пригрозил ребятам, чтобы они этим делом не занимались и продолжали погрузку. Верховые поехали отыскивать эту шахту о которой говорили. Проездив некоторое время, они ни какой шахты не нашли, вернулись ни с чем. Начало уже светать. Крестьяне выезжали на работу. Ни чего другого не оставалось, как двинуться в неизвестном направлении. Ермаков убеждал, что он знает где то дальше шахту, и мы в этом направлении поехали. Верстах в 16 от Верх-Исетска и в верстах 1 1/2 или 2 от д. Коптяков мы остановились. Ребята поехали в лес и вернулись сказав, что шахту нашли. Мы свернули в лес. Шахта оказалась очень мелкой. Какая то заброшенная старательская. Распрягли лошадей. Разложили костер. Поставили стражу из верховых вокруг леса. Отогнали бывших вблизи крестьян. Окружили место верховыми. Я приступил к раздеванию трупов. Раздев труп одной из дочерей, я обнаружил корсет в котором было что то плотно зашито. Я распорол и там оказались драгоценные вещи. Масса народу при такой обстановке была совершенно не желательна. Драгоценности невольно вызывали крики, восклицания. Не зная хорошо этих ребят, я сказал: «Ребята, это пустяки: простые какието камни». Остановил работу и решил распустить всех, кроме некоторых, наиболее мне известных и надежных, а также несколько верховых. Оставив себе пять человек, и трех верховых, остальных отпустил. Кроме моих людей было еще человек 25, которых приготовил Ермаков. Я приступил снова к вскрытию драгоценностей. Драгоценности оказались на Татьяне, Ольге и Анастасии, Здесь подтвердилось особое положение Марии в семье на которой драгоценностей не было. На Александре Федоровне были длинные нитки жемчуга и огромное витое золотое кольцо или вернее обруч, более полуфунта весом. Как и кто носил эту штуку мне показалось очень странным. Все эти ценности я тут же вынимал из искустно приготовленных лификов и корсетов. Драгоценностей набралось не менее полпуда. В них находились бриллианты и другие драгоценные камни. Все вещи (платье и т. д.) здесь же на костре сжигались. У всех на шее были одеты подушечки, в которых были зашиты молитвы и напутствия Гришки Разпугина. На месте, где были сожены вещи находили драгоценные камни, которые, вероятно, были зашиты в отдельных местах и складках платья.
Однако из после прибывших красногвардейцев принес мне довольно большой бриллиант, весом каратов в 8 и говорит, что вот возьмите камень я нашел его там где сжигали трупы.
По распоряжению Уральского Областного Исполкома мною были эти драгоценности отвезены в Пермь и переданы тов. Трифонову. Позднее тов. Трифонов вместе с тов. Филиппом (Голощекиным) и тов. Новоселовым «предали эти вещи Уральской пролетарской земле», как об этом выразился тов. Смилга, в одном из домиков, специально дня этого временно занятом в Алапаевском заводе. В 1919 году после занятия Урала эти вещи были выкопаны и привезены в Москву. 1. Увидя эти ценности, я решил поехать сам. Мы не знали, вернее я не знал, куда мы поехали. На грузовик сели Ермаков, я и несколько человек латышей. Никулин оставался здесь он должен был держать полный ……. /неразб./ порядок, ничем не выдавая, что здесь что-либо произошло. Охрана у нас стояла в течение двух-трех дней.
19-го числа я уехал, до этого дня охрана не снималась. Никулину было поручено все отгрузить, все отправить в Пермь.
Повезли они меня через В.-Исетский завод через ворота завода.((Перерыв).
Там оказался целый эскорд /так!/ людей и экипажей. Организатор догадался вместо того, чтобы приготовить телеги, приготовил пролетки и человек 25 народу, а для чего и зачем неизвестно. Тут мы наехали на пенек и простояли весь денек. Место я совершенно не знал. Должно быть в 9-ти верстах от города мы стали проезжать между двух деревьев и застряли. Где мы были, неизвестно, средства передвижения – только пролетки. Начали розыски, поиски. Между прочим, были такие голоса: “Мы думали их живыми привезли, а что-же нам трупы привезли”.
2. Когда мы застряли и остановились, я пошел посмотреть и обнаружил, у одной из дочерей одет лиф – панцырь с брильянтами /так!/. Конечно тут никакие пули ничего сделать не могли. Четыре из них были буквально в брильянтовых панцырях. Помимо того, что это представляло ценность, это было боевой защитой: ни пулей, ни штыком не возьмешь. Долго мы здесь провозились. Причем бросили машину, кое-как сгрудили /так!/ на пролетки, накрыли и поехали. Приблизительно от”ехали от города верст 16 и поехали к деревне Коптяки, где остановились в двух с половиной, трех верстах от деревни. Когда приехали туда, там люди были на сенокосе и не разберешь зачем столько народу было набрано…
что тут делать? Ценности есть, бросить все это нельзя. Все велели погрузить, народ начал говорить, что есть ценности, я сказал, что никаких ценностей нет, отобрал лишних людей, выпроводил их, оставив несколько надежных человек. Часть верховых направились в сторону деревни, вокруг нее, я велел образовать цепь, назначил начальника и предупредил, чтобы никого не пропускали и если будут итти насильно, то предупредить, что будем расстреливать на месте. Предупредили, что здесь будет наступление чехо-словаков, что кругом наши части, что здесь ходить не безопасно, чтобы никто не пытался проникнуть за эту цепь.
Это конечно исторического значения не имеет, но здесь есть много комичных сторон. Мы приехали к тому знаменитому месту, которое избрал Ермаков, как место, где должны быть похоронены трупы. Мне сказали, что это глубокая шахта. Прежде всего я велел всех раздеть, снять все лишнее, все ценности, которые были на Александре Федоровне. Позже, когда я работал по охране ценностей, разбирал ценности, нашел жемчужное ожерелье, которое стоило примерно 1.600 рублей золотом.
Интересно их жадность. У Александры Федоровны я нашел проволочное кольцо, весом около фунта, просто это был кусок золота. На руках были браслеты и др. драгоценности.
Я взял несколько человек и пришлось все, что у них было зашито, выпарывать, мы на этом деле потратили 2-3 часа. Все драгоценности, которые были сняты и выпороты, мы складывали в вещевую солдатскую сумку, потом бросали их в шахту. Это была не шахта, а тихий ужас, получилось бы так, что завтра за пятак их бы стали показывать по всей России…
ОТЪЕЗД ЮРОВСКОГО В УРАЛСОВЕТ И ГОРИСПОЛКОМ ДЛЯ ДОКЛАДА
записка мемуары «исповедь палача» стенограмма
1. Но Р-х не предполагалось оставлять здесь - шахта заранее была предназначена стать лишь временным местом их погребения. Кончив операцию и оставив охрану, ком. часов в 10-11 утра /17 уже июля/ поехал с докладом в Уралисполком, где нашел Сафарова и Белобородова. Ком. рассказал, что найдено и высказал им сожаление, что ему не позволили в свое время произвести у Р-вых обыск. На шее у каждой из девиц оказался портрет Распутина, с текстом по? молитвы ........? в ладанку 1. Место для вечнаго упокоения Николая было выбрано крайне неудачно. Но ни чего не оставалось делать, пришлось временно опустить их в эту шахту для того чтобы на следующий день или в тот же, если успеем предпринять что то другое. Мы спустили трупы в шахту. Воды в шахте было не более аршина или полтора. Я оставит охрану. Поставил разъездных. Сам отправился в город, чтобы доложить Совету, что так оставлять дело нельзя. Увидел в Совете товарищей Сафарова и Белобородова. Доложил, что было сделано. Указал на невозможность оставления их в этой шахте. Сказал, что необходимо отыскать другое место, ночью поехать их извлечь и похоронить в другом месте. Тов. Белобородов и Сафаров мне тогда ответа не дали. Позднее тов. Филипп предложил одного товарища, который должен был каким то другим способом уничтожить трупы. Я отправился к Чуцкаеву, который был тогда председателем Екагеринбургскаго Городского Совета, чтобы узнать, неизвестны ли ему какие нибудь глубокие шахты вблизи Екатеринбурга. 1. Провозились мы очень долго, часа в 2 дня. Я оставил охрану н снимал /так!/ никого, а сам поехал в город и привез им хлеба и обед т. к. люди были голодные. В Исполкоме я доложил, что так оставлять нельзя. Филипп вызвал Ермакова, обругал его как следует. Стали совещаться, что делать дальше. Был некто Полушин, который успел бежать из вагона, в котором был Малышев и другие, о предложил /так!/ их сжечь. А как-же, никто не знает. Словом буквально целый день до 11-ти с половиной часов я возился, чтобы организовать это дело. Войков послал записку, чтобы взять серной кислоты и бочку с керосином. Я искал место где бы можно было их схоронить. и их не нашли-бы.
ПОЕЗДКА ЮРОВСКОГО К ШАХТАМ ПО МОСКОВСКОМУ ТРАКТУ
записка мемуары «исповедь палача» стенограмма
1. От Чуцкаева /предс. горисполкома/ ком. узнал, что на 9-й версте по Московскому тракту имеются очень глубокие, заброшенные шахты, подходящие для погребения
Р-х. Ком. отправился туда, но до места не сразу доехал из-за поломки машины; добрался до шахт уже пешком - нашел, действительно, три шахты очень глубоких, заполненных водою, где и решел утопить трупы, привязав к ним камни. Так как там были сторожа, являвшиеся неудобными свидетелями, то решено было, что одновременно с грузовиком, который привезет трупы, приедет автомобиль с чекистами, которые под предлогом обыска арестуют всю публику. Обратно ком. пришлось добираться на случайно захваченной по дороге паре. Задерживавшие случайности продолжались и дальше - отправившись с одним из чекистов на место верхом, чтобы организовать все дело, ком. упал с лошади и сильно расшибся /а после также упал чекист/. На случай, если бы не удался план с шахтами, решено было трупы сжечь или похоронить в глинистых ямах, наполненных водой, предварительно обезобразив трупы до неузнаваемости серной кислотой.
Вернувшись, наконец, в город уже к 8 час. вечера /17-го начали добывать все необходимое - керосин, серную кислоту. Телеги с лошадьми без кучеров были взяты из тюрьмы. Расчитывали выехать в 11 ч. вечера - но инцидент с чекистом задержал, и к шахтам с веревками, чтобы вытаскивать трупы и т.д., отправились только в 12 1/2 ч., ночью с 17 на 18-е. Чтобы изолировать шахту /первую старательскую/ на время операции, объявили в деревне Коптяки, что в лесу скрываются чехи, лес будут обыскивать, чтобы никто из деревни не выезжал ни под каким видом. Было приказано, если кто ворвется в район оципления /так!/, расстрелять на месте. 1. Тов. Чуцкаев сказал, что на 9 версте по Московскому тракту имеются глубокие шахты. Я решил, что лучшим местом будут эти шахты. Я взял машину и отправился. От Чуцкаева я отправился в Чрезвычайную Комиссию там застал снова Филиппа и других товарищей. Здесь порешили сжечь труппы. Но так как никто с этим делом не знаком, то не знали как и что сделать. Однако решили все таки их сжечь. Я поехал к Заведующему Отделом Снабжения Уральского Народного Хозяйства тов. Войкову, заказал три боченка керосину, три банки серной кислоты. Затем отправились верхами с тов. Павлушиным посмотреть, как обстоит дело на месте, и где это лучше устроить. Поехали мы туда поздно вечером. В дороге у меня лошадь упала и сильно придавила мне ногу, я встать не мог. Пролежав несколько минут, пересел на другую и кое как поплелся. Приехали на место. Я предложил похоронить их в разных местах: во первых по дороге, где имеются глинянные дороги и следовательно, следы легко замести, а во вторых в болоте. На том мы с товарищем Павлушиным и порешили. Частью сожгем, частью похороним.
Мы вернулись обратно в Исполком. Я просил тов. Павлушина съездить по кой каким делам в связи с этим. Павлушин поехал, я в это время был у тов. Войкова насчет керосина и серной кислоты, которую не так уж просто было добыть. Необходимы были лопаты, которых у заведующего снабжением не было, но у дворника во дворе было несколько лопат, которые мы взяли. Павлушина все не было. Прождав некоторое время, я пошел в Чрезвычайную Комиссию. Оказалось, что Павлушин лежит в постели. Возле него доктор. Он свалился с лошади и разшиб себе ногу и едва ли может поехать. Между тем вся работа по сжиганию возлагалась на него, как на человека якобы имеющего так сказать некоторый опыт в операциях более или менее сложных. Но все таки необходимо было это проделать, что было дело не легкое. Я пользуясь положением товарища комиссара Юстиции Уральской Области, сделал распоряжение в тюрьму, чтобы мне прислали лошадей и телег без кучеров. Прибыли телеги часов в 12 1/2 ночи. Погрузив все необходимое, посадив в пролетку тов. Павлушина, мы отправились. Часам к 4 мы добрались до места и стали вытаскивать трупы. Деревня Коптяки разположена всего в 2 верстах от того места где была наша шахта. Нужно было обезопасить это место. Я послал в деревню людей сказать, что бы ни кто не смел выезжать из деревни, так как здесь сейчас происходит разведка, возможно, завяжется перестрелка и по этому возможны жертвы. Поставя верховых, мы продолжали свою работу. Извлечение трупов вышло делом не легким. К утру мы однако трупы извлекли. 1. Сергей Егорович Чуцкаев мне указал одно место по Сибирскому тракту в 10-ти, 12-ти верстах. Но мы не доехали до этого места версты 112 и у нас машина села, не работает…
связи никакой нет. Решили достать лошадь. Осмотрели там глубокую большую шахту, но там был народ. Я решил, что народ нужно удалить, кроме того достать машины. Едет какая-то пара или тройка лошадей, мы остановили их и говорим: “давайте лошадь”. Взяли лошадь и поехали дальше. Приехали в город и решили их вести туда. Пошел я тогда по разным делам и мне много помог Горбунов Павел Петрович, теперешний заместитель председателя Госбанка. Он сказал, что есть одна машина начальника военного сообщения, и мы взяли ее. Теперь нужно было достать телегу, переехать то место, где машина идти не может. С большим трудом достали телегу. Когда мы доехали до деревни, лошадь упала, отдавила мне ногу, я … /неразб./ с час ехал, пока нога у меня прошла.
Специалист по сжиганию Павлушин тоже упал, разбил ногу и поехать не мог. В 11 ч. 30 мин. мы отправились туда, приехали и занялись выволакиванием. Работа была напряженная, нужно было смотреть, чтобы ценности никуда не делись. Мы приняли к этому все меры…
просто напросто тут у меня не хватило ни сил, ни времени, потому-что когда я ехал обратно, то настолько утомился, что уснул и потерял фуражку. Если бы люди были повнимательнее, можно было бы все это собрать и не оставить никаких следов.
ЯМА НА РУДНИКЕ
записка мемуары «исповедь палача» стенограмма
1. Между тем рассвело /это был уже третий день, 18-го/. Возникла мысль часть трупов похоронить тут же у шахты, стали копать яму и почти выкопали. Но тут к Ермакову подъехал его знакомый крестьянин - и выяснилось, что он мог видеть яму. Пришлось бросить дело.
1. Вывезли их поближе к дороге и я решил похоронить Николая и Алексея. Мы выкопали довольно глубокую яму. Это было вероятно часов около 9 утра. Кто то заметил, что подъезжал мужик. Был тут и Ермаков. Мужик этот оказался знакомым Ермакова, Ермаков уверял, что мужик ни чего не видел, и он его отпустил. Мною было отдано разпоряжение, что ни в коем случае прорвавшагося насильно, живым не отпускать. Я проверил видел ли мужик, что здесь происходило и выяснилось, что он несомненно мог видеть и разумеется, разболтал, что здесь что то такое делалось. 1. Когда обнаружилось, что их здесь нельзя оставлять, то ребята предложили: “Давайте, взорвем бомбами и все это засыплется”. Вот почему были обрывки тел. Здесь же, около шахты, дорога глинистая и я решил, что поскольку здесь глинистая почва, то надо какую-то часть похоронить, сейчас-же проехать на телеге, грязь примнется и никаких следов не будет. И вот уже была выкопана довольно большая яма. На вторые сутки приходит ко мне один из ребят и говорит: “В этом месте шел какой-то и Ермаков его допустил, разговаривал с ним и отпустил его”. Тут, по правде говоря, я готов был расстрелять за это прохвоста, а уж ему-то больше других надо было знать. Пришлось от этой затеи отказаться, засыпать все и бросить это дело.
ПОЕЗДКА К ШАХТАМ НА МОС. ТРАКТЕ, УВЯЗАНИЕ В ПОРОСЕНКОВОМ ЛОГУ И СОКРЫТИЕ ТЕЛ.
записка мемуары «исповедь палача» стенограмма
1. Решено было везти трупы на глубокие шахты. Так как телеги оказались непрочными, разваливались, ком. отправился в город за машинами /грузовик и две легких, одна для чекистов/.
Смогли отправиться в путь только в 9 час. вечера. Пересекли линию жел. дор., в полуверсте перегрузили трупы на грузовик. Ехали с трудом, вымащивая опасные места шпалами и все-таки застревали несколько раз. Около 4 1/2 утра 19-го машина застряла окончательно; оставалось не доезжая шахт хоронить или жечь. Последнее обещал взять на себя один товарищ, фамилию ком. забыл, но он уехал не исполнив обещания.
Хотели сжечь А-я и А.Ф., но по ошибке вместо последней с А-ем сожгли фрейлину. Потом похоронили тут же, под костром, останки, и снова разложили костер, что совершенно закрыло следы копанья. Тем временем выкопали братскую могилу для остальных. Часам к 7 утра яма, аршина в 2 1/2 глубины, 3 1/2 в квадрате была готова. Трупы сложили в яму, облив лица и вообще все тела серной кислотой, как для неузнаваемости, так и для того, чтобы предотвратить смрад от разложения /яма была неглубока/. Забросав землей и хворостом, сверху наложили шпалы и несколько раз проехали – следов ямы и здесь не осталось. Секрет был сохранен вполне - этого места погребения белые не нашли.
Телеги ломовые ранее машины понадобились, чтобы везти на глубокие шахты, причем до самого места временного погребения машины не могли дойти, поэтому телеги все равно приходится использовать. Когда пришли машины, телеги уже двигались - машины встретились с ними на 1/2 версты ближе к Коптякам.
Коптяки в 18 в. от Екатеринбурга к северо-западу. Линия ж.д. проходит на 9 версте, между Коптяками и Верхисетским заводом. От места пересечения жел. дор. погребены саж. во 100 ближе к В.Исетскому заводу.
1. Я решил отнести глубже в лес трупы и снова отправился в город и решил на всякий случай запастись еще одним местом. Не без труда добыв автомобиль, отправился на Московский тракт к тем шахтам о которых накануне говорил Чуцкаев.
Верстах в 1 1/2—2 от шахт автомобиль сломался. В течении часа или полуторых починить автомобиль не удалось. Я решил отправится пешком осмотреть эти шахты. На этих шахтах было несколько сторожей с их семьями. Шахты были довольно глубоки и я решил, что это будет самым лучшим местом где можно похоронить Николая с его семьей, где их никто не отыщет. Вернувшись к автомобилю, я увидел автомобиль в том же положении. В город двигаться пешком было невозможно. Я решил остановить первую попавшуюся лошадь или машину. Как раз проезжала пара лошадей. Я остановил: «Ну друзья, вы куда едете, мне нужны лошади». «Но позвольте это товарищ Юровский», «Да товарищ Юровский. А вы кто такие». «Знакомые». «Ну так вот что ребята. Необходимо мне ехать в город, а машина поломалась». «Да мы торопимся». «Ну, что же машина довезет вас, ребята». Согласились. На этих лошадях я приехал в Екатеринбург. Пришлось заняться розыском автомобиля. Дело было не легкое. А мои товарищи, второй день были без продовольствия. Нужно было отвезти и еду. Я отправился в авто-базу Окружного Военнаго Коммисариата. Там я почти никаго не застал. Машины свободной не оказалось. Однако, один паренек, очевидно откуда то пронюхавши или догадавшись, говорит: «А это вам надо машину грузовик и так далее. Хорошо я вам сейчас дам. Но вот какая вещь. Машина есть только Стогова, легкая». «Давай Стогова, так Стогова какая разница». Генерал Стогов был Начальником Военных Сообщений: впоследствии он был разстрелян за белогвардейщину. Грузовик с продовольствием отправил. Отправил и второй грузовик. Поручил, чтобы все трупы погрузить в телеги, а потом где можно будет свободно проехать, чтобы можно было перегрузить в грузовики, чтобы люди поели и так далее. Позднее я отправился на грузовике и на легкой машине по одной дороге, а по другой отправил товарищей для того, чтобы проследить, каким путем будет удобнее ехать обратно, так как я решил вести трупы на автомобилях. Велел приготовить камни, веревки, чтобы привязав к телам эти камни спустить их в шахты. Проехав линию железной дороги, верстах в двух я встретил движущийся караван с трупами. Часов в 9—9 1/2 вечера мы пересекли линию железной дороги, где и решили перегрузится на грузовики. Меня уверили, что здесь дорога хорошая. Однако на пути было болото. Потому мы взяли с собой шпал, чтобы выложить это место. Выложили. Проехали благополучно. В шагах десяти от этого места мы снова застряли. Провозились не менее часа. Вытащили грузовик. Двинулись дальше. Снова застряли. Провозились до 4 утра. Ничего не сделали. Время было позднее. Один из легких грузовиков с другими товарищами и с тов. Павлушиным где то так же застрял. Публика возилась третий день. Измученная. Неспавшая. Начинала волноваться: Каждую минуту ожидали занятия Екатеринбурга чехо-славаками. Нужно было искать иного выхода.
Я решил использовать болото. А частью трупы сжеч. Разпрягли лошадей. Разгрузили трупы. Открыли бочки. Положил один труп для пробы как он будет гореть. Труп, однако обгорал сравнительно быстро, тогда я велел начать жеч Алексея. В это время копали яму. Яму в болоте копали там, где были намощены шпалы. Выкопали яму аршина в 2 1/2 глубиной, аршина три в квадрате. Уже было под утро. Жечь остальные трупы не представлялось возможным, так как снова начали крестьяне собираться на работу и поэтому пришлось хоронить эти трупы в яме. Разложив трупы, в яме, облили их серной кислотой, этим закончили похороны, Николая и его семьи и всех остальных. Наложили шпаты. Заровняли. Проехали. Прочно.
Место где были сожжены трупы, мы тут же выкопали яму, сложили туда кости, снова зажгли костер. И замели следы.
1. Затем мы поехали за линией железной дороги и снова наш автомобиль застрял, а лошадей мы отпустили, потому что невыгодно было иметь целый хвост. Возились часа два. Я велел разложить костер и приступить к сжиганию. Думаю, что пока удастся вытащить машину, часть будет сожжена. Но это не удалось, т. к. снова наступило утро…
держать было трудно, решил я тогда найти более удобное место. Линия железной дороги была недалеко. Там мы одного заставили копать яму. Кругом стоял народ, который охранял цепью это место, работали мы долго – трое суток провели без сна. В это же время мы жгли. Велели притащить шпалы, имея в виду, чтобы их наложить сверху, чтобы все считали, что здесь устроен вроде как помост для того, чтобы прошел грузовик.
Всего полтора или два месяца тому назад, я впервые читал книгу Соколова, из этой книжки я увидел, что моя хитрость оправдала себя. Там сказано, что по дороге был сделан помост, очевидно для грузовика. Они этого места найти не могли, хотя и видели. Они пошли по ложному следу. В книге был помещен снимок, на котором были эти шпалы.
Там вместе с Александрой Федоровной была Демидова и Алексей. Мы их сожгли. Тогда я велел вырыть яму, их закопали, снова наложили сверху земли, это место совсем не видно. Никто не мог подумать, что мы там жгли, мы сумели все собрать до самой мелочи…

Приложенные файлы

  • docx 15688585
    Размер файла: 67 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий