Гордиенко, Семизарова Хранительница Сказок


«Хранительница Сказок» Г. Семизарова. М. Гордиенко.
«Вы полагаете, что приключения опасны? Попробуйте рутину – это смертельно!» (интернет-фольклор)
«Вот сказка моей жизни. Рассказал я ее откровенно и чистосердечно, как бы в кругу близких друзей.» Г.Х. Андерсен
ПРОЛОГ.
Зимы я откровенно не люблю. Да и не бывает у нас зимы толком – так, жалкое подобие. В декабре ее еще нет и в помине, а в феврале – уже весна.
Близость к Атлантическому океану коварно крадет все зимние прелести. Какие там лыжи с санками, когда под Новый год травка зеленеет и солнышко блестит? Зато злобный морской ветер всегда в наличии – получите, распишитесь! Не знаю, как жилось здесь дочери Бога морей, а мне порой хочется сбежать куда-нибудь от воды подальше. Туда, где зима – это зима, а лето – вполне себе лето. Хотя к морю и бесчисленным соборам я уже привыкла и даже где-то все это полюбила. Только к погоде проникнуться любовью никак не получается. Сегодня, к примеру, с самого утра, не переставая, валит мокрый снег. В такую погоду лучше оставаться дома. Что я и делаю ,благо у меня выходной.
Я посмотрела за окно. Там продолжался снегопад. Снежинки то кружились медленно и плавно, то вдруг, подхваченные порывом ветра, ударялись об оконное стекло и тихо стекали к краю рамы ручейками прозрачной воды. Задумчиво глядя на этот красивый и печальный танец, я одновременно пыталась придумать интересный финал к спектаклю «Сказки старой Дании», сценарий которого верстала на компьютере прямо сейчас. Пока ничего не придумывалось. Мда! В театральной студии уже идут репетиции, роли розданы, дети учат стихи и песни, а режиссер все еще не знает, чем же эта история закончится? Я перевела взгляд на желтоватую обложку книги, с которой внимательно и немного грустно смотрел на меня великий Сказочник. Оставить финал, таким, какой он есть в классической пьесе? Шварц, конечно, велик и гениален. Но мне тоже хочется вставить свои «пять копеек» в дело пересказа бессмертной истории про Снежную Королеву. Кто-то из знаменитых сказал: «Сказки не исчезают и не растворяются во времени. Просто каждое поколение рассказывает их по-своему». Вот и мне хотелось бы придумать СВОЮ историю о мальчике и девочке в заснеженном городе ,о коварстве и предательстве, о далеком пути, полном опасностей, и о том, как любовь способна растопить лед застывшего сердца.Ох, размечталась, режиссерша погорелого театра! Вот завтра придет очередная комиссия из Департамента по Культуре и Искусству да ка-ак начнет проверять твои рабочие планы и программы! Тут уж не до творчества будет! Ладно, ладно, не стоит о грустном. Может, в этот раз внимание высокой комиссии обойдет мой маленький театр стороной.Я посмотрела на часы. Пора выключать комп, потому что с минуты на минуту ко мне придут репетировать друзья-артисты. Будем надеяться, что вечером меня озарит гениальная идея. Тут я прислушалась. С улицы, сквозь неплотно прикрытое окно, доносилась нежная и щемящая мелодия вальса. Высокие женские голоса звенели на ветру хрустальными снежинками, и дробной россыпью каблучков по паркету бального зала им вторили гитарные аккорды:Снег подлетает к ночному окну,Вьюга дымится.Как мы с тобой угадали страну,Где нам родиться!
Вьюжная, ватная, снежная всяДавит на плечи,Но и представить другую нельзяШубу полегче.
Я открыла окно и посмотрела вниз. Так и есть! Напротив моего дома, под красной стрельчатой аркой готических ворот стояли и пели четверо: двое мужчин и две девушки. Театр поэтической песни «Ла Кантарэ», мои добрые друзья, которые любезно согласились принять участие в моем зимнем театральном проекте. Так-так, а пришли-то ребята, похоже, заранее и, судя по большой шляпе с красным пером, лежащей у их ног, решили совместить «приятное с полезным». Тем более что ситуация с финансированием сферы искусства в нашем городе (точнее с полным отсутствием оного финансирования) печально известна моим друзьям, так же, как и мне. И все равно, это не дело - петь и играть на сыром ветру. Инструменты бы хоть пожалели, если здоровья не жалко! Я свесилась из окна и призывно замахала друзьям. Уже через несколько минут музыкальная четверка смеялась, стряхивала снег с одежды и шумно здоровалась со мной в моей передней. Витторио, Джанна, Тэмлин, Кристи…Витторио –постарше остальных, синеглазый, высокий, светловолосый, похожий на эльфа. Джанна – стройная, гибкая, как ива, черные волосы водопадом струятся по плечам. Тэмлин – словно бы сошедший с гравюры средневекового мастера - густые усы и бородка, каштановые кудри в беспорядке рассыпанные по плечам, отчаянный и веселый взгляд серых глаз. Кристи – хрупкая, миниатюрная, похожая на восточную принцессу… Какие же они все разные и какие же талантливые!
О появлении этих музыкантов или, как я люблю их называть, менестрелей, в нашем городе ходят легенды. Никто не знает точно КТО они и ОТКУДА пришли. Говорят, что однажды в ненастный осенний день на центральной площади города появились двое мужчин с гитарами и две девушки. Одна из девушек поднесла флейту к губам, мужчины коснулись гитарных струн, и хрустальная мелодия полилась звенящим ручейком. А сквозь тяжелые серые тучи проглянуло солнце, птицы запели совсем по-весеннему, и в опавшей желтой листве показались нежные ландыши… Я подружилась с этими чудесными ребятами, вместе мы ставили немало спектаклей в моей студии.
- Ребята, вы с ума сошли, наверное! Играть и петь в подворотне под мокрым снегом! Вы же замерзли. Проходите на кухню, я вам картошку разогрею и чайник поставлю.
Витторио улыбнулся и помахал пачкой купюр.- Ну хоть, не зря мерзли. Ставь чайник, Марта, а мы с Тэмлином пока над кофе поколдуем.
Поколдуем- это верно сказано! Когда Витторио и Тэмлин готовят кофе, они становятся похожими на средневековых алхимиков: достают из карманов какие-то таинственные коробочки и кисеты, сыплют в турку по щепотке чего-то душистого, высчитывают время варки по часам и на пальцах… А потом пьешь этот божественный нектар и сил прибавляется втрое!
Пока друзья отогревались на кухне и пили кофе, я ушла в свою комнату переодеться. Сегодняшнюю репетицию проведем в костюмах! Из недр платяного шкафа я достала театральное платье. Тяжелый зеленый шелк, пайетки, золотистая тесьма… Вот интересно, никогда ведь не испытывала тяги к женскому рукоделию! Помнится коллега- библиотекарша все сокрушалась по этому поводу:
- Марточка, ну почему же ты не умеешь шить и вязать? Ведь человека отличает от орангутанга только его умение делать вещи своими руками!
Я в ответ улыбалась и молча пожимала плечами. То, что человека отличает от орангутанга еще и умение работать головой, думать, сочинять, моя милая наивная коллега, видимо, не знала. А просвещать ее мне почему-то не хотелось.
Да, вот шить, кроить, вязать не хочу и не умею, а из старого поношенного платья сделать театральный костюм – это пожалуйста! Дайте только ленты, тесьму и стразы. Я облачилась в прохладный шелк, посмотрела на себя в зеркало. Ну, и кто мы теперь? Солидная дама, глубоко за тридцатник, библиотекарь и режиссер со стажем? Да, черта с два! Зеленые глаза искрятся весельем, в прическе дерзко смешались рыжие и золотые пряди, задорная улыбка. Комедиантка, одним словом! Нет, в прошлой жизни я точно была бродячей артисткой!
Когда я вошла на кухню, друзья разразились восхищенными возгласами. Я шутливо поклонилась.
- Ну, пора начинать!
- С какой темы начнем? – Тэмлин достал откуда-то из недр гитарного чехла огромный нотный фолиант и теперь сосредоточенно его листал. Сколько Тэмлина знаю, он с этим «кирпичом» никогда не расстается. Возит за собой на гастроли из города в город, из страны в страну. И как только сил хватает ?!
- Давайте со «Святочных гаданий».
Джанна поднесла флейту к губам. Переливчатая трель повисла в воздухе и рассыпалась звоном прозрачных капель. Витторио и Тэмлин пробежались пальцами по струнам…И взлетела ввысь мелодия! Закружилась, понеслась в бесшабашной цыганской пляске. И были в ней безудержное, на грани отчаяния, веселье, и нежность,и тоска, и такая же отчаянная надежда на счастье!Ты не плачь, не плачь, сиза горлица,
Не кляни судьбу, воронок!
Свечка зеркалу не поклонится,
Все устроится, дайте срок.
Святки в городе гулкой звонницей,
Не бросай назад башмачок,
Пролетит зима белой конницей,
Все устроится, дайте срок.
Дальней станцией жизнь опомнится,
Судьбы свяжутся в узелок...
Кофе варится, гуща полнится,
Все устроится, дайте срок.
Потом мы с Кристи и Джанной пели вместе, потом неслись по кругу в стремительной пляске, потом мы с ребятами разыгрывали отрывки из сцен, читали диалоги…Наша репетиция закончилась только через несколько часов. Снегопад прекратился, лучи бледного зимнего солнца чуть поблескивали в лужах.
- До послезавтра, друзья. И не пойте больше в подворотнях.
- Постараемся, - Витторио улыбнулся, но как-то невесело, - Хотя, может статься, что нам и петь-то больше будет негде.
- Как это? Почему?
- В наш город из столицы приехал некий Советник по делам Культуры и Искусства. Ты ничего об этом не слышала?
Я медленно покачала головой. Советник… Что-то это слово вызывает у меня нехорошие ассоциации. Впрочем, неудивительно, если учесть, КАКУЮ сказку я сейчас читаю.
А Витторио продолжал:- Этот Советник готовит массовую проверку всех культурных учреждений города. А мы в нашем молодежном клубе и так «живем на птичьих правах». Администрация уже неоднократно намекала, что в случае малейшего замечания в их адрес, наш театр «вылетит» оттуда первым.
- Не печалься, Марточка! – ,видя мое смятение, Кристи торопливо обняла меня,- Пока это только разговоры. Будем, как всегда, надеяться на лучшее.
- Лучше, расскажи что-нибудь веселенькое, - Тэмлин хитро прищурился, - Какие еще «перлы» выдавали твои юные читатели?
Несмотря на тревожные новости, я нашла в себе силы улыбнуться.
- Наши юные читатели, на прошлой неделе, по количеству «перлов» просто жгли напалмом. Представляете, себе, приходит этакая гламурная старшеклассница и говорит: «Дайте роман Достоевского «Преступление НА КАЗАНИ».
- Ага! Классика жанра. Роман про Казанскую братву! – Тэмлин стер набежавшие от смеха слезы. – А еще было что-нибудь интересненькое?
- Было, как не бывать! Вот заходят в читальный зал две малышки, и одна из них говорит: «Нам нужно написать доклад про Петра Ильича Чайковского. Балет «Щелкунчик». Танец феи… Танец феи….» Тут подружка решила ей помочь и выпалила: «Танец феи ДРОЖЖЕЙ!»
Все мои друзья так и покатились со смеху. На этой веселой ноте мы распрощались.
Я прибралась на кухне и поспешила к компьютеру, который уже перезагрузился и радостно пищал, приглашая к действию.
Кстати, после нашей репетиции у меня, действительно, появилась интересная идея. Каким образом в сказке Герда узнает, что Кая похитила Снежная Королева? Когда она попадает во дворец Принца и Принцессы, ей снится сон, что Кая уносят ледяные сани. Ну, и как вы это изволите изобразить в условиях читального зала библиотеки? А вот пусть лучше Герда и Принцесса садятся гадать в эту ночь. Все равно ведь в спектакле будет звучать песня про святочные гадания! Значит, девочки садятся гадать, ставят зеркало, и видят в нем ледяной зал дворца Снежной Королевы, саму Королеву и Кая на ступеньках ее трона. Отлично! И с зеркалом заморачиваться не надо, просто обтянуть пустую картонную раму серебристой фольгой…
Увлеченная творческим процессом, я лихо лупила по клавишам. Здорово! И Принцесса, увидев такую драматичную картину, сразу поймет, что Герде нужна помощь. И отпустит ее из дворца, дав карету, шубу и муфту. Вот у меня и «мотивация поступка героя» выписываться стала. А то, честно говоря, никогда мне не было понятно в этой сказке, с чего бы монаршествующей особе вдруг осыпать такими дорогими подарками какую-то бродяжку? Но сцена с гаданием все проясняет!
Закончив сцену, я с облегчением выдохнула и, наконец-то, глотнула чаю. Так, интересный моментик у нас получился. А что с финалом? Финал все никак не придумывается! Стихотворение что ли, какое-нибудь в него вставить? Сейчас поищу что-нибудь подходящее средь просторов Интернета.
В ответ на мой запрос, экран компа как-то странно мигнул, потом почти погас и вдруг вспыхнул и засветился ровным голубоватым светом. По углам монитора легли серебристые, как наледь на стеклах, дорожки. А из глубины голубоватого сияния полетели снежинки, которые начали складываться в слова:
У твоей королевы на пальцах - сияют колечки. и в чертогах ее есть на полках и вина, и мед. А у той побирушки - в дому лишь огарочек свечки. да поющий сверчок, что за печкой разбитой живет. У хозяйки твоей - едким мускусом пахнут флаконы. и не царское дело ей даже одеться самой. Ну, а к той сумасшедшей - заходят ручные драконы, чтоб дыханьем своим отогреть ее руки зимой. У твоей королевы в глазах - ледяные осколки. а у нищенки этой во взгляде - зеленый прибой. Ты живешь во дворце - как звезда на рождественской елке, чей неброский наряд разрешили украсить тобой. Ты себя убедил в том, что сахар полезнее перца и к другому пространству послушно теперь привыкай. И уже не кричи, словно демон ужаленный в сердце, если кто-то во сне в изумлении выдохнет - "Кай"?!! Герда вряд ли вернется - поскольку почти что ослепла и забыла тебя на холодном своем чердаке.
Все, что есть у нее - листик розы да горсточка пепла - от сгоревшей души. и кленовая флейта в руке. Да и ты позабыл, как вы счастья когда-то хотели. дни теперь - мимолетны, а ночи - гораздо длинней. Городок постаревший засыпали снегом метели. и потерян навек узкий след пробежавших саней...
Вот это - да! Потрясающее стихотворение! Только почему же оно такое трагическое? Сказка ведь закончилась, как положено, счастливым финалом. А здесь строки – одна другой печальней. «Герда вряд ли вернется, потому что почти что ослепла» «Потерян след саней» - такое ощущение, что тот, кто этот стих писал, сам тогда был в страшном горе и уже не верил ни в добро, ни в любовь. А, кстати, кто это написал?
Никаких инициалов я, конечно, под стихом не обнаружила. Только еще одна снежинка вылетела откуда-то из глубины экрана и застыла в углу монитора странным пятнышком, напоминающим птичий след. А откуда эта ссылка вообще взялась?
Я вернулась в поисковик, вновь сделала запрос. На этот раз полезли ссылки на вполне обычные детские стихи о зиме и сказках. А голубоватое окошко со снежинками куда-то пропало. Черт! Стих, конечно, для детского спектакля не подходит, но он такой интересный, что я бы с удовольствием выучила его сама наизусть! А, может, потом бы написала на него ответ. («Отхлоп», как любит выражаться моя подруга, тоже поэтесса). Ну, значит, не судьба.
Я вновь открыла текст со сценарием спектакля. Но разбивший тишину моей квартиры телефонный звонок прервал творческий процесс.
Засада! Звонил начальник, требуя немедленно явиться на работу, дабы предстать пред светлыми очами высокой комиссии по Культуре и Искусству, которая в сотый раз решила посетить наш многострадальный Дом Детского Творчества.
Через десять минут я уже ползла на работу, проклиная все на свете. Внезапно упавшая на нас проверка требовала приличного внешнего вида. Пришлось впрыгнуть в платье и натянуть на ноги сапоги со шпильками. Самое оно – если передвигаться по снежной слякоти, которая тут же пытается замерзнуть. Впрочем, у меня еще на самый худший вариант. Если я таки до своей студии доползу, то есть шанс отогреться горячим чаем или тем, что в столе прикопано на случай атомной войны. А вот знакомый старичок, торгующий старыми книгами под открытым небом, рискует не только простудиться, но и имущество свое потерять. Ведь, сколько не прикрывай несчастные книжки пленкой, им от сырости все равно не спрятаться.
Я передернула плечами и решительно двинулась в сторону книжного развала.
Гори она синим пламенем и работа, и проверка! Может, как-нибудь выкручусь! Детишек я своих, конечно, люблю, а вот с начальством мне откровенно не повезло. Так что, если вылечу и с этой работы – то сильно горевать не стану. А бедному Теодору надо незамедлительно помочь!
Мы с ним приятельствуем уже лет приблизительно десять. Еще с тех самых пор, как я после колледжа поступила работать в театральную студию при библиотеке Дома Детского Творчества. Хороших книг у нас тогда катастрофически не хватало, и я регулярно паслась у букинистов. Порой, оставляя у них всю свою маленькую зарплату. Старичок быстро понял, что перед ним «собрат по отсутствию разума» и частенько отдавал мне книжки почти за бесценок.
Так мне досталась «История театра», «Повелитель блох»Гофмана и целая куча детских сказок, с которыми у нас в библиотеке почему-то была напряженка. То детишки «зачитают» и не вернут, то над залом трубу прорвет – и стеллаж с книгами погибнет безвозвратно.
Я под эти сложности даже научилась искусству реставрации. Не настолько хорошо, чтобы пострадавший экземпляр потом на выставку тащить, но до «читабельного» состояния могла почти любую книжку довести. Теодор за это громко дразнил меня Хранительницей Сказок. А я его в отместку и втихаря – книжным червем.
На самом деле – он славный. Если не обращать внимания на его любимое занятие: он просто обожает давать советы, искренне полагая, что помогает мне своими наставлениями. И ладно, когда мы с ним беседуем о всяких там форзацах и прочих книжных прибамбасах. Тут ему равных нет – и мне есть, чего послушать. А вот лезть в мою личную жизнь (вернее, в отсутствие таковой!) – явно лишнее.
Извиняет его только возраст и умение дружить. И я рванула на помощь.
Мы быстренько покидали книжки в древний чемодан на колесиках, упаковали столик. Я взглянула на часы- до начала обещанной проверки моей студии оставалось еще минут сорок. И мы с Теодором отправились греться в ближайшее кафе.
- Мир стал неуютным – грустно констатировал пан Теодор, грея замерзшие руки о бокал с горячим чаем. – Люди перестали читать книги. Да что там книги! Посмотри вокруг – им даже уже поговорить не о чем!
И он кивнул на десяток таких же примороженных посетителей. Все они сидели, уткнувши носы в свои гаджеты. Изредка отрываясь от своих «игрушек», дабы сделать глоток кофе или заказать очередную порцию пиццы.
- Ну, может быть, это просто сборище случайных людей – возразила я. – Которых непогода собрала под одной крышей. А дома они совсем другие.
- Дома они точно такие же. Только там у них экран побольше. Приходят с работы, включают свой «ящик» - и поглощают новости вместе с тарелкой супа. А полистать книжку им и в голову не приходит! Почему?!!
- Потому, что любые новости – даже плохие – это динамика. А книга – статична. В ней уже все произошло. К тому же, в новостях все происходит не с тобой. А книгу надо прожить. И посочувствовать ее героям. А это уже свои собственные переживания. Наверное, они просто хотят спокойной жизни. И не готовы - ни к сочувствию, ни к переживаниям.
- Ага! В прошлом веке, значит, были готовы? И в позапрошлом - тоже. А что же такого случилось с нынешним веком?
- Ничего особенного. Просто – «время сказок прошло – карнавал за окном отшумел».
- Это твой взгляд на мир? Или что-то другое?
- Это просто строчка из стихотворения…
- Господи, Марта! Ты снова – ПИШЕШЬ?
- Я – ЗАПИСЫВАЮ, пан Теодор! Вам ли этого не знать? Строчки заходят в гости. Иногда – одни. Иногда – с хозяевами. А вот эти заглянули без никого – шмыгнув в дверь, как потерявшийся щенок.
- Ну-ка, ну-ка! Расскажи мне про эту зверушку!
- Да нечего мне рассказывать! Просто телевизор у соседа за стеной слишком громко орал про карнавал, а потом была какая-то бесконечная передача про Сальвадора Дали. И я не могла заснуть. А под утро кто-то продиктовал строчки…
Время сказок прошло - карнавал за окном отшумел. Вечны лишь тараканы, налоги, долги и интриги. Забывается все - даже то, что ты прежде умел. Так не вспомнить порой ни страницы в прочитанной книге. Не понять никому - кто сегодня заводит часы? Только чашечка кофе приятна еще - по старинке. Но, как в страшном кино на стене шевелятся усы - хулигана Дали, разобравшего мир на картинки. Нам еще поиграют на трубах знакомый мотив - и пошепчут с экранов про веру, любовь и удачу. Мы соскочим с подножки, за слово душой заплатив, но волшебную палочку так и не купим на сдачу...
- А что бы ты сделала с волшебной палочкой, дорогая? – с улыбкой поинтересовался мой визави. Таким тоном спрашивают маленьких девочек – нужна ли им в доме очередная Барби? Седьмая по счету! Бедняга думает, что я все еще играю в куклы!
А на самом деле – я уже взрослая мадам! И тратить волшебство на какие-то невнятные игрушки я бы не стала. Правда, чего бы я попросила - случись у меня такая возможность? Сходить замуж? – Упаси, Господи! Тихая семейная жизнь явно не для меня! Иначе придется изменить в своей жизни абсолютно все. Нет уж! Не играю я в эти игры. Разве что, поменять эпоху? В этом дурацком 21 веке и, правда, как-то неуютно…
Так, продолжаем разговор! Что мне, сироте, от жизни надо? Минимальное зверство – это поменять начальника на работе. А максимальное?
Я задумчиво вертела в руке пустую кофейную чашку ,и пялилась в окно. Пан Теодор не спеша доедал свою пиццу и вежливо молчал, не влезая в мой мыслительный процесс. Попросить себе друга и собеседника? Или чего-то более возвышенного?
Помнится, я прочитала как-то, что все мы – кусочки одной ДУШИ. И всю жизнь пытаемся найти свою половинку (а также четвертинку, восьмушку и т. д.)
Я бы сказала иначе: все мы – осколки одного зеркала, в котором эта ДУША отражалась. В какие-то стародавние времена оно разбилось и собрать его воедино – все равно, что выложить из льдинок слово «Вечность»…
Потому, что осколки разлетелись по всему миру и попали в совершенно разных людей. И те, у кого душа еще способна что-то чувствовать, ощущают в ней боль. А те, кому эта душа «по барабану» - просто покрыли этот осколок слоем равнодушия, как цементом. И поэтому первые – отражаются в зеркалах, а от вторых – остается темный квадрат, как на засвеченной фотопленке. И общая картинка, которая была раньше – просто не сложится…
Но радует, что хотя бы первая категория находит друг друга какими-то странными путями. Наверное, Паоло Коэльо не зря писал о «светящейся точке над левым плечом»: что-то в этих словах действительно есть. Раньше бы я в это не поверила. Но однажды увидела собственными глазами. Причем, не только я. Потому, что потом спрашивали друг у друга: «Что это было?» А нам улыбались в ответ и говорили: «не удивляйтесь, с ним это часто бывает»…
Вот только, как объяснить, что это «свечение» я увидела в человеке задолго до того, как оно материализовалось? По каким тайным признакам мы понимаем – «наш» это человек или нет? Почему, кто-то встает рядом, как картинка в паззле? А кого-то невозможно не только поставить – но и представить около себя? Откуда берутся люди, которым и говорить-то о себе ничего не надо: они все знают и так. Когда достаточно просто прикоснуться к человеку и начнется разговор без слов.
Говорят, что когда-то все умели читать мысли. Почему же они читаются – не с каждым? Наверное – это получается только с теми, у кого в сердце или душе сидит тот самый «осколок». А мы всю свою жизнь проводим в поиске, ошибаясь и разочаровываясь. Но зато – сколько счастья, когда найдешь!
Я всегда видела в человеке душу, а возраст и пол значения не имели. Мне было важно «созвучие». Если мы настроены на одну волну, то какая разница, в какое тело упаковано сердце? Тем более, что мое сердце молчит уже давно…
Мне вообще кажется, что порой я напоминаю собой глыбу льда: прячусь внутри от суеты этого мира, окружив себя смертельным холодом. С одним желанием – чтобы никто не трогал. И даже не страшно, что душа замерзнет…
А потом попадается в руки книга, диск, строчка – и я начитаю стремительно таять, капая стихами. И, зная над собой эту власть чужих слов, часто целенаправленно разыскиваю эти строчки. Чтобы в состоянии моего «абсолютного холода» все же остался малюсенький шанс отогреться и выжить…
Теперь все книги читаю с карандашом в руках и, выписывая все, от чего душа вздрагивает. Все ищу себе подобных. И не имеет значения, живы они или умерли. Слова-то остались! И я беседую с их душами долгими ночами, все ухожу в своих снах в какой-то странный мир. Понимая, что там меня нет. Но все равно – смотря на него, как через дырочку занавеса. И никогда не знаю потом – чьи стихи пишу…
Любимое же мое занятие – копаться во всяких творческих зарисовках. Потому, что я всегда знаю, что по тетрадочкам и листочкам, я обязательно найду там себе и пищу для ума, и бальзам для сердца. И тогда от серой действительности можно будет отвернуться. И, словно четки, перебирать чужие строчки, прислушиваясь к себе – какая «бусина» отзовется в душе громче и волнительней? И разбудит желание писать.
Не вымучивая слова, а выплескивая их из себя – строчку за строчкой. Чтобы в этом море не утонуть и не захлебнуться. И рука на любимый томик ложится, как на плечо любимого мужчины – с трепетом и волнением. И жар чужой души чувствуется так же, как тепло тела через тонкую рубашку. И загораешься от него сам. И хочется только одного – успеть сказать…
А иногда очень хочется остановиться, и оглянуться. Но – страшно! Остановишься – догонят, оглянешься – обманут. Покажут твое прошлое приукрашенным и неправдоподобным. И опять начнешь жалеть непонятно о чем. А не сбывшееся не всегда бывает лучше сбывшегося. – Как ненаписанные стихи: ведь всегда кажется, что следующие будут лучше предыдущих. Но то, что хочешь сказать, иногда никак не хочет говориться. И я тоскую по той душе, которой буду нужна. Но все родные души порой расползаются, как тараканы: каждый за свою печку. И, хотя я прекрасно понимаю, что этому есть вполне объективные причины, от этого ни сколько не легче.
После каждой хорошей встречи начинается очередной грустный «отходняк».
И я опять мечусь, и кидаюсь в книги и музыку за утешением и любовью. Почему все думают, что чужую беду я умею развести руками? Я и со своей-то справиться не могу: я не Господь Бог! Я всего лишь – слово. Причем, даже неизвестно чье…
Кого я ищу в других столетьях и других жизнях? Отражение себя? И в каких зеркалах потерялось мое счастье? И что такое – счастье? Не могу ответить на этот вопрос, даже прожив на свете много лет…
В общем, получается, что мне срочно нужен творческий друг! Чтобы делиться с ним всеми моими не самыми совершенными стихами и мыслями. И который смог бы меня чему-то научить! А еще лучше – совместно что-нибудь написать!
Так, где у нас волшебная-то палочка? - Подайте ее сюда немедленно!
Поймав себя на мысли, что мне хочется сказки, я глупо хихикнула. И в двух словах пересказала старому букинисту все, о чем сейчас думала.
- И что в этом смешного? – вздохнул пан Теодор. – Подумаешь, сказки захотелось! Вполне нормальное желание…
- Оно у десятилетней девочки – нормальное! А не у взрослой женщины – уже достаточно повидавшей жизнь! Я ж не просто сказки хочу – а в ней еще и поучаствовать! Что уже совсем – клиника! У меня ж таки просто «переломный момент со смещением приоритетов в результате падения с высоты своих иллюзий» - как пишут нынче в интернете! Мне ведь не просто в сказку захотелось прогуляться! Мне там еще и Сказочника подавай!!!
(Совершенно дикое желание, учитывая мой весьма печальный опыт общения с представителями противоположного пола) Но этого я благоразумно озвучивать уже не стала. Дабы мой старичок не сел на любимого конька: любит он поговорить о том, как сложно жить одинокой девушке в наше время. Ха! Видел бы он – как я с дрелью обращаюсь и компьютером владею!!!! Кстати, дрель – восхитительное средство – от соседского телевизора, доложу я вам! Особенно, если пользоваться ею по паре часов в день пять лет подряд…
- А в какую сказку ты хотела бы попасть? – спросил пан Теодор таким тоном, будто мог меня туда отправить.
- Не знаю. Наверное, в такую, в которой Сказочник есть. Дабы устроить там с ним «слет Премудрых Василис – по обмену премудростями» - улыбнулась я. – Я ведь тоже иногда сказками балуюсь.
Развлекалась я пару лет назад присмотром за ребенком. Пока с одной работы на другую перескакивала. Подшефную деточку из планшета можно было вынуть только сказочным сюжетом. А все книжные истории ребенок наизусть знал. Вот мне и приходилось изощряться. За отдельную плату, кстати. Очень стимулирует, между прочим! Потом мальчика в Англию учиться отправили и необходимость во мне отпала. Но привычка к сочинительству – осталась…
- Сказочник у Шварца есть. У Грина. И у Андерсена. Тебе – какой из них нужен?
- Все сразу! – улыбнулась я. – Но можно – по очереди.
Пока я размышляла – стоит ли рассказывать о том, как я дошла до жизни такой, в нашем тихом и уютном кафе разыгралась неприятная сцена. Две молодые девицы до этого мирно сидевшие в уголке, внезапно начали ссориться.
- Вот только не надо смотреть на меня так вопросительно! – стоя к нам спиной кричала невысокая девушка в модном пиджачке со стразами - Прости, конечно, я всё понимаю — красивые сказки, Сказочники и тому подобное. Ну, не дура же я, в самом деле тащиться…
Договорить – куда именно тащиться она не успела. Потому, что ее хрупкая собеседница в черных рваных джинсах и с почтовой сумкой через плечо, гневно сверкнула темными глазами из-под косой челки, и бросила на стол какую-то книгу. Сбитые кофейные чашки полетели на пол. Хозяин заведения выскочил на грохот разбитой посуды.
Но юная хулиганка удачно проскочила мимо него, выкрикнув на ходу:
- Ты – дура, Герда! Просто – редкостная дура!!!
И громко хлопнув дверью, исчезла в упавшей на город метели.
- ГЕРДА? – только и успела изумиться я….
ГЛАВА 1. Герда бредет средь ярких ночных витрин, кружится снег в неоновом мягком свете.. Девица, названная столь странным именем, оказалась достаточно сообразительной. И тоже быстренько сделала «ноги» - удачно поднырнув под хозяйской рукой и моментально выскочив за дверь. Несколько секунд я сидела, замерев от удивления.А потом схватила со спинки стула пальто и, пытаясь на ходу попасть в рукава, пулей вылетела за ней. Честное слово, в другой ситуации я бы и внимания не обратила на скандальную сцену в кафе! Но вот это имя - «Герда» плюс все мысли о сказках и сказочниках, которые я успела передумать за чашкой кофе сложились в моем сознании в странный паззл. Происходит что-то непонятное! И я должна это выяснить!
Выскочив на улицу, я начала торопливо оглядываться по сторонам. Дохлый номер! Обе скандалистки успели раствориться во времени и пространстве. Впрочем, не до конца. На свежем снегу еще виднелись следы, оставленные кедами девушки – эмо. Я, изображая собаку-ищейку, тут же отправилась по ним в ближайшую подворотню. Темноволосая девушка, очень кстати похожая на повзрослевшую Маленькую Разбойницу, сидела на корточках у грязной стены и горько плакала, размазывая по лицу черные тени.
- Так, спокойствие на лицах! – строго сказала я, опускаясь рядом с ней на мокрый асфальт. – Ты – кто? Что случилось? Скандал в кофейне, вроде бы, выбивается из твоего имиджа.
- Я – Ванда – всхлипывая, ответила девушка. - Герда – моя подружка. Только, наверное, теперь уже бывшая…
- А что вы с ней не поделили? Апельсин? Или мальчика?
- Да ничего мы не делили! Просто она смылась из нашей сказки и всех кинула. Говорит: – «Не хочу тащиться в эту вашу Лапландию: ни машин, ни гостиниц — одни оленьи упряжки да лачуги с лапландками. Я читала про них — они все там старухи и жарят рыбу на испорченном масле. А после пишут на этой рыбе письма с тупыми ошибками. И отправляют таким же дряхлым старухам-финкам в Финляндию. И ждут месяцами ответа, как будто е-мейлов и скайпа вообще ещё не придумали».
Она прекрасно вписалась в этот дурацкий век! Бумажные розы ей теперь нравятся больше живых — не мёрзнут и не надо ухаживать. Дважды в год она пересаживает их в новый горшок и добавляет на ветки фантики. Иногда украшает стеклянными бусами, что хранятся в шкатулке у бабушки. А в гости к ней ходит Советник — всегда вежливый и со всеми почтительный. Бабушка бурчит себе что-то под нос и почти сразу отворачивается к телевизору. Герда предлагает Советнику холодного чая, и слушает, как звенит в чайной чашке ложечка. Затем они складывают из льдинок слова и играют в скрабл, и Советник всегда выигрывает. Герде не важно, в скрабле ей нравится только название. Напоминает скороговорку — что-то из детства — про крибле-крабле или вроде этого... Вспоминать неохота: какая ей разница, как там этому Каю икается. Любит мальчик кататься в чужих саночках? — вот пусть теперь мальчик и катится...
Я внимала сбивчивому монологу Маленькой Разбойницы, почти без удивления. Что ж, недаром говорят: «мысль материальна». Кажется, мои мечты о воплощении сказки в реальность начали сбываться и без всякой волшебной палочки
- А куда подевались остальные? - А кто – куда – вздохнула Ванда. - Клаус и Эльза отреклись от престола, переехали в деревню, ведут хозяйство, воспитывают детей. Маменька моя вышла замуж.
Ванда недовольно хмыкнула.
- За одного пузана – Алекса Кирцелиуса, бывшего хозяина разбойничьего притона.
У них теперь своя таверна, где они скупают краденое и прячут контрабандистов.
За хорошее вознаграждение, разумеется.
Кай с отличием окончил Школу Снежной Королевы. Ты ведь знаешь, что эта ледяная ведьма открыла свою школу на острове Свальбард возле Северного Полюса?
Я мрачно кивнула. Продолжение старой сказки мне было хорошо известно. Книга Коростылева «Школа Снежной королевы» уже несколько лет стояла на выставке в читальном зале нашей библиотеки.
- Так вот - продолжала Маленькая Разбойница. - В этой школе Кай в совершенстве научился ледяной учтивости, замораживающим взглядам, холодному отношению к чужой беде. Теперь он – первый секретарь и правая рука Снежной Королевы. И такая жизнь Кая вполне устраивает!
Поговаривают даже - Ванда понизила голос до самого тихого шепота, - что в перспективе Кай заменит самого Советника на его посту! Господин Советник сейчас сидит в Департаменте по Культуре и Искусству. Но собирается баллотироваться в депутаты.
Тут уже меня передернуло так, словно за шиворот свалился комок мокрого снега.
- Советник! Сегодня утром на него жаловались мои друзья-менестрели. Так вот, кто нас проверками душит!!! Экая сволочь! – успела подумать я, поднимаясь с мокрого асфальта.
- А ты, значит, нашла себя в молодежной субкультуре? Решила стать эмо?
- Скорее – потеряла – вздохнула Ванда. – Они же там все романтики. А я – боец! Люблю поспорить и шашкой помахать. Но, надо же было куда-то прибиться? Я тут – совсем одна…
- Приходи к нам! Театральную студию в Доме Детского Творчества знаешь? Там боевые девушки нужны!
- Это который возле зоопарка? Знаю. Приду, наверное…
Мы уже почти вышли из подворотни, когда я вспомнила о главном.
- Стоп! А куда подевался Сказочник?
- Трудно сказать – я о нем ничего не слышала. Как только наша сказка начала рушиться, Христиан куда-то пропал. Может быть, Герда знает?
- А как ее найти?
- Да она в новом особняке живет – как раз рядом с зоопарком. Там один подъезд всего. Код – три шестерки. Этаж – последний. Лестница прямо в квартиру упирается.
- Спасибо! – завопила я. – Ты заходи, если что! А я побежала!
Лестница казалась бесконечной. Она закручивалась вокруг шахты лифта широкой спиралью и ее конец терялся где-то в полусумраке верхних площадок. Почему я не поехала на лифте? Хотела сама услышать, как скрипят под ногами ступеньки, словно поют: «Снип-снап, снип-снап…»?Никакой песенки не было. Как не было и скрипучих ступенек. Бетон и сверхпрочная керамическая плитка – вполне современный подъезд с домофоном и евроремонтом. Вот только перила этой лестницы были живые. Потемневшее от времени дерево было теплым и шероховатым на ощупь. Я нагнулась и посветила мобильником.
Так и есть! Каждая округлая балясина сверху донизу покрыта чудесными резными изображениями: цветы, виноградные кисти, смешные пляшущие человечки, гномы в остроконечных колпаках… - Значит, я – на верном пути - мелькнула мысль. - Значит, сказка где-то рядом. Она просто притаилась. И может, сейчас мне удастся выяснить, куда же пропал…
Как-то неожиданно передо мной появилась нужная дверь.
Абсолютно стандартная железная дверь с глазком и кнопкой звонка. Не давая себе ни мгновенья на раздумье, я нажала звонок. Дверь почти сразу же открылась. Передо мной стояла Герда, которая почему-то сжимала в руке букет нелепых бумажных роз из оберток и фантиков.- С кем имею честь? – церемонно осведомилась она. Я несколько секунд рассматривала девушку. Ведь в кофейне я видела только ее спину и гламурный пиджачок со стразами. Да! Героиня старой сказки не только повзрослела, но и невероятно похорошела. Волна пепельно-русых волос спадает на плечо. Точеные черты лица. Глаза пронзительной синевы. Надо же! А на картинках в старинных книжках ее отчего-то всегда изображали совершенной дурнушкой… Молчание грозило затянуться, и я решительно представилась:- Марта. Хранительница сказок. Может, не стоило вот так с ходу называть свое «истинное имя», но с другой стороны, пусть ОНИ сразу знают, с кем имеют дело! Герда удивленно моргнула:- Что вам угодно, Хранительница?Ну и ну! Помнится, орала недавно, как атомоход в тумане, а сейчас эта сказочная красотка разговаривает так, будто на дворе до сих пор стоит 19 век. Интересно, это что – побочный эффект «заморозки»? Или ей, действительно, нравится такая манера речи? Да, ладно, не имеет значения! Сейчас я задам свой главный вопрос! Ради которого и примчалась сюда, на другой край города.- Я хочу знать, где сейчас находится сказочник Христиан? Ну вот. Произнесла! Я очень старалась, чтобы на двух последних словах мой голос не дрогнул. Вроде, получилось. Герда от изумления еще шире раскрыла свои синие (ЛЬДИСТО-синие!) глаза.- Сказочник Христиан?- Ну да! (Они ей заодно и мозги заморозили что ли?!) Он самый. Сказочник Христиан был вашим домашним учителем, когда вы с Каем были детьми. Он вас читать учил, писать, считать. Сочинял для вас сказки. На имя «Кай» Герда никак не отреагировала. Но, кажется, до этой ледяной куклы все же что-то дошло. Во всяком случае, она как-то неуверенно переступила с ноги на ногу и даже на миг потупила глаза.- Ах, этот… Сочинитель… Но я не знаю, где он сейчас.Та-ак! «Сочинитель», значит! Ясно, КТО тут поработал.- Я очень вас прошу, подумайте! Вспомните! Может быть, вы хоть что-то слышали о его судьбе? Мне очень важно это знать! Последняя фраза прозвучала умоляюще, но я, и вправду, была уже близка к отчаянию. Герда опять растерянно затопталась на месте, заморгала.- Я ничего не знаю. Но ко мне в гости с минуты на минуту должен зайти Советник. Может быть, он что-то знает об этом Сочинителе. СОВЕТНИК! ЭТОТ может, конечно, знать! Вопрос только – скажет ли правду?- Приходите завтра, Хранительница - Герда вновь обрела уверенность и заговорила властным тоном. - Я проведу расследование и постараюсь собрать максимум информации. Да-а! ОНИ ей не только душу и мозги, но еще и язык заморозили.
Сейчас эта несчастная жертва урбанизации выражается, как секретарь в приемной городского Отдела Культуры. Когда мы с коллегой туда ходим просить денег на обновление фонда детской литературы или на театральную студию. Тьфу! Сама уже начинаю мысленно такие же перлы выдавать. С кем поведешься…
Тем временем Герда уже наступала на меня, помахивая в воздухе своим бумажным веником, и повторяя, как заведенная:- До свидания, Хранительница. Было приятно познакомиться. Я извещу вас, как только соберу нужную информацию. До свидания. Приятно было познакомиться.
Я, не прощаясь, резко развернулась и зашагала вниз по лестнице. И почти сразу же столкнулась нос к носу с Советником. Я узнала его сразу, хотя этот тип сменил черный плащ, сюртук и цилиндр на модный костюм «от Гуччи» и галстук с алмазной булавкой от «Дольче Габбана». Невозможно было не узнать эти резкие, словно бы замороженные, черты лица, пронизывающий взгляд бесцветных глаз из-под нависших бровей! Увидев меня, Советник поклонился преувеличенно вежливо и посторонился, давая дорогу. Я торопливо спустилась на нижнюю лестничную площадку и вдруг зачем-то подняла голову. Советник и Герда, перевесившись через перила, смотрели прямо на меня. И тогда я крикнула им так, что эхо запрыгало по свежеоштукатуренным стенам:- Снип-снап-снурре! Пурре-Базелюрре! И выбежала из подъезда. А что я еще могла сделать?
Я шла по улице, шлепая по лужам, под шквалом мокрого снега, который все никак не мог определиться, превратиться ли ему в дождь или оставаться пока мокрой кашей? Я не чувствовала холода, не ощущала, как начинают предательски хлюпать купленные неделю назад сапоги.
Что же случилось с Христианом в этом искаженном мире сломанной, если не сказать убитой, сказки?! ГДЕ он сейчас?! Тюремные застенки? Вряд ли. На дворе, слава Богу, двадцать первый век, демократия, толерантность и все такое…Что же еще? Рюмка и барная стойка в кабаке самого низкого пошиба – печальный и классический символ депрессии творческих людей во все времена. Не верю! Христиан – не такой! Он не сломался бы так легко.Есть, правда, еще один вариант. В искаженном мире, Сказочник Христиан теперь - преуспевающий журналист модного глянцевого издания. Или грамотный политтехнолог, мастер пиара - с его-то воображением и Даром Слова! А может быть, искусный рекламщик. Это самый мерзкий и грязный вариант.
«Лилипутами, брат, не рождаются – в лилипуты, брат, вырожда-ют-ся»! - поет один питерский бард. Уж лучше тюрьма или угар кабацкий!
Изнемогая под гнетом этих мыслей, я не заметила, как дошла до дома. На автопилоте поднялась на свой этаж, скинула мокрое пальто и сапоги и рухнула в кресло, в отчаянии припоминая, с чего же начался этот безумный день?
- Господи!!! Я же бросила пана Теодора в кофейне! С неоплаченным счетом за наш скромный завтрак! Только скандала нам и не хватало! У него же лицензию отнимут!
И, приговаривая весьма нелитературные слова, я полезла в шкаф за кроссовками и старенькой курткой. То, что я так и не дошла до работы меня уже не беспокоило. Ну, не хотелось мне на ней очередной раз наткнуться на господина Советника!!! Кстати, а что это он шляется по гостям в рабочее время????
ГЛАВА 2. А когда ты упадешь, кто поднимет тебя?
Поскользнувшись на пороге и едва не открыв дверь головой, я влетела в кофейню.
Пан Теодор, Ванда и хозяин заведения мирно пили чай.
- Опаньки – только и сказала я, плюхнувшись на свободный стул. – А я боялась, что тут очередной скандал!
- Не-а – улыбнулась Ванда. - Я вернулась извиниться и собрать осколки.
- А вместо этого – починила мой компьютер – радостно доложил хозяин. – И теперь мы празднуем мое возвращение на просторы интернета. Я – угощаю!
И он придвинул ко мне остатки вишневого тортика.
- Значит, все в порядке? И я зря неслась сюда по лужам, как бешеная селедка?
- Ну, почему же зря! – добродушно ответил пан Теодор. – Выпьешь с нами чаю. Продолжим наш сказочный разговор.
- Ну да. Обсудим лишний раз аксиому о том, что надо быть осторожным в своих желаниях. Ибо они сбываются!!! Хотя в нашем случае – сбываются как-то не так: потому, что это не я – попала в сказку. Это сказка – нагло вторглась в мою жизнь.
- Ты этому не рада?
- Нет, конечно! Мне на работе дурака начальника хватало за глаза и за уши!
«Почему у вас цветы не растут???» Ага! В декабре-то месяце!!! Щаз! Отменю репетицию – сяду над клумбой медитировать! Я понимаю, что у нас здесь почти Европа и зима – сиротская, но предел идиотизму-то должен быть??? А тут еще Культурный департамент в лице Советника! Тоже козни какие-нибудь придумает.
И так уже – не столько с детьми занимаемся, сколько всякие отчеты пишем! А их ни одна скотина потом не читает!!! Хоровичка наша вместо учеников у себя в бумажке композиторов перечислила – семнадцатого века, на минуточку! – никто не заметил!!!
Пан Теодор хихикнул, а хозяин кофейни чуть со стула не рухнул.
- Нет, ну понять-то я это могу! – начальник у нас чей-то там сват-брат и прочий родственник. Он, до того, как к нам на работу попал, в магазине унитазами торговал. Ему простительно композиторов не знать. Но бумажки-то он в департамент сдает!
- А в департаменте сидит Советник – вздохнула Ванда. – Он у нас по другой части мастер. А мне ты, значит, тоже не рада?
- Ну, что ты, девочка! Рада, конечно! Ты – единственный луч света в этом поганом темном царстве. Просто я не совсем правильно выразилась – будучи в растрепанных чувствах… Кстати, ты где сегодня ночуешь? А то пойдем ко мне. Заодно подумаем – куда мог деваться Сказочник?
Мы долго шли по полупустой улице, тщетно пытаясь обходить лужи.
Ну что же, дружок мой букинист сейчас в полном порядке, а вот работу, я, кажется, потеряла. Впрочем, это не самая большая беда! Зарплату за занятия в театральной студии мне все равно платили такую «смешную», что ее едва хватало на оплату квартиры. Я на частных заказах сценариев детских праздников и свадеб больше заработаю! Не продается вдохновенье, как говорится, но можно рукопись продать. Только вот ребятишек жалко. Ведь развалится студия без меня! Куда они денутся?
На улицу, в подворотню пойдут? Тут в кармане пронзительным звоном взорвался мобильник. Ого! Начальник звонит. Ну, все! С обреченным вздохом я взяла телефон. - Слушаю. - Госпожа Марта? – голос начальника был на удивление спокоен. - Все в порядке. Запланированную проверку Департамент по культуре и искусству перенес на завтра. Так что сидите дома - готовьтесь.  Чуть не завопив от радости, я отключила аппарат. Похоже, Мироздание решило дать мне небольшую передышку. До завтра надо будет обдумать все планы дальнейших действий. Как нам пережить эту проверку? Как победить Советника? И где найти Сказочника Христиана?
Первым делом я засунула Ванду в ванну, а сама полезла в кладовку искать для нее нормальную обувь. Имидж – имиджем, а в кедах по снегу шастать нечего! Да и не уверена я, что девушка в этом ЭМО-мире задержится. Не тот уже возраст – да и мозги у нее явно не подростковые. Завтра с утра свожу ее в ближний «сэконд» - может, ей там понравится что-нибудь общечеловеческое…
Потом сплавила барышню на кухню чистить картошку, а сама блаженно нырнула в кипяток. После сумасшедшей беготни по городу в мокрых сапогах, это было пределом мечтаний. Нет, все-таки резко-континентальный климат куда приятнее! Уж при нем лето – так лето, а зима – зима. А тут у нас в декабре еще травка зеленеет, и цветочки в вазончиках сидят.
Как говорит наша хоровичка – «поляки зимы не обещали». Прелесть какая!!!
Сосед мой нам на лестнице с какими-то странными грибами в корзинке попался – довольный, как три слона. Просто - веником убиться!!!
К тому времени, как я закончила свой заплыв, Ванда пожарила картошку и разогрела найденные в холодильнике цепеллины. Я порылась в «шкапчике» и нашла остатки какого-то бальзама. Так что ужин обещал быть вкусным, а вечер – томным.
- А знаешь, что самое плохое во всей этой истории? - Ванда, уже отмытая и причесанная, сидела на диване, закутавшись в мой халат, и говорила тихим напряженным шепотом. - Самое плохое то, что когда начинает ломаться сказка, зло неизбежно проникает в реальную жизнь. И мир постепенно начинает рушиться, как карточный домик.
- «Трещины побегут по всему Кристаллу Мироздания» - пробормотала я, цитируя Крапивина.- Вот-вот! – Ванда, нисколько не удивилась этой цитате. - В нашей теперешней реальности Советник уже достиг высокого поста. А, что будет, когда этот гад во власть пролезет???
- Ох, девочка, давай не будем о страшном на ночь! - вздохнула я. - Ложись, отдыхай.
У нас сегодня был нелегкий день. А мне еще завтра проверку от Департамента пережить надо. Потом и подумаем, что нам дальше делать и как со всеми проблемами разобраться.
Ванда вскоре уснула, а меня сон не брал, невзирая, на количество выпитого бальзама. Из окна тянуло ледяным сквозняком. Я встала, чтобы поплотнее закрыть раму. Мама дорогая! На улице разбушевалась настоящая пурга. Мокрые хлопья снега взлетали выше крыш домов и неслись по воздуху в неистовой, бешеной пляске.
Ветер выл и бился в окна домов, так что звенели стекла. Не в такую ли бурную ночь прилетела однажды Снежная Королева? Только что-то разладилось в этой сказке с самого начала, и Герда не захотела спасти своего названного брата. Спасти! А его, оказывается, и не надо было спасать. Вон как хорошо устроился: первый секретарь, правая рука Снежной Королевы! Да в нашем мире любой трезвомыслящий взрослый позавидует сказочной карьере этого мальчишки! И тут меня осенила такая жуткая мысль, что я просто застыла на месте от ужаса, вцепившись пальцами в холодную оконную раму. Маленькая Разбойница сказала: когда ломается сказка, зло неизбежно проникает в реальный мир. А что если все было НАОБОРОТ?! И это наш холодный, безжалостный, прагматичный до отвращения, двадцать первый век проник в сказку и разрушил ее?! Но чья злая сила, чья воля осуществила это проникновение? Только ли Советника и Снежной Королевы? Или здесь вмешалась еще одна, пока что неизвестная, темная сила?
Когда я оказывалась в трудной ситуации и не знала, как мне поступить, я всегда применяла метод гадания на любимых книгах. И знакомые строчки подсказывали мне правильное решение любой проблемы. Решено! Погадаем! Как говаривала моя прабабушка: спросим, что было, что будет? Чем дело кончится и сердце успокоится?
Итак! ЧТО БЫЛО? Отлепившись наконец-то от рамы, я подошла к книжному шкафу и, зажмурившись, достала с полки книгу наугад. Потом глянула на обложку. Вот как, значит. Не Андерсен вовсе, а Гофман. Да еще и недавно купленный «Повелитель блох» попался. Ну-ка посмотрим, что нам скажет «сумрачный германский гений».
Первая же случайно открытая цитата гласила: «В самом деле, даже самый фантастический сказочник не выдумал бы таких бестолковых и запутанных приключений, какие я пережил в действительности за это короткое время. Не подошел ли я слишком близко к маховому колесу, движимому мрачными, неведомыми силами, и оно захватило и закрутило меня?» Мда! Спасибо, мастер Гофман. Ответ, что называется «в десятку»! Теперь спросим, ЧТО БУДЕТ? Второй книгой оказался сборник сказок горячо любимого мною Александра Шарова. Друзья этого писателя, кстати, в шутку называли его «нашим Гофманом». От второй цитаты меня слегка качнуло: «…Ты увидишь сказку. Она ткется из тончайшего шелка тысячи лет. Шелковую нить легко разорвать, легко разрезать. Ржавым лезвием тьма преграждает путь Сказочника. Так было во все века»
Та-ак! Полный, гм,… как говорится! Но – спасибо за предупреждение, хотя откуда исходит опасность, так до конца и не ясно. Что-то мне расхотелось на книгах гадать. Включу-ка, планшет, у меня там много текстов закачано. ЧЕМ ДЕЛО КОНЧИТСЯ?Экран планшета мигнул, буквы какого-то текста расплылись, закрутились спиралью.
А потом экран потемнел, и на ЧЕРНОМ фоне отчетливо проступили БЕЛЫЕ строки АБСОЛЮТНО НЕИЗВЕСТНОГО мне стиха
:
Ты последнюю ставишь точку, выткав сказку при лунном свете. Ты счастливо ее окончил - чтоб не плакали ночью дети. Только кто-то свечу уронит, и десяток страниц забелит: Есть такие, кто точно помнит, КАК все было на самом деле.
Ты стоишь на каминной полке, глядя в пол, как в пустой колодец; Отраженье в стекла осколке - безобразно-смешной уродец. Ты в тени от зеленой ели, ты - орудье людской потехи: Служишь ты для простейшей цели - чтобы детям колоть орехи.
Был когда-то ты мечтой девичьей, был когда-то ты прекрасным принцем - Безобразным нынешним обличьем ты обязан серым злобным крысам. Оттого-то бьют на башне полночь в Новый Год куранты так зловеще: Некого тебе позвать на помощь - ведь игрушки это просто вещи! Ты не жди спасительного чуда - пусть в груди от горя станет тесно: Помощи не будет ниоткуда - ночью умерла твоя принцесса…
Ты изгрызен и переломан, перемешан в кровавом меле. Крысы помнят, о Мастер Гофман, КАК все было на самом деле…
Я еле сдержалась, чтобы не грохнуть дорогой гаджет об пол вместе с этим проклятым предсказанием.
Но сдержалась, аккуратно положила планшет на стол и только тогда в бешенстве врезала со всей дури кулаком по стенке книжного шкафа.
Я ТОЖЕ помню, КАК все было НА САМОМ ДЕЛЕ! Я пока что ХРАНИТЕЛЬНИЦА СКАЗОК!!! Вы лжете, серые твари! И вам не запугать меня! Однако, почему опять Гофман? Почему «Щелкунчик»? Ведь в нашу реальность проникли герои из «Снежной Королевы». Какая связь между этими сказками, кроме того, что обе они – зимние?... А вот Сказочнику Христиану, судя по всему, грозит нешуточная опасность… Что же делать?! Как-то внезапно устав от этой чертовщины, я прислонилась к дверце книжного шкафа. Дверца, скрипнув, открылась. С верхней полки упала книга, хлопнула меня по плечу и раскрылась на середине. Сборник стихов Городницкого…Ну, так чем же СЕРДЦЕ УСПОКОИТСЯ?
Когда судьба поставлена на карту, И темнота сгущается, грозя, Припомни изречение Декарта: Предмета страха избегать нельзя. Ведь убежав, уносишь страх с собою. Не лучше ли без ноши, налегке, Навстречу нежелательному бою Идти вперёд со шпагою в руке?
- Спасибо, Одиссей Моисеевич! – вздохнула я. - Никакого покоя, конечно не будет. Но хотя бы появилась надежда на победу.
Уснуть мне теперь не удастся. Я бесцельно походила по комнате, потом опять подошла к окну. Пурга утихла, холодным светом горела Луна, и ледяной ветер яростными порывами гнал по небу черные клочья облаков. Похоже, мороз усиливается. А говорили: «поляки зимы не обещают»…
Тут мне показалось, что из гостиной донесся какой-то звук. Я поспешила туда. Нет, все было тихо. Я подошла к дивану, на котором спала Ванда, собираясь поправить на ней одеяло. Девушка уснула, свернувшись клубочком, и обнимая какой-то странный предмет. Не похожий, впрочем, на обычного для ЭМО мишку с заштопанным пузиком. Что-то пушистое, серебристое, как первый снег…Я наклонилась, стараясь разглядеть – ЧТО же это такое? И едва не получила по носу. Потому, что Ванда заметалась и замахала руками – словно прогоняя скверный сон. Господи! Так это же меховая муфта! Та, что она когда-то забрала у Герды! Бедная девочка! Она никак не хочет расстаться с прежней сказкой! Хотя, если разобраться, с ней и там ничего хорошего не происходило: «Мне ужасно надоели разбойники. Ночью они грабят, а днем сонные, как мухи. Начнешь с ними играть, а они засыпают. Приходится их колоть ножом, чтобы они бегали». Шикарное окружение – ничего не скажешь!!! Стоп! Это не самое плохое! Кажется, она собиралась убить Герду, если они поссорятся? А они- таки поссорились! Как бы наша барышня здесь не накосячила – и не исполнила свое обещание! Нет, бред какой-то! Не может этого быть. Это у меня мозги от недавнего гадания закипают. К тому же если бы девочка задумала, что-то недоброе, она бы из своего сказочно-разбойничьего прошлого не муфту с собой взяла, а пистолет. Тут Ванда вздрогнула и отчетливо произнесла во сне:- Маши, маши руками, ногами, хвостом – все равно ты с нами не справишься! Фиг тебе!
Ну вот, девочка во сне, похоже, сражается со Снежной Королевой.
Я тихо отошла от дивана. Пусть поспит подольше. Неизвестно еще, какие сражения предстоят нам наяву. Судя, по итогам гадания. Я вернулась в свою комнату и села на кровать. Завтра, как только эта идиотская проверка закончится, я отправлюсь на поиски Христиана. Надо предупредить его об опасности. А, может, не надо никого предупреждать? Вдруг мои невеселые предположения о том, что Сказочник ловко устроился в нашей реальности, став рекламщиком или продажным журналистом, - горькая правда? Я вскочила с кровати и нервно зашагала по комнате. Господи, да я за Кая с Гердой меньше переживаю, чем за него! А почему, собственно?
Да, вот почему? Почему герой, прочитанной однажды книги, вдруг становится тебе ближе и родней всех тех, кто окружал тебя с детских лет? Хэмингуэй сказал, что «Правда искусства выше правды жизни». И это верно. Мы знаем, что дважды два – четыре, а Земля вращается вокруг Солнца. Но мы так же твердо знаем, что Гамлет разговаривал с тенью своего отца, а Д.Артаньян сумел доставить подвески точно в срок и спасти Королеву. Приходит миг, как пел Волшебник в «Обыкновенном чуде», и строки, написанные пером Мастера, рождают образ героя. Яркого, живого, необыкновенно привлекательного, со сложным интересным характером. И ты понимаешь, что этот вымышленный, в общем-то, литературный персонаж, мог бы стать тебе настоящим ДРУГОМ. Все, о чем он говорит на страницах книги так созвучно твоим мыслям и чувствам, а его поступки благородны и отважны! Именно это я осознала впервые, когда в десять лет прочитала пьесу Шварца. И одинокая, замкнутая девочка потянулась к образу доброго Сказочника, как цветок, пробившийся сквозь асфальт, тянется к солнечному свету. И теперь, годы спустя, мне невыносима сама мысль о беде, грозящей любимому герою! Как и невыносима мысль о его возможном моральном падении. Тут мой вредный внутренний голос ехидно захихикал, намекая, что в череде красиво подобранных мною слов, ключевым является, наверно, слово «любимый». Я мысленно приказала ему заткнуться, а потом прилегла на кровать и все-таки провалилась в сон.
Спала я ужасно. Сквозь сон мне все время слышались какие-то скрежеты, шорохи, повизгивания… А на рассвете, когда я с трудом разлепила, глаза, чтобы взглянуть на часы, мне и вовсе померещился какой-то уродливый, скособоченный карлик с огромным носом, которым он цеплялся за портьеру, повиснув на окне. С трудом сдержавшись, чтобы не заорать, я запустила в уродца тапком.
Вот только Крошек Цахесов мне еще не хватало! Свой Циннобер на работе поджидает! Впрочем, пока тапок долетел до цели, силуэт карлика растворился в предрассветных сумерках. В общем, неудивительно, что проснулась я окончательно с разламывающейся головой и состоянием «возьми себя в руки, как стекло, осторожно». С трудом влила в себя чашечку кофе и потом долго-долго сидела у зеркала, стараясь привести физиономию в надлежащий вид. Кажется, все-таки получилось. Я покрутилась у зеркала в последний раз. Рыжие пряди расчесаны волосок к волоску. Строгий деловой макияж. Синее платье аккуратно облекает фигуру. Все! Можно надевать многострадальные сапоги на шпильках и – вперед!
- Ванда, завтрак на столе. Жди меня дома, никуда не уходи.
Когда я вернусь, купим тебе что-нибудь из одежды, а потом пойдем искать Христиана.
- Я хотела за Советником последить, чтобы узнать, что он, гад, еще задумал.
- Даже и не пытайся! Ничего тут одна не предпринимай!
Это может быть небезопасно. Сиди и жди меня.
- А что мне тут делать, пока ты на работе?
- Можешь почитать книги, полить цветы. Да, кстати о цветах! Поухаживай за ними, пока я на работе. Оборви сухие листики, поговори с ними, в конце концов. Вспомни, ведь в вашей сказке герои разговаривали с розами, как с живыми людьми. А у меня тут любимая орхидея дохнет – такая жалость!
Ванда хмыкнула, рассматривая многочисленные горшки с цветами, которыми были уставлены подоконники в моей квартире. Но возражать не стала.
ГЛАВА 3. Дети, вы помните сказки? – Так вот: в них ложь…
Подготовка к департаментской проверке шла в стенах родного учреждения культуры полным ходом. Судя по громким воплям нашего уважаемого начальника, которые эхом разносились по всем коридорам и этажам.
- Где учитель пения? Что значит «заболел»? Я не давал такого распоряжения! Секретарь, пишите приказ: кто посмеет заболеть без моего ведома, будет немедленно уволен! Так, это что такое?! Откуда сырость?! Я не спрашиваю, почему снег шел, я спрашиваю, почему ЛУЖИ НА ТЕРРИТОРИИ?! А почему розы на клумбах до сих пор не расцвели?! Что значит, «Зима на дворе»?! Вам бы только отговорку найти, чтоб не работать. Всех уволю, к чертовой матери!
Крики и вопли приближались, и через минуту разъяренный носорог в лице моего начальника ворвался в читальный зал библиотеки.
- Госпожа Марта! У вас все готово к принятию высокой комиссии?!
- Все готово, господин директор! – затараторила я, привычно входя в режим «Буба Касторский на допросе у белогвардейцев». - Вот извольте посмотреть выставки классической детской литературы, выполненные на самом высоком идейно-художественном уровне. А вот планы и программы работы моей театральной студии. Все оформлено в соответствии с методическими требованиями нашего уважаемого Департамента по Культуре и Искусству. За истекший период нами было проведено энное количество учебно-воспитательных мероприятий, повышающих культурный уровень подрастающего поколения на сто, нет, на двести процентов…
Я несла весь это бред, потрясая в воздухе папками и бумагами, и решительными шагами наступая на директора. Тот только поморщился и махнул рукой.
- Ладно, госпожа Марта. Ждите высокую комиссию.
Высокая комиссия появилась буквально через десять минут. В составе высоченной тощей тетки с огромным носом и колючими маленькими глазками и круглого, как шар, типа, тоже носатого, который к тому же все время двигал верхней губой, показывая два выдающихся вперед желтых кривых зуба. Тетка сразу повела себя странно: подбежала к выставкам книг и стала внимательно рассматривать каждую обложку, водя по ней носом, словно пытаясь понюхать переплет.
- Что тут у нас такое? Андерсен, Одоевский, Джанни Родари… Господин Сырницкий! Запишите! Выставки не соответствуют новым требованиям Департамента по Культуре и Искусству! Представлены морально устаревшие книги давно забытых авторов, которые пробуждают в детях вредное чувство фантазии и отрывают их от современной высокотехничной действительности двадцать первого века.
- Да как вы смеете! - мне уже было плевать потерю работы, за клевету на любимых авторов я была готова убить эту мымру на месте. - Это прекрасные книги! На них выросли поколения детей!
Но жирный тип со странной фамилией Сырницкий и носатая ведьма, похоже, не слышали моих слов.
- Госпожа Марта, почему в вашей библиотеке не представлены такие прославленные современные авторы, как Джудит Макнот с ее бестселлером «Ангел в объятиях любви»? Или не менее великая Дарья Донцова с ее гениальными произведениями «Отморозки на пляже» или «Убийство в бане медным тазом»? Вот эти книги как раз полезно читать подрастающему поколению. Они, в отличие от ваших нелепых сказочек, учат детей РЕАЛЬНОЙ жизни.
- Госпожа, НЕ ЗНАЮ, КАК ВАС ТАМ! Вы сегодня себе температуру мерили?! Потому что, похоже, вы бредите! Это Донцова-то великий автор?!
Опять – ноль реакции! Тетка переместилась к моему рабочему столу и уткнулась носом в мои планы и программы.
- Что вы ставили в вашей студии в последнее время?! «Тайны острова Сокровищ», «По щучьему велению», «Приключения Чиполлино»…
Господин Сырницкий, запишите! Налицо деятельность подрывающая устои государства, призывающая к бунту против существующей системы, внушающая детям опасные идеи свободомыслия…
- Так вы меня теперь в повстанцы записали что ли?! Почетно, конечно! Из какого дурдома вы сбежали, высокая комиссия?!
И снова мои яростные слова не возымели никакого действия. Да они, что, правда, не слышат меня что ли?! Словно мы на разных звуковых волнах общаемся…
Страшная догадка обожгла меня! Я внимательно посмотрела на членов «высокой комиссии», на их угловатые, дерганые движения, странные черты лиц…
И молнией вспыхнула в сознании строка Петербургского Сказочника нашего века: «Крысы стали главней людей, дети! И уже не выходят на связь…»
А серые твари в человечьем обличье выпрямились и так же пристально посмотрели на меня
- Мы делаем вам последнее предупреждение, Хранительница Сказок! Последнее!
Не становитесь у нас на пути! И вот еще, - носатая Крыса швырнула на стол какую-то карточку. - Позвоните по этому телефону. Как можно скорее. Для вашей же пользы! Идемте, господин Сырницкий.
Они вышли прочь. Я зачем-то бросилась вслед за ними, рванула дверь библиотеки. Никого. Только еле слышный шорох и скрежет коготков по полу, где-то в глубине коридора. Я вернулась в читальный зал. Медленно подошла к столу, взяла в руки странную карточку. На черном фоне белыми буквами было написано только одно слово: СОВЕТНИК. И номер телефона.
В совершенно растрепанных чувствах, я сорвала с вешалки пальто и выскочила на улицу. Едва не попав под колеса, отъезжавшего от высотки лимузина. На минуту тонированное стекло машины опустилось, и за ним показалась знакомая противная физиономия. Стеклянные глаза словно просканировали меня, но не выразили ни одной живой эмоции. Потом стекло вернулось на место, и лимузин уехал.
Я машинально глянула на часы. Одиннадцать.
Не поздновато ли вы едете в свой департамент, господин Советник? Еще и от любовницы! Впрочем, ваши отношения с Гердой меня мало интересуют – свечку держать не собираюсь! Мысли тут же перепрыгнули на дурацкую проверку. Сказки их не устраивают! Любовные романы им подавай! Ага, щаз! Бедные детишки и так давно в курсе – откуда они берутся!
На фоне всего этого маразма смертельно захотелось вернуться в СВОЕ детство – без всяких там «ангелов любви» и прочих донцовых. На работе мне теперь делать нечего. В зоопарк сходить, что ли? Говорят, что наблюдение за зверушками успешно лечит пошатнувшуюся психику!!! Правда, там сегодня выходной. Но выход есть всегда! А точнее – вход.
Я оглянулась по сторонам, убедилась, что улица пуста и привычно нырнула в дыру в заборе. Едва не порвав последнее пальто о торчащий гвоздь. Ну – не дура ли! Тут же вспомнились слова веселой детской песенки:
Но только в эту дырку лезть вам нужно осторожно! Там потому что гвоздик есть и зацепиться можно…
Ладно, в следующий раз буду аккуратнее! А пока пойду, навещу любимую дубовую аллею. Там всегда так вкусно пахнет опавшими листьями!!!
Я в полном одиночестве бродила по парку, прятала по карманам найденные желуди (никогда не знаешь - ЧТО может пригодиться в театральном реквизите!) и снова размышляла о сказках и Сказочниках. Лично для меня сказка – это такая внутренняя эмиграция. Куда можно сбежать в любой момент, когда мир за собственным окном перестает нравиться. И, наверное, я не одна такая. Во все времена сказки писались именно тогда, когда в любом «датском королевстве» что-то менялось не в лучшую сторону. В сказке всегда можно отсидеться и дождаться хоть каких-то перемен.
Или – просто из нее не вернуться…
Я поднялась на Смотровую башню – полюбоваться городом и заливом. Остроконечные башенки перемежались красными черепичными крышами и, словно таяли в серой дымке холодного зимнего дня. Снега за ночь нападало на удивление много. А по краям паркового озера даже образовалась корочка льда. Толстые утки с недовольным кряканьем преодолевали эту внезапную преграду и с шумом плюхались в воду. Как им только не холодно?!! У меня вот уже последняя фаза остекленения.
Так что надо срочно бежать греться в какую-нибудь кофейню. Иначе придется лечить меня водкой, как бегемота Ганса.В войну, во время штурма города, строения нашего зоопарка были полностью разрушены, многие животные погибли. За зарослями кустарника, в овраге возле ручья советские солдаты обнаружили тяжело раненного бегемота. Старенький немец-федьдшер осмотрел беднягу и постановил: жить будет. И выписал лекарство: на ведро молока – два литра спирта. И так два раза в день. К счастью, наши солдаты захватили несколько немецких составов – тысячи две вагонов. А в них раздыбали цистерны две спирта. Двадцать один день бегемота Ганса лечили этой удивительной микстурой. И вскоре он поправился, стал хорошо кушать, заделался всеобщим любимцем. Я улыбнулась, вспомнив эту веселую послевоенную историю, и бодрым шагом направилась к злополучной дыре в заборе…
Мы снова сидели в знакомой кофейне с паном Теодором и почти что ссорились. Потому, что он настоятельно рекомендовал мне позвонить Советнику, а я упиралась рогом и вопила, что с этим уродом мне абсолютно не о чем говорить.
- Марта, дурочка, ну, что ты воротишь от него нос, как Буратино от касторки!
- Потому, что он – враг!
- Несомненно! Именно поэтому вам и надо поговорить!
- На хрена??? – изумилась я,внезапно переходя на совсем нехарактерную для меня неформальную лексику – То есть, пардон, ЗАЧЕМ?
- Именно потому, что он – враг. А планы врага неплохо было бы знать!
Например, зачем ТЫ ему вдруг понадобилась? Давай мыслить логически: раз он вызывает тебя на созвон – значит, хочет вести переговоры.
- Ага! Как Ришелье вызывал Д.Артаньяна? Типа - "Переходи на нашу сторону"?
- Что-то вроде этого. Тебя же не убудет от разговора! К тому же, у тебя появится возможность выведать хоть что-то о судьбе Сказочника.
- И что мне теперь – в департамент тащиться? – с тоской спросила я, вспомнив свои предыдущие походы в это заведение. Где мне обычно сначала говорили «денег нет!», а потом уже «здравствуйте». Денег у них нет никогда и ни на что! Сидят, гады, в своем мраморе и позолоте, увешанные поэтическими цитатами – и при этом без зазрения совести заявляют, что «поэзия к культуре не относится»!!!
- В департамент – не надо! Мало ли чем ваша беседа закончится? А то уедешь оттуда на полицейском «воронке» да еще в неизвестном направлении. Назначь Советнику свидание в каком-нибудь нейтральном месте.
- Например, здесь – встрял в нашу беседу хозяин кофейни. – У меня тут отдельный кабинет имеется. С видеонаблюдением, между прочим. Если что-то пойдет не так, прибежим тебя спасать.
- Спасибо, Жак! Я подумаю.
- А что тут думать? Звони! Пусть приходит – часика через три. А я пока тоже сделаю пару звонков. Есть у меня на примете парочка крепких ребят. Не помешают в хозяйстве!
- Хорошо. Только я сначала домой схожу – переоденусь. Не хочу, чтобы Советник подумал, что мой парадный вид – специально для него…
В тайный кабинет я явилась в потертых синих джинсах и длинном клетчатом свитере. «Крепкие ребята» в модных спортивных костюмах зашли следом за мной, и с невозмутимым видом обследовали все помещение. А потом тихо удалились.
Советник сидел за столом, опершись локтем на какую-то папку с бумагами, а щекой на руку, и наблюдал за происходящим с нескрываемым изумлением. Я плюхнулась на стул, стараясь не смотреть ему в глаза. Ни у кого не было такого проницательного, испытующего взгляда. Я почувствовала, как лихорадочный озноб пробежал по моему телу, но кое-как справилась с волнением. И теперь без лишней гордости, но и без лишнего смирения ожидала начала разговора.
- Если меня правильно информировали, то вы – Марта, Хранительница сказок.
  Я кивнула. И налила себе минералки, ожидая продолжения разговора.
- У меня есть для вас заманчивое предложение. Что бы вы сказали о месте руководителя в моей грядущей  PR - компании? Имидж политика – это феномен массового сознания. Мне необходим ваш Дар Слова. К тому же, мне известно, что вы можете поставить любой спектакль…
- Ага – усмехнулась я. – Сказку о голом короле, например!!!
- Ну, что вы такое говорите, госпожа Марта! На вашем месте я бы не торопился иронизировать. Вам необходимо иметь хорошую работу и надежную защиту – ибо вам небесполезно будет узнать, что мне поданы на вас серьезные жалобы.  Не все свое время вы посвящаете службе!
- Кто бы говорил о службе! Во сколько вы сами сегодня появились в департаменте, господин Советник? КАК заниматься вашим пиаром – при таком раскладе?!!!
- У меня было выездное совещание!
- Конечно! Совещание! У Герды на кухне. Или, может быть, в спальне? О чем же вы совещались?
- Это служебная информация! Оставим ваши вымыслы для «желтой прессы»!
И поговорим о чем-нибудь другом. Например, о сказках. Или о Сказочниках…
  Я вздрогнула. И это не укрылось от его глаз.
- И что у нас плохого со сказками?
- У НАС со сказками скоро все будет очень хорошо. Потому что МЫ разработали одну уникальную технологию. Впрочем, лучше показать вам это наглядно.
Советник открыл внушительных размеров черный кейс и достал из него странный предмет, формой напоминающий ноутбук. Вот только эта штука, похоже, была сделана из цельного куска льда. Он пробежался пальцами по острым ледяным кристаллам, которые, видимо, заменяли в этой фиговине клавиатуру. Странный предмет вспыхнул и засветился неприятным, режущим глаза холодным светом. Советник удовлетворенно хмыкнул и откинулся на спинку стула.
- Двадцать первый век предоставил НАМ поистине неограниченные возможности. Кем я был в старой сказке? Всего лишь королевским поставщиком льда, жалким торговцем. А теперь в НАШЕЙ власти вся мощь современных компьютерных технологий!
- В ВАШЕЙ власти?! Я сразу поняла, что вы – одна шайка! Советник, Крысиный Король, Снежная королева…
- О, госпожа Марта, ну что за нелепые, отдающие нафталином, сказочные имена?! Господин Ратус и леди Айс любезно согласились стать моими партнерами по бизнесу. Мой интеллект плюс весомая доля той мощной потусторонней силы, которую в ваших сказочках наивно именуют «магией» позволили нам ОЦИФРОВАТЬ практически все сказочные сюжеты. Превратить сказку, скажем так, в мегабайты информации. Впрочем, вижу, что такому законченному, хм! гуманитарию, как вы, это трудно понять. Взгляните на монитор!
Я наклонилась к ледяному экрану. В его холодной, подернутой инеем глубине, зажглась знакомая с детства картинка: золотоволосая девушка в бальном платье сбегает по ступенькам дворца и роняет хрустальную туфельку. Советник щелкнул клавишей-кристаллом. Картинка замерла. Туфелька, слабо мерцая, осталась лежать на ступеньке.
- И что теперь? – буркнула я.
- А теперь мы можем «подрихтовать» сюжет по своему усмотрению. К примеру, за углом уже дежурит мачеха. – Советник щелкнул кристаллом, и на экране появилась пышно одетая толстая тетка с бородавкой на носу. - И она меняет хрустальный башмачок…
- На что?! На галошу сорокового размера? Для своей дочери?
Советник неожиданно улыбнулся. Это было жутко. Словно узкая трещина внезапно прорезала кусок льда.
- Вот вы и сами все правильно сказали, госпожа Марта!
Он снова пробежался пальцами по ледяной клавиатуре. Толстая тетка вороватым жестом сунула хрустальную туфельку в карман и положила на ступеньки НЕЧТО странное, украшенное красным бантиком. Потом она скрылась, а выбежавший из дверей дворца принц недоуменно уставился на лежащее у его ног сапожное изделие.
Поднимать галошу и прижимать ее к груди, он, похоже, не торопился…
Ледяной экран погас.
- Идиотская сказка получилась! – с торжеством в голосе заявила я. - Прямо как в песенке про хомячка: «Вышла сказочка плохая, противная!» Дети в нее не поверят!- Поверят, госпожа Марта, если за дело возьметесь вы. С вашим воображением и фантазией, как мне ни отвратительны эти слова. Посмотрите еще.
Вот лаборатория по оцифровке сказочных сюжетов, которой заведует леди Айс.
На экране появилась тощая, бледная тетка с холодными, как и у Советника, глазами. Ни ледяного трона, ни горностаевой шубы, ни алмазной короны у нее не наблюдалось. Тетка поправила белый лабораторный халат и принялась водить лазерной указкой по интерактивной доске, диктуя что-то такому же бледному парню с рыбьим, замороженным взглядом. Видимо, это был Кай.
- Работа идет полным ходом - Советник довольно закивал. - Скоро я получу новую партию мегабайт сказочной информации. Можно будет продолжать работу над переделкой старых сказок.
- Да зачем вам вообще это нужно?! Уничтожать сказки, ломать старые сюжеты?
- Затем что мне нужна ВЛАСТЬ! Над умами, над душами людей. А проще всего установить власть над теми, у кого на сердце уже наросла корочка льда. Черствость, равнодушие к чужой беде, эгоизм – вот что разъединяет людей в наши дни. Разделяй и властвуй – прекрасный принцип, не правда ли? Но эту ледяную корочку надо растить на сердце с самого детства. Дети двадцать первого века будут читать НОВЫЕ сказки. Те, которые напишем для них МЫ!
- Вы, что всерьез думаете, что я стану помогать вам в этом грязном деле?!
- А у вас просто нет другого варианта, госпожа Марта! Подумайте о вашей студии.
Об этой бродяжке Ванде, которая прячется у вас дома! Одно мое слово, и ее ждет колония для несовершеннолетних преступников. Наконец, подумайте о Сказочнике!
Видя мое смятенное молчание, Советник умело изобразил смену гнева на милость.
- В конце концов, если вы согласитесь сотрудничать с нами, мы даже разрешим вам спасти несколько любимых сказочек. Но только не сказку про «Щелкунчика»! Господин Ратус взял с меня обещание, что она будет уничтожена первой.
Я стиснула кулаки, вспомнив зловещее предсказание. А вслух сказала, как можно спокойнее:- Ну, хорошо, допустим, я соглашусь с вами сотрудничать. А что я с этого буду иметь?
- Ну, во-первых, деньги. Много денег. Служебную квартиру. Личного шофера.
А во-вторых, я подскажу вам – где искать Христиана…
- Доброта ваша смущает меня – я постаралась прикинуться дурочкой. – И я бы, пожалуй, согласилась на ваше последнее предложение. Но объясните мне, почему все мои друзья находятся в правильных сказках, а враги – по какой-то роковой случайности – служат вам? На меня дурно посмотрели бы там, и дурно приняли здесь.
- Другими словами, вы отказываетесь служить мне? – голос Советника стал ледяным.
- Я – не отказываюсь. А пока только размышляю вслух. Дайте мне время на принятие решения. Хотя бы несколько дней.
А чтобы я окончательно вам поверила – скажите, где сейчас находится Сказочник Христиан?
- Всему свое время – пробубнил Советник. – Это закрытая информация.  
Когда вы будете готовы к сотрудничеству – звоните. Но помните, что с той минуты, когда вы лишитесь моего покровительства, никто не даст за вашу жизнь и гроша!
- Я вас услышала, господин Советник – как можно спокойнее ответила я.
Повернувшись на каблуках, я не спеша вышла из тайного кабинета.
ГЛАВА 4. Если душа просит чуда…
Моего видимого спокойствия и хладнокровия хватило только на то, чтобы неторопливо выйти из кафе и пройти по улице десяток метров. Потом, в ближайшем дворике, я рухнула на первую попавшуюся лавочку. Меня колотило, причем, не только от холода.
- Твари, мерзавцы! Это надо же, что придумали! Уничтожать сказки! Самое светлое, самое прекрасное, что еще осталось у людей в нашем паршивом двадцать первом веке… Травить души детей своими погаными выдумками!
А этот грязный шантаж по поводу Ванды! И ведь Советник- гад может исполнить свое обещание: отнять у меня девочку, забросить ее в тюрьму или еще куда похуже…
И чем я смогу противостоять этой бандитской своре?!
Я скорчилась на лавочке, обхватив себя руками. Серая стена стоящего рядом высотного дома уходила вверх, сливаясь с серым небом. Серая земля, серые заборы, серый мир… Стругацкие писали, что после СЕРЫХ всегда приходят ЧЕРНЫЕ…
Мне показалось, что из темноты подъездов, из щелей и подворотен, окружая меня, тянутся и ползут зловещие тени. Слышится скрежет, блеск злобных красных глазок…
В отчаянии, я закрыла глаза. И тут перед моим внутренним взором встала страница книги, строки из которой я читала прошлой ночью. Негромкий, чуть глуховатый голос, строго произнес где-то совсем рядом:Испуг свой кушаком стяни потуже, Назад не поворачивай коней! Быть может то, что породило ужас, Лишь воздух и движение теней. Когда душа от горечи и боли Сжимается на суше и в морях, Проявим любознательность и волю! Преодолев незнание и страх!
Я открыла глаза и глубоко вздохнула. Страшные тени растаяли. Сквозь завесу серых туч проглянул кусочек голубого неба. Ну что ж, постараемся преодолеть свой страх и узнать побольше о слабых сторонах врага. «У каждого дракона есть одна дырка в панцире» - как говаривал старина Бильбо. А пока надо скорее идти домой. Ванда, наверно, уже заждалась.
По дороге домой я меня опять одолели тревожные мысли о судьбе Сказочника . Советник в ответ на мой вопрос буркнул что-то о «закрытой информации». А до этого он говорил, что может подсказать мне, где найти Христиана. Что-то здесь не сходится. Похоже, этот ледяной болван сам не знает, где скрывается Сказочник, и просто морочит мне голову своими пустыми обещаниями.
Что ж, раз так, продолжу поиски!
Дома Ванда встретила меня радостными возгласами:
- Кофе сварен, яичница пожарена, с цветами я пообщалась, но не долго. Твой домашний телефон разрывался и мешал разговору. Звонили какие-то девчонки.
Матерь Божья! А ведь свой мобильник я с беззвучного режима так и не сняла!
Пятнадцать пропущенных звонков! Я торопливо набрала знакомый номер. В трубке послышался звонкий голосок Иренки:
- Марта Станиславовна! А что репетиции сегодня не будет? Мы вас целый час ждали в библиотеке,
Репетиция! Господи, с этими крысами и ледяными уродами я же совсем забыла про наш спектакль. Как же стыдно перед девочками!
- Иренка, собирай всех артистов, и приходите ко мне. Порепетируем у меня дома!
Конечно, может кто-то скажет, что в такой опасной ситуации, как наша, не время и не место заниматься детскими спектаклями. Но я хорошо помню притчу о садовнике, который сказал: «Даже если я буду знать, что завтра мир погибнет, я все равно посажу дерево.» Делай, что должно, и будь, что будет! А может быть, наша маленькая сказка станет именно тем камушком, который заставит Весы Мироздания качнутся в сторону Света. Тем более, что наш спектакль называется «Сказки старой Дании». В нем переплетаются лучшие из сказок Андерсена. И «Снежная Королева» в том числе! Так что все – в тему!
Через полчаса в моей квартире стало шумно и тесно. Мальчики и девочки вслух повторяли роли, примеряли детали костюмов, разыгрывали отрывки из спектакля. Ванда, к моей радости, легко и охотно вписалась в эту кутерьму. Когда все театральные дела были закончены, и последний юный артист, напоенный чаем и с карамелькой в кармане, был провожен за порог, мы с ней, облегченно выдохнув, плюхнулись на диван. Я разлила кофе по чашкам.
- Ну, как тебе мои артисты?
- Честно? С лесными разбойниками было легче управиться! Шучу-шучу… Они у тебя замечательные.
- Да, замечательные… И спектакль будет веселый… если он состоится, конечно.
- А почему может не состояться? Что случилось?
Я рассказала Ванде о крысиной «проверке» библиотеки и о моем последующем разговоре с Советником. Ванда вскочила с дивана, топнула ногой, черные глаза засверкали.
- Я застрелю его!
- Из чего? Из косметички? Слушай, девочка, давай не, горячись, а то я пожалею, что рассказала тебе всю правду. Советника, наверняка, круглосуточно «пасет» вооруженная охрана, так что даже не пытайся до него добраться. И знаешь, что, посиди-ка ты эти дни дома. А то, мало ли…
Я, конечно, не рассказала Ванде о грязных угрозах Советника в ее адрес. Ладно, в любом случае, этот отмороженный мерзавец дал мне отсрочку, обещав не трогать нас несколько дней.
- Как это «посиди дома»? Ты же обещала, что мы вместе пойдем искать Сказочника! Кстати, где ты предполагаешь, он скрывается?
Я только вздохнула. Как найти человека в современном мегаполисе, если он сам того не хочет? Укромных уголков в нашем городе практически не осталось. Все старинные башни, крепостные стены, мосты и соборы – это музейные объекты, где на каждом квадратном сантиметре висит табличка «руками не трогать!» И где мне в таких условиях искать Сказочника? Усталость от всех событий сегодняшнего дня навалилась на меня, тяжелым грузом. Опять к сердцу подступила тоска, близкая к отчаянию.
Сильный порыв ветра ударил в окно, широко распахивая раму. Ветер был ТЕПЛЫМ, влажным. Он нес запахи морской соли, разогретого солнцем песка. Ничего не понимая, я встала, шагнула к окну. И услышав тихие шаги за спиной, резко обернулась.
Сказочник стоял посреди гостиной. Нет, то был не Христиан. Но я узнала бы из тысячи этого высокого, чуть сутуловатого человека в темном пальто и широкополой шляпе, низко надвинутой на лоб. Его доброе, усталое, покрытое морщинами, лицо, его внимательные и печальные карие глаза были знакомы мне с детства.
Портрет, на титульном листе книги с бирюзовым переплетом и яркой вспышкой алых парусов на обложке.
Чашка выпала из моих рук и, жалобно звякнув, покатилась по полу. И я, еще не веря своим глазам, произнесла, как пароль, странную, но единственно подходящую для этой встречи фразу:
- Не скучно ли на темной дороге?
Сказочник улыбнулся. Улыбка солнечным лучом озарила его усталое лицо, смягчила суровую линию рта. Он снял шляпу, секунду помедлив, положил ее на стол рядом с компьютером.
- Присаживайтесь, пожалуйста, - захлопотала я. - Давайте я вам кофе сварю.
Сказочник покачал головой.
- Времени мало,
Его голос сильный, низкий, чуть глуховатый, показался мне знакомым. Не он ли читал мне стихи Городницкого тогда, в сером дворе, в миг отчаяния?
- Здесь холод и мрак сквозят из всех щелей. Так уже было когда-то. В далеком северном городе, в черный зимний день у застывшей реки.
«Я был окружен крысами». Но я успел прийти на помощь. Успеешь и ты. Запомни: Маяк, мыс Таран. Поспеши, Марта, Хранительница Сказок! Вы должны вместе растопить лед.
«Будем вместе топить лед!» - фраза из романа «Блистающий мир» эхом отозвалась в моем сознании. Снова порыв теплого морского ветра хлопнул створками рамы.
Я невольно оглянулась, а когда повернулась обратно, Сказочника в комнате уже не было. Только широкополая шляпа осталась лежать на столе.
- Что это было?! – восхищенным шепотом осведомилась Ванда, которое все это время, не шелохнувшись, сидела на диване. - Это что, к тебе Волшебник приходил?
- Волшебник - отрешенно кивнула я. - Из Зурбагана. Или из Лисса.
- Ух, ты! А часто к тебе такие гости заходят?
Я покачала головой. А потом с бешеной скоростью начала носиться по комнате, натягивая на себя, джинсы, свитер, кроссовки…
- Ты куда это собралась?
- Ванда! – вместе ответа рявкнула я. - Слушай меня внимательно! Сиди дома, никуда не выходи! На звонки не отвечай! К окнам тоже старайся без крайней надобности не подходить. Если увидишь или услышишь что-то странное, какие-то шорохи, звуки – сразу звони Жаку, проси его приехать со своими ребятами. Как писал наш волшебник – «Если кто захочет тебя обидеть, скажи: – "Лонгрен скоро вернется»!!!
- Кто вернется?!!
Я на бегу выдернула с полки любимый томик.
- Изучай! Чтобы скучно не было! Узнаешь, кто такой Лонгрен! Все! Я постараюсь разобраться с делами быстро!
И, не слушая возражений девочки, я пулей вылетела за дверь.
До мыса Таран я добиралась на перекладных с двумя пересадками. Сначала - до окраины города, потом на маршрутке до пансионата, а уж потом пришлось ловить попутку. В итоге я оказалась на месте, когда солнце уже начинало клониться к закату.
Белая башенка маяка стояла почти на самой вершине горы.
С одной стороны гора полого спускалась к домикам какого-то поселка, а с другой ее стороны падал в морские волны крутой скалистый обрыв. Ветер к вечеру стих, но мороз усилился, и узкую, каменную дорожку, ведущую на вершину горы, к маяку, сковало тонким льдом. Я лезла наверх, осторожно передвигая ноги и поминутно хватаясь то за торчащие из земли камни, то просто за пучки высохшей прошлогодней травы. Как удачно еще, что я кроссовки догадалась надеть! В сапогах бы точно вниз загремела, до вершины так и не поднявшись. Наконец мой нелегкий путь окончился.
Я прислонилась к холодной стене маячной башни и перевела дух. Ну, добралась благополучно, «хвоста» за собой, вроде не привела.
Теперь можно и поиски продолжить. Прежде чем войти внутрь, я бросила взгляд на море. Однако, засада! Огненно-золотые краски заката стремительно меркли, и над чертой горизонта вставала гряда тяжелых, синевато-белых туч. Как бы буря не началась! Ветер ударил резким порывом, бросил горсть снежинок мне в лицо. Торопливо наклонившись, я нырнула в башню. Внутри было тепло и уютно. Горел настоящий камин, у стены – невысокий топчан, накрытый лоскутным одеялом. На столе возле чайника - две алюминиевые кружки, ложки, кусок хлеба на тарелке. Да, здесь определенно кто-то живет. Вопрос только: кто это? Смотритель маяка или…
Впрочем, ответ на этот вопрос решился сам собой, как только я подошла ближе к столу. Вся его свободная поверхность была засыпана листами бумаги, исписанными мелким летящим почерком. Я взяла один из них в руки: «Она жила на улице Заколдованной розы. Никто не знал, откуда взялось это странное название» Я перебирала листочки, выделяя случайным взглядом отдельные слова и целые фразы: «В этом мире светили три солнца. Каждый день они устраивали догонялки по небосводу», «Но ведь если ты вспыхнешь, тебе будет больно! – Это ничего, - ответила Спичка. - Главное, что мой огонь хоть на миг развеет мрак»
Порыв ветра влетел в помещение, разметал листы рукописей. Часть их них упала на пол, и освободившемся крае стола я увидела маленький листок. Мелкие буквы, написанные с сильным наклоном, складывались в строчки стихотворения:
Белая изморось, серый туман. Вы говорили, что сказки – обман. Голос был нежен и холоден взгляд: - Мастер, к вам лебеди не прилетят. Мастер, оставьте перо и свечу! Вы же не воин, а кто – промолчу. Если в душе равнодушия лед, Разве от слова она оживет?
Я бережно разгладила листок и положила его на стол. Он не сдался! Сказочник Христиан не сломался, не пошел на поводу у жестокого и равнодушного века.
Он по-прежнему верит в то, что Слово Поэта способно пробудить лучшие чувства в душе человека. Как хорошо!.. Однако, где же он сам? Я вышла из комнаты и осмотрелась. Вроде, никаких других помещений в этой башне не было. Направо – кладовка, налево – лестница, ведущая наверх, к маячным лампам.
ГЛАВА 5. Пока планета не пуста, и мир не высох…
А может быть, Сказочник – там? Но и в верхнем ярусе башни никого не было. Последние лучи солнца золотили серые камни скалы. Линзы маячного излучателя уже начинали тихо вращаться, бросая серебряный луч на поверхность хмурого моря. Я посмотрела вдаль. И то, что я увидела, заставило меня вздрогнуть от ужаса. С пологой стороны мыса, по узкой каменной дороге и по обеим сторонам от нее ползли вверх СЕРЫЕ ТЕНИ! И это было уже не видение, как сегодня днем во дворе. Я отчетливо видела мерцающие красные точки их глаз, показалось даже, что слышу скрежет когтей по камням, клацанье зубов.
«Я дал обещание господину Ратусу»!«Эта сказка будет уничтожена первой!»
Строки страшного предсказания, всплывшие ночью на моем планшете…
Господи! Что же делать-то?! Я снова посмотрела в сторону моря. И заметила фигуру высокого мужчины, который не спеша шел вдоль линии берега. Мысли в голове заскакали с компьютерной скоростью.
Крысы охотятся не за мной. К тому же, близко к волнам они не сунутся. Да, крысы, конечно, умеют плавать, но ведь нечисть боится текучей воды! А уж соленая морская вода для этих темных тварей – просто смерть! Это я знаю совершенно точно, как Хранительница Сказок! Значит, если быстро добраться до подножия скалистой части мыса и побежать по берегу, я успею предупредить Сказочника об опасности. Волшебник из Зурбагана так и сказал: «Ты успеешь!»
Последнюю мысль я додумывала на бегу, спускаясь по кривой лесенке, идущей вдоль отвесной скалы к каменистой линии берега. Я спрыгнула с последней ступеньки и побежала по мокрым камням. Вернее попыталась побежать. К тому времени солнце уже закатилось за горизонт, ветер крепчал и вздымал над морскими волнами клочья пены. Начиналась буря. Волны били о прибрежные камни все сильнее, окатывая их и меня заодно потоками холодной соленой воды. Я изо всех сил старалась держаться подальше от линии прибоя и, сгибаясь под ударами ветра, продолжала двигаться вперед. Серебряный луч маяка разрезал полумрак. И вдруг в его вспышке я увидела скачущие по мокрым камням серые тени с мерцающими красными точками глаз. Эти твари все-таки решились?! О, Господи, ТОЛЬКО НЕ ЭТО!
Следующая вспышка света озарила высокую мужскую фигуру совсем близко от меня.
- Христиан! Уходите! Там опасность! – рев прибоя заглушал мои слова, но я выкрикивала их снова и снова.
Я рванулась вперед, поскользнулась на мокром камне, упала, и в тот же миг волна накрыла меня с головой, закружила и потащила в глубину.
- Как жаль, спектакль я уже не поставлю… Бедная Ванда, а что будет с нею? -пронеслись в голове последние мысли.
Волна потащила меня обратно, ощутимо приложила о большой валун. И в тот же миг чья-то сильная рука выдернула меня из воды.
- Держитесь, сударыня! – Кто-то обхватил меня за плечи, помогая устоять на ногах среди кипящей пены. Потом все так же, придерживая меня и не давая упасть, повлек за собой, назад к маяку. Я почти ослепла от режущих порывов ветра и шквала соленой воды. Но все же увидела перегородившую нам дорогу цепочку серых тварей.
- Там крысы!
Сверкнул огонь, раздался грохот выстрела, который заглушил крысиный визг.И в ту же минуту волна обрушилась на берег, смывая ненавистные серые тени.
- Потерпите еще немного, сударыня! Осталось несколько ступенек...
Как мы добрались обратно, я не помню. Кажется, остаток пути мой спаситель тащил меня на себе, что, наверное, было непросто с учетом моей далеко не хрупкой фигуры. Потом было тепло камина, одеяло, наброшенное мне на плечи, кружка с чем-то горячим, душистым и, видимо, очень крепким...
- Отдыхайте, сударыня. Все позади.
И я с облегчением провалилась в темноту.
Меня разбудила музыка. Медленные, плавно чередующиеся аккорды напоминали рокот морского прибоя. Звучный, низкий мужской голос выводил мелодию печальной песни:
Небо свинцовое, солнце неверное, ветер порывистый, воды холодные. Словно приливная, грусть равномерная, мысли бесплодные, век безысходные. Зимами долгими, скудными вёснами думы подавлены, жизнь не взлелеяна. Море пустынное, с темными соснами, кем ты задумано, кем ты осмеяно?
- Христиан - неуверенно позвала я.
Мужчина обернулся, отложил гитару, улыбнулся и подошел ко мне.
- Сударыня, вы очнулись, я очень рад! Как вы себя чувствуете?
- Кажется, неплохо - улыбнулась я в ответ. - Во всяком случае, мой организм пока не вспоминает, что я у него есть.
Христиан рассмеялся.
- Значит, ваше здоровье в полном порядке! Сейчас я пойду, приготовлю завтрак, а вы пока сможете одеться. Вчера я взял на себя смелость высушить и привести в порядок ваши вещи.
Над камином сохли, развешанные на веревке мои джинсы и свитер. Я опустила глаза и почувствовала, что краснею. Потому, что никак не могла вспомнить - эээ…снимала я их, перед тем, как провалиться в сон или нет? Ну, хоть, слава Богу, под длинным свитером у меня такая же длинная футболка. Будем считать что, никакого конфуза не произошло. А, впрочем, какая разница – когда все живы?
Я переоделась в сухую и теплую, хотя и немного жесткую от морской воды одежду. Христиан тактично постучал, прежде чем войти, и начал накрывать на стол.
- Увы, сударыня, наш стол не может похвастаться богатством яств. На завтрак у нас молоко, сыр и хлеб. Правда, молоко самое свежее. Этим утром я купил его в поселке.
Пока Сказочник накрывал на стол, я украдкой рассматривала его. Легкая, стройная фигура. Движения, быстрые, немного суетливые. Пожалуй, трудно сказать, сколько ему лет. Густые, черные волосы, зачесанные слегка набок. Виски уже почти седые. Открытая, обаятельная улыбка, которая делает его лицо совсем юным, даже мальчишеским. И глаза! Необыкновенно красивые, бархатно-карие. А в них – доброта и заботливое внимание. Ох, да ты совсем замечталась, Хранительница!
- Прошу к столу, сударыня. Завтрак готов. Но прежде чем мы, приступим к трапезе…
Сказочник Христиан, внезапно став очень серьезным, подошел ко мне и взял меня за руку. Я почему-то смутилась, как школьница.
- Сударыня! Этой ночью вы рисковали жизнью, чтобы предупредить меня о грозящей опасности. Я никогда этого не забуду! Клянусь, что тоже приду к вам на помощь трудный час!
Я смутилась еще больше.
- Да ведь вы уже помогли мне! Выловив из воды, как золотую рыбку. Христиан, ну пожалуйста, не надо пафосных речей! И, если уж мы выручили друг друга, то давайте, наконец, перейдем на «ты».
Сказочник снова улыбнулся.
- Мне нравится такое предложение! Ну, раз, мы перешли на «ты», давай заново представимся друг другу.
Он изящно поклонился.
– Христиан. Сказочник.
- Марта. Хранительница сказок.
- Как вы.. ты сказала?! Хранительница сказок?! Ну, это же прекрасно, честное слово! Знаешь, я тут пережил много.. всякого. Были минуты, когда мне казалось, что мир тонет во тьме, и сказка навсегда покинула его. Что люди забыли сказки, все, до последней строчки. Но раз есть Хранители Сказок, значит, есть надежда, что этот мир выстоит!
- Спасибо, конечно, Христиан, но боюсь, что не смогу оправдать твоих надежд, - вздохнула я. – Как мне спасти мир, если я даже с соседским телевизором справиться не могу! Разве что – изгадить Советнику предвыборную кампанию? Рассказав о его амурных делишках? Ну, не станет он депутатом! Но его проклятое изобретение все равно будет уничтожать сказки! Одну за другой! Как я смогу этому противостоять?! Если я просто работаю с детьми, читаю им книги и ставлю спектакли. Тут требуется какое-то волшебное средство. А его нет ни у тебя, ни у меня. Вон с крысами ты с помощью пистолета разбирался. Нам и Советника – проще пристрелить! А потом скормить крокодилу в зоопарке. Хотя нет – крокодил отравиться может. Впрочем, сидеть, сложа руки тоже нельзя – потому, что с каждой минутой у нас становится все больше прошлого и все меньше будущего… 
- Ну, кое-какие мысли на этот счет у меня есть - задумчиво сказал Христиан. - Однако, давай сначала позавтракаем.
Он ловко соорудил бутерброд, протянул его мне:
- Угощайтесь, сударыня, то есть… приятного аппетита, Марта. Кстати, ты что-то говорила о спектаклях? Работаешь в театре?
- Ага, в погорелом - невесело пошутила я, отщипывая кусочек хлеба. – Веду детскую театральную студию. Только боюсь, что в нынешних условиях она долго не продержится.
- Ну-ну, выше голову! – Сказочник ободряюще подмигнул мне. - Театр – особенно детский – та же сказка! А с учетом того, что у этих ледяных болванов нет ни фантазии, ни воображения, актерское мастерство становится сильным оружием в наших руках!
- Это точно! – улыбнулась я в ответ. - Хорошо помню, как в старой сказке ты ловко переоделся разбойником, обдурил Советника и спас Герду. Правда тебе еще помогала Маленькая Разбойница.
- Славная девчонка! Кстати, не знаешь, что с ней случилось? И где она сейчас?
- Случилось с ней много разного. И в основном, плохого. Но сейчас она почти в порядке – сидит у меня дома, читает Грина. 
- Когда встречусь с ней, обязательно поблагодарю за помощь. И верну ей эту штуку. – Сказочник положил на стол тяжелый старинный пистолет с рукояткой украшенной серебром. – Если бы я не позаимствовал у девочки ее оружие, кто знает, как закончилась бы вчерашняя ночь?
- Да уж - я передернула плечами. – А помнится, в старой сказке ты говорил, что не любишь шума выстрелов. И все время забывал зарядить пистолет порохом.
Сказочник внимательно и серьезно посмотрел мне в глаза. Улыбка погасла, его лицо на мгновение стало суровым и жестким.
- В этот раз не забыл. Но, скажи, Марта, ведь ты рисковала жизнью, когда бросилась меня спасать! Почему ты это сделала?
- Как это – почему? – удивилась я. - Довольно странный вопрос. Я – Хранительница Сказок. Ты – сказочный герой. Спасая тебя, я спасаю сказку. Вот и все!
- Спасаешь сказку… - тихо повторил Христиан.
Он вдруг опустил голову и как-то погрустнел. Я поняла, что ответила что-то не то.
- Подожди! Я глупость сейчас сказала. Конечно, дело не только в сказке! Я, прежде всего, бросилась спасать ТЕБЯ! Не хотела, чтобы ты погиб! Потому что…
Я замолчала, осознав, что сейчас чуть не ляпнула «Потому что ты дорог мне!».
Христиан поднял голову и чуть улыбнулся.
- Потому - что? Договаривай, Марта!
- Потому что ты – СКАЗОЧНИК! – пробормотала я, краснея, как восьмиклассница на первом свидании.
Ох, он, кажется, и так все понял! Но Христиан улыбнулся широко и открыто.
- Да уж, хорошая у нас команда собралась! Сказочник и Хранительница Сказок! Что ж, будем вместе думать, как противостоять наступающей тьме и холоду!
- Будем вместе топить лед! – вновь отозвалась во мне строка из книги Грина.
Я вздохнула. Да, нам придется нелегко. Но, по крайней мере, мы теперь вместе. По одну сторону баррикад.
- Расскажи, что произошло с Каем и Гердой - попросил Христиан. - Об их судьбе ходят странные и зловещие слухи.
- Ничего там зловещего нет - я пожала плечами. - Просто сказку разрушила тупая и жестокая реальность нашего века. Герда счастливо живет с Советником. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. Не понимаю, правда, зачем она это делает? Видимо решила, что девушке в нашем мире выжить сложно, вот и нашла себе покровителя. Мне кажется, что когда тролли разбили кривое зеркало, Герде тоже достался осколочек. Вот он и проявился.
- Нет, тут дело не в осколочке - Сказочник вновь помрачнел. - Я потом тебе все объясню. А что с Каем?
- Даже говорить о нем не хочу! Поведение Герды я еще хотя бы оправдать могу.
А вот Кай превратился в какого-то альфонса. Точнее в Министра-Администратора при Снежной Королеве. Самое ужасное, что их такая жизнь полностью устраивает! А как спасать тех, кто всем доволен и счастлив?
- А ты уверена, что Кай и Герда так уж довольны и счастливы? – Христиан перегнулся через стол, внимательно посмотрел на меня. Взгляд его карих глаз внезапно стал жестким, прицельным. – Подумай, Марта!
- Ну…- я внезапно вспомнила одну деталь. - Ванда говорила, что Герде становится немного не по себе, когда она играет с Советником в скрабл. Вроде бы это слово напоминает ей что-то из детства.. Крибле… Крабле…
- Крибле – крабле - бумс! – Сказочник задорно улыбнулся, его лицо вновь стало озорным и мальчишеским.
– Смешное заклинание, которое я придумал для Кая и Герды, когда они были детьми. Но в том, что эти забавные словечки еще тревожат оледеневшее сердце Герды, мне видится надежда. Нет, сказку не так просто убить, господин Советник!
Я кивнула, соглашаясь, а потом попросила:
- Расскажи мне о себе, Христиан. Как тебе удалось спастись из рухнувшей сказки?
И что за счеты у тебя с Крысиным Королем?
- Как только Герда отказалась спасать Кая, я сразу понял, КТО за всем этим стоит.
И хотел поговорить с ней, но не успел. Меня позвал на помощь мой старинный друг Элиас Дроссельмейер. Крысиный король внезапно начал новое наступление на его сказку.
- «Щелкунчик» – прошептала я. - Так вот, в чем дело!
- Да! Повелитель Крыс жаждал реванша. Вместе с Дроссельмейером и прочими героями сказки мастера Гофмана мы отбили атаку крысиных полчищ. А потом мне пришлось хитрить, переодеваться, путать следы и отвлекать на себя внимание Крысиного короля. Когда мой друг и его юная супруга Мари оказались в безопасности, Повелитель Крыс поклялся мне отомстить. И я решил схорониться в этом укромном уголке, чтобы понаблюдать за дальнейшим развитием событий и одновременно обдумать способ разрушить планы злодеев. Но, судя по событиям вчерашней ночи, Крысиному Королю удалось выследить меня.
- Это, конечно, печально - вздохнула я - Но хорошо, что хотя бы одна сказка уцелела благодаря тебе, Христиан. А крысы утонули и не смогут ничего донести своему королю. Послушай, ты еще что-то говорил про Герду. Что, вроде, осколок зеркала тролля не виноват в том, что у нее оледенело сердце.
- Да, осколок зеркала тут не причем - мрачнея, кивнул Сказочник - Здесь уже поработала Снежная Королева...
Внезапно над нашей головой что-то стукнуло и брякнуло. Христиан поспешил наверх, а я осталась сидеть за столом в глубокой задумчивости.. Почти сказанная фраза о том, что он мне дорог, не давала мне покоя. А ведь это правда! И спасать я его бросилась именно поэтому! Да уж! Но вышло все наоборот: Сказочник спас меня. Кинулся за мной в ледяную воду. Черт! Вчера вечером мы оба могли пойти ко дну. Замечательный получился бы финал истории. Советник был бы просто в счастье! Устранить Сказочника МОИМИ руками он, наверное, даже не мечтал…Ох, не совсем так я представляла себе нашу встречу! Впрочем, я никак ее не представляла! Хотела просто увидеть Сказочника Христиана, убедиться, что с ним все в порядке. А тут такой романтичный эпизод получился со спасением девушки из бурных волн…

ГЛАВА 6. Маяки не бегают по всему острову, выискивая, какую бы лодку спасти, они просто стоят и светят…
Я послонялась по комнате, пощупала свою сырую куртку, висевшую над камином…
И поняла, что странные гости рискуют затянуться. А занять себя – абсолютно нечем! Вчерашних листочков на столе не наблюдалось, а спасительный гаджет, с кучей закачанных книжек, остался дома. Впрочем, какие книжки?! Я сама сейчас в книжке оказалась! Причем, как положено книжному герою, не знаю, что меня ждет за следующим поворотом сюжета, и каков будет финал всей этой истории? Да уж! Как пела колдунья в одном из моих спектаклей:Но если шило воткнуто в сиденье И колется, куда бы ты ни сел, То помни, мой дружок, что приключений Всегда бывает БОЛЬШЕ, чем хотел!»
Хотела в сказку попасть – на тебе! Попала и влипла по самое… «не балуйся»!
Мечтала со Сказочником познакомиться – и это тебе устроила «добренькая» тетушка Судьба. Впрочем, встреча со Сказочником, это, пожалуй, самое хорошее из всего, что со мной случилось за эти безумные дни. Кроме встречи с Вандой, разумеется.
Сказочник Христиан. А он, пожалуй, сильно изменился со времен событий старой сказки. Тогда он был юношей, пылким, отважным и немного чудаковатым. А сейчас? Отвага и юношеская пылкость, конечно, остались. Но теперь Сказочник – это взрослый мужчина, серьезный и уверенный в себе. Который готов стать воином, если необходимо защитить своих друзей. Сегодня утром Сказочник показался мне похожим… на Ланцелота! Рыцаря из другой сказки Шварца, который отважился на безнадежный поединок с Драконом. И победил, между прочим!
Я поймала себя на том, что уже минут пять неподвижно стою посреди комнаты и задумчиво улыбаюсь своим мыслям. Слушай, приди уже в себя, «сударыня»!, Выловленная из воды без расчески и косметички. Пожалуй, даже хорошо, что здесь зеркала нет! Я покачала головой, подошла к столу, начала неторопливо собирать кружки и тарелки. «Я спасла тебя, потому что ты дорог мне!» Ну да, это правда, дорог! Христиан оказался именно таким, каким я представляла его в детстве. Добрый. Светлый. А милая, чуть старомодная манера речи придает ему особое обаяние.
Я вздохнула. Вот вроде бы нашла Сказочника, убедилась, что с героем старой сказки все в порядке, а тягостное чувство какой-то опасности, нависшей над ним, не отпускает. Впрочем, это неудивительно, если учесть, сколько у нас врагов! И еще… Мне показалось – или, в самом деле, он пережил какой-то душевный надлом? Эти его стихи про «лед равнодушия», его странный и мрачный взгляд, когда он говорил о Герде и об осколке ледяного зеркала.
Мои размышления прервал стук каблуков. Сказочник быстро сбежал по лестнице, вытирая на ходу руки промасленной тряпкой.
- Прошу прощения, Марта, что исчез так надолго. Старый генератор опять капризничал. Пришлось убедить его, что надо держаться из последних сил. Древний аппарат вздохнул, но послушался меня. Слышишь? Он снова заработал.
Я улыбнулась:
- Да, Христиан, разговаривать с вещами ты умел всегда. Правда, жаловался, что все эти чайники, сюртуки и башмаки, оттого что ты часто болтал с ними, считали тебя своим братом и совсем не уважали.
- Было когда-то такое дело! – Христиан улыбнулся в ответ. - Но теперь я научился говорить с ними строго, как мудрый учитель. И вещи слушаются меня. - Говоря эти слова, Сказочник шагнул к столу и с грохотом опрокинул стоявший рядом стул.
- Ох! Правда, не всегда.
Я рассмеялась и помогла ему вернуть стул на место.
- Ты говорил о Снежной королеве и Герде - она как-то сумела навредить девочке?
- Да! – снова этот тяжелый, мрачный взгляд. – Я расскажу тебе все. Но сначала кое-что покажу.
Христиан вышел из комнаты и быстро вернулся, неся в руках… маленький телевизор весьма древнего вида. Это было так неожиданно, что я не нашла ничего умнее, как спросить:
- Что это?!
- По-моему, в вашем веке оно зовется «телевизор». А что, у тебя такого нет?
- Не-а. Зачем мне этот «зомби-ящик»? Мне компьютера вполне хватает. Новости я и в интернете прочитать могу. Зачем ты притащил это чудо враждебной техники?
- Сейчас увидишь.
Он воткнул вилку в розетку, покрутил какие-то колесики допотопной настройки.
- Ну, давай же, приятель. Соберись с силами! – Христиан ласково похлопал аппарат по пластиковому боку. - Я знаю, ты устал, тебе тоже противно все это показывать. Но, пожалуйста, сделай это ради нас.
То ли уговоры Сказочника возымели действие, то ли древний агрегат, наконец-то нагрелся, но по экрану побежали полосы, телевизор захрипел, загудел и выдал черно-белую картинку: Советник среди журналистов дает пресс-конференцию. Я даже отшатнулась от экрана.
- Все должно подчиняться заведенной системе - бубнил он, уставившись в камеру ничего не выражающим взглядом. - Работа, карьера, денежный рост. Никаких планов, никаких фантазий, никаких мечтаний!
Христиан переключил телевизор на другой канал. Там шла какая-то новостная программа. Захлебываясь от восторга, ведущая тараторила:
- Известный предприниматель господин Ратус является приверженцем здорового образа жизни. Он уделяет много часов спортивным занятиям в своем личном фитнесс-центре.
Камера показала здание с большой эмблемой на фасаде: семь золотых корон на сером фоне. Затем изображение переместилось в спортивный зал, битком набитый одинаковыми носатыми амбалами в сером.
- Армия Крысиного короля - прошептал Христиан. - А вот и он сам!
На экране появился бритоголовый качок, все с тем же изображением семи корон на майке. Пыхтя, он поднимал и опускал гири, которые почтительно подносили ему его амбалы. Потом он в изнеможении рухнул в подставленное кресло и дал пинка одному из телохранителей. Тот с поклоном преподнес королю бокал с чем-то зеленым и противным на вид.
- Мой энергитеческий коктейль собственного изобретения - голос Крысиного короля, как я и думала, оказался громким и визгливым.
- Прекрасно бодрит и укрепляет зубы.
И король продемонстрировал два ряда устрашающих желтых клыков.
- Тьфу, гадость какая! – буркнула я, отворачиваясь от экрана. - Хорошо хоть, голова одна, а не семь, как в сказке.
Христиан снова бросил на меня внимательный и печальный взгляд
- У Дракона тоже была одна голова, когда он принимал человеческое обличье…
Я вздрогнула. Сказочник словно прочитал мои недавние мысли о Драконе и рыцаре Ланцелоте. Христиан, меж тем, снова переключил какой-то канал.
- Вот что я хотел тебе показать. Смотри!
Экран показал лекционную аудиторию какого-то университета. Ведущий, стоя в толпе студентов, торжественно вещал:
- Сегодня леди Айс, профессор электроники, соционики и психологии выступит в нашем университете с увлекательной лекцией на тему: «Изменение сознания людей и способы управления толпой в личных целях»
На трибуну уже влезала знакомая бледная тощая тетка. На этот раз она была одета в белый деловой костюм. Но тут бедный телевизор пискнул и отключился, видимо, навеки. Христиан сочувственно вздохнул, снова погладил несчастный аппарат и обратился ко мне:
- Как тебе название лекции?
- Омерзительно! На нашу беду, школа Снежной Королевы, похоже, расширяется. Правда, я сначала думала, что эта ледяная ведьма занимается исключительно своими компьютерами.
- Если бы! – Сказочник мрачно покачал головой. - Изменение сознания людей – вот чем Снежная Королева занята сейчас. Марта, я, как и ты знаю силу СЛОВА! Помнишь,
- можно написать – «На холмах Грузии лежит ночная мгла» – а можно, кляузу на соседа?
СЛОВО может спасти человека, поддержать его в трудный час, дать радость и надежду. Но оно может и смертельно ранить, может отравить человека или остудить его сердце навеки. И этим ТЕМНЫМ ДАРОМ СЛОВА Снежная Королева овладела в совершенстве! Она даже научилась писать стихи!!! Но каждый ее стих – это порция яда в красивой обертке!
Я молчала, не зная, что сказать. ТАКОГО ужаса я не испытывала давно! Что там все ледяные компьютеры Советника! А Христиан продолжал рассказывать:
- Понимаешь, Снежной Королеве даже не надо было творить свое колдовство, призывать морозы и бури. Она просто поговорила с Гердой. Потом мне передали, что именно королева сказала девочке.
И Сказочник медленно, словно бы через силу, произнес:
Милая Герда, что тебе этот Кай? Он Королеве Снежной подходит больше. Горькая vita станет едва ли dolce, сколько её капризам ни потакай.  Милая Герда, «вечность» в кусочках льда так серебрится! – долго глядеть опасно. Милая Герда, разве тебе не ясно: сердце растает – душу зальёт вода! Ну, разверни оленя, назад, назад, ты же своей любовью погубишь Кая. Что ему, в самом деле, любовь людская? — он Королеве Снежной смотрел в глаза! Ну, не глупи, придумай другой финал, бабушке корвалола накапай в чашку. Кая забудь, он – прожитый день, вчерашний. Он о тебе ни разу не вспоминал…
Я содрогнулась. Да уж, порция яда, иначе не скажешь! Взрослой женщине невыносимо такое услышать. А что уж говорить о юной девушке, почти ребенке?
Неудивительно, что ее душа оледенела!
- Я пытался что-то исправить - Христиан почти перешел на шепот.
- Пытался встретиться с Гердой. Но…
- Снежная королева поговорила с тобой - тихо сказала я.
Сказочник кивнул, подошел к камину и замер неподвижно. Отблески огня золотыми искрами отразились в его глазах.
– Понимаешь, Марта, в старой сказке моим противником был Советник. Хорошо знакомый враг. Мне было понятно, как с ним бороться: находчивостью, веселой выдумкой или даже шпагой. А ОНА говорила такие правильные, полные сочувствия, слова. О том, что мир не исправить ни прекрасным стихотворением, ни доброй сказкой! О том, что люди читают мудрые, светлые книги об Истине, Добре и Красоте, а потом идут и убивают себе подобных! О том, что мне давно бы пора понять все это, отбросить перо и ЗАНЯТЬСЯ ЖИЗНЬЮ! Снежная королева говорила много. И каждое ее СЛОВО было для меня ударом отравленного клинка!
Христиан медленно опустился в кресло и провел руками по лицу.
- Десять дней после этого мне не хотелось жить. А потом я написал песню.
Сказочник взял, лежавшую возле стола гитару, осторожно коснулся струн и негромко запел:
Этих пыльных потертых страниц голоса, Этот вкрадчивый шелест и лепет. Для чего они? Знаешь? Ответишь ли сам, Если слезы глаза твои слепят? Эти тайны, что старый хранит переплет, Эти двери в пространства иные Не откроются. Не защитят от невзгод. Не сломают решетки стальные. И бумажный твой замок золою лежит, Черный пепел ловить бесполезно. Никого еще ветхих томов стеллажи Не спасли от огня и железа. Но слова оживают! Из песен, из книг, Из души вылетают, как стрелы. И дрожит искаженной реальности лик, И становится черное - белым! И кривое - прямым! И растет ураган, Черный дым унося за собою. И шумит воскрешенных страниц океан, Став однажды твоею судьбою.
К последним строкам песни голос Сказочника обрел неожиданную силу, зазвучал мощно и призывно, как набат. Я еле сдержалась, чтобы не броситься ему на шею.
- Христиан, это было прекрасно! Ты выстоял! Ты не сломался, раз смог написать ТАКОЕ!
Он грустно улыбнулся и отложил гитару.
- Да, я выстоял. Но мне не удалось никого спасти. Я плохой учитель, Марта. Наверно, я рассказывал детям не те сказки, раз их души оказались так беззащитны перед злом.
Ну вот, он сейчас опять повесит голову и загрустит! О, эти вечно подверженные депрессиям творческие люди! Я подошла к Сказочнику, положила руку ему на плечо. Ох! Что я там сама себе говорила еще до начала всей этой череды безумных событий? Про трепет и волнение? Про жар чужой души, который чувствуется так же, как тепло тела через тонкую рубашку? Пальцы мои чуть дрогнули. Щеки вспыхнули предательским румянцем. Тот самый жар и трепет волной пробежали по телу, заставляя сердце биться сильнее. Должно быть, Христиан, тоже что-то такое почувствовал. Он торопливо вскочил с кресла, взял меня за руку, прикоснулся губами к моим пальцам.
- Христиан, не кори себя! – сказала я, осторожно отнимая у него свою руку.
- Ты сделал все, что мог и даже больше. Ты же сам еле устоял перед натиском этого холода и тьмы, что уж говорить о детях!
Сейчас эпоха всеобщих расставаний … кого разлучает жизнь, кого смерть. Сегодня разлука так обычна, а оригинальна как раз встреча … она почти как чудо …
Разве не чудо, что мы с тобой сидим вдвоем и разговариваем ??? А теперь мы вместе будем искать способ, как спасти Кая и Герду.. И как защитить наш несчастный мир.
- Спасибо, Марта - тихо произнес Сказочник. - Ты вновь бросаешься мне на помощь. И тьма отступает.
Я, окончательно смутившись, отошла к окну. То, что я там увидела, заставило меня на миг забыть об этой странной вспышке чувств. За окном бешено выл ветер. Земля, небо, морские волны – все тонуло в слепой белой пелене. Вихри несли тысячи снежных хлопьев, закручивая их в неистовой пляске.
- Буря не утихает! Как же я попаду домой? Там Ванда одна осталась. Наверное, места себе не находит, думая, куда я пропала. А вдруг она отправится меня искать? А вдруг Советник сделает ей что-то плохое?!
От внезапно нахлынувших страшных мыслей меня затрясло, ноги подкосились, и на глаза навернулись бессильные слезы.
- Марта, Хранительница, ну не плачь, пожалуйста! – Христиан рванулся ко мне, обнял, привлек к себе. – Я не смогу попросить ветер утихнуть. Это суровый Норд, он подчиняется Снежной Королеве. Но я знаю способ, как сделать так, чтобы Ванда увидела тебя во сне и поняла, что с тобой все в порядке. Я сумею, я же Сказочник!
Он ласково гладил меня по волосам, утешая, как маленькую.
– Ты только успокойся, пожалуйста.
- Спасибо, Христиан! – я прерывисто вздохнула. - А ты, правда, сможешь подать Ванде знак, что я в безопасности?
- Ну, конечно! Этой ночью ты сама ей приснишься и скажешь, что нашла меня, и мы вместе пережидаем бурю на маяке. А чтобы она поверила сну, передашь ей эти стихи. Утром Ванда найдет листок под подушкой.
И Сказочник протянул мне листок со стихами:
Капли падают на крышу – теплый дождь идет,Это доброе знаменье: в сердце тает лед. Дождь и солнце означают перелом в судьбе. Босиком по звонким лужам я бегу к тебе.
- Какие хорошие, добрые слова! – я вытерла слезы. - Ну вот, Христиан, ты тоже помог мне. В очередной раз.
- Такая уж видно наша судьба! – Сказочник улыбнулся мне открыто и ясно. - То и дело спасать друг друга.
- Ну, да – согласилась я. – Про это даже стих есть. Как будто про нас с тобой написанный. Недавно обнаружила на просторах интернета. Мне так понравились эти строчки, что я их даже наизусть выучила. Вот послушай!
Сколько можно страдать, выбирая одно из двух, Свеженайденным знанием мериться допоздна? Ты умеешь в шуршании листьев услышать Звук. Я умею в дрожании листьев увидеть Знак. Жизнь изрезана нишами – каждый нашёл свою. Глупо сравнивать кошку и ястреба – ну и что ж? Ты упорно, незыблемо веришь, что я спою. Я упрямо, отчаянно верю, что ты прочтёшь.
ГЛАВА 7. Остерегайтесь тех, кто хочет вменить вам чувство вины, ибо они жаждут власти над вами.
- Хорошие стихи – улыбнулся Сказочник. – Автора знаешь?
- Конечно! Мы с этой барышней когда-то на фестивале Авторской Песни познакомились. В былые времена я ездила на фесты чуть ли не каждый месяц.
- А сейчас?
- А сейчас так не получается. Если только раз в год вырвусь.
- Почему – только раз в год?
- Коллеги стали ворчать, что я часто отпрашиваюсь с работы пораньше, переношу занятия. Пригрозили, что пожалуются на меня начальству. Пришлось поумерить свой пыл.
- Но разве поездки на фестивали мешали тебе ставить спектакли, работать с детьми в театральной студии?
- Нет, конечно! Наоборот, вдохновляли!
- Тогда я не понимаю! Твои коллеги должны были радоваться, что у тебя есть источник вдохновения! Что ты приезжаешь с фестивалей, полная творческих идей, сочиняешь и ставишь новые пьесы.
- Да вот что-то они не радовались…А наоборот, часто упрекали меня в том, что пока я, вольной птицей, беспечно летаю по разным городам и пою, все нормальные люди заняты серьезными делами: зарабатывают деньги, строят семью, растят детей.
- Ну, знаешь, детей ты и так растишь! И, судя по всему, любишь их едва ли не больше,
чем законные родители. А что касается упреков… Марта, эти люди пытаются просто вызвать у тебя чувство вины, чтобы манипулировать тобой!
- Пожалуй, ты прав. Но хуже всех упреков бывают ехидно-ласковые разговорчики о «личном» счастье, за которым я якобы езжу на фестивали. Не смогла я коллегам объяснить, что летала в даль светлую исключительно за творчеством.
- Таким ничего не объяснишь! Ох, уж эти мне «серьезные люди»! Стесняюсь спросить, Марта, но ты не замужем?
- Не -а. И даже не стремлюсь!. Кроме студии и детишек театральных у меня в личной жизни ничего сейчас не присутствует. Да оно и к лучшему – в свете текущих событий. Что бы я сейчас делала, если бы не была вольной птицей? Ты можешь себе представить записку на кастрюле с котлетами: - «Извини, дорогой! Мне тут надо срочно спасти одного Сказочника и десяток сказок в придачу!» Муж бы уже в кустах с ружьем сидел!
- А, помню, помню: «Я сижу в кустах, моя грудь в крестах, моя голова в огне, все, что автор плел на пяти листах, довершить поручено мне»?
- О! Ты тоже этот стишок знаешь?!!
- Ну да, я же тоже иногда заглядываю на «просторы интернета». Хотя давно туда уже не лазил.
- А я бы сейчас заглянула с большим аппетитом! Кстати, когда ты … взял посушить мои джинсы, из них телефон не выпадал?
- Выпадал. Только он же геройски утопший! И вряд ли уже включится…
- Э, дорогой Сказочник ! Ты плохо думаешь о моей технике! Я себе специально такой нашла, который в огне не горит и в воде не тонет! Он даже в куске льда звонить умеет!
- Ничего себе!! А зачем тебе – ТАКОЕ?
- Ну, я же с детьми работаю. То есть практически в цирке. Всяко бывает! Иногда аппарат со стремянки летит прямиком в ведро с водой. Пришлось завести себе «непотопляемую Молли». Ну и где моя «радость»?
- На камине. Только не надо тебе сейчас никуда звонить и в интернет с него лазить!
- Это почему? А, если мне репетицию надо срочно отменить?
- Потому, что «радость» твоя наверняка на прослушке. И наш Советник в шесть секунд выяснит – где ты есть. И нагрянут к нам с визитом уже не крысы, а кто-нибудь похуже.
- Ох,да, ты прав. Печально. И что же нам делать?
- Пока ничего. Ждать окончания бури. Разговаривать. Я же про тебя ничего не знаю…
- Ну, почему же – ничего? Про «пятна в биографии» я тебе уже рассказала. Про работу – тоже. Что ты еще обо мне узнать хочешь?
- Например, есть ли у тебя друзья? И кто они?
- Друзья есть, конечно. Пан Теодор – старичок – букинист. Старина Жак – хозяин кофейни. Ребятки фестивальные – из Театра поэтической песни «Ла кантарэ».
Я ведь только ездить с ними перестала, а не дружить. Теперь вот еще – Ванда. И – ты…- И я – Христиан улыбнулся. - Я счастлив, быть твоим другом, Марта.
Он снова взял меня за руку, коснулся губами запястья. Потом обнял за плечи и притянул к себе.
- И я готов благословить шторм и бурю, которые соединили нас с тобой в этом Богом забытом уголке.
О, Господи! Что со мной происходит?! Его низкий певучий голос, мягкая немного старомодная манера речи… И сияющий взгляд карих глаз! Хранительница, опомнись! Тебе давно уже не семнадцать! Но сердце бьется все сильнее, и хочется, чтобы это мгновение длилось вечно. А в тепле его объятий тает, тает лед тоски и одиночества, сковавший меня много лет назад.
- Скажи, дорогой Сказочник - я изо всех сил старалась говорить спокойно и иронично, но, похоже, это у меня плохо получалось. - Мне кажется, или в твою волшебную голову и впрямь закралась мысль, что меня сюда принесло… не только за сказками?
Христиан убрал руку с моего плеча и отступил в сторону, смущенно потупив взгляд. Ого! Да он еще и покраснел, как мальчишка.
- Не хочу показаться излишне нахальным… но меня бы устроили оба варианта.
Ох, ничего себе!!! Каков … поворот сюжета!
Нет, мне все это очень нравится, только ведь еще, на минуточку, надо же мир спасти, вернуть Герду и Кая обратно в сказку. Словом, дел выше крыши, а мы тут вздумали разбираться в своих сердечных делах. Точнее, их запутывать. Ау! Голова моя! Вернись на место! Сердце, успокойся, пожалуйста! Вот найдем способ победить силы тьмы, тогда и займемся, как говорится, личной жизнью. Я кое- как упрятала на дно души вспорхнувшие чувства и сказала почти спокойно:
- Знаешь, Христиан, давай поговорим об этом чуть позже. Нам надо сначала со сказками разобраться. Как говорится, первым делом – самолеты!
- Ну а девушки? – нарочито обиженно протянул Сказочник.
- А девушки – потом!
- Никогда я не понимал этой песни! Неужели нельзя совместить любовь к работе и … все остальное. Ну, раз не получается заняться приятным, займусь полезным. Пора генератор проверить. Не хватало еще, чтобы в такую бурю маяк погас!
- А он должен светить всегда?
- Конечно! И не просто «светить», а ярко! Вот знаешь ли ты, что в архивах британского Адмиралтейства хранится рапорт известного строителя маяков Роберта Стивенсона (между прочим, деда знаменитого писателя), составленный после инспекторской поездки на острова пролива Ла-Манш летом 1840 года. «Маяк на скалах Каскетс - докладывал Стивенсон, — важнейший из всех и находящийся на самой напряжённой в мире судоходной трассе, хуже всех, которые я осмотрел. И я настоятельно рекомендую заменить на нём фонарь и ревун. Можно содрогнуться от одной мысли, что там может произойти, если это не будет сделано». Но чиновники из учреждения морской навигации, в обязанности которого входили установка и поддержание в надлежащем виде маяков, буёв и другого навигационного оборудования, проигнорировали предостережение Стивенсона.
Стихия не прощает ошибок: 1 апреля 1899 года Великобритания была потрясена «пасхальным кораблекрушением»: на скалах Каскетс разбился пароход «Стелла». Капитан в густом тумане не увидел слабого огня маяка и не услышал сирены. Из 217 пассажиров и членов экипажа, находившихся на борту, погибли 124 человека…
- Как все сурово!!! А можно мне с тобой? Хочу взглянуть – как там все устроено.
- А 68 ступенек вверх тебя не пугают?
Я вспомнила лестницу, ведущую на берег, по которой пришлось долго и нудно подниматься вчера вечером, и отрицательно помотала головой.
- Ну, тогда пошли! Только набрось на себя мою куртку. А то наверху холодно, а твоя - так и не высохла.- А ты что наденешь?
- Там наверху бушлат имеется. Рабочий. Мы долго шли наверх по винтовой лестнице, а Христиан продолжал свой рассказ:
- Маячный смотритель обязан зажигать лампы каждый вечер при захождении солнца, наблюдать, чтоб они постоянно горели, чисто и ярко, до восхождения солнца.
За неисполнение этого требования раньше грозила тюрьма и даже каторга, если по вине смотрителя в районе ответственности произошла катастрофа и погибли люди. Итак, вся деятельность служителей маяков направлена на выполнение единственной и на первый взгляд очень простой задачи: следить за тем, чтобы маяк светил кораблям в ночи от заката до рассвета. Сейчас за началом и окончанием работы маяка с точностью до минуты наблюдает электроника, но прежде этот монотонный, утомительный и ответственный труд отнюдь не был настолько лёгок. И расслабиться служителям во время вахты возможности не было никакой. Инструкция на этот счёт неумолимо требовала: «...ни в фонаре, ни в комнате под фонарём, называемой вахтенною, не дозволяется иметь ни дивана, ни кровати, ни какой другой мебели, на которую бы можно было склониться». И по сей день, в век спутниковой навигации и электроники, вахтенный, прежде чем покинуть свой пост, приводит в порядок маячное хозяйство и передаёт заступающей смене всё оборудование и приборы в безукоризненно исправном состоянии.- Как все сложно-то!!! А откуда ТЫ все это знаешь?
- Я сам вырос на маяке. Поэтому знаком со всеми этими премудростями. Иначе бы я никогда не рискнул здесь укрыться.
- А где настоящий смотритель?
- Он сейчас внизу, в деревне. Жена у него болеет. Так что наша с ним встреча вышла весьма кстати, и ко всеобщему удовольствию.
- И все равно – наверное, это тяжело?
- Я привык. К тому же, аппаратура делает за меня большую часть работы. Да и топчанчик внизу держать уже разрешено. Днем на нем можно отсыпаться.
- Ага. Когда не случается внезапных гостей. Которые тебя с него выживают…
- Не волнуйся за меня! Спальный мешок на полу – тоже не худший вариант. Я и до твоего визита частенько ночевал в «фонаре».
- Все равно – как-то неудобно…
- Марта! Не ищи своей вины там, где ее нет! Я вижу, коллеги по работе приучили тебя к этой дурной привычке.
- Тогда и ты перестань казнить себя за то, что случилось с Гердой! Я вижу, как ты мрачнеешь, когда заходит разговор о ней.
- Это непросто. Герда для меня все равно, что младшая сестренка. Я чувствую себя ответственным за ее судьбу.
- Ну мы же решили, что вместе попытаемся помочь ребятишкам и спасти сказку.
- Да, я помню. Но мне от этого не легче.
Тут мой внутренний голос внезапно включился и ехидно заметил, что переживания Христиана по поводу Герды не помешали ему весьма темпераментно обнимать МЕНЯ.
Я благоразумно не стала озвучивать эту мысль, и, хихикнув про себя, пошла вниз, сославшись на то, что замерзла. На самом деле, мне надо было многое обдумать.
За время отсутствия Сказочника, я благополучно досушила у камина свою многострадальную куртку, проверила наши скромные запасы продуктов (ужинать придется одиноким бутербродом!) и села у огня размышлять о смысле жизни.
Так получается, что я никогда не умела жить, уткнувшись взглядом в пол – всегда хотелось к звездам. Потому, что моя душа всегда хотела чуда. И никогда меня не интересовало – какую цену надо за него платить. Поэтому всякий раз, когда судьба милостиво предоставляет мне возможность, приблизится к звезде, я себе в этой радости не отказываю. И не имеет значения – сожгу ли я крылья в ее огне, или проткну душу острыми лучами. Главное – хоть мгновенье побыть рядом…
Больно будет потом, а хорошо – сейчас. Пока сияньем можно любоваться, а лучи – гладить ладонью, удивляясь, что это не только возможно, но – и легко, и просто. Плохо, что с небес периодически приходится спускаться на землю. И тогда вспоминается Экзюпери: «когда даешь себя приручить, порой случается и плакать»…
Но – кто обещал, что жизнь будет сплошным праздником? Значит, и поплачем тоже.
А потом вытрем слезы – и пойдем мастерить очередную лесенку на небо. Или телескоп. Или летательный аппарат. Ведь надо же лично убедиться, что и на Марсе яблони цветут? – Иначе, какой из меня звездочет? А ведь так увлекательно – летать от звезды к звезде! И на каждой планете находить что-то интересное. И подбирать кусочки звездной породы, что бы потом на земле им любоваться. И смотреть ночами на темное небо, и ждать – когда посмотрит оттуда знакомое светило?
Впрочем, сейчас не требуется даже этого. «Звезда» моя в данный момент торчит в маячном «фонаре». И скоро сюда спустится. Что я, собственно, дергаюсь? Я же хотела познакомиться со Сказочником? И познакомилась. А что он ведет себя со мной не как волшебник, а как обычный (слово-то какое противное!) мужчина, так ведь он им и является. Ну, что за беда в том, что он меня обнимал? Приятно же было – чего скрывать? И вообще – как там, в тырнетах пишут? – «Люди – как музыкальные инструменты. Их звучание зависит от того, кто к ним прикасается». Почему бы нам обоим и не узнать – как я тут звучу?..
ГЛАВА 8. В садике сердца вот-вот зацветет миндаль…
Но, дабы ситуацию не усложнять, я попыталась «сыграть отступление». Вскипятила чайник, сделала для Сказочника пару бутербродов и, заслышав его шаги на лестнице, быстро нырнула под одеяло. Типа – сплю я уже и разговоров мне никаких не надо.
Но, как говорится «фигвам – индейское жилище»! Вместо того, чтобы спокойно пить чай, Христиан подошел к моей лежанке и довольно бесцеремонно встряхнул меня за плечо:
- Вставайте, сударыня! Что это за добровольное мученичество?! Я прекрасно помню, сколько у нас еды оставалось. И не допущу, чтобы ты легла спать голодной.
- Ну и зря. Французы говорят – «кто спит, тот обедает». Так что ты сейчас просто выбросил мой обед в море. Потому, что разбудил.
- А можно подумать, ты спала?!!
- Почти. И к тому же – я поужинала.
- Врешь!!!
- Вру. Но мне-то в отличие от тебя не надо работать. И вообще – легкая диета ни одной женщине не повредит.
- Ну да. Еще бы знать – надолго ли она затянется, твоя диета? А то ведь пока буря не закончится, я не смогу в деревню спуститься. Так что вылезай из-под одеяла и пошли ужинать. Я, так и быть – выдам тебе маленький бутерброд. Чтобы вы на меня сильно не обижались.
- А кто это «вы»? .- Ты и твоя фигура. Или ты считаешь, что, если ты есть перестанешь, то мне станет легче таскать тебя на руках?
- А ты что – планируешь повтор этого знаменательного мероприятия? И как оно будет называться – «вынос тела»?
- Вынос тела случится, если ты, дорогуша, откажешься слопать этот бутерброд!
- Фу! Господин Сказочник! Что за вульгарность? Это что – тлетворное влияние 21 века на твой лексикон? Со словами надо быть аккуратнее! Ведь они – живые!
На мгновение Сказочник удивился моему замечанию, а потом, оставив ернический тон, с жаром подхватил новую тему.
- О, да! Ты когда-нибудь замечала, что некоторые слова, как ягоды или тёплое молоко - сочные, приятные, вкусные. Взять, например, "побережье": если я на побережье, значит, меня кто-то бережёт. Или вот "благодарность" - так и хочется повторять это слово. Еще "ожерелье", "сияющий", "путеводный", "метеорит" и много других.
Я даже думал список таких слов завести.
- Ты, прав, Христиан. Но о некоторых не хочется и говорить. Кажется, что если я произнесу их, то случится вьюга, или так тоскливо станет, что даже варенья морошкового не захочется, и звезды погаснут…
- Стоп! – завопил Сказочник. – Как ты сказала – варенье? Кажется, в кладовке я встречался с банкой варенья!
Наступая друг другу на ноги, мы дружно ломанулись в кладовку. И, минут через десять выяснили, что голодная смерть нам в ближайшие дни не грозит.
Потому, что кроме варенья, там нашлись рыбные консервы, связка лука и немного картошки. По причине того, что я – «гость» Христиан отогнал меня от плиты и устроился варить супчик.
- Это, конечно, будет не бубайес, но тоже, вполне вкусное и питательное блюдо.
- Блюдо мы есть не будем. Лучше – супчик. А мне что прикажешь делать?
Сказочник рассмеялся.
- Развлекать меня разговорами о словах. Раз ты замечаешь разницу между «блюдом» и «супчиком», ты должна хорошо в них разбираться. Какие из них тебе говорить не хочется?
- Например, буря. Или – зеркало. Или – начальник департамента…
- Это от того, что ты знаешь смысл этих слов. Мы склонны окрашивать слова своим отношением к их значению. Понимаешь? Вот, к примеру, твоя любимая кружка зелёная и трава у нас зелёная. Но машина твоего начальника тоже зелёная. Она тебе не нравится, потому что на ней к тебе частенько приезжают какие-нибудь неприятности. Но зелёный цвет ты от этого не будешь любить меньше. Так и со словами. Повторяй их, смотри, каково их истинное звучание: как буквы сплетаются друг с другом, как плавно звуки обретают вес в твоём голосе, как они начинают жить и повисать в воздухе. Тогда каждое из слов будет ягодой, даже если значение их не радостное. Ты сама наделяешь смыслом и своей дорогой каждое слово. Как тебе это?
- Не знаю. Надо подумать. Мне не до конца понятны слова "обретают" и "наделяешь", но звучат они приятно, как «свежескошенная трава»…
Ну вот, наконец-то началось НОРМАЛЬНОЕ общение!!! И, правда, о чем еще поговорить двум Сказочникам, как не о магии слова? Нет, Христиан все-таки Волшебник! Ну, с кем из ОБЫЧНЫХ (тьфу на них!) мужчин я могла бы вести такой потрясающе интересный разговор в бурный зимний вечер на маяке?! То, что в старомодной речи Сказочника теперь проскакивают современные сленговые словечки, придает ему еще большее обаяние.
Вот он помешивает супчик и бросает на меня хитрющие взгляды, улыбаясь, как мальчишка. Ох, да я и сама себя девчонкой почувствовала! После того, как мы пикировались над бутербродом, а потом наперегонки неслись опустошать кладовку! «Дьявольщина» - как говаривал старина де Тревиль! – да ведь я, кажется, начинаю любить этого чародея…
- О чем задумалась, Хранительница?
- Да все о том же – уклончиво ответила я, не признаваясь, что думаю о нем. – О словах. Мы ведь редко замечаем, что в том, что мы произносим каждый день, порой скрыто тайное значение. Вот, например, в слове «кладовка» спрятано слово «клад».
- И это верно! Вон, какой ценный клад мы там откопали! А главное – вкусный!
А некоторые слова похожи по звучанию на предметы или существа, которые они обозначают. Как слово «стриж»! В нем слышится свист ветра, быстрый росчерк крыла. Стри-и-ижжжж! И веселое «жжж» в конце. Вжик – и пронесся! А в слове «Одуванчик» - звучит протяжное «ду-у-нь».
- А в слове «зеленый» спрятаны «лен» и «ель». Лес и поле!.. Кстати, Христиан, как ты догадался, что зеленый - мой любимый цвет?
- Об этом не трудно, догадаться, Марта. У тебя потрясающие зеленые глаза!
Ну вот, опять комплименты пошли! Я смутилась, не зная, что ответить, но тут, к счастью, подоспел суп. Сказочник разлил душистое варево по тарелкам и с поклоном протянул мне одну.
- Угощайтесь, Хранительница Сказок. А после ужина – сразу отдыхать. Во сне тебя ждет небольшое путешествие. Не забыла?
- Я помню - вздохнула я, отхлебывая вкусный супчик.
- Только вдруг Ванда не захочет мне присниться? А вместо нее явится что-нибудь страшное?
- Об этом не беспокойся. Я же сказал, что знаю надежный способ.
Когда, зевая и кутаясь в одеяло, я собиралась уснуть, Сказочник подошел к топчану и бросил на пол свой спальный мешок. В ответ на мой вопросительный взгляд он пояснил:
- Чтобы ты смогла отправиться по Дороге Сна, я должен держать тебя за руку, пока ты засыпаешь. Так я смогу указать правильный путь твоей душе. Спокойной ночи, Марта.
Христиан погасил свечу, повозился какое-то время, устраиваясь на полу. А потом его горячая рука легла на мою ладонь.
- Ну, все! Теперь точно не усну! – успела подумать я, чувствуя, как знакомый трепет вновь охватывает меня. И выпала из реальности.
- «Дорога Сна»… Была такая песня у группы «Мельница». Красивая и тревожная…
«Ты мой бессмертный брат, а я тебе сестра, и ветер свеж, и ночь темна, и нами выбран путь – Дорога Сна…»
Где-то звонко запели трубы, послышался топот копыт. И я очутилась на дороге, усыпанной лунным серебром. Я бежала по ней, рассыпая блестящие искры, и неожиданно очутилась в своей комнате. Ванда крепко спала. Но, когда я подошла к ней, вздрогнула, открыла глаза и изумленно уставилась на меня:
- Марта! Откуда ты? Ты мне снишься, что ли?!
- Снюсь, но это вещий сон. Ванда, со мной все в порядке. Сейчас я вместе со Сказочником Христианом пережидаю на маяке снежную бурю. Когда непогода утихнет, мы вернемся домой. А чтобы ты не забыла этот сон поутру, вот тебе стихотворение.
И я вложила в руку девочки листок. А потом повернулась и пошла назад по серебряной дороге…
Не надо играть словами – они живые, поверьте. Над ними порой смеются, но чаще всего грустят. Они друзьям остаются, они неподвластны смерти, Они подружиться с вами наверно ещё хотят. Они, словно вольные птицы, поют у раскрытых окон. Что каждый из нас услышит, что сможет потом сказать? А слово живёт и дышит, и капает тёплым соком, И в белой душе страницы живёт его благодать…
ГЛАВА 9. А все-таки было бы хорошо, чтоб в людях жила отвага…
Проснулась я поздно. Холодный свет зимнего утра уже освещал комнату.
Христиан сидел спиной ко мне и что-то внимательно рассматривал.
- Доброе утро, Марта. Завтрак на столе. Ну, как? Удалось ночное путешествие?
- Удалось! Я так рада, что с Вандой все в порядке! Спасибо тебе!
Я подошла к Сказочнику и застыла от удивления. Он держал в руках старинную шпагу. Позолоченный эфес, ножны, украшенные серебряными насечками, кожаная перевязь…
- Откуда я тебя этот раритет?
- Это подарок моего друга Элиаса Дроссельмейера. Помнишь, я рассказывал тебе, что вместе нам удалось отбить атаку крысиных полчищ на его сказку?
Я кивнула.
- Но почему ты достал ее сейчас?
- Потому что буря улеглась. Пора выбираться отсюда. Сдать дела смотрителю маяка.
Вернуться в город. И думать, о том, что нам делать дальше.
Я взглянула в окно. Крыши поселка, острые скальные обрывы, валуны на морском берегу – все было покрыто густым слоем снега, который горел холодным серебром под неяркими лучами зимнего солнца. Да, пришла пора покинуть маяк. А до чего же уютное было убежище! Здесь я на пару дней, словно, выпала из горькой реальности двадцать первого века. А теперь все тревоги и опасения вспыхнули в сердце с новой силой. Вот мы вернемся домой. Впрочем, нет, домой нельзя! Время на размышления, которое дал Советник, давно вышло, значит, скоро он всерьез начнет охотиться за нами. И что мы можем противопоставить его силе и власти? Музейный пистолет без заряда и старинную шпагу?
«Брось клинок свой, покуда не поздно - никому не страшна его сталь!» - тихо произнесла я строчку из песни.
Христиан поднял голову, посмотрел на меня серьезно и печально, и неожиданно продолжил: «Да, оружье такое старо. Но когда в мире властвует злоба, кто-то должен стоять за ДОБРО!»
- Кто-то должен, спору нет - я покачала головой. - Только вот – КАК?! В старой сказке ты вызвал Советника на поединок…
- Да - поморщился Сказочник. - И потерпел поражение, хотя моей вины в том не было. Король подставил мне подножку…
-Ну, вот, видишь! Даже там справиться с Советником было нелегко. А сейчас ты и подобраться к нему не сможешь! На его стороне информационные технологии, вооруженная охрана Крысиного короля и пресса в лице Снежной Королевы…
А что есть у нас, кроме этого клинка? Или ты придумал какой-то план?
- Не совсем план, но кое-какие идеи есть. Помнится, ты говорила, о странном компьютере Советника, похожем на кусок льда?
- Да, я видела у него такую штуку, ну и что?
- Советник тщеславен - задумчиво сказал Христиан. - Он любит принимать журналистов в Департаменте и устраивать пресс-конференции. Во время одной из них он обмолвился, что владеет уникальным изобретением, которое, цитирую дословно, «позволит ему распространить свою власть за пределы нашего мира».
А камера показала сверкающий экран и ледяную клавиатуру. Только в кабинете Советника этот аппарат был раз в десять больше.
- И что ты предлагаешь? - спросила я, уже предчувствуя ответ.
- Я уверен, что именно в нем скрыта немалая часть темной силы Советника и его прихвостней. Если бы можно было проникнуть в его кабинет и уничтожить эту ледяную мерзость!
- Ну, конечно! – я с досадой стукнула кулаком по столу. - Как в дурацком американском боевике! Пробраться в цитадель зла, перебить вооруженную охрану и подложить под пульт адской машины ящик со взрывчаткой!
Давай начнем с того, что взрывчатки у нас нет и взять ее неоткуда.
- Она нам и не нужна - Сказочник уверенным движением вынул шпагу из ножен, клинок в лучах утреннего солнца сверкнул ослепительной молнией.
- Это оружейное серебро, Марта! Драгоценный металл из Волшебной страны. Клинок, выкованный из такого металла, способен пронзить камень, железо. И лед.
Ну, все! Оружейное серебро, Волшебная страна, заговоренные клинки – сплошное фэнтези пошло! Вот только Советник наш пострашнее Саурона будет!
С его-то связями во властных структурах!
- Христиан, это самоубийство – тихо сказала я. - Ты даже не успеешь войти в здание Департамента. Тебя схватят, как только ты появишься на улицах города. Вспомни Крысиного короля!
- Я думал об этом - Сказочник положил шпагу на стол. - Если бы каким-то чудом удалось отвлечь внимание крыс и оставить Департамент без охраны…
Тогда появился бы реальный шанс осуществить задуманное.
- Да что может отвлечь внимание этих серых тварей - начала я и вдруг замолчала на полуслове. - Господи, какая же я дура!!! А еще Хранительница Сказок!
«Музыка лечит СЛОВО. Реки уйдут в песок. Дудочка Крысолова, тоненький голосок. Музыку лечит слово. Как не помочь беде? Дудочке КРЫСОЛОВА будет на завтра дел!»
Христиан посмотрел на меня изумленно и радостно:
- Марта! У тебя есть знакомый музыкант с ВОЛШЕБНОЙ флейтой?
- Есть! И даже не один. Помнишь, я рассказывала тебе про ребят из театра поэтической песни «Ла Кантарэ»? Так вот, они – настоящие волшебники! И, узнав о нашей беде, они непременно придут к нам на помощь!
- Менестрели! Верные друзья Сказочников во все времена! - Христиан просто светился от радости. - Марта, ты опять спасаешь меня!
- Во-первых, не я, а музыканты из «Ла Кантарэ». А во-вторых , для того, чтобы связаться с ними, нам надо вернуться в город. А там, как я уже говорила, тебя могут «опознать».
- Ерунда! Крысиный десант потонул, где я скрывался, никому не известно. Да и вряд ли на каждом столбе висит мой портрет с надписью «Разыскивается». Проберемся в город, навестим Ванду, обдумаем все детали нашего плана. Хватит мне уже сидеть в укрытии, сложа руки! Сказка в опасности! И Сказочник должен ее спасти!
Он надел перевязь со шпагой. И это странное сочетание: джинсы, свитер и старинный клинок – внезапно резануло меня по сердцу. Сейчас Христиан выглядел как повзрослевший КРАПИВИНСКИЙ МАЛЬЧИШКА!!!! От Сказочника не укрылось мое смятение. Он подошел ко мне, ласково посмотрел в глаза:
- Что с тобой? Ты, кажется, плачешь?
- Я боюсь за тебя, Христиан! Все равно твой план – это смертельный риск. Нам ведь даже домой опасно возвращаться…
- Но я не могу иначе! – Сказочник ясно и спокойно улыбнулся. - Знаешь, этой ночью мне не спалось, а на рассвете вдруг пришли строки новой баллады
Христиан взял гитару:
Одинокий луч от небесной лампы, Как ударом сабли разрубит шторы. Слышишь шорох шустрых крысиных лапок - Это тихий шелест страниц историй. Некому жалеть о твоей утрате,  Что поделать, с жалостью ты недружен. Первая фаланга крысиной рати Наступает слаженным полукружьем.
Страшно умирать вдалеке от дома, Убежать бы мог, но ведь честь - колодки. Пусть в руке эфес - лезвия обломок намертво застрянет в крысиной глотке!
И перо запляшет по белой глади, И со словом слово сплетутся в песню, И герои жизнь обретут в балладе О борьбе и долге, вражде и спеси. И читатель книгу потом откроет, В ней любовь не видит чужих увечий. Книгу, где нельзя умирать героям, Потому что в сказках герои вечны...
- Знаешь, ЧТО ты сделал, Христиан? – прошептала я. - Своей песней, своим СЛОВОМ ты разрушил предсказание Крысиного короля. И теперь я верю – мы победим!
Мы стояли у подножия маяка. Сказочник бережно погладил седые от инея камни башни:
- Прощай, старина! Ты был нам верным другом, укрывал от бури и холода, дарил тепло. Оставайся всегда таким - прямым и честным. Свети людям и кораблям, помогай попавшим в беду.
Сильный удар волны сотряс мыс. Мне показалось, что маяк чуть вздрогнул, словно прощаясь с нами.
- Морской царь сегодня не в духе - покачал головой Христиан. - Впрочем, он редко пребывает в хорошем настроении после того, как его дочь покинула глубины моря, полюбив рыбака. Идем, Марта!
Он протянул мне руку, помогая спуститься вниз по обледенелой узкой тропке.
А я шла, не видя ничего вокруг, не чувствуя острых камней под ногами. И в голове всплывали строки древней легенды. КАК я могла ее забыть?!
«Однажды дочь Морского Царя и Царицы , ударившись о прибрежный камень, потеряла сознание и попала в сети рыбака, а когда юноша поднял девушку на высокий берег, очнулась от поцелуя и полюбила юношу с первого взгляда, на всю жизнь. Заключив любовный союз, молодожёны поселились в Домике у моря, что в рыбацкой деревушке, у мыса Таран, где у них родился сын. И с тех пор, если юноша в суровых волнах Балтийского моря поймает и спасет свою невесту, то влюблённые уже никогда не расстанутся, какие бы испытания ни вставали у них на пути!»
Ну и ну, Христиан, неужели эта легенда и о нас с тобой?
Как и предполагал Сказочник, в город мы вошли никем незамеченные. Морозная свежесть зимнего утра сменилась промозглым ветром, который бросал хлопья мокрого снега прямо в лица прохожим. Люди шли, низко сгибаясь под ударами стихии, и по сторонам не смотрели. Скрываясь от снегопада, мы нырнули в маленькую подворотню. В ней можно было немного отдышаться и обсудить дальнейшие планы.
- Ясно, что идти к тебе домой нельзя - сказал Сказочник. - За твоей квартирой, наверняка, установлено наблюдение. Ванда теперь знает, что с нами все в порядке. Так что ничего страшного, если девочка еще немного посидит дома одна. А нам надо найти твоих менестрелей и посвятить их в наш «заговор». И лучше всего сделать это на какой-нибудь нейтральной территории.
- Кафе Жака подходит идеально. Только совершенно непонятно, как мы найдем моих друзей. По телефону звонить нельзя, он на «прослушке». Идти к ним домой – опасно: можно привести «хвоста». Да и не знаю я толком, где они живут. А бегать по городу в такую метель и искать, где они выступают, можно до бесконечности.
- А мне, кажется, я знаю, где они сейчас - возразил Христиан. - Прислушайся!
Сквозь вой ветра, хлюпанье сапог по мостовой и шум проносящихся машин откуда-то отчетливо донеслась нежная, щемящая мелодия флейты, которой горестно и гневно вторили гитарные аккорды. Мы поспешили на звук. Прямо напротив кафе Жака, стояли и пели мои друзья. Я прислушалась к песне и вздрогнула. Возникло ощущение, что поющие ТОЧНО знали обо всех тревожных событиях, которые произошли в эти дни. Чистый, ясный тенор Витторио и звучный, чуть хрипловатый баритон Тэмлина выводили мужественные и скорбные строки:
Скажи, скажи, мой свет, виновен ли поэт За то, что совестью терзается всечасно. Не укротить содом ни словом, ни пером, Тем более, когда оно прекрасно. Скажи, скажи, мой друг, неужто замкнут круг, Где наша участь, как арена, нестерпима. И вот в неравный бой выходим мы с тобой, Как гладиаторы времен упадка Рима.
Им печально вторил хрустальный колокольчик голоса Кристи:
Душа который год, как дудочка, поет - И кажется, что праздник будет вечен. Вот только у певца счастливого лица не увидать,
Хоть богом он отмечен.
А мелодия флейты Джанны взлетала над площадью, и были в ней и боль, и нежность, и надежда.
Песня закончилась. И мы подбежали к менестрелям.
- Ребята, почему вы поете здесь, на улице, под мокрым снегом? Вы же совсем замерзли!
- Потому что нам больше негде петь - грустно ответила Кристи. - По приказу Советника, наш театр выгнали из здания молодежного клуба. Там теперь устроят казино.
- Опять этот Советник! – Христиан сжал кулаки. - Друзья, нам необходимо о многом поговорить. Пойдемте туда, где тепло и уют.
Когда наша примороженная компания дружно ввалилась в кафе, Жак только молча вскинул брови и указал жестом руки в сторону «тайного кабинета». Пока остальные стряхивали мокрый снег с одежды и гитарных чехлов, я вошла в небольшую комнату. Там, забравшись в кресло с ногами, с томиком Грина в руках, сидела… Ванда.
- Ты как здесь оказалась?! – рявкнула я, даже не успев обрадоваться неожиданной встрече. - Я тебе ЧТО велела делать?! Сидеть дома и не высовываться! Почему ты меня не послушалась?
- Ага, не высовываться! Сама пропадаешь куда-то, ничего толком не объяснив. Потом вдруг во сне являешься. Я уже просто места себе от волнения не находила. А сегодня на рассвете вообще жуть началась! То в окно что-то билось, то под полом что-то скреблось. Я с перепугу, как ты и велела, позвонила Жаку. Он приехал со своими ребятами и забрал меня сюда. Так что я теперь в безопасности. И незачем так орать!
Я присела рядышком и погладила Ванду по плечу.
- Извини! У меня просто сдали нервы. Тут столько всего произошло! Зато посмотри, кого я привела!
И я кивнула на дверь. При виде Христиана, Ванда радостно взвизгнула и повисла у него на шее.
- Ура! Сказочник, дорогой, сколько лет, сколько зим! – а потом грустно вздохнула.
-А сказку про снежного болвана ты мне тогда так и не рассказал! Сбежал из нашего разбойничьего лагеря! Вот застрелить бы тебя за это!
- Я тоже рад тебя видеть, Ванда! – рассмеялся Христиан. – Кстати, насчет «застрелить»…
Он достал старинный пистолет.
– Твое оружие очень помогло нам с Мартой в трудный час.
- Ну, вот и славно - серьезно ответила девушка, засовывая пистолет за пояс.- Думаю, что он еще нам пригодится. Пусть и незаряженный.
Потом мы со Сказочником рассказали менестрелям обо всех страшных событиях, которые разыгрались в городе за эти несколько дней. И попросили их о помощи.
- Да, конечно, мы сможем вам помочь - решительно сказал Тэмлин. - И у нас как раз есть подходящая песня.
- Вот и отлично! – вздохнула я. - Значит, пора отправляться в бой.
- НАМ пора! – уточнил Христиан. - А ты никуда не идешь.
- Почему это, не иду?!!
- Это может быть слишком опасно!
- Я знаю! Именно поэтому я хочу быть рядом с моими друзьями.
- Я тебя никуда не пущу! Если надо – свяжу и оставлю здесь, у Жака!
- Да что ты такое говоришь?! Почему ты указываешь, ЧТО мне делать?! Ребята, вы его слышали?!
Менестрели и Ванда тихо переглянулись, поднялись из-за стола, и пошли к выходу.
- Эй, вы куда?
- Становиться между влюбленными, когда они ссорятся – смертельно опасно. - хихикнула Ванда.
Вот поганка! Мы остались одни.
- Христиан! – тихо, но твердо сказала я, - Я. Пойду. С тобой. Ты – Сказочник. А я – Хранительница Сказок. НАМ НЕЛЬЗЯ ДРУГ БЕЗ ДРУГА!
Ну, вот. Сказала. Почти что в любви объяснилась.
- Марта…, - в голосе Христиана прозвучали такая боль и нежность! Я еле сдержалась, чтобы не обнять его.
- Иди, верни ребят! И не пытайся вставать у меня на пути. Мы идем вместе. Или – никуда не идем вообще! Это – не обсуждается!
- Но ты можешь погибнуть!
- Я знаю – уже на полном серьезе сказала я. - Один военный летчик, который даже в самолет забраться самостоятельно не мог, тоже это знал. Но все равно – рвался в бой. А ведь ТА война была пострашнее нашей грядущей битвы…
- Между прочим, я тоже иду с вами! – крикнула Ванда из-за закрытой двери.
ГЛАВА 10. Чудовища, как ангелы поют, и кажутся красивыми (при свете)
Мы спрятались в арке, рядом со зданием Департамента и заняли выжидательную позицию. К зданию подъехал знакомый лимузин, из которого вышел Советник.
А затем, неожиданно для нас, из лимузина вышла…Герда. Советник с поклоном подал ей руку и «сладкая парочка», не спеша, поднялась по ступеням и скрылась за массивной дверью.
- Интересно, а что Герде-то тут понадобилось? – мелькнула у меня мысль.
Следующей неожиданностью для нас стало появление Кая. Он тоже вышел из дорогого джипа и дерганой, какой-то угловатой, как у робота походкой вошел в здание Департамента.
- Не хватает только Снежной Королевы - пробормотал Христиан.
Снежная Королева, впрочем, так и не появилась. Площадь опустела. Только носатые охранники в серой одежде остались стоять на ступенях.
Пора! Менестрели вышли на центр площади. Не спеша сняли чехлы со своих инструментов. Крысы-Охранники насторожились, один из них даже успел достать из кармана рацию. Но Джанна уже поднесла к губам флейту, чистый переливчатый звук разнесся над площадью. Ударили гитарные аккорды.
По земле когда-то музыкант с дудочкой волшебною бродил. У него прекрасный был талант - крыс он в море музыкой топил…
И мы увидели, что серые охранники, как по команде, заворожено, сделали шаг вперед. Потом еще один, еще. Двери Департамента распахнулись. Толпа Крыс затопила площадь. А звонкая мелодия флейты пела яростно и призывно и ей вторили голоса менестрелей.
Крысы жадной завистью полны, норы строят словно терема. Меж собой грызутся за чины, набивая салом закрома. Начинай, крысолов, будет славный улов. Заиграй да погромче, мой друг…
Серые твари плотным кругом обступили моих друзей. И тут произошло чудо! Яркие, чистые лучи света ударили из инструментов в руках менестрелей. Золотой – у Витторио. Медно-красный – у Тэмлина. Серебряно-синий луч, вылетевший из флейты Джанны, пронзил серую толпу. Колокольчики в руках Кристи бросили россыпь ярко-зеленых блесток…
И фигуры охранников стали вдруг расплываться в воздухе, терять человеческие очертания. Они приняли облик гигантских крыс, потом начали становиться все меньше, меньше. И вот уже живой ковер из мерзких серых зверьков копошился у ног менестрелей. Мелодия взлетела вверх, Джанна взяла последнюю ноту. И серая волна понеслась по улицам города, чтобы домчавшись до края морского причала, броситься в воду и сгинуть навсегда...
Звуки флейты стихли. Христиан кивнул мне. Мы уверенно пересекли опустевшую площадь, толкнули тяжелую, украшенную позолотой дверь Департамента и вошли внутрь. Внутри опустевшего здания царил леденящий холод. Лампы неонового света мерцали резким, неприятным для глаз светом. Как я и помнила по своим прошлым визитам сюда, стены коридоров были богато украшены мрамором и позолотой. Только теперь на всем этом блеске лежал плотный слой инея. А таблички со стихами на стенах выглядели как-то странно: вырезанные на черном граните позолоченными готическими буквами. Я присмотрелась. И от слов, начертанных на этих табличках, мне стало не по себе:
«Зло есть добро, добро есть зло! Летим, вскочив на помело!»«А я вам заявляю при народе, что ПРАВДЫ нет! Верней, она не в моде!»«Все, что могут сделать руки и придумать голова, все воруем – мысли, брюки и хорошие слова!»- Что же это такое? - прошептала я. - Тут же раньше все иначе было! «Неладно что-то в Датском королевстве»…
Христиан пожал плечами:
- Ничего удивительного. Как говорится, каков поп, таков и приход.
Все высказывания вполне в духе Советника и его своры. Не будем обращать на эти вирши внимания, идем дальше. Нужно найти кабинет Советника.
Пустынный коридор вился, как лабиринт, и наконец, закончился перед высокой стеклянной дверью. Из-за нее доносилось странное гудение. Так, что тут у нас?
Большой зал. Стены увешаны огромными ледяными экранами. Посредине стоит большой пульт, на котором перемигиваются и гудят разноцветные лампочки…
Ванда сразу бросилась к пульту, принялась быстро нажимать на кнопки клавиатуры, вертеть какие-то верньеры.
- Так-так, похоже, нам очень повезло - бормотала она. - Это система слежения. А это схема расположения всех коридоров и кабинетов Департамента. А это еще что?!
Она нажала на какую-то кнопку и вдруг экраны на стенах вспыхнули и засияли холодным светом. Одни показывали опустевшие коридоры, другие - кабинеты, в которых перебирали бумаги, какие-то люди в деловых костюмах. На одном экране неожиданно появился Советник вместе с Гердой. Он почтительно поцеловал ей руку и, усадив на стул в коридоре, с поклоном удалился. На третьем экране возник Кай. Он наклонился над столом, потом выпрямился и подошел к сверкающей инеем глыбе льда. Мы увидели, как его пальцы торопливо пробежались по кристаллам ледяной клавиатуры…
- Это кабинет Советника! – прошептал Христиан. - А вот его проклятое изобретение.
- Угу, я поняла - кивнула Ванда. – Сейчас еще раз открою схему расположения всех кабинетов, чтоб точно знать – куда идти.
Я нервно оглянулась на дверь. Наше пребывание в этом странном промороженном здании, больше похожем на секретную лабораторию, явно затягивалось. Охранников- то мы всех «нейтрализовали», спасибо друзьям. Но мало ли кто еще бродит по этим чертовым лабиринтам?
- Ванда, быстрее!
- Сейчас, сейчас…
Внезапно, все экраны погасли. И только один, самый огромный вспыхнул и засиял непереносимым для глаз ярким светом. Ледяной вихрь пронесся по залу. А на экране появилась знакомая тетка в белом халате.
- Марта! Хранительница сказок! Давай поговорим!!!
Несмотря на устрашающую внешность, голос у этой ледяной ведьмы был нежным, звучным, певучим. В нем, казалось, звучали и сочувствие, и понимание, и ласка.
- Марта, милая моя, что же ты с собой делаешь? Посмотри на себя, ты же умная женщина! На ЧТО ты тратишь свою жизнь?
От ледяного экрана шел нестерпимый холод. Я попыталась сделать шаг в сторону и не смогла, словно мои ноги приморозило к полу.
- Мне жаль тебя, Марта, искренне жаль. Ты превратила свою жизнь в театр, в бесконечный карнавал. Но даже самый веселый карнавал не может длиться вечно! Знаешь, что остается после праздника, полного веселья и огней фейерверка? Пепел и зола! Да еще нити цветного серпантина, который скоро затопчут в серый асфальт.
Холод сковал меня всю, оледенил руки, ноги, стараясь добраться до сердца.
- Пепел и зола – вот что ждет тебя в конце жизни. Посмотри на себя! Сколько лет ты еще будешь вот так веселиться, играть в сказки и петь песенки?
Лет десять, от силы пятнадцать. А потом – одиночество в пустой квартире с молчащим телефоном и немыми книгами. Твои дети вырастут и забудут тебя.
У них начнется своя ЖИЗНЬ! Твои наивные маленькие спектакли никто не вспомнит!
Холод дошел до сердца, пронзил его ледяной иглой…
- Ты старалась украсить жизнь веселой выдумкой! Превратить ее в подобие сказочного спектакля. Но ЖИЗНЬ ПЛОХО МОНТИРУЕТСЯ СО СКАЗКОЙ – запомни это Марта! Ах, Марта, Марта, ты никогда не жила реальной жизнью! Ты выдумала себе все: профессию, друзей… даже любовь. Да-да, и любовь тоже! Посмотри на себя, и скажи честно: разве ТАКАЯ, как ты кому-нибудь нужна? Сказочник никогда не полюбит тебя, Марта! В лучшем случае он просто пожалеет нескладную комедиантку, случайно встретившуюся у него на пути. Особенно, если ему не с кем развлечься…
Диким усилием воли я разжала губы и хрипло прошептала:
- Вот это ты врешь, ледяная ведьма!
Снежная Королева визгливо рассмеялась. Голос ее внезапно изменился, стал пронзительным, как вой ледяного ветра в зимнюю ночь.
- А если этот жалкий сочинитель полюбит тебя, то вам же хуже! Даже, если вы победите, ВЫ НИКОГДА НЕ СМОЖЕТЕ БЫТЬ ВМЕСТЕ! Христиан должен будет навсегда уйти в свою сказку. А если он останется здесь, в РЕАЛЬНОМ МИРЕ, то просто исчезнет! Испарится, как снежинка над костром. Ведь на самом-то деле твой герой, Марта, - это сказочный персонаж. Его никогда не существовало! Твой Христиан – всего лишь выдумка автора! Несколько строчек, написанных на бумаге чернилами. Марта, ах, Марта, ты полюбила мираж, дым, призрачную мечту!
Снежная Королева истерически хохотала, ледяные вихри бились в стены зала в такт ее крикам.
- И я рада! Как же я рада! Тому, что спасая сказку, Марта, ты разрушаешь свою ЖИЗНЬ!
- ЗАТКНИСЬ!
Это кричала не я. Ванда одним прыжком подскочила к ледяному экрану и изо всех сил ударила по нему тяжелой рукояткой старинного пистолета. Осколки стекла брызнули во все стороны ледяными искрами.
Сказочник что-то говорил, сжимая мои ледяные руки, пытался меня обнять.
Я стояла неподвижно. Холод, казалось, заполнил меня всю, а сердце почти перестало биться. Я даже не замечала, что Христиан меня целует. Тепло его губ на мгновение согрело меня. Но слезы, ледяные слезы комом застряли в горле и никак не могли пролиться. «Сердце растает, душу зальет вода»…
- Марта, очнись же! – резкий удар по щеке вернул меня к действительности.
Я дернулась и перехватила уже занесенную руку.
- Все! Хватит! Я – в порядке!
- Прости! - Христиан ласково погладил меня по горящей щеке. – Но ты стояла такая застывшая, словно неживая. Я не знал, как еще привести тебя в чувство.
- Да все нормально, я же сказала. Ты все правильно сделал. Это принцесс целуют, чтобы пробудить от вечного сна. А я – кто?
- Ты - Хранительница Сказок – Христиан нежно обнял меня за плечи. - Забудь все, что тебе наговорила эта ледяная кукла. Не бойся! Я не исчезну, я здесь, я – здесь.
- Ты был прав насчет ударов отравленного клинка, Христиан, - вздохнула я, прижимаясь к его плечу. – Хотя такие слова я в своей жизни слышала не раз. О том, что я никому не буду нужна. Впрочем, это не важно! Проблема – в голосе Снежной Королевы. И в его тлетворном влиянии на разум и душу человека!
- Значит, пора заставить Королеву заткнуться навсегда! - воинственно сказала Ванда.
И подошла к нам, помахивая пистолетом.
– Я же говорила, что эта штука еще пригодится! Марта, прости, что я не долбанула этот проклятый экран сразу. Меня тоже сильно приморозило.
- Я понимаю. Спасибо тебе, девочка. А теперь пора выбираться отсюда. Надо искать кабинет Советника.
ГЛАВА 11. Но, слава Богу, есть друзья!
Видимо, когда Маленькая разбойница разбила экран, сработала система сигнализации. Потому что в коридоре раздался оглушительный вой и почти сразу же топот ног, сопровождаемый удивленно - испуганными возгласами.
- Да, натворили мы дел - присвистнул Христиан. - Ванда, посмотри еще раз схему. Там случайно, не указан другой выход из этого зала?
- Случайно – указан.
Девушка ткнула пальцем в светящийся красный кружок на мониторе.
– Правда, я не знаю, куда ведет этот коридор.
- Это неважно! Нам все равно пора валить отсюда!
Ванда нажала сразу несколько кнопок. Один их экранов отъехал в сторону, освобождая проход. Мы бросились в узкий, темный коридор. Экран вдруг сам собой поехал обратно, перекрыв нам путь к отступлению. Ярко вспыхнули неоновые лампы. Этот коридор оказался совсем коротким. Спустя десяток метров он уперся высокую массивную дверь, обитою серой кожей.
- Может, это и есть кабинет Советника - неуверенно предположил Христиан.
- Что-то не похоже - пробормотала я. - А где золотая табличка с надписью, чей кабинет? Где - часы приема? Насмотрелась я в свое время этого бюрократического «дизайна»! Нет, здесь явно что-то другое.
- Так что мы гадаем, давайте возьмем и войдем - Ванда решительно махнула пистолетом.
- А вдруг там – опасность? Я пойду первым. Девочки, оставайтесь пока здесь.
Сказочник толкнул тяжелую дверь, и она неожиданно легко распахнулась. Секунду помедлив, я шагнула вслед за ним. Нет, это явно был не кабинет чиновника. Огромное помещение, с серыми стенами и потолком. Вдоль стен расставлены спортивные снаряды, валяются штанги и гири. На одной из стен нарисованы мишени. В дальнем углу я заметила стойку с оружием.
- Похоже на спортзал. Уж не знаю, кто тут тренируется, но нам здесь делать нечего.
Я развернулась, чтобы выйти и вдруг увидела , рядом с дверью ТАКОЕ, что опять чуть не пристыла к полу. К стене двумя ржавыми гвоздями была прибита КНИГА.
Большая, в крепкой картонной обложке и, наверное, когда-то красивая.
Сейчас ее листы были изрезаны ножом, проколоты, измараны сажей. Края страниц обуглены. Похоже, кто-то даже метал в нее ножи. Я содрогнулась от жалости и омерзения. Распятая на стене книга, показалась мне человеком, привязанным к пыточному станку. Но кому пришла в голову чудовищная мысль мстить КНИГЕ?
Я подошла поближе, коснулась пальцами израненных страниц. Через порезы и грязь проступали знакомые с детства картинки: наряженная елка, старинные часы, девочка в белом платье держит в руках смешного деревянного человечка с огромным ртом, одетого в гусарский мундир…
- Черт! Христиан, уходим! Быстро! Здесь Крысиный король…
Поздно! Дверь страшного зала с грохотом захлопнулась, под потолком ослепительно вспыхнули семь золотых корон. Мерзкий тип, не спеша и вразвалочку приближался к нам, выйдя из какой-то незаметной дверцы.
- Хихии-и-и-и! – он залился тоненьким визгом, так не подходящим к его квадратной накачанной фигуре. - Какая удача! Господин Сочинитель пожаловал ко мне в гости собственной персоной. О, да с ним хорошенькая подружка!
- Марта! – Христиан говорил спокойно и напряженно. – Не двигайся с места! Стой здесь, пока я разберусь с этой серой мразью.
Он выхватил шпагу из ножен.
- Господин Сочинитель, вы ограбили краеведческий музей? И-и-хи-хи! Вы забыли, в каком веке мы находимся! Мне ничего не стоит пристрелить вас на месте. И Крысиный Король достал из глубины спортивных штанов черный револьвер.
Я, кажется, перестала дышать.
- Пристрелить меня на месте, ты, конечно, можешь. – Христиан твердо смотрел в красные глазки короля, словно пытаясь его загипнотизировать - Но ведь ты же не ЭТОГО хочешь, крысиное отродье?!
- Не этого! – Повелитель Крыс перестал хихикать. - Ты прав, Сочинитель. Я хочу убивать тебя долго. Поразвлечься с твоей подружкой - и прикончить ее тоже. А потом уже добраться до твоего дружка Дроссельмейера…
- У вас далеко идущие планы, ваше величество - Христиан издевательски поклонился - Но им не суждено сбыться! Потому что я прикончу вас первым!
Он рванулся в сторону короля. Серебряной молнией сверкнула шпага. Крысиный король с неожиданной для такого амбала быстротой метнулся в сторону и выхватил из стойки с оружием темный клинок с черной рукоятью. Атака Сказочника быстро превратилась в оборону. Крысиный король теснил его, уверенно крутя шпагой хитрые финты. Я тихо застонала. Ну, как же мерзко, что я ничем не могу помочь Христиану!
Однако, Сказочник не отступал. Его серебряная шпага уверенно отбивала вражеские удары, ища брешь в обороне противника. На мгновение их клинки скрестились. Противники замерли на месте. Никто не решался продолжить атаку. Наконец, Крысиный король попытался отбить клинок Сказочника, вверх и нанести удар. Христиан отшагнул назад, оказался вне досягаемости вражеского клинка, а потом, резко пригнувшись, попытался атаковать противника сбоку. Крысиный Король отскочил назад, потом снова прыгнул вперед и вверх, собираясь нанести сильнейший рубящий удар в голову Сказочника. Христиану пришлось отступить, отражая падающий клинок вскинутой над головой шпагой. Отразил, провернулся, опуская руку с оружием, и резко отмахнулся шпагой, разрывая дистанцию.
Да, Христиан был настоящим Мастером клинка! На любой выпад Крысиного короля он отвечал великолепной защитой и сразу же, не мешкая, переходил в стремительную атаку. Противники смотрели друг другу в глаза, и лишь их напряженное дыхание и отчаянный звон оружия говорили о том, сошлись они не на жизнь, а на смерть!
Враг шагнул влево, отбил удар клинка Сказочника и сильно подался вперед, целя ему в левое плечо. Христиан нырнул вниз, вытянулся, как струна и нанес Крысиному королю решающий удар…
Точнее нанес бы! Но тут Крысиный Король повел себя странно. Он внезапно отбросил шпагу и рухнул на пол, распластавшись по нему, как лягушка. Сказочник, ничего не понимая, выпрямился и замер с занесенным клинком. Мне показалось, что Крысиный Король пытается что-то нащупать на полу.
- Христиан, берегись! – завопила я.
В тот же момент, враг дернул рукой, словно найдя какой-то рычаг. Серебристые лезвия вырвались из стен и с жужжанием помчались к Сказочнику. Он успел пригнуться, но одно все-таки резануло его по запястью. Христиан вскрикнул и выронил оружие. Одним прыжком Крысиный Король поднялся с пола, отшвыривая ногой в сторону серебряный клинок. Лезвие его шпаги коснулось груди Христиана.
- Хихи-ии-и! Вот и подошла к концу ваша сказочка, господин Сочинитель! Ох уж мне эти благородные рыцари, верящие в честный бой! Сейчас я вас прикончу! А потом займусь вашей подружкой.
Я наконец-то отлепилась от стены и сделала шаг вперед
Во время схватки противники, перемещаясь по залу, оказались почти рядом со мной. Сейчас Крысиный Король стоял спиной ко мне. Позиция очень удобная, чтобы достать этого урода! Но ЧЕМ? Я в отчаянии огляделась. Гантели и гири и другие железные штуки лежат у противоположной стены. Не добежать!
- В вашей книге сказок последняя страница будет немножко испачкана кровью, - продолжал глумиться над Сказочником враг.
КНИГЕ! Я резко повернулась и рванула распятую книгу со стены. Жалобно затрещали страницы. Прости, дорогая! Но иного выхода нет!
Одним прыжком я подлетела к Крысиному королю и со всего маху обрушила ему на затылок тяжелый переплет:
- Люби книгу, источник знаний, скотина!
Король охнул, схватился за ушибленную голову, а потом одним ударом отшвырнул меня в сторону, как котенка. Я упала, больно ударившись плечом.
Но этих нескольких мгновений было достаточно, чтобы Христиан рванулся в сторону, подхватил свой клинок и вонзил его прямо в горло Крысиному королю! Тот покачнулся, и со сдавленным хрипом рухнул на пол. Он дернулся несколько раз, замер, а затем его тело, словно бы поплыло, стало менять очертания. На мгновение перед нами появился уродливый образ серого монстра с семью головами.
А потом морок растаял. На полу неподвижно лежала дохлая крыса.
Сказочник подбежал ко мне, протянул руку, помогая подняться:
- Марта, с тобой все в порядке? Этот урод ничего тебе не сделал?
- Да в порядке я, в порядке! У тебя вон – кровь на рукаве. Перевязать надо.
- Это просто царапина – Христиан прерывисто вздохнул и вдруг сжал меня в объятиях с такой силой, что на миг перехватило дыхание.
- Эй, ты чего? Все целы, мы победили! И я жива-здорова! Ну, пусти меня уже…
Да что с тобой такое?
- Марта…- Христиан чуть ослабил хватку, но отпускать меня, похоже, не собирался, - Ты знаешь, стоя под вражеским клинком, я думал не о своей смерти, а о том, ЧТО будет с тобой. После того, как он убьет меня…
Меня тряхнуло от запоздалого ужаса, но я попыталась ответить Сказочнику, как можно спокойнее:
- Ну и зачем теперь всякие гадости вспоминать? Все позади. А у нас еще дел невпроворот. Вот, кабинет Советника мы так и не нашли. Пора выбираться из этого неприятного местечка и двигать дальше. И давай я тебя все-таки перевяжу.
Перевязывать руку Сказочнику пришлось куском моей многострадальной футболки. А потом я обернулась и решительно подняла с пола бедную книгу.
- Наша спасительница! Я ее тут не оставлю!
- Конечно, ведь ты – Хранительница Сказок. – сказал Христиан с мягкой улыбкой, от которой у меня начинала кружиться голова. – А еще ты снова спасла Сказочника.
- Ты считать, что ли собрался, сколько раз мы друг друга выручали? – я попыталась перевести все в шутку. – Тоже мне «козленок, который считал до десяти»!
И отвернулась, чтобы не видеть его сияющих карих глаз. Тут самый разгар битвы идет, а он опять со своими нежностями. А вдруг то, что говорила о нем Снежная Королева – правда? Я тряхнула головой, отбрасывая мерзкие мысли.
- Идем!
- Эта дверь, похоже, захлопнулась окончательно. – Сказочник подергал тяжелую серую дверь, сквозь которую мы вошли. – Но там же осталась Ванда! Вот беда-то!
- Придется выйти через потайную дверь и постараться найти девочку. Нет, это не здание Департамента, это компьютерная игра какая-то! Ходы, выходы, ловушки…
За маленькой, почти незаметной в стене дверцей, опять тянулся бесконечный коридор с холодными неоновыми лампами. Внезапно из глубины коридора послушались чьи-то крики.
- Пусти меня! На помощь! Советник! Охрана!
Ванда тащила по коридору упирающуюся…Герду. Одной рукой она вцепилась ей в воротник, а другой упирала в бок дуло старинного пистолета.
- А ну, не дергайся! – приговаривала Ванда. - А то нажму на курок! Помнишь, я обещала, что застрелю тебя, если мы с тобой поссоримся?
Видимо, Герда помнила такой эпизод из своего детства. Поэтому сразу обмякла и перестала сопротивляться. Увидев нас, Ванда радостно закивала:
- А, вот вы и нашлись, наконец-то! Где ж вы пропадали?
- Мы НАШЛИСЬ? Это ты нашлась! Кстати, как ты здесь оказалась?! - у меня не хватало слов от удивления
- Очень просто! Вернулась в зал с экранами, внимательнее изучила схему расположения всех коридоров и кабинетов. И поняла, куда мне надо идти.
- Как это - вернулась? Там же вход был перекрыт. Экран сам встал на место!
- А я на стене нашла щиток и подобрала правильную комбинацию кнопок.
Это не Маленькая Разбойница, это компьютерный гений какой-то!
- А зачем ты тащишь с собой Герду? И главное – куда? – поинтересовался Христиан.
- В то место, которое мы долго искали. На свидание … с первой любовью.
Несколько удивленные, мы последовали за Вандой. Она уверенно шла по бесконечным лабиринтам коридоров, поворачивая то направо, то налево. Герда, совсем обмякнув, еле перебирала ногами. Наконец, перед нами возникла глухая черная дверь. Золотые готические буквы на табличке гласили: «Советник. Начальник Департамента по культуре и искусству. Без доклада не входить!»
- Сейчас мы организуем один «доклад» кое-кому! – Ванда хитро ухмыльнулась и толкнула черную дверь.
За дверью в просторном кабинете, за столом Советника сидел Кай.
ГЛАВА 12. Бумажный кораблик по имени Книга, порою надежней корвета и брига…
Маленькая разбойница с силой толкнула Герду к Каю.
- Вот! Получите и распишитесь!
Кай медленно встал из-за стола. Кажется, в неподвижной глубине его рыбьих глаз зашевелилось что-то человеческое.
- Герда…
- Кай…
А затем – понеслось!
- Как ты мог?!
- Как ТЫ могла?!
- Ты бросил меня! Уехал на север с этой своей красоткой.
- Я был околдован! А ты палец о палец не ударила, чтоб меня спасти!
- СПАСАТЬ тебя?! От чего интересно?! От прелестей этой ледяной куклы? Или от ее постели?!
- А сама-то! Нашла себе «спонсора». Советник! Ну, и как тебе наш бравый старичок? Еще на что-то годится?
- У меня с ним ничего не было! Понял?
- Ну да, охотно верю. Он к тебе чай пить приезжал по три раза на дню! Или в шахматы играть?
Герда размахнулась и отвесила Каю звонкую пощечину. В ответ Кай схватил ее за плечи и, встряхнув несколько раз, отшвырнул в сторону.
- Давайте, давайте! – все происходящее, похоже, доставляло Ванде огромное наслаждение. - Ругайтесь, орите друг на друга, деритесь! Только не замерзайте снова, пожалуйста.
Тут я, кое-что вспомнив, дернула Сказочника за рукав.
- Пусть молодежь разборки себе устраивает, но мы-то сюда не за ЭТИМ пришли.
Кай! Ты знаешь, где находится главный ледяной компьютер Советника?
Увлеченный дракой, Кай даже не удивился моему вопросу.
- Вон там, у стены, за экраном – крикнул он, с трудом уворачиваясь от Герды.
Христиан одним пинком отбросил большой экран для медиапроектора в сторону.
Большая глыба льда, очертания которой смутно напоминали монитор, процессор и клавиатуру обычного компьютера, светилась холодным, режущим глаза светом.
Сказочник вынул шпагу из ножен. И тут дверь кабинета с грохотом распахнулась.
На пороге стоял Советник.
- Какая удача! - медленно и зловеще произнес он. - Накрыть всю вашу шайку одновременно. Сейчас я вызову охрану.
- Никого ты не вызовешь! – торжествующе улыбнулся Сказочник. - Крысы уничтожены, а их короля я прикончил собственноручно! Вот этим клинком!
Советник не выразил никакого удивления.
- Что ж, господину Ратусу и его молодчикам сегодня не повезло. Но у меня в охране служат не только крысы.
Он незаметно оперся рукой о притолоку. Это движение не ускользнуло от внимательного взгляда Ванды. Она тотчас вскинула пистолет, направив дуло в голову Советника.
- Не шевелитесь, господин Советник. И не пытайтесь нажать на «тревожную кнопку». Я успею выстрелить раньше!
Что интересно, Герда никак не отреагировала на такую угрозу в адрес своего покровителя. Они с Каем, кажется, закончили свои «разборки» и теперь, стоя порознь, бросали друг на друга хмурые взгляды.
- Пистолет не заряжен - отозвался Советник, совсем, как в старой сказке.
Но в его голосе прозвучала неуверенность.
- Ни с места, Советник! А вдруг пистолет все-таки заряжен? – так же, репликой из сказки, откликнулась Ванда. – Давай, Христиан! – кивнула она Сказочнику.
И Христиан, взметнув клинок, точно и уверенно всадил его в ледяную глубину зловещего аппарата. Ледяная клавиатура брызнула во все стороны серебристыми искрами. Монитор вдруг потек, как ртуть. Аппарат звенел и трещал, от него отваливались и тут же таяли куски льда. Советник вдруг пошатнулся и схватился за сердце.
- Мое гениальное изобретение, дело всей моей жизни… Герда, умоляю, помоги…
Герда, с трудом отведя взгляд от Кая, не слишком охотно подошла к Советнику, подхватила его за локоть, усадила в кресло. Советник расслабленно вздохнул, положил руки на подлокотники. А затем резко и сильно ударил ладонью по ручке кресла. И среди наплывов и потеков льда на аппарате вдруг возникло черное пятно. Оно все росло, превращаясь в черную дыру, из которой уже вовсю несло печально знакомым леденящим холодом. Черная дыра разрасталась, вскоре она закрыла собой всю стену. И из бездонной черной глубины в кабинет Советника шагнула Снежная Королева. Этот урод все-таки успел нажать «тревожную кнопку».
Снежная Королева оглядела всех нас холодным взглядом белесых глаз, оскалила зубы в улыбке.
- Гадкие дети! Сломали такую хорошую игрушку.
Холод в помещении нарастал. По стенам и потолку побежали пятна инея.
- Старый дурак! – Снежная Королева пнула кресло, в котором сидел Советник. - Какую власть ты мечтал получить? Над умами и душами людей? Ничтожество! В мире есть лишь одна истинная власть! Власть ХОЛОДА и ТЬМЫ!
Леденящий холод становился нестерпимым. Я опять почувствовала, как немеют руки и ноги, и вцепилась в плечо Сказочника. Он крепко обнял меня, не давая упасть.
Ванда вскрикнула и выронила покрытый слоем инея пистолет. Скривившись от боли, подула на обмороженные пальцы.
Снежная Королева подошла к расплавленному аппарату и оперлась об него, застыв в картинной позе. Она явно наслаждалась нашей болью и слабостью.
- Посмотрите, Советник, ЧТО я вам принесла. Вы узнаете эту вещь?
Ледяная ведьма достала из кармана белого халата небольшой серебристый цилиндр.
- К-криогенная бомба.. Н-нет, пожалуйста, не надо!!!
Впервые в жизни я увидела на лице Советника какое-то чувство. И это был животный страх!
- Да, Советник, да! – Снежная Королева улыбнулась еще шире. - Одно маленькое движение, и все здесь затопит вечная ТЬМА. Но это движение сделаю не я! КАЙ! МОЙ ПОСЛУШНЫЙ МАЛЬЧИК! Прошу, сделай, ЭТО для МЕНЯ!
Кай безвольно шагнул вперед. Снежная Королева протянула ему серебристый цилиндр на открытой ладони. Юноша сжал его в руке. Герда сделала шаг к нему. По ее щекам струились слезы, губы дрожали…
- Кай, пожалуйста, не надо…
- КАЙ! Ты знаешь, ЧТО делать!
Ванда обняла рыдающую Герду. Я, в отчаянии, уткнулась лицом в плечо Сказочника. Какой горький и жестокий финал у этой сказки! И я уже не успею сказать Христиану, что…
Взрыва не было. Я подняла голову. Кай стоял спиной к Снежной Королеве, сжимая в руке проклятый цилиндр. И смотрел на нас абсолютно ЖИВЫМИ, ясными глазами. Потом подмигнул нам и обернулся к ледяной ведьме.
- КАЙ, НЕ МЕДЛИ!
- Да!
И, словно в замедленном кино, мы увидели, как Кай берет Снежную Королеву за руку, слегка обнимает за плечи, а потом одним решительным движением толкает ведьму назад, в черную дыру! И вслед за ней летит серебристый цилиндр!
Взрыв, прогремевший где-то в далеком пространстве, не причинил нам вреда. Дыра смялась, начала стремительно уменьшаться. Ледяной компьютер потек с новой силой, струи воды с грохотом обрушивались вниз. А вслед за ним начали стремительно таять все вещи в кабинете. Письменный стол, кресло, папки с бумагами – все превращалось в мокрый снег и потоками воды закручивалось на полу.
- Пора нам выбираться отсюда! – озвучил общую мысль Христиан.
Мы выбежали в коридор. Вслед за нами уже несся и гремел водяной поток. Из-под дверей других кабинетов тоже лились струи воды. Даже пол в коридоре стал вдруг мягким, податливым, превратился в снежную кашу.
- Нас тут просто затопит, как котят! Христиан напряженно смотрел по сторонам, словно ища пути выхода. – Ванда, ты помнишь, куда надо идти?
- Нет, кажется. Тут все растаяло.
Вдруг неожиданное тепло согрело мою руку в этом мире мокрого снега и ледяной воды. Я опустила глаза. Израненная книга сияла мягким золотистым светом. Не очень понимая, что делаю, я распахнула книгу на середине, и с ее страниц вырвался сверкающий золотой луч, который солнечной дорожкой лег у нас под ногами. И мы побежали по золотому лучу, прочь из рушащегося здания. Мокрые и задыхающиеся, мы выскочили на площадь. Друзья-менестрели ждали нас там.

Я обернулась. Белое с золотой лепниной здание Департамента культуры и искусства стремительно оплывало и таяло, как гигантский сугроб. Рухнули, переломившись, массивные колонны, комьями грязного снега таяли мраморные ступеньки.
Еще пара минут, и от всего здания остался небольшой обломок льда, в котором серебристой молнией, словно знаменитый Эскалибур, застыла шпага Сказочника.
- А как же люди? – тихо спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь. - Которые там работали?
- Там никогда не было людей - неожиданно отозвался Кай. Он держал Герду за руку, и девушка доверчиво льнула к его плечу. – Это был морок. Призраки, созданные Советником и Снежной Королевой.
- А где же сам Советник?
- Скорее всего, ему удалось спастись – Христиан выдернул шпагу изо льда и опустил ее в ножны - Как говорилось в сказке «Тень»: «Он скрылся, чтобы еще раз стать у меня на дороге. Но я узнаю его, я всюду узнаю его»
Солнечные лучи осветили площадь. Повеяло теплым, весенним ветром.
- Ну что же, друзья, мои – задумчиво сказал Тэмлин. - А ведь, пожалуй, это – победа!
- Запомним этот славный день и час! – улыбнулся Витторио.
Словно в ответ на его слова, раздался чистый и ясный звон часов городской ратуши.
А, правда, какой сегодня день? И час? Раз все эти сказочные события начались в понедельник, то сегодня… ОЙ, НЕТ!!!
- Марта, что с тобой?! – Джанна и все ребята встревоженно глядели на меня, - Ты так вдруг побледнела…
- Мой спектакль… Как я могла забыть? Сегодня же день премьеры! Осталось полчаса.
- Никакой паники! – Маленькая Разбойница решительно взмахнула рукой, - Марта, мы тебе поможем! Все – на спектакль!
- Все пойдем? - с сомнением в голосе спросила Кристи. - И ЭТИ?
Она кивнула на Кая с Гердой.
- ЭТИ персонажи могут идти, куда захотят.
- Никуда я не пойду – буркнул Кай, отстраняясь от бывшей подружки. – Она дерется!
- Бьет – значит, любит – фыркнула Маленькая разбойница. – Идите уже, обрадуйте бабушку! Мы потом к вам заглянем – проверим, сколько раз ты извинился!
Кай смутился, но послушно взял Герду за руку. И что-то шепнул ей на ухо. А потом они медленно пошли по заснеженной улице.
А мы, что есть духу, понеслись в противоположную сторону.
ГЛАВА 13 Есть где-то рядом такие волшебники…
Ох, как мы мчались! Перепрыгивая через лужи, расплескивая во все стороны снежную кашу…
- Марта, у тебя есть в библиотеке гитара? – крикнул мне на бегу Христиан.
- Есть. А зачем она тебе?
- Увидишь!
Мы успели буквально чудом! Вихрем влетели в читальный зал, где мои ребята уже расставили декорации и натянули импровизированный занавес. Я бросилась к шкафу с театральными костюмами. Сказочник подхватил гитару.
- Буду петь в прологе одну очень интересную песенку. Тебе понравится! И вообще – я тоже хочу играть в твоем спектакле.
- Христиан, но ты же ни разу не репетировал!
- Марта, а ты разве забыла, из КАКОЙ я сказки?!
В общем, это был ТРИУМФ! Стены нашего маленького читального зала содрогались от криков «Браво!» и грохота аплодисментов! Наша неожиданная, сумасшедшая импровизация удалась на славу!
Христиан, как полагалось по ходу пьесы, вышел в прологе и после слов: «Разные люди бывают на свете: кузнецы, повара, доктора, - а я вот – Сказочник!» - взял гитару и весело запел:Есть где-то рядом такие волшебники,Не заключенные в лампы отшельникиИ не волхвы на людей не похожие -С виду они как простые прохожие.Но запершись в кабинеты уютныеПо вечерам за обычным компьютеромИз ничего, безо всякой подсказкиВдруг создают необычные сказки.
А прибаутки, стишки и считалочкиИм заменяют волшебные палочкиИ ежедневно они рядом с намиДелают чудо своими руками.
Так начался спектакль. Веселый, грустный, полный песен, юмора, музыки и чудес!
В финале этого удивительного действа спасать Герду и Кая пришли ВСЕ герои сказок Андерсена.
- Маши, маши, руками, ногами хвостом – все равно и тебя ничего не выйдет! – смело кричала Маленькая Разбойница.
- Ни капельки не холодно! - вторила ей Дюймовочка.
- Видно, вы не слишком умны, ваше ледяное величество! – насмешливо улыбались Ткачи.
А потом все герои, взявшись за руки, дружно воскликнули:- Тех, у кого горячее сердце, вам не превратить в лед!
Злодеи бежали прочь. Кай и Герда ,обнявшись, стояли в кругу друзей.
Мы со Сказочником подошли к ребятам, встали в общий круг.
- Вот и еще одна сказка закончилась хорошо. Что враги сделают с нами, пока
сердца наши горячи? Да, ничего! Верьте в сказки, ребята, и помните:
«Самой удивительной сказкой является жизнь!» - так любил повторять…
И весь зал подхватил хором : ГАНС ХРИСТИАН АНДЕРСЕН!
Мои друзья менестрели коснулись струн, и над залом поплыла прекрасная мелодия, чистая и звучная, льющаяся, как река, освобожденная половодьем, от зимней тоски и стужи :В садике сердца вот-вот зацветёт миндаль, Грянут литавры, маэстро урежет марш.Внутренний Кай восторженно смотрит вдаль,Плавится в пальцах лишний осколок льда – Маленький Кай вчера перерос кошмар.Маятник сердца качается ровно вдольЛинии жизни, касаясь краёв листа.Внутренний Нильс отныне не ищет дом,Клин разрезает небо над вечным льдом -Маленький Нильс сегодня крылатым стал.
Озеро сердца таит в глубине звезду,Бабочку, маятник, птицу, миндальный сад.Внутренний сказочник встал и камин раздул,Мир потеплел, обнаружилась жизнь во льду –Маленький сказочник завтра начнёт писать.
Спектакль закончился. Зрители разошлись. Я потушила свечи, друзья помогли мне убрать костюмы и декорации.Когда мы вышли на улицу, было уже почти темно. В синих зимних сумерках одна за другой вспыхивали цепочки золотистых фонарей.- Нам пора, - неожиданно сказал Витторио.И в этом его «пора» мне послышалось нечто более серьезное, чем просто слова прощания.- Куда же вы уходите, друзья мои?- Туда, где мы нужнее. Где нас давно ждут. Где МУЗЫКА и СЛОВО способны исцелить раненую душу, указать ей путь спасения из тьмы к СВЕТУ.
Мы обнялись на прощание. А потом под ногами менестрелей вспыхнула ТА САМАЯ серебристо-лунная дорога из моего сна. Они шагнули на нее и исчезли в теплом сиянии. Лишь звон гитары Тэмлина да голос флейты Джанны эхом долетели до нас.
- И мне пора, - Ванда подмигнула мне, но не удержалась и всхлипнула, - Время возвращаться в старую сказку. Посмотреть, как там дела у Кая и Герды, повстречаться со старыми друзьями – Эльзой,Клаусом, лесными вОронами… Да и маменьку с ее пузаном, пожалуй навещу. – Девушка порывисто обняла меня и шепнула мне на ухо – БЕРЕГИ ЕГО, ХРАНИТЕЛЬНИЦА СКАЗОК!
Ванда шагнула в сторону, взмахнула рукой, и ее хрупкая фигурка растаяла в золотистых отблесках фонарей.Сказочник Христиан обнял меня за плечи. Я зажмурилась.
Вот и все. Сейчас прозвучат слова прощания. Сказка закончилась, и на последней странице книги автор-судьба уже пишет черными чернилами короткое слово «Конец». Но ничего не изменишь, я понимаю… «Если Сказочник останется в РЕАЛЬНОМ МИРЕ, он исчезнет, растает, как снежинка над костром…» Нет, нет, только не это! Прошу, Христиан, вернись в свою сказку! Не мучай меня, уходи скорее!
- Марта! – Сказочник бережно привлек меня к себе – Марта, не плачь. Я здесь. Я – ЗДЕСЬ!Я открыла глаза.- Прости, но ведь ты не можешь ЗДЕСЬ остаться!- Это еще почему?- Ну как ты не понимаешь… Ты ведь СКАЗОЧНЫЙ герой.- И что теперь? Ганс-Христиан в свое время сказал: «Жизнь – это лучшая из сказок!»- Ошибся великий Андерсен, - вздохнула я, - Далеко не лучшая. Иногда реальная жизнь – самая дурацкая из сказок! Он улыбнулся и обнял меня еще крепче:Так давай сочиним СВОЮ сказку. Сказку НАШЕЙ жизни.
И уже, не слушая моих возражений ,Христиан наклонился и поцеловал меня. На этот раз тепло его губ огнем вспыхнуло в сердце, отозвалось трепетом во всем теле. Наши руки скрестились в объятиях. И последние осколки льда тоски и одиночества унеслись стремительным половодьем.
Случайные прохожие бросали удивленные взгляды на странную пару, целующуюся при свете вечерних фонарей: высокий, темноволосый мужчина в джинсах и современной куртке, но при этом почему-то со шпагой и рыжеволосая молодая женщина в длинном зеленом платье, расшитом золотыми нитями.
- Мама, смотри, кто это?- Артисты, наверное. Из театра.- Нет. Я знаю, это – ВОЛШЕБНИКИ!
Светит в окно одинокая звезда. Ах, моя небесная подруга! Ты была сегодня свидетельницей долгих разговоров, нежных слов и страстных клятв, поцелуев и жарких объятий. А теперь твой серебряный луч прорезает темноту спальни, где только что уснули два самых счастливых человека на свете. Моя голова покоится на плече Христиана. Я слышу его ровное дыхание и тихий, отчетливый стук сердца.
Звезда! Подружка! Разве это – не чудо?!
Но внезапно звездный луч поглощает темное облако , северный ветер с визгливым воплем распахивает окно, и леденящий холод врывается в дом!...
- ХРИСТИА-АН!- Господи, Марта, что с тобой? Почему ты кричала, любимая?- Страшный сон приснился. Будто бы ты исчез навсегда. Христиан, скажи, ты ведь не исчезнешь? Ты ведь не оставишь меня?- Марта! Моя Хранительница Сказок! Вспомни, ты же сама говорила: нам нельзя друг без друга! Ну не плачь, видишь – я здесь, я жив и здоров. Хочешь, убедиться насколько жив?...- Ах… Христиан, что ты делаешь, сумасшедший…- Ну что, убедилась? - Да. Только… убеди меня, пожалуйста, еще раз…
И снова – поцелуи и жаркие объятья до самого рассвета. А на рассвете, когда первые золотые лучи упадут на мостовые и крыши старинного города…- Христиан, что это?! Смотри, там за окном! Старая липа зазеленела, розовый куст покрылся бутонами. Всюду бегут ручьи, я слышу пение птиц. Как такое возможно в декабре?- Мы растопили лед, Марта. Это весна пришла в человеческие сердца!
ЭПИЛОГ
Теплый летний день плывет над городом .Солнце золотит черепичные крыши старинных домов. Высоко в небе неподвижно застыли белые пушистые облачка. Ветер доносит запах морской соли и сосновой хвои с прибрежных дюн. Часы на старой ратуше звонко отбивают три.
Я, улыбаясь теплу и солнцу, иду по улице, возвращаясь с работы. Легко взлетаю, перепрыгивая через три ступеньки на свой этаж. Открываю дверь.
- Христиан, привет, дорогой! Я вернулась! Ой, а почему у нас трубка табачная возле зеркала лежит? И что за нотные листы по всему столу разбросаны?- Это мастер Гофман заходил в гости, дорогая. И его друг Иоганнес Крейслер. Вместе писали партитуру новой оперы. - Опера – это интересно! Обязательно сходим на премьеру.Я ничему не удивляюсь. С тех пор, как в этом доме появился Сказочник, герои разных книг зачастили к нам в гости. Поэтому, когда я, вернувшись с работы, вижу висящую в коридоре на стене мушкетерскую шляпу или капитанскую фуражку, или стоящие под вешалкой хрустальные башмачки, я просто беру из буфета еще одну чашку с блюдцем и присаживаюсь к столу. Мы пьем чай со знакомыми героями, беседуем об их сказочной жизни ( а она тоже, порой, бывает нелегкой), даем советы. Потом прощаемся и зовем в гости снова.
Заходят к нам в гости, конечно, и мой добрый друг Теодор, и старина Жак. Да и Ванда забегает частенько. Все никак не может определиться, где ей больше нравится: в реальности или в сказке.
А иногда мы с Христианом сами отправляемся путешествовать по страницам любимых историй. Поверьте, в сказочном мире происходит СТОЛЬКО интересных событий, что мой муж еле-еле успевает их записывать. И небольшое издательство нашего города выпускает в мир новые книги: чудесные сборники добрых, светлых сказок.
Я вхожу в комнату. Христиан сидит на балконе, оплетенном гирляндами цветущих роз. В руках у него – перо, рядом – стопка белой бумаги. Нет, Сказочник, конечно владеет компьютером. Но свежие идеи предпочитает записывать по старинке.
- Над чем сейчас работаешь, любимый? – я присаживаюсь рядом, кладу ему руку на плечо и получаю нежный поцелуй.- Да вот, задумал новую пьесу. Сюжет в голове уже сложился, но никак не выходит первая фраза. Может, ты что посоветуешь, Марта?Я задумчиво смотрю на небо, словно там написан ответ. Потом перевожу взгляд на бутончики роз, которые раскачивает шаловливый ветер.- Марта! Когда ты так хитро улыбаешься, я знаю, что у тебя появилась гениальная идея!- Ну не то, чтобы гениальная… Просто мне вспомнилась последняя фраза из сказки Андерсена «Снежная Королева». «Так сидели они рядышком, оба уже взрослые, но дети сердцем и душою, а на дворе стояло теплое, благодатное лето!» Это же прямо про нас!- Отличная фраза! Ею я и начну повествование!- А о чем будет эта пьеса?- О любви. О приключениях. И, конечно, о нас с тобой, Марта! Моя Хранительница Сказок! Итак, пишу! – Христиан берет перо. – Давным-давно, в одном старинном городе…Тополиный лист, похожий на маленькое зеленое сердце, срывается с ветки и, кружась, ложится на страницы рукописи.
Сквозь цветение и стужи мы спешим, не замечая,Как за нами тихо кружит беглых шансов птичья стая.И летим мы, спотыкаясь, на траву или порошу,Прячем слезы, трем бока и сокрушаемся, но все же -Еще в весну играем, еще не умираем,А расквасим нос о стену – оттолкнемся и взлетаем!Еще зеленый пламень в глазах горит, ликуя,Еще зеленый фант согреет губы поцелуем!Еще идем по краю, еще в любви сгораем,Еще мы в главной роли недосочиненной драмы.Хоть забот у нас по горло,Но нытья и жалоб горькихЕще нет!Еще нет.
Не клади ладонь на сердце, не отнимут у сиротки,Мало меду – много перца фортуны, у красотки.Так давай назначим встречу на диктанте у надежды,Чтобы в памятке сердечной взять и записать прилежно:Еще в весну играем, еще не умираем,Еще влюбленный соловей разбудит утром ранним.Мы стреляные птицы – мы пугал не боимся,И новый день – как новый бой, покуда время длится!В зеленое играем, хоть голова седая:Светла соль мудрости, и мы - светлей с годами.Пусть кривы пути и тропы –Ни одной, ведущей в пропасть,Еще нет!Вовсе нет!Еще в весну играем – она цветы раскрыла.На чердаке Икар латает порванные крылья.Он падал долго, слепо в лучах дождя и снега,А вот подуло бы - еще разок рванул бы в небо!В зеленое играем, хоть крут у жизни норов.Мы – дебютанты, мы всегда на сцене без суфлеров!Пьес сыграли мы немало.Но с шекспировским финаломЕще нет!Еще нет.Вовсе нет!
Рязань-Воронеж
июнь 2016


Приложенные файлы

  • docx 15687988
    Размер файла: 236 kB Загрузок: 1

Добавить комментарий